А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Радар определил высоту гор. Самые высокие достигали пятнадцати тысяч
футов, большинство - десяти тысяч, но кое-где хребты опускались вдвое
ниже.
До прибытия в Пароландо Джил, как и большинство окружающих, полагала,
что высота гор составляет от пятнадцати до двадцати тысяч футов. Но это
являлось лишь гипотезой, прикидкой на глазок; точные измерения никогда не
проводились. Только в Пароландо, где были приборы двадцатого века, она
узнала их истинные размеры.
Очевидно, сравнительная близость гор обманывала человеческие чувства.
Они поднимались гладкой стеной на тысячу футов, затем шли отвесные и столь
же неприступные голые скалы. Зачастую их вершины были шире подножья и
образовывали выступ, на который впору забраться лишь змеям. Поперечный
размер вершин достигал в среднем полутора тысяч футов, но даже при
относительно небольшой толщине скалы были непробиваемы - твердые породы
поддавались лишь стальным бурам и динамиту.
В экваториальной зоне "Парсефалю" пришлось бороться с
северо-восточным бризом. В средних широтах он шел в полосе попутного
ветра. За сутки дирижабль преодолел путь, примерно равный расстоянию от
Мехико до Гудзонова залива в Канаде. В конце второго дня полета с полярных
широт вдруг подул встречный ветер. Путешественники не знали, насколько он
устойчив. С земными условиями сравнивать было нельзя, поскольку здесь
отсутствовал перепад температур на границе водных и континентальных масс.
С высоты бросалась в глаза разница между экваториальной и умеренной
зонами. Долины к северу сужались, горы вздымались выше, ландшафт напоминал
природу Шотландии. Дождь шел здесь в три часа пополудни, тогда как на юге
грозы с сильнейшими ливнями разражались в три часа ночи. Трудно
представить, что это было природным явлением. Ученые Пароландо
предполагали, что в горах скрыты климатические установки, вызывавшие
регулярное выпадение осадков; видимо, они поглощали колоссальную энергию.
Но никто не сомневался, что существа, сумевшие превратить эту планету в
долину гигантской Реки и способные обеспечить пропитанием тридцать шесть
миллиардов человек, в силах управлять погодой.
Что же являлось источником энергии? Достоверно это не было известно;
общепризнанная гипотеза гласила, что чудовищные механизмы используют тепло
планетарного ядра.
Существовало также предположение о некоем металлическом щите,
пролегавшем между земной корой и глубинными слоями. Эта гипотеза объясняла
отсутствие на планете вулканической деятельности и землетрясений.
Поскольку здесь не было ни обширных ледяных полей, ни водных
пространств, подобных земным, следовало ожидать и различия в режиме
воздушных потоков. Но пока они не отличались от привычных аэронавтам на
Земле.
Файбрас решился опустить дирижабль до двенадцати тысяч футов,
рассчитывая, что ниже ветер ослабеет. До вершин гор оставалось только пару
тысяч футов, и в это время дня воздушные потоки были довольно устойчивы.
Его предположение оказалось верным - скорость полета возросла.
В три часа пополудни капитан приказал поднять корабль над дождевыми
облаками. Через час они снова снизились; "Парсефаль" величественно парил
над долинами, сверкая серебром обшивки. С заходом солнца ветер стих,
чехарда вертикальных и горизонтальных воздушных потоков прекратилась.
Полет продолжался без помех.
Наступила ночь, водород в отсеках начал остывать. Опасаясь потерять
подъемную силу, пилот направил нос корабля вверх.
В герметизированной рубке управления включили электрические
обогреватели. В воздухе потеплело, но все оставались в плотных одеждах.
Файбрас и Пискатор закурили сигары, остальные - сигареты. Курильщики
наслаждались ароматным табаком, стараясь отмахнуть дым от Джил.
Все газовые отсеки были снабжены детекторами, сигнализирующими о
малейшей утечке газа. Курение в дирижабле разрешалось лишь в носовой рубке
управления, во вспомогательном хвостовом отсеке и в жилых каютах.
Барри Торн, старший офицер хвостовой секции, доложил о показаниях
магнетометра. Северный полюс Мира Реки совпадал с его магнитным полюсом.
Магнитное поле здесь оказалось значительно слабее земного - измерить его
удалось лишь с помощью приборов повышенной чувствительности, известных с
семидесятых годов двадцатого века.
- Итак, - засмеялся Файбрас, - в одной точке сосредоточены все три
полюса - северный, магнитный и магический - я имею в виду Башню. Значит,
если только один человек доберется туда, придется засчитать ему тройной
рекорд.
В этот день наладилась отличная радиосвязь. Сигналы "Марка Твена"
принимались через антенну, закрепленную на буксируемом аэростате.
Аукусо, радист, подозвал капитана:
- Можете говорить, сэр.
Тот сел на его место.
- Сэм, говорит Файбрас. Только что получили радиограмму с "Минервы"
от Грейстока. Он направляется на северо-восток и готов изменить курс, как
только узнает о местонахождении "Рекса".
- Надеюсь, вам не удастся достать Кровавого Джона, - ответил Сэм. - Я
должен сам разделаться с ним... утопить собственными руками в бочке с
дерьмом. Вряд ли это осуществимо, но весьма заманчиво. Я - не мстительный
человек, Милт, но эта гиена ожесточила бы и святого Франциска.
- На "Минерве" полтонны бомб и шесть ракет с девятикилограммовыми
боеголовками, - заметил Файбрас. - При прямом попадании двух снарядов
судно будет потоплено.
- Этот ворюга-нормандец вывернется из любой переделки, - пробормотал
Сэм. - Ему дьявольски везет. Как же быть? Я непременно хочу полюбоваться
на его труп. Если его схватят живым, я сам сверну ему шею.
- Ну, Сэм, - рассмеялся Файбрас, - если нужно кому-нибудь открутить
голову, то лучше Джо никто не справится.
В рубке зарокотал низкий голос:
- Нет, я оторву ему сперва руки и ноги, а потом уж Тэм пусть вертит
ему голову во все стороны, как ему нравится.
- Ты меня насмерть оглушил, приятель, - Файбрас отпрянул от
передатчика. - Уж если старина Джо до меня добирается, то бьет наповал.
- По нашим расчетам, до "Рекса" всего час полета, - продолжал
Файбрас. - Вы находитесь примерно в том же районе, миль на сто к западу.
Насколько нам известно, Джонни не спешит и путешествует довольно медленно.
Не то он уверен в своей безопасности, не то судно уже нуждается в ремонте.
Разговор продолжался не менее часа. Клеменс поговорил еще с
несколькими знакомыми из команды, но Джил обратила внимание, что он не
подозвал де Бержерака.
Они кончали связь, когда оператор радара сообщил, что "Рекс
Грандиссимус" находится в зоне видимости.

45
"Парсефаль" кружил над судном на высоте тысячи футов. Отсюда "Рекс"
казался детской игрушкой, но фотограф быстро увеличил снимок, так что
корабль Джона можно было разглядеть во всех подробностях. Выглядел он
великолепно. Джил подумала, что разрушать такое прекрасное творение рук
человеческих просто преступно, но вслух ничего не сказала. У Файбраса и де
Бержерака были давние счеты с человеком, захватившим этот волшебный
корабль.
Аукусо передал Грейстоку данные о местонахождении "Рекса". Тот
ответил, что "Минерва" доберется до него на следующий день и запросил
сведения о курсе "Марка Твена".
- Мне бы хотелось над ним пролететь. Пусть Сэм полюбуется на
воздушный корабль, который идет топить "Рекса", - заявил Грейсток.
- Ну, это вам как раз по пути, - ответил Файбрас, - а Сэму не
помешает хороший заряд бодрости.
После разговора он заметил:
- По-моему, полет Грейстока - просто самоубийство. На "Рексе" стоят
ракеты, есть два самолета, тоже вооруженных ракетами и пулеметами. Все
будет зависеть от случая - сумеет ли он захватить их врасплох или нет.
Единственная надежда, что радары Джона не засекут "Минерву".
- Да, - вмешался Пискатор, - но на "Рексе" разглядят нас - и,
конечно, включат радары, чтобы выяснить, кто мы такие.
- Вы правы, - поддержала его Джил. - Думаю, они легко сообразят, что
дирижабль могли построить только в Пароландо.
- Все может быть. Посмотрим. К тому времени, когда подойдет
"Минерва", мы будем уже за северными горами. Вряд ли оттуда нам удастся
связаться с Грейстоком; следовательно, новости мы узнаем лишь после
возвращения.
Выражение лица Файбраса всем показалось странным - будто он
сомневался, что "Парсефаль" вернется.
Солнце опустилось за горизонт, но его отблески еще долго освещали
плывущие в вышине облака. Наконец, наступила ночь, сквозь туманную пелену
засверкали звезды. Прежде чем уйти в свою каюту, Джил обменялась
несколькими словами с Анной Обреновой. Маленькая женщина держалась
приветливо, но в поведении ее сквозила какая-то скованность. Может быть,
она расстроена тем, как Файбрас распределил должности?
Джил прошла по длинному проходу в хвостовой отсек - выпить кофе и
поболтать с членами команды. Там был и Барри Торн. Он тоже показался ей
несколько взволнованным и еще более молчаливым, чем обычно. Джил подумала,
что он, наверно, переживает свою размолвку с Обреновой. Впрочем, причина
могла заключаться и в другом.
Неожиданно ей вспомнился их громкий разговор - скорее даже, спор - на
неведомом языке. Хорошо бы расспросить его, но страх признаться в том, что
она подслушивала, останавливал Джил. Правда, если сказать, что она
случайно шла мимо (именно так все и было!) и услышала несколько фраз...
Можно ли считать подслушанным разговор, в котором не понятно ни слова?
Джил добралась до своей каюты, рухнула на койку и провалилась в сон.
В два часа пополудни ее разбудил свисток, раздавшийся по внутренней связи.
Она прошла в рубку управления сменить Метцинга, второго помощника. Он
немного постоял рядом, рассказывая о своих полетах на "ЛЦ-1", потом ушел.
Вахта начиналась спокойно. Атмосферные условия были нормальными, и она
вполне могла полагаться на опыт сидевшего у штурвала Пискатора. Японец
включил автоматическое управление, но продолжал внимательно следить за
показаниями приборов.
В стороне работали радист и оператор радиолокатора.
- Мы достигнем гор около двадцати трех часов, - заметила Джил.
Пискатор поинтересовался, правда ли, что этот северный хребет, как
рассказывал Джо Миллер, достигает двадцати тысяч футов? Вряд ли гигант мог
точно определить их высоту - он не сильно разбирался в метрической и
английской системах.
- Попадем туда и все узнаем, - ответила она.
- Интересно, выпустят ли нас обратно таинственные обитатели Башни, -
продолжал рассуждать японец. - Впрочем, позволят ли они нам вообще
проникнуть туда?
На этот вопрос можно было ответить так же, как и на предыдущий. Джил
промолчала.
- И если нам это удастся, - не унимался Пискатор, - получим ли мы
возможность осмотреть их загадочную обитель?
Джил закурила сигарету. Она была сейчас совершенно спокойна,
предчувствуя, что с приближением к горам и к тайне, которую они охраняли,
ей вряд ли удастся сохранить душевное равновесие.
Пискатор улыбнулся, в его черных глазах сверкнул огонек.
- Вы никогда не допускали мысли, что на борту может оказаться
кто-нибудь из Них?
От неожиданности Джил подавилась дымом. Откашлявшись, она хрипло
спросила:
- Как это пришло вам в голову?
- Они вполне способны заслать на "Парсефаль" своих агентов.
- И что же натолкнуло вас на эту мысль?
- Это лишь мое предположение, не больше... но вполне допустимо, что
за нами следят.
- Я полагаю, это не только предположение. Что вас побудило так
думать? Признайтесь мне, Пискатор!
- Ничего конкретного... ничего, кроме праздных размышлений.
- Возможно, ваши праздные размышления касаются какой-то личности?
Кого же?
- Если даже и так, то называть ее было бы совершенно неблагоразумно.
Вы хотите, чтобы я ткнул пальцем в кого-то... скорее всего - в совершенно
невинного человека?
- А меня вы не подозреваете?
- Нужно быть последним глупцом для этого. Я просто размышляю вслух.
Прискорбная привычка, от которой не мешало бы избавиться.
- Что-то я не припомню за вами обыкновения думать вслух.
Джил прекратила разговор, понимая, что он ничего не прибавит к
сказанному. Остаток дежурства она пыталась обдумать слова Пискатора и
привести все в какую-то систему. В конце концов, голова у нее разболелась,
и она в совершеннейшем изнеможении отправилась спать. Может быть, он
все-таки имел в виду ее?
Ближе к полуночи показались северные горы. В своем прогнозе Джил
ошиблась лишь на две минуты. Хребет был скрыт облаками, но радары
обрисовали его очертания - сплошная горная цепь, окружающая море. Файбрас,
узнав ее истинную высоту, громко выругался.
- Тридцать две тысячи футов! Выше Эвереста!
Все выглядели озабоченными. Дирижабль не мог подняться выше тридцати
тысяч, и Файбрас страшился даже такой высоты - в этом случае давление в
газовых камерах приближалось к критическому, срабатывали аварийные клапаны
и начиналась утечка водорода.
Капитан остерегался максимальных высот и по другой причине. Если
судно неожиданно попадет там в поток теплого воздуха, объем водорода
увеличится. Правда, это создаст большую подъемную силу, но также будет
грозить безопасности полета. "Парсефаль" стремительно взовьется вверх; в
подобных условиях пилот должен отреагировать молниеносно и заставить
корабль снизиться в холодные слои атмосферы. Если запоздать с маневром, то
увеличившийся в объеме газ способен разорвать стенки камер.
- Если придется переваливать через эту стену, - вздохнул Файбрас, -
нас хорошо прижмет. Правда, Джо говорил...
Он замолчал, пытаясь разглядеть впереди темную гряду гор. Под ними
тянулась извилистая лента долины, вечно окутанная туманом. Грейлстоуны уже
давно исчезли. Но радары и инфраскоп показывали, что холмы внизу покрыты
растительностью. Новая загадка: как удалось вырасти деревьям в этом
холодном мареве?
- Сирано, - обратился к французу Файбрас, - опускайтесь до десяти
тысяч футов. Мне нужно хорошенько осмотреть верховья.
"Осмотреть" их можно было лишь с помощью радара. Сквозь массивные
клубящиеся слои туч никто не смог бы заметить огромный разлом у подножья
гор, о котором говорил Джо. Вскоре на экране обозначился зев колоссальной
пещеры трехмильной ширины, из которой вытекала Река. Чудовищный свод
вздымался на высоту десяти тысяч футов.
- Джо явно преувеличивал, утверждая, что здесь может пройти луна, -
ухмыльнулся Файбрас, - но это все равно впечатляет.
- Грандиозное зрелище, - отозвался Сирано. - Но воздух здесь очень
холодный и тяжелый.
Файбрас приказал поднять корабль выше и идти курсом, параллельным
горам, на расстоянии восьми миль. Чтобы избежать сноса из-за южного ветра,
Сирано был вынужден сделать крен; затем, уравновесив дирижабль, он стал
набирать высоту.
Тем временем радист пытался найти в эфире позывные "Марка Твена".
- Вызывай их, вызывай, - приказал ему Файбрас. - Сэм, наверное, хочет
знать, что с нами происходит. А мне интересно, добралась ли до них
"Минерва".
Он повернулся к остальным.
- Я ищу расщелину в горах. Здесь непременно должен быть разлом. Джо
говорил, что сквозь него на минуту сверкнуло солнце. Возможно, ему
померещилось - солнце здесь поднимается над горизонтом вдвое ниже, чем в
средних широтах, и не может осветить ущелье, если оно не рассекает хребет
почти до самого основания.
В 15.15 экран радара высветил вертикальную брешь. Дирижабль летел
выше и несколько в стороне от основной гряды. Вблизи ущелья горы были
невысоки, лишь отдельные вершины вздымались до десяти тысяч футов. Вскоре
"Парсефаль" приблизился к разлому, и они увидели огромную долину,
прорезавшую хребет насквозь.
- Похоже на Большой Каньон, насколько я помню ваши рассказы, -
заметил Сирано. - Колоссальное ущелье! Стены тысячефутовой высоты... без
длинного каната туда не спуститься! И скалы тут гладкие, как женский зад!
За невысокими горами вздымался новый каменный барьер, ограждавший
Реку. Но если бы путешественники преодолели это препятствие и пересекли
долину, то перед ними выросла бы другая отвесная каменная стена,
тянувшаяся на пятьдесят миль. Да, если Клеменс собирается преодолеть этот
путь по суше, его команде придется нелегко!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50