А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вашингтона – унизительное переживание, из-за которого принцесса бросила колледж, – она продолжала сидеть в своей комнатке с упрямством наутилуса в раковине. В то время она жила вместе с Прекрасным Принцем.
Прекрасный Принц был жабой. Он обитал в террариуме, который стоял в изножье принцессиной кровати. И – да, да, любопытные вы мои, она его целовала. Один раз. Слегка. И – да, почувствовала себя полной идиоткой. Настоящие принцессы поневоле задаются такими вопросами, каких нам, простым смертным, не понять. Кроме того, обстоятельства, при которых в жизни Ли-Шери появилась жаба, весьма способствовали проявлению некоторой суеверности, да и вообще, скажите на милость, разве один-единственный легкий чмок в жабью макушку более нелеп, чем лобызание фотографии своего кумира – а кто из нас в жизни не целовал фотографий? Фото Ральфа Надера, к примеру, принцесса целовала довольно часто.
Пожалуй, здесь следует заметить, что фрейдистские исследователи, занятые анализом детских сказок, усматривали в поцелуях с жабами и лягушками не что иное, как символ «феллацио». В этом вопросе на уровне сознания принцесса Ли-Шери была абсолютно невинна, хотя и не так наивна, как королева Тилли, которая считала «феллацио» малоизвестной итальянской оперой и крайне досадовала, что нигде не может отыскать либретто.
8
Прекрасного Принца принцессе подарила старая Хулиетта – из всей челяди, которая вслед за Максом и Тилли отправилась в изгнание, в живых осталась она одна. В Париже, когда родилась Ли-Шери, верных слуг было четверо, но все, кроме Хулиетты, умерли вскоре после того, как королевское семейство переехало во дворец на берегу Пьюджет-Саунд. Наверное, причиной тому был сырой климат.
Правительство Соединенных Штатов также предоставило королевскому дому слугу по имени Чак. На него были возложены обязанности садовника, шофера и подсобного рабочего. Конечно же, он работал на ЦРУ. Годы прибавили к его природной лености старческую немощь, и Чак уже не мог тягаться с Буйной Северо-Западной Ежевикой, побеги которой все ближе подбирались к стенам дома. На машине Чак гонял, как сумасшедший. Король Макс и принцесса уже несколько лет отказывались с ним ездить. Чак по-прежнему возил королеву на приемы и чаепития, явно не обращая внимания на все ее «матки боски» и испуганные «ox-охи», доносившиеся с заднего сиденья.
Каждые две недели Чак садился играть в покер с Максом, и даже со своим телеграфным аппаратом в груди король регулярно, раз в две недели, его обыгрывал, складывая зарплату Чака к себе в карман. «Это все, на что он годится», – говорил Макс, и его крупное лошадиное лицо озаряла слабая улыбка: должно быть, короля радовала эта маленькая месть цэрэушникам.
Хулиетта, однако, в свои восемьдесят с хвостиком была очень энергична и прекрасно справлялась с работой. Непостижимым образом она избавляла огромный дом от пыли и паутины, одновременно ухитряясь обстирывать благородное семейство и шесть раз в день готовить еду – поскольку Макс и Тилли не отказывались от мяса, а Ли-Шери была вегетарианкой, каждая трапеза, по сути, разделялась на две.
Старая Хулиетта не говорила по-английски, а Ли-Шери, которую привезли в Америку совсем крошкой, не знала других языков, и все же не кто иной, как Хулиетта, рассказывала принцессе перед сном сказку – каждый день, пока Ли-Шери не исполнилось пятнадцать, причем всегда одну и ту же. Свою сказку Хулиетта повторяла так часто, что девочка стала понимать не только общий смысл, но и каждое слово этой истории, произнесенное на чужом языке. Именно Хулиетта почувствовала всю глубину депрессии, овладевшей принцессой после того, как у нее случился выкидыш – несчастье произошло прямо во время танца в перерыве университетского матча. (Ли-Шери высоко подпрыгнула, и тут вдруг хлынула кровь – красные струйки брызнули из-под коротенькой чирлидерской юбочки, будто соревнуясь в какой-то гемофилической гонке.) Именно Хулиетта поняла, что в тот осенний вечер ее молодая хозяйка потеряла больше, чем просто ребенка, и гораздо больше, чем отца этого ребенка (защитника из второго состава футбольной команды, который учился на юридическом факультете, возглавлял местное студенческое отделение Сьерра-Клуба и со временем надеялся стать помощником Ральфа Надера), – он даже не поднялся со своей скамейки и словно бы не заметил, как испуганную и сгоравшую со стыда принцессу быстренько увели с площадки, и это воспоминание до сих пор терзало душу и сердце Ли-Шери, преследуя ее, словно отвратительный призрак в грязных башмаках.
Не кто иной, как старая Хулиетта, пришла к своей питомице после того печального события и в сложенных лодочкой руках принесла ей жабу. Честно скажем, явного восторга принцесса тогда не испытала. С другой стороны, она слыхала рассказы о тотемах древнего мира, и если жабье волшебство могло сработать, принцесса была не прочь его испробовать – и фиг с ними, с бородавками.
Увы, то было американское земноводное последней четверти двадцатого века – эпохи, когда желания уже не исполнялись вот так запросто, и дело кончилось тем, что Ли-Шери назвала жабу Прекрасным Принцем в честь того «сукина сына, который ни черта не умеет сделать как следует».
9
Сандвичи изобрел граф Сандвич, попкорн придумал граф Попкорн, а салатную заправку – маркиз де Уксус. Луна создала естественные циклы, цивилизация их похерила. Принцесса Ли-Шери охотно открыла бы их заново, если бы только знала как.
Она пользовалась резиновой штучкой, которая называлась «колпачком», и все равно забеременела. Такое часто случается. Принцесса впустила к себе волнистую металлическую гостью, известную под аббревиатурой ВМС, отчего заработала воспаление и боли внизу живота. Нередко бывает и такое. В полном отчаянии Ли-Шери пошла против природных инстинктов и начала принимать пилюли. Результатом стали физическое недомогание и эмоциональный дискомфорт. Подобная реакция встречается сплошь и рядом. Ли-Шери перепробовала всевозможные свечи и гели, кремы и спреи, шарики и пасты, то и се, пятое и десятое, но в итоге лишь убедилась, что ее романтической натуре (не забывайте, принцесса ведь выросла на европейских сказках – как минимум на одной из них) глубоко претят высокотехнологичные материалы, химические запахи и привкус напалма. Это беда многих романтических натур.
Постоянная война с репродуктивным процессом, борьба, в которой единственными союзниками Ли-Шери выступали роботы из фармацевтической промышленности – чуждые природе создания, чье содействие выглядело скорее предательством, чем помощью, – пластиковыми зубами разъедала саму идею любви. Не полная ли паранойя – подозревать, что все эти противозачаточные штучки-дрючки изобретены не для того, чтобы избавить женщину от множества биологических и социальных запретов, наложенных на ее пылкое от природы естество, а ради совсем иных целей? Не придуманы ли они по коварному замыслу ханжей от капитализма, чтобы механизировать секс, разбавить его тягучие соки, усмирить его неистовый огонь, держать в узде его сладкую непристойность, сделать его стерильно-чистым (как больничную койку, как лабораторный автоклав), подвести под единый стандарт, максимально обезопасить, исключить риск неукротимых страстей, противных логике обязательств и глубоких привязанностей (заменив эти опасности менее таинственным и более понятным риском инфекций, кровотечений и гормонального дисбаланса)? Может, они созданы, чтобы сделать из секса нехитрую, шаблонную, гигиеничную процедуру, столь безыскусную и небрежную, что он перестанет служить проявлением любви вообще, но превратится в обезличенную, почти механическую кроличью случку для удовлетворения сиюминутной потребности – потребности, никак не связанной с будоражащими ум загадками Жизни и Смерти? Может, весь процесс запрограммирован таким образом, чтобы эта случка ни в коем случае не мешала истинному предназначению человека в капиталистическом пуританском обществе – производству и потреблению материальных благ?
Поскольку ответить на эти вопросы Ли-Шери была не в состоянии – от одной только мысли на эту тему у нее начиналось головокружение – и поскольку коротким свиданиям с возлюбленным на заднем сиденье его колымаги, припаркованной на платной стоянке, явно не хватало того романтического флера, который у ее высочества неизменно ассоциировался с сексом, она решила вторично отправить себя в изгнание, а именно – отказаться от плотских утех. Однако не успела принцесса пересечь воображаемую границу, как состоящее на службе у организма Бюро Внутренних Доходов накрыло ее и предъявило счет по всем статьям.
10
Любовник-футболист умолял принцессу «принять меры», а Ли-Шери тихонько плакала, упершись лбом в зеркальную стену вегетарианского ресторана, где они обедали. «Нет, – сказала она. – Нет, нет и нет».
В девятнадцать она уже сделала один аборт и второго бы просто не вынесла. «Нет», – повторила она. В уголках ее синих глаз показались две слезинки, похожие на толстых кумушек, свесившихся с балкона многоэтажки. Слезинки дрогнули, помедлили в нерешительности и задрожали снова, будто опасаясь сомнительного путешествия вниз по щекам. Не покидая укрытия, слезинки на мгновение отразили глянцевый блеск соевого творога на тарелке принцессы. «Больше никаких вакуумных отсосов, никаких кюреток. Лучше пусть мне выскоблят душу, выскоблят мозги, чем еще раз дотронутся до моей матки. С прошлой чистки прошло больше года, а внутри у меня до сих пор открытая рана. Все, что я ощущаю, – горечь, боль и стыд. Смерть закатила холостяцкую вечеринку в самом сокровенном уголке моего тела. Всё! Отныне это место предназначено для жизни».
Всякий раз, когда техника вторгается в благословенный естественный процесс, чуткие носы улавливают запах серы. Для принцессы Ли-Шери от абортов не просто несло тоталитаризмом – ей чудился в них пронзительный крик обманутой живой плоти. И все же, хотя принцесса и слышать не могла о прерывании беременности, перспективы этого пришедшегося не ко времени материнства так же не казались ей радужными – и не только по обычным причинам.
Фюрстенберг-Баркалона были древним королевским родом, в котором за долгие столетия сложились свои строгие правила. Так, если представительница семейства желала пользоваться всеми привилегиями и претендовать на королевский престол, она не имела права выходить замуж или обзаводиться детьми прежде, чем ей исполнится двадцать один год. Кроме того, до совершеннолетия она должна была жить вместе с родителями. Несмотря на то что Ли-Шери считала себя девушкой из народа, она очень рассчитывала на эти самые королевские привилегии в полном объеме. С их помощью принцесса надеялась выручить мир.
«Легенды и сказки просто кишат спасенными принцессами, – размышляла она. – Не пора ли ответить услугой за услугу?» В воображении Ли-Шери принцессе отводилась роль героя.
Когда король поинтересовался у своей супруги, чего, по ее мнению, хочет от жизни их единственная дочь, королева Тилли ответила так:
– Она хотеть поить фесь мир кока-кола.
– Что-что? – переспросил Макс.
– Она хотеть поить фесь мир кока-кола.
– Ну знаешь ли, – возразил Макс, – у нее не хватит на это денег. И вообще мир скорее всего потребует диетическую пепси. Почему бы ей не угостить стаканчиком мартини меня, а?
11
Стояла осень – время победного шествия смерти. Дождь поливал раскисшие листья, тоскливо завывал ветер. Смерть распевала, стоя под душем. Смерть наслаждалась жизнью. Плод прыгнул с вышки, забыв парашют. Он приземлился за боковой линией поля и так сильно огорчил танцовщиц из группы поддержки, что до конца матча их бодрые выкрики больше напоминали слабый писк. «Эскимосы» все же победили, разгромив фаворита состязаний, команду Калифорнийского университета, со счетом 28:21, поэтому весь молодой персонал близлежащей больницы, где в королевские вены Ли-Шери закачали пинту обычной, не голубой крови, пребывал в праздничном настроении.
Дилемма, стоявшая перед принцессой, разрешилась сама собой, но Ли-Шери чувствовала себя как черная свеча на змеиных поминках. Когда интерн принялся насвистывать «Гордую Мэри», у принцессы не возникло ни малейшего желания подпеть ему.
Примерно в восемь объявился ее дружок. Он звонил из общежития, с вечеринки в честь спортивной победы. Он пообещал Ли-Шери, что назавтра заглянет к ней, но, должно быть, потерял адрес больницы.
Когда личность принцессы была установлена, ее перевели в отдельную палату и дали лучшее снотворное – «Шато де Фенобарбитал» 1979 года. Ли-Шери наконец заснула и во сне увидела своего нерожденного ребенка. Он неуклюже ковылял прочь по какой-то разбитой грязной дороге, словно Чарли Чаплин в последних кадрах немого фильма.
Ко вторнику она окрепла настолько, что смогла вернуться в кампус. Там ей пришлось узнать, что титула единственной к западу от Нью-Йорка настоящей принцессы мало, чтобы погасить недовольство студенческого комитета. Ее попросили уйти из группы поддержки, а заодно она бросила и колледж. Принцесса также прекратила всякое общение с противоположным полом, но это произошло слишком поздно и уже не могло смягчить родительский гнев.
Сердечный клапан Макса дребезжал, как целый столовый сервиз, когда он поставил Ли-Шери перед выбором: либо вести себя как подобает особе королевских кровей, либо выметаться к чертовой матери. «Мы на многое закрывали глаза, – сказал тогда король, – потому что, в конце концов, это Америка…» Макс, правда, забыл упомянуть о том, что они живут в последней четверти двадцатого века, но, разумеется, это и так было ясно.
«Адольф Хитлер быть фегетарианец», – в триста пятидесятый раз напомнила дочери королева Тилли, желая отговорить ее от вступления в общину приверженцев естественной пищи где-то на Гавайях. Такой вариант рассматривался как возможный в случае отказа от королевских привилегий. Ли-Шери, в свою очередь, могла бы напомнить королеве, что Адольф Гитлер съедал по два фунта шоколада в день, но устала от споров на диетические темы. Кроме того, принцесса решила отстоять свое право на королевские привилегии, даже если это означало, что ей придется подвергнуть себя серьезным социальным ограничениям.
– Ты обещать быть хороший дефочка?
– Да, мама.
– Если мы сдадим карты по-новой, ты обещаешь играть по правилам?
– Да, папа.
Макс и Тилли смотрели ей вслед, пока принцесса поднималась наверх. Они смотрели на нее так, словно впервые за многие годы по-настоящему видели свою дочь. Несмотря на бледный цвет лица и подавленность, которая не отпускала принцессу подобно тому, как дурной сон цепляется за измятую наволочку, Ли-Шери была очаровательна.
Ее волосы, прямые и огненно-красные, как проглаженный утюгом кетчуп, строго следовали маршруту, установленному силой тяготения, и доходили принцессе до пояса. Взгляд ее синих глаз был столь же мягким и влажным, как huevos rancheros, а длинные выразительные ресницы отбрасывали легкую тень на скулы. Ли-Шери не была слишком высокой, однако ее ноги, видневшиеся из-под юбки, были длинными и стройными, а футболка с надписью «Нет ядерному оружию!» облегала восхитительно полные груди, которые едва заметно покачивались, будто мячики на носу морских котиков, закормленных валиумом.
Тилли нервно погладила чихуахуа, сердце Макса звякнуло, словно бубенчики на искусственном фаллосе – игрушке мадам Санта Клаус.
12
Неотения. Неотения. Неот… Мать честная, «Ремингтон SL3» просто обожает это словечко! Дай машинке волю, она целую страницу испишет своим «неотениянеотениянеотениянеотения». Конечно, тот факт, что большинству читателей значение этого слова неизвестно, для «Ремингтона SL3» пропущенной запятой не стоит. Хотя если дать машинке вторую попытку, она, пожалуй, соизволит привести объяснение.
«Неотения» значит «сохранение молодости», и даже как-то смешно, что про нее так мало знают, потому что неотения всегда была движущей силой эволюции. Человечество поднялось на относительно высокий уровень, так как сохраняло незрелые черты своих предков. Человек – самое умное млекопитающее (за исключением разве что дельфинов, они ведь редко доживают до старости). Такие поведенческие особенности, как интерес к окружающему миру, гибкость реакции, подвижность, свойственны практически всем молодым млекопитающим, но с наступлением зрелости быстро исчезают у всех представителей этого класса, кроме человека. Современного уровня развития человечество достигло не по причине своего здравомыслия, ответственности и осторожности, а благодаря юношеской шаловливости, своенравию и незрелости.
Не стоит считать себя совсем уж невеждой, если вы не знаете, что такое неотения. Кое-кто из королей, королев и принцесс и слыхом о ней не слыхивал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29