А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За свою жизнь она успела побывать актрисой, агентом для конфиденциальных поручений, любовницей двух королей и много кем еще. В последнее время она избрала незаметное место компаньонки при вдовствующей герцогине Уэссекской, которая и сама не любила находиться в центре внимания.
— Я думала, вы сейчас в Бате вместе с ее светлостью герцогиней, — с трудом произнесла леди Роксбари. Она откинулась на груду подушек в кружевных наволочках, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. От этих усилий ее бросило в дрожь.
— И возможно, там я находилась бы и поныне, не нуждайся вы во мне сильнее, чем герцогиня, — отозвалась дама Алекто. Она вынула шпильки из прически, сняла алую шляпку, украшенную перьями, и положила ее на скамеечку в изножье кровати, рядом со слегка помятой шляпной картонкой, перевязанной толстой бечевкой. Волосы дамы Алекто — в ее молодые годы они были рыжими, того оттенка, что называют тициановским, — с возрастом поблекли и сделались почти розовыми. Но они и сейчас были искусно уложены под роскошным кружевным чепцом. Дама Алекто изучающе взглянула на леди Роксбари — неумолимое время придало ее глазам цвет серебра, — расстегнула дорожный плащ и положила его рядом со шляпкой.
Леди Роксбари выдавила из себя холодную улыбку.
— Вскоре я уже ни в чем не буду нуждаться, — сухо произнесла она. — По крайней мере, так мне сказал мой врач. Интересно, кому достанется Мункойн, когда я умру?
— Вы бы лучше поинтересовались, кто сделает то, что должны были сделать вы, раз уж вы сами с этим не справились! — отрезала дама Алекто. — Кто займет ваше место, леди Роксбари?
Ее светлость никогда не любила столь прямых разговоров, и уж тем более такая беседа не радовала ее в данную минуту. Невзирая на усилия, которых это ей стоило, Сара произнесла с лукавым равнодушием:
— Полагаю, герцогиня Уэссекская найдет кого-нибудь. А вы что, явились сюда дразнить меня тем, что моя кончина избавляет внука вашей хозяйки от заключенной помолвки?
И тут до леди Роксбари внезапно дошло, что до Бата день пути, а с того момента, как она услышала от доктора Фальконера свой смертный приговор, миновало всего несколько часов. Даже если бы доктор проболтался, вдовствующая герцогиня никак не могла узнать об этом, а значит, не могла прислать сюда свою приспешницу. Леди Роксбари с трудом выпрямилась и потянулась к витому шнуру, намереваясь вызвать Нойли.
— Ваша помолвка — сущая мелочь по сравнению с тем великим делом, которое вы оставили невыполненным. Или вы позабыли, кому в действительности принадлежат эти земли, леди Роксбари?
Взгляд дамы Алекто был полон серебра и льда; выглядело это весьма устрашающе. Но женщина, на которую был обращен этот взгляд, обладала сильным характером.
— Я владею ими по милости короля. Я, Роксбари, — отозвалась больная. Бледные пальцы, унизанные драгоценными перстнями, разжались и выпустили шнурок колокольчика. Что бы здесь ни затевалось, она справится с этим сама. Нечего давать слугам повод посплетничать.
— И вы не связаны более никакой клятвой? — не унималась дама Алекто. Она по-прежнему стояла в изножье огромной кровати, словно призывая леди Роксбари подняться.
С губ ее светлости уже готовы были сорваться резкие слова, что положили бы конец этому утомительному разговору, как вдруг перед взором Сары пронеслась вереница непрошеных образов: канун летнего солнцестояния и события, произошедшие четыре года назад. Ей шел тогда двадцать первый год, и управляющий Мункойна вызвал ее из Лондона и увез, невзирая на все протесты, к Священным Камням, что на границе ее владений, чтобы показать ей Древний народ и взять с нее слово, что Роксбари и Мункойн всегда будут делать то, что должно быть сделано для блага народа и Страны. Вернувшись мыслями в день сегодняшний, Сара взглянула в глаза даме Алекто. Да, тогда, в лунном сиянии, она дала слово. Но кто позаботится о ее людях и ее владениях, когда она умрет? И впервые леди Роксбари осознала, что ее смерть станет утратой не только для нее самой. Теперь Сара уже не удивлялась тому, что дама Алекто оказалась здесь, и не терялась в догадках, откуда та узнала о происходящем. У Древнего народа существовали свои способы обмена новостями, совершенно непостижимые для обычного мира, — но даже этим людям не под силу было победить смерть.
— Если вы скажете, как я могу выполнить эту клятву, я буду вам чрезвычайно признательна, — сухо произнесла леди Роксбари.
— Вы должны вызвать другую женщину, которая займет ваше место, — ответила дама Алекто.
Она встала рядом с кроватью, откинула тяжелое бархатное покрывало и подняла леди Роксбари со смертного ложа. Та зашаталась и упала бы, если бы не сильные руки дамы Алекто. Хозяйке Мункойна казалось, что комната безудержно кружится; молодая маркиза дрожала, словно под порывами ледяного северного ветра. В глазах у нее потемнело, и все вокруг стало тускнеть и сворачиваться, словно края рисунка, брошенного в огонь. Сара почти не заметила, как дама Алекто наполовину отвела, наполовину отнесла ее к креслу у камина, усадила в него и укутала теплым халатом. Его шелковистые бархатные полы все еще хранили запах кедра и лаванды — он долго провисел в платяном шкафу.
— Но я не могу подарить Мункойн! — попыталась возразить леди Роксбари. Дама Алекто налила ей укрепляющего средства, оставленного доктором Фальконером. Леди Роксбари поднесла чашку к губам и почувствовала запах бренди и настойки опия. Она пригубила лекарство и почувствовала, как утихает боль в груди.
— И тем не менее вы можете выбрать свою преемницу, если у вас хватит на это смелости. Взгляните в огонь, — приказала дама Алекто, — и скажите, что вы там видите.
«Дурацкие цыганские фокусы», — презрительно подумала леди Роксбари, но сила духа старшей женщины была столь велика, что Сара не решилась возражать в открытую. Она послушно уставилась в бледные, просвечивающие язычки огня в камине. Наконец-то она согрелась — нет, не просто согрелась: ей стало жарко, она пылала, она стала духом огня… «Дух огня, вот выбор мой…» Комната заполнилась другими существами. Они окружили Сару со всех сторон. Они пели, и их голоса сливались с музыкой пламени…
— Что вы видите? — настойчиво повторила дама Алекто.
Огонь плясал перед глазами леди Роксбари, и в сознании, измученном горячкой, пламя превратилось в портал, в окно, в занавес над сценой, на которой отплясывали огненные призраки…
…Кренясь и пошатываясь, двуколка медленно продвигалась по улицам Парижа. Вокруг повозки бурлила, свистела и насмешничала толпа — зеваки собрались поглазеть, как маркиза де Рошберре наконец-то склонит свою гордую голову. Сара взирала на них с ледяным пренебрежением, словно была разодета в шелк и драгоценности, а не в эту мерзкую ситцевую сорочку, словно ее голову венчала элегантная прическа, украшенная перьями и кружевами, и волосы ее не были безжалостно срезаны почти под корень…
— Ей мы ничем не сможем помочь. Она горда — даже более горда, чем вы. Смотрите дальше, — приказала дама Алекто.
Танцующая Белая Птица, воительница племени кри, смотрела на селение бледнолицых, откуда отец выкрал ее, когда она была еще младенцем. Справа и слева от нее, затаившись, лежали ее братья-воины. Они ждали сигнала к началу боя…
— Вот дух, который нам нужен. Но мы не сможем дотянуться до нее — и, боюсь, даже если бы смогли, она бы нам не помогла. Дальше.
…Палуба корабля. Деревянные поручни пропитались солью и скользят под ладонью. Она — Сара Канингхэм из Мэриленда, и через несколько мгновений корабль, на котором она плывет, пришвартуется к пристани Бристоля. И во всем этом городе нет ни единого человека, к которому она могла бы обратиться, у которого могла бы попросить помощи…
— Вот эта! — решительно вымолвила дама Алекто, и огненные картины развеялись. Леди Роксбари подслеповато заморгала. Ее переполняла память о полусотне других Сар, что обитали в вероятностных мирах и на краткий срок заполонили ее сознание.
— Что вы со мной сделали?! — возмутилась она наконец. — Вы меня заколдовали! Картинки в огне! У меня нет времени на избитые фокусы!
Жизнь ее двойника тенью легла на сознание маркизы: невообразимое детство в независимой Америке, которая не являлась протекторатом английской короны, личность, столь похожая на нее саму и столь отличная по темпераменту…
— Это такой же избитый фокус, как и клятва, которую вы дали среди Священных Камней, — невозмутимо произнесла дама Алекто. — Вы должны вызвать эту Сару сюда, леди Роксбари. Ее ждет впереди не удача, а смерть — если мы не вмешаемся, — и потому мы можем забрать ее, не нарушая Великого закона. Вы, дитя, примете ее смерть, а она…
— Получит мою жизнь?! Она? Эта пуританская церковная мышь?! — Леди Роксбари была оскорблена до глубины души. Но этот возглас дорого ей обошелся: маркиза принялась хватать воздух ртом и зашлась в новом приступе кашля, так и не сумев совладать с ним. Ей казалось, что жизнь утекает из нее с каждым спазмом, сотрясающим тело, — а вместе с жизнью уходит и все то, что она могла и должна была сделать. То, что непременно нужно было сделать…
— Эта девчонка?! Да она никогда не справится с тем, что могла бы сделать я! — почти беззвучно выдохнула леди Роксбари.
— Она сделает все, что могли сделать вы, — и еще больше. Она спасет Англию — если у вас хватит мужества перенести ее сюда, к нам, — твердо сказала дама Алекто.
Леди Роксбари откинулась на обитую парчой спинку кресла. Комната продолжала вращаться вокруг нее, даже когда она закрывала глаза. Сара чувствовала на себе взгляд Grandmere Пантеи и ощущала, как слабость подхватывает ее и несет на кроваво-тусклой волне в безбрежный океан вечности, осиянный звездным светом. Вечный мир, вечный покой. Но не сейчас, нет, час еще не пробил…
Маркиза горделиво вскинула голову:
— Можете отзываться о моей жизни как вам заблагорассудится, мадам, но никогда не смейте говорить, что мне недостает мужества!
Чистейшей воды безумие — подчиняться этой сумасшедшей, — но судьба не оставила ей другого выхода. Она — Роксбари и не может умереть, оставив обещание неисполненным. Дама Алекто одобрительно кивнула:
— Вы должны идти тотчас, и идти одна. Берите самый быстрый свой экипаж и спешите туда, где вы сможете выполнить свою клятву. Вы должны добраться туда до заката. Сумеете вы снова отыскать это место?
Леди Роксбари была выдающейся наездницей, отчаянно, самоубийственно смелой. Она держала чистокровных лошадей, наилучших, каких только можно было достать в Европе — за деньги или благодаря связям. Но эта скачка наперегонки с солнцем, которую предлагала дама Алекто, была столь безумным предприятием, что заставила заколебаться даже маркизу Роксбари. Ведь чтобы добраться до Священных Камней, нужно было проехать немало миль по скверным проселочным дорогам, а день уже клонился к вечеру.
— Смогу — если у меня хватит сил удержать поводья. — Саре до тошноты не хотелось признаваться в собственной слабости, но деваться было некуда. — Если вы добивались именно этого, мадам, то явились слишком поздно.
— А стали бы вы слушать меня, явись я раньше? — поинтересовалась дама Алекто.
Леди Роксбари промолчала, но в глубине души она знала, что обвинение дамы Алекто справедливо. До утреннего визита доктора Фальконера она все еще надеялась на лучшее и в глубине сердца верила, что провидение поможет ей избежать смерти. Она наблюдала, как дама Алекто повернулась и развязала бечевку на шляпной коробке, которую принесла с собой. Покопавшись в ее содержимом, гостья выбрала маленькую серебряную фляжку. Фляжка заблестела в неярких лучах послеполуденного солнца.
— Это средство вернет вам здоровье на время, пока вы не исполните то, что должны. Но подобные сделки с судьбой имеют свою цену; это питье соберет все часы, что еще остались у вас, и переплавит их в эту краткую вспышку. Когда же его действие закончится, у вас ничего больше не останется. Это ясно?
— Позвольте, — ровным тоном произнесла леди Роксбари и протянула руку. Ее пальцы сомкнулись на узкой высокой фляжке, и Саре показалось, будто сила, содержащаяся в этом сосуде, обжигает ей ладонь. Маркиза снова опустила веки, борясь с завесой тьмы, что начала застилать ей глаза.
— Теперь я покидаю вас. И надеюсь, что ваша светлость приятно проведет вечер. — Голос Алекто Кеннет был совершенно непроницаем.
Леди Роксбари не ответила. Закрыв глаза, она прислушивалась к шуршанию ткани — это дама Алекто надевала плащ и шляпку. Мгновение спустя леди Роксбари услышала, как дверь ее комнаты открылась, потом затворилась: посетительница покинула ее. Чему бы ни суждено было произойти дальше, дама Алекто не собиралась в этом участвовать.
«Она ни капли не беспокоится обо мне». Неожиданное открытие на миг повергло леди Роксбари в оцепенение. Маркиза Роксбари была не из тех людей, кто привык задумываться о чувствах окружающих, и за свою короткую жизнь протяженностью всего в четверть века она не часто об этом размышляла. Но вскоре она перестанет быть леди Роксбари — и титул перейдет к другому человеку, не к ее потомку, а к какой-то чужачке, выхваченной из вероятностного мира. По крайней мере, так утверждает дама Алекто.
«И у меня хватает глупости верить ей».
Да, она верит — или цепляется за малейшую возможность спрятаться от неизбежного. Леди Роксбари взяла со столика графин с бренди и плеснула в бокал немного жидкости цвета темного янтаря. Затем она быстро, чтобы не передумать, откупорила фляжку и вылила ее содержимое в тот же бокал. Зелье оказалось темным и вязким. Оно медленно смешалось с бренди. Получилась кроваво-красная, слегка мерцающая жидкость. Поколебавшись лишь мгновение, леди Роксбари подняла бокал и залпом осушила его. Больше всего это походило на то, словно она напилась огня прямо из камина. Раскаленное добела пламя пульсировало у нее в крови, вытесняя головокружение и болезненный озноб. Сара задохнулась от непривычности напитка — а потом вдохнула полной грудью, впервые с того злополучного вечера. Ее легкие очистились.
«Это средство соберет все часы, что еще остались у вас, и переплавит их в эту краткую вспышку. Когда же его действие закончится, у вас ничего больше не останется».
Леди Роксбари поднялась с кресла. Она почти ожидала возвращения головокружения, но этого не произошло. По крайней мере в этом слова дамы Алекто соответствовали действительности. Интересно, а как насчет всего остального? Маркиза выглянула в окно — проверить, где находится солнце.
«Если это действительно правда, ты никогда об этом не узнаешь».
На губах леди Роксбари заиграла беспечная улыбка. Чтобы перенести другую Сару в Мункойн, ей нужно добраться до Священных Камней прежде, чем зайдет солнце. Если это и вправду ее судьба, значит, так тому и быть — и она пожелает даме Алекто успеха с ее преемницей.
— Нойли! — крикнула маркиза и дернула за шнурок.
Горничная появилась в тот же миг; на лице ее отражалась борьба страха с изумлением.
— Я хочу уехать, — сообщила своей горничной леди Роксбари. — Достань мой дорожный наряд — и вели Рилсому запрячь в мой фаэтон пару гнедых. Что-то неясно? — поинтересовалась маркиза, видя, что Нойли стоит, вытаращив глаза.
Горничная ошеломленно присела в реверансе и исчезла. Леди Роксбари сдернула ставший слишком теплым халат и оставила его валяться на полу лужицей меха и бархата. Она повернулась к камину, и на мгновение ей показалось, будто из огня на нее смотрит лицо другой Сары — юное, безмятежное, не украшенное ни косметикой, ни драгоценностями…
— Размазня! — насмешливо бросила леди Роксбари, отворачиваясь.
2 — МЕЖ СОЛЕНОЙ ВОДОЙ И ПЕСЧАНЫМ БЕРЕГОМ (ФРЕГАТ «ЛЕДИ БРАЙТ», БРИСТОЛЬСКИЙ ПРОЛИВ, АПРЕЛЬ 1805 ГОДА)
МИСС САРА КАНИНГХЭМ, уроженка Балтимора, штат Мэриленд, Соединенные Штаты Америки, стояла у ограждения на верхней палубе прекрасного корабля «Леди Брайт» и потерянно смотрела на море. Утренний ветер, долетающий с океана, обдавал лицо девушки обжигающим холодом и то и дело пытался сорвать скромный темно-серый шелковый чепчик, невзирая на то что его ленты были крепко завязаны у девушки под подбородком. Завтра или послезавтра — смотря какими будут ветер и прилив — судно войдет в бристольскую гавань.
Миссис Кеннет говорила, что Бристоль — большой город, второй по величине после Лондона; здесь Сара наверняка отыщет какой-нибудь способ добраться до столицы. Какой прием ждет ее в Лондоне — даже если предположить, что ее беседа с герцогом Уэссекским пройдет успешно, — этого Сара не знала. Да и станет ли такой большой человек слушать какую-то американку, что сует нос не в свои дела, рассказывает совершенно несусветные истории и даже не может толком их подтвердить? Если бы только миссис Кеннет…
Слезы высыхали на щеках девушки, едва успев пролиться, а ее руки, затянутые в перчатки, судорожно комкали изящный батистовый платочек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42