А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Да неужели?
- Если б собирался, то не велел бы меня развязывать, - заметил Ганс. Со связанным-то управляться куда легче. Так что, по всей вероятности, у тебя ко мне разговор есть. Вот и отлично.
Кончай размахивать своей железякой, и давай побеседуем спокойно. Что тебе от меня надо?
Джабал довольно долго молчал, глядя на молодого наглеца, потом сунул раскаленное тавро обратно в жаровню. Салиман вполне его понимал. Они почти совсем ничего не знали о Гансе и о том, действительно ли он так умен, как только что продемонстрировал. Интересно, повлияет ли это на планы Джабала?
- А ты здорово изменился, воришка, - наконец произнес Джабал. Неужели это произошло, пока ты был в плену?
И тут, впервые с тех пор, как он освободился от пут, Шедоуспан немного смутился:
- Я.., я бы предпочел об этом не говорить.
- Ладно, - кивнул Джабал. - Тогда, может, сразу перейдем к делу?
"Интересно, - подумал Салиман. - Этот вор не боится раскаленного железа, а вот воспоминания о недавнем прошлом выбивают его из колеи!" И хотя Джабал даже не посмотрел в его сторону и не подал ему ни единого знака, он твердо знал: этот момент надо непременно запомнить и как можно скорее выяснить причины столь явной уязвимости молодого вора.
- Откуда ты узнал, где я? - вдруг спросил Ганс.
- У меня осведомителей хватает. - Джабал неопределенно помахал рукой. - А сведения о тебе я получил от С'данзо.
- От С'данзо? - Вор нахмурился. - Я и не знал, что у тебя есть друзья среди С'данзо.
- Друзей среди них у меня нет, - спокойно признался Джабал, - зато некоторые из них стали теперь моими должниками - в связи с тем, что я освободил тебя. Нет, это ТВОИ друзья сообщили мне.
- Мои?
- Ну да, двое из них, если быть точным. - Джабал явно наслаждался растерянностью юноши. - Тот, что постарше, почувствовал, что ты в опасности, и пошел к другому, точнее, к другой - к жене кузнеца, чтобы она с помощью своего дара ясновидения выяснила, где именно ты находишься. Она поставила условие - освободить вместе с тобой кое-кого еще... Тоже, как я понимаю, в порядке дополнительной услуги одному из своих клиентов. В общем, поняв, что времени совсем мало, они связались со мной и попросили помочь выручить тебя.
Салиман внимательно слушал. Впервые он хоть что-то узнал о том, почему ему сегодня утром пришлось так здорово побегать.
Теперь он понимал, отчего Джабал так настаивал на успешном завершении этого задания, и даже испытал определенную гордость, ибо Джабал именно ему поручил выполнение столь ответственного поручения. Теперь надо было как следует проанализировать сложившуюся ситуацию.
Род С'данзо всегда славился своей сплоченностью и взаимопомощью. Джабал многие годы пытался найти хоть какую-нибудь щель в их круговой обороне, и вот случайно обеспокоенность клана судьбой какого-то воришки такую возможность ему предоставила. У Салимана мелькнула мысль: интересно, какую же цену Джабал потребовал за эту работу? Может, потребовал каких-то гарантий? А может, на свой страх и риск, оказал им эту услугу "бесплатно", предпочитая не определять цену и, таким образом, оставить вопрос открытым? Очень похоже, что именно так. Свою власть Джабал чаще всего обеспечивал и поддерживал, оказывая самую различную помощь в критические моменты и делая тех, кому помог, своими вечными должниками.
- Значит, я теперь свободен и могу уйти? - неуверенно спросил Ганс, быстро глянув на Салимана.
- Я этого не говорил, - улыбнулся Джабал.
- Но ты же сказал, что С'данзо заплатили тебе за мое освобождение.
- Я сказал лишь, что они просили меня вызволить тебя из лап работорговцев. Что и было сделано. Но о твоем освобождении я пока не сказал ни слова... Кстати, мне, как выяснилось, и самому могут понадобиться твои услуги.
- С каких это пор тебе нужна помощь, чтобы что-то украсть? насмешливо спросил юноша. К нему уже вернулась прежняя наглость.
- Помощь мне как рае не нужна. Во всяком случае, от таких, как ты, холодно ответил Джабал. - Однако есть другое задание, которое ты можешь для меня выполнить - и тогда уже обрести полную свободу... И задание это касается человека, который полностью тебе доверяет.
- Я вор, а не убийца! - гордо воскликнул юноша.
Старый негр поднял брови, изображая крайнее удивление.
- Не желаешь убивать, да? Странно. Что-то я не помню, чтобы ты так уж боялся крови в ту ночь, когда вместе с Темпусом убил четверых моих людей.
Даже в полумраке Салиман заметил, как вор побледнел.
- Я...
- Ты ведь прекрасно это помнишь, не так ли? И ту ночь, и то место рядом с "Садом Лилий". Или, может, ты думал, что я об этом ничего не знаю?
- Они напали первыми. Это была самозащита...
Парень, похоже, вдруг вспомнил о раскаленном железе в жаровне.
- Они хотели наказать Темпуса за убийство своих товарищей.., и, конечно же, положить конец его охоте на "Масок", - пояснил Джабал. Разумеется, я понимаю: у тебя не было выбора.
Если б это было иначе, неужели ты думаешь, что я бы оставил это убийство безнаказанным? - Он помолчал, изучая лицо вора. - И вот еще что. Если бы я думал, что ты также участвовал в освобождении Темпуса из рук Керда, то вряд ли обращался с тобой так великодушно.
Салиман с абсолютно бесстрастным выражением на лице наблюдал, как Ганс старается скрыть замешательство. Совершенно очевидно, теперь он совсем не был уверен в том, что Джабал действительно не знает о его участии в спасении Темпуса из плена, и опасался, что с ним ведут какую-то опасную игру. Однако он достаточно сильно боялся старого гладиатора, чтобы больше не рисковать возможностью навлечь на себя его гнев, открыто при знав свою вину. Салиман отлично понимал: теперь страх затмил все остальное в душе юного вора, и можно было наконец переходить к главному.
- Ладно, все уже в прошлом. Можешь быть совершенно уверен: мне совсем не нужно, чтоб ты кого-то убивал. - Джабал говорил почти ласково, точно читая мысли Салимана. - По сути дела, чтобы заслужить свободу, тебе надо организовать мне одну встречу.
- Встречу?
- Да. С принцем Кадакитисом. Кажется, он тебе друг, не так ли?
Вор был явно потрясен.
- Как ты узнал об этом?!
Джабал улыбнулся.
- Я уже довольно давно знаю об этом. Однако посоветовал бы вам - если вы, конечно, сами желаете сохранить все в тайне - вести себя потише и не кричать об этом во всеуслышание, как принц.., с той кирпичной кучи!
Ганс вздрогнул, но тут же взял себя в руки и попытался дать отпор:
- А зачем тебе с ним встречаться? Мне же придется как-то объяснить ему...
- Вряд ли. Надеюсь, мое имя ему скажет достаточно. А впрочем, если это поможет, скажи: у меня к нему есть деловое предложение.
- Какого рода?
Джабал повернулся к жаровне и помешал тавром пылающие угли. Потом ответил:
- Грядет война, вор. Гражданская война! Не локальные беспорядки вроде тех, какие мы только что пережили, а настоящая война, которая охватит всю территорию Империи. Даже ты должен понимать, насколько это серьезно. Наш город может уцелеть в одном-единственном случае: если объединится под руководством одного предводителя... И сейчас мне таковым представляется именно Кадакитис. Я намерен предложить ему наши услуги...
Мои и моей организации. Думаю, мы окажем ему неплохую помощь, действуя как разведывательная сеть и собирая для него необходимые сведения; ну а в случае нужды можем и заткнуть рты недовольным. Я думаю, даже жрецу бога Вашанки понятно, сколь ценны могут быть наши услуги в подобных делах. Джабал повернулся к юноше лицом. - А от тебя требуется всего лишь организовать нашу встречу. К сожалению, мое положение делает для меня затруднительным, если не невозможным, обращение к принцу по обычным каналам. Устрой нам эту встречу - и ты свободен.
- А что, если я соглашусь, а сам просто исчезну?
- Я найду тебя, - спокойно заверил его Джабал. - Более того, до тех пор пока ты не выполнишь свое обязательство, ты будешь оставаться моим рабом. Купленным и оплаченным согласно закону. И мне вовсе не нужно для этого тебя клеймить. - Он швырнул тавро в жаровню, словно подтверждая свои слова. - Ты и сам это понимаешь, - продолжал он по-прежнему спокойно, - и будешь об этом помнить; буду помнить и я. Думаю, что понимание того, что ты остаешься моей собственностью, гораздо действеннее, чем клеймо, сделанное раскаленным железом.
Салиман не был так уж в этом уверен, однако давно научился полностью доверять суждениям Джабала, когда дело касалось людских характеров. Наблюдая, как вор обдумывает сделанное ему предложение, он в очередной раз получил подтверждение того, что Джабал оказался прав.
- А что, если принц откажется? - спросил Ганс. - Он ведь сильно переменился с тех пор, как меня похитили. Какие могут быть гарантии, что мне удастся его убедить? А вдруг его вообще не заинтересует твое предложение?
- Я прошу тебя лишь попытаться. - Джабал устало поморщился. - Если он действительно откажется, тогда я разрешу тебе внести выкуп за свою свободу.., пять сотен золотом.
Ганс надменно вздернул подбородок:
- Пять сотен? Так мало?
Джабал рассмеялся.
- А я-то думал, ты будешь спорить, что цена слишком высока! Особенно если учесть, сколько мы за тебя заплатили тому работорговцу. Ну что ж, если тебе от этого легче, я могу назначить и более высокую цену.
Вор покачал головой:
- Можешь удвоить ее, даже утроить... Все равно она будет недостаточно высока!
- Знаю, - очень серьезно сказал Джабал. - Рабу всегда кажется, что за него дают слишком мало. А все потому, что он считает себя человеком, тогда как покупатель и продавец относятся к нему как к товару.
Салиман понял: сейчас Джабал мысленно вернулся в прошлое, к самому началу своей карьеры гладиатора. Однако старому уголовнику удалось довольно быстро справиться с собой, и он продолжал:
- Итак, цена останется прежняя - пять сотен. - Он посмотрел вору прямо в глаза. - Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты занялся исключительно организацией этой встречи. Вот что для меня было бы поистине БЕСЦЕННО.
- Посмотрим, что я могу сделать. Можно мне теперь уйти?
- Еще одно. Пока ты принадлежишь мне, я несу некоторую ответственность за твою безопасность. Вот, возьми.
Джабал вытащил из-за пазухи завернутый в клеенку пакет и швырнул его вору. Тот развернул его и обнаружил столь хорошо знакомый ему набор ножей и метательных звезд.
- Мне бы не хотелось, чтобы ты ходил по улицам Санктуария безоружным. Вероятно, с этим оружием ты будешь себя чувствовать более уверенно. Если хочешь знать, их продал мне человек по имени Таркл.
- Я знаю, - пробурчал вор, рассовывая блестящие смертоносные предметы по привычным местам. - Я узнал его голос, когда меня грузили на корабль.
Салиман с трудом подавил улыбку. Джабал явно хотел своим сюрпризом окончательно добить мальчишку, продемонстрировать, что он имеет доступ к любым, даже самым тайным сведениям.
А мальчишка, оказывается, уже все знает... К счастью, Ганс был страшно занят своими ножами и не догадался, что Джабал попал впросак.
- Ну, ладно, в любом случае нам остается ждать, пока ты встретишься с принцем, - с легким раздражением сказал Джабал. - Я не для того потратил столько сил и времени, чтобы тебя не убили в уличной драке. Помни: в настоящее время ты себе не принадлежишь. Ты моя собственность.
- Да-да, я все помню. И поверь: этого я не забуду.
У Салимана мороз пробежал по коже, когда он увидел, какими взглядами обменялись эти двое. Раб смотрел на своего хозяина отнюдь не смиренно.
ЛУЧШИЙ ИЗ ДРУЗЕЙ
К.Дж.ЧЕРРИ
Утро на улицах Санктуария; ледяной, режущий ветер сотрясает ставни домов, предусмотрительно запертые, ибо Лабиринт буквально кишит ворами. Моросит дождь, его сносит порывами ветра, и камни под ногами становятся скользкими, а старое дерево темнеет, и грязь на мостовой, набившаяся в бесчисленные щели и трещины, превращается в слякоть.
Но горожане все равно вылезают из своих нор. Захочешь есть - поневоле вылезешь. Все кутаются в плащи и шарфы - и нищие в своем грязном рванье, и преуспевающий маклер, что спешит к портовым складам.
Вот и Аман Нас-йени, самый обычный человек, с ничем не выдающимся лицом и самыми обычными темными волосами, клок которых торчит из-под капюшона; ростом он не высок и не низок, не слишком толст, но и худым его тоже не назовешь. Нас-йени идет неспешным шагом по улицам, закутанный в плащ и шарф и совершенно неотличимый от прочих илсигов с доходами выше среднего уровня - купцов, лавочников, торговцев, кузнецов.
Он тоже торговец и пока еще не разорился, несмотря на недавние ужасные беспорядки, когда в сточных канавах города вместо дождевой воды собиралась кровь; можно даже сказать, что денежки у него завелись именно благодаря этим беспорядкам, когда вдруг всем потребовалось покупать оружие и другие незаконные товары, которыми он торговал наряду со вполне законными, обыденными и всегда нужными людям, и не все могли порой расплатиться с ним деньгами, а иной раз расплачивались покровительством, защитой или даже уничтожением тех, кто ему угрожал, а то и вызволением арестованных товаров, на которых стояла печать ранканской армии. Рынок всегда существовал и будет существовать - так ответил бы Нас-йени, если бы его спросили. Он всегда вел свои дела очень аккуратно и осторожно. Да, Аман Нас-йени был человеком очень осторожным и все сделки готовил, по его собственным словам, чрезвычайно тщательно, будучи к тому же человеком чести, долга и четко соблюдаемых принципов.
Он очень любил своего сына и не раз предупреждал его об опасности, отлично понимая, правда, этого юного идеалиста.
Сыном своим он гордился!
- Будь же благоразумен, - говорил он ему. - Торговля - вот отличный путь к власти.
Но сын его, Берут, отвечал:
- Подумаешь, торговля! Что она дает! Особенно если учесть, что эти ранканские свиньи обдирают нас как липку с помощью налогов да еще конфискуют наши товары!
- А разве я сказал, что надо им подчиняться? - удивлялся Аман. - Разве я сказал, что надо соблюдать все их законы? Не так уж я глуп! - И он постучал пальцем по виску. - Головой работать надо, мой милый. Тут главное разум, а не эмоции. Торговля - это искусство умных. Искусство компромисса...
- Компромисса! С этими ранканскими свиньями?!
- ..ибо компромисс и дает тебе возможность всякий раз оставаться с прибылью. А для этого надо работать головой!
- Ага! А они в ответ будут работать мечом. Нет, отец. Только не в таких условиях, когда у нас запросто могут все отнять. Когда они сами не соблюдают никаких правил. Когда мечи есть только у них. Ты идешь своим путем? Хорошо, иди. А я пойду своим.
И, наверное, мы оба будем правы.
И все это Берут говорил, сверкая глазами и с той самой полуулыбкой, что потом преследовала его отца даже во сне. Как и вид его мертвого тела. Тело сына Нас-йени отыскал два дня спустя там, куда его выкинули ранкане на куче мусора, где птицы в те мрачные дни собирались огромными черными стаями, охотясь за падалью и мертвечиной. У Берута к тому времени уже не было глаз. А уж что с ним успели сотворить эти палачи, прежде чем до него добрались птицы...
И тогда Нас-йени начал свою войну, торговую. Он остался без гроша, но не продавая, а в кои-то веки отдавая все повстанцам - деньги, оружие, припасы - и щедро платя тем, кто мог помочь ему найти тех ранкан, которые ответили бы на один-единственный вопрос, сообщить ему одну-единственную вещь, назвать одно-единственное имя: того, кто убил Берута.
Его интересовало только одно: кто. Почему - в данный момент значения не имело. Он был настоящим илсигом. Он был человеком чести - илсиги всегда были такими до того, как начали торговать с ранканскими завоевателями, вооруженными мечами, хотя сами илсиги мечей не имели. Он происходил из старинного рода. И наизусть помнил в отличие от многих своих соплеменников всю историю этого рода и знал цену заслугам своих предков.
Теперь он еще лучше понимал - даже он все-таки забыл об этом, пока сын не напомнил! - что кровью в нашем мире можно расплатиться за все, а уж если на тебя свалился такой огромный долг, расплатиться можно только кровью.
Имена этих людей - вот чего он требовал от своих информаторов. Узнайте их имена.
И ответ наконец пришел: пасынки - Критиас и Стратон.
Тогда он начал собирать сведения об этих двоих. Он узнал о том, что они члены Священного Союза, и выяснил, что это означает. Узнал их боевые клички, выяснил их прошлое - вообще собрал о них все сведения, которые его осведомители сумели извлечь из уличных сплетен и разговоров ранканских солдат в кабаках и борделях.
Он не просто желал им смерти. Он желал отомстить. Он желал их полностью уничтожить - неторопливо, причиняя тяжкие страдания, которые разрушают душу, если, конечно, у этих мясников есть душа. И пусть им будет так же страшно, как было страшно их жертвам! Пусть и они испытают безнадежный, всепоглощающий, предсмертный ужас!
И поэтому он не стал трогать Стратона, когда узнал, что тот уже заложил свою душу - ведьме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31