А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
- Сумасшедший!
- ...и увидел, что со всех сторон меня окружают радужные переливы. С
этого места я при помощи выдвижного манипулятора продвинул измеритель еще
на пятнадцать метров. И поскольку никаких изменений, характерных для
лотос-поля, не обнаружилось, я продвинулся еще на двенадцать метров. А
потом еще. И еще. И еще.
- Талли, короче. Как глубоко ты проник?
- Не очень далеко, по сравнению с расстоянием до центра Парадокса. Я
изучил его на глубине около ста метров. Однако и там не встретилось
никаких признаков лотос-поля. Одновременно я удостоверился, что мне
удалось сделать то, чего ранее не удавалось ни одному из исследователей
Парадокса, возвратившихся с неповрежденной памятью. Я проник за границу
радужной стены и увидел своими глазами все пространство до центра
Парадокса.

Разработчики Ввккталли заложили в его конструкцию огромный запас
прочности. Поскольку они проектировали вживленный компьютер, то есть
неорганический мозг, который должен работать в человеческом теле, они
стремились к тому, чтобы его логические процессы были максимально
приближены к широкому диапазону мыслительных процессов человека.
Вероятно, они немного перестарались. Естественно, столкнувшись с
ситуацией на поверхности Парадокса, абсолютно логическое создание не
испытывало никаких проблем по части последующих действий: Ребка и
Ввккталли должны сохранить свои странные результаты и немедленно вернуться
на Врата Стражника. А там уже специалисты по артефактам разберутся,
насколько ценна полученная информация. Они же порекомендуют следующий шаг
в деле изучения Парадокса.
Любопытство - сугубо человеческая черта. Мерилом успеха создателей
Ввккталли являлся тот факт, что он вовсе не попытался отговорить Ханса
Ребку от принятого им решения. На самом деле Талли даже подталкивал его.
Единственное, в чем они не могли сойтись, это - кому идти первым.
- Первым, естественно, должен быть я. - Талли искал в корабельных и в
своих собственных банках данных сведения о пределе прочности
волоконно-оптического кабеля при растяжении. Кабель вовсе не
предназначался для работы под нагрузкой, и в стандартных спецификациях
параметры его прочности отсутствовали. - Я способен моментально обнаружить
воздействие лотос-поля и вернусь незатронутым.
- Но ты совершенно неопытен, чтобы выпутаться из трудной ситуации.
- Я сражался с зардалу.
- Вот именно. И они разорвали тебя на кусочки, поэтому тебе пришлось
обзаводиться новым телом. Говоря точнее, сам ты справиться не сумел - мы
вынесли тебя по частям. Поэтому не спорь. Я начну погружаться, а ты следи
за мной. При малейшей опасности, или если я перестану говорить, вытащишь
меня обратно. Нашел параметры?
- Пока нет. Чего бояться, кроме лотос-поля?.. К встрече с которым я
приспособлен гораздо лучше вас.
- Сам факт того, что ты спросил, говорит за себя - тебе нельзя идти
внутрь. Существуют тысячи вещей, представляющих угрозу для жизни. Причем
по большей части, самых неожиданных. Именно поэтому они и называются
опасностями. - Ребка прикрепил кабель к своему скафандру в двух точках. В
первой находился блок связи, и таким образом Ханс мог посылать сообщения
Ввккталли и принимать его информацию через коммуникатор скафандра. В
другой он привязал кабель к буксирному кольцу, обычно используемому для
страховки скафандра и корабля во время работ в открытом космосе. Ребка
взял кусок кабеля в руки и попробовал на разрыв. - Значит, характеристик
прочности все-таки нет?
- Полностью отсутствуют. Но если надо, я произведу эмпирический тест
или, если вы не уверены и хотите, чтобы я занял ваше место...
- Ну, я пошел. Сиди и слушай на этом конце, и ничего не делай, пока я
не скажу. Но если я перестану говорить, или тебе покажется, что я не могу
двигаться...
- Я с помощью кабеля вытащу вас оттуда. - Ввккталли выгодно отличался
от большинства людей по крайней мере в одном: у него начисто отсутствовали
схемы обиды. Он принял к сведению, что в Парадокс не идет, и теперь
обдумывал дальнейшие действия.
Ханс Ребка направился прямо к колышущейся цветной стенке. Никакого
сопротивления при внедрении он не ощутил, кроме легкого натяжения кабеля,
равномерно разматывающегося за его спиной.
- Десять метров - порядок. Двадцать метров - порядок. Тридцать
метров... - Для разговора надо придумать что-то поинтересней. От
поверхности Парадокса до его центра насчитывалось две тысячи пятьсот
десятиметровых интервалов. - Ага, цвета исчезли. Восемьдесят метров.
Просматриваю перед собой все пространство до центра.
Он был не первым, проникшим в Парадокс и увидевшим его внутренность
до самой сердцевины человеком. Однако он будет первым, кто, обладая этим
знанием, вернется оттуда. Внутри Парадокс выглядел совершенно иначе - по
крайне мере он отличался от Парадокса, сведения о котором, собранные по
крупицам, содержались в старых файлах.
- Посредине находится маленький плоский диск, развернутый ко мне
почти боком. Раньше в описаниях Парадокса о таком не упоминалось. По моим
предположениям, он достигает сотен метров в поперечнике, и, кажется, я
различаю темные пятна, расположенные вдоль боковой стороны - возможно,
входные отверстия. Приблизившись к центру, я надеюсь получить
дополнительную информацию. Никаких других структур не наблюдается, хотя
предполагалось, что здесь их множество. Никакой цветовой каймы или
искажений пространства. Должно быть, я полностью вышел из пограничного
слоя.
Ребка почувствовал за спиной натяжение, остановившее его движение
вперед.
- Пожалуйста, подождите немного. - Сообщение от Ввкк четко прошло по
волоконно-оптической линии.
- В чем дело?
- Ерунда. На кабеле образовалась петля, и для верности я хотел бы ее
распутать. Не двигайтесь.
Ребка завис в пространстве. До центра оставалось двадцать три
километра. Он говорил, что не собирается забираться так глубоко, но
сейчас, когда все шло столь гладко, у кого хватило бы сил остановиться?
Сердце его учащенно билось. Не от страха, а от предчувствия. Ханс
Ребка никогда не считал себя героем и высмеял бы любое подобное
предположение. Одни профессии связаны с опасностями, другие нет. Так
случилось, что он стал представителем опасной профессии. Но у нее были и
свои достоинства - к примеру, впервые увидеть собственными глазами нечто
недоступное прежде взору человека или другого разумного существа.
- Я уже почти распутал. - Голос Талли звучал спокойно и уверенно. -
Однако задача весьма облегчилась бы, если бы вы подались на несколько
метров назад.
- Хорошо.
Ребка переключил управление скафандра на обратное движение. Он
повернул голову, чтобы по провисанию кабеля оценить, когда перемещения
будет достаточно. Кабель все еще оставался натянутым, представляя собой
совершенно прямую линию, уходящую в разноцветно поблескивающую стену
Парадокса.
- Ты выбираешь свой конец?
- Пока ни на дюйм. Я жду, когда вы немного сдадите назад. Пожалуйста.
- Секундочку. - Ребка вновь включил двигатели скафандра. Линия за его
спиной оставалась такой же прямой. В это трудно было поверить, но назад он
ничуть не продвинулся. - С твоей стороны кабель хоть немного подался?
- Нет. Почему вы не двигаетесь в мою сторону?
- Что-то здесь не так. Похоже, я просто не могу перемещаться в этом
направлении. Попробуй что-нибудь сделать. Передвинь, например, бухту и все
остальное на несколько метров вперед, ближе к поверхности Парадокса.
- Пожалуй, это все, что я могу сделать, не рискуя внедриться в
Парадокс. Готово.
Кабель ослаб.
- Хорошо. Теперь остановись. - Ханс Ребка очень медленно и осторожно
двигался вперед, до тех пор, пока кабель за его спиной не натянулся вновь.
Он внимательно его осмотрел и опять переключил двигатели скафандра на
обратный ход. Линия оставалась прямой и натянутой, как струна.
Ребка задумался. За всю зафиксированную историю Парадокса никто не
имел никаких проблем с выходом из этого артефакта. С другой стороны, никто
раньше и не погружался внутрь, не будучи пораженным лотос-полем.
- Ввкк, мне кажется, возникла небольшая проблема. Я легко
передвигаюсь вперед по направлению к центру. Но, похоже, совершенно не
могу двинуться в твою сторону.
- Что-нибудь с реверсом двигателей?
- Не думаю. Но от тебя хочу следующее. Подожди несколько секунд, а
затем тяни за кабель - не слишком сильно, но так, чтобы я ощутил.
Ребка развернулся, чтобы ухватиться за кабель поближе к тому месту,
где он был привязан к страховочному кольцу скафандра. Зажав его перчаткой
между большим и указательным пальцами, он по моменту вращения мог судишь,
каково натяжение в линии. С течением времени натяжение возрастало. Талли
тянул с другого конца. Вне всякого сомнения, он должен был двигаться в
обратную сторону, по направлению к поверхности Парадокса, как попавшаяся
на крючок рыба. Если это так, то линия должна провиснуть.
Натяжение оставалось неизменным.
- Ввкк, я не двигаюсь. Похоже, теперь я не смогу выбраться наружу.
Выслушай меня внимательно, прежде чем что-либо предпринять.
- Слушаю.
- Нужно исходить из того, что я застрял здесь навсегда. Я конечно,
попытаюсь сделать что-нибудь еще, но если со мной связь прервется, я хочу,
чтобы ты обязательно представил полный рапорт обо всем, что здесь
произошло, в Институт артефактов. Послание адресуй одновременно Дари Лэнг
и Квинтусу Блуму. Понятно?
- Абсолютно.
- Хорошо. Теперь попробуй приложить к кабелю большее усилие.
Одновременно я включу двигатели скафандров на полную мощность. Жди моего
сигнала.
- Жду.
Снаружи Парадокса Ввккталли склонился над бухтой кабеля.
- Давай!
Чтобы увеличить усилие, Талли потащил назад целиком всю бухту,
сначала осторожно, потом все сильнее и сильнее.
- Вы продвигаетесь?
- Ни на микрон. Тяни, Талли. Терять нам нечего. Тяни сильнее.
Сильней! Сильне...
Тут Талли кубарем полетел назад. Извернувшись, он постарался удержать
кабель в поле зрения. Он двигался абсолютно свободно, метр за метром
выбираясь из Парадокса. По характеру движения было совершенно очевидно,
что на другом его конце отсутствует какая-либо ощутимая масса.
Ханс Ребка остался внутри Парадокса, и, похоже, на сей раз он засел
основательно.
Разработчики позаботились еще об одном преимуществе Ввккталли,
которое в свое время наверняка казалось им значительным: они были
убеждены, что мыслительные процессы вживленного компьютера организованы
гораздо лучше человеческих.
И на то были основания. Схемотехника Ввккталли позволяла работать с
аттосекундной тактовой частотой и могла производить миллиард миллиардов
вычислений в секунду. Он сортировал информацию в миллиард раз быстрее
человека. Что-то узнав однажды, он никогда этого уже не забывал. Мышление
его было чисто логическим - без эмоций или предвзятости. И такая вот
информация, помещенная в банк памяти Ввкк электронщиками, придавала ему
грандиозную уверенность в себе. Он знал, что совершеннее любого
органического мозга.
А у Ханса Ребки мозг органический.
Следовательно...
Все это пронеслось в электронной голове Ввккталли менее чем за
микросекунду. Еще микросекунда потребовалась ему, чтобы сформулировать
послание, описывающее полную последовательность событий со времени их
прибытия на Парадокс. Он вернулся на корабль, тут же "скинул" послание в
блок связи и набрал координаты Врат Стражника для передачи информации в
Бозе-сеть. Как только сообщение было отправлено, он проверил узловые
задержки. Сигнал дойдет до Врат Стражника через четыре или пять дней. Дари
Лэнг или Квинтус Блум, ответив на это послание или же вылетев на Парадокс,
дадут о себе знать не ранее чем через десять дней.
Десять дней. Этого времени вполне достаточно, чтобы истощились запасы
воздуха в скафандре Ханса Ребки, но совершенно не хватит, чтобы
человеческий мозг мог как следует все обдумать.
Но десять дней - это почти триллион триллионов аттосекунд. Мощный
мозг вживленного компьютера за это время вполне способен проанализировать
любую ситуацию и решить любую мыслимую проблему.
Талли подождал подтверждения, что его послание благополучно достигло
первой точки Бозе-переброски. Он включил автопилот, чтобы корабль завис
ровно в пятнадцати метрах от поверхности Парадокса. Затем зажег
корабельный маяк, дабы любой приблизившийся к артефакту, мог попасть на
борт.
Наконец он вышел наружу и развернулся лицом к Парадоксу.
Ввккталли спешит на помощь!
Он перевел свой внутренний тактовый генератор в турборежим, установил
на скафандре максимальную тягу и ринулся прямо в таинственную радужную
оболочку артефакта.

14
Почему - Лабиринт?
Почему не Сверло, или Морская Раковина, или Рог Изобилия? Вращавшийся
в открытом пространстве в ста километрах от "Миозотиса" артефакт весьма
походил на все эти предметы. По первому впечатлению, сложившемуся у Дари
при взгляде на это крошечное серебристое с черным вращающееся острие, ей
казалось, что оно просверливает себе дорогу сверху вниз. Более тщательное
изучение показало, что Лабиринт неподвижен по отношению к окружающим
звездам. Эффект спуска создавала форма Лабиринта - заостренная
перекрученная труба, которая за пять полных оборотов нисходит спиралью от
тупого верха до посверкивающего нижнего конца. Воображение
трансформировало эту форму в отполированную раковину гигантской
космической улитки длиной в сорок километров. По мере вращения Лабиринта в
самой широкой его части возникали и пропадали расположенные по периметру
круглые отверстия.
Или, согласно Квинтусу Блуму, по мере кажущегося вращения. Дари
перескакивала глазами от артефакта к запискам и обратно. Любой внешний
наблюдатель мог бы с уверенностью сказать, что Лабиринт представляет собой
единую трехмерную спираль, равномерно сужающуюся сверху вниз и вращающуюся
в пространстве вокруг своей центральной оси. Возникающие и пропадающие
отверстия на верхнем краю только подтверждали очевидное. Очевидное - и
неверное, согласно Блуму. Лабиринт не вращался. Частота лазерного
излучения, отраженного от противоположных краев объекта, не менялась.
Отверстия наверху перемещались вдоль периметра, в то время как сам
периметр оставался неподвижным.
Дари сама провела аналогичное лазерное тестирование. Блум оказался
прав. Но стоит ли подобно Блуму искать действительное подтверждение
совершенно очевидных фактов вращения по результатам независимого
физического эксперимента? Вероятно, нет.
Дари вновь вернулась к изучению записок Блума. С того момента, как
они покинули Мир Джерома, она занималась только этим. Каждое из тридцати
семи темных отверстий являлось входным. Более того, по Блуму, каждое из
них представляло собой независимый вход и вело внутрь своим путем:
тридцать семь отдельных внутренних помещений сообщались между собой
посредством движущихся внутри Лабиринта окон, точно так же, как снаружи
вращались входные отверстия. Исследователь находился в "плену"
необъяснимой симметрии: при "переходе" из одного помещения в другое
интерьер менялся, но при попытке вернуться обратно тем же путем обстановка
оказывалась совершенно другой.
Квинтус Блум проделал огромную работу, вычерчивая схему соединений
внутренних помещений, и в результате получил набор причудливых рисунков.
Чтобы их осмыслить, Дари пришлось поломать голову. Проблема состояла в
том, что каждая переходная точка внутри Лабиринта находилась в движении,
поэтому любой выход из данного помещения мог вывести в любое из остальных
тридцати шести. А по мере спуска в более узкую часть спирали
межпространственные переходы видоизменялись.
Она пришла к заключению, что Блум вновь оказался прав, на этот раз в
наименовании. Слово "лабиринт" отражало сущность артефакта гораздо лучше
любой аналогии с улиткой или вращающимся острием.
Какую же входную точку выбрать ей? По большому счету - разницы
никакой, любое помещение могло вывести ко всем остальным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30