А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Но для начала свяжите его… во избежание лишних сюрпризов.
Эшил захихикал.
– А может, заняться им прямо здесь – у нее на глазах?
– Мы это сделаем, но не здесь и попозже. Барон протянул руку и сорвал с плаща Робера плетеные галуны.
– Вот. Вяжите покрепче. Не сопротивляйтесь, мой милый, иначе вашей дочурке несдобровать.
Маркиз покорно завел за спину руки. Убедившись, что пленник надежно связан, Сен-Себастьян сказал:
– Здесь становится горячо. Нам следует перебраться в другое местечко. Эшил надулся.
– Сколько у меня времени?
– Возможно, час. Но не больше.
– Прекрасно. Мне этого хватит, – де Кресси потащил пленника к выходу.– Я всегда ношу с собой небольшое шильце, маркиз. Вы поразитесь, узнав, для чего оно служит.
Мерзко хихикнув, он вытолкнул Робера из комнаты.
– Зачем нам перебираться куда-то, Клотэр? – спросил недовольно Боврэ.– Я не люблю прерываться.
– Я тоже, барон, – медленно сказал Сен-Себастьян.– Вот почему мы и уходим. В одну потайную часовню, служившую секретным прибежищем еще для маркизы де Монтеспан. Там нам никто уже не помешает.– Он повернулся к столу и взглянул на Мадлен.– Думаю, вы, я и она поедем в карете. Остальные последуют за нами верхом.
– Но, дорогой друг, – возразил де Ла Сеньи, – вы обещали дать нам какое-то время…
Сен-Себастьян кивнул.
– Да, обещал. И оно у вас есть. Я должен написать несколько писем. Позабавьтесь с ней, но осторожно, не причиняя большого вреда Мучить и бить ее я запрещаю. Отвожу каждому по четверть часа. Сначала вы, де Ла Сеньи, потом Боврэ, затем Шатороз. И помните: ей надлежит оставаться девицей.
Он повлек сотоварищей к выходу, с улыбкой бросив расплывшемуся в улыбке красавцу:
– Развлекайтесь.
Мадлен услышала, как захлопнулась дверь, и задержала дыхание. Лежа лицом вниз, она увидела, как туфли молодого аристократа переступают через валяющихся на полу мертвецов, и содрогнулась от отвращения.
– Де Ла Сеньи, – спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее, – зачем вам все это? Неужели в вас нет ни капли стыда или сострадания? Подумайте, что с вами станется, когда эта история получит огласку?
Она ощутила жар, исходящий от ищущих рук, и услышала хриплый от нарастающего возбуждения голос:
– Огласки, моя дорогая, не будет. Не пройдет и недели, как все позабудут о вас. Кроме того, вы – часть испытания. И, надо отметить, весьма приятная часть. Расслабьтесь, милая, вам тоже будет приятно.
Бесстыдные пальцы насильника впились в тело Мадлен. Де Ла Сеньи тяжело задышал, она не сопротивлялась. Все бесполезно, все безысходно, бороться уже ни к чему. В глаза ей бросилась скорченная фигурка Кассандры. Где Сен-Жермен? Почему он медлит, почему не идет? Девушка застонала и закусила губу, тщетно силясь забыться. Спасти ее уже попытались двое мужчин, но один из них теперь плавает в луже собственной крови, а второй захвачен и отдан во власть развратного негодяя. Медлен зажмурилась и со всем жаром своей измученной и отчаявшейся души стала молить небеса ниспослать ей сумасшествие.

* * *

Отрывок из письма барона Клотэра де Сен-Себастьяна к одному из своих сообщников.
Не датировано.

«…В эту потайную часовню можно попасть со стороны Сены. Она расположена в подземельях монастыря, который веков пять назад процветал, а теперь развалился. Вход в секретный туннель находится на набережной Малакэ, между улицами де Сен-Пер и де Сейн. Он завален тяжелыми глыбами. Место сырое и мрачноватое, прихватите с собой дубинку – от крыс.
…Ходят слухи, что обряды, подобные нашим, творились там еще во времена короля-паука. Часовню определенно использовали и позже, поскольку о ней упоминает мадам Ла Вуазин, приближенная маркизы де Монтеспан, а план катакомб перешел мне от деда.
Отель «Трансильвания» выстроен прямо над ней, и я нахожу этот факт довольно забавным. Не символично ли, что именно под ногами веселящейся и утопающей в роскоши знати Парижа будут твориться самые мрачные ритуалы, наделяющие своих приверженцев могуществом куда большим, чем им может дать что-либо другое, включая монаршую власть?
Не исключено, правда, что в это убежище возможно проникнуть и из отеля, хотя я сам подобного пути не нашел и сомневаюсь, что он кому-то известен. Но, согласитесь, риск, что нас обнаружат, все-таки есть и, чтобы его исключить, я буду вынужден наряжать караулы. Приготовьтесь, нести эти вахты в свой черед придется и вам. Впрочем, удовольствие от участия в подготовке жертвы к пиковому моменту обряда с лихвой компенсирует все неудобства. Даже мельком взглянув не нее, вы это тотчас поймете, а потому собирайтесь, не мешкая, круг вас зовет. Но будьте более чем осторожны. Вспомните, какой удар нанесла нам болтливость приспешников де Монтеспан.
Подобные письма я отправляю всем членам круга. Минула полночь, скоро пробьет час. Повелеваю вам к трем явиться в часовню. Если придете раньше, будет совсем хорошо.
Неявка будет расценена как непослушание, а вы ведь знаете, как поступают с ослушниками. Предавший круг все равно остается кругу полезным, правда уже в новом качестве, и если вы недогадливы, то я подскажу вам в каком.
Вернее, подскажет сам ритуал, ибо на алтарь сегодняшней ночью возляжет тот, кто нас предал.
За сим позвольте остаться вашим покорным слугой,
барон Клотэр де Сен-Себастьян».

ГЛАВА 9

Часы на отдаленной колокольне пробили час, когда впереди замаячило огромное мрачное здание. Сен-Жермен пришпорил берберского жеребца, на скаку изучая темнеющую громаду. Ворота, должно быть, заперты, подходы к ним, скорее всего, охраняются сторожами. Несколько окон светятся, это уже кое-что, одно – французское – кажется, даже открыто.
Граф придержал коня, обдумывая, не стоит ли ему воспользоваться этим окном, как вдруг завизжало железо. Створки ворот распахнулись, в темном проеме появились два всадника. Они пришпорили лошадей и поскакали к Парижу. Сен-Жермен, весьма довольный, что пребывает там, где находится, прижал своего бербера к кустам окружавшего здание парка.
Всадники промчались мимо него, в одном из них граф признал Шатороза. Дурное предчувствие, охватившее его в момент расставания с Клодией д'Аржаньяк, шевельнулось в нем с новой силой. Он хорошо знал людей этого типа. Объяснить их странное бегство могло только неожиданное изменение планов.
Пока он размышлял, еще один всадник возник в воротах и поскакал в другом направлении.
Сен-Жермен не хотел рисковать, он не знал, сколько еще верховых может выплюнуть в ночь этот двор. Граф повернул жеребца к кустам и заставил его углубиться в парк, благо в живой изгороди обнаружилась достаточная лазейка. Почувствовав, что с дороги его теперь не увидят, он спешился и привязал поводья к какому-то деревцу.
Свет в доме погас. Граф увидел мерцание фонаря – две, возможно, три темные фигуры направлялись к конюшне.
Он низко пригнулся, передвигаясь во тьме с почти нечеловеческой ловкостью. Когда фигуры исчезли в конюшне, Сен-Жермен побежал и остановился, лишь заскочив на террасу. Там он выждал какое-то время, прикидывая, последовать ли ему за людьми или войти в дом через французское окно, которое, как он теперь видел, было разбито.
Раздался шум, из конюшни выкатилась большая дорожная карета, влекомая четырьмя серыми лошадьми. Пятилистник на дверцах явственно говорил, что выезд принадлежит Сен-Себастьяну, на то же указывала и светлая масть лошадей.
Сен-Жермен побежал по террасе и пробрался через пролом в темную комнату. Он поскользнулся на чем-то липком и чуть не упал. Чувства его тут же воспламенились – это была кровь. Граф наклонился и оглядел валявшихся на полу мертвецов, в одном из них он опознал Жервеза.
Сен-Жермен замер в недвижности, затем осенил крестным знамением лоб злополучного игрока. «Глупец, о, глупец! Зачем ты меня не слушал?» Пора уходить, тут все ясно. Граф отступил к окну.
Из угла послышался шорох. Он повернулся, готовый убить всякого, кто решится на него напасть, но тьма не атаковала. Приглядевшись, граф увидел женщину, лежащую у стены. Она с трудом шевелилась, пытаясь сесть.
– Дитя… О, мое дорогое дитя…
Это была служанка Мадлен Кассандра, и, стараясь придать своему голосу самые дружелюбные интонации, Сен-Жермен произнес:
– Сударыня, я ваш друг. Теперь все в порядке. Злодеи ушли, и я хочу вам помочь.
Перепугавшись, Кассандра могла замкнуться, поэтому ее следовало как можно скорей успокоить.
– Я хочу помочь и Мадлен. Расскажите мне все, что знаете, и я обещаю вам ее разыскать.
Слезы хлынули из глаз служанки, она делала тщетные попытки сдержать их.
– Мадлен… Моя девочка… Они ее увели…
Бурные рыдания не давали ей говорить.
– Нет-нет, мадам, – мягко увещевал бедняжку Сен-Жермен.– У нас ничего не выйдет, если вы будете плакать.
Он выждал еще пару невыносимых минут, пока Кассандра не нашла в себе достаточно сил для разумного разговора.
– Мне уже лучше, сударь, – едва слышно сказала она.– Но я умираю от страха. Барон… – Женщина затряслась, однако сумела взять себя в руки.– Сейчас, господин, я сейчас. Барон… он забрал с собой и Мадлен, и ее достойнейшего отца. Он сказал, где-то есть место… часовня… но… раз этот изверг ее посещает, она, должно быть, посвящена сатане, господин.
– Да не иначе, – угрюмо кивнул Сен-Жермен.
– В этой часовне он хочет убить Мадлен и маркиза. О моя девочка! За что тебе это, за что?!
– Он говорил о часовне еще что-нибудь? Кассандра подавила рыдания.
– Он говорил, что ее использовала мадам Монтеспан.
– А где она расположена, он говорил?
– Нет, – губы Кассандры кривились от напряжения, крупные слезы текли по морщинистому лицу.
Сен-Жермен почувствовал, как занемела рука, на которую он опирался, и переменил позу. Пока он это проделывал, его осенила новая мысль.
– Здесь есть еще кто-нибудь? Какой-нибудь слуга или пленник, который может знать, куда отправился Сен-Себастьян?
Кассандра молча раскачивалась из стороны в сторону, морщась и еле слышно постанывая.
– Нет… они все ушли… хотя… подождите… Конюшня… Маркиза увели на конюшню… Там может быть кто-то еще…
– Хорошо. Вы очень помогли мне, мадам. Сен-Жермен взял руки Кассандры в свои, отметив их неестественный холод.
– Теперь я хочу, чтобы вы меня выслушали. Мне необходимо уйти, чтобы не упустить время. Вы останетесь здесь, но за вами придут. Вам не нужно бояться.
Он наклонился к ней.
– Сейчас вы отдохнете мадам, ведь вы так устали. Вы уснете спокойно и будете спать, забыв о своих страхах. Теперь спите.
Граф положил ей на веки свою небольшую ладонь, и те покорно закрылись. Когда он встал, чтобы уйти, дыхание женщины сделалось ровным. С ней все будет в порядке, пора задуматься о другом.
Сдернув с окна пару вельветовых штор, Сен-Жермен накрыл ими останки Жервеза и малого в ливрее слуги.
Соблюдая все меры предосторожности, он прокрался к конюшне. Ворота ее были открыты, лошади нервно топтались в стойлах. Сен-Жермен положил руку на бок большого чалого мерина. Животное перебирало ногами, прижав уши к холке и выворачивая белки перепуганных глаз. Все попытки его успокоить оказались напрасными. Чалый не унимался, косясь на приоткрытую дверь кладовой.
Едва увернувшись от удара копытом, граф поспешил туда.
В небольшом помещении, озаряемом слабым светом единственного светильника, вкусно пахло седельной кожей. Сен-Жермену всегда нравился этот особенный аромат. Но отдать ему должное сейчас было никак невозможно. Мешало недвижное тело, свисающее с оглобли, переброшенной через потолочные балки. Граф беззвучно присвистнул и зашагал к несчастному, надеясь, что тот, вопреки всяческой логике, все еще жив.
Лицо пленника, искаженное смертными муками, было лицом Ле Граса.
Маг шевельнулся, в горле его что-то забулькало, оглобля качнулась. Многочисленные ожоги на изувеченном теле сказали графу о многом, из страшных ран сочилась темная кровь.
Сен-Жермен замер посреди кладовой. Маг, кажется, испугался. Пусть успокоится, иначе от него ничего не добьешься.
– Ле Грас, – сказал он через минуту.– Вы меня узнаете, Ле Грас?
Ле Грас захныкал.
– Ле Грас, куда они подевались? Где Сен-Себастьян?
– Я все сказал… не надо меня больше мучить…
– Вас больше не тронут, – морщась, пообещал Сен-Жермен.– Ле Грас, я – князь Ракоци. Вы меня узнаете? Отвечайте же, где Сен-Себастьян?
Ле Грас уставился на стоящего перед ним человека. В глазах его промелькнула искорка узнавания.
– Сен-Жермен, – шепнул он одними губами.– Найдите их… Сен-Жермен…
Шепот его перешел в хрип, и маг потерял сознание. Тело страдальца обмякло и словно бы стало длинней.
Сен-Жермен постоял с минуту, сжимая в бессильной ярости кулаки. Ждать было нечего, маг уже не очнется. Сен-Себастьян выиграл, ушел, ускользнул. Он повернулся и зашагал к выходу из кладовой, пытаясь смириться с горечью поражения. Ле Грас его явно узнал, он мог бы успеть что-то ему сказать, если бы вдруг не расхныкался так некстати. Сен-Жермен… Найдите их… Сен-Жермен…
Стоп! Тень, продвигавшаяся к воротам конюшни, внезапно застыла на месте. Ле Грас несомненно узнал его, но ведь он не знал его светского имени! Он видел перед собой князя Ракоци, а вовсе не Сен-Жермена! И значит, шепот его означал что-то другое, указывая не на имя, а на название. Пятачок между церковью Сен-Жермен-де-Пре и одноименным бульваром назывался Ле Фобург Сен-Жермен, а самым удивительным в этом открытии было то, что отель «Трансильвания» располагался именно там.
Граф помедлил мгновение и побежал к парку, где ожидал его застоявшийся берберский скакун.

* * *

Письмо графа де Сен-Жермена к своему слуге Роджеру, написанное по латыни.
Доставлено в 2 часа пополуночи.

«5 ноября 1743 года.
Отбери двух надежных слуг и отправь их в особняк Сен-Себастьяна. Его владелец в отлучке, а сам я занят делами, с которыми необходимо покончить. Можешь послать туда также Доминго-и-Рохаса. Он понимает в медицине и травах. В кабинете, который легко найти по выбитому окну, находится служанка мадемуазель де Монталье Кассандра, жестоко избитая, но живая. Ей надо помочь. Там же, прикрытые занавесками, лежат два мертвеца – граф Жервез д'Аржаньяк и какой-то лакей. О них тоже следует подобающим образом позаботиться.
По это не все. В кладовой на конюшне томится подвешенный за локти Ле Грас. Судя по его виду, Сен-Себастьян применял к нему щипцы Торквемады. Если он еще жив, пусть Доминго посмотрит, что можно сделать, чтобы облегчить его страдания.
Помни, время не ждет, а потому постарайся действовать порасторопней.
У меня есть все основания опасаться, что Сен-Себастьян скрывается либо в подземельях под нашим отелем, либо в катакомбах под церковью Сен-Жермен-де-Пре. Впрочем, в последнем я сомневаюсь, ибо земля там все еще свята.
Так что тебе во избежание лишней огласки следует удалить из здания всех гостей и рассчитать приходящих слуг. Скажи, что дом заражен (это отчасти верно).
Не пытайся мне помогать. Собери наши вещи и ожидай меня возле кареты, которую уже должен приготовить Эркюль. Ты больше нужен мне наверху, а не внизу. Помни об этом.
И еще. Помоги Саттину и другим благополучно выбраться из отеля. Али им повозку, чтобы они вывезли все, что нужно, и тигль. Открой этим людям, в пределах разумного, правду. Они, если останутся, рискуют оказаться в ловушке.
Если мы больше не встретимся, ты знаешь что делать. Проследи, чтобы место моего погребения оформили как я повелел.
Сен-Жермен
(оттиск личной печатки)».

ГЛАВА 10

Своды туннеля были влажны, ноги идущих скользили по слизи, в ноздри им ударяла жуткая вонь.
– Не уроните его! – крикнул Сен-Себастьян. Эшил де Кресси, подпиравший плечи недвижного пленника, тяжко вздохнул:
– Зачем вы дали ему наркотик? Можно ведь было просто связать его, а шел бы он сам.
– И попутно нашептывал вам комплименты на ушко?
Голос барона сделался ядовито-слащавым. Эшил расхохотался.
– Вы бы послушали его в кладовой. Теряя свою невинность, маркиз весьма сокрушался! И проклинал, представьте, больше себя, чем меня!
Де Ле Радо, державший маркиза за ноги, заметил с неодобрением:
– Кое-кому хорошо хвастать своей удалью, особенно когда она никому не видна.
Он поскользнулся на ошметке какой-то тины и чуть не упал.
– Повнимательнее! – рявкнул Сен-Себастьян.
– Он чертовски тяжел, – капризно откликнулся де Ле Радо.
– Тем больше у вас причин смотреть себе под ноги, а не вступать в глупые перепалки!
Де Ле Радо вполголоса выругался, однако ухватил свою ношу покрепче и весь остаток пути угрюмо молчал.
В подземном склепе воздух сделался чище и суше, поскольку Сена была уже далеко. В нишах, вырубленных в каменной толще, валялись частично мумифицированные останки монахов, усопших веков пять назад. Люди, пришедшие сюда после, надругались над ними. Они вырвали из иссохших пальцев распятия, заменив их деревянными фаллосами, и вывели сатанинские знаки на пожелтевших от времени черепах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32