А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Каменистая тропа, вьющаяся от моста по западному берегу, доходила до массивного мыса и там обрывалась, чтобы появиться снова на восточном берегу. По-видимому, в этом месте предполагалось пересекать реку вброд. Но быстрое течение и скользкие камни вызывали законное сомнение в удачном исходе столь рискованной процедуры.
Генерал Вукалович опустил бинокль и повернулся к человеку, расположившемуся рядом.
— На восточном фронте все спокойно, не так ли, полковник Янци? — спросил он с улыбкой.
— На восточном фронте тишина, — согласился Янци. Это был небольшого роста человек с круглой смешливой физиономией, плутовским блеском в глазах и совершенно не вяжущейся с его обликом седой шевелюрой. — Вот на северном фронте ситуация совсем не такая благополучная.
Улыбка исчезла с лица Вукаловича, когда он направил бинокль на север. Километрах в пяти в ярких лучах утреннего солнца отчетливо виднелась густо поросшая лесом Клеть Зеницы.
За эту долину уже несколько недель шли ожесточенные бои между обороняющимися партизанами под командованием полковника Янци и наступающими частями 11-го армейского корпуса германской армии.
Время от времени над лесом поднимались столбы дыма, собираясь в темные тучи на безоблачном голубом небе. Непрерывный треск винтовочных выстрелов сопровождался тяжело ухающими артиллерийскими залпами. Вукалович опустил бинокль и задумчиво посмотрел на Янци.
— Небольшое послабление перед атакой?
— А что же еще? Готовят последний удар.
— Сколько у них танков?
— Трудно сказать наверняка. Мы считаем, что около ста пятидесяти.
— Значит, сто пятьдесят!
— Это сведения моих штабистов. Кроме того, они считают, что среди них не меньше пятидесяти «тигров».
— Дай Бог, чтобы ваши штабисты ошиблись. — Вукалович устало потер покрасневшие от бессонницы глаза. За последние две ночи ему так и не удалось прилечь. — Пойдемте посмотрим, сколько нам удастся насчитать.
Мария и Петар ехали впереди, а Рейнольдс и Гроувс подчеркнуто держались особняком и отстали от остальных ярдов на пятьдесят. Меллори, Андреа и Миллер ехали рядом по узкой дороге, почти касаясь друг друга. Андреа задумчиво посмотрел на Меллори.
— Есть какие-нибудь идеи по поводу смерти Саундерса?
Меллори покачал головой.
— Спроси о чем-нибудь попроще.
— Что было в радиограмме, которую он должен был отправить?
— Отчет о нашем успешном прибытии в лагерь Брозника.
Больше ничего.
— Психопат, — заключил Миллер. — Я имею в виду того парня с ножом. Только психопат может зарезать из-за такой мелочи.
— Возможно, он ошибался и совсем по другой причине пошел на убийство, — задумчиво сказал Меллори. — Он мог считать, что это послание другого рода.
— Другого рода послание? — Миллер вскинул брови одному ему известным способом. — А что же там могло... — Тут он поймал взгляд Андреа и запнулся, видимо, раздумав продолжать. Вместе с Андреа они с любопытством наблюдали за Меллори, который был погружен в тяжелые раздумья.
Это длилось недолго. С видом человека, который пришел, наконец, к важному решению, Меллори встрепенулся, поднял голову и крикнул Марии, веля остановиться. Вместе они подождали Рейнольдса с Гроувсом.
— У нас есть несколько вариантов дальнейших действий, — сказал Меллори, — не знаю, лучший или худший из них я выбрал, но у меня созрело решение. — Он улыбнулся. — Надеюсь, что лучший, ибо только так мы можем самым быстрым образом выбраться отсюда. Я переговорил с майором Брозником и выяснил необходимое. Он сказал мне...
— Добыли информацию для Нойфельда, выходит? — Если Рейнольдс и пытался скрыть презрительные нотки, то у него это плохо получалось.
— К чертям Нойфельда, — спокойно сказал Меллори. — Партизанским разведчикам удалось обнаружить, где содержатся четверо связных, захваченных гитлеровцами.
— Они это узнали? — спросил Рейнольдс. — Почему же они сами ничего не предпринимают?
— По вполне понятной причине. Пленники находятся на немецкой территории, высоко в горах. Их держат в охраняемом, неприступном блокгаузе.
— А что же мы можем сделать с этими пленниками в неприступном блокгаузе?
— Все просто, — сказал Меллори и уточнил:
— Теоретически все просто. Мы их освобождаем и этой ночью отбываем отсюда к своим.
Рейнольдс и Гроувс уставились сначала на Меллори, потом друг на друга с откровенным недоумением. Андреа и Миллер предпочитали ни на кого не смотреть.
— Вы спятили! — с уверенностью сказал Рейнольдс.
— Вы спятили, сэр, — неодобрительно поправил его Андреа.
Рейнольдс непонимающе посмотрел на Андреа, потом вновь обратился к Меллори.
— Вы действительно сошли с ума! — настаивал он. — Куда мы можем отсюда деться?
— Домой. В Италию.
— В Италию! — Рейнольдсу потребовалось не менее десяти секунд, чтобы переварить информацию. Он продолжал с издевкой:
— Я полагаю, мы отправимся туда на самолете?
— Плыть далековато, даже для такого спортивного молодого человека, как вы. Конечно, самолетом, как же еще?
— Полетим? — Гроувс был, похоже, слегка ошарашен.
— Полетим. В десяти километрах отсюда, высоко в горах, есть плато. Эта местность контролируется партизанами. Сегодня, в девять вечера, туда прилетит самолет.
Как часто поступают люди, не уловившие смысла сказанного, Гроувс повторил услышанное в виде вопроса:
— Сегодня, в девять вечера, туда прилетит самолет? Вы только что об этом договорились?
— Каким образом? У нас нет передатчика. Недоверчивая мина Рейнольдса полностью соответствовала его тону:
— Но как вы можете быть уверены, что он будет там именно в девять вечера?
— Потому что, начиная с шести часов вечера сегодняшнего дня и в течение всей следующей недели, если понадобится, каждые три часа над плато будет появляться английский бомбардировщик.
Меллори пришпорил коня, и они тронулись в путь. Рейнольдс и Гроувс, как обычно, пристроились в хвосте отряда. Некоторое время Рейнольдс буравил спину Меллори сердитым взглядом, затем повернулся к Гроувсу.
— Ну-ну. Интересно получается. Мы случайно оказываемся в лагере Брозника, он случайно узнает о том, где содержатся связные. Над неким аэродромом, в некое время оказывается самолет, о чем нам тоже случайно становится известно. А я наверняка знаю, что никаких высокогорных аэродромов здесь нет и не было. Тебе это не кажется странным? Или ты предпочитаешь продолжать слепо верить тому, что он нам говорит?
По несчастному лицу Гроувса было видно, что у него и в мыслях такого не было.
— Что же нам делать?
— Быть бдительными.
Ярдах в пятидесяти впереди них Миллер прокашлялся и тихо сказал, обращаясь к Меллори:
— Похоже, что Рейнольдс не доверяет вам, как прежде, сэр.
Меллори сухо ответил:
— Ничего удивительного. Ведь он считает, что я убил Саундерса.
На этот раз переглянулись Миллер и Андреа. Их обычно непроницаемые лица выражали крайнюю степень недоумения.
Глава 7
Пятница. 10.00-12.00
В полумиле от лагеря Нойфельда их встретили четники с капитаном Дрошным во главе. Нельзя сказать, чтобы Дрошный был рад их видеть, но поддерживать холодный нейтралитет ему удавалось, хотя, наверное, не без усилий.
— Значит, все-таки вернулись?
— Как видите, — ответил Меллори. Дрошный перевел взгляд на лошадей.
— Путешествуем с комфортом.
— Подарок нашего приятеля — майора Брозника. — Меллори усмехнулся. — Он считает, что мы так быстрее доберемся до Конжича.
Похоже, что Дрошному было наплевать на то, что считает майор Брозник. Он кивнул головой, пришпорил коня и рысцой двинулся к лагерю.
Не успели они спешиться, как Дрошный повел Меллори в резиденцию Нойфельда. Прием Нойфельда тоже нельзя было назвать радушным. Правда, в отличие от Дрошного, ему удалось изобразить на лице подобие улыбки. Он не скрывал своего удивления.
— Откровенно говоря, капитан, я не надеялся больше вас увидеть. Слишком уж много было, скажем так... отягчающих обстоятельств. Тем не менее я рад нашей встрече. Ведь вы без информации не вернулись бы, верно? А теперь перейдем к делу, капитан Меллори.
Меллори неодобрительно посмотрел на Нойфельда.
— Вы не производите на меня впечатление надежного делового партнера, к сожалению.
— Вот как? — вежливо переспросил Нойфельд. — В каком смысле?
— Деловые партнеры друг друга не обманывают. Вы сказали, что войска Вукаловича приведены в боевую готовность. Так оно и есть. Но не для того, чтобы прорвать окружение, как вы утверждали, а для того, чтобы отразить решающее наступление немцев. Наступление, цель которого — стереть их с лица земли раз и навсегда. Партизаны уверены, что оно начнется в самое ближайшее время.
— Видите ли, не мог же я выдавать вам наши военные секреты, которые вы могли бы, я повторяю, могли бы передать врагу. В то время у меня не было оснований безоговорочно доверять вам, — резонно заметил Нойфельд. — Вы же не настолько наивны, чтобы не понять этого. Откуда вы узнали о готовящемся наступлении? Кто снабдил вас информацией?
— Майор Брозник. — Меллори улыбнулся. — Он был очень откровенен со мной.
Нойфельд подался вперед, лицо его застыло от напряжения.
Пристально глядя в глаза Меллори, он произнес:
— Они не говорили вам, откуда ожидается наступление?
— Я запомнил только одно: мост через Неретву. Нойфельд с облегчением опустился на стул, глубоко вздохнул и, чтобы смягчить впечатление от дальнейшего, широко улыбнулся:
— Друг мой, не будь вы англичанином, дезертиром, изменником и спекулянтом наркотиками, то могли бы претендовать на Железный Крест. Кстати, — заметил он вскользь, — по сообщениям из Падуи, ваша версия о побеге из-под стражи подтвердилась. Значит, говорите, мост через Неретву? Вы уверены? Меллори был заметно раздражен:
— Если вы мне не доверяете...
— Ну что вы, что вы. Так просто, к слову пришлось. — Нойфельд сделал паузу, затем тихо произнес:
— Мост через Неретву. — В его устах это прозвучало словно заклинание.
Дрошный тихо добавил:
— Мы так и подозревали.
— Ваши подозрения меня не интересуют, — грубо перебил его Меллори. — Поговорим о нас, если вы не против. Мы неплохо поработали, так вы сказали? Мы выполнили вашу просьбу и добыли необходимую информацию, верно? — Нойфельд кивнул. — Тогда помогите нам отсюда выбраться. И поскорее. Отправьте нас подальше за линию фронта. В Австрию или Германию, если угодно.
Чем дальше отсюда, тем лучше. Вы понимаете, что будет с нами, если мы опять попадем к англичанам или югославам?
— Нетрудно догадаться, — почти весело заметил Нойфельд. — Но вы нас недооцениваете, мой друг. Безопасное место для вас уже готово. Шеф военной разведки в Северной Италии жаждет с вами познакомиться. Он считает, что вы могли бы оказаться ему весьма полезны.
Меллори понимающе кивнул.
Генерал Вукалович рассматривал в бинокль ущелье Зеницы узкую, густо поросшую лесом полоску земли, с двух сторон зажатую крутыми скалистыми склонами высоких гор.
Между сосен легко угадывались силуэты танков 11-го армейского корпуса вермахта. Немцы даже не попытались замаскировать или спрятать их поглубже в лесу. Типично немецкая самоуверенность, горько усмехнулся Вукалович. Они не сомневаются в исходе готовящегося наступления. Он ясно видел фигурки солдат, суетящихся вокруг танков. Судя по непрекращающемуся гулу моторов, доносящемуся из леса, остальные танки маневрировали, выходя на вторые позиции для грядущей атаки. Мощные моторы «тигров» натужно ревели.
Вукалович опустил бинокль, сделал несколько пометок карандашом на листке бумаги и углубился в арифметические подсчеты. Со вздохом отложил листок и повернулся к полковнику Янци, погруженному в аналогичные вычисления. Устало произнес:
— Принесите мои извинения своим штабистам, полковник. Они умеют считать ничуть не хуже меня.
Обычные пиратская удаль и самонадеянная ухмылка капитана Дженсена куда-то исчезли. Невозможно было предположить, что столь благородные черты лица способна так исказить усталость.
Нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд покрасневших от бессонницы глаз выдавали напряженную работу мысли. Заложив руки за спину, он размеренно ходил из угла в угол комнаты оперативного штаба армии в Термоли.
Он вышагивал не в одиночестве. Рядом с ним, бок о бок, прохаживался крепко сбитый, седой человек в форме генерал-лейтенанта британских вооруженных сил. Так же, как и Дженсен, генерал был погружен в размышления. Когда они в очередной раз дошли до дальнего угла комнаты, генерал остановился и вопросительно посмотрел на сержанта, склонившегося в наушниках над большим армейским передатчиком фирмы Ар-Си-Эй. Сержант медленно покачал головой из стороны в сторону. Хождение возобновилось. Генерал резко сказал:
— Время уходит. Надеюсь, вы понимаете, Дженсен, что, начав крупную военную акцию, пойти на попятную совершенно невозможно?
— Я это понимаю, — тяжело произнес Дженсен. — Что доносит разведка?
— В донесениях недостатка нет, но только Богу известно, что нам с ними делать, — в голосе генерала звучала горечь. — На всей линии Густава неспокойно. Туда подтянуты, насколько нам известно, две танковые дивизии, одна немецкая пехотная дивизия, дивизия австрийцев и два батальона знаменитых альпийских стрелков. Наступление они не готовят, это совершенно ясно, их дислокация делает наступление невозможным в данный момент.
Кроме того, если бы они вдруг решились на наступление, то наверняка постарались бы проводить переброску сил тайно.
— Как объяснить, в таком случае, их активность? Генерал вздохнул.
— Наши «компетентные источники» утверждают, что гитлеровцы готовят неожиданный отход на новые позиции.
Компетентные источники! Меня больше всего беспокоит, что эти проклятые дивизии в данный момент находятся на линии Густава.
Дженсен, что случилось, в конце концов?
Дженсен беспомощно пожал плечами.
— Мы договорились о выходе на связь каждые два часа после четырех часов утра...
— И до сих пор ничего?
Дженсен промолчал.
Генерал задумчиво посмотрел на него.
— Самые лучшие люди во всей Южной Европе, вы говорите?
— Да, именно так.
Сомнения генерала в правильности подбора Дженсеном людей для операции «Десять баллов» существенно возросли бы, окажись он в этот момент среди них, в лагере гауптмана Нойфельда, в Боснии. Не было и речи о гармонии, взаимопонимании и безусловном доверии друг к другу, столь естественных для отряда специально отобранных диверсантов, считающихся лучшими в своем деле. Напротив, в их отношениях отчетливо ощущались напряженность, подозрительность и недоверие. Рейнольдс, обращаясь к Меллори, с большим трудом сдерживал распиравшее его негодование.
— Я хочу знать сейчас! — Голос Рейнольдса срывался на крик.
— Говорите тише, — резко прервал его Андреа.
— Я хочу знать сейчас, — повторил Рейнольдс. На этот раз почти шепотом, но тем не менее настойчиво и требовательно.
— Вам скажут, когда придет время. — Голос Меллори звучал, как всегда, спокойно и бесстрастно. — Но не раньше. Чем меньше вы знаете, тем меньше можете разболтать.
Рейнольдс угрожающе сжал кулаки и двинулся на Меллори.
— Не хотите ли вы сказать, что я, черт бы вас побрал, собираюсь...
— Я ничего не хочу сказать, — сдержанно заметил Меллори. — Я был прав тогда, в Термоли, сержант. Вы самая настоящая мина замедленного действия, с взведенным часовым механизмом.
— Может быть, — ярость Рейнольдса уже перехлестнула через край. — Во всяком случае, бомба — штука честная. Мне нечего скрывать в отличие от некоторых!
— Повтори, что ты сказал, — спокойно произнес Андреа.
— Что?
— Повтори.
— Послушай, Андреа...
— Не Андреа, а полковник Ставрос, сыпок.
— Да, сэр.
— Повтори свои слова, и я гарантирую тебе минимум пять лет тюрьмы за неуважение к командиру в боевых условиях.
— Так точно, сэр, — попытка держать себя в руках стоила Рейнольдсу героических усилий. Это было очевидно. — Но почему он ни слова не сказал нам о своих планах на сегодняшнее утро и в то же время сообщил, что вечером мы улетаем с какого-то непонятного аэродрома на плато Ивеничи?
— Потому что немцы могут вмешаться в наши планы, — терпеливо пояснил Андреа. — Если им удастся их узнать.
Например, выпытав у кого-нибудь из нас. Информация об Ивеничи им ничего не даст. Эта местность контролируется партизанами.
Миллер благоразумно переменил тему. Он обратился к Меллори:
— Две тысячи метров над уровнем моря, ты говоришь? Там же снега должно быть по пояс. Каким образом его можно расчистить, хотелось бы знать?
— Не знаю, — пожал плечами Меллори. — Кто-нибудь об этом позаботится, я полагаю. Придумают способ.
Плато Ивеничи, на высоте двух тысяч метров, действительно было покрыто толстым снежным ковром, но тот, кто должен был об этом позаботиться, уже кое-что придумал.
Плато представляло собой мрачную, белую, холодную пустыню, совершенно несовместимую с присутствием человека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23