А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Когда на следующее утро мы проснулись, солнце уже было высоко в небе. Только Бифштекс, единственный, кто проспал всю ночь, проснулся рано и отправился на набережную. Рыбаки, которые всю ночь ловили рыбу, как раз возвращались в порт. Бифштекс вернулся, когда мы только вставали, и рассказал, что видел парижанок. Они следили за разгрузкой лодок и за отправкой грузовичков с рыбой в магазины Нима и Монпелье. Но вообще-то в том, что две женщины утром отправились в порт, не было ничего необычного. Возвращение рыбаков было одним из немногочисленных развлечений в городке.
Теперь придется ждать следующей ночи, чтобы попробовать еще что-нибудь узнать. У Сапожника разболелась спина, и снова лезть под фургон он не мог. Я предложил заменить его, а Стриженый, который хорошо управлялся с Кафи, вызвался постоять на страже. На этот раз мы решили выйти попозже: все равно будильник звонил только в два часа.
После полуночи мы вылезли из палатки. Сапожник посоветовал мне подползти к колесам фургона, а потом просто лежать и слушать.
Эта ночь, как и предыдущая, была безлунной, но стало светлее из-за множества звезд, сверкающих в небе. В фургоне было тихо. Я пролез между колес и застыл в неудобной позе, которая так подействовала на Малыша. Теперь оставалось только слушать и надеяться в случае чего на Стриженого и Кафи. Прошел час… полтора… Ничего не происходило. Без четверти два я переменил позу и крепче прижался ухом к днищу фургона.
Наконец зазвонил будильник. На этот раз его выключили не сразу. Через несколько секунд пол фургона задрожал: это одна из парижанок спрыгнула с кровати. Она не стала зажигать свет, но я догадался, что она открывает окна фургона и осматривает окрестности. Может, она собирается выйти?.. Я приготовился к бегству. Но окна снова закрылись, и женщина прошла в другой конец фургона. Вторая парижанка так и не встала.
Что-то тяжелое или громоздкое проскрежетало по полу прямо над моим ухом; звук показался мне оглушительным. Дотащив предмет до места, женщина с облегчением вздохнула. Прошло еще несколько секунд, и я услышал какие-то шорохи, свист, который то усиливался, то затухал. Потом женщина вполголоса заговорила:
— Алло!.. Говорит ноль-шесть-три… Алло!.. Вы слышите меня?
Она повторила это несколько раз и стала ждать, нетерпеливо постукивая ногой по полу фургона. Я сразу понял, что она говорит по рации. Через минуту она заговорила еще тише:
— Говорит ноль-шесть-три… Слышу вас хорошо… С Жерменой все в порядке… С Жерменой все в порядке… Она уехала к дяде… уехала к дяде… Она надела зеленое платье… Как слышите?
Потом ее собеседник что-то ей ответил; я же слышал лишь тишину, иногда прерываемую словами:
— Да нет, повторяю, у Жермены все в порядке… Это была ложная тревога. Ее юные друзья уехали… А теперь внимание: завтра Жермены не будет дома. Да-да, завтра ее не будет. Говорит ноль-шесть-три… Конец связи.
Все кончилось. Через несколько секунд я опять услышал глухой скрежет и понял, что женщина ставит передатчик на место. После этого все затихло; я слышал только поскрипывание рессор. Женщина снова легла. Из осторожности и для очистки совести я подождал еще немного, потом вылез из-под фургона. Сердце у меня бешено колотилось. Стриженый уже нервничал, видя, что в фургоне что-то происходит.
Я чуть было не поднял тревогу. Ну что? Удалось что-нибудь узнать?
На этот раз я все услышал. Пошли скорей!
В палатке никто не спал. Друзья ждали нас с еще большим нетерпением, чем вчера. Осветив фонариком мое лицо, Корже даже испугался.
Что-нибудь случилось, Тиду?
Нет, все в порядке. Скорей, бумагу и ручку!
Боясь что-нибудь забыть, я нацарапал все, что слышал, включая повторения, которые тоже могли иметь смысл. Склонившись надо мной и тяжело дыша от нетерпения, друзья расшифровывали мои каракули, едва я успевал их написать.
— Я так и думал! — воскликнул Малыш. — Вчера я не решился сказать, вы бы не поверили, но я сразу подумал, что у них может быть передатчик… Вот почему мы слышали только один голос, причем с перерывами. Каждую ночь, или почти каждую, они говорят с кем-то, чтобы договориться о тайной встрече!
Корже, не торопясь, несколько раз перечитал то, что было написано.
Да, — сказал он, — речь идет о встрече. Но с кем? И где?..
С кем, мы не знаем, — отозвался Бифштекс, — но эти женщины слишком хорошо одеты для Пор-ле-Руа. Они здесь не просто так.
Вдруг меня словно током ударило.
— А если… если они из ТОЛ?..
НОЛЬ-ШЕСТЬ-ТРИ
Мы еще не отошли от событий прошлой ночи, когда в Пор-ле-Руа приехала Мади со своими родителями. Все утро мы снова и снова перечитывали то загадочное послание, а после обеда сразу же отправились на пляж, чтобы пораньше уйти оттуда и не пропустить приезд Мади.
Было уже почти семь часов, когда Мади с родителями наконец появились на стоянке. Мы уже начинали беспокоиться: может быть, мама Мади в последний момент передумала ехать на море? Но тут Кафи заметил нашу подругу в окне подъехавшей машины. Прошло всего десять дней, как мы уехали из Лиона, но мы обрадовались друг другу так, как будто не виделись целый месяц.
Ура! — закричала Мади, выпрыгивая из машины. — Наконец-то мы все на море! В последние дни мне пришлось поволноваться: мама никак не хотела ночевать в палатке. Но все кончилось хорошо. Мы ехали два дня, ночевали в мотеле в Монтелимаре… Мама говорила, что глаз не сможет сомкнуть, а проснулась последней и очень удивилась, что мы с папой уже встали… Так все было, мама?
Так, так, — улыбаясь, призналась мадам Шарве. — К тому же наш папа нашел самую лучшую палатку, какая только может быть. Вы ее скоро увидите.
На Мади приятно было смотреть — такая она была веселая и счастливая. Вспомнив мое письмо, она не удержалась от смеха при виде нашего жилища.
— Помогите папе поставить палатку, — сказала она. — Увидите, как она легко ставится.
Последней модели, с двойной крышей, широким навесом над входом, специальным отделением под кухню и другим — под гардероб, эта палатка даже близко не была похожа на нашу.
— Она очень удобная, — сказала мадам Шарве. — Должна признаться, я неправильно представляла себе туризм. Кажется, мне здесь нравится.
Насколько я успела заметить, Пор-ле-Руа — прелестное местечко, такое прохладное и спокойное по сравнению с Лионом… Кстати, по дороге нас остановили и проверили документы; не знаете, что случилось? — И, не дожидаясь ответа, с завистью продолжила: — Да вы уже черные, как негры! Надеюсь, Мади тоже скоро загорит. Если бы вы знали, какая духота была последнюю неделю в Лионе!.. Да, я же ничего не купила по дороге на ужин. Надеюсь, тут можно купить все, что нужно? Где вы запасаетесь провизией?
— Мы вам сейчас все покажем, — сказал Бифштекс. — Почти все магазины на набережной.
С Мади и ее мамой, а также с Кафи, который обожал запах рыбы, мы всей компанией отправились в порт. Простак, которого можно было узнать издалека по колониальному шлему и густой бороде, чинил снасти. Я представил ему Мади, и он, улыбаясь, отдал ей честь.
— Добро пожаловать в Пор-ле-Руа, малышка…
Если захочешь прокатиться на "Пескаду", я всегда к твоим услугам.
"Пескаду", что по-провансальски означает "рыбак", было названием его лодки. Когда-то она была синей, а теперь совсем облезла. Зато на ней стоял очень мощный мотор.
Пока мы болтали с Мади, которая беспрерывно смеялась и шутила, мадам Шарве отправилась по магазинам. Потом все вернулись на Сосновую стоянку и принялись готовить ужин.
Мы уже поели и мыли посуду, когда появилась Мади. Теперь она была серьезна.
Наконец-то мы можем побыть одни! — воскликнула она. — Я не хотела ничего говорить при родителях, но у вас необычный вид, не такой, какой бывает у мальчишек на пляже… А Сапожник как-то странно ходит, как будто его били палками по спине. У вас что, что-то случилось?
Понимаешь… — начал Сапожник, держась за поясницу, — у нас тут неприятности… Это все из-за грозы, когда упала палатка…
Я знаю, Типу мне писал. Шел дождь, и вы залезли под чей-то фургон, а вас оттуда выгнали.
Что тут такого?
— Это было только начало…
Мади уселась на спальный мешок и потребовала объяснений.
— Мы ждали твоего приезда, — продолжил Корже, — чтобы все тебе рассказать. Кажется, это действительно очень серьезно. Вот как все было…
Мы тоже уселись вокруг центрального столбика, как в цирке. Корже подробно описал все наши приключения, начиная с той злополучной ночи и до истории с брошью.
— Понимаешь, Мади, эти парижанки засунули брошь в коробку, где лежали иголки и нитки…
Они хотели обвинить нас в краже!
Мади недоверчиво смотрела на нас.
Ты в этом совершенно уверен?
У нас есть доказательства. Тиду дал Кафи понюхать брошку, и тот прямиком направился к фургону. Ты знаешь, что Кафи никогда не ошибается… А на следующий день жандармы перерыли всю палатку сверху донизу. Мы спаслись чудом. Накануне Тиду решил пришить пуговицу и нашел брошь. Мы сразу все поняли и спрятали ее… слава Богу!
Невероятно! — воскликнула Мади, — Если бы я не знала вас, ни за что бы не поверила… Но вы уверены, что все было именно так? Что эти жен-шины так вам мстят только за то, что вы их случайно побеспокоили? И зачем мальчишкам брошка? Я понимаю, если бы они подкинули деньги…
Конечно, Мади, но подумай сама: как бы они доказали, что это их деньги? Им пришлось бы сначала записать номера билетов, и в полиции наверняка бы удивились. А брошку они легко могли описать.
Правильно, — согласилась Мади. — Но зачем им это было нужно?
Они хотели избавиться от нас.
Неужели вы так им не понравились?
Представь себе, у них есть радиопередатчик, которым они иногда пользуются по ночам… настоящая подпольная радиостанция. Они решили, что мы подслушали их разговор, поэтому и устроили эту пакость.
У них есть передатчик?!
Я достал листок бумаги, на котором был записан вчерашний разговор.
— Вот что я услышал этой ночью.
Мади несколько раз прочитала текст и глубоко задумалась.
— Действительно, странно. Может быть, они радиолюбители и переговариваются с друзьями в Париже или на другом пляже…
— И делают это по ночам, когда все спят?
Мади тут же придумала объяснение.
Вы знаете, мой папа обожает что-нибудь мастерить. Несколько лет назад он собрал маленький передатчик. Кажется, это не очень сложно. Я помню, он говорил, что ночью лучше слышно. Он включал его каждый вечер, в одиннадцать часов.
Допустим… но женщины редко увлекаются радио, и потом, зачем им прятать передатчик в фургоне?.. Почему они каждый раз смотрят в окно, чтобы убедиться, что их никто не слышит?
Внезапно переменив тему, я спросил:
— Ты слышала о ТОЛ?
Мади удивленно посмотрела на меня.
— О ТОЛ? Слышала, конечно. Но при чем тут лионские троллейбусы?
Нет, Мади, троллейбусы тут ни при чем. Так называется шпионская сеть, это расшифровывается как Террористическая организация Лангедока… Это из-за нее на дорогах проверяют документы.
Неужели тут есть шпионы?.. И вы думаете,
что ваши парижанки принадлежат к этой организации?
— Вот именно, — сказал Стриженый. — Может, тебе удастся что-нибудь понять? Мы надеемся на твои знаменитые "озарения", как ты выражаешься.
При свете фонарика Мади снова склонилась над текстом. Теперь уже она отнеслась к нему более серьезно.
Так вы думаете, что тут есть второй смысл? Вы пытались его найти?
Еще бы! — вздохнул Бифштекс. — Мы искали его всю ночь…
Мы подумали, — сказал Корже, — что Жермена — это подпольная кличка женщины, которая выполняет какое-то задание. "Она уехала к дяде" значит, что она отправилась на встречу. Что значит "зеленое платье", мы не знаем.
Мади очень понравилось расшифровывать текст. Она задумалась.
Да, слово "зеленое" явно что-то значит, но я тоже не могу ничего придумать.
Остальное мы понимаем, — сказал Малыш. — Ложная тревога была, когда парижанки решили, что мы с Тиду раскрыли их секрет. "Юные друзья" — это мы шестеро.
Верно, — одобрила Мади. — А конец?
Конец более или менее ясен. "Жермены не будет дома" — значит, завтра ночью связи не будет. Мы можем это проверить. Если будильник не зазвонит в два часа, значит, мы, скорее всего, правы.
А что такое ноль-шесть-три?
Это еще одна загадка, — ответил Гиль. — Мы себе все мозги сломали, но так ничего и не придумали. Это, наверно, просто случайное число.
Посмотрим!
Еще более заинтригованная, Мади уткнулась в листок и надолго задумалась. Она считала что-то на пальцах, качала головой, снова считала… Наконец она повернулась к Корже.
— Дай бумагу и ручку!
На обратной стороне конверта девочка принялась писать буквы и цифры. Потом снова углубилась в подсчеты… Вдруг лицо ее озарилось.
— Есть!
Все склонились над конвертом. На нем были выписаны все буквы алфавита, над каждой был проставлен ее порядковый номер.
Смотрите! Посчитайте буквы. "Т" на двадцатом месте, "О"— на шестнадцатом и "Л" на тринадцатом. Возьмите последние цифры этих чисел и напишите их отдельно!
Здорово! Мади, ты гений! — закричал Стриженый. — Получается ноль-шесть-три! Это позывные ТОЛ!..
ЛЮБЯТ ЛИ ПАРИЖАНКИ РЫБУ?
После ухода Мади наш спор не кончился; мы просидели "под куполом", как Гиль называл нашу палатку, до позднего вечера. Догадка Мади поразила нас. Неужели на самом деле парижанки были членами шпионской организации, в которую никто не верил, даже сами жандармы, которые ограничивались выполнением неизвестно откуда пришедших приказов?
Что касается содержания радиограммы, как мы ее поняли, то его легко было проверить: следовало лишь убедиться, что этой ночью связи не будет.
Никто не мог заснуть. Мы просидели до полвторого ночи, а потом в сопровождении Сапожника, оправившегося от своего радикулита, и Кафи я вылез из палатки. Ждать пришлось недолго. В десять минут третьего Сапожник выполз из-под фургона. Прижавшись ухом к днищу, он ясно уловил щелчок будильника, когда часовая стрелка прошла назначенное время. Будильник не был заведен.
— Ну что ж, — заявил Корже, — Жермена не пошла сегодня на свидание. Мы угадали… А теперь хватит болтать! Всем спать!
На следующее утро все спали долго. Когда около десяти мы с Кафи высунулись наружу, Мади уже ходила вокруг, гадая, что же с нами случилось и удалось ли нам что-нибудь узнать.
— Я тоже была почти уверена, что ничего не будет, — сообщила она. — А что вы собираетесь делать теперь?
Это был самый трудный вопрос. Предупредить полицию?.. За последние несколько дней мы уже дважды общались с жандармами: по дороге сюда, когда они проверяли документы, и во время обыска в палатке… и еще третий раз — когда сельский полицейский велел нам перенести палатку. Сапожник, который вообще недолюбливал полицейскую форму, заявил:
Я не в обиде на здешних жандармов за то, что они перевернули нашу палатку вверх дном… в конце концов, это их работа. Но что они подумают, если мы, в свою очередь, обвиним парижанок? К тому же нам придется признаться, что мы подслушивали под фургоном. — Его глаза хитро сверкнули. — И вообще-то я не прочь послушать следующий разговор. Как только вмешается полиция, для нас все будет кончено: мы ничего больше не узнаем… Эти бравые жандармы все только испортят, если из лучших побуждений придут с обыском к ним в фургон.
Верно, — согласился Корже. — Не будем пока ничего предпринимать. Ты как думаешь, Мади?
Я согласна. И забудьте тюка про этих парижанок. Вы так очумели, как говорит моя бабушка, что даже еще не завтракали, хотя уже десять…
Сейчас я вам помогу приготовить завтрак, а потом вместе пойдем на пляж… Бифштекс, где твои кастрюли?
Час спустя мы лежали на песке и смотрели на голубое-голубое море, слегка волнуемое легким ветром. Мади была права. Зачем портить себе такие каникулы!
Что бы нам придумать сегодня вечером, чтобы забыть о парижанках? — заговорил Стриженый. — Может, попросить Простака взять нас с собой в море?
Прогулка по морю — это здорово! — одобрила Мади.
/Тогда немедленно все купаться, чтобы не опоздать!
После обеда наш друг Простак, предупрежденный о нашем визите, уже ждал нас на набережной. Вместо того чтобы курить трубку, как положено всякому уважающему себя моряку, он, как всегда, жевал жвачку. Использованную жвачку он аккуратно приклеивал на внутреннюю сторону своего шлема.
Пользуйтесь случаем, малыши, — сказал рыбак. — С сегодняшнего дня я опять буду ходить в море по ночам. Завтра в это время у меня будет сиеста — послеобеденный отдых, и вряд ли мне захочется становиться к штурвалу… А ты не испугаешься? — обратился он к Мади. — Море сегодня неспокойное, что-то мистраль разыгрался.
О нет, с вами мне не страшно, мсье… э-э…
Можешь звать меня Простаком, как все! Я не обижаюсь на свое прозвище, малышка!
Смеясь в бороду, которая под белым шлемом казалась еще чернее, он шутливо взял под козырек и протянул Мади руку, помогая взойти на "Пескаду".
Пузатый кораблик медленно шел вдоль дамбы, далеко выдающейся в море.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10