А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Он на пять лет моложе меня… Таким образом, я опередил его… Когда он приехал, я уже заканчивал учебу…
— Сразу же после этого вы обосновались в Женеве?
— Сначала я работал с отцом, затем мы решили открыть филиал в Швейцарии, «Ливанское отделение», которое я возглавляю… Это довольно скромное дело. В нашем бюро только пять сотрудников, оно расположено на авеню Дю Рон…
Теперь, когда перед ним был человек, который при разговоре излагал все достаточно ясно, Мегрэ пытался поставить каждое действующее лицо на свое место.
— У вас есть еще братья?
— Только сестра, ее муж; управляет таким же отделением, как и мое, но в Стамбуле…
— Таким образом, ваш отец, ваш зять и вы контролируете значительную часть торговли Ливана?
— Около четверти, или, более скромно, пятую часть…
— А ваш брат Феликс не участвовал в финансовой деятельности семьи?
— Он был самым младшим… Феликс также начал изучать право, но без рвения, его больше интересовали пивные в Латинском квартале… Он открыл для себя покер, в котором, как обнаружилось, был очень силен, и проводил за ним ночи напролет…
— Именно тогда он и встретил Уэни?
— Я не утверждаю, что Уэни, который не маронит, а мусульманин, был злым гением, но иногда мне кажется, что это так… Уэни был очень беден, как и большинство людей, живущих в горах… Он должен был работать, чтобы платить за учебу…
— Если я правильно понял, по находкам, которые сделал в этом кабинете, ваш брат был профессиональным игроком…
— Если вообще в данном случае можно говорить о профессии. В один прекрасный день нам стало известно, что он забросил учебу на юридическом факультете, но стал посещать в Сорбонне лекции по математике… В течение нескольких лет отец и Феликс были в ссоре…
— А вы?
— Я встречался с ним изредка… Вначале я считал своим долгом помогать ему деньгами…
— Он вернул их вам?
— Полностью. После того, что я только что сказал, не думайте, что мой брат был неудачником. Первое время, два или три года, оказались для него трудными, но вскоре он начал выигрывать крупные суммы, и я убежден, что он был богаче меня…
— Ваш отец помирился с ним?
— Довольно быстро… У нас, маронитов, сильно развито чувство семьи…
— Я правильно понял — ваш брат играл главным образом в казино?
— В Довиле, в Каннах, в Эвьяне, зимой в Энгиене. В течение года или двух, до Кастро, он был техническим советником и, я думаю, компаньоном в казино Гаваны… Он никогда не играл наудачу, а использовал свои математические познания…
— Вы женаты, господин Наур?
— Женат и отец четверых детей, старшему двадцать два года, и он учится в Гарвардском университете.
— Когда женился ваш брат?
— Подождите… Это было… семь лет назад…
— Вы знаете его жену?
— Естественно, я познакомился с Линой…
— Вы встречали ее до свадьбы?
— Нет… У нас всех вообще создалось впечатление, что брат так и останется закоренелым холостяком…
— Как вы узнали о его браке?
— Из письма…
— Вам известно, где состоялась свадьба?
— В Трувиле, где Феликс снял виллу.
Лицо Пьера Наура немного омрачилось.
— Что она за человек?
— Не знаю, как вам и ответить…
— Почему?
— Я видел ее всего два раза.
— Ваш брат ездил в Женеву, чтобы ее представить?
— Я приезжал в Париж по делам и встретил их обоих в «Рице», где они тогда жили.
— Ваш брат бывал с ней в Ливане?
— Нет. Через несколько месяцев после свадьбы мой отец встретился с ними в Эвьяне, куда ездил лечиться.
— Ваш отец одобрял этот брак?
— Мне трудно отвечать за отца.
— А вы?
— Я считаю, что это не мое дело.
В разговоре вновь возникла какая-то неопределенность, а ответы стали неясными.
— Знаете ли вы, где ваш брат познакомился со своей будущей женой?
— Он никогда об этом не рассказывал, но было нетрудно догадаться. За год до этого в Довиле состоялся конкурс «Мисс Европа»… Феликс жил тогда в этом городе, потому что в казино шла игра по-крупному и банк срывали почти каждый вечер… «Мисс Европой» стала девятнадцатилетняя голландка Эвелина Виемерс..»
— На которой ваш брат женился…
— Примерно год спустя… До этого они много путешествовали вдвоем, или, точнее, втроем, поскольку Феликс никогда не расставался с Фуадом Уэни…
Их разговор прервал телефонный звонок. МегрЭ снял трубку. Звонил Лапуэнт.
— Я у доктора Пардона, шеф… Он сразу же узнал женщину на фотографии… Это раненая, которой он прошлой ночью оказывал помощь…
— Можешь ли ты вернуться сюда? Заскочи сначала на набережную и попроси Жанвье, если он там, Торранса или кого-нибудь еще, чтобы заехали за мной на авеню Парк-Монсури…
Он повесил трубку.
— Извините меня, господин Наур… Мне остается задать вам один довольно нескромный вопрос… Ваш брат и его жена ладили между собой?
Лицо собеседника сразу стало отчужденным.
— Сожалею, но ничего не могу сказать по этому поводу… Я никогда не интересовался супружеской жизнью моего брата…
— Его комната была на первом этаже, а комната жены — на втором… Насколько я могу судить по показаниям, в которых много недомолвок, супруги редко встречались за столом и еще реже уходили из дома вместе…
Пьер Наур оставался невозмутимым, но скулы у него порозовели.
— Персонал в этом доме ограничивается служанкой, Фуадом Уэни, роль которого не вполне ясна, и горничной-голландкой, говорящей, кроме родного, только на английском языке…
— Мой брат, не считая арабского, владел французским, английским, испанским и итальянским, не говоря о том, что немного изъяснялся по-немецки…
— Уэни готовил завтрак для хозяина, а Нелли Фелтхеис — для хозяйки. С обедом обстояло также, если они ели дома, а ужинали супруги чаще всего в городе, но порознь…
— Я об этом не знал…
— Где находятся ваши дети, господин Наур?
— В Женеве, разумеется, или, точнее, в восьми километрах от Женевы, на нашей вилле…
— Дети вашего брата живут на Лазурном берегу с гувернанткой…
— Феликс часто навещал их и проводил часть года в Каннах…
— А его жена?
— Думаю, она их тоже навещала…
— Вы никогда не слышали, были ли у нее любовники?
— Я живу в другом городе…
— Я попытаюсь, господин Наур, рассказать вам все, что произошло этой ночью, или, точнее, то, что нам известно… До часа ночи ваш брат был убит выстрелом в горло, сделанным из автоматического оружия довольно крупного калибра. Его тип и, вероятно, марку мы узнаем, как только эксперт-оружейник даст свое заключение… Господин Наур в это время стоял у письменного стола…
У вашего брата, как и у того, кто в него стрелял, в руке было оружие — пистолет калибра 6,35 с перламутровой рукояткой. Этот пистолет обычно находился в правом ящике письменного стола, который мы нашли наполовину открытым…
Я не знаю, сколько человек было в комнате, но уверен в том, что в ней присутствовала ваша невестка…
— Откуда это известно?
— Потому что она была ранена пулей, выпущенной из пистолета калибра 6,35. Вам никогда не приходилось слышать о некоем докторе Пардоне, который живет на бульваре Вольтера?
— Я не знаю этого квартала и никогда не слышал подобного имени.
— Ваша невестка, должно быть, о нем слышала, или о нем знал мужчина, который ее сопровождал.
— Вы хотите сказать, что в этой комнате находился кто-то еще?
— Я этого не утверждаю… Мадам Наур до или после происшедшей сцены поспешно затолкала свои вещи в один или несколько чемоданов… Затем, надев шубу из морской выдры, она со своим спутником вышла из «альфы-ромео» красного цвета перед домом 76—6 на бульваре Вольтера, и они позвонили в дверь доктора…
— Кто был этот человек?
— Насколько нам известно, колумбийский гражданин в возрасте двадцати пяти или двадцати шести лет…
Пьер Наур остался невозмутимым, его лицо даже не дрогнуло.
— Вы не знаете, кто бы это мог быть? — спросил Мегрэ, глядя ему в глаза.
— Понятия не имею, — проронил тот, вынимая изо рта сигару.
— Ваша невестка была ранена в спину, но ее жизнь вне опасности. Доктор Пардон оказал ей первую помощь. Колумбиец рассказал вымышленную историю о том, что его спутница, с которой он якобы не знаком, подверглась на улице нападению. В нее выстрелили из проезжающего автомобиля…
— Где они сейчас находятся?
— В Амстердаме, по всей вероятности… В то время как врач мыл руки и снимал испачканный кровью халат, эта пара бесшумно покинула его кабинет… Позже они появились в Орли, где до сих пор стоит красная машина, а два пассажира, Описание которых совпадает с их приметами, сели в самолет, вылетевший в Амстердам.
Мегрэ встал, чтобы выбить пепел из трубки и набить другую, которую уже вынул из кармана.
— Я был с вами предельно откровенен, господин Наур… И жду от вас того же… Мне надо ехать к себе на набережную Орфевр… Один из моих инспекторов останется здесь и будет следить за тем, чтобы ни служанка, ни Уэни, ни Нелли не покидали без разрешения дом…
— А я?
— Я хочу, чтобы вы также оставались здесь, поскольку сразу же после вскрытия последует опознание тела… Формальность, но это придется сделать…
Комиссар подошел к большому окну. Снег продолжал падать, но уже не такой густой. Небо еще не прояснилось. У
тротуара остановились две черные полицейские машины, из одной вышел Лапуэнт, а из второй — Жанвье. Они пересекли сад, и было слышно, как открылась дверь в коридор.
— Возможно, господин Наур, при следующей встрече вь мне расскажете, какие отношения были между вашим бра том и его женой, между ней и другими мужчинами…
Пьер Наур ничего не ответил и молча смотрел на уходившего комиссара.
— Ты останешься здесь, Лапуэнт… Я еду на набережную вместе с Жанвье…
Мегрэ обмотал шею толстым шарфом и накинул на плечи пальто.

Было без десяти двенадцать, когда Мегрэ, удобно устроившегося в своем кресле, соединили с Амстердамом.
— Кёлеманс?.. Алло!.. Это Мегрэ, из Парижа…
Начальник бригады уголовной полиции Амстердама Еф Кёлеманс был еще молодым, ему едва исполнилось сорок, но из-за своей внешности какого-то рослого студента, розовых щек и белокурых волос он казался и еще лет на десять моложе.
Именно Мегрэ разъяснял ему, как функционирует система уголовной полиции, когда тот приезжал в Париж на стажировку, и они стали добрыми друзьями, встречаясь изредка на международных конгрессах.
— Очень хорошо, Кёлеманс, спасибо… Моя жена тоже, да… Как? Порт покрыт льдом? Пусть вас утешит то, что Париж превратился в настоящий каток и снег все еще идет…
Алло!.. Послушайте, я хотел бы вас попросить об одной услуге… Разумеется, не в официальном порядке… Прежде всего, у меня нет времени заполнять необходимые бумаги, чтобы передать по всем правилам… Кроме того, пока нет достаточных данных…
Прошлой ночью два лица, которые меня интересуют, высадились из самолета компании «КЛМ», вылетевшего из Орли примерно в четыре часа утра… Мужчина и женщина… Возможно, они прикинулись, что не знакомы друг с другом. Мужчине, обладателю колумбийского паспорта, примерно лет двадцать пять… Женщину, голландку по происхождению, зовут Эвелина Наур, девичья фамилия Виемерс; иногда она ненадолго приезжает в Амстердам, где прошла ее молодость…
Оба, я полагаю, должны были заполнить специальные карточки въезда в страну, которые вы, возможно, отыщете в аэропорту…
Мадам Наур не имеет определенного местожительства в Голландии, но у нее есть подруга в Амстердаме, Анна Кехель. На своих письмах она писала адрес: Ломанстраат… Вы знаете, где это?
Хорошо!.. Нет, арестовывать их не надо… Может быть, если вы найдете жену Наура, сообщите ей, что муж: умер и ее ждут, чтобы ознакомиться с завещанием… Скажите, что ее зять прибыл в Париж… Не говорите ей ничего про полицию…
Да, Наур был убит… Пуля в горле… Как? Возможно, она об этом знает, но может быть, что ей это еще не известно, в этом деле я жду любых неожиданностей.
Я не хотел бы, чтобы ее вспугнули… Если она еще со своим спутником, то пусть его не трогают… Если они разделились, я полагаю, что она ему позвонит, чтобы сообщить о вашем визите…
Вы очень любезны, Кёлеманс… Я отправляюсь обедать домой и рассчитываю, что вы мне позвоните во второй половине дня… Спасибо…
Он набрал номер своего домашнего телефона.
— Что у тебя на обед? — спросил он, когда жена сняла трубку.
— Я приготовила капусту с копченым мясом и была почти уверена, что мне придется разогревать ее на ужин, если не на завтрак!
— Я буду дома через полчаса.
Он взял одну из трубок, аккуратно уложенных на его столе, и, набивая ее табаком, медленно пошел по коридору. Почти в самом его конце размещался кабинет комиссара Лардуа, который руководил отделом по расследованию дел, связанных с азартными играми. Лардуа пришел в уголовную полицию практически одновременно с ним, и оба они с самого начала называли друг друга на «ты». Мегрэ постучал.
— Здравствуй, Рауль.
— Что с тобой случилось, если ты вспомнил о моем существовании? Наши двери находятся в двадцати метрах, а ты заходишь ко мне раз в год…
— Я мог бы сказать то же самое о тебе… Правда, они каждое утро виделись на совещаниях, которые проводил у себя начальник уголовной полиции.
— Мои вопросы могут показаться тебе наивными, но я признаюсь, что ничего не смыслю в азартных играх… Прежде всего, скажи, существуют ли на самом деле профессиональные игроки?
— К этой категории можно отнести владельцев казино, потому что, в конечном счете, они играют против клиентуры… Когда они держат банк на двух столах, случается, что делят ставки пополам с игроком-специалистом… Это — профессионалы, имеющие свой игорный дом. Другие люди, их немного, живут исключительно за счет игры в течение более или менее длительного времени — то ли потому, что им необычайно везет, то ли потому, что просто сильны в игре.
— Можно ли играть по-научному?
— По-видимому, да. Некоторые игроки, их немного, между сдачей карт и тем моментом, когда нужно просить еще одну карту или отказаться от нее, способны совершить довольно сложный подсчет вероятности выигрыша…
— Ты слышал о некоем Феликсе Науре?
— Его знают все крупье во Франции и за границей… Он относится ко второй категории, хотя в течение какого-то времени работал на пару с американским игорным синдикатом…
— Он честный человек?
— Если бы он им не был, его давно бы вышвырнули вон и запретили появляться в игорных залах… Лишь в небольших казино можно иногда встретить жалких шулеров, которые, впрочем, быстро попадаются…
— Что ты знаешь о Науре?
— Прежде всего то, что у него очень красивая жена, мисс чего-то там, которую я встречал несколько раз в Каннах и в Биаррице. Раньше он работал со своей группой с Ближнего Востока…
— С игорным синдикатом?
— Да, пожалуй… Скажем, с игроками, которые не хотят играть сами… Профессионал, намеревающийся сорвать банк, например в Каннах или в Довиле, должен располагать миллионами, чтобы продержаться до того момента, пока ему повезет… Короче, он должен быть на равных с казино, резервы которого практически неистощимы…
Вот откуда возникает необходимость создавать синдикаты, которые функционируют как финансовые компании, с той лишь разницей, что они действуют более незаметно-Длительное время один подобный южноамериканский синдикат направлял каждый год своего человека в Довиль, и игорный дом несколько раз находился на грани разорения…
— За Науром всегда стоял какой-нибудь синдикат?
— Теперь он летает на собственных крыльях, но проверить это невозможно…
— Еще один вопрос… Тебе известен клуб на Сен-Мишель?
Лардуа помедлил с ответом.
— Да… Я бывал там несколько раз…
— Как получается, что он действует до сих пор?
— Уж не скажешь ли ты, что Наур там играет?
— Нет, но его секретарь, правая рука Наура, проводит там часть ночи два или три раза в неделю…
— Я закрываю глаза на это заведение по просьбе Службы общей безопасности… В основном, клуб посещают иностранные студенты, главным образом из восточных стран, которые живут в том квартале… Это место, где их можно держать под присмотром, и наши коллеги, конечно, не упускают случая… Там был скандал?
— Нет.
— Что-то еще случилось?
— Нет.
— Наур был замешан в какой-то истории?
— Его убили этой ночью.
— В клубе?
— В собственном доме.
— Ты расскажешь мне об этом?
— Когда мне самому будет что-нибудь понятно.
Через двадцать минут Мегрэ, сидя дома за столом, с удовольствием ел капусту по-эльзасски, которую можно отведать лишь в двух парижских ресторанах. Малосольная свинина была чрезвычайно аппетитна, и комиссар открыл несколько бутылок страсбургского пива.
За окном продолжал идти снег, было приятно сидеть в тепле, а не скользить по обледеневшим тротуарам или торчать в амстердамском аэропорту.
— Ты устал?
— Не очень.
Немного помолчав, он добавил, насмешливо глядя на жену:
— В сущности, полицейский не должен быть женатым.
— Ты хочешь сказать, что тогда ему не нужно бьшо бы возвращаться домой и есть капусту?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12