А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Дэймон НАЙТ
БУДЬ МОИМ ГОСТЕМ


1
В комнате стояла тишина. Человек, сидящий перед зеркалом, был здесь
единственным живым существом, а он был слишком напуган, чтобы издавать
звуки.
Из зеркала на него уставилось пять лиц. Одно молодое и румяное - это
было его собственное лицо. И четыре других, которые не принадлежали этому
миру вообще. Они были морщинистые, злобные, маленькие, как яблочки-дички,
и прозрачно-голубые, как дым.
Вот как это все случилось.

После похорон единственное, что пришло в голову Кипу Моргану, это -
выйти и кипеть негодованием. Было время, когда он даже не хотел видеть
Анжелику Мак-Тевиш, но сейчас она находилась здесь, и у нее был такой вид,
словно она была готова рассмотреть любые предложения. Поэтому он повез ее
в Сансет, в бар, который был ему хорошо знаком. Это был даже не бар, а так
- забегаловка, дешевый ресторанчик. Там было тихо и темно; там не мозолили
глаза обои, потому что их не было вовсе, а вместо этого была старая черная
панельная обшивка; там был музыкальный автомат, но никто никогда не
включал его; официанты носили черные жакеты и очки с золотыми ободками; и
если человек хотел напиться здесь тихо и основательно, то персонал
приносил ему выпивку и оставлял в покое.
- Когда я был ребенком, - обратился Морган к своему бокалу с виски и
содовой, - никто не умирал, за исключением моего дяди Остина, но он упал с
лестницы. А теперь вдруг они все подряд мрут, как мухи. Я, наверное,
старею.
Анжелика наблюдала за ним и слушала его спокойно. Она была одной из
тех стройных, компактных женщин, которые носят университетскую одежду
спортивного стиля и почти не пользуются макияжем. И не потому, что это им
очень нравится, а потому что в любой другой одежде они выглядят, как
маленькие девочки, надевшие маскарадный костюм. У них стальной позвоночник
и мускулы, как у кошки, и если они к тому же хорошенькие - а они обычно
хорошенькие, - то ваше сердце замирает при взгляде на них. А если они
вдобавок умны, то это просто трагедия. Потому что тогда они слишком хороши
для большинства мужчин, и сами прекрасно знают об этом.
Спустя несколько минут она сказала:
- Ты к нему был сильно привязан, верно?
- К старине Джорджу? Конечно. Он был... - пальцы Кипа сжали стакан,
стараясь выжать из него нужное выражение. - Он один стоил миллиона таких,
как я. - Он насупился и попробовал выразить мысль по-другому. - Он был
таким парнем... Ты чувствовал себя хорошо только от того, что он живет
рядом.
- Я никогда не встречалась с ним.
- Да. Это так. - Кип прищурился. - Однако ты была на похоронах.
- Да.
- Почему ты пришла?
- Ты спросил меня, захочу ли я придти. В прошлую среду.
- Правильно. Все верно. Ему было только сорок шесть, как сказано в
некрологе. Кровоизлияние в мозг; мерзкая штука. Он должен был прожить до
ста девяноста.
- Что же теперь будет с его работой?
- С его работой? - переспросил Кип.
- Разве ты не говорил мне, что он открыл новый витамин?
- Ах, это... Не знаю. Вероятно, ничего не будет. Это было его личным
делом, его никто не субсидировал. У него время от времени работали
несколько аспирантов, но от них в общем-то было мало толку. Руководитель
отдела бросил всех энергичных и напористых на противораковый проект... Я
иногда мыл у него пробирки; иногда, так же как и я, ему помогала его дочь,
когда ей удавалось убежать от матери. Но она больше била, чем мыла.
- Это та, со взглядом не от мира сего, которая не плакала?
- Ээ... ну да. Нэнси.
- Она буквально бросилась к тебе, когда ты уходил. Что с ней такое,
Кип?
- Чего только нет. Она сдерживает все внутри. Ты когда-нибудь видела
судороги? У нее что-то вроде этого, только в голове, а не в мускулах. Она
не может установить контакт с людьми - старается, все время старается,
больно смотреть на нее. Но она не знает, как это сделать.
Он допил остатки коктейля одним глотком и аккуратно поставил бокал.
- Я видел, как она направлялась ко мне... там, - сказал он.
Брови Анжелики слегка поднялись; в остальном выражение ее лица не
изменилось.
- Расскажи мне еще что-нибудь о витамине - попросила она. - Если он
на самом деле имеет такое большое значение, то почему ты считаешь, что
никто не продолжит эту работу?
Кип покачал головой.
- Не очень большое значение. Это пустышка. Витамин, который
препятствует выживанию вида.
Она медленно прищурилась.
- Витамин, препятствующий выживанию?
- Вот именно.
- Не может быть, - сказала она решительно.
Подошел официант, отрешенно поставил два новых коктейля и убрал
пустые бокалы, думая о чем-то своем.
- Кип, из чего получают эту штуковину? Где профессор Леберт обнаружил
ее с самого начала?
- В свиной печени.
- Но тогда этот витамин не может препятствовать выживанию самой
свиньи.
- Нет. Хотя мог бы послужить препятствием, если бы понадобился людям.
Смотри, свинья синтезирует эту штуку. Для нее она ничего не значит. Почему
- непонятно, но это другой вопрос. Для свиньи это просто побочный продукт
какого-то процесса. Единственное значение, которое это может для нее
иметь, - если данное вещество окажется еще одной причиной для убоя свиней.
Анжелика слегка нахмурила брови.
- Не употребляешь ли ты слово "выживание" в двух разных значениях?
- Ну, в общем, да. Но ты тоже. Ну например, возьмем коров породы
Джерси, которых везде разводят. Маленькие рога и большое вымя. Это
факторы, способствующие выживанию, так? - Он замолчал, а затем добавил: -
По крайней мере, пока существуют фермеры.
Она кивнула.
- Или, если хочешь, возьмем в качестве примера витамин С. Он
предохраняет нас от кожных кровоизлияний и цинги, и это привело к тому,
что выращивают лимоны. Это хорошо для нас, а хорошо ли это для лимонов, мы
не знаем. Или сложный комплекс витаминов L - хорош для тебя, если ты
когда-нибудь за хочешь иметь детей и выкармливать их грудью, но ужасен для
меня, если он действует так же на мужчин, как и на женщин, избави Боже!
Еще витамин L, как мы обнаружили, разрушает витамин Джорджа в
организме приматов. Он все-таки синтезировал эту штуку - это у него заняло
шесть лет. Получил чистый препарат, а витамин L оставил его ни с чем -
должно быть произошла цепная реакция с натуральным витамином и его
примесями и витамином L. Поэтому Джордж попробовал его на макаках-резусах.
- И?
- Ну, это именно витамин. Морские свинки и кролики становятся жирнее,
у них более густой мех, чем у контрольной группы. Крысы и мыши делаются
более активными. А обезьяны впали в истерику, у них начались конвульсии.
Последние умерли две недели тому назад, во вторник... Джордж наклеил
бирочку "яд" на двадцати кубиках препарата и оставил их в лаборатории
просто на память; остальную часть препарата он слил в канализацию.
Кип проглотил половину своего напитка так, как будто это был раствор
подозрительного витамина, затем поместил бокал в луч окрашенного света,
падающего из крошечного окна у них над головой, и стал наблюдать за
кубиками льда, которые переливались и становились похожими то на янтарь,
то на сапфир, то на рубин. Анжелика, которая никогда не говорила только
для того, чтобы прервать молчание, сидела так же молча, как и он.
Официант подходил и уходил. Старые часы с маятником, висящие над
сводчатым проходом, затихли на мгновенье перед тем, как начать сдержанно
отбивать время, а затем возобновили свое деликатное похоронное тикание,
чтобы через длительный промежуток времени начать отбивать время вновь.
Пятна света незаметно перемещались вдоль стола, пока уголок одного из них
не коснулся скрещенных рук Анжелики.
Руки двинулись. Кип поднял голову в тот самый момент, когда Анжелика
откинула рукав цвета лесной зелени и посмотрела на часы.
- М-м, - промычал он.
- Два часа.
- Угу. Ох... у тебя назначено свидание?
- Да.
- А... Где? Я отвезу тебя...
Он начал подниматься.
- Здесь.
Он сел опять и посмотрел на нее изумленно.
- Это забавно.
- Кип!
- Да?
- Сегодня понедельник. Ленч. Помнишь?
На лице Кипа отразилось удивление, затем недоверие. Затем,
пораженный, он произнес:
- Понедельник. После полудня ты свободна.
- Да.
- Мы собирались встретиться за ленчем, а затем поехать на пляж, если
будет хорошая погода, или пойти на танцы, если погода нас подведет.
- В этот понедельник, - произнесла она, улыбаясь.
Кип посмотрел на свои часы, затем вытянул шею, чтобы лучше разглядеть
настенные часы.
- Сейчас два часа, - глупо подтвердил он, смутился и поискал глазами
официанта.
- Кип, мы могли бы заказать ленч здесь.
- Нет. Только не здесь, а где-нибудь, где много посуды, длиннохвостые
попугаи в клетках, и официантки с итальянскими прическами и цветы везде,
где только можно.
Он посмотрел на счет, который вручил ему официант, положил на него
сверху банкноты и взял Анжелику за руку.
- Пойдем!
Итак, они провели время за ленчем с необходимым количеством мартини,
весело споря о том, какая же все-таки нынче стоит погода, так как был один
из тех дней поздней осени, который всегда оборачивался не той погодой,
которую вы ожидали; и в конце концов Кип сказал:
- Смотри. Если мы поедем на пляж, то пойдет дождь или будет слишком
холодно, а мы все равно будем торчать там, чтобы показать, какие мы
стойкие и выносливые. Правильно?
- Правильно.
- А если мы поедем на танцы, либо будет хорошая погода для пляжа,
либо будет идти дождь и мы будем мечтать о том, чтобы находиться в
каком-либо месте, где можно посидеть и послушать шум дождя.
- Правильно.
- И в любом случае это закончится тем, что мы где-нибудь будем есть
пережаренные бараньи отбивные со спагетти и слушать Марио Ланца, поющего
так громко, как не может петь человек.
- Очень похоже на то.
- Хорошо. Тогда поехали ко мне и будем слушать Малера, а я приготовлю
настоящий бифштекс.

Кип (в честь Киплинга) Морган жил в домике, который получил вместе с
работой и который был больше местом работы, чем домом. В передней части
дома находился специализированный магазин, в доме была гостиная, маленькая
кухня и спальня, а в задней части дома располагалась ванная комната. В
южной Калифорнии огромное количество профессиональных игроков в гольф, и
сотни из них лучше Кипа, у которого был потрясающий стиль игры, но совсем
не было соревновательного духа. Однако он был терпелив и дружески ко всем
относился; он хорошо смотрелся: он не обольщал женщин - членов клуба, и
по-настоящему они тоже не могли соблазнить его. И все любили его, потому
что Кип любил всех.
Клуб был прекрасным местом встречи. Именно там он встретил Анжелику.
Она играла сильно и чисто - потому что она строила игру так, как жила, и
потому, что она относилась к игре серьезно. И Кип с чувством вины
осознавал, что так и предполагалось воспринимать игру.
Анжелика работала секретарем-референтом у человека, который занимал
пост в городском Совете и собирался стать мэром; она знала политику с ее
грязной изнаночной стороны и была крайне привержена ей; она разговаривала
на французском и испанском слишком быстро, чтобы ее мог понять кто-нибудь,
для кого эти языки не были родными, имела степень магистра по социологии и
могла подпевать гармонично чему угодно. Кип немножко боялся ее, потому что
он желал ее так сильно, как он никогда и ничего не желал в своей жизни,
начиная с двадцатилетнего возраста.
Небо над аллейкой, по которой они шли, было ясного нежно-салатового
цвета. Воздух был холодным и влажным, а верхушками эвкалиптов играл
небольшой ветер. Собирался дождь.
Кип открыл дверь и провел Анжелику в дом, сердечно положив свою
большую руку на ее маленькую спину, где рука почувствовала себя так уютно.
На мгновение ему почудилось, что девушка прижалась к нему, но тут он
понял, что она просто остановилась в дверях. Затем он почувствовал дымок и
понял, что в доме что-то не так.
Он проскользнул мимо девушки, и закрыл дверь. Венецианские жалюзи
были опущены, хотя он оставлял окна открытыми. Несмотря на полумрак, Кип
заметил, что стена выглядит странно, а по полу разбросано что-то белое. Он
нажал на выключатель.
По комнате разлился электрический свет, странно желтый по сравнению с
воздушно-серым светом за окнами. На длинном столе многоцветной насыпью
валялись отбросы: гуща кофе, мокрая газета, шкурки бананов, комья белесого
жира, листья салата и усики шпината, напоминающие морские водоросли.
Яичная скорлупа захрустела у него под ногами, когда он пересекал
комнату. Возле одного из окон зеленые шторы, напоминающие одежду монаха,
были пригвождены к стене над кушеткой, образуя гирлянду. В образованном
гирляндой пространстве что-то было написано красными грязными буквами:
LuO + Vi + E -- i любовь u
2 2
Анжелика стояла рядом с ним. Когда Кип обернулся, то увидел, что
девушка смотрит на него. Ее глаза были широко открыты, и в них читалась
тревога.
Кип подошел к кожаному креслу в дальнем углу комнаты. Вещь, которая
лежала на нем, оказалась туалетным сидением, декорированным чем-то красным
в форме сердечка. Все это служило окаймлением куску коричневого картона,
на котором красными буквами было написано:
Будешь ли ты
моим возлюбленным?
???
Он открыл дверь спальни и заглянул в нее, затем прошел по коридорчику
за крошечной кухней и попробовал дверь, которая вела в кладовую,
расположенную за магазином. Дверь отрылась. Какое-то мгновение он постоял
на пороге без движения, затем закрыл дверь и пошел назад.
- Красная краска везде, черт побери, - сказал он. - Она, должно быть,
открыла банку емкостью в галлон.
- Она? - спросила Анжелика.
Кип нагнулся и поднял клочок разлинованной бумаги; на полу, между
яичной скорлупой валялись дюжины таких бумажек. На этом клочке были строки
стихотворения, написанные правильным почерком школьницы. Кип спокойно
посмотрел на бумажку, бросил ее и подошел к столу. Анжелика последовала за
ним.
Отбросы на столе были сложены в три неровных яруса. На самом верхнем
стояли две маленькие фигурки, сделанные из ершиков для курительной трубки
и папье-маше, изящно раскрашенные акварелью. Это были фигурки мальчика и
девочки. У мальчика были светлые волосы, а на девочке было длинное белое
платье из жатой бумаги и вуаль.
- Кто, Кип?
Он взял фигурку девочки и мягко подбросил ее:
- Нэнси Леберт, - ответил он. - Она сделала все это.
Анжелика посмотрела на него с пытливым любопытством, затем подошла к
кушетке и села под гирляндой.
- Дочь Джорджа, - сказала она.
- Дочь Джорджа. Она... просто рехнулась на почве меня.
- Я вижу, - промолвила Анжелика. - И долго это продолжается?
- Нет.
Возникла небольшая пауза.
- Я совершил ошибку, - сказал Кип, медленно краснея. - Это было на
прошлой неделе, после того, как умер ее отец. Это она нашла его. Она
позвонила мне и я приехал... Она держалась нормально, пока полицейские и
следователь крутились там, а затем ее прорвало. Она плакала. Ты читала
когда-нибудь о людях, из которых ручьями лились слезы? Ты думаешь, это
забавно? Вся грудь моей рубашки была мокрой даже на следующее утро...
Теплые слезы на моей груди - отвратительнейшее чувство. Было такое
ощущение, что она истекает кровью на мне. А она продолжала говорить при
этом, что ей уже двадцать шесть, и она уродина, и что единственный, кто ее
любил когда-либо, был ее отец, а теперь он умер.
После паузы Анжелика, колеблясь, спросила:
- И в чем же была твоя ошибка?
- Я поцеловал ее.
- ...И это все?
- Нет, - ответил Кип. - Я сказал ей, что люблю ее - и, о Господи, это
действительно так... Я ее люблю - но не в том смысле. Но она восприняла
это совершенно иначе...
Начался дождь: сначала он легонько постукивал в окна, затем стал
стучать сильнее, а потом звук перешел в равномерную гулкую дробь - это
капли барабанили по крыше. Дождь принялся отбивать стаккато на плитах
дорожки, и потоки воды стремительно забурлили в водостоках.
Внезапно Кип повернул голову.
- Что это?
- Где?
- Звук, как будто кто-то закрыл дверь... где-то внутри дома.
- Я слышала его. Но мне показалось, как будто хлопнули дверцей машины
снаружи.
- Может быть, - произнес Кип с сомнением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10