А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Что предлагаешь?
– Не знаю, Петя, чего предложить. Решай сам.
Молча стали укладываться спать. Несмотря на позднее время, жизнь в гостинице не замирала. Из коридора доносились гортанные голоса. Кто-то с кем-то вроде бы горячо спорил. Откуда-то издали слышалась приглушенная музыка: то ли телевизор работал, то ли магнитофон крутили в подгулявшей компании. На путях железнодорожного вокзала повизгивали тормоза останавливающихся поездов, изредка гукали маневровые тепловозы и непонятно бормотали радиодинамики диспетчеров.
– Не спишь, Слава? – тихим голосом внезапно спросил Лимакин.
– Нет.
– Сделаем так… Я останусь в Новосибирске еще на день, чтобы узнать результаты экспертиз по Саблиной и по смерти главбуха Лискерова. А ты первой электричкой в шесть утра отправляйся домой и начинай отрабатывать версию по Нино Кавазашвили. Возможно, и Вику в училище встретишь, побеседуешь с ней основательно после экзамена.
– Понятно.
– Еще попытаюсь официально допросить Аллу Аркадьевну. Она, похоже, знает не только о проделках Сурена Абасова.
– Тоже так думаю… – Голубев помолчал. – Слушай, Петь, а майор Солнышкин не прикроет свою бывшую супругу?
– Не должен бы… Почему у тебя такая мысль возникла?
– Вроде бы любит он ее. Вон как хлестко Абасова нокаутировал, когда тот сдуру хвастанул, что спит с его бабой… Не от ревности ли сдали у майора нервы?
– Сурен слишком нагло хамил. На месте Солнышкина, любой крепкий мужик не сдержался бы, чтобы образумить наглеца. – Лимакин вздохнул. – А вообще-то, как ты говоришь, черт их разберет…
Глава XVII
В девять утра Голубев сидел уже в прокурорском кабинете и докладывал Антону Бирюкову результаты поездки в Новосибирск. Хотя особо похвалиться было нечем, но, отдохнув за ночь и продремав в электричке почти три часа, Слава набрался бодрости и говорил со свойственным ему оптимизмом. Когда он выговорился, Бирюков, задумавшись, сказал:
– Круто дело пошло. Уже четыре трупа…
– Нашей подследственности – один Теплоухов. С остальными пусть разбираются новосибирцы, – быстро выпалил Голубев.
– Я не о том говорю, кто и с кем должен разбираться. Опасаюсь, как бы еще смертей не добавилось. Вот и Алла Аркадьевна занервничала, и Вика из дому убежала. Тебе не кажется, что неспроста все это?
– Конечно, Игнатьич, какая-то гнилая изюминка тут есть. Но у меня мозгов пока не хватает, чтобы опередить события, – честно признался Слава. – Такое противное чувство, как в страшном сне. Вроде бы вот оно, все на виду, а я, будто слепой, ничего не вижу и плетусь в хвосте за поводырем. Лимакин тоже, за что ни ухватится, все – впустую.
Бирюков улыбнулся:
– Для поправки зрения могу подбросить информацию к размышлению. Поинтересовался я в Сбербанке, как Виктория Игоревна Солнышкина пользуется деньгами на срочном депозите, который открыла ей Алла Аркадьевна. Вика с него не взяла ни рубля. Проценты растут.
– На какие ж средства она живет? – удивился Голубев. – Если на одну стипешку, то можно быстро ноги протянуть.
– Слушай дальше. Зато у Нины Эдуардовны Кавазашвили со дня поступления в училище открыт в Сбербанке депозитный счет на десять миллионов, и она ежемесячно снимает хороший навар.
– Интересно, откуда у Нино такие деньжищи?
– Задай этот вопрос лично ей.
– Задам, конечно. Наверно, очень богатого спонсора заимела грузиночка в Новосибирске. Не Теплоухов ли ее финансировал?
– Может, и Теплоухов, а может, как говорится, собрала с миру по нитке. Словом, начинай работать по этой версии. Со старухой Саблиной и с итальянским гарнитуром, чувствую, мы ушли в сторону.
Голубев досадливо щелкнул пальцами:
– Жалко впустую потраченного времени.
– Почему впустую?.. Клубок-то ведь один. После смерти Теплоухова, смотри, как быстро стали развиваться события.
– Вот это, Игнатьич, верно. Неприятности замелькали настолько шустро, что я никак не могу избавиться от мысли, что заварил кашу с отравлением Николая Валентиновича гениальный мудрец, которому надо было избавиться разом от Сурена Абасова, от Аллы Аркадьевны и от главбуха Лискерова. На роль такого «злого гения» прямо-таки напрашивается коммерческий директор «Лебедя» Ярослав Анатольевич Черемисин. Скажи, не так?..
– Нет, Слава, по-моему, здесь совсем другое.
– Что, Игнатьич? Ну, отговори меня, ради Бога, от навязчивой идеи. Умом понимаю, что вместо арифметики лезу в алгебру, но сделать с собой ничего не могу. Скажи, что ты думаешь о Черемисине?
– По моим предположениям, Черемисин всего лишь ловко воспользовался случаем, чтобы избавиться от зануды-главбуха. Кстати, независимо от того, каким будет заключение судебно-медицинской экспертизы, смерть Лискерова – на совести Ярослава.
– Даже если инфаркт?..
– Конечно. Черемисин, скорее всего, сознательно довел главбуха до стрессового состояния, и у старика не выдержало сердце. Ветераны очень болезненно переживают, когда их бесцеремонно выгоняют с работы.
– Выходит, тогда и Алла Аркадьевна воспользовалась моментом, чтобы выдать с потрохами Сурена Абасова…
– С Аллой Аркадьевной сложнее. Судя по всему, она металась между двух огней. С одной стороны – ершистая дочь, с другой – нечистоплотный любовник. В конце концов материнское чувство, видимо, пересилило. Детей легко предают обычно алкоголички. У них психика нарушена. У Аллы Аркадьевны, насколько я к ней пригляделся, с психикой все в норме.
– Почему же она только после смерти Теплоухова отважилась расстаться с Суреном?
– Потому, что поняла, если не сделает этого, то потеряет дочь окончательно и навсегда. Здесь ситуация: или – или. Третьего не дано.
– Но ведь знала же, коммерсантка, о преступлениях Абасова…
– Скорее всего, догадывалась, – уточнил Бирюков. – И молчала до поры до времени.
– Такое молчание, Игнатьич, соучастием попахивает.
– Криминальная обстановка сейчас, Слава, очень сложная. Для коммерсантов – особенно. Для тебя ведь не секрет, как цинично наезжают эти рэкетиры. За любое неосторожное слово можно схлопотать смертный приговор. Вот и теперь, если сообщники Абасова, узнав о его провале, не скроются из Новосибирска, жизнь Аллы Аркадьевны повиснет на волоске. Да и Вика может в эту мясорубку угодить. Тем более, что в задержании Сурена принимал активное участие ее отец, майор Солнышкин. Поэтому и опасаюсь, как бы еще не пролилась кровь.
– Мстительные земляки Абасова могут и на самого майора накатить. Игорь Сергеевич классически вломил распоясавшемуся по пьяни Сурену пару горячих оплеух. На вид вроде бы сдержанный мужик, а нервишки, видать, срываются с тормозов.
– Все мы человеки. Постоянно работаем, как говорят ученые в области отрицательных эмоций. Нет-нет, да и сорвемся. Будучи начальником уголовного розыска, я сам нередко оказывался на грани срыва.
– Но ни разу ведь не опустился до рукоприкладства.
– Время тогда было другое.
– Показушное?
– Наряду с показухой и ответственность существовала. Начальство рьяно строжилось. Помнишь, приказ МВД, которым в милицейских помещениях даже курить запрещалось…
– Помню. Нам-то с тобой, некурящим, такие строгости были до лампочки. А курящие сотрудники, словно школяры, в туалет с цигарками бегали. – Голубев лукаво прищурился: – Теперь, Игнатьич, оказавшись на месте Солнышкина, ты тоже не удержался бы от мордобоя?
Бирюков улыбнулся:
– Теперь на мне – прокурорский мундир. – И сразу сменил тему: – Ну что, избавился от навязчивой идеи?
– Спасибо, убедил. Сейчас полегче будет врубиться в новую версию. Хорошо, когда умный прокурор.
– Иди, подхалим, работай.
– Слушаюсь! – шутливо отчеканил Слава и поднялся. – Пойду к девочкам, которые ищут спонсоров.
Не успел он сделать и шага к двери, как в прокурорский кабинет заглянул участковый инспектор милиции Дубков:
– Разрешите, Антон Игнатьевич?..
– Заходи, Владимир Евгеньевич, – ответил Бирюков.
Участковый вразвалочку подошел к прокурорскому столу и вынул из кармана форменного пиджака длинный никелированный ключ с двумя фигурными бородками на конце. Протянув его Бирюкову, сказал:
– Сегодня утром обнаружил во дворе дома Вики Солнышкиной. Это от внутреннего замка входной двери. Вика мне жаловалась, будто утеряла этот ключ, а потому, дескать, замкнула дверь навесным замочком. Стало быть, нашлась потеря.
– Во дворе?! – удивился Голубев. – Не может быть! Когда выезжали на происшествие, я всю травку-муравку возле дома лучше, чем с лупой, обшарил. Никакого ключа там не было.
Дубков повернулся к нему:
– Согласен с вами, Вячеслав Дмитриевич. Я тоже неоднократно присматривался и ничего раньше не замечал. Сегодня же вот обнаружил. По пути сюда заходил в райотдел милиции к эксперту-криминалисту Тимохиной, чтобы Лена исследовала ключ на предмет наличия на нем отпечатков пальцев. Тимохина говорит, что ключик чист, словно вымытый.
– Присаживайся, Владимир Евгеньевич, и рассказывай все подробно, – предложил Бирюков.
Участковый неторопливо сел возле стола. Вздохнув, стал рассказывать. Получив от следователя поручение приглядывать за домом, он, можно сказать, не спускал глаз с Викиной усадьбы. Три раза в день – утром, в обед и вечером – заходил туда, чтобы убедиться, не повреждена ли на двери сургучная печать. Вчера в восьмом часу вечера, возвращаясь из отдела милиции домой, тоже заглянул. Все было, как обычно. А сегодня едва зашел за ограду – на глаза сразу попался лежавший в мураве ключ.
– Игнатьич, это ж наверняка подкинули! – запальчиво сказал Голубев. – Не пойму, зачем? Чтобы напустить тумана на Вику?..
– Насчет тумана не сомневаюсь, но с какой целью его напускают, тоже пока не могу понять, – нахмуренно проговорил Бирюков и обратился к участковому: – Вчера или сегодня Вика появлялась возле дома?
– Как уехала с опергруппой, больше ее не видел, – ответил Дубков. – Для подстраховки я на всякий пожарный случай дал «боевое задание» своему внучонку Алексею и его дружку Кирилке – внуку Викиной соседки Анфисы Мокрецовой. Приказал пострелятам, чтобы немедленно докладывали мне, если кто-то зайдет в усадьбу или станет расспрашивать о Вике. Мальчишки – зоркие часовые, однако и они ничего не видели.
– Ну, а что люди говорят?
– Люди, Антон Игнатьевич, безмолвствуют. Огородно-посевная кампания всех увлекла. Некогда балясы разводить.
– Наверняка какой-то злодей ночью посетил Викину усадьбу. А может, днем мимоходом исподтишка кинул ключ в ограду дома, – высказал предположение Голубев.
– Вероятно, именно так, Вячеслав Дмитриевич, – согласился с ним участковый.
– Но для чего это, Евгеньич?..
– Трудно сказать.
Бирюков посмотрел на часы:
– Давай-ка, Слава, срочно – в медучилище, чтобы экзамены там не проворонить.
– Бегу, Игнатьич, бегу…
Глава XVIII
Вдохновившись после разговора с Бирюковым, Голубев примчался в медицинское училище, словно на крыльях. Экзамены начались всего час назад, но Вика Солнышкина самая первая из группы уже успела ответить на пятерку. Куда после этого она исчезла, нервно тусующиеся в коридоре сокурсницы не знали.
– А Нино Кавазашвили где? – спросил Слава.
Дрожавшая, будто в ознобе, синеглазая бледная девушка показала рукой на дверь аудитории с крупным призывом: «Тихо! Идут экзамены».
– Там.
– Давно зашла?
– Только что.
Чтобы не тратить время в пустом ожидании, Голубев решил заглянуть в общежитие. Знакомая Славе по предыдущей встрече старенькая вахтерша видела Солнышкину совсем недавно, когда Вика с грузиночкой Нино отправилась сдавать экзамен. После экзамена еще не вернулась.
– Значит, она здесь ночевала? – уточнил Слава.
– Наверное, здесь.
– Почему неуверенно говорите?
– Да потому, милый, что не видела, в какое время Солнышкина сюда прошла. Сегодня, кажется, не входила.
– А вчера?
– Вчера не моя смена была. В восемь утра сегодня заступила.
– Со сменщицей не разговаривали?
– Особо-то нам с ней не об чем говорить. Все на десять рядов уже переговорено. Сказала она, что дежурство прошло спокойно. Ночью, когда после одиннадцати замыкаем изнутри дверь, никто не стучался.
– Бывает, стучатся?
– Сколько угодно. Весна на дворе. Девчата молодые, загуливаются без меры. Сплошь и рядом за полночь приходят ночевать. Экзамены вот только в последние дни удерживают их в комнатах. Сутками напролет зубрят учебники.
«На каждом шагу загадки!» – сердито подумал Голубев и помчался назад в училище, опасаясь, как бы еще и Нино не проморгать. Вики по-прежнему не было. Кавазашвили, по мнению Славы, отвечала на экзамене очень долго, но вышла она из аудитории веселая и показала тотчас окружившим ее сокурсницам три растопыренных пальца. В ответ раздался завистливый вздох: «С тебя – бутылка».
– Новое поколение выбирает пепси, – игриво ответила Нино и заторопилась к выходу.
Слава перехватил ее у дверей:
– Привет, счастливая.
Кавазашвили будто споткнулась:
– Здравствуйте.
– Чего пугаешься?
– Ничего.
– Где Вика?
– Я откуда знаю, где.
– Она в общежитии ночевала?
– Не знаю.
– У тебя что, красавица, память девичья? – с упреком спросил Слава и предложил выйти в скверик возле училища, чтобы поговорить без свидетелей.
Тихий майский день был солнечным и теплым. В сквере буйно цвела сирень. Хорохорились в весеннем экстазе задиристо чирикающие воробьи. По утоптанной песчаной дорожке Голубев и Кавазашвили подошли к подновленной недавно скамейке. Не сговариваясь, сели поодаль друг от друга. Слава быстрым взглядом окинул плотную фигуру Нино в укороченном выше колен ярком платье с глубоким вырезом на красивой пышной груди и посмотрел в подведенные тенями жгуче-черные глаза.
– Договоримся сразу о беседе без лукавства? – спросил он.
– Я и в прошлый раз с вами не лукавила, – тихо ответила Кавазашвили. – И вообще никогда не лукавлю.
– Никогда не лукавят только малолетние дети да простофили. Насколько понимаю, ты ведь не из них?
– Как хотите, так и понимайте.
– Что случилось с Викой?
– Ничего. Сдала экзамен и, наверно, уехала домой в Новосибирск.
Слава укоризненно покачал головой:
– А говорила, что не лукавишь…
Кавазашвили, опустив глаза, сосредоточенно стала изучать носки своих красных туфель. Помолчав, неуверенно проговорила:
– Не понимаю, что с Викой могло случиться…
– Почему она из дому убежала?
– Убежала?.. Первый раз слышу.
– Опять хитришь. Выходит, уголовному розыску это известно, а ты – подруга Вики, с которой сегодня ночевала в одной комнате, лишь от меня об этом услышала, – наугад выпалил Голубев.
Смугловатые, без косметики щеки Нина зарозовели.
– Азер по телефону Вике угрожал в Новосибирске.
– Сурен Абасов?
– Да.
– Чем грозил разбойник?
– Сказал, что если не отдастся ему добровольно, то они с Ильясом вдвоем изнасилуют ее и убьют. Вика сгоряча обозвала Азера козлом и послала… по-русски, куда надо. Потом ей страшно стало.
– Под горячую руку она может даже матом завернуть?
– Когда разозлится, Вика все может.
– Как Сурен узнал, что она приехала в Новосибирск?
– Звонил Алле Аркадьевне, а той дома не было.
– Где теперь Вика скрывается?
– У кого-то из знакомых в Новосибирске.
– Ты разве не спросила, у кого?
– Спрашивала. Не говорит. Опасается, что проболтаюсь, и Сурен разыщет ее. Мол, когда двое о чем-то тайном знают, то это уже не тайна.
– А что у нее с Николаем Валентиновичем Теплоуховым произошло? – внезапно спросил Слава.
Кавазашвили растерянно моргнула:
– Мы же прошлый раз больше часа на эту тему говорили. Кроме того, что тогда сказала, мне нечего больше сказать.
Голубев нахмурился:
– Прошлый раз в нашем разговоре было больше словесной чепухи, чем деловой информации. Вчера в Новосибирске я многое о тебе узнал. Если не хочешь говорить о Вике, расскажи о своих похождениях с Теплоуховым.
– О чем это вы?! – широко раскрыв жгучие глаза, будто удивилась Нино.
– О том, какие у вас с Николаем Валентиновичем были планы насчет представительских выходов в бомондовский свет. Как ходила с ним в ресторан, ездила на дачу в Речкуновку и прочих пикантных штучках, которых тебе, как говорится, не занимать.
– Ну и что это вам даст? – словно выигрывая время для размышления, тихим голосом проговорила Нино.
– Знаешь о том, что Теплоухова отравили в Викином доме? – вместо ответа спросил Голубев.
– Знаю.
– От кого?
– От Вики.
– Что она рассказывала?
– Что сама не знает, кто и за какие грехи такой кошмар свалил на ее бедную голову.
– Хоть какие-то предположения у Вики есть на этот счет?
– Никаких. Прибежала после экзамена домой, а в доме – лысоватый, похожий вроде бы на Теплоухова, дядечка с остекленевшими глазами. После выяснилось, что это и вправду Теплоухов. Между собой мы решили: без Азера тут не обошлось. Сурен с прошлого года на Вику зуб точит. Хотел, маньяк, силой подмять под себя девчонку, а Вика, не будь дурой, всю морду ему ногтями исполосовала в кровь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23