А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я решил, что мне не хочется попадать в черные списки Сюзи.
— А кто же вообще вы, во всяком случае? — спросил я его.
— Меня зовут Халворсен, — тихо сказал он.
— Никогда о вас не слышал, — буркнул я. — Да не очень-то и хотелось.
Он улыбнулся и еще больше стал похож на грустную обезьянку.
— Слава проходит, — вздохнул он. — Вы должны были видеть мое имя каждый день вашей жизни, мистер Меррил — на борту ваших кораблей, на каждой цивилизованной планете.
— Извините, — неискренне сказал я, — это мне ни о чем не говорит, — я поднялся. — Извините, я хочу поздороваться со старым другом.
Когда я вернулся, Халворсен вопросительно на меня посмотрел.
— Итак, — усмехнулся я, садясь, — вы тот самый Халворсен. Халворсен, Внешний король, сидящий на своем троне из фарфора…
Он покраснел и сказал:
— Я богатый человек, мистер Меррил, но как я делаю деньги — это неважно, если не считать того, что я делаю их честно. Я богатый человек, и я хорошо плачу. В данный момент мне нужен капитан яхты. Ларвина, который был у меня капитаном, сбила наземная машина на следующий день после прибытия, и он еще не один месяц проведет в госпитале.
— Я наелся космоса, — снова сказал я ему, — в больших количествах. В любом случае, у меня нет желания становиться наемным работником… посторонним.
— Если вы согласитесь на эту работу, — заверил он, — то вы будете не более посторонним, чем моя секретарша или мой врач.
— Назовите меня хоть адмиралом, — сказал я, — с соответствующей оплатой и формой, я все равно не заинтересуюсь. Примите мой совет и отправляйтесь к старому Граймсу. Суперинтенданту по астронавтике флота Приграничья. Он, может быть, даст вам взаймы офицера.
— Я уже виделся с Командором Граймсом, — ответил Халворсен. — Он сказал, что сейчас у него нехватка офицеров и что все его офицеры работают по контракту и не могут быть освобождены. Он рассказал мне о вас, о том, где вас найти в пятницу вечером.
— Значит, рассказал обо мне, — буркнул я. — Что же он вам рассказал? Один из многообещающих молодых офицеров, бросивший ради девки свою карьеру? Или он сказал вам, что я безнадежен, что небольшая потеря для флота Приграничья?
— Он сказал, — ответил Халворсен, — что вы хороший человек, пошедший не по той дорожке, и что вы очень нуждаетесь в реабилитации.
— Вы можете засунуть вашу реабилитацию, — начал было я, — в …
Меня остановило именно неодобрение в глазах девушки. Она подошла так, что я не заметил, и теперь стояла за Халворсеном. Если он был обезьяной, то она кошкой. Она обладала хрупкостью правильно выращенной сиамки и еще чем-то того же цвета, и в ее голубых глазах светилось только кошачье презрение. «Что это за пьяная задница?» — казалось, спрашивала она, хотя ее пухлые алые губы не шевелились.
Халворсен заметил, как я на нее таращусь, и повернулся на стуле:
— Леона, — воскликнул он; лицо его просветлело, и он вскочил на ноги. Неохотно и неловко я сделал то же. — Мистер Меррил, познакомьтесь с моей секретаршей, мисс Леоной Уэйн. Леона, это мистер Меррил, которого я надеюсь уговорить занять место капитана Левина.
Она без энтузиазма выслушала:
— «Звездная Девушка» бегает сама по себе, мистер Халворсен, — холодно заметила она. — Даже я могу ей управлять.
— А вы справитесь с нештатной ситуацией? — спросил я.
— А вы? — в свою очередь спросила она.
— Это моя работа, — сообщил я.
Халворсен убежал и принес стул от соседнего столика. Он вертелся вокруг нее, пока она садилась. Я сел. Все это время своими холодными глазами она смотрела мне в глаза.
Я начинал ее ненавидеть — ее холодность, ее хрупкость, простую, дорогую одежду, которая брала скорее покроем, чем украшениями, и тонкую элегантность тела, на котором сидела.
— Я слышал об этих кораблях, которые бегают сами по себе, — сказал я. — Страховая фирма Ллойда из Лондона не желает их знать, а Федерация по астронавтической законности настаивает, чтобы на каждом корабле присутствовал мастер-астронавт, иначе они превратятся в угрозу нормальным коммерческим перевозкам.
— Нет необходимости страховаться у Ллойда, — заметила она. — Мы с ними не имеем дел.
— Вам все равно нужно выполнять закон Федерации, — парировал я. — Даже здесь. Даже в Приграничье.
— Какая жалость, — сказала она.
— Как скоро вы сможете к нам присоединиться? — спросил Халворсен, нарушая наш тет-а-тет.
— Я еще не сказал, что присоединяюсь, — заметил я.
— Не давите на него, — сказала девица.
— Я должен предупредить за месяц моих нынешних работодателей, — сказал я.
— Я обладаю некоторым влиянием, — заверил меня Халворсен. — Вы смогли бы присоединиться сегодня вечером? Завтра мы могли бы внести ваше имя в Регистр.
— И сколько же стоит эта работа? — спросил я, надеясь усилить выражение презрения на лице девицы. Моя надежда не пропала даром.
Халворсен сказал. Он назвал цифру, которая вызвала бы зависть капитана лайнера альфа-класса. Он пообещал свободный проезд первым классом в любую часть Галактики по завершении работы, и, если я пожелаю, восстановление в «Трансгалактических клиперах». Просто ради интереса я настоял на премии сверх моего приличного заработка, и Халворсен не стал спорить. Его секретарша выглядела так, будто бы за все платила из своего кармана.
Вскоре мы покинули «Бар и гриль Сюзи». Толстуха Сюзи с поклоном проводила нас до двери, обращаясь к Халворсеном, как с царственной особой — и, в каком-то смысле, так оно и было. Разве не отдавал ему дань уважения каждый человек и гуманоид Галактики, по меньшей мере, раз за день? Снаружи ждала нанятая машина с шофером; ее гироскоп тихо гудел. Шофер со щегольством открыл дверцу пассажирской кабины. Леона Уэйн забралась в моноцикл первой; я отступил, чтобы позволить сесть Халворсену, но он пропустил меня вперед. Я сел рядом с девушкой, она отодвинулась. Вот когда я осознал ветхость своей одежды, давно не чищенные башмаки и то, что уже три дня не пользовался кремом для эпиляции!
Халворсен устроился по другую сторону от меня.
— Куда, мистер Халворсен? — спросил водитель.
— В космопорт, — ответил мой новый работодатель.
Мы ехали по узким улочкам квартала удовольствий, мимо ярких, зовущих неоновых вывесок, сквозь разухабистую веселую музыку, грохотавшую из открытых дверей баров и ночных клубов. Затем мы оказались среди складов, черных башен, возносившихся в ночное небо по обеим сторонам улицы. Несколько редких фонарей, вспыхивавших со дна этого рукотворного каньона, только подчеркивали черноту, так же как и тусклые, далекие туманности в пустом небесном своде миров Приграничья. Старые газеты, которые тащил вездесущий холодный ветер, белели в свете фар, как перепачканные белые птицы. Перед нами виднелись постепенно ярчайшие прожекторы космопорта.
После незначительных формальностей мы миновали ворота, проехали мимо блистающей башни «Пса Приграничья», загружавшегося перед вылетом на Ультимо, Туле и Фарэуэй. Мимо «Птицы Приграничья», разгружавшей товар с восточного контура — Стрее, Мелиз, Тарна и Гроллора. Оставили позади визжащие и ревущие механизмы, движущиеся конвейеры, краны и порталы. Мы проехали в почти неиспользуемый угол поля, пробираясь между большими кучами лома.
По первому впечатлению, «Звездная Девушка» показалась мне маленьким кораблем. Он выглядел маленьким даже по сравнению с выхлопной трубой — одной из тех, что сняли с трансгалактического клипера «Фермопилы», когда он ремонтировался в порту Форлон — и едва ли был больше дырявого бака для горючего, снятого с другого корабля.
Моим вторым впечатлением стали чистота и аккуратность. Корабль казался бы чистым и аккуратным в любом окружении, но он ничего не терял и в контрасте с окружавшим его межзвездным мусором. Я обнаружил, что слишком долго жил без любви, а этот маленький корабль вполне мог заполнить этот эмоциональный вакуум.
Мы вышли из машины, шагнули на грязный потрескавшийся бетон. Халворсен быстро прошел ко входному шлюзу, стал возиться с комбинационным замком. У него был несообразный вид пригородного владельца, возвращающегося домой с вечеринки. Открыв дверь, он посторонился. Леона Уэйн двинулась вперед, но Халворсен предостерегающе поднял руку:
— Хоть это маленький кораблик, но я хочу соблюсти морской этикет. При посадке капитан идет впереди казначея.
— И перед владельцем? — спросил я.
— Перед биохимиком, — отозвался он. — На «Звездной Девушке» нет бездельников. После вас, капитан Меррил.
— Спасибо, — ответил я.
Я прошел в небольшой шлюз, едва ли больше телефонной будки, игнорируя ядовитый взгляд Леоны. Внутри корабля настоял, чтобы Халворсен шел первым; в конце концов, он знал расположение, а я нет. Поездка меня протрезвила, и я был в состоянии проявлять вежливый интерес к тому, что видел.
Это был не просто маленький корабль. Это был большой корабль — причем большой корабль высокого класса — в миниатюре. Здесь было все, включая оборудование, которое было слишком дорого, чтобы устанавливать его на трансгалактических клиперах линий Комиссии. Там было, например, дистанционное управление, чтобы приводом Манншенна можно было управлять из рубки реактивного движения, и еще одно, позволявшее управлять ракетами из отсека межзвездного привода. (Это, однако, было необходимо, так как на «Звездной Девушке» был только один инженер, квалифицированный для обслуживания обоих систем.) Камбуз, вотчина Леоны Уэйн (она была как казначеем, так и обеспечивающим офицером), представлял собой блистающее чудо автоматизации. Здесь был автоматический мониторинг баков с культурами дрожжей и тканей и гидропонных резервуаров — но он, как признал Халворсен, был обычно отключен, так как ему самому нравилось заниматься выращиванием.
Перед осмотром жилых кают мы поднялись в рубку управления. Она тоже была под стать всему остальному. Здесь обнаружились такие роскошества, как индикаторы близости масс, которые можно найти только на кораблях исследовательского флота, а также электронный навигатор Гейгенхайма Марк VII — а он, как я знал, способен провести «Звездную Девушку» с одного края Галактики до другого. Я решил сделать то же, что Халворсен сделал со своими электронными мониторами. Гейгенхайм сделал корабль разумным — но все равно у него не было воображения, а именно воображение возвышает человека над созданными им машинами. Не все сводится к механике.
Мы заглянули в радиорубку. Я очень удивился, что там не было четкого разделения между электронным и псионным радио — усилитель собачьего мозга казался не к месту среди таких утилитарных предметов, как приемники и радарное оборудование. Халворсен пояснил, что взаимосвязь здесь еще сильнее, так как его офицер по связи относился к тому редкому типу людей, которые, наряду с телепатическими талантами, способны еще и разбираться в электронном оборудовании. Было ясно, что моего нового работодателя устраивало все только самое лучшее. Я болезненно сознавал собственные недостатки и удивлялся, почему им не подождать было выздоровления капитана Левина, который, судя по квалификации его коллег, должен наверняка быть выдающимся астронавтом.
Я поднял этот вопрос немного позже, когда мы втроем сидели в маленьком, прекрасно обставленном салоне и пили чудесный кофе, приготовленный Леоной.
— Я — старый человек, капитан Меррил, — сказал Халворсен, — и становлюсь нетерпеливым. Я столько еще хочу узнать перед тем, как уйду…
— Вы ищете тот ключ? — спросил я.
— Да, я ищу ключ. Хочу найти, если смогу, есть ли какой-то смысл во Вселенной, какой-то смысл жизни. Я уже извел кучу денег, нанимая мозги других людей; они представили мне кучу вариаций теории единого поля, но ни в одной из них нет реального смысла…
— Общество Халворсена… — сказал я. — Я должен был припомнить.
— Да. Общество Халворсена, созданное для того, чтобы найти, кто мы есть, почему мы есть. Я уже устал ждать, пока ученые подготовят вразумительный ответ, и решил искать сам. Я думал, что смогу найти ключ здесь, в Приграничье, где наша взрывающаяся Галактика расширяется в полную пустоту…
— Но что же вы хотите найти? — спросил я.
Он поколебался перед тем, как ответить. Он спросил:
— Вы религиозный человек?
— Нет, — честно признался я.
— Тогда вы, предположительно, обладаете открытым мышлением. Надеюсь, что так — хотя я встречал атеистов, которые так же дико нетерпимы, как и теисты. Но если вы агностик…
— Да, — перебил я.
— Отлично. Я уже начал сомневаться, стоит ли упоминать посторонним о моей текущей линии исследования. Теисты обвиняют меня в святотатстве, в том, что я кощунственно лезу в тайны, которые никогда не должны быть раскрыты: атеисты обвиняют меня в том, что я пробуждаю архаические суеверия. Как бы то ни было, я исследую постоянное творение материи. Первым наткнулся на это Хойл, астроном двадцатого века, который выдвинул теорию о том, что во Вселенную постоянно входит поток новых атомов водорода… откуда-то. Атомы водорода — строительные кирпичи всей материи. Эта теория никогда не опровергалась и была широко распространена во времена Хойла, когда средний ученый считался чуть ли не мистиком. Но сейчас мистика не в почете, и теория постоянного творения Хойла объяснена. Галактика расширяется, говорят нам, и весь Космос заполнен атомами водорода, и это только естественно, что должен происходить постоянный приток.
— Такое объяснение никогда меня не удовлетворяло. Я построил «Звездную Девушку» согласно собственным спецификациям, нанял команду. Я привел корабль в Приграничье. Я пролетел мимо, дальше за Приграничье, — пятьдесят световых лет, сто, двести, тысяча…
— Это и казалось тысячей лет, — заметила девушка. — Обычных, а не световых… Обычно жалуются на холод и тьму миров Приграничья, но не представляют, что означают эти слова.
— Там была пустота, — сказал Халворсен, — пустота гораздо глубже, чем можно обнаружить в межзвездном пространстве. Сомневаюсь, что там найдется один атом на миллион кубических миль, а мой индикатор близости масс фантастически чувствителен. Было очевидно, что атомы водорода не привносятся извне, и так же ясно, что этот феномен постоянного творения ограничен пределами Галактики — и, может быть, других галактик…
— Что вы надеетесь найти? — спросил я. — И где вы надеетесь это найти?
— Есть ответ на оба вопроса, — сказал он. — Я не знаю. Но я слышал о философических ящерицах Стрее, и, может быть, они дадут мне какой-то ключ. Я собираюсь вылететь на Стрее завтра.
— Завтра?
— Корабль полностью загружен и заправлен, капитан Меррил, — сказала девица. — Осталось только ввести ваше имя в Регистр. Если вы забыли все, что когда-то знали о пилотаже и навигации, это неважно; как я и говорила, корабль может управляться сам, если необходимо.
— Не забыл, — резко ответил я и повернулся к Халворсену. — Есть еще кое-что, сэр. Мне нужно утрясти личные дела…
— Вы можете ими заняться до завтрашнего вечера, — сказал он.
— Сегодняшнего вечера, — поправила Леона, глядя на часы.
— Сегодняшнего вечера, — подтвердил Халворсен.
К вечеру я был готов.
Я был готов, «Звездная Девушка» была готова, и мы взлетели из порта Форлон точно в 19:00 по местному времени. Приходилось все спешно готовить к полету. Были и юридические формальности — а кому неизвестно, как медленно течет вода по официальным каналам? Мне надо было утрясти и личные дела, и, перед тем как принять корабль, я настоял на тщательной проверке корабля и всех его систем.
Самым важным событием дня, полагаю, был визит к капитану Левину в больницу порта Форлон. Он оказался не таким, как я ожидал; я представлял его гораздо старше, с замашками старшего офицера из «Трансгалактических клиперов» или межзвездной транспортной Комиссии. Он оказался молодым человеком, едва ли старше меня. Он откровенно мне завидовал и был рад поговорить.
— Они хорошие люди, — сказал он мне. — Единственный недостаток Леоны — это ее чертово нежелание прощать человеческие слабости. Но она отличный повар и отличный казначей и может вести корабль так же хорошо, как вы или я. Старик достаточно безобиден — и я всегда принял бы его биохимиком, если бы он потерял свои деньги и ему пришлось снова зарабатывать на жизнь. Доктор Рейнер тоже вполне безобиден — единственная проблема с ним состоит в том, что он слишком занят поддержанием жизни Халворсена и не очень-то заботится о нас, менее значительных смертных. Он, конечно, гериатр, так что любой, кому меньше семидесяти, его не очень интересует. Затем еще есть Кресси. Если он не думает об электронике, то думает о псионике, а если не думает ни о том, ни о другом, значит, думает об обоих вместе. Оставьте его печатным схемам и собачьим мозгам, и он будет вполне счастлив. С Макилрайтом сойтись не так просто. Он один из тех инженеров со странными идеями о том, что корабль существует только для того, чтобы содержать их драгоценные машины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13