А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А когда
мозги набекрень, когда перед глазами одно и то же, Гуг, это совсем другое
дело, хоть башкой об стену! У меня был план, я поклялся отомстить этим
тварям, добраться до них во что бы то ни стало! Сдохнуть, но добраться! Но
не так-то это просто, мнемограммы показывать, сам знаешь, шумиху поднимут,
подопытным кроликом сделают, на слово само-собой никто не верит, да и
попробуй раскройся, высмеют, сочтут за блаженного. Куда ни сунься, везде
труба, Гуг! Но не это главное, это все дело понятное, не привыкать. А вот
память жжет, сил нету, хоть под психоскальпель ложись! Вот тогда, Гуг, я и
стал понемногу прикладываться, а где немного, там и все остальное...
Погулял я здорово, от Марселя до Тегерана, а потом залетел в эту дыру,
черт бы ее побрал. Только время зря потерял. А мне бы сейчас набрать
надежных ребят, пробить разрешение, хотя бы под видом свободного поиска в
Пространстве, ну ты знаешь, да и махнуть туда! Иначе, Гуг, загнусь, не
выдержу. Ты можешь меня считать неврастеником, бабой-истеричкой, но это не
передать словами, это не под силу человеку!
Гуг замахал рукой, разинул рот, еще шире разинул.
- Ничего я не считаю, - проговорил он. Но ты забудь про свои замыслы,
ни черта не выйдет! И ни один из нормальных парней с тобой не пойдет на
это дело, можешь даже не пробовать уговаривать, тебя сочтут помешанным.
Ваня, вот и все! Я сам думаю, что у тебя крыша поехала... Ладно, не
трепыхайся, я чего думаю, то и думаю, крутить не собираюсь. А чем смогу,
помогу! Только ведь нечем. Ежели башли нужны, сотен шесть-семь подкину...
но это тебе на полбака. Можно, конечно, и побольше наскрести, на разгон
всегда можно наскрести, а как обратно выбираться будешь? Не-е, коли тебя в
Космофлоте не поддержат, и рыпаться не стоит! Или к частникам на поклон
иди!
- А что я им предложу? - спросил Иван.
- В том-то и дело, что предложить тебе нечего. Ни один из частников
благотворительностью в космических масштабах заниматься не станет, Ваня.
Но гляди, старина, пока ты будешь по миру побираться, крохи выпрашивать,
тебя точняк засекут, может, ты уже под колпаком.
- Все может быть, - понуро согласился Иван.
И поглядел на груду бутылок, валяющихся в углу.
- В это время из-за двери послышались торопливые тяжелые шаги, сама
она почти сразу распахнулась, на пороге застыли две фигуры в зеленоватой
форме и касках, блеснули стволы автоматов-парализаторов.
- Легки на помине, сучары! - тоскливо пробурчал Гуг Хлодрик, но не
пошевельнулся.
Иван смотрел на служащих Европола и не мог понять, что их сюда
привело. Гуг? Его шайка? Иван не знал, что надо делать, и потому не делал
ничего.
- Ты сиди на месте, - холодно сказал тот, что стоял слева, указывая
стволом на Хлодрика, - а русский пойдет с нами.
Иван привстал.
- И попрошу соблюдать спокойствие, это в ваших же интересах.
- В наших интересах, - с ленцой процедил Гуг, упирая руки в колени, -
совсем другое, дорогие легаши!
- И что же именно? - с ухмылкой поинтересовался стоявший справа.
- А то, чтобы гости, навещающие нас, были немного повежливее, понял?!
Если не понял, могу разъяснить, сучий потрох!
Иван не видел, как ампула вылетела из дула. Но он видел, как она
ударила в грудь Гугу Хлодрику и разлетелась на мелкие осколки. И он понял
- у Гуга под курткой был надет панцирь. Все дальнейшее произошло
мгновенно: Хлодрик вскочил на ноги, будто был не восьмипудовым верзилой, а
пушинкой, взметнувшейся под струей воздуха. Европоловцы рухнули на грязный
заплеванный пол, уткнулись в него лицами. Гуг выскочил за дверь и через
минуту, после непродолжительной возни, вскриков, сопенья и скрежета зубов,
втащил в комнатушку еще двоих парней в зеленоватой форменке. Он их держал
за воротники. И как те ни упирались, вырваться им не удавалось.
- Еще трое валяются там, у входа, - доложил Хлодрик Ивану
извиняющимся тоном.
- Нехорошо все это, - высказался Иван. Ему совсем не нравилось
происходящее. И он никак не мог понять, зачем он европоловцам? Может, он
успел натворить чего-нибудь такого, за что надлежит отвечать по местным
законам. Все может быть, разве упомнишь! Только ему не хотелось попадать в
клетку, какая бы причина на то ни была.
- Еще бы! Конечно, нехорошо! - согласился Гуг. - Но мы сейчас сделаем
так, что все будет хорошо!
Он заорал на вырывающихся парней так, как не орал в свое время на
звероноидов Гадры, медленно отжиравших у него левую ногу. Эти гнусные
твари тогда именно отжирали его конечность, не отрывали, не отъедали, не
отгрызали; они привязали самого Гуга к железному крюку, вбитому в стену
пещеры, и не торопясь, со смаком и явным удовольствием, чавкая и обливаясь
слюной, жрали ногу у живого и дико орущего Гуга Хлодрика. Иван поспел
вовремя. Но тогда Гуг не орал так дико.
- Я вас, твари, гниды паршивые, напополам поразрываю, ежели вы через
две минуты не вытащите всю эту падаль наверх, чтоб она не воняла в хоромах
благородного Гуга - Игунфельда Хлодрика Буйного! Поняли, суки?! В моей
старой и дырявой шкуре сидят сорок поколений свирепейших викингов, и я от
их имении поручению размажу ваши вонючие мозги по стенам! А ну, брысь!!!
Он притопнул ногой. И выпустил парней. Не прошло и минуты, как в
конуренке стало тихо и покойно, никто не стоял в ней из непрошенных
гостей, никто не лежал на полу. Иван выглянул наружу - лишь валяющаяся у
стены каска с зеленоватым отливом да отпечаток кровавой пятерни почти под
самым потолком напоминали о случившемся.
Он вернулся в комнату. Поглядел на тяжело дышащего Гуга исподлобья,
неодобрительно.
- И все-таки, дружище, тебя не зря вышвырнули из Космофлота, ты и
впрямь Буйный. Зачем тебе лишние неприятности? Может, дело шло о штрафе за
погром в кабаке одноглазого Сайруса или еще о каких-нибудь таких мелочах!
А ты кулаками махать начинаешь, викинг хренов!
Гуг не обиделся, не рассердился. Он снова плюхнулся на скрипящую
кровать, откинулся к стене. И сказал:
- Не-е, старина, у тебя точно разжижение мозгов! Вспомни-ка, о чем ты
тут рассуждал только что, а?
- О чем? - не понял Иван.
- Балбесина, пока ты думаешь, что за тобой могут установить слежку,
тебя уже взяли под колпак, дошло?!
- Ты уверен?
- Еще бы! - лицо Гуга было совершенно непроницаемо и серьезно. - А за
скандал и потасовку в кабаке Сайруса, да и иных местах, о которых ты
изволил забыть, я заплатил столько, что ребятам придется изрядно попыхтеть
месячишко-другой, прежде чем мы восстановим нажитое... Не думай, что твои
пьяные истерики были бесплатным развлечением! Тебе надо мотать отсюда,
понял! За океаном сейчас совсем хреново, не скроешься от легавых. А в
России, я думаю, тебя не сразу сцапают. Вали домой, Ваня! Никто тебе здесь
не поможет. Но одну штуковину я тебе дам, глядишь, пригодится!
Иван уставился на Гуга иронически, скривил губы.
- Это какую же? - спросил он с явным сарказмом. - Фомку? Кастет?
Отмычку? Чего ты мне можешь дать сейчас, Гуг Хлодрик Буйный, предводитель
шайки грабителей и алкашей?! Чего у тебя есть за душой и вне ее - канистра
виски? Или, может быть, ржавый парализатор? Мне в нашей всесильной конторе
ни черта не смогли предложить, кроме любительской капсулы, понял! А
остальное мне и задаром не нужно!
Гуг поднял руку.
- Не спеши, Ванюша, отказаться всегда успеешь. Я не знаю, как ты
доберешься до того проклятого места, до этой окраины Метагалактики, это
все твое дело... но ежели ты доберешься до нее, ежели ты решишь
потолковать с местной братией, которая угробила твоих родичей, то тебе эта
штуковина ох как пригодится... Да и все равно продать ее некому! Бери,
Ваня!
Пора было собираться, уходить отсюда. Иван знал, что европоловцы
вернутся с подкреплением и зададут им жару. Но апатия держала его в своих
тисках. Он не мог встать, решиться на что-то.
- Вот, гляди! - Гуг долго ковырялся в стене за кроватью, наконец
вытащил что-то неопределенное, завернутое в тряпицу. Вид у него был весьма
самодовольный. - Мы тут год назад подломили парочку сейфов в одном
пришвартовавшемся судне. Дело было мокрое, пятерых охранничков пришлось в
воду сунуть с камешками, но, Ваня, они сами виноваты, защебуршились не ко
времени, задергались... А суденышко-то оказалось лабораторией
засекреченной, усек? Я как допер, так чуть не сверзился от беспокойства,
но поздно было - тут или пан, или кичман! Я грешным делом, подумал,
ридориумом удастся разжиться, Ваня! Это ж раз в жизни! Грамм - и гуляй до
могилы со всей оравой, еще и останется столько же!
- Раньше ты был другим, - вставил Иван. - Я жалею, что не удержал
тебя в Отряде, очень жалею!
- Поздно, Ваня,поздно, жизнь не переделаешь! Да и все относительно,
старина. Ты меня жалеешь, а я вот сейчас тебя жалею, не дай Бог, Ваня, на
твоем месте быть, не дай Бог! Но слушай! Какой там к черту ридориум -
пустые сейфы за семью бронированными дверями, а в одном-вот это яйцо!
Глядика, может, слыхал чего про такие!
Он развернул тряпицу, в огромной мясистой ладони оказалось обычное
яйцо, чуть больше куриного, но цветом такое же, покрытое какими-то
пятнышками, а может, и просто засиженное мухами. Иван понял, что самый
обычный дурацкий розыгрыш.
- Не-е, ты носа-то, не вороти, дурачина! - Гуг явно занервничал. -
Из-за этой штуковины вместе с нашими восемь душ отлетело к небесам, а ты
нос воротишь. Ну скажи, вам там самую последнюю технику дают, самые
новейшие- всякие-хреновины...
- Тебе тоже давали в свое время, - вставил Иван.
- Да ладно, я же не спорю! И не горюю, Ваня! Но ты скажи, такие
хреновины давали?
- Нет!
- То-то!
- Не тяни, мне пора уходить отсюда.
Гуг Хлодрик рассмеялся ему прямо в лицо.
- На, Ваня, держи! С этой штукой ты уйдешь от кого угодно, даже от
самого дьявола! И помни, какие у тебя друзья, а коли вернешься... - в
глазах у Гуга появились грусть, он судя по всему, не верил, что Ивану
доведется вернуться. Но он старался, чтобы это неверие не выплескивало
наружу. - А коли вернешься, отдашь. Я с тебя за нее строго спрошу, понял?!
- Понял! Оставь себе.
Иван собирался встать. Но Хлодрик остановил его, усадил напротив.
Задышал тяжело, взволнованно, будто должно было произойти нечто необычное.
- Гляди!
Гуг прижал яйцо острым концом к шее, прямо под сивой бородищей,
надавил. Поначалу ничего не изменилось, и Иван поневоле подумал, что
старый приятель свихнулся от пьянства, от всего этого дичайшего и
непотребного образа жизни, и он хотел толкнуть его рукой в плечо, чтобы
очнулся от бреда, пришел в себя... Но рука его застыла в воздухе. То, что
Иван увидал, было ни на что не похоже, если только на галлюцинацию. Лицо
Гуга, да и его фигура, начали на глазах меняться: щеки втягивались,
бледнели, плечи сужались, живот пропадал и одежда начинала обвисать
складками несмотря на панцирь, скрываемый под нею, нос из набрякшего и
непомерного превращался в тонкий, правильной формы, борода, вся до
волоска, исчезла, оставив на своем месте недельную щетину...
Иван машинательно провел ладонью по подбородку, щекам - он тоже не
брился давненько, щетина торчала наждаком. Но не это озадачивало его. Гуг
становился похожим на кого-то очень знакомого, он не просто утрачивал свой
обычный облик, он превращался в кого-то. Но в кого?! Ивану показалось, что
он сходит с ума! Перед ним сидел его собственный двойник, не надо было
зеркала! Только теперь Иван сообразил, что к чему, но поверить, что это
происходит на яву, не мог, не верилось! Да и не могло быть такого!
- А ты ущипни себя! - проговорил вдруг тот, кто был прежде Гугом
Хлодриком. - Ущипни за ляжку! А хочешь, за нос! Глядишь, и проснешься.
Иван словно загипнотизированный последовал дурацкому совету. Но щипки
не помогали - он чувствовал боль и не просыпался.
- Что скажешь?
Иван тысячи раз слышал собственный голос в записях. И теперь он готов
был спорить на что угодно, что прозвучал именно его голос, это не могло
быть ошибкой, в этом во всем была какая-то закономерность.
- Гуг, это ты? - спросил он, глуповато улыбаясь.
- А кто же еще, конечно, я - Гуг Хлодрик! - ответил сидящий напротив
- Ивановым голосом. - Ты только чувств не лишись, ладно? А то стал
чувствительным больно, как барышня! Ну, Ваня, отвечай, пока я добрый,
нужна тебе эта хреновина или нет?!
Иван замялся. Он думал о множестве вещей и не мог сразу найти
нужного. И все-таки, спросил:
- Сколько времени она действует вот так?
- Столько, сколько надо тебе!
- А обратно?
Иван-двойник оторвал яйцо от шеи, сунул его тупым концом в рот, надул
щеки и почти сразу же превратился в обрюзгшего и краснорожего Гуга
Хлодрика.
- Вот как! - заявил Гуг надменно, оттопыривая губу.
Но Иван не мог поверить в чудо, случившееся у него на глазах.
- Слушай, Хлодрик, а может, это гипнолокатор, - предположил он, -
может, ничего на самом деле не меняется, просто нам начинают видеться
всякие вещи...
Гуг сплюнул род ноги, почесал за ухом...
- Все проверено, не будь занудой, Ваня. Держи!
Он сунул яйцо в руку Ивану.
- Только зря не экспериментируй с ним, не стоит. Штуковина
непонятная, может, в ней еще чего есть, откуда нам знать. Вон Лысый, ну ты
его должен знать, тот, что тебя брал, доэкспериментировался - щас по ходам
бегает, на четырех лапках и с длинным голым хвостом!
- Врешь!
- Ей-Богу, Ваня! Эта хреновина, видать, настраивается на самый
активный, биоактивный, объект в радиусе своего действия. Ну этот дурашлеп
позавчера и доигрался - поймал крысу, здесь их полно, сам видал, приставил
к горлышку яичко, и поминай как звали-только хвостиком вильнул, Ваня! Где
его теперь отлавливать, а? Может, сам возвернется? Хорошо еще, что я
подобрал... Так что ты не дури, не надо!
Ивану вдруг показалось, что все это продолжение алкогольного бреда,
белой горячки. Но рука его сжимала вполне материальное и даже какое-то
живое на ощупь яйцеобразное тело неизвестного происхождения. И от этой
реальности деваться было некуда. Он обтер яйцо о штанину, сунул в боковой
карман комбинезона.
- Но должны же быть какие-то инструкции? - предположил он, поглаживая
колючий подбородок.
- Ванюша, у тебя нулевой допуск, а ты болтаешь о такой ерунде! Ну где
ты видал, чтобы засекреченные штуки хранили вместе с инструкциями,
чертежами, техдокументацией, ты наивный человек. Ваня. Если и были какие
инструкции, так на другом суденышке за семью замками, а то и вообще у
черта на рогах! Давай-ка, собирайся, пора уматывать, теперь я чую
недоброе, меня чутье не подводит!
Он привстал, подтянул штаны. Подошел к двери, снял с пояса связку
огромных ключей-этой связкой можно было проложить череп слону - и долго
возился с замками. Потом со скрежетом и лязгом задвинул три гигантских
засова, опустил сверху металлический занавес и, видно, для пущей
надежности придвинул вплотную к двери непомерный стальной сейф,
сработанный еще лет пятьсот назад. После этого выдохнул тяжело, но
удовлетворенно:
- Порядок!
- Ты чего, танковой атаки ждешь? - поинтересовался Иван.
- Это мы поглядим, - неопределенно ответил Гуг.
- А как же сами выбираться будем?
- Не волнуйся, Ваня! - Гуг Хлодрик повел глазами куда-то ввысь, за
паутину, - Выберемся.
Он прильнул к стене ухом. Лицо приняло настороженное выражение.
- Что там?
- Идут, сучары! Я все точно рассчитал. Но ты, Ваня, не робей!
Гуга-Игунфельда Хлодрика Буйного голыми руками не возьмешь! Гляди!
Он подошел к противоположной стене, подогнул колени, напрягся и
подскочил метра на три вверх, вцепился обеими руками во что-то невидимое,
подтянулся... послышался треск, что-то загремело, заскрипело. И Гуг
многопудовым мешком свалился вниз, на пол. Он сидел весь в обрывках
паутины и с недоумением разглядывал чугунную старинную решетку, которую
держал в руках. На концах этой решетки болтались куски цемента, кирпичей.
- Во-о! Оторвалась, падла! - произнес Гуг, будто еще сомневаясь в
случившемся. Но тут же отбросил решетку в угол комнатушки.
В дверь застучали.
Гуг попробовал встать. Лицо его исказилось гримасой боли, он
ухватился обеими руками за левую ногу, застонал.
Иван сразу понял в чем дело. После того, как звероноиды отожрали Гугу
половину голени и всю ступню, ему пришлось ложиться на биорегенерацию в
Центре. Но живой протез получился неважным, он то и дело подводил хозяина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86