А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– О да. Он улыбался и целовал ей руку. Видно было, что она вцепилась в него мертвой хваткой. Я подумала, что они, наверное, живут вместе. Вы случайно не знаете?
– Нет. – У Розмари защипало глаза, и она изо всех сил старалась убедить себя, что это от сигаретного дыма, висевшего в баре. – У меня другой круг знакомых. – Она производила мысленные подсчеты. Июль… Как раз в это время их с Беном отношения перешли на другой уровень, стали менее постоянными. Либо он был отъявленным лжецом, либо просто слишком быстро пресыщался женщинами. Она как бы издалека слышала собственный голос: – А у вас есть телефон Бетси? Недавно один человек пытался связаться с Беном через меня.
Джессика наморщила лоб.
– Дайте подумать. Есть, но только дома. Знаете что, дайте мне ваш телефон, я позвоню, как приеду.
Розмари хорошо знала, что не сможет так долго ждать, но улыбнулась и нацарапала свой номер на обороте старого конверта, обнаруженного Джессикой на дне сумочки.
По радио что-то объявили.
– Мой рейс, – сказала Джессика. Обе женщины встали и расцеловались, вернее, чмокнули воздух у щеки собеседницы.
– Нам обязательно надо еще встретиться, – пробормотала Розмари. – Загляните ко мне, когда вернетесь в Англию.
– С удовольствием. Как хорошо, что мы встретились. Я хочу выведать у вас секрет вечной молодости, дорогая. Мне бы это очень пригодилось. – Актриса засмеялась громким грудным смехом, помахала над головой сумочкой, с фальшивой чувственностью качнула бедрами. – И научите меня, как заводят юных любовников. – И, послав Розмари воздушный поцелуй, она смешалась с толпой.
Розмари стояла – маленькая и вдруг ставшая такой уязвимой – в центре огромного аэропорта, желая только одного – чтобы кто-нибудь пришел за ней и отвел в безопасное место.
Рядом с ней возник Майкл, в новом твидовом джемпере, пахнущий дорогим одеколоном. Ей казалось, что она все еще ощущает вкус калифорнийского вина, запах калифорнийского дыма. К горлу подкатывал комок.
– О, Майкл, – еле выговорила она. Он взял ее за руку.
– А я все гадал, куда ты подевалась, – сказал он, нахмурившись. – Что с тобой? Только что объявили наш рейс.
– Я встретила приятельницу, – пробормотала Розмари, и они пошли через зал ожидания взять вещи и цветы.
– Ты не потерял снотворное, которое принесла Марлен? – спросила она, защелкивая замок пристежного ремня. Майкл кивнул. – Дай мне две таблетки. Хочу проспать всю дорогу. Я не смогу выдержать унылого вида Британских островов без нескольких часов хорошего сна.
Майкл достал снотворное. Он не расспрашивал ее о встрече в аэропорту, за что Розмари была ему благодарна. Ей нужно было собраться с мыслями. Она положила в рот две таблетки и запила их бокалом шампанского, которое им предложили, пока самолет грузился. Розмари подумала, что три порции алкоголя в сочетании с транквилизатором – не самое лучшее средство, но, по крайней мере, это гарантировало сон. Она не вынесла бы двенадцать бессонных часов после того, что услышала от Джессики.
Улыбчивая стюардесса взяла у нее букет.
– Я сразу же поставлю их в воду, – сказала она и наклонилась к цветам. – Замечательно пахнут, мисс Дауни.
– Мне ничего не надо, – сказала Розмари той же стюардессе, когда начали разносить обед. – Разбудите меня за час до посадки, хорошо?
– Конечно. – Девушка прикрыла ее пледом. – Приятных вам снов, мисс Дауни. Какая радость видеть вас на борту.
Таблетки уже начали действовать, она постепенно погружалась в состояние легкой эйфории.
– Как перед операцией, – пробормотала она Майклу, который глядел на нее через очки для чтения, отложив в сторону газеты.
– Что ты говоришь? – Он наклонился к ней.
Она засмеялась и ответила:
– Неважно. Всегда надо летать на «Бритиш Эйруэйз». Так приятно, когда тебя узнают. Мне этого не хватало в Америке.
Последнее, что она слышала, были слова Майкла:
– Напиши на бумаге то, что ты только что сказала, и поставь автограф.
Они летели в сторону Британии, в сторону восхода.
20
Самолет приземлился, их приветствовал теплый сентябрьский день. За последний час полета Розмари успела позавтракать, умыться и подкраситься.
– Я хочу позвонить Марлен, – сказала она Майклу, пока они дожидались багажа. – Никогда в жизни так не высыпалась в самолете. Эти ее таблетки – просто чудо.
– За мной должны заехать из офиса, – ответил он, направляясь к выходу. – Сначала отправим тебя. – Он толкал тележку с багажом, Розмари держала в руках огромный букет Тома, из-за которого почти не было видно ее лица.
Вдруг она увидела Бена и вся сжалась, ей захотелось спрятаться, убежать.
– Там Бен, – сказала она, хотя поняла, что Майкл уже заметил его.
И вот они встретились все трое – мужчины, высокие и импозантные, осмотрели друг друга с головы до ног, а потом перевели взгляд на нее.
– Привет, Бен, – улыбнулась Розмари, опуская букет. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
До этого мгновения он держал руки за спиной, а теперь протянул ей цветок – одну-единственную розу. Белую, с едва заметным золотистым оттенком на концах лепестков.
– Пожалуй, слишком сентиментально, – заметил он.
Цветок слегка дрожал в ее пальцах, а забытый букет Тома висел в опущенной руке.
– О, Бен, – проговорила она. – Как чудесно.
Рядом полыхнула вспышка. Майкл быстро обернулся, вслед за ним – Бен и Розмари. Фотограф. К счастью, только один. Еще вспышка, и он направился к ним.
– Мисс Дауни? Мистер Моррисон? Позвольте сделать несколько снимков. Мы из «Мейл».
Майкл выступил вперед, заслонив Розмари. Бен, вдруг смутившись, нахмурился. Он держал Розмари под руку. Они услышали, как Майкл говорит:
– Послушайте, ребята, мы очень долго летели. Я думаю, вы понимаете, что мисс Дауни хочет поскорее отправиться домой.
– А вы, сэр? – не отставал репортер.
– Я импресарио мисс Дауни, – отрывисто буркнул Майкл.
Фотограф еще раз щелкнул затвором. Бен дернулся, и Розмари почувствовала, что он начинает злиться.
– Перестань, Бен, – попыталсь она удержать его словами, потому что руки ее были заняты букетом. – Майкл с этим как-нибудь справится.
Майкл обернулся к ним. Вид у него был усталый и раздраженный.
– Можете отвезти ее домой? – резко спросил он.
Бен взглянул на него.
– У меня есть машина. Но как мы до нее доберемся?
– Просто уведите ее. Этих я беру на себя.
Бен выхватил у Розмари букет Тома.
– Дурацкий поступок, Бен, – тихо произнес Майкл. – Вам нечего было здесь делать.
– Благодетель дерьмовый, – бормотал Бен, бросаясь вместе с Розмари к выходу на автостоянку.
Фотограф поднял камеру для последнего снимка, а Бен с издевкой выставил средний палец правой руки. Майкл поморщился, покачал головой, потом взял журналиста под руку и вежливо, но настойчиво повлек его к кофейному бару.
Небольшая толпа рассосалась. Один-два человека попросили автограф, но Розмари оставила их просьбы без внимания и последовала за Беном.
– Мой багаж, – вспомнила она. – Майкл забрал мой багаж.
– Господи, да никуда он не денется, – бросил через плечо Бен, продолжая тащить ее за собой. – Не устраивай панику.
Весь эпизод занял считанные секунды. В машине Бен швырнул букет на заднее сиденье, и они в молчании выехали из аэропорта.
– А почему, собственно, ты так злишься? – спросила наконец Розмари. – После того, что случилось, этого следовало ожидать.
– Я не подумал, – угрюмо ответил Бен. Потом взглянул на нее. – Рози, я соскучился.
Розмари отвернулась к окну. Несмотря на то, что она хорошо выспалась, ее вдруг охватила усталость, и она не знала, что ему ответить.
– Я встретила в аэропорту Джессику, – в конце концов проговорила она, не глядя на него.
– Джессику? Кто такая Джессика? – Он засигналил идущей впереди машине и пробормотал: – Чертов ублюдок. Сорок миль в час по средней полосе.
– Джессика, – твердо повторила Розмари, повернувшись, чтобы видеть выражение его лица. – Она снималась с тобой в Испании. А как звали ту девушку? Бетти? Бесси?
– Не знаю. – Лицо Бена оставалось безучастным.
Они надолго замолчали. Бен ехал слишком быстро и слишком близко к другим машинам, но Розмари ничего не говорила, она чувствовала опустошение потому, что снова возвращается к тому, от чего бежала.
– Как ты хорошо придумал с розой, – сказала она, удивляясь собственной слабости, что ей все еще хочется говорить ему приятное.
Бен пожал плечами, давая понять, что ее попытка задобрить его слишком очевидна. И снова она смутилась, пришла в замешательство, не понимая, почему так быстро опять оказалась заискивающей стороной.
– Откуда взялся этот похоронный букет? – спросил Бен.
Она заколебалась. Тогда он повернулся и посмотрел ей в лицо, несмотря на опасную близость идущей впереди машины.
– Осторожнее, Бен!
Он резко затормозил. У Розмари сильно и часто билось сердце.
– Ну? – снова спросил Бен. Он перестроился на внутреннюю полосу и сбросил скорость до пятидесяти.
– Что ты имеешь в виду? – попыталась сопротивляться Розмари.
Бен рассмеялся.
– Понимаю. Значит, ты неплохо провела время?
– Я прекрасно провела время. Спасибо, что спросил.
Он вдруг резко свернул в сторону, Розмари отбросило к дверце, она ударилась плечом, вскрикнула от боли. Машина остановилась. Бен выключил зажигание и протянул к ней руки. От неожиданности она вздрогнула и отпрянула. Бен удивился.
– Бога ради, Рози, я же не собираюсь тебя бить, – с раздражением произнес он. – Я хотел тебя поцеловать, понять, соскучилась ли ты по мне. И уж если на то пошло, мне и в голову не приходило, что ты можешь сбежать от меня.
Она внимательно вглядывалась в его лицо. Оно было похоже на лицо обиженного мальчика. Розмари вдруг расплакалась, в душе проклиная себя за слабость.
Он с мученическим видом протянул:
– О-о, только не это. В конце концов что я сейчас сделал?
Совершенно обескураженная его непредсказуемостью, не в силах разобраться в собственных чувствах, она позволила ему обнять и поцеловать себя. Он целовал ее грудь, шею, живот, целовал ее лицо, глаза, из которых все еще катились слезы, и потом, возбужденный ее явной покорностью, стал расстегивать пуговицу и «молнию» ее джинсов. Она отталкивала его руки.
– Нет, Бен, не надо. Не здесь, не сейчас.
Он не слышал и не слушал, только все крепче и крепче сжимал ее, чувствуя, как в ней нарастает ответное возбуждение, ощущая дрожь ее ног, прерывая поцелуями слабые протесты. Ей было почти больно от его неистовых ласк.
– Довольно, – наконец прошептала она, чувствуя слабость и отвращение. – Хватит. Пожалуйста. Извини. Прошу тебя, отвези меня домой.
Удовлетворенный тем, что, несмотря на ее протест, почувствовал пробудившееся в ней желание, он улыбнулся. Она неподвижно сидела, прислонившись к его плечу. Он застегнул на ней джинсы, поправил блузку, будто она была ребенком. Его ребенком.
– Моя Рози, – сказал он.
Розмари не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. Ее тело все еще сотрясала дрожь возбуждения, но разум сопротивлялся, потому что причиной его был Бен. По шоссе мимо них безостановочно проносились машины. Светило солнце. Бен поставил кассету с записью Майлса Дэвиса. Розмари вытерла глаза, причесалась, поправила макияж. Дома наверняка окажутся Элла и Джоанна.
– Мы когда-нибудь поедем домой? – спросила она наконец.
Бен улыбнулся ей.
– Минутку, дорогая. – Он взял с заднего сиденья букет Тома, открыл дверцу и выбросил цветы. Целлофан блеснул под лучами солнца. Розмари увидела, как букет упал в куст ежевики с сочными спелыми ягодами, и вдруг ей пришла в голову нелепая мысль: «Я уже сто лет не ела джема». Бен продолжал улыбаться.
– Прощай, Лос-Анджелес, – шепнула она.
Он не расслышал, во всяком случае ничего не ответил, завел машину и вырулил на шоссе. Розмари закрыла глаза и мысленно стала готовиться к встрече с Уимблдоном.
Бен оставался с ней четыре дня и четыре ночи, а остальные события навалились на нее с такой обескураживающей скоростью, что его физическое присутствие давало ей поддержку, и она была рада ему.
– Боюсь, с бабулей у меня все кончено, – объявила Элла, не успела Розмари и часу пробыть дома и даже распаковать вещи. Бен уехал почти сразу же, нежно поцеловав ее и сказав:
– Вернусь к пяти. Обещаю. Я сам приготовлю ужин.
Не имея ни времени, ни сил спросить его о Бетси, Джил или о чем-нибудь еще, она только кивнула, а потом услышала, как его машина, как обычно, чихая мотором, выезжает на шоссе.
– Надо бы ему отрегулировать машину, – пробормотала она.
– Ма, ты слышала, что я сказала?
Розмари оторвала взгляд от чашки кофе, в котором размешивала двойную порцию сливок.
– Извини, дорогая.
– Я разругалась с бабушкой.
Розмари нахмурилась.
– Из-за чего?
– Я рассказала ей о себе и Джоанне.
– Что ты имеешь в виду? – Розмари пребывала в таком заторможенном состоянии, что все доходило до нее с некоторым запозданием.
Элла терпеливо повторила, как будто разговаривала с ребенком:
– Извини, ма, я хотела отложить этот разговор, но мне надо, чтобы ты была в курсе заранее. Она, наверное, скоро позвонит.
Розмари долго смотрела на нее, а потом засмеялась. Элла облегченно вздохнула.
– С какой стати ты ей сказала? – спросила Розмари. – Как ты умудрилась ей сказать? Я даже не знала бы, как к этому подступиться.
Элла уселась напротив нее и стала вытирать стол чистым чайным полотенцем. Розмари подумала, что было время, когда она разозлилась бы и бросила дочери тряпку. Теперь же молча ждала ее объяснений.
– Она позвонила несколько дней назад. Была в ярости по поводу снимков в газетах. Я изо всех сил старалась не выходить из себя и объясняла, что все это скоро рассосется, но ты же ее знаешь. Ее в сто раз больше беспокоит, что подумают соседи, чем твое состояние.
– Ну, это, пожалуй, слишком, – вяло запротестовала Розмари, больше от слабости, чем потому, что была не согласна.
– Ничего не слишком, – заявила Элла и набрала в грудь побольше воздуха. – Как бы там ни было, я не выразила глубокого соболезнования ее положению, и она сразу же спросила, живет ли у нас моя толстая подруга и долго ли она еще собирается сидеть на твоей шее.
– Чертова стерва! – вырвалось у Розмари.
– Вот и я ей то же сказала.
– Теми же самыми словами? – У Розмари поднялись брови.
Элла пожала плечами.
– Ну, одно слово, возможно, было другое.
– В один прекрасный день у твоей бедной бабушки случится разрыв сердца, если ты не перестанешь при ней ругаться. Она этого не выносит. Ей было бы легче, если бы ты ограбила банк.
Элла продолжала:
– Она тоже так сказала – про то, что не выносит, когда ругаются, а не про банк. В общем, я сказала ей, что люблю Джоанну, что мы любовницы, что ты ничего не имеешь против и чтобы она прекратила вмешиваться в нашу жизнь.
– Что потом?
– Потом она повесила трубку.
Розмари встала и отнесла в раковину пустую чашку.
– В этом вся моя мать, – сказала она. – Всегда прячется от неприятного. Просто взять и повесить трубку.
Элла подошла и обняла мать за талию.
– Извини, ма. Ты с этим справишься? Она обязательно позвонит. Я сказала ей, что ты приедешь в три. Еще до всего этого скандала. У тебя есть еще несколько часов.
– Все в порядке, дорогая. Я скажу, что тебе хотелось ее подразнить.
Элла сняла руку с ее талии и отступила.
– Нет, ма, на фиг! Ты ведешь себя как настоящая дочь своей матери! Можешь ты хотя бы раз в жизни ей возразить? Черт возьми, да вы же обе одинаковые.
Розмари эта вспышка удивила и возмутила.
– Что ты имеешь в виду? Дочь своей матери? Я совсем не похожа на нее.
– Нет, похожа. Скажи ей все прямо. Просто возьми и скажи. Если бы ты ей тогда призналась, что спишь с Беном, ее бы так не шокировали эти идиотские снимки, где вы пялитесь друг другу в глаза.
– Ладно, попробую, – вздохнула Розмари. – А ты права – я трусиха. Все, что угодно, лишь бы было тихо.
Элла уже успокоилась.
– Если бы ты могла хоть иногда смотреть правде в глаза, у Бена уже давно не было бы ключа от этого дома, – назидательно проговорила она.
У Розмари сузились глаза.
– Послушай-ка, дорогая, ты перехватила через край. – Голос у нее стал низким и резким.
Элла усмехнулась, подняла руки, сдаваясь.
– Дело твое.
– А теперь, – продолжала Розмари, – что еще ты мне хочешь сообщить, пока я не начала распаковываться? Что еще хорошенького у нас произошло?
– Бен загадил весь дом.
– Что?
– Да не он, а кот! Он гадит везде где попало. Ветеринар говорит – от старости, но он может ему что-нибудь дать, хотя если это и подействует, то ненадолго. Когда здесь Бен, он только этим и занимается.
– Теперь я уже вообще ничего не понимаю.
– Твой любовник ночевал здесь два раза, пока тебя не было, – отчетливо выговаривая каждое слово, объяснила Элла, – и оба раза Бен-кот уделал всю твою спальню.
– Боже правый! Бен, наверное, страшно разозлился.
– Еще как! Он заставил меня убирать. Сказал, что его тошнит. И вышвырнул беднягу на улицу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36