А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако сам он утверждал обратное, а все обычно верили его королевскому слову.
Сделав неловкое движение, Джин выронил на пол часть бумаг, а наклонившись за ними, упустил и всю пачку. Он громко выругался и пнул листы ногой. Бумага разлетелась по всему коридору.
Тогда горе-путешественник собрал все в одну кучу, зашвырнул в ближайшую нишу и, отряхнув от пыли руки, зашагал дальше.
Справа показалась дверь, и Джин вошел в одну из бесчисленных гостиных замка, обставленную, как обычно, деревянными резными креслами и столами. Каменные стены были украшены гобеленами с изображением сцен охоты. Казалось, комнату недавно посещали — на одном из столиков стояла большая ваза со свежими фруктами. Джин снял рюкзак, взял яблоко, развалился на диване и рассеянно начал жевать.
Все бесполезно. Одно из двух: или он недостаточно настойчив, или удача отвернулась от него. Не было такого случая, чтобы ему не удавалось найти интересный мир. Раньше только пожелай, и они сразу же появлялись.
Может, дело в другом: то, что когда-то было новым, теперь превратилось в банальную обыденность?
Наверное, он уже достаточно повидал интересных миров и теперь ему пора возвратиться домой, в свой родной мир.
Но чем больше он думал о доме, тем меньше хотелось возвращаться. Дом. Что такое дом? Что такое, собственно говоря, Земля?
Огромный клубок волнений и стрессов. Джин попытался вспомнить, о каком очередном мировом кризисе кричат заголовки газет.
Нет уж, это точно не для него.
Итак, он не едет домой, следовательно, остается здесь, а это означает продолжение все той же скуки. Да что же это с ним такое? Почему ничто в этом волшебном, фантастическом замке не волнует его?
Может, это просто депрессия? Джин сообразил, что подобное часто случается с людьми. Чем он лучше других?
Нет, он чувствовал, что это не депрессия, хотя раздражение, томление и скука, которые он ощущал, были близкими к ней симптомами.
Может, надо подлечиться?
Надо сказать, что к терапии Джин относился довольно скептически. То, что требовало продолжительного времени, всегда вызывало у него сомнения. Конечно, терапия полезна, если нет проблем с головой…
Он всегда и всему пытался дать рациональное объяснение. Может, его неприязнь к медицине — это и есть определенный симптом?
Стоит обратиться к врачам, и не скоро от них избавишься. «Вы на что-нибудь жалуетесь? Нет? Ну, значит, вам просто необходимо подлечиться».
Джин вдруг расхохотался.
«Видите ли, доктор, я живу в большом волшебном замке. И вот однажды, когда я сдирал с дракона шкуру, меня вдруг посетило безысходное чувство бесполезности всего этого…»
Нет, так не пойдет. Его отправят прямо в дурдом.
Он вздохнул и отшвырнул недоеденное яблоко, затем, обдумав свой неблагородный поступок, встал, чтобы подобрать его, и увидел, что огрызок закатился в портал.
Джин заглянул в проем, и глазам его предстал мир, воистину прекрасный. Дул свежий бодрящий ветерок, раскачивались многовековые сосны. По крайней мере, деревья были похожи на сосны, хоть и оранжевого цвета. Впрочем, если хорошо подумать, то на сосны они были вообще не похожи.
Несмотря на оранжевые «несосны», место напоминало Джину западную часть Колорадо или Юту. За исключением ярко-бирюзовых скал. Может, сплавы меди? А розовое небо? Из-за частичек космической пыли?
Он в жизни не видел ничего подобного. Потрясающе! Это напоминало черно-белые фотографии национального парка, раскрашенные в невероятные цвета.
Он вернулся в комнату забрать свои вещи. Не повредит зайти в такой мир и осмотреть все вокруг. Далеко заходить он не будет, пока не удостоверится, что там ещё никто не побывал. Обычно это удается определить. Незаселенные миры гораздо интереснее тех, что уже испорчены цивилизациями и всякими техническими приспособлениями (от каменных топоров до жестяных банок для пива). А мусора хватает везде.
Джин вошел в проем и оказался в незнакомом ярком мире.
Да, это именно то, что он искал. Несколько дней одиночества для серьезных мыслей и мечтаний. Немного уединения, чтобы подзарядить свои духовные батарейки. Если бы ему на самом деле нужны были приключения, он бы выбрал какой-нибудь опасный мир, обитаемый, который потребовал бы глубокого исследования и большой осторожности. Не говоря уж о преодолении языкового барьера, обучении традициям, сочинении убедительной легенды о себе и тому подобной ерунде. Нельзя просто так взять и влезть в обитаемое пространство — нужна специальная подготовка. Он уже столько раз нарушал это правило, что отлично знает, насколько это опасно.
Ему и правда нравилось здесь. На севере (насколько, конечно, он мог определить направления) — горы со снежными шапками, на юге — оранжевый лес, а посредине — аквамариновые бесплодные земли. Растительность была довольно необычной, но не только цветом: ему попался кустарник, с тонких стеблей которого свисали набухшие почки в форме алмаза, а вслед за этим в глаза бросилось растение, напоминавшее скульптуру в авангардном стиле, сделанную из прозрачных пластиковых труб.
Джин остановился и достал компас. Он почти угадал ориентиры.
Горы на севере. Он пойдет туда и попробует найти горное озеро. Вряд ли, конечно, удастся поесть рыбы, хотя у него есть удочка и крючки. Едва ли этот мир похож на Землю, здешняя пища ему, наверное, не подойдет. Но в рюкзаке продуктов — на целую неделю. Джин сглотнул слюну, он не отказался бы и сейчас перекусить — ведь у него с собой столько вкусностей.
Было тепло, правда, к вечеру наверняка похолодает. Что ж, и это не проблема, есть суперкомфортная одноместная палатка и спальный мешок, выдерживающий тридцатипятиградусный мороз.
Джин шел уже минут десять, ориентируясь по солнцу. Пробираясь по зеленовато-голубой долине, он заметил, как на скалах сверкнули желтые блики.
Когда путешественник спускался в узкий каньон, неожиданно раздался такой грохот, что он аж подпрыгнул.
Он взглянул вверх — грозовых туч не было. Странно. И вдруг в небе вырисовался какой-то движущийся объект.
Черт подери, надо возвращаться. Похоже, на сей раз интуиция подвела: этот мир не только обитаем, но и технически развит.
Джин с минуту постоял, наблюдая за траекторией летящего аппарата. Вблизи он напоминал американский шаттл — серебристый, компактный, с треугольными крыльями.
Но как же он приземлится?
С того места, где стоял Джин, подходящей площадки для посадки видно не было: слишком мало места. Если, конечно, этот аппарат не способен приземляться вертикально.
Теперь шаттл кружил над каньоном, непонятным образом удерживаясь в воздухе, — потеряв скорость, он уже давно должен был рухнуть на землю. Сделав полный круг, серебристая машина начала снижаться.
В самый последний момент летательный аппарат явно потерял управление, с силой рухнул на землю и перевернулся.
Джин ласточкой бросился за большой валун, но взрыва не последовало, и, выждав с минуту, он встал, отряхнул брюки и посмотрел на место крушения. Шаттл лежал на земле, только облачко пыли витало над обломками. Джин бросился вперед, но по мере приближения к аппарату замедлял шаг. Неизвестно, уцелел ли кто-нибудь, кто бы там ни был. А как они поведут себя, увидев его? Может быть, там и люди, но это не сильно успокаивало.
В фюзеляже открылся овальный люк, зашипел выходящий воздух. Джин остановился, но никто не вышел. Тогда, вытянув шею, он постарался издали заглянуть внутрь, но там было темно, и ему удалось рассмотреть лишь, что кабина начинена приборами и оборудованием.
Он снял рюкзак и подошел к люку. Прямо перед ним свисали провода, он отодвинул их в сторону, протиснулся внутрь и осторожно пробрался мимо перевернутой вверх дном приборной доски.
Впереди висела похожая на человеческую фигура, опутанная коконом из кабелей, ремней и каких-то трубок. Разглядев голубой с серебристым отливом скафандр и прозрачный шлем, Джин решил, что это пилот, и подобрался поближе, чтобы помочь пострадавшему.
Это была девушка, совсем молоденькая! И очень необычной внешности: с короткими, белыми, как у альбиноса, волосами и темной, бронзовой кожей, будто после отдыха на Палм-Бич. Лицо с правильными резкими чертами было привлекательным, а по мере привыкания к контрастам начинало даже казаться красивым. Девушка-пилот медленно открыла глаза.
Нет, она не альбинос. У неё были такие синие глаза, каких Джин ещё никогда не видел, и ещё с фиолетовым оттенком. Ему показалось, что в них светятся зеленые искорки. Костюм на груди у девушки был порван и запачкан кровью.
Джин не знал, что делать, и боялся навредить. И все же не мог оставить её истекать кровью. Пока он добежит до замка, пройдет не менее двадцати минут, да ещё столько же времени уйдет, пока подоспеет помощь. Лучше он как-нибудь сам осторожно распутает провода, вызволит пострадавшую и попробует оказать помощь. А когда удостоверится, что с ней все более или менее в порядке, то побежит в замок.
Он вылез из кабины, подобрал свой рюкзак и вернулся обратно, пробираясь сквозь многочисленные провода. Встал на колени и стал осторожно снимать с раненой комбинезон. Тут он заметил среди разбитых приборов аптечку первой помощи и протянул было руку, чтобы достать коробочку, как вдруг ему в подбородок уперся ствол бластера.
Джин перевел взгляд на лицо девушки. Глаза её сверкали от ярости, и она что-то сердито произнесла на языке, похожем на смесь немецкого с латынью, с примесью острых испанских словечек. Джин молчал, и летчица заговорила снова, видимо приказывая что-то сделать.
— Извини, — пробормотал он наконец. — Я ни слова не понял из того, что ты сказала.
Раненая хотела что-то ответить, но тут веки её затрепетали, бластер упал на пол, голова поникла, и она, потеряла сознание.
Джин осторожно извлек оружие из рук девушки, осмотрел его и со вздохом облегчения откинул в сторону. «Да, бластер что надо, похоже лазерный», — подумал он.
Он вытащил нож, готовясь разрезать клубок проводов. Это оказалось непросто, шланги приходилось пилить, ремни же были сделаны из ещё более прочного материала, но в конце концов пленницу удалось высвободить.
Он уложил раненую на пол и выпрямился, чтоб перевести дух. Теперь главное — предотвратить утечку горючего. В голове мелькали ужасные картины того, что может произойти, начнись в кабине пожар.
Все-таки надо попробовать вытащить девушку. Она могла двигаться, значит, спинной мозг не поврежден; можно надеяться, что и позвоночник цел.
Он вдруг понял, что пострадавшей не хватает воздуха, и решил стянуть с неё шлем. На воротнике обнаружились зажимы, он отстегнул их и начал вращать шлем по часовой стрелке, но ничего не получалось. Тогда он попытался покрутить в противоположную сторону, шлем поддался, и Джин легко снял его.
Свежий воздух привел раненую в чувство. Она пробормотала что-то и попыталась встать.
— Ты можешь идти?
Она проворчала что-то в ответ.
— Давай помогу.
Он поднял её, и оба с трудом выбрались из самолета. Девушка бессильно опустилась на землю и сидела так, понурив голову.
Ему хотелось что-нибудь для неё сделать. Он не был волшебником, как Линда или другие Гости замка, но мог вспомнить какое-нибудь заклинание. Даже прожившие в Опасном не так уж долго, овладевали азами магии. А Линда к тому же обучила его приему, который мог сработать и сейчас. Коротенькое заклинание призывало на помощь языки всех вселенных, и Джин часто прибегал к нему, исследуя обитаемые миры. Порой оно срабатывало, порой нет, но никогда не мешает попробовать.
Он поднял правую руку, указательным пальцем нарисовал в воздухе круг, а над кругом крест и произнес короткое слово.
Потом повернулся к девушке.
— Как ты себя чувствуешь?
Она подняла голову, удивленно и подозрительно посмотрела на него.
— Ты знаешь язык вселенной. Но ты ведь чужеземец.
— Просто я использую… специальный прибор.
— Имплантант?
Он кивнул.
— А ты не очень похож на чужеземца. Ты странный. Откуда ты?
— Я прибыл из мира, которого ты наверняка не знаешь.
— А здесь ты что делаешь? Эта планета охраняется. Должна предупредить тебя, что Нарушители идут за мной по пятам. Я пыталась запутать следы, но они скоро обнаружат фазофотонный след корабля. У них очень совершенная техника. Если они найдут тебя со мной, то убьют.
— А с тобой что будет? — спросил он.
— Меня будут пытать, — она глубоко вздохнула и сильно закашлялась. Затем оглядела Джина с ног до головы: — Кто ты?
— Меня зовут Джин. Если тебе нужна медицинская помощь, я могу найти врача.
— Где? — Она казалась озадаченной. — Кто-то ещё из ваших здесь?
— Это трудно объяснить. Но я действительно могу помочь тебе.
— Все в порядке, — твердо сказала она. — Когда Нарушители атаковали, меня задело, и… — она прикоснулась к тому месту, где комбинезон был разорван, — небольшое кровотечение, но все уже прошло. Внутренних повреждений нет. В общем, ничего серьезного.
— Надо, чтобы кто-нибудь осмотрел рану, — настаивал Джин.
— Ты ещё не сказал мне, кто ты и что здесь делаешь, — резко заметила она. — Пират? А может, ты из военных?
— Что-то вроде того, — ответил Джин. — Я…
Его голос утонул в страшном гуле. По небу летели какие-то блестящие штуковины, оставляя за собой тонкие следы. Теперь Джин был уверен, что аппарат девушки — это космический корабль или, по крайней мере, спасательная капсула и эти три появившиеся аппарата тоже из космоса.
— Это они, — произнесла девушка. В голосе её не звучало никаких эмоций, будто смерть и опасность были обычным делом её жизни. Она повернулась к Джину и улыбнулась. — Принеси, пожалуйста, мой бластер.
Джин нырнул в космический корабль, достал оружие и свой рюкзак и отдал бластер девушке. Взяв его, она щелкнула каким-то рычажком на рукоятке и протянула обратно Джину.
— Держи.
— Зачем он мне?
— Пожалуйста, застрели меня!
Равнина
Он все шел и шел.
Над головой — темная бездна. Под ногами — непонятная твердь, не похожая ни на камень, ни на землю. Что-то вроде сверхпрочного линолеума.
На горизонте мерцал тусклый зеленоватый свет. Казалось, что источник света не только не становится ближе, а, наоборот, отдаляется. Вокруг расстилалась голая равнина. Ни скал, ни ручьев. Никаких геологических образований. Абсолютно ровная и бесконечная поверхность, и ни единой тени.
Он не знал, кто он. Вернее, он подозревал, что знал, только в данный момент эта информация не была ему доступна. Просто он забыл. На какое-то время. Но был уверен, что часть его мозга все ещё хранит эту информацию.
Это успокаивало. Иначе все утратило бы смысл. Он продолжал убеждать себя, что потеря памяти — лишь временный недуг, что память вернется и он снова сможет произнести свое имя. Так бывает. Важна сама уверенность в том, что имя у него есть.
Имя очень важно для человека, ведь оно дарует ему личность, индивидуальность, а личность — это незыблемая ценность. Здесь, на равнине, как раз этого-то и не хватает. Здесь любой предмет, по сути, не является самим собой: с одной стороны, он есть, а с другой стороны, его нет. Есть только равнина.
И он есть, разумеется. Уже утешение. Собственное существование успокаивало. И все же без имени даже существование становилось условным. Дискретным. Зависящим от…
Он не знал, от чего…
Шагал он совершенно беззвучно. Когда ноги касались земли, чувствовалась каждая косточка стопы. Он обладал весом, массой, энергией (в конце концов, он ведь двигался), инерцией — иными словами, всеми свойствами, присущими физическим телам. Также он имел форму и цвет, хотя определить цвет было трудно из-за отсутствия освещения. Вот и все, что он знал о себе.
Ему нравилось идти. Это было его целью. Ему необходима была цель. Ничего другого не оставалось — просто идти без определенного направления, передвигать ноги, перемещать свой вес, балансировать и снова перемещаться в пространстве и балансировать. Без определенного направления, поскольку все направления были одинаковы. Он просто шел.
Не было направления, не было места назначения. Равнина бесконечна, бесконечен и путь. Он мог бы идти целую вечность, потому что ему нравилось идти, просто куда-то двигаться. Но время от времени можно останавливаться и отдыхать.
Он остановился и повернулся. Горизонт оставался на том же расстоянии, что и прежде. И так, наверное, будет всегда: одна и та же тусклая, сероватая, резко очерченная полоска горизонта. Чем-то странная. И недостижимая…
Он посмотрел вниз. Пол или почва, нечто твердое, бесцветное, темное. Серое, точнее темно-серое. Какое-то вещество, твердое, холодное. Какое твердое и холодное место…
Он потянул носом воздух, но никаких запахов не почувствовал. Ему казалось, что он обладает способностью что-то ощущать, но лишь отчасти. Он мог видеть, но не мог слышать и не чувствовал запаха. Возможно, здесь просто нечего слушать и нет запахов? Но все это не важно. Какая разница?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16