А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Всю обратную дорогу животное больше не доставляло им хлопот.
— Во всяком случае у меня есть планы на будущее, — спокойно сказал Раис.
— Думаю, вся ваша болтовня о свиданиях и планах на будущее — просто мечты, — вмещался в их перебранку Мориц. — И я смогу заработать по сотне кредиток на каждом из вас, скажем заключив пари, что вам не удастся назначить свидание своим дамам за обедом в моем доме.
— Да как ты смеешь! — разбушевался от удивления Фил.
— Ох-ох-ох, — пробормотал Мак-Гаррити.
— Даю вам обоим шанс закрыть рты и делать ставки, — с вызовом бросил Мориц. — Мы с женой приготовим добрую кастрюлю спагетти…
— С настоящим мясным соусом? — Глаза Мак-Гаррити внезапно засияли. Он был готов наброситься на еду прямо сейчас.
— Для тебя, ирландец, мы устроим роскошный обед, — сказал Мориц, насмешливо хмурясь, — но ты должен явиться с дамой. Не будет свидания, не будет и спагетти. И никаких оправданий я не потерплю.
Фил захихикал:
— Ты в безвыходном положении, Мак-Гаррити. Давайте-ка отложим это дело на пять-шесть месяцев.
Мак-Гаррити промолчал, но, встретившись взглядом с Райсом, Мориц понимающе сузил глаза и не удержался от замечания:
— Ну не знаю, шеф. Я давно знаком с вами обоими, однако теряюсь в догадках, удастся ли этот магический фокус хотя бы одному из вас.
— И как же тебя понимать?
На этот раз рассмеялся Мак-Гаррити:
— Видимо, он намекает, что тебе следует получше зазубрить слово абракадабра .

Глава 9

Дарси Вэнс тратила массу времени впустую, сидя в лаборатории и тупо глядя на яйцо. До той поры, пока Ахиро не доставит субъекта, который станет хозяином проклюнувшегося чужого, дел было мало. Она знала, что по вечерам Майкл прослушивает на этой самой совершенной установке новые дорогие приобретения своей коллекции синдисков. Очень плохо, что у нее нет хобби, которому она могла бы посвящать свободное время. Вероятно, тогда она чувствовала бы себя менее несчастной.
Хотя часть программы Эддингтона, связанная с наблюдением и уходом за чужим, представлялась ей… чем-то многообещающим. По крайней мере, это не бесконечные опыты с лягушками и бактериями, которые ей приходилось проводить в компании «Медтех» с целью найти более экономичный способ впрыскивания сыворотки новорожденным, которые должны быть защищены от эйч-ай-ви, эболы, многочисленных форм кори и других болезней из длинного списка появившихся в конце XXI столетия. Дарси получила работу в «Синсаунд» год назад, соблазнившись предложением должности биоинженера и повышением зарплаты на двадцать процентов. К несчастью, в компании «Медтех» ей платили по ставке биолога-стажера, поэтому прибавкой все равно было не залатать прорех, зиявших в ее бюджете наделанными в студенческие годы долгами и набранными кредитами. Ее с отцом дороги разошлись, когда Дарси впервые переступила порог колледжа, и приходилось выпутываться без поддержки семьи. Департамент образования обладал определенным законами правом отчисления сорока процентов ее заработка вплоть до полной оплаты счетов. На развлечения… или мало-мальски дорогое хобби почти ничего не оставалось. Квартирная плата и расходы на питание, как ни крути, обладали наивысшим приоритетом.
«Синсаунд» обманула ее надежды. Переход в эту компанию действительно ознаменовался небольшим увеличением суммы платежного чека и некоторым ускорением погашения долгов, но сама работа оказалась тупой — и не просто тупой, а отупляющей . Сейчас Дарси не сомневалась, что связавшаяся с ней акула из службы найма «Синсаунд» не преследовала иной цели, как переманить работника у конкурента. Эта женщина уверяла, что она будет работать с генетиками отдела инженерной биологии над проектированием новых клонов исполнителей, изысканием способов изменения конструкции существующих, чтобы они не успевали надоесть толпам оплачивающих концерты зрителей. Стоит ли удивляться, что она выпрыгнула из лодки «Медтех»? Кто бы не выпрыгнул? Вместо этого Дарси стала чем-то вроде рабочего ремонтника. Ее крохотная лаборатория и совсем малюсенький кабинет были завалены запасными частями и заставлены растущими культурами плоти андроидов, а воздух пропитан запахом смазки для механических агрегатов этих биоинженерных музыкантов. Сбежав от поиска более дешевых вакцин для инъекций, Дарси расходовала жизнь на диагностику изношенных механических частей и билась над проблемой придания коже андроидов большей эластичности и сопротивляемости разрыву.
Спустя несколько месяцев Дарси преодолела гордость и решила, что не так уж плохо зарабатывать немного меньше, но иметь перспективу неуклонного роста по службе при гарантированной занятости. Однако, обратившись в «Медтех», она поняла, что совершила неискупимый грех. Как назло, «Синсаунд» оказалась громадной занозой «Медтех», именно той музыкальной компанией, из-за которой пришлось сооружать силовое поле, стоившее почти миллиард долларов. Если бы она сперва работала в «Синсаунд», «Медтех» тоже была бы счастлива переманить ее. Теперь Дарси была для них работником с «дефектом», и взять ее обратно не пожелали.
Тайные поиски работы в небольших компаниях оказались бесплодными. Ни одну из них поверхностные собеседования о ее академическом образовании и коротком послужном списке не вдохновили более чем на дежурную фразу: «Мы позвоним вам, мисс Вэнс». Покинув прежнюю компанию, она сама себе подрезала крылья и застряла в «Синсаунд» навсегда: «Медтех» отказалась дать ей характеристику, ограничившись положенной по закону справкой о том, что Дарси действительно работала в компании.
Внезапно в ее однообразном мире засияла мечта Деймона Эддингтона, ворвавшись в него, словно красный луч лазерного света сквозь мрачный туман рабочих будней. Дарси всегда хотелось работать с инопланетными формами жизни, и большинство прослушанных ею в колледже курсов было именно из этой области. К несчастью, в ее образовании был большой пробел по части прикладных знаний. В душе мечтатель, Дарси слишком отвлекалась на размышления о радикальных опытах, которые могла бы проводить, получив степень биоинженера высокой ступени, вместо того чтобы посвятить себя изучению необходимых для этого курсов. В этом отношении мало что изменилось. Она всего лишь наблюдала за яйцом, и от нее не требовалось ничего другого, кроме поддержания абсолютной стерильности условий среды существования того, кем оно станет в один прекрасный день. Она поняла, что Эддингтона разочаровала ее музыкальная безграмотность, но она не могла, да и никогда не сможет, даже появись у нее средства, что-то изменить. Они с напарником с самого начала договорились, что с Эддингтоном будет нянчиться Майкл, потому что у Дарси не хватит терпения на подобное легкомыслие, а она возьмет на себя хронометраж жизнедеятельности чужого, который должен появиться на свет.
Чужой… Можно ли совладать с подобным существом? Или заняться его дрессировкой? В обществе бытует мнение, что им придется иметь дело с явно недружелюбным щенком. Оценит ли он сочувствие? Возможно ли появление привязанности? Как это ни забавно, именно такими вопросами задавалась Дарси уже многие годы с тех пор, как эти твари были впервые обнаружены во время колонизаторской экспедиции на Хоумуолд. После долгих лет мечтаний у нее появился наконец шанс выяснить, так ли уж далека от реальности зревшая в ее голове теория, или в ней все-таки есть зерно истины. Многие ли ученые располагают возможностями, которые вскоре у нее окажутся? Она будет наблюдать за этой тварью, начиная с проклевывания яйца, затем от момента имплантации до рождения, а потом…
Ну, то, что будет потом, действительно беспокоило Дарси. Она могла разыгрывать из себя беспристрастного ученого на людях, но ей было жутко от мысли, что в качестве хозяина эмбриона чужого будет использовано человеческое существо. Чтобы амбиции Эддингтона стали реальностью, кому-то придется умереть… а при ее жадном стремлении к назначению на эту работу будет ли она чувствовать себя сколько-нибудь менее виновной, чем остальные? Майкл упорно подчеркивал, что… «донором» будет кто-то, кто сам страстно желает этого: наркоман, которого обуревают ощущения, создаваемые королевским желе, принесет в жертву свое тело для продолжения рода этого вида чужих. Но у таких людей… не все в порядке с головой: они так умственно порабощены своим пагубным пристрастием к желе, что вряд ли соображают, на какой путь встали, и уж наверняка не имеют представления о ценности жизни. Так ли добропорядочно воспользоваться подобным недомыслием?
С другой стороны, эти наркоманы в конце концов становятся неспособными работать и жить в нормальном обществе, потому что их пристрастие неисцелимо.
И тем не менее справедливо ли считать, что донор-наркоман, используемый для проклевывания яйца чужого и всего последующего, — в полном смысле слова личность, которая добровольно идет на смерть? У Дарси просто не было ответа.

Глава 10

Ахиро вышел на улицу за двадцать минут до полуночи. Несколько мест на Манхэттене к ночи становились особенно мрачными: закуток здесь, закуток там, больше всего в районе Центрального парка, не исключением была, конечно, и Третья авеню. Его целью был Мидтаун, точнее, двухстворчатая входная дверь на юго-западном углу Восточной 49-й и Третьей авеню, но Ахиро слишком осторожен и недоверчив, чтобы идти туда прямиком. Вместо этого он сделал крюк от корпоративной штаб-квартиры «Синсаунд» в Вест-Сайде через Театральный район, затем повернул обратно в лабиринт кварталов района Гармент, а пройдя его, двинулся на восток к Мюррейхиллу и только оттуда направился наконец в Мидтаун.
В Церковь Королевы-Матки .
Здесь не встречались ни любители ночных полетов на аэроциклах, ни полуночники в сопровождении нанятых за большие деньги механических охранников. Мидтаун был пристанищем последних отбросов общества, бездельников, от которых отвернулась удача, и то и дело попадавшихся Ахиро на пути соблазнителей дешевыми средствами для временного забвения. Временное забвение олицетворяли собой слонявшиеся по тротуарам проститутки без нижнего белья и торговцы желе, готовые исчезнуть из виду при первом признаке приближения замызганного полицейского автомобиля. Ночь была холодной и сырой, предвещавшей затяжной дождь, а не январский снег, но пристававшим к прохожим шлюхам любая погода, казалось, нипочем. На женщинах были короткие декольтированные платья и грязные туфли на высоких каблуках со стертыми металлическими набойками, которые высекали искры из мостовой, а шлюхи-мужчины щеголяли в теннисках и шортах из джинсовой ткани, туже и короче которых просто не могло быть.
Зданию, в котором размещалась церковь, было не менее двухсот лет. В свои лучшие времена, века полтора назад, оно могло быть элегантным рестораном или причудливо украшенным антикварным магазином, но не осталось даже намека на его первоначальное назначение или на то, как здание могло выглядеть новым. Покоробленные, сплошь покрытые трещинами доски, кое-как прибитые поверх обнажившихся слоев сгнившей изоляции и лишь местами сохранившейся известковой штукатурки, свидетельствовали о предпринимаемых от случая к случаю усилиях удержать здание от стремления в буквальном смысле вывалить свои внутренности на тротуар. Из покрытых белесой губчатой плесенью стен, ограждавших углубление входа, торчали кривые, ржавые гвозди. В самом углублении — три двухстворчатые двери, две из которых крест-накрест заколочены досками, хотя подобная преграда вряд ли могла стать препятствием для нью-йоркского «элемента». Вероятно, все три были когда-то громадными, от пола до потолка, витринами.
Ахиро до смешного легко проскользнул внутрь и остался, казалось, незамеченным, несмотря на его чистую, сухую одежду и умытое лицо. Он попал сюда впервые и подивился размерам помещения и приличному освещению. Никто не обращал на него внимания. Среда желе-наркоманов объединяла бездельников и клерков, банкиров и политиков: многие еще держались за тонкие нити, что тянули их обратно к нормальной жизни. Эти нити выдержат недолго: однажды соблазнив, королевское желе никогда и никого не отпускало. Дуралеи.
Некоторые уверяли, что это здание и прежде было Церковью, а не рестораном или магазином, и Ахиро это казалось более вероятным. Однако и теперь, действительно став местом поклонения божеству, оно не несло на себе религиозной печати. Здесь не было ни церковных скамей, ни алтаря, ни чего-то похожего на исповедальню. Стены выглядели так, будто когда-то были отделаны панелями, но время, насекомые и влага уничтожили все, кроме смутного напоминания о несовременных методах украшения интерьеров. Помимо главного входа в помещении были и другие двери, которые вели в неиспользуемые кладовые, возможно в подвальные помещения, куда никто не осмеливался спускаться, но все, кроме одной, были заколочены как попало прибитыми досками. Исключением была массивная, выглядевшая очень старой дверь в дальнем конце помещения. Она была заперта. Ахиро пристально вгляделся в нее, и у него не осталось сомнения, что признаки древности, облупившаяся краска и все прочее не более чем надувательский камуфляж. Он мысленно ухмыльнулся: при ближайшем рассмотрении наверняка удалось бы обнаружить, что эта дверь не только заперта, но и окована сталью, скрытой под заботливо нанесенной маскировкой.
За этой преградой находился мир, совершенно не похожий на то, что позволялось видеть желе-наркоманам. Ни один прихожанин этой мирной, задыхающейся в нищете церкви никогда бы не поверил в его существование. Не могло быть сомнения, что в реальной жизни их священник — лысый мужчина лет тридцати пяти, с лицом младенца и расчетливыми глазами — сотрудник компании «Медтех», тайна истинного места работы которого скрывается с особой тщательностью. За этой дверью есть все необходимое для комфорта, которым он может наслаждаться, когда пожелает. В его взгляде искрилась радость предвкушения приятного отдыха, пока он крохотными, тщательно отмеренными порциями раздавал желе, в которое выверенными дозами были подмешаны проходившие опытную проверку новые наркотические и другие медицинские средства. Священник был единственным человеком в церкви, не имевшим пристрастия к желе; он даже не знал вкуса желе, а своей профессии евангелиста обучался на курсах компании «Медтех» вместе с сотнями таких же, как сам, фальшивых священников.
Старательно держась позади прихожан, Ахиро наблюдал, как священник выдавал склянки с желе, монотонным голосом сопровождая каждый жест своего благодеяния фразой на латыни: «In nomine Matri Regina», то есть «Во имя Королевы-Матки».
Не в первый раз Ахиро задавался вопросом, как подобные люди сохраняют маску невозмутимости на лице, произнося эти смешные слова. Он, несомненно, ученый, такой же, как Дарси Вэнс и Майкл Брэнгуин. Скрываясь под свободно ниспадавшим до самого пола облачением, он видел в этих жалких развалинах, которые были когда-то человеческими существами, не более чем подопытных обезьян, собак или крыс в человеческой шкуре, но с выжженными наркотиком душами. Едва волоча ноги, бесконечной очередью текли прихожане, созерцая почти закрытыми глазами химически созданную в их сознании картину, и покорно склоняли в поклоне головы. В ответ на смешную фразу священника их худые грязные лица озаряло подобие восторженной улыбки, скорбные губы раскрывались, и они повторяли за ним:
— In nomine Matri Regina.
Идиоты, все до единого. Эта церковь — фарс, испытательный полигон для наиболее спорных, тайно производимых в «Медтех» наркотиков и лекарств, одна из тысяч подобных ей, разбросанных по всему миру. Якобы старинная миниатюрная статуэтка матки чужих в позе на согнутых задних лапах, возвышавшаяся на пьедестале возле священника, была поделкой особо засекреченного дочернего предприятия компании «Медтех»: безделушки производились сотнями. Эти страждущие мужчины и женщины…
Ахиро мигом отмахнулся от блуждавших в голове мыслей, едва его не перестававший искать взгляд упал на одного из прихожан в очереди. Он сразу узнал мужчину, портрет которого видел на распечатке из графического файла Кина, на его компьютерном терминале главной информационной системы «Синсаунд». Кин пожелал, чтобы Ахиро доставил Деймону Эддингтону именно этого человека. Скоро он станет хозяином эмбриона чужого.
Правда, пока он не знает этого.
Ахиро не спускал с мужчины глаз, дожидаясь, пока подойдет его черед приблизиться к священнику и получить свою порцию желе. Осчастливленный наркоман сразу же направился к выходу вместе с другими, вознесшими, как и он, взгляды к небесам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33