А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Но надо быть все же более снисходительным. Некоторые слова и правда
трудны в написании, Вэнион.
- Что, и его собственное имя?

- Вы не имеете права делать этого! - визгливо протестовал кардошский
патриарх, когда Келтэн и Спархок выволакивали его из дома несколькими
днями позже. - Вы не можете арестовать патриарха церкви, пока идут
заседания Курии.
- Но Курия сейчас не заседает, ваша светлость, - напомнил ему
Спархок. - Вспомните - перерыв на время траура по случаю кончины
Архипрелата.
- Я не могу быть судим гражданской властью. Я требую, чтобы вы
представили ваши обвинения церковному трибуналу!
- Уведите его отсюда, - коротко приказал Спархок сэру Перрейну.
Патриарха Кардоша вытащили из комнаты.
- Ну, а мы чего ради задерживаемся? - спросил Келтэн.
- По двум причинам. Наш пленник, кажется, не слишком удивлен всеми
этими обвинениями. Похоже, лорд Лэнда опустил несколько имен, составляя
список.
- Все может быть. А что за вторая причина?
- Надо отправить послание Энниасу. Он же знает, что мы не смеем
тронуть его, пока он в Базилике?
- Да.
- Что ж, значит, местом его заключения и будет Базилика, ведь он не
может никуда оттуда выйти. Мы еще в долгу перед ним за отравленную пищу.
- И как ты собираешься это сделать?
- А ты вот смотри и делай, что я скажу.
- А я разве так не делаю всегда?
Они вышли из роскошного дома патриарха, построенного, как был уверен
Спархок, на деньги, украденные Энниасом у эленийской короны.
- Мы обдумали ваше требование по поводу слушания вашего дела
церковным трибуналом, ваша светлость. Нам показалось, что это предложение
заслуживает внимания, - Спархок принялся перебирать пачку указов о взятии
под стражу.
- Я полагаю, вы доставите меня в Базилику? - спросил патриарх.
- Хм, - отсутствующим тоном произнес Спархок, делая вид, что читает
один из документов.
- Я спросил - вы собираетесь отвезти меня в Базилику и представить
там ваши абсурдные обвинения?
- Вряд ли, ваша светлость. Это было бы крайне неудобно, - Спархок
вынул бумагу на арест первосвященника Энниаса и показал ее Келтэну.
- Да, кажется, та самая, - сказал тот. - Это тот, кто нам нужен.
Спархок свернул бумагу в трубку и задумчиво постучал себя по щеке.
- Вот что мы сделаем, ваша светлость, - сказал он. - Мы собираемся
отправить вас в замок ордена Альсиона и заключить там. Заседания
церковного трибунала по обвинению, выдвинутому Королевским Советом Элении,
должны проходить под председательством главы церкви в этом королевстве.
Таковым является первосвященник Энниас - так как является правопреемником
ныне недееспособного его светлости патриарха Симмурского. Ну так вот, раз
Энниас должен возглавить ваш суд, то мы с чистой совестью можем отдать вас
в его распоряжение - все что ему для этого нужно это выйти из Базилики,
явиться в Альсионский замок и потребовать вашей выдачи. - Спархок взглянул
на одетого в красное офицера, за которым присматривал мрачнолицый сэр
Перрейн. - Капитан вашей охраны может на время стать обычным посланником.
Отправим его в Базилику, и пусть он обо всем сообщит Энниасу. Скажите ему,
чтобы он попросил доброго первосвященника навестить нас. Мы будем весьма
рады видеть его на нейтральной территории. Не правда ли, Келтэн?
- О да, конечно!
Патриарх Кардоша с подозрением поглядел на них, и, подозвав капитана
стражи, быстро что-то ему сказал.
- Как ты думаешь, он догадался о наших намерениях? - спросил Келтэн.
- Надеюсь, что да. Я все для этого сделал, разве что не ударил его
чем-нибудь по голове.
Патриарх закончил говорить с офицером. Лицо его пылало гневом.
- Да, и еще кое-что, капитан, - сказал Спархок солдату церкви,
который уже было собрался уходить. - Не будете ли вы любезны передать
первосвященнику лично, что сэр Спархок приглашает его выйти из Базилики на
свежий воздух, где никакие странные ограничения не будут нам мешать.
Вечером этого дня вернулся Кьюрик, пропыленный и озабоченный.
Берит проводит его в кабинет Долманта, и оруженосец как подкошенный
рухнул в кресло.
- Я бы приехал раньше, но пришлось немного задержаться в Демосе,
чтобы повидать Эсладу и мальчиков. Она очень сердится, когда я проезжаю
через город и не заглядываю к ним.
- Как она поживает? - спросил Долмант.
- Все толстеет, - усмехнулся Кьюрик. - И глупеет. В ней проснулась
тоска по прошедшим временам, и она теперь все время тащит меня на сеновал,
- он немного помолчал. - У меня с мальчиками был длинный разговор - я все
пытался объяснить им, почему я приказал оставить чертополох расти на
лугах, где они косят сено.
- Ты понимаешь, о чем он? - спросил патриарх Спархока.
- Да, ваша светлость.
- А не хочешь объяснить мне?
- Пожалуй, нет, ваша светлость. Как там Элана? - спросил Спархок
оруженосца.
- Помилуй Боже, - проворчал Кьюрик, - Не терпит никаких возражений.
Упряма. Своенравна. Требовательна. Никому не прощает ни малейшей
провинности, нерадивости или непослушания. В общем, у нее есть все, что
нужно королеве. Но она мне, тем не менее, очень нравится. Порой она даже
напоминает мне Флейта.
- Я не ждал от тебя таких развернутых описаний ее характера, Кьюрик.
Я справлялся об ее здоровье.
- Кажется, здоровье ее превосходно. Я думаю, что, будь с ней что-то
неладно, она не смогла бы целыми днями так бегать и суетиться.
- О чем ты?
- Она ведет себя так, будто хочет наверстать все, что пропустила,
пока спала. Она сует нос в каждый закоулок дворца. Лорд Лэнда, по-моему,
уже готов повеситься, а все слуги и служанки просто в отчаянии. От ее
взора не укроется и пылинка. Когда она, наконец, выполнит все свои планы,
у нее будет, может быть, и не самое лучшее королевство в мире, но самое
чистое - это точно, - тут Кьюрик вытащил из-за пазухи достаточно
объемистую рукопись. - Вот, она написала тебе письмо. Так, милорд,
интересно, как ты выкроишь время, чтобы его прочитать? Писала она его два
дня.
- А как действует наше народное ополчение? - спросил Келтэн.
- О, с этим все в порядке. Незадолго до того, как я покинул город у
стен объявился батальон солдат церкви, и их командир совершил
непростительную ошибку, встав слишком близко к воротам, требуя их открыть.
Тут пара горожан кое-что и вывалили на него.
- Горящую смолу? - поинтересовался Тиниен.
- Нет, сэр Тиниен, - ухмыльнулся Кьюрик. - Здоровенную бочку нечистот
из выгребной ямы. Офицер от такой оказии совсем потерял голову и приказал
штурмовать ворота. Вот тогда-то и пошли в ход камни, кипяток и горящая
смола. Тогда они отступили и встали лагерем невдалеке от восточных стен
города, видимо, чтобы обдумать положение. Ночью с дюжину платимовых
головорезов спустились со стены по веревкам и нанесли им визит. А на утро
они не досчитались почти всех своих офицеров. Оставшиеся солдаты побродили
немного по округе, а потом убрались восвояси. Я полагаю, что королева в
полной безопасности, Спархок. Простые солдаты вряд ли могут похвастаться
особым воображением, так что эта ситуация поставила их в тупик. Платим и
Стрейджен неплохо справляются со своим делом, да и в простых горожанах
проснулся боевой дух. Народ любит свою королеву. Представь себе, они даже
стали наводить чистоту на улицах, на случай, если Элана вдруг захочет
проехаться по городу.
- Я надеюсь, эти идиоты не позволят ей покидать дворец?! - гневно
воскликнул Спархок.
- А я надеюсь, что ты не думаешь, что кто-то в состоянии остановить
ее? Не бойся, Спархок, она в полной безопасности - Платим приставил к ней
в охрану самую огромную женщину из всех, каких я когда-либо видел. Она
даже чуть побольше Улэфа, а оружия при ней хватит на десяток человек.
- А, так это великанша Миртаи! - сказал Телэн. - Тогда королева Элана
и правда в надежных руках, Спархок. Миртаи одна стоит целой армии.
- Женщина? - недоверчиво протянул Келтэн.
- Я бы не советовал так говорить ей в лицо, Келтэн, - серьезно
проговорил мальчик. - Она считает себя воином, и ни один здравомыслящий
человек не станет спорить с нею. Миртаи по большей части ходит в мужской
одежде, наверно потому, что не хочет, чтобы ей докучали любители крупных
женщин. У нее в самых неожиданных местах понапихана куча кинжалов и
стилетов, парочку она прячет даже в подошвах своих башмаков. Так что вряд
ли кто осмелится распускать с ней руки.
- И где же наш Платим откопал такое чудо? - заинтересовался Келтэн.
- Он купил ее, - был ответ. - Ей было тогда пятнадцать лет и она еще
не выросла в такую махину. Говорят, она не знала ни слова по-эленийски. Он
пытался пристроить ее в веселый дом, но после того, как она покалечила, а
то и вовсе прибила с дюжину клиентов, передумал.
- Но ведь каждый говорит по-эленийски, - удивился Келтэн.
- Да, в Эозии, но не в Тамульской Империи. Миртаи как раз оттуда,
поэтому у нее такое странное имя. Даже я ее боюсь, а я говорю такое об
очень немногих людях.
- И не только эта великанша, - продолжил Кьюрик. - Ведь все горожане
знают своих соседей и всех кто живет поблизости, так что если у кого
что-нибудь плохое на уме, то это становится известно. А народ теперь
предан королеве и сам присмотрит за кем нужно. К тому же Платим
расстарался и переловил в городе всех, кто вызвал хоть небольшие
подозрения.
- У Энниаса много тайных приспешников в Симмуре, - беспокойно сказал
Спархок.
- Было, милорд, - поправил Кьюрик. - Им преподали несколько хороших
уроков, и если в Симмуре и остался кто-то, кто не любит королеву, то ему
приходится сильно скрывать это чувство. А теперь, не соизволите ли вы меня
накормить - я голоден.

В день похорон Архипрелата, как и полагается, пышных и помпезных,
колокола в многочисленных храмах не переставая звонили с утра до вечера. В
Базилике дымились кадильницы с фимиамом и звучали псалмы и гимны на
древне-эленийском, который мало кто из присутствовавших понимал.
Священнослужители сменили обыденные черные рясы на торжественные одежды, и
их толпа походила на пестрый цветник. На патриархах были малиновые мантии,
первосвященники явились в цветах своих королевств, к тому же еще каждый из
девятнадцати монашеских орденов имел свой цвет, и каждый цвет имел свое
значение. Все это многообразие оттенков переполняло передний неф Базилики,
напоминая больше деревенскую камморийскую ярмарку, чем похороны. Огромное
количество монахов и священников, собранных, чтобы исполнить древние
ритуалы, бестолково суетились и нервничали. Один старый монах, в чью
обязанность входило трижды обойти похоронные дроги Кливониса с тяжелой
серебряной солонкой на подушечке из черного бархата в руках, так
разволновался, что его сердце не выдержало и остановилось, так что
пришлось срочно заменять его другим. Его место занял молодой послушник. На
глаза его навернулись слезы благодарности - он удостоился чести выполнить
то, что, возможно, приходится делать лишь один раз в поколение.
Бесконечно тянущаяся церемония похорон сопровождалась монотонным
жужжанием тысяч голосов молящихся. Они то вставали, то преклоняли колена,
то снова опускались на скамьи, в большинстве своем не понимая смысла всего
этого.
Первосвященник Энниас сидел у самого бархатного шнура, что разделял
патриархов, расположившихся с северной стороны огромного нефа, и прочих
смертных, окруженный кучкой своих приближенных. Спархоку не удалось
протолкаться к нему поближе, и он вместе со своими друзьями, расположился
прямо напротив, в южной галерее, откуда мог изводить посеревшего от
волнения Энниаса неотступным взглядом. Пока все шло без помех - честные
патриархи были надежно укрыты в пандионском замке, а шестеро преданных
первосвященнику, вернее - его деньгам, сидели под стражей. Энниас,
взбешенный крушением всех его планов, постоянно писал патриарху Кумби
записки, которые доставляли несколько юных пажей. В ответ на каждую
записку, посланную первосвященником Макове, Спархок отправлял свою -
Долманту. В этом соревновании у Спархока было некоторое преимущество, так
как Энниасу каждое послание приходилось писать, а он просто набрасывал на
листок какие-то незначащие каракули, сворачивал его в трубочку и отправлял
Долманту, который с немалым удивлением согласился на эту проделку.
Келтэн проскользнул на место рядом с Тиниеном, накарябал что-то на
обрывке бумаги и передал записку Спархоку. Послание содержало в себе
следующее: "Преятное известие - есчо пять пропадших патриархов прешло к
варотам замка с полчиса назад. Они услыхали, што мы защищаим наших друзей
и папрасили помощи. Удачтно, правда?"
Спархок усмехнулся - дела с грамотностью у Келтэна обстояли еще хуже,
чем опасался Вэнион. Он показал записку Телэну.
- Как теперь будут обстоять наши дела? - прошептал он.
Телэн прищурился.
- Число голосующих становится меньше на одного. Мы убрали шесть
энниасовых голосов и добавили пять наших. У нас - пятьдесят девять, ну и
еще эти девятеро, которые ни рыба ни мясо. Всего сто двадцать. Для победы
на выборах нужно семьдесят два голоса, так что если даже он сможет купить
еще девять голосов, это ему не поможет. С ними у него будет шестьдесят
восемь - нехватка в четыре голоса.
- Понятно, - произнес Спархок. Потом на обороте записки Келтэна
записал все эти числа и добавил пару предложений от себя: "Полагаю, что мы
можем прекратить наши переговоры с нейтральными патриархами - теперь они
нам не нужны". Он протянул записку Телэну: - Отнесите это Долманту, а я,
пока ты будешь в пути, изображу на лице подходящую случаю ухмылку.
- Только, пожалуйста, позлее и посамодовольнее.
- Сделаю все в лучшем виде, - Спархок взял еще клочок бумаги и
написал весточку для остальных своих друзей.
Бегающий взгляд первосвященника пересекся со взглядами нескольких
улыбающихся рыцарей Храма, смотрящих на него через неф Базилики. Его лицо
помрачнело и он принялся нервно грызть ноги.
Похоронная церемония близилась к завершению. Люди, собравшиеся в нефе
поднялись со скамей и цепочкой двинулись к месту погребения - в склеп,
расположенный под Базиликой. Спархок подозвал Телэна и подошел к Келтэну.
- Где тебя научили такому правописанию? - для начала поинтересовался
он.
- Правописание - это такая штука, о которой не должен заботиться ни
один уважающий себя воин, - радостно сообщил Келтэн, осторожно оглядываясь
по сторонам. Уверившись, что никто их не услышит, он прошептал: -
Интересно, где же Воргун?
- Понятия не имею. Может быть, они не смогли урезонить его, ведь
когда Его величество выпивши, ему море по колено.
- Надо придумать какой-нибудь другой план, Спархок. Как только
покончат с похоронами Кливониса, Курия тут же соберется на новое
заседание.
- У нас достаточно голосов, чтобы не дать Энниасу стать новым
Архипрелатом.
- Да, и ему понадобится понаблюдать лишь за парой голосований, чтобы
это дошло до него. Он задергается и начнет совершать необдуманные
поступки. Вот тут-то мы сможем заработать еще большее число голосов, -
Келтэн взглянул на тяжелые дубовые перила, идущие вдоль лестницы в склеп.
- Может быть, нам устроить небольшой пожар в Базилике?
- Ты в своем уме?
- Но из-за этого произойдет задержка, Спархок, а нам она сейчас очень
требуется.
- Вряд ли нам стоит заходить так далеко. Давай-ка лучше сейчас будем
хорошенько приглядывать за этими пятью патриархами. Телэн, как будут
обстоять дела без этих пяти голосов?
- Сто пятнадцать голосов всего, Спархок. Чтобы выиграть, нужно
шестьдесят девять.
- Тогда ему все равно не хватит одного голоса, даже если он найдет
деньги, чтобы купить девятерых. Он может пойти на все, если узнает, что
так близок к цели. Келтэн, возьми Перрейна, отправляйтесь с ним в Замок и
приведите сюда этих пятерых. Пусть они наденут хотя бы кольчуги. Потом
соберите полсотни рыцарей, спрячьте патриархов среди них, приходите сюда и
оставайтесь у входа. Пусть Долмант решает, когда они понадобятся нам.
- Верно, - ухмыльнулся Келтэн. - Тогда мы побьем Энниаса.
- Похоже на то. Но не будем праздновать победу раньше времени. Трон
пока еще пустует. Ну, а теперь отправляйся, пора браться за дело.
После завершения похорон Курия собралась на заседание. В первую
очередь было произнесено несколько речей, восхваляющих бесчисленные
достоинства усопшего Главы Церкви.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65