А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кэлхаун и Джонс, по-видимому, тоже так считали, а потому подчинялись беспрекословно.
Прежде, чем открывать вентиляционные клапаны, следовало снять показания приборов и сделать ряд замеров. В трубопроводах послышался шум — они тоже наполнялись водяными парами. Мак-Генри следил, как ползет стрелка манометра, потом медленно, словно нерешительно, повернул вентиль. Сперва на пол-оборота, потом еще… Где-то стронулась с места турбина. Быстрее, быстрее — и вот уже легкая вибрация прошла по переборкам. Мак-Генри, похожий на обезьяну в доспехах, прыгал по всему отсеку со своими ключами и отвертками и то и дело что-то подкручивал, что-то регулировал…
Наконец инженер торжественно щелкнул рубильником, и в отсеке вспыхнул свет.
Теперь можно было возвращаться в гибернаторную, к капитану Митчеллу и его экипажу. Мак-Генри уступил командование Тодхантеру. По приказу доктора инженеры закрыли за собой люк, через который вошли в отсек, а затем второй, который не заметили в темноте — тяжелый, с толстыми герметизирующими прокладками и запорами по всему периметру. Молотки Мак-Генри оказались очень кстати.
Граймс наблюдал за ним со смесью нетерпения и любопытства. В Академии история освоения космоса была одним из любимых предметов Граймса, и он не жалел времени, вникая во всевозможные технические подробности. С появлением Движителя Манншенна искусственный анабиоз исчез из практики космических полетов, но по-прежнему применялся в медицине. Несомненно, доктор Тодхантер знал, что делает.
— Я понимаю, что необходимо обеспечить герметичность, — сказал он наконец. — Но, моет быть, стоит поторопиться? Вы уже довольно давно подали энергию. Как я понимаю, размораживание идет полным ходом.
Тодхантер рассмеялся.
— Мы просто включили свет, сэр. Процесс действительно автоматизирован, но сначала надо все подготовить. И прежде всего — позаботиться о том, чтобы колонисты оставались в анабиозе. Вообще-то, каждый саркофаг может управляться отдельно от остальных, но подстраховаться.
Доктор замолчал и погрузился в изучение пространной инструкции, которая висела на переборке. Наконец он удовлетворенно хмыкнул, и подошел к панели управления и нажал несколько кнопок. Маленький монитор осветился, по синеватому полю побежали колонки цифр, потом пол мягко завибрировал, из глубины раздалось басовитое гудение — это заработали обогревающие элементы. Снег начал таять. Мельчайшие капли водяной взвеси поплыли в воздухе, оседая на щитках шлемов. Это продолжалось недолго. Система вентиляции всосала туман, и воздух снова стал прозрачным.
— Пока все в порядке, — бодро сообщил Тодхантер, протирая щиток. — Вы заметили, насколько сложнее здесь система? В тех отсеках, где лежат колонисты, саркофаги связаны единой системой, их не удастся поднимать по одному. А здесь каждый саркофаг — автономное устройство. Он даже питается отдельно.
Действительно, у изголовья каждого из саркофагов, в котором лежали члены экипажа, возвышалась массивная тумба, густо опутанная кабелями и трубками.
— Так приступайте, доктор! — прошептала Соня.
— В таких делах поспешность неуместна, коммандер. Я уверен, термостатический контроль здесь автоматизирован… да, вот и датчики… Так что, пока температура в отсеке не поднимется, нам придется подождать. Потом система сама запустит разогрев.
Внезапно в тумбе гнусаво загудел какой-то компрессор. Из невидимых отверстий начали вытекать клубы газа — настолько плотных, что он казался жидким. Несколько секунд — и тело капитана утонуло в нем, исчезло полностью. Затем, так же неожиданно, газ рассеялся. Саркофаг стал заполняться прозрачной жидкостью янтарного цвета. В ее толще побежали мелкие волны — это завибрировала пневматическая подушка, на которой лежал капитан. Этот массаж должен был разогнать кровь, разбудить клетки… Жидкость постепенно мутнела. Когда она стала напоминать по цвету крепкий чай, невидимые отверстия снова открылись, жидкость стекла — и тут же саркофаг начал заполняться заново. Так повторялось несколько раз.
Наконец жидкость ушла.
Прозрачная крышка медленно открылась. Капитан Митчелл зевнул, потянулся…. Потом, не открывая глаз, проговорил приятным баритоном:
— Чего только не приснится… — он безмятежно улыбнулся. — Забавно… Будто меня зовут, зовут, а я никак не проснусь. И знаю, что проспал уже лет триста…
Он снова широко зевнул, открыл глаза… и негромко охнул. Некоторое время он изумленно взирал на фигуры в скафандрах, которые возвышались над ним, и наконец выдавил:
— Черт подери… Кто вы такие?
Глава 20

Граймс отстегнул защелку своего шлема, повернул его на четверть оборота и снял. Холодный свежий воздух, наполненный незнакомыми острыми запахами, заставил его чихнуть.
— Gesundheit, — сказал Митчелл, садясь на своем ложе.
— Спасибо, капитан. Прежде всего, прошу прощения, что мы оказались у вас на борту без приглашения. Надеюсь, Вы не будете возражать, если мы подышим вашим воздухом? Терпеть не могу разговаривать через мембрану скафандра — особенно если этого можно не делать.
— Дышите на здоровье, — Митчелл спустил ноги и снова огляделся. Вид у него по-прежнему был скорее растерянным, чем агрессивным. — Но, черт возьми… Все-таки… Кто вы такие?
— Меня зовут Джон Граймс…. Простите, коммодор Джон Граймс, Военно-Космический Флот Конфедерации Миров Приграничья. Все остальные — мои офицеры. Леди — Соня Веррилл, коммандер разведотдела Федеративной Исследовательской и Контрольной Службы…
— Приграничье?! Федерация?!
Капитан замотал головой, потом беспомощно посмотрел на остальные саркофаги, где спали его подчиненные.
— Наверное, это сон. И довольно скверный.
— Сожалею, капитан, — произнесла Соня. — Это не сон. Вы действительно спали почти триста лет. А Ваш корабль дрейфует в пространстве.
Митчелл грустно усмехнулся.
— А тем временем какой-нибудь великий гений от инженерии додумался, как можно перемещаться в космосе со скоростью света. Если не ошибаюсь, нас занесло на самый край Галактики… — он пожал плечами. — Ладно. Наконец-то мы куда-то добрались. Сейчас я разбужу своих офицеров, а потом начнем размораживать колонистов.
По его мужественному лицу внезапно пробежала тень.
— А что с вахтенным экипажем? Где капитан Кэррадайн? А фон Шпидель? Клери?
— Кэррадайна больше нет, — мягко проговорил Граймс. Вопроса не последовало, и он продолжал: — Из его экипажа в живых никого не осталось. Они погибли — все до единого. Но капитан Кэррадайн просил, чтобы о нем не забывали.
— Вы что, издеваетесь, коммодор… как Вас там? Откуда Вы знаете, что это был Кэррадайн? И как он мог попросить Вас что-то мне передать? Вы что, при этом присутствовали?
— Увы, нет. Это случилось больше ста лет назад, капитан. Но он оставил письмо. Перед смертью Кэррадайн, как и полагается вахтенному капитану, составил подробный отчет обо всем случившемся…
— Как он умер?
— Застрелился, — серьезно сказал Граймс.
— Застрелился?! Так что здесь стряслось, черт побери?
— Он этого не знал. И я не знаю, откровенно говоря. Надеюсь, Вы поможете нам во всем этом разобраться.
— «Поможете»? Простите, коммодор, но я чего-то не понимаю. Сначала вы «размораживаете» меня и утверждаете, что пришли нас спасать. Теперь Вы сами просите помощи…
— Сожалею, капитан, но Вы действительно не совсем правильно меня поняли. Мы при всем желании не можем вас спасти — по крайней мере, пока. Боюсь, мы вообще не в состоянии кого-то спасать. Мы находимся примерно в том же положении, что и вы.
— Я безумно счастлив. Проклятье! Не успеешь проснуться…
Капитан Митчелл оттолкнулся руками от края саркофага и поплыл в направлении стенного шкафчика, который находился между секциями саркофагов. Судя по всему, в его время астронавты не были избалованы такой роскошью, как магнитные подошвы и искусственная гравитация. Капитан чувствовал себя в невесомости, как рыба в воде. Рванув на себя дверцу, он вытащил черную униформу с золотыми нашивками. Вслед за ней наружу вывалился легкий скафандр. Через минуту капитан застегнул последний клапан и предстал в полном облачении, держа в руках шлем.
— Я вижу, у Вас при себе целый арсенал, — бросил он Мак-Генри, который, засмотревшись, едва не выпустил отвертку и поймал ее у самого люка. — В случае чего, поможете, — затем он повернулся к Соне и Граймсу:
— Надевайте шлемы. Если не ошибаюсь, в корабле воздуха нет… так что вам придется подышать собственным.
Он склонился над саркофагом, который находился напротив его собственного, и тихо сказал:
— Я понимаю, что нам стоило пойти вместе, дорогая, но тебе лучше еще поспать. Честное слово, я разбужу тебя, когда этот кошмар закончится.
Оказавшись в головном отсеке, Митчелл сразу прошел в каюту Кэррадайна и прочитал письмо, а затем, не говоря ни слова, поднялся в рубку. По счастью, вахтенные заносили необходимые данные не только в компьютер. Возле панели управления плавала пухлая папка с распечатками, прицепленная к переборке тросиком. Можно только догадываться, сколько бы пришлось возиться с допотопным компьютером, чтобы извлечь судовой журнал из глубин памяти. Митчелл торопливо заслонил лицо ладонью: прямо в иллюминаторы били лучи слепящего света. Вызвав по рации Суинтона, Граймс приказал погасить дальние прожектора «Поиска», оставив только бортовые огни. Митчелл с удивлением рассматривал изящный, обтекаемый силуэт корабля, так разительно непохожего на его собственный. Губы капитана шевельнулись — он явно что-то проговорил, потом постучал по мембране микрофона… Передатчик в его скафандре был исправен. Граймс понял, в чем причина. В те времена радиопередатчики использовали частотную, а не цифровую модуляцию. Коммодор по попытался было поговорить с Митчеллом, соприкоснувшись шлемами, но из этого тоже ничего не вышло. В конце концов Граймс приказал инженеру загерметизировать рубку и привести в действие отопительные элементы. Когда воздух снова насытился парами воды и стал пригоден для дыхания, они сняли шлемы.
— Прошу прощения, сэр, — Митчелл выглядел смущенным. — Боюсь, я встретил вас не слишком радушно.
— Я Вас вполне понимаю, капитан.
— Но, коммодор… Почему Кэррадайн не мог разбудить… хотя бы меня?
— И что бы Вы сделали, если бы он Вас разбудил? Скорее всего, для Вас это закончилось столь же плачевно. А теперь у Вас есть какой-то шанс.
— Может быть, сэр. Может быть. Но Вы еще не рассказали, как вас занесло в эту бездну.
— Это длинная история, — задумчиво сказал Граймс.
— У нас достаточно времени, Джон, — возразила Соня, которая до сих пор молчала. — Мы успеем рассказать друг другу все истории, которые знаем.
— Хорошо-хорошо, — уступил Граймс. — Конечно, это длинная история, но Вам все равно стоит послушать. Говорят, ум хорошо, а два лучше. Может быть, Вы сможете уловить что-то новое , вы, с вашим свежим непредвзятым умом, уловите какой-нибудь аспект, что-нибудь такое, что ускользнуло от нашего внимания.
— Боюсь, это будет непросто, — ответил Митчелл. — Когда я смотрю на ваш корабль и представляю себе, сколько за всем этим стоит… сотни лет изысканий, которые вложены в его постройку… Нет, черт возьми, мне все-таки повезло! Можно сказать, попал в будущее… хотя вряд ли здесь можно говорить о прошлом и будущем… В общем, я весь внимание, сэр.
Граймс начал рассказывать. Рассказ получился длинным — капитан Митчелл то и дело перебивал, требуя разъяснить технические подробности, потом обращался к Мак-Генри, Кэлхауну, доктору, уточняя, переспрашивая… Потом надолго умолкал и только время от времени кивал головой.
— Неплохо, — подытожил он, когда рассказ был окончен. — Итак, мы не единственные, кому так повезло. Это ж надо — угодить между…. как Вы сказали? Пространственно-временными потоками? То есть тут действительно нет ни пространства, ни времени… И этот лайнер… затем самолет… И дирижабль с пчелами…
— Шаарцы, капитан. Или Шаара, как они себя называют. Наши старые знакомые. Они вышли в космос примерно в то же время, что и люди.
— Все-таки это странно, коммодор. Вы считаете, что попали сюда из-за того, что одна из ваших суперсложных систем дала сбой. Но ведь у нас нет ничего подобного! А эти морские лайнеры? А люди, которых видел Кэррадайн?.. Кстати, эти шаарцы, коммодор… что они из себя представляют?
— Инсектоиды. Грубо говоря, разумные пчелы.
— Хм. Вот как… Но, значит, у нас с ними должно быть что-то общее. Иначе бы они никогда сюда не попали. Они разумны… технологический прогресс… Вы сказали, что теперь у них появились межзвездные корабли… Нет, нет! Должно быть что-то еще…
— Я знаю, что, — решительно произнес Кэлхаун.
На мгновение рубке стало тихо.
— Что же именно? — спросил Граймс.
— Это… ну… — инженер неожиданно замялся. — Это из области пси-феноменов…
— Пси-феноменов? Но, насколько я помню, шаарцы — прожженные материалисты. Правда, это не мешает им общаться телепатически…
— Я знаю, сэр. Но не признавать существования феномена — не значит отменить его существование. И у них есть не только телепатия. Вы знаете: если в процессе эволюции появляется какая-то способность, значит, в какой-то момент это было необходимо для выживания вида. Например, то, что у нас называется лозоходством…
— Вы имеете в виду биолокацию?
— Да, именно. Ученые исследовали способность пчел находить нектар. Опыты проводились на Земле и на некоторых других планетах, куда пчел завозили специально. Оказывается, пчелы ищут нектар примерно тем же способом, что наши лозоходцы — воду или рудные жилы под землей.
— Гхм. Признаться, впервые слышу о подобной теории.
— Тем не менее, она довольно известна.
Митчелл встрепенулся.
— Биолокация… — повторил он почти шепотом. — Кажется, я начинаю понимать, в чем тут дело.
— И в чем? — спросила Соня.
Капитан задумчиво опустил глаза.
— Как бы это объяснить… Наверно, Вы знаете, что этот корабль не уникален? На Земле их было построено несколько — по крайней мере до того, как мы улетели. Их строили для исследования и колонизации других планет. Как я понимаю, для вас это уже давно стало историей — я прав, коммодор? И заселение планет сейчас ведется совершенно другими методами. Но в наше время все было иначе. Мы улетали в неизвестность. Мы выбирали курс фактически наугад — астрономы могли помочь нам лишь общими рекомендациями. Ничего нельзя было сказать заранее. Если бы планета, которую мы обнаружили, оказалась непригодна для жизни, мы должны были лететь к следующей — и так далее. Но найти подходящую планету — это еще полдела. Потом на поверхность планеты следовало спустить исследовательскую партию на «челноке». Разведчики должны были искать воду, залежи руд, минералов и все такое прочее. Сначала для разрабатывалась различная аппаратура, но потом кто-то сообразил, что гораздо выгоднее поручить это людям, обладавшим способностями к биолокации.
Соня кивнула.
— Кажется, я понимаю, к чему Вы клоните, капитан. Но сколько у Вас лозоходцев? Человек пять-десять, верно? При том, что на корабле сотни колонистов, четыре экипажа…
— Именно так, коммандер Веррилл. Так что…
— Способности к биолокации — явление гораздо более частое, чем принято считать, — перебил Кэлхаун. — В той или иной степени это доступно… если не каждому, то почти каждому.
— Тогда получается… — Митчелл прищурился. — У шаарцев есть врожденные способности к биолокации… у нас на борту есть лозоходцы…
— Ну и что из этого? — спросил Граймс.
— Вы знаете, где разместили лозоходцев? — сказал Кэлхаун, обращаясь к капитану. — Или правильнее сказать — сложили? С колонистами или с экипажем?
— «Сложили»… — усмехнулся Митчелл. — Хорошо сказано. Разумеется, с колонистами: лишний раз их трогать не станут. Где именно — сейчас не скажу, но можно проверить по плану.
— Без них нам не справиться. Сэр, — инженер повернулся к Граймсу: — предлагаю связаться с Суинтоном. Пусть срочно отправляет сюда Мэйхью.
— Кто такой Мэйхью? — спросил Митчелл.
— Наш офицер псионической связи. Профессиональный телепат.
— Ага, значит, эту идею все-таки взяли на вооружение. В наше время кое-кто предлагал использовать телепатию для связи в космосе, но дальше разговоров дело не пошло. Вы хотите, чтобы он… телепатически пообщался с нашими лозоходцами?
— Примерно так, — ответил Граймс. — Я правильно понял, мистер Кэлхаун? Думаю, стоит попросить Суинтона переправить сюда еще один скафандр — для Вас, капитан. Это будет куда удобнее, чем пристраивать к Вашему новый передатчик.
Он надел шлем, переключился на дальнюю связь и начал отдавать Суинтону необходимые указания.
Глава 21

Мэйхью не заставил себя ждать.
На фоне темного корпуса «Дальнего поиска» появилось яркое пятно — это открылся шлюз — и тотчас же загорелся один из прожекторов. Три серебристых фигурки — Мэйхью и один из младших офицеров, буксирующие пустой скафандр, который безвольно болтался между ними — медленно поплыли через пустоту, разделяющую два корабля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14