А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Иногда они играли в первобытных людей, но сейчас Дженни не захотела принимать игру.— Сам потроши, — сказала она, — костер зажечь — зажигалкой чиркнуть, а рыбу чистить — перемажешься до ушей.Лешка сходил в хижину, взял нож, вернулся и, присев над скатом, прикинул, как его лучше разделывать. Да, что перемажешься, это точно.— Будешь наказана, женщина, — мрачно пообещал он, — два дня ни глотка пива не получишь.Припасами ведал он и имел полное право так говорить.— Тогда ночью не приставай! И вообще, спать будешь на пляже.— Джен, ну ты чего? Я же пошутил. Холодно на пляже.— Одеяло возьмешь.— Блохи песчаные, крабы. Ну Джен! А хочешь, я тебе шип отдам, — Лешка отрубил скату хвост и поднял его.Шип был действительно огромный, сантиметров двадцати в длину.Дженни посмотрела на шип и прищурилась:— И свои ласты на неделю.— Ладно.Лешка, вздохнув, перевернул ската и вспорол ему брюхо. Угораздило же спорить с женщиной. Вот о чем надо было отца спросить: всегда ли это бесполезно?Дженни уже разожгла костер из плавника и сухих пальмовых листьев и устроилась в тени хижины. Хлопнул клапан и Лешка сглотнул — Дженни открыла банку пива, подняла ее в знак приветствия, и, отхлебнув, закатила глаза.— Вот чего мне не хватало — глотка светлого пива!Лешка повернулся к ней спиной, продолжая терзать ската. Еще издевается!Что-то ледяное коснулось его спины между лопаток, он заорал во все горло, бросил нож и отскочил в сторону.Дженни, сгибаясь от хохота, стояла возле него с банкой холодного пива в руке.— Мужчина… ха-ха-ха… ой, не могу… мужчина хочет пить? — наконец удалось ей выговорить.— Хочет мужчина пить. Еще как хочет, — хмуро подтвердил Лешка.— Тогда держи, — она вынула руку из-за спины и протянула ему запотевшую банку. — Извини, ты такой смешной был.Лешка посмотрел на свои руки, измазанные рыбьей кровью и слизью, на вожделенную банку, подобрал нож и снова присел над скатом.Дженни сорвала клапан.— Ну-ка, открывай рот, — скомандовала она.Лешка послушно запрокинул голову и раскрыл рот как можно шире, словно птенец в гнезде. Обжигающе холодное пиво показалось ему самым чудесным напитком, какой он когда-либо пробовал.— Хватит, — сказал он, захлебываясь.Дженни, наклонившись, быстро поцеловала егов губы, поставила банки на песок и присела рядом.— Давай вместе, — сказала она и перевернула ската на брюхо, — надрежь вот здесь, возле головы и держи, а я шкуру сниму.Запеченный над углями скат оказался совсем неплох, хотя, может быть, они просто здорово проголодались. На десерт было кокосовое молоко и брикет мороженого на двоих — его осталось всего три брикета и приходилось экономить до прихода старого Генри, шкипера, который возил им продукты и пресную воду из Маджуро.Прибравшись возле хижины, они прилегли в тени под навесом. Лешка лениво смотрел в небо. Небо было синее, а к горизонту светлело, почти сливаясь с белыми перистыми облаками. На глаза попалась воткнутая в песок острога с красными трусиками на трезубце — Дженни предпочитала ходить по острову, завязывая на бедрах легкий шелковый платок, или вовсе голышом, но купалась исключительно в трусиках.Они были на острове почти две недели, и Лешка спокойно мог пробыть здесь еще столько же, но Дженни, похоже, скоро начнет скучать без дискотек, голографического кино и надоедливого шума большого города. Придется возвращаться.Краб — пальмовый вор, подобрался к мешку, куда они складывали банки из-под пива, шкурки бананов и обертки от мороженого, и явно вознамерился продырявить мешок, чтобы ознакомиться с его содержимым поближе. Лешка нашарил кусок деревяшки и запустил ею в краба. Тот боком отбежал за ближайшую пальму. Вообще, они и крабов ели. Только не таких, а тех, что ловили в лагуне. Лешка научил Дженни складывать пирамиды из крабьих панцирей и теперь возле хижины, на специально отведенном месте, возвышалось несколько красноватых башенок. У Дженни пирамидки выходили выше, но Лешка строил быстрее. Опыт, как-никак.Надо бы завтра вывезти мусор, а то крабы растащат по всему острову, подумал Лешка. На глаза попалась вытащенная на берег лодка, которую они арендовали в Маджуро. Хорошая лодка, по воде летит, как разгоняющаяся летучая рыба, но на ней только по ближайшим атоллам можно пройтись — слишком маленькая. А на атоллах делать нечего: лишь на одном живет какой-то художник. Разок они с Дженни сплавали к нему. Он показал им свои картины, слишком яркие, на вкус Лешки, но Дженни на обратном пути разъяснила, что художник работает в манере Поля Гогена, который тоже писал картины примерно в этих краях два века назад. Лешка ей поверил — она собиралась стать искусствоведом, однако отношения к картинам не переменил. И потом ему совсем не понравилось, как художник смотрел на Дженни. Разве что не облизывался, а сам уже почти старик. Ну, что под тридцать лет — это наверняка.Лешка перекатился на бок, подпер голову ладонью и стал смотреть на Дженни. Она лежала на животе, положив подбородок на кулачки, и сонно смотрела вдаль. Она была вся такая ладная, коричневая, как шоколадка. Только на бедрах кожа была чуть светлее. Везет же некоторым — сколько ни загорают, хоть бы что, а он обгорел в первый же день и до сих пор шкура слезает со спины клочьями. И нос обгорел, и даже уши!Лешка переместился поближе к Дженни, она скосила на него глаза, но ничего не сказала.Он легонько провел подушечкой указательного пальца ей по спине от шеи, до того места, где спина заканчивалась, и на ягодицах были две такие симпатичные ямочки. Дженни закрыла глаза и повела плечами, будто ей вдруг стало зябко.— Щекотно? — спросил Лешка.Дженни промолчала, только ресницы ее едва заметно дрогнули.Он снова провел пальцем по ее спине.— Щекотно?Она повернулась набок и посмотрела на него так, что он почему-то почувствовал себя неуверенно.— Лешка, — сказала Дженни, — ты такой дурачок…— Почему?Дженни вдруг толкнула его в грудь, и Лешка повалился на спину. Она придавила его руки к песку, прижалась лбом к его лбу, и ее светлые глаза слились в одно зеленое озеро.— Ты совсем ребенок, — прошептала она.— Я старше тебя почти на год, — почему-то тоже шепотом возразил Лешка.— Это ничего не значит.Она поцеловала его, потерлась щекой о его лицо, потом коснулась губами уха. Стало щекотно и немного тревожно. Дженни провела язычком по его шее ниже уха, и он запрокинул голову. Теперь небо и земля поменялись местами — небо было внизу, а желтый песок и зеленая лагуна сверху. До него уже дошло, почему Дженни назвала его дурачком, но с утверждением, что он ребенок, Лешка согласиться никак не мог. Эти слова требовалось оспорить немедленно… ну, может, чуть погодя…Черная точка на небе, которое стало землей, привлекла его внимание. Лешка присмотрелся, но из положения, в котором он находился, было трудно разглядеть, что это такое.— Дженни, подожди.Теперь он ясно видел, что это не корабль и не катер — к острову, паря над водой на высоте около пятнадцати метров, шел глайдер.— Подожди, Дженни. К нам кто-то летит.— Где? — Дженни подняла голову. Глаза ее были слегка затуманены. — Вот гады. Нашли время.Она села на песок и обхватила колени руками. Лешка надел шорты и приставил ладонь козырьком ко лбу.— Шестиместный. Это не морская полиция — цвета не те, — сказал он, — ты бы оделась, а?Дженни поджала губы, но спорить не стала и, повязав на бедра платок, встала рядом с ним.— Кого это несет?— Сейчас посмотрим, — сказал Лешка.Глайдер прошел над лагуной, завис над берегом, поднимая песок, и тяжело осел. Из кабины вышли трое мужчин. Один, белобрысый, длинный, был в светлых брюках и гавайской рубашке навыпуск, а двое других, темноволосые и похожие, как братья, были в термозащитных пятнистых куртках и брюках. Что ж, в таких куртках можно и в жару и в холод ходить, но почему-то Лешке это не понравилось. Белобрысый, не оборачиваясь, произнес короткую фразу и один из пятнистых, повыше ростом, поправил что-то под курткой.Незнакомцы не торопясь двинулись к хижине — белобрысый впереди, с любопытством оглядываясь, а пятнистые чуть сзади.Лешке вдруг показалось, что его окатили холодной водой.— Дженни, иди в хижину, — негромко сказал он.— Почему?— Иди, я тебе говорю.— Ах, мужчина приказал идти домой. Никуда не пойду!Ладно, подумал Лешка, потом разберемся. Лишь бы обошлось. Ему очень не понравился взгляд, которым на него смотрел белобрысый. Будто приценивался.— Привет, ребята, — сказал белобрысый, улыбаясь.Улыбка у него была добрая и приветливая. Слишком приветливая и слишком добрая.— Привет, — сказала Дженни.— Здравствуйте, — сказал Лешка.— Ты ведь Алексей Седов? — спросил белобрысый.— Да.— Нас попросил заехать за тобой Сергей Георгиевич. Он летел к тебе, но попал в небольшую аварию в Маджуро. Ерунда, но день-другой поваляться придется. А это, наверное, Дженни Макговерн? Мне Сергей Георгиевич сказал, что ты с подругой, вот я и взял большой глайдер. Все поместимся. Собирайтесь, ребята.— А почему он не сообщил, что прилетает? — спросил Лешка и внезапно вспомнил, что отец не знает ни фамилию Дженни, ни имени — Лешка ему их не называл.— Хотел сюрприз сделать, да видишь, как получилось, — белобрысый развел руками.— А с ним можно…— Да что ты время тянешь? — возмутилась Дженни, — у него отец в больнице, а он беседы ведет.— Боюсь, что связаться с ним не получится, — покачал головой белобрысый и вздохнул, — я тебе не все сказал. Он пострадал довольно серьезно, и врачи никого к нему не допускают. Тебя, конечно, пустят.— А Ингрид с ним? — спросил Лешка, пристально глядя на белобрысого.— Ингрид? — белобрысый удивленно вскинул брови, — да, конечно. Она за ним ухаживает.— Но ей-то позвонить можно. Я же волнуюсь — сами понимаете.— Она с ним в палате и боюсь, коммуникатор у нее отобрали, — все еще спокойно объяснил белобрысый, но было видно, что он теряет терпение.Два его спутника стояли позади, безучастно глядя в пространство. Как истуканы стояли, как статуи.— Хорошо, мы сейчас, — сказал Лешка, — я только тете Кристине сообщу. Думаю, они с полковником Скарсгартеном тоже прилетят.Улыбка медленно сползла с лица белобрысого.— Да, не получилось, — криво усмехнувшись, сказал он, — берите их.Он шагнул вперед, и истуканы выдвинулись из-за его спины. В руках они держали парализаторы. Совсем такие, как в кино, только теперь, похоже, Лешка был в главной роли.— Дженни, беги к лодке, — крикнул Лешка, отступая к хижине и уже понимая, что бежать к лодке бесполезно — от глайдера по воде не уйти. Значит, все решится здесь, на острове.Дженни отскочила в сторону, рванула из песка острогу и широко размахнулась. Лешка пригнулся, острога свистнула над головой. Белобрысый поймал ее и небрежным движением переломил о колено.Дженни бросилась к лодке, один из пятнистых кинулся за ней вдогонку, другой стремительно надвинулся на Лешку. Он был плотный, ловкий и, видимо, очень сильный. Его черные глаза, почти не мигая, смотрели поверх Лешкиной головы.Лешка подпрыгнул и обеими ногами ударил его в грудь. Пятнистый молча отлетел назад, а Лешка упал на бок, перекатился и на четвереньках рванул к хижине. Схватив «Ватервульф», он развернулся и, падая, выстрелил в набегавшего белобрысого. Тот резко отклонил корпус, и разрывной наконечник угодил в грудь пятнистого истукана. Заряд из «Ватервульфа» был способен остановить акулу весом до полутора тонн, а на воздухе его действие было страшным. Грудь мужчины в термозащитной куртке взорвалась, взлетели вверх ребра, куски тела. Фонтан крови окатил белобрысого, но в отличие от Лешки, который в ужасе замер, мужчина не остановился. Лешка успел увидеть нацеленный ему в голову серебристый ствол парализатора, а затем страшный удар выбил из него сознание.Тауберг отбросил парализатор, подошел к неподвижно лежавшему телу мальчишки и с маху пнул его под ребра.— Змееныш, — процедил он. Клон, бросившийся за Дженни, принес ее, оглушенную зарядом парализатора, положил на песок и замер, уставившись черными глазами на Тауберга. Тот покусал губу, оглянулся на труп и длинно и витиевато выругался.Вернувшись к глайдеру, он включил коммуникатор.— Ковальски? Говорит Тауберг. Посадочный модуль по моему пеленгу и группу зачистки. Да, труп. Сопляк пришиб клона, черт бы его побрал.
Глава 36 Под вечер ветер резко усилился. С Северного моря натянуло тяжелые тучи, вдали уже перекатывался гром. Воды в канале прибыло, и мельница работала, с гулом ворочая огромными крыльями.Седов, днем наловивший угрей под присмотром Делануа, отключил компьютер и закрыл глаза. — Давай еще сайт Омского университета пробежим , — попросил Мук, — на него много ссылок по биомоделированию. — Завтра. У меня уже такая каша в голове, что я не знаю, как засну , — ответил Седов. — Нормально заснешь — я сниму напряжение. У тебя мозг почти пустой, мне надо только упорядочить то, что узнал. Ну, еще полчаса. — Нет, все. — Ты жадный! — Почему: жадный? Я — усталый. Ты не забывай, что на все смотришь моими глазами, слышишь моими ушами. Твое осязание, обоняние — все это задействовано через меня. Кстати об обонянии: чувствуешь, какой волшебный запах? Делануа приготовил угрей, которых мы с тобой наловили. — Они выглядели некрасиво. Как змеи. Я не люблю змей. А будет вкусно? — Надеюсь, что вкусно. Делануа, замариновав угрей, расставлял на столе тарелки. Ингрид, смотревшая стереовизор в режиме сжатого экрана, чтобы не мешать Седову, развернула экран и усилила звук.— …Безопасности заявил, что группировки все чаще используют клонов с фиксированным жизненным циклом. При срыве задания, в расчетное время организм перестает функционировать и разлагается в минимальные сроки. По словам пресс-атташе, анализ молекулярного строения клеток клонов, останки которых удалось изучить, позволяет предположить, что технология, по которой выполнено клонирование, а также биологическая программа, отвечающая за уничтожение органики, недоступны ни одной из «свободных планет», даже с учетом утечки сведений из научно-исследовательских институтов Лиги. Необходимость использования новейшего оборудования и нанотехнологий…— Все это известно довольно давно, — сказал Делануа, — но если решили обнародовать, значит следует ожидать серьезных действий. У меня есть кое-какие материалы по незаконному клонированию человекоподобных существ. К примеру «Биотех» легально продает в лаборатории по всему миру биологический материал для проведения опытов — я имею в виду, конечно, клонирование приматов, но что происходит в его институтах, подобных тому, в котором работали вы, доктор Мартенс, известно немногим даже в самой компании.— Там, где работала я, ничего подобного не было.— Или вы не знали об этом. Если производство налажено, его можно запустить хоть в пустыне, хоть на Северном полюсе, вдали от посторонних глаз. К примеру, десять месяцев назад на Илиану были поставлены пять молекулярных инкубаторов объемом два кубических метра каждый. Вы видели их в своей лаборатории?— А вы хоть знаете, что собой представляет молекулярный инкубатор? — в свою очередь спросила Ингрид, — это целый комплекс, монтаж и отладка которого занимают от трех до пяти недель, они съедают мегаватты энергии. Столько, что хватило бы обеспечить не только мою лабораторию, но и всю эту затхлую планету в течение года.— Я отследил их отправку с космодрома в Шри Ланке, — сказал Делануа, — а что инкубаторы направляются именно на Илиану, мне сообщил один из моих бывших информаторов, который работал на этом грузовом корабле вторым пилотом. Кстати, «Вега» потерпела катастрофу при выходе из подпространства через месяц после того, как доставила груз на Илиану, и весь экипаж погиб.— Это ничего не доказывает, — сердито сказала Ингрид.— Возможно. Но все-таки работу для «Биотеха» они выполнили.— Я не знаю, какие у вас доказательства конкретно по данному случаю, но уверена, что здесь какая-то ошибка. Я даже обсуждать ничего не хочу.— Да? — Делануа приподнял бровь, — а я как раз хотел вас просветить относительно персоны президента компании «Биотех» Спенсера Бриджеса. Не желаете послушать?— Нет уж, увольте. Бриджес поступил со мной несправедливо, но то, в чем вы его обвиняете, — полный бред.— Вы еще не знаете, что я предлагаю вам выслушать, а уже настроены отрицательно. Впрочем, дело ваше. Господа, прошу к столу. Маринованных угрей следует есть горячими.Седов, молчавший во время спора, пожалел, что Ингрид не захотела выслушать аргументы Делануа, но решил расспросить бывшего агента при первом же удобном случае.Ингрид скривилась — в меню автоматической плиты преобладали рыбные блюда, в основном, тушеные. Вчера, правда, Делануа приготовил сельдь, обжаренную в свином жире с луком и картофелем, но Ингрид предпочла бы кусок хорошей говядины. Седов был в пище непривередлив, а потому съедал все, что предлагали. Любимой же приговоркой Делануа была такая:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30