А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Семенова Мария Васильевна

Волкодав - 3. Истовик-Камень


 

Здесь выложена электронная книга Волкодав - 3. Истовик-Камень автора по имени Семенова Мария Васильевна. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Семенова Мария Васильевна - Волкодав - 3. Истовик-Камень.

Размер архива с книгой Волкодав - 3. Истовик-Камень равняется 353.67 KB

Волкодав - 3. Истовик-Камень - Семенова Мария Васильевна => скачать бесплатную электронную книгу


VadikV


26
Мария Семенова: «Истови
к-Камень»


Мария Семенова
Истовик-Камень

Волкодав Ц 3



Аннотация

Плен. Рабство. Подземные рудни
ки. Страшен каторжный труд, но еще страшнее, когда бывший друг превращает
ся в злейшего врага, а те, к кому потянулась душа, один за Другим уходят в не
бытие... Чтобы отвоевать свободу и сохранить в себе человека, мальчик по им
ени Щенок становится Волкодавом...

Мария Семенова
Истовик-Камень


Мой прадед был из тех, кто не с
берёг свободы.
Подраненный в бою, пощады запросил
И в доме у врага оставшиеся годы
Прозвание «раба» без ропота носил.

Должно быть, он сперва храни
л в душе надежду
Вернуться в прежний мир: «Судьба, не разлучи!..»
…Но вот хозяин дал и пищу, и одежду,
И кров над головой в неласковой ночи.

И больше не пришлось в забот
е о насущном
Решать и знать, что жизнь ошибки не простит.
Хозяин всё решит, хозяин знает лучше,
За ним рабу живётся и сыто и в чести.

Свободному закон не очень мя
гко стелет,
Свободный, он за Правду стоит порой один…
Ну а раба Ц не тронь! За ним его владелец.
А. провинится раб Ц ответит господин.

И женщину он даст Ц супругу
не супругу,
Но все ж таки утеху толковому рабу…
…И время потекло по замкнутому кругу,
В котором повелось усматривать Судьбу.

И прадед мой не слал ей горьк
их поношений,
Не возносил молитву о разрешенье уз.
Ведь право рассуждать, ответственность решений -
Кому-то благодать, кому-то тяжкий груз.

И прежняя свобода Ц закрыта
я страница -
Всё более казалась полузабытым сном.
Иною стала жизнь Ц и мысли об ином…
…А правнукам его свобода и не снится.


1. ПЁСИЙ ВОЙ

Отгорел закат, и полная луна облила. лес зеленоватым мертвенным серебром
. Было тихо, лишь ветер, вечно дующий в этих местах, заставлял вершины сосе
н еле слышно шептаться. Ветер дул всегда в одном направлении Ц с гор. Его
так и называли: «горыч». Отдельно стоявшие, окраинные деревья росли согн
утыми в вечном поклоне этому ветру, с сучьями, вытянутыми в одну сторону, к
ак флаги. Горыч зарождался высоко, на промороженных ледниках, где горело
холодное сизое солнце и не было места ни зверю, ни человеку. Здесь, внизу, н
а прожаренной, как сковородка, равнине, смертоносное дыхание льдов стано
вилось живительно-влажным и позволяло вырасти лесу. Не худосочному степ
ному кустарнику, проникшему жилистыми корнями на много саженей сквозь с
ухие бесплодные недра, а настоящему лесу!
Темноволосый мальчик, то шагавший, то пытавшийся устало бежать по старой
дороге, пугливо косился по сторонам, и даже отупляющее изнеможение не мо
гло заставить его смотреть исключительно под ноги. Ему было страшно. Он р
ешился войти сюда только потому, что остаться одному было ещё страшнее. С
лучись на то его воля, он нипочём бы не согласился здесь жить. Другое дело,
до сих пор его согласия спрашивали очень редко. И вряд ли спросят в дальне
йшем. Таков был порядок вещей, предопределённый задолго до его рождения,
и оспаривать этот порядок у мальчика даже мысли не возникало. Но неужели
там, где судьба скоро отведёт ему жить и прислуживать новому господину, т
оже не окажется ни полей, ни степи, ни открытого неба Ц ничего, кроме этих
ужасных деревьев повсюду?..
Мальчика звали Каттай, что на древнем, лишь в книгах оставшемся языке озн
ачало «ремесленник, делающий кирпичи». Там, где он вырос, люди не привыкли
к лесам. Вокруг стольного города Гарната-ката расстилались пастбища, па
шни да виноградники, а между ними Ц лиственные рощи, видимые на просвет. Л
еса, которые можно было пересечь пешком за неполных полдня, считались др
емучими чащобами. Людская молва населяла их хищными страшилищами, котор
ыми пугали не только детей…
Каттай был мальчиком не из самых отчаянных, а проще говоря Ц послушным и
робким, и боялся того, чего ему с младенчества ведено было бояться. Но тепе
рь он видел, что «страшные» леса его родины против здешних были Ц как игр
ушечная лошадка против свирепого боевого коня-хара, чьи копыта и морду х
озяин-воин после сражения не спешит обтирать от вражеской крови. Воисти
ну, эти леса были способны смутить не только десятилетнего уроженца запа
дного Халисуна! Здесь воззвали бы к своим Богам даже многоопытные лесови
ки родом из баснословных северных дебрей, о которых никто не мог с уверен
ностью сказать, существуют ли они на самом деле. Взять хоть дорогу, по кото
рой из последних сил переставлял ноги маленький странник. Лишь отъявлен
ный лжец сказал бы о ней, будто её здесь проложили. О нет! Она смиренно прол
егла там, где лес ей позволил. Ради неё не валили деревьев. Наоборот Ц это
дорога благоговейно и опасливо огибала чудовищные стволы! Стволы столь
громадные, что внутри каждого можно было бы изваять целый дом. И не малень
кий дом. С просторными жилыми хоромами, кухней и помещением для рабов. Нав
ерное, даже небольшому скотному дворику нашлось бы местечко…
Подумав так, Каттай ужаснулся посетившим его святотатственным мыслям. У
него дома лишь у кустарника брали ветви, необходимые для корзин, а на окра
ину леса смиренно ходили не с топором Ц с верёвкой для хвороста. Что, если
могущественный дух этой чащи услышал помыслы нечестивца, и из-за деревь
ев вот-вот ринутся разъярённые демоны?..
Измученные ноги так и приросли к месту. Мальчик пугливо огляделся по сто
ронам и заплакал. Его шаровары отяжелели от пыли, простую неподпоясанную
рубаху густыми разводами выбелил пот, а желудок, пустой со Вчерашнего дн
я, от усталости уже перестал Требовать пищи. Жажда сделала слезы густым ж
гучим рассолом, нехотя истекавшим из глаз. В десятке шагов от дороги слыш
алось ласковое воркование лесного ручья, но Каттай так и не решился приб
лизиться к нему, чтобы умыть лицо и напиться. Демоны всё не появлялись. Стр
ах вновь погнал мальчика вперёд, и он сперва зашагал, потом неловко побеж
ал по дороге. Наверное, он так и умрёт, догоняя караван, от которого отстал.
Если даже его не схватят лесные духи, то наверняка съедят звери или докон
ает усталость. Но пока он ещё жив и может идти Ц он не остановится и не пов
ернёт из этого леса назад. Ибо горе тому, кто не исполняет своего Предназн
ачения и не считается с ним… Каттай давился слезами и размазывал их рука
вом по грязным щекам. Лес, облитый луной, еле слышно роптал, отвечая на его
бессловесную жалобу. Морщины обросшей лишайниками коры складывались в
бородатые лики, ветви двигались и клонились в неторопливой беседе… Мудр
ый лес, видевший всё и знающий всёЦ Он многое мог бы поведать Каттаю в ост
ережение и науку. В том числе о предназначении и судьбе. И о жизни, которая
не всегда послушна даже Богам Ц ибо Лес был определённо старше некоторы
х Богов…
Но в огромных голосах Сущего каждый слышит лишь то, что способен постичь.
А по дороге бежал всего лишь маленький мальчик. Голодный, напуганный мал
ьчик, вовсе не расположенный созерцать величественные бездны Вселенно
й…
Солнечные лучи уже благословляли лесные вершины, и на косматых головах в
еликанов, где ночью играли и прятались звёзды, одна за другой вспыхивали
огненные короны.
Свет и тепло медленно сползали вниз по стволам, но слишком долог был путь
до подножий, до вросших в землю корней. Не скоро будет озарена маленькая п
оляна, не скоро над нею развеется пронизанный косыми отсветами туман… Се
редину поляны занимало глубокое круглое озеро. Редкие путешественники,
проезжавшие здесь, не удосужились дать озеру имя, но передавали друг дру
гу, что вода, сквозь которую было видно кремнистое дно, очень вкусная и хол
одная. Она не испортится, если запасти её в бурдюках для путешествия чере
з засушливые равнины. А если выкупаться Ц даже целебная. Как говорили, де
лала она мужчин ещё более мужественными и привлекательными для женщин. М
ожет быть, именно из-за холода и чистоты, а впрочем, кто знает?
На прибрежном камне стоял молодой раб и держал в руках полотенце. Полоте
нце было из тех, что умели делать лишь халисунские ткачи, непревзойдённы
е мастера хлопка. Эти мастера исхитряются класть нити удивительным обра
зом, уподобляя ткань мохнатой меховой шкуре, причём с обеих сторон. Подоб
ное полотенце дивно впитывает влагу и приятно массирует тело. Рассказыв
ают, будто не один тайный подсыл отдал жизнь за попытку увидеть ткацкий с
танок, порождающий подобное чудо. Многие пробовали своим умом изобрести
нечто подобное и повторить знаменитую халисунскую работу, но до сих пор
никто не преуспел. Оттого полотенце стоило больше, чем невольник, бережн
о державший его наготове для господина, и сам раб о том знал.
Ни другого берега, ни даже середины озера не было видно в тумане. Оттуда, и
з неспешно вихрившихся клочьев, плескали на камень бодрые волны, подняты
е сильными руками пловца, и время от времени раздавался довольный мужско
й смех. Потом в тумане произошло движение, и над водой смутно обрисовалис
ь плечи и голова человека, вброд шедшего к берегу. Фыркая и весело отдувая
сь, мужчина поднялся на отлогий камень, и раб сразу накинул на него полоте
нце. Крепкое, стройное тело хозяина было пупырчатым и красным после холо
дной воды.
Ц Хорошо ли выкупался мой господин? Ц почтительно спросил юноша. В лево
м ухе у него висела серьга Ц крупная бусина из твёрдого дерева на железн
ом шпеньке, с выжженной надписью на саккаремском: «Ксоо Тарким». Пережит
ок давно минувших времён, когда воинственные предки Ксоо Таркима пригво
ждали пленников к шестам за уши, а клейма выжигали на теле. С тех пор, по вол
е Богини, в Саккареме многое изменилось. Кое-кто полагает, что люди сделал
ись милосердней, а кое-кто Ц что они стали просто слабей. Теперь случаетс
я и так, что грамотный и сметливый невольник правит хозяйством, а господи
н живёт в праздной лености, даже не умея читать. Но Тарким из славного рода
Ксоо был не таков. О нет, совсем не таков!
Ц Вода пробуждает к долгому дню, полному преодолений, Ц дружески отвеч
ал он слуге. Ц Я оденусь сам, а ты, Белир, скорее неси чай.
Ещё две тени, неслышно маячившие в тумане, тотчас подались прочь и растая
ли. Господин выкупался. Теперь можно брать воду на питьё и пищу для неволь
ников…
Немного погодя Ксоо Тарким сидел на ковре и с наслаждением потягивал чай
, крепкий, горячий, в меру сдобренный сладким мельсинским вином: Белир хор
ошо знал пристрастия господина. Рядом с чайником лежали на блюдце всего
два жареных пирожка. По утрам Тарким никогда не ел много, ибо полагал, что
брюхо, набитое спозаранку, лишает бодрости мыслей. Ему нравилось это без
ымянное озеро, неизменно дававшее его караванам желанную передышку, нра
вился краткий момент праздности после купания, который он всегда позвол
ял себе здесь утром: посидеть за чаем и помечтать, просто помечтать о гряд
ущих свершениях дня…
Ему нравился даже ветер-горыч, всегда ровно и неизменно тянущий в одну ст
орону. Ветер уносит прочь скверные запахи каравана, позволяя дышать чист
ым лесным воздухом. Увы, уже нынче к вечеру благодать кончится. Сегодня он
и заночуют в предгорьях, и Белир вытащит из хозяйских вьюков толстое мех
овое одеяло и тёплый кафтан…
Между тем солнечные лучи достигли земли и прогнали остатки тумана, льнув
шие к древесным корням, и стал виден караван, расположившийся на том бере
гу. Ах, где вы, благородные путешественники минувшего, воины и торговцы, им
евшие Ц если верить книгам Ц дело лишь с пряностями и серебром!.. Караван
Ксоо Таркима был не из тех, на которые приятно смотреть. На лужайке у бере
га щипали траву четыре саврасые лошадки некрупной, но сильной и очень вы
носливой нардарской породы. Когда придёт пора трогаться в путь, их впряг
ут в стоящую под деревьями повозку. Повозка большая и вместительная; в не
й путешествует имущество Таркима и много зерна, засыпанного в мешки. То, к
оторое получше, Ц на корм коням. То, которое дешевле и хуже, Ц на кашу для
трёх десятков людей. Потому что эти так называемые люди лучшего обращени
я поистине не заслужили. К задку повозки намертво приделана длинная и то
лстая цепь, а к цепи попарно Ц кто за правую руку, кто за левую Ц прикован
ы рабы. В этом заключается необычность. В пристойном караване рабы идут с
ами, а дети, неясные красавицы и старики со старухами даже едут в возках. Н
о у Таркима такие рабы, что ни один здравомыслящий человек себе подобных
не пожелает. Месяц назад все они сидели за тюремной решёткой Ц воры, граб
ители и мошенники, пойманные с поличным, и в старые славные времена, о кото
рых так тоскует Таркимов отец, Ксоо Хармал, их давно бы уже казнили на рыно
чной площади, когда приходит весна и настаёт время очищать тюрьмы. Нынеш
ний шад, да прольётся ему под ноги дождь, ограничил смертную казнь, и тепер
ь подвалы освобождают иначе. Скопившийся за зиму сброд продают за бесцен
ок торговцам, а те выбирают мужиков поздоровее и доставляют на рудники. И
без цепей тут не обойтись, ведь разбойный люд не ценит продления жизни, да
рованной милосердием шада, и только думает о том, как бы сбежать. Потому ид
ут Таркимовы рабы грязными, нечёсанными и немытыми, потому и выглядит ег
о караван до того непотребно, что самому хозяину неохота смотреть. Одно б
лаго Ц недалеко осталось шагать. А там, в Самоцветных горах, за сильных па
рней дадут настоящую цену. Золотом и дорогими камнями. Даже не спрашивая
о строптивости нрава. Там из самых опасных, благодаря которым Тарким в пу
ти некрепко спит по ночам, живенько повышибут дурь…
…Надсмотрщики неторопливо шли вдоль цели, черенками копий и просто пинк
ами поднимая тех, кто ещё спал или притворялся, что спит. Рабы огрызались в
ответ, переругиваясь на нескольких языках. В большом котле, подвешенном
над огнём, булькала ячменная каша.
Размышления хозяина каравана были прерваны внезапным возгласом одного
из надсмотрщиков. В дальнем пути следует быть готовым решительно ко все
му, но неожиданное всегда застаёт врасплох, иначе оно называлось бы по-др
угому. Ксоо Тарким тревожно вскинул голову, едва не расплескав из чашки д
ушистый чай: «Что? Неужели за ночь кто-то пропал?..»
Оказалось, однако, что в караване произошла не убыль, а прибыль. Туман расс
еялся окончательно, открыв дорогу, накануне выведшую их к озеру. И Тарким
увидел, что по дороге, хромая и спотыкаясь, из последних сил плёлся мальчи
шка.
Ц Каттай?.. Ц искренне изумился торговец. Ц Во имя запылённых сандалий
Хранящей-в-пути!.. Вот уж не думал, что он найдётся. Да ещё сумеет нас догнат
ь!..
Правду молвить, вчера он почти обрадовался, когда после дневного привала
они недосчитались маленького паршивца. Его, конечно, поискали, но больше
для виду. От такого раба немного толку в дороге, да и на рудниках за него бо
льшой цены не дадут. Тарким его и купил-то больше из желания выручить стар
ого знакомого, неожиданно испытавшего затруднение в деньгах… Пропал Ц
и да будет к нему милостива Богиня. И что же? Потерявшийся было мальчишка с
тоял тут как тут, грязный, измученный… но, по всей видимости, невредимый. В
от он разглядел Ксоо Таркима и хотел было к нему побежать, однако ноги вко
нец отказались повиноваться. Надсмотрщик, широко улыбаясь, подхватил ег
о и понёс. Он вообще-то немногим отличался от своих подопечных, этот надсм
отрщик; его звали Харгелл ("Наверняка не настоящее имя», Ц время от време
ни думал Тарким), невольники боялись его жестокой руки, а рожа у Харгелла б
ыла самая что ни есть воровская, и Тарким нимало не сомневался, что в одном
из городов Нарлака по нему скучала верёвка. Но вот мальчишку нёс так, слов
но тот был его собственным сыном, утраченным и вновь обретённым. Торгове
ц удивился, глядя на них, и помимо воли ощутил, как отозвалось что-то внутр
и.
Харгелл приблизился и поставил было Каттая перед хозяином, но мальчик не
медленно упал на колени:
Ц Мой господин!.. Прости ничтожного раба, Мой великодушный и милостивый г
осподин…
Тарким безуспешно попробовал напустить на себя строгость:
Ц Прощу, если правдиво расскажешь, что о тобой приключилось.
Ц Вчера, Ц всхлипнул Каттай, Ц ничтожный раб сильно стёр ноги, мой госп
один. Раб устал и крепко заснул под кустом. Он не слышал, как караван отпра
вился в путь. Когда раб проснулся, вокруг никого не было, а солнце уже клон
илось к закату…
Его с детства приучили к тому, что в присутствии хозяина раб не должен гов
орить о себе «я»: это привилегия свободного человека, право, которое пред
ки Каттая утратили давным-давно.
Тарким отхлебнул чаю:
Ц И ты побежал меня догонять?
Ц Да, мой милостивый господин… В эту ночь, один-одинёшенек на лесной дор
оге, Каттай ничего так не хотел, как вновь оказаться в караване хозяина. И
вот это сбылось, и немедленно навалился новый страх, страх наказания. Нер
адивых рабов, слишком крепко засыпающих под кустами, по головке не гладя
т. А если поведение Каттая будет истолковано как попытка побега, прекращ
ённая из-за боязни погибнуть в незнакомых местах?..
Хорошо было лишь то, что кончилась неизвестность, кончился этот бег навс
тречу неведомому. Теперь только выслушать приговор господина Ц и приня
ть свою судьбу, какой бы она ни была.
Но Тарким не первый год торговал невольниками и, конечно, видел мальчишк
у насквозь. Он отпил ещё чаю и велел:
Ц Разуйся и покажи мне ноги. Каттай неверными движениями распутал завя
зки сапожек, когда-то нарядных, а теперь до такой степени забитых пылью, ч
то невозможно было разобрать даже их цвет. Эти сапожки на прощание подар
ила ему мать. «Служи верно и преданно, куда бы ты ни попал, Ц говорила она.
Ц Раб, зиждущий честь господина, будет вознаграждён от Богов…» Босые ст
упни Каттая являли самое жалкое зрелище. Их сплошь покрывали волдыри, бо
льшей частью лопнувшие и запёкшиеся кроваво-грязными корками. Пот и сук
ровица пропитали кожу сапог, растворив краску, и она перешла на человече
ское тело, украсив природную смуглость бурыми полосами.
Ц Почему ты не пошёл босиком? Ц спросил Тарким. Ц Так ты сохранил бы и н
оги, и обувь. Посмотри, во что ты себя превратил! Мозоли-то заживут, а вот са
поги теперь только выбросить…
Ц С позволения милостивого господина, ничтожный раб вырос в городе… Ц
дрожа с головы до пят, выговорил Каттай. Ц Он не умеет долго ходить босик
ом.» Он не надеялся догнать караван, если разуется.»
Тарким взял с блюдца второй пирожок.
Ц Харгелл! Ц окликнул он надсмотрщика (и Каттай вздрогнул, отчаянно при
жимая к груди материны сапожки). Ц Проследи, чтобы этот раб хорошенько пр
омыл ноги, и дай ему мази из горшочка, что под крышкой с красной полоской. П
усть едет сегодня в возке, а дальше посмотрим.
Ц Мой великодушный и добросердечный господин… Ц начал было Каттай, но
слезы облегчения хлынули таком потоком, что перехватило горло, и он не см
ог ничего больше сказать. Он хотел было подняться, но теперь, когда напряж
ение отпустило, израненные ступни не выдержали соприкосновения с колюч
ей травой, и Каттай вновь повалился на колени. Подошёл Харгелл, поднял его
на руки и понёс к берегу озера. Обветренная, в шрамах, рожа надсмотрщика кр
ивилась в непривычной улыбке. Таркима, наслаждавшегося последними мгно
вениями отдыха, даже посетила ленивая мысль о странной нежности, что пор
ой возникает у зрелых мужчин к молоденьким мальчикам. Эта мысль не задер
жалась надолго. Он слишком давно знал Харгелла. И его хозяюшку, ожидавшую
восьмого ребёнка.
Когда караван тронулся в путь, Каттай уже крепко спал на мешках. Он даже не
почувствовал, как тронулась с места повозка. Сапожки, почти совсем отчищ
енные от пыли, лежали у него под головой, и завязки от них он на всякий случ
ай привязал себе к пальцу.
Маленький халисунец проснулся, когда день давно уже перевалил полуденн
ую черту. Его разбудил изменившийся ритм колёсного скрипа, и он испуганн
о вскинулся на своём ухабистом ложе, спросонок решив, что вновь задремал
под кустом и прозевал уход каравана. Но обмотанные тряпицами ступни тут
же чиркЦ нули по тугим выпуклостям мешка, Каттай вздрогнул, ахнул и сраз
у всё вспомнил. Он открыл глаза. Над ним тяжело трепетал кожаный полог, огр
аждавший зерно от птиц и дождя. Сзади возок был открыт, и там, вече-рея, неис
тово синело солнечное небо, а в нём плыли, удаляясь, белые облака и последн
ие высокие вершины отступившего леса.
Утром, у озера, Каттай вволю напился воды. После долгой ночной гонки она бы
ла воистину благословенна, но теперь часть её ощутимо просилась наружу.
Мальчик приподнялся и выглянул из повозки.
Там тянулась прочь и колебалась на весу длинная толстая цепь. Её звенья б
ыли покрыты густой ржавчиной всюду, где не тёрлись одно о другое. Через ка
ждые два локтя от неё отходили цепи потоньше, увенчанные парами железных
челюстей. В этих челюстях, запертых особым замочком, плотно и прочно удер
живались человеческие руки. Колёса и копыта коней взбивали тонкую пыль,
и она садилась на лица, волосы и одежду мужчин. Шедшие впереди успели за вр
емя пути стать одинаковыми буро-серыми близнецами, различимыми только п
о росту.
Ц Ага! Ц проворчал тот, что шагал слева. Одно ухо у него было отсечено. Ве
роятно, ещё в юности, когда впервые попался на краже. Ц Сопливый царевич
проснулся, мать его шлюха! Как почивалось, вельможа?..
Каттай лишь втянул голову в плечи и ничего не ответил на незаслуженные с
лова. Он не первый день был с ними в пути. Иногда на привалах он помогал Хар
геллу и другим надсмотрщикам раздавать кашу. После того как один из рабо
в в благодарность запустил в него камнем, а ещё двое звероподобных попро
бовали схватить Ц Каттай понял: господин Тарким собрал в своём караване
вовсе не тех благонравных невольников, которых, бывало, ставила ему в при
мер его мать.
Ц Отстань от мальчонки, Корноухий, Ц почти добродушно проворчал тащив
шийся справа. И сплюнул, выхаркивая из горла дорожную пыль: Ц Во имя ложа
Прекраснейшей, рухнувшего во время весёлых утех! Ты-то сдохнуть готов, то
лько чтобы другому не было лучше.
В караване почти не употребляли имён, обходясь прозвищами, придуманными
на месте. Этого раба звали Рыжим: прежде чем все цвета уничтожила грязь, у
него была густая шапка тугих рыжих кудрей.
Шедший слева выругался на неведомом Каттаю наречии и яростно дёрнул цеп
ь, чем тут же вызвал сиплые проклятия сзади. Каттай слышал когда-то: раньш
е «поводки» от общей цепи крепили к ошейникам. Потом от этого отказались.
Не потому, что железные обручи натирали невольникам шеи, Ц из-за драк, пр
иносивших хозяевам караванов убыток. Конечно, прикованные за руку тоже д
рались Ц а как же без этого, если своенравные и задиристые мужчины оказы
ваются насильно скучены вместе! Ц но шеи друг другу ломали всё-таки реже
.
Ц Я тоже стёр ноги!.. Ц рычал между тем Корноухий. Ц Дома мы, бывало, таких
домашних любимчиков… Которые задницу готовы лизать за сладкий кусок…

Ц Вот тут ты не прав, Ц спокойно возразил Рыжий. Ц Ты ведь тоже всё слыш
ал. Мальчишка ни о чём не просил. Ему сказали Ц лезь в повозку, он и полез… Н
а самом деле Рыжий Каттаю даже нравился. Он был единственным, кто за миску
каши говорил ему «спасибо», и некоторым образом чувствовалось, что челов
ек он учтивый, быть может, даже образованный. Но сейчас они с Корноухим рас
суждали так, словно Каттая здесь вовсе не было. Так позволительно вести с
ебя свободным господам на торгу, когда они выбирают раба и спорят о его до
стоинствах: один, как водится, хвалит, а другой всем недоволен. Каттай ощут
ил не то чтобы обиду Ц ему давно объяснили, что потомкам пленников как бы
не положена утраченная их предками гордость. На него просто напала глуха
я тоска: «И зачем они говорят обо мне так, ведь, во имя Лунного Неба, я никому
из них плохого не сделал?..» Он отвернулся и, стараясь опираться в основно
м на колени, пополз обратно под полог.
Скоро ему повезло. Примерно посередине обнаружилось место, где тяжёлые м
ешки, наваленные один на другой, неожиданно открывали сплетённое из толс
тых веток дно повозки. Солнечные лучи косо стлались над землёй, и внизу мо
жно было разглядеть колеи и неспешно проплывавшую траву. Здесь Каттай об
легчил наконец свою телесную надобность. Как раз когда он наново подвязы
вал и поправлял шаровары, повозка в последний раз охнула, наехав на кочку,
и остановилась совсем. Впереди сделались слышны голоса. Каттай пробралс
я ещё дальше вперёд, оказавшись прямо за спиной возчика, и выглянул сквоз
ь кожаную шнуровку.
Он сразу увидел господина Ксоо Таркима. Тот сидел на своей лошади, переки
нув в знак миролюбия левую ногу через седло, и разговаривал с двумя мужчи
нами, стоявшими возле дороги. Немного поодаль щипал травку ослик, впряжё
нный в оглобли. Тележка на двух больших деревянных колёсах напомнила Кат
таю кое-что виденное ещё дома: её кузов представлял собой прочную и довол
ьно большую Ц каждая сторона почти в размах рук Ц клетку. В городе Гарна
та-кат, где жил раньше Каттай, во дни больших праздников в таких клетках в
озили по улицам леопардов из зверинца государя шулхада. Клетка и теперь
была не пуста. Только вместо опасных диких зверей в ней сидели двое мальч
ишек немного старше Каттая. Русоволосые и светлоглазые, они сперва показ
ались Каттаю близнецами. Один из них просто сидел, свесив между прутьями
ноги. Второго держал за шею ошейник, крепившийся короткой цепью к углово
й стойке.
Ц Поторопись, почтенный, ибо солнце скоро закатится, Ц говорил один из
мужчин, такой же стройный и чернобородый, как и Тарким, Ц а мы Ц добропор
ядочные торговцы и не заключаем сделок после ухода Надзирающего-за-Пра
вдой!
Ц Потороплюсь, Ц невозмутимо ответствовал Ксоо Тарким, Ц если только
вы убедите меня, что мне в самом деле пригодятся эти двое оборвышей. У меня
в караване и так уже есть малолетний раб, с которым я не знаю, что делать. Я
купил его исключительно из сострадания к другу. Но это, по крайней мере, уч
тивый и преданный мальчик, из которого добрый господин с лёгкостью воспи
тает слугу для личных покоев. А ваши, как я посмотрю, сущие зверёныши! Их ещ
ё учить и учить хорошему поведению, да и то Ц скорее палку сломаешь. Каког
о хоть они племени?
Путешественники беседовали на языке Саккарема, хотя лишь один из них был
уроженцем этой страны. Но справный купец, ездящий повсюду, знает, что не в
идать ему удачи в делах, если не овладеет он речью трёх великих торговых д
ержав: просвещённой Аррантиады, блистательного Саккарема и вечно воюющ
ей страны чернокожих Ц Мономатаны. Таркиму ответил второй, коренастый,
наделённый рано наметившимся брюшком:
Ц Мы не спрашивали этих невольников сами, ибо не можем с ними объяснитьс
я, но человек, продавший их нам, утверждал, будто они принадлежат к диковин
ному народу, обитающему далеко на севере, там, где всё время ночь и зима. То
т человек именовал сей неведомый народ «веннами»…
Тарким не позволил себе показать даже тени любопытства.
Ц Там, куда я веду своих рабов, Ц проговорил он не без некоторой брезгли
вости, Ц не нужны будут диковинки, годные только, чтобы их показывать на
базаре. И там вряд ли обрадуются заморышам, измождённым от долгого заточ
ения в клетке!
Однако его собеседники уже поняли: если бы их предложение совсем не заин
тересовало хозяина каравана, он давно бы раскланялся и уехал себе дальше
. Но нет ведь Ц терпеливо сидел, перекинув ногу через седло, в то время как
пегая кобыла ощипывала приглянувшийся куст, а рабы, прикованные к длинно
й цепи, усаживались на землю передохнуть.
Ц Эти подростки только выглядят необученными зверёнышами, почтенный. Н
а самом деле они не отказываются от пищи и, видимо, окажутся способны кое-
что понимать, конечно, если попадётся хороший наставник…
Тарким рассмеялся:
Ц О-о, в Самоцветных горах, как я слышал, наставников всего двое, но оба та
кие, что способны управиться с каким угодно строптивцем. Люди говорят, их
зовут Голод и Кнут, А скажите-ка, почтенные, если ваши юные рабы столь мног
ообещающи, почему вы их держите в клетке? Неужели эти славные дикари всё-т
аки пытались бежать?
Ц Мы скажем тебе правду, как подобает добропорядочным торговцам, хотя э
та правда и не является украшением для нашего товара. Они вправду пытали
сь бежать, и не однажды. Тот, что сейчас сидит на цепи, к тому же ещё и кусает
ся, точно самая злобная из собак. Зато оба отменно жилисты и сильны, и ты, бл
агородный сын Ксоо, ещё вспомнишь нашу встречу добром. В рудниках ты поис
тине возьмёшь за них хорошую цену…
Ц Тогда почему, Ц поинтересовался Тарким, Ц вы не отвезёте их туда сам
и? Даже если я их куплю, я ведь не заплачу вам за них так щедро, как заплатили
бы там!
Ц Увы, третий, путешествующий с нами по дорогам земли, заболел, Ц ответи
л чернобородый. Ц Мы, право же, опасаемся, что не успеем туда и обратно до с
нега.
Ц И почему я вечно выручаю кого-нибудь из беды?

Волкодав - 3. Истовик-Камень - Семенова Мария Васильевна => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Волкодав - 3. Истовик-Камень автора Семенова Мария Васильевна дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Волкодав - 3. Истовик-Камень у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Волкодав - 3. Истовик-Камень своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Семенова Мария Васильевна - Волкодав - 3. Истовик-Камень.
Если после завершения чтения книги Волкодав - 3. Истовик-Камень вы захотите почитать и другие книги Семенова Мария Васильевна, тогда зайдите на страницу писателя Семенова Мария Васильевна - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Волкодав - 3. Истовик-Камень, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Семенова Мария Васильевна, написавшего книгу Волкодав - 3. Истовик-Камень, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Волкодав - 3. Истовик-Камень; Семенова Мария Васильевна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн