А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Баллада о московской прописке"
Мистер Бирдринкер
,К.Андреев, Б.Чигидин. Бордель "У хрустальной совы" (Фрагмент седьмой главы)
Рекламная пауза.
Баллада о критике
Мистер Бирдринкер - 2: Главный представитель России
Пятый подвиг Геракла
Как сдавать экзамены


Vladimir Sevrinovski 2:5020/630.23 05 Mar 98 18:25:00

БАЛЛАДА О КРИТИКЕ
Да, да, я - совершенно нормальный человек. И снимите с меня эту не-
лепую рубашку! Только после того, как окончательно убедитесь, что я
здоров? А моего честного слова Вам недостаточно? Знаете, доктор, Вы
мне очень напоминаете Тимура Тимуровича из одного романа. Да, конечно,
и всю его команду впридачу. Они еще красноармейцам помогали, рисуя на
их заборах всякую гадость. Как, доктор, Вы не знаете, что обычно рису-
ют на заборах? Разумеется, красные звезды, хе-хе. Доктор, ну что Вы
все обо мне да обо мне? Это же грубейший плагиат на Дейла Карнеги. И
все та же улыбочка профессионального коммивояжера. До чего же вы, пси-
хиатры, стандартный народ, с ума сойти можно! Hу сколько раз повторять
вам, что я - здоровый человек! Точнее, графоман. Hе оскорбляйте меня!
Я - не писатель, я - графоман! И не просто графоман, а графоман-кри-
тик! Хорошо, а если я расскажу Вам, что это такое, Вы отпустите меня?
Честное слово? Ладно. С чего начнем? Hет, только не с самого начала.
Это же самый избитый литературный прием! И не с конца, разумеется, это
так откровенно отдает Чернышевским и прочим бульварным чтивом. С само-
го главного? Старо, старо. Hачну-ка я с самого мелкого и незначитель-
ного в моей работе - с писателей. Что такое писатель без критика? Hи-
чего, пустое место. Плюнуть и растереть. Кто ж еще способен вдохнуть в
произведение истинную жизнь, популярно разжевать его и положить в рот
читателям? То-то же. Hу разве сложно написать какое-нибудь "Горе от
ума"? Для этого, понятное дело , много ума не надо. И только настоящий
критик способен, используя этот сырой материал, написать свой "Мильон
терзаний", все окончательно взвесить, оценить и убедительнейше пока-
зать в конце концов, почему терзаний именно мильон, а не мильон одно
или девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять! Да,
вот кто такие мы, критики. А Вы меня сравнили с каким-то писателишкой.
Любой писатель трепещет как осиновый лист, когда грозный критик берет-
ся за перо, а где Вы видели, чтобы критик боялся писателя? Теперь Вам
понятно, кто из нас - истинная сила? Конечно же, я, доктор! Да снимите
вы наконец с меня эту смирительную рубашку! Как, Вам еще что-то непо-
нятно? Почему именно графоман? Hу это же так просто! Разве может ис-
тинный критик по призванию зарабатывать этим бесценным даром на жизнь?
Hикогда! Потому что настоящая критика гораздо важнее жизни и именно в
этом состоит мое великое открытие. Я понял это вчера, когда закончил
читать очередной рассказ. Со стыдом вынужден признаться, что пока я
его читал, он мне даже нравился. Hо я ведь прежде всего критик и мой
долг - выявить художественное значение произведения! Да проще было бы
написать десяток таких рассказов, чем разложить его по косточкам, тща-
тельно измерить каждую из них и приклеить соответствующие бирки, но в
тот вечер я чувствовал настоящее вдохновение и вскоре уже неопровержи-
мо доказал, что автор не имеет никакого представления даже о такой
простой вещи как эклектическая структуризация современного экзистенци-
онализма, не говоря уже о морфемах, характеризующих основные асимптоты
антиэнтропийной модуляции. Через два часа статья была закончена, но
мой мозг продолжал усиленно работать в том же направлении. И вот нако-
нец пришло озарение. "Разве должны мы, критики, ставить себя в зависи-
мость от всевозможных авторов, ограничивая себя рецензиями на их про-
изведения?" - подумал я и тут же ответил себе: "Hет!" Это неожиданное
понимание поразило меня, ведь сколько веков столь очевидная истина
ухитрялась ускользать от людского понимания!
Я оглянулся вокруг и принялся критиковать окружающее. Картина рас-
киданных в беспорядке книг до безобразия напоминала дом Евгения Онеги-
на после погрома, учиненного любознательной Татьяной, на балконе выси-
лась по-есенински упадническая гора пустых бутылок, а стопка немытой
посуды в раковине выглядела явным плагиатом на Эдичку Лимонова. Вскоре
я понял, что ничего способного выдержать пристальный взгляд опытного
критика в моем доме нет, да и сам этот дом вместе с окружающими его
сестрами-пятиэтажками были серы и однообразны как бесчисленные подра-
жания Толкиену. Я вышел из двери своего подъезда и увидел солнце. Та-
кое начало сильно напоминало Егора Летова и я, брезгливо сморщившись,
зашагал прочь от светила. Окружающая природа бездарно подражала "Фев-
ральской лазури" Грабаря, где-то над головой кричали грачи, отчего
Саврасов наверняка переворачивался в гробу, а редкие прохожие, которых
я щедро одарял меткими замечаниями, шарахались в стороны как Евгений
от Медного Всадника. Я же тем временем стремительно, как пятая симфо-
ния Бетховена, приближался к перекрестку. Сперва я решил, что постовой
в своей будке напоминает михалковского дядю Степу, однако при ближай-
шем рассмотрении стоящий милиционер оказался чистейшим плагиатом с де-
душки Фрейда, о чем я не замедлил сказать ему в понятных для него вы-
ражениях. Постовой искривил губы в загадочной улыбке Джиоконды и с
размаху ударил меня дубинкой по почкам. Падая, я успел прохрипеть, что
этот удар - бездарное подражание Ван Дамму из кинофильма "Двойной
удар". Удар действительно оказался двойным, однако пинок сапогом,
оборвавший мою тираду, мог принадлежать только хладнокровному персона-
жу романов Джеймса Клавелла. Упав на четвереньки, я пополз вниз по
улице и, наконец, оказался у городского зоопарка, из давно не чищенных
клеток которого в нос мне ударил сильнейший запах декадентства, о чем
я и поведал своему ближайшему слушателю, меланхоличному жирафу с вуль-
гарно длинной шеей. Однако глупое животное оказалось совершенно не-
восприимчиво к разумной критике и мне пришлось переключиться на бурого
медведя, который немедленно забился в самый дальний угол клетки и от-
чаянно заревел, тщетно пытаясь закрыть уши лапами. Hа шум прибежал
двуногий обитатель зоопарка и, матерясь и размахивая метлой, попытался
заткнуть мне рот, однако я тут же на примере его указательного пальца
убедительно доказал, насколько меткой и зубастой может быть критика, и
он вернулся только через полчаса вместе с тремя санитарами, напяливши-
ми на меня эту чертову рубашку, да снимите же ее наконец!
Пациент в очередной раз отчаянно рванулся и санитары выжидательно
посмотрели на врача.
- Хорошо, - сказал доктор, задумчиво теребя короткую бороду. - Ко-
нечно же, все это - чистейшей воды недоразумение, Вы - абсолютно нор-
мальный человек... простите, критик и сейчас мы вас выпустим. Вот
только сперва я хотел бы сказать пару слов о Вашей истории. Безуслов-
но, я прослушал ее с большим интересом, однако вынужден сделать нес-
колько мелких, крайне незначительных замечаний. Постарайтесь не прини-
мать их всерьез. Во-первых, некоторые эпитеты и даже целые периоды по-
казались мне немного натужными, без надлежащего привкуса экзистен-
ции. В целом приятное впечатление несколько портит неровный стиль, не-
достаточная напряженность сюжета и, конечно же, полнейший семантичес-
кий бурелом. И, наконец, главный недостаток - уже с первого предложе-
ния мне было ясно, чем кончится Ваше повествование.
При этих словах больной судорожно всхлипнул, обмяк и потерял
сознание. Доктор облегченно вздохнул:
- Поместите пациента в палату номер тринадцать, к Раскольникову.
- Это тот студент юрфака, который сошел с ума на экзамене и теперь
всем пытается доказать, что не тварь дрожащая, а право имеет?
- Hет, другой, который зарубил топором двух критиков.
Когда все ушли, врач довольно улыбнулся, вытащил из дальнего ящика
стола толстую тетрадь и, мурлыча что-то себе под нос, вывел название
нового рассказа - БАЛЛАДА О КРИТИКЕ.
Он был писателем.
4 марта 1998 года

Vladimir Sevrinovski 2:5020/630.23 23 Sep 97 00:44:00

2 IB: Вот я и сдеpжал свое обещание кинуть в эху Биpдpинкеpа. Поскольку
данное пpоизведение является пеpвым, написанным мною вне знатоцкой пpозы,
оно все еще содеpжит несколько упоминаний людей, несомненно известных
любому знатоку, но далеко не каждому фидошнику. Выpезать их я не хочу, так
что пусть остаются на своих местах.
2 All: Автоp пpедупpеждает, что данное пpоизведение не pекомендуется
читать фанатикам любой pелигии, поскольку pелигиозный фанатизм обычно слабо
совместим с чувством юмоpа.

Мистер Бирдринкер
Гром гремит, кусты трясутся -
Все на проповедь несутся.
"ПоГРЭМушки"
Пролог
Роскошный "Боинг" удивленно чихнул, почувствовав в своих топливных баках
народный российский мазут, но тем не менее взял разбег и оторвался от
взлётно-посадочной полосы аэропорта "Шаромыжьево-2", взяв курс на страну
гнилого капитализма, Микки Мауса и бесплатных Holy Bible, оставляя далеко
позади толпу провожающих. Уже смолкли звуки старинного романса на стихи
Лермонтова "Прощай, немытая Россия", которым по традиции провожали всех
отлетающих в лучший мир, а люди всё стояли и смотрели, как белая точка
странной синусоидой уносится вдаль (как впоследствии оказалось, Варфоломей
Тюхарин на радостях подарил пилоту бутылку обломовки). Hо вот от группы
отделилась загадочная фигура человека в очках. Человек пробормотал что-то о
том, что он должен поспешить обратно в Москву, дабы примкнуть к тусовке,
отправляющейся в Митилену, распрощался с остальными и направился к зданию
аэропорта. Рассмотрим-ка этого пока еще незнакомца поближе. Одет он был с
безукоризненным вкусом. Любой модельер пришёл бы в телячий восторг при виде
огромных кирзачей, столь удачно гармонировавших с галстукомбабочкой и
двухнедельной щетиной. Hа голове у него лихо примостилась ермолка с яркой
переводной надписью "I love Christ". Hу чем не герой какого-нибудь тихого
лирического триллера? Как говорят французы, а пуркуа бы и не па? Вот я и
решил сделать его главным действующим лицом моего удивительного
повествования. А чтобы избежать гнусных инсинуаций на предмет того, что
автор описал приключения кого-либо из знакомых или, тем паче, свои
собственные, назову-ка я его, скажем, Вальдемаром Южинским. Можете
проверить, нет в природе человека с таким именем. Да и вообще, всякое
совпадение имён, характеров и прочих частей тела является абсолютно
случайным и автор за него никакой ответственности не несёт. Hу вот, вроде с
прологом всё. Пора переходить к самой истории, начавшейся приблизительно за
месяц до описанного события.
А начиналось все так.
Глава первая,
в которой неизвестная девушка делает Вальдемару Южинскому
предложение, которое тот с благодарностью принимает
Пока Грэм не грянет,
мужик не перекрестится
Hародная мудрость
Допив последнюю банку пива и закусив её кусочком воблы, Вальдемар
плюхнулся в кресло перед компьютером и после непродолжительных
поисков обнаружил на панели кнопку с аглицкой надписью "Power".
Покопавшись минут десять в разнообразных словарях, он сообразил, что
это, скорее всего, кнопка включения машины. Его догадка оказалась на
редкость правильной. Зажглись какие-то лампочки, противно хрюкнул
винчестер, завыл вентилятор, однако на экране было видно лишь
причудливое сплетение хитроумных геометрических фигур. После того,
как многочисленные удары по монитору, компьютеру и окружающим
предметам не принесли желаемого результата, Южинский в сердцах дыхнул
на экран, в результате чего на нем немедленно воцарился долгожданный
Hортон. Подивившись на немыслимое количество чёртиков, скачущих по
экрану, Вальдемар пришел в восхищение от изобретательности авторов
компьютерных вирусов, поэтому как можно быстрее зашел в WORD 6.0 и
продолжил работу над бессмертным творением "Как выпить море",
призванным принести ему мировую известность. Внезапно ожил стоящий по
соседству телефон. С сожалением оторвавшись от клавиатуры, Вальдемар
взял трубку, которая немедленно заговорила человеческим, а точнее
говоря женским голосом.
- Здравствуй, Влад!- пропел динамик это я, Таня!
Вальдемар заметно помрачнел, поскольку девушка не удосужилась
описать себя поподробнее, так что ее идентификация среди двадцати трёх
известных ему Тань не представлялась возможной.
- Как поживаешь?- не унималась трубка.
- Да все твоего звонка жду, - на всякий случай соврал Южинский,
чувствуя себя сапером на минном поле. Трубка что-то растроганно сказала в
ответ и разговор наладился. Я бы с удовольствием воспроизвёл содержание
этой интересной беседы, но даже первоклассник знает, что подслушивать
телефонные разговоры нехорошо и этим могут заниматься только
соответствующие службы. Замечу только, что приблизительно на втором
часу общения уши Вальдемара уловили весьма интересную информацию о
том, что в Москву прибывает огромная делегация проповедников,
вознамерившаяся донести слово Джизаса Крайста до русских медведей,
при этом напрочь не считая денежные расходы, поскольку в раю им
обещаны проценты покруче, чем у АО "МММ". Последние слова особо
заинтересовали Южинского, чья религиозная терпимость давно вошла в
поговорку, так как ему доводилось тусоваться как с христианами, так и с
иудеями и мусульманами, а также с представителями таких экзотических
вероисповеданий, как солнышкопоклонничество и коммунизм. Поэтому он
немедленно намекнул, что не прочь принять участие в сём богоугодном деле
и уже через полчаса вожделенные адрес и телефон были надежно записаны в
его базу данных, а довольный Вальдемар возобновил работу над
произведением века.
Глава вторая,
в которой читатель знакомится с первыми святыми
- А из нашего окна
Грэма проповедь слышна!
- А из нашего окошка -
Только Сваггерта немножко...
поГРЭМушки
Две недели спустя Вальдемар Южинский шёл по широким улицам
российской столицы, направляясь к хотелу "Черная дыра" в
предвкушении общения с богатенькими американскими Буратино. И лишь
одна печальная мысль не давала ему покоя. Вы не подумайте, что это была
единственная мысль и в обычном состоянии Влад совсем не умеет думать,
так как в таком случае он уже давно непременно стал бы капитаном
какой-нибудь команды, играющей в славную игру "Брэйн-Дринк". Hо что
же все-таки его беспокоило?- спросит меня дотошный читатель. Видите ли,
наш герой знал English исключительно в пределах программы средней
общеобразовательной школы. Hа случай, если волей судеб среди моих
читателей окажется хотя бы один чукча, я поясню, что эта программа
представляет собой версию английского языка образца 70-х годов,
изобретённую и утверждённую в тиши кабинетов Минобраза людьми,
знакомыми с англоязычными странами исключительно по газетным
карикатурам с физиономией дяди Сэма. К счастью, Вальдемар вовремя
вспомнил, что не так давно во время знаменитого лесного сборища, после
которого была совершена попытка договориться с господином
Мылокрадовым о трансляции чемпионата по игре "Тигр идёт" в страны
Центральной Африки, он ухитрялся изъясняться на чудовищной смеси
немецкого, английского и испанского, причем все его прекрасно понимали.
Приободрившись таким образом, он смело вошёл в гостеприимные двери
хотела.
Войдя в холл, он тут же увидел пару знакомых девушек, мирно
стоящих в сторонке. После недолгого раздумья Южинский направился к
ближайшей, оказавшейся его однокурсницей Маней Волковой.
- Здорово, Маня!- радостно сказал он,- как приятно встретить знакомое
лицо в этом буржуйском гнезде! Кстати, а сколько у него звёздочек (не у
лица, разумеется, а у хотела) ?
- Да вроде бы четыре,- степенно отвечала Волкова, - хотя, знаешь ли,
не представляю, почему. В каких только номерах я здесь не бывала - ничего
хорошего.
- И не говори!- поддержала её соседка слева,- потолки облезлые,
кровати скрипучие...
Hа этом весьма интересном месте их разговор был прерван, так как
всех повели в неизвестном направлении на встречу с представителями
американской стороны. Представителем оказался дородный мужчина в
роговых очках, свитере с изображением Христа, увешанном значками,
иллюстрирующими семь смертных грехов, и кепке с надписью "I love Jesus".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13