А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Благодарю.
— Пожалуйста.
Телефонистка не скрыла, что слышала разговор.
— Соединить с шерифом?
— Да, — неразборчиво буркнул он, и девушка напомнила:
— Тридцать центов.
Шериф тоже ничего не знал о Пеней. Автобус пришел точно по расписанию, без происшествий и через десять минут отправился дальше.
Дозвонившись до автобусного парка, Стив в конце концов выяснил, что этой ночью ни одна женщина не сошла в Хэмптоне. И если он, предварительно убедившись, что официантка не смотрит в его сторону, опять повернулся лицом в глубь кабины и глотнул из бутылки, то, честное слово, лишь в надежде унять дрожь в руках и коленях. Перед тем как выйти из кабины, он — его же не мог никто услышать! — даже позвал вполголоса:
— Ненси!
Он не представлял, что делать дальше. Если бы хоть знать, как называется место, где жена покинула его!
Перед его глазами ожил и бар, и особенно тот, похожий на него, Стива, пьяный блондин, которого он именовал братом. В такие минуты подобные вещи просто не могут не вспомниться. Он видел также участок дороги до пережрестка, пустырь, где, кажется, различал фабричные строения. Это было где-то не доезжая Провиденса, но потом Стив столько раз брал в объезд, что уже не мог сказать, сколько туда — двадцать или пятьдесят миль.
Тогда он не обращал внимания на дорожные указатели!
Вселенная представлялась ему бесконечной автострадой, по которой мимо красных и синих огней баров стремительно несутся сорок пять миллионов автомобилей. Это его ночь — убежденно рычал он.
— Плохие новости?
Он вернулся, сел на свое место и посмотрел на официантку глазами потерянного ребенка. Она больше не улыбалась. Стив догадался, что она сочувствует ему. И, смущенный тем, что доверяется молоденькой незнакомой девушке, выдавил:
— Жена.
— Несчастный случай?
— Не знаю. Пытаюсь выяснить. А ответить толком никто не может.
— Где это произошло?
— Тоже не знаю. Не знаю даже, что произошло.
Вчера вечером мы в хорошем настроении выехали из Нью-Йорка за детьми в Мэн. Где-то, почему — не важно, жена решила ехать дальше автобусом. — Он опустил голову и не заметил, что взгляд официантки стал пристальнее.
— Вы видели, как она села в автобус?
— Нет. Я был в баре метрах в пятистах от перекрестка.
Он больше не стеснялся. Ему просто необходимо поделиться с кем-либо.
— Как называется место — не помните?
— Нет.
Она понимала причину его забывчивости, но это было ему безразлично. Если бы сейчас от него потребовали публичного покаяния, он не задумываясь принес бы его немедленно.
— Это было в Коннектикуте?
— Во всяком случае, до Провиденса. Я, наверно, на всю жизнь возненавижу этот город. Я много часов кружил вокруг него.
— В какое время ночи?
Он беспомощно пожал плечами.
— Ваша жена — светлая шатенка, на ней зеленый костюм и замшевые туфли того же цвета?
Он так стремительно вскинул голову, что у него заломило в затылке.
— Откуда вы знаете?
Она достала из-за стойки местную газету, а он, протянув за ней руку, опрокинул чашку с кофе, которая упала на пол и разбилась.
— Пустяки.
И тут же, чтобы успокоить его, официантка добавила:
— Она жива. И вне всякой опасности, если, конечно, тут пишут о ней.
Самое удивительное, что четверть часа тому назад в гараже он видел грузовичок, с которым прибыли бостонские газеты, хотел купить одну, а потом забыл.
— Вот здесь, на последней полосе, — сказала официантка, наклонившись над ним. — Там печатают последние известия за ночь.
Коротенькая заметка была озаглавлена: «Неизвестная женщина — жертва покушения на шоссе».
V

«Около часа ночи у дороги № 3, вблизи поворота на Пенничак, найдена без чувств женщина лет тридцати.
Судя по изорванной одежде и ране на голове, она подверглась нападению. Ее доставили в больницу Уотерли, но дать показания она пока не в силах. Состояние удовлетворительное.
Приметы: рост 1 м 65 см, кожа светлая; зеленый костюм и замшевые туфли того же, но более темного цвета, приобретены в универсальном магазине на Пятой авеню в Нью-Йорке. Сумочки на месте преступления не обнаружено».
Девушке пришлось отойти от стойки, чтобы обслужить пожилую чету, подъехавшую в открытом кадиллаке. Мужчина лет семидесяти держался очень прямо. Загорелое от пребывания на свежем воздухе лицо, белый шерстяной костюм и бледно-голубой галстук, седые, шелковистые, как у жены, волосы. Спокойные, улыбающиеся, оба вели себя в кафетерии с такой же утонченностью, как в салоне: изысканно вежливо обращались к официантке, оказывали друг другу знаки внимания. Так и хотелось представить их себе в просторном загородном доме, окруженном безупречно подстриженными «лужайками; они покинули его, чтобы навестить внуков: в пакетах, громоздившихся на обтянутом красной кожей сиденье машины, явно лежали игрушки. Прожив лет тридцать — тридцать пять вместе, они не разучились влюбленно улыбаться друг другу и соперничать во взаимной заботливости.
Стив, опустив газету на колени, даже не заметил, что пристально разглядывает эту пару, пока официантка, записав заказ в блокнот, не вернулась к нему. Ему нечего было ей сказать. Ему нечего было сказать кому бы то ни было, кроме Ненси. Ему нужно одно: чтобы кто-нибудь поддержал его хотя бы дружеским взглядом, и он ждал девушку, оправдывая себя тем, что у него нет мелочи для телефона.
Когда официантка поставила бекон на плитку для подогрева, он тихо пояснил:
— Это про мою жену.
— Я так и подумала.
— Еще раз разменяете?
Он протянул два доллара, и она дала ему пригоршню десятицентовиков.
— Выпейте сначала кофе. Налить горячего?
— Благодарю.
Кофе он выпил, скорее, из признательности, чтобы доставить ей удовольствие, затем направился в кабину и закрылся.
Телефонистка, еще ничего не слышавшая, узнала его по голосу и удивилась:
— Опять вы? Этак и разориться недолго!
— Дайте больницу Уотерли в Род-Айленде.
— Кто-нибудь заболел?
— Жена.
— Извините ради Бога.
— Не за что.
Он слышал, как она говорит:
— Алло! Провидено?.. Дайте больницу Уотерли… Поживей, милочка, это крайне срочно.
Ожидая соединения, телефонистка вновь обратилась к нему:
— Несчастный случай? Это ее вы пытались найти в Мэне?
— Да.
— Алло! Больница?.. Не вещайте трубку.
Он не обдумал, с чего начать. Все было так непривычно, что он поневоле терялся.
— Я хотел бы поговорить с миссис Хоген, миссис Ненси Хоген.
Он повторил фамилию по буквам, дежурная повторила в свой черед и кого-то спросила:
— Ты ее знаешь? В списках такой нет.
— Посмотри в родильном.
— Не надо, мисс, — вмешался Стив. — Мою жену ночью ранили на дороге и отвезли в вашу больницу.
— Обождите. Здесь какое-то недоразумение.
Он не предполагал, что даже теперь, когда Ненси нашлась, с ней будет так трудно связаться.
— Тут действительно недоразумение, — подтвердили ему после долгого ожидания. — С одиннадцати вечера больница переполнена и мы никого не принимали. Койки стоят даже в коридорах.
— Но в газете написано…
— Минутку. Возможно, ей оказали первую помощь в приемном покое, а потом отправили в другое место.
В такой уик-энд другого выхода нет.
Он услышал в трубке сирену «скорой помощи». Видимо, со двора больницы.
— Позвоните в Нью-Лондон. Обычно мы отправляем туда…
Дежурная не договорила — ее позвал мужской голос.
Стив, уверенный, что телефонистка не отключилась, спросил:
— Слышали?
— Да. Они там с ног сбились. Соединить вас с Нью-Лондоном?
— Пожалуйста. Ждать долго?
— Не думаю. Опустите сорок центов.
Он вдруг почувствовал такую усталость, что попросил бы официантку позвонить вместо него, если бы осмелился. Ночью он видел машины «скорой помощи» и потерпевших, которые ожидали их прибытия на дороге, но, разумеется, не подумал, каково родственникам вроде него, когда, пытаясь навести справки, они сталкиваются со всякими несуразными сложностями.
— Нью-лондонская больница слушает.
Он задал тот же вопрос, что и звоня в Уотерли, Дважды повторил фамилию по буквам.
— Вы не знаете, она не в хирургическом отделении?
— Не знаю, мисс. Это моя жена. Она подверглась нападению на дороге.
Внезапно он понял, насколько глупы его вопросы.
Ненси не может значиться под своей фамилией: газета же сообщила, что личность ее не установлена.
— Вы слушаете? В списках ее фамилии наверняка нет.
— Под каким же именем она зарегистрирована?
— Ни под каким. О случившемся я только что узнал из газеты.
— Возраст?
— Тридцать четыре года. На вид не больше тридцати.
В газете тоже указано: тридцать.
Придется опять вызывать Уотерли: там ведь искали на Хоген. Правда, ему разъяснили, что после одиннадцати вечера в больницу никто не поступил, но в приемном покое могли ошибиться.
— Очень сожалею, но у нас в таком состоянии никого нет. Прошлой ночью нам не раз пришлось направлять «скорую» в другие больницы.
Он подождал, пока телефонистка снова ответит ему.
— Еще раз дайте Уотерли.
Ей, видимо, было неудобно напоминать, что в аппарат нужно опустить деньги. Стив отпил глоток. Не для удовольствия и не из пристрастия к спиртному. В душной кабине у него начала кружиться голова, а приоткрыть дверь он не решался, стесняясь докучать людям своим несчастьем.
— Простите, что надоедаю, мисс, но я только сейчас сообразил, что жена не может быть записана под своей фамилией.
Он объяснил почему, пытаясь поставить все точки над «i». Лоб у него взмок. От рубашки разило потом.
Неужели он явится к Ненси в таком вот виде, даже не побрившись?
— Нет, мистер, не значится. Я тщательно все проверила. А вы обращались в Нью-Лондон?
Обескураженный, он повесил трубку. Официантка, с которой он поделился результатом розысков, посоветовала:
— Почему бы вам не обратиться в полицию?
У него осталось два доллара. Ремонт машины придется оплатить чеком. В такой ситуации ему не решатся отказать.
— Мне очень неловко, но я попрошу еще мелочи.
Он чувствовал себя совершенно уничтоженным, шел, опустив плечи, понурив голову.
— Полиция города Пенничак?
Звучный голос, ответивший ему, заполнил кабину:
— Что вам угодно?
Он все объяснил. В который раз?
— Сожалею, старина, но это не по моему ведомству.
Я здесь один. О чем-то похожем слышал, но произошло это за пределами нашей общины. Побывайте у шерифа или в полиции штата. По-моему, скорее всего, этим занялась полиция штата. Их люди патрулировали всю ночь. Звоните в Лаймстоун, номер триста тридцать семь.
С той минуты, как он обратился в полицию, Стив не переставал видеть профиль Сида Хэллигена с прилипшей к губе сигаретой.
— Да… Да… В общем, я в курсе… Лейтенанта, который непосредственно занимался этим делом, сейчас нет.
Вернется через час… Что? Вы муж?.. Назовите вашу фамилию, я запишу. «X» как Хэмфри. «О» — как?.. Да. Вы были на месте происшествия? Нет?.. Вам ничего не известно?.. Предполагаю, что ее отвезли в больницу Уотерли…
Там ее нет? Вы уверены? А в Лейкфилд звонили? Прошлой ночью было столько работы, что людей размещали всюду, где удастся…
После Лейкфилда, где тоже ничего не знали, Стив чуть не отказался от дальнейших звонков, но все-таки решил испытать последний шанс. Ему назвали больницу в Хейуорде, почти в том же секторе.
Он едва осмелился повторить уже привычные слова, казавшиеся теперь такими глупыми.
— К вам не поступала ночью женщина, подвергшаяся нападению на дороге?
— Кто говорит?
— Ее муж. Я прочел утреннюю газету и убежден, что там пишут о моей жене.
— Где вы находитесь?
— В Нью-Гэмпшире. Она у вас?
— Если это женщина, раненная в голову, да.
— Могу я с ней поговорить?
— К сожалению, нет. Телефон проведен только в одиночные палаты.
— Полагаю, подойти к аппарату она не может?
— Вряд ли. Впрочем, подождите. Спрошу у дежурной по этажу.
Наконец-то он ее нашел! Их разделяет еще миль сто двадцать, но он по крайней мере знает, где она. Будь она мертва, ему бы сказали. Во всяком случае, регистратор приемного покоя пришла бы в замешательство. Его огорчило, что Ненси не в отдельной палате. Он представил себе полдюжины коек, выстроившихся вдоль стены, стонущих больных.
— Алло! Вы слушаете?
— Да.
— Ваша жена подойти не может. Врач запретил ее беспокоить.
— Как она?
— Ничего.
— Пришла в себя?
— Если вы немного подождете, я соединю вас со старшей сестрой: она хочет поговорить с вами.
Снова голос, но уже пожилой; тон более официальный, чем у регистратора:
— Мне сказали, что вы муж нашей больной.
— Да, миссис. Как она?
— Хорошо, насколько возможно в ее состоянии.
Час назад врач опять осматривал ее и подтвердил, что череп цел.
— Ранение тяжелое?
— Больше всего она страдает от перенесенного потрясения.
— В сознание пришла?
Пауза. Сестра явно колебалась, что ответить.
— Доктор прописал вашей жене полный покой и запретил допрашивать ее. Перед уходом дал ей лекарство, и она проспит несколько часов. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию.
В который раз сегодня он произносит ее по буквам?
Неужели в последний?
— Адрес, номер телефона… Лейтенант из полиции, приходивший рано утром, просил нас записать эти данные, если кто-нибудь явится ее опознать. Он заедет в течение дня.
— Я сейчас же выезжаю. В случае, если жена проснется, будьте добры, скажите ей…
Что ей сказать? Что он приедет? Больше говорить нечего.
— Рассчитываю быть у вас часа через три-четыре.
Точно не знаю. Еще не смотрел по карте.
И почти умоляющим тоном добавил:
— Нельзя ли перевести ее в одиночную палату? Разумеется, я за все заплачу…
— Дорогой мистер, будьте довольны и тем, что мы нашли для нее койку.
Внезапно беспричинно у него по щекам потекли слезы, и он с неуместной горячностью выпалил:
— Благодарю вас, миссис. Позаботьтесь о ней.
Когда он вернулся к стойке, официантка молча поставила перед ним яичницу с беконом:
— Вы должны подкрепиться.
— Она в Хейуорде.
— Знаю. Я слышала.
Он не предполагал, что говорил так громко. Другие тоже слышали — на него смотрели с сочувственным любопытством.
«Не поехать ли мне сначала за детьми? Нет. Это отнимет часа три, самое меньшее, да и в больницу их везти не стоит. Что я буду там с ними делать?»
Нужно достать денег. У него нечем расплатиться за завтрак; кроме того, потребуется горючее.
— Ничего, если я расплачусь через несколько минут? Я должен разменять чек на станции, где оставил машину.
Он казался себе своего рода спекулянтом. Все любезны и доброжелательны с ним, потому что жена его подверглась нападению на дороге и попала в больницу.
По причине все того же несчастья с Ненси он, не колеблясь, может заговорить о чеке. В конторке, где темной колонной возвышались покрышки, мужчина с сигарой смотрел на него с возрастающим интересом, по мере того как Стив объяснял:
— Я должен срочно выехать в Хейуорд. Бумажник я потерял, и документов при мне нет, но вы найдете мою фамилию и адрес в машине.
— Сколько вам нужно?
— Право, не знаю. Двадцать долларов? Сорок?
— Советую захватить запасное колесо и поставить новую покрышку.
— Это займет немного времени?
— Десять минут. Где, вы сказали, ваши дети?
— В лагере Уолла-Уолла в Мэне, у мистера и миссис Кин.
— Почему бы вам не позвонить им?
Стив чуть было не отказался, но сообразил, что владелец станции обслуживания нашел способ удостовериться в его личности. Он вошел в кабину, оставив дверь открытой.
— Вы у другого аппарата? — удивилась телефонистка.
На этот раз в лагере ответил муж м-с Кин.
— Говорит Стив Хоген. Я должен сообщить вам, мистер Кин… Жена была ранена по дороге. Я разыскал ее. Еду в Хейуорд… Нет. Не зовите детей к телефону. Не говорите им ничего. Скажите только, что мы приедем за ними через день-два. Это не слишком вас обременит?
Что?.. Не знаю… Ничего не знаю, мистер Кин. Пусть они не подозревают, что мать ранена.
Пока он заканчивал разговор, мужчина с сигарой извлек деньги из ящика и, предварительно пересчитав, положил на стол.
— Выписывайте на сорок долларов, — сказал он.
Мужчина пристально следил, как клиент заполняет чек, и Стив смущенно спрашивал себя, сохранились ли у хозяина сомнения в его честности. Только у двери тот опустил ему руку на плечо:
— Положитесь на меня! Через десять минут машина будет в порядке.
Твердые, как клещи, пальцы продолжали сжимать плечо Стива.
— Ночью вы ехали не вместе с женой?
Избегая долгих объяснений, Стив ответил отрицательно.
— Мой механик удивился, найдя среди инструмента женское белье.
Значит, с той минуты, как багажник открыли, за ним наблюдали, ему не доверяли. Что они вообразили и в чем его подозревали? Появись в это время полиция, на него, чего доброго, донесли бы!
— Это белье жены, — буркнул он вместо объяснения.
Машин на шоссе становилось все больше, и теперь среди них попадались автомобили из Нью-Йорка. Это вторая волна. Она состоит из тех, кто не любит разъезжать по ночам и отправляется рано утром в субботу.
Будет и третья: продавцы и продавщицы магазинов — субботним утром они еще работают, и уик-энд начинается для них лишь в полдень.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13