А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Любовь в Люксембурге»: Радуга; Москва; 1996
ISBN 5-05-004405-7
Аннотация
Англичанка Тэффи Гриффин получает работу секретаря-переводчика и переезжает в Люксембург, где, едва познакомившись, без оглядки бросается в объятия своего обаятельного соседа Поля Сейлера. Кажется, что все ее желания разом сбылись, но вскоре выясняется – Поль не из тех мужчин, кто женится. Неужели быть любовницей Поля – все, что суждено Тэффи?
Джессика Марчент
Любовь в Люксембурге
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Месье… – Тэффи еще раз украдкой взглянула на табличку около дверного звонка. – Месье Сейлер?
– Поль Сейлер. – Придерживая открытую дверь, высокий темноволосый мужчина склонил голову в церемонном приветствии. – А вы – мисс Дэвайна Гриффин, живущая ниже этажом. – Низкий глубокий голос легко заглушал шум вечеринки в комнате за его спиной.
Тэффи опешила.
– Откуда вы знаете?
…Почему-то в теплый августовский вечер ей стало холодно. Не было ничего особенного в том, что он знал ее имя: три дня назад, въехав сюда, она сама напечатала его на бумажке и прикрепила около звонка. Но вот на тебе: она вся дрожит от легкого ветерка, веющего из открытого окна.
– Вы – та самая соседка, которую моему племяннику так и не удалось увидеть, – продолжал он ошарашивать ее. – Хотя, по его словам, он пытался это сделать весь день. – Сосед говорил с чуть заметным акцентом. – Да я и сам пару раз звонил вам.
– Я ездила на экскурсию в Казематы. – Что это? Она оправдывается? – А потом решила посмотреть еще и дворец Великого герцога…
Тэффи оборвала себя на полуслове, раздраженная собственным виноватым тоном. Она ведь пришла не отчитываться в своих действиях или просить прощения, что ее не оказалось дома, когда он звонил.
– Не слишком ли много экскурсий для одного выходного? – произнес Поль с легкой улыбкой. – Полагаю, вы недавно в нашем городе, мисс Гриффин?
– Почему же, я в городе уже целую неделю… А вы, значит, люксембуржец? – спросила Тэффи, начисто позабыв, зачем пришла.
– Вообще-то нас здесь, в Люксембурге, живет довольно много… – И опять легкий поклон, теперь, правда, с оттенком иронии.
– Ну, не так уж и много, – отпарировала она. – Здесь работают люди многих национальностей, поэтому я практически не встречала коренных люксембуржцев, особенно в официальной обстановке…
Она внезапно остановилась и бросила взгляд на свой темно-зеленый пеньюар, накинутый на ночную рубашку и плясавший вокруг ее колен под порывами сквозняка. Вряд ли это можно назвать официальной встречей.
Пожалуй, лучше ей вернуться к делу и не позволять ему отвлекать себя.
– Я пришла из-за шума, который вы производите…
Вообще-то она вовсе не хотела мешать людям жить. Но ее сводила с ума эта музыка, которая вот уже два часа просачивалась сверху и стократно усиливала ее одиночество.
Приветливое выражение на его лице исчезло так же быстро, как туман в горах при первых лучах солнца. Голос, тщательно выговаривающий каждое слово, стал еще ниже:
– Вот почему я просил своего племянника встретиться с вами и предупредить…
– Предупредить!.. – Она вдруг возмутилась. – Значит, можно шуметь на весь дом, если только заранее об этом предупредишь?!
– …и сказать, что вечеринка закончится в десять, – продолжил Поль Сейлер мягко, но решительно, не давая заткнуть себе рот.
– О, ну что ж… – Тэффи уставилась на носки своих домашних туфелек, чувствуя себя полной идиоткой. – По звукам не скажешь, что это скоро закончится.
Он нахмурился.
– А вы обычно по шуму определяете, как долго будет длиться вечеринка?
– Вы отлично понимаете, что я имею в виду, – отрезала она, злясь на свои нелепые слова. – Такая музыка обычно играет всю ночь.
– Кстати, о звуках, – он кивнул на звонок, около которого застыла ее рука, сжимавшая ключ от входной двери. – Вам обязательно нужно было звонить так долго?
– Я хотела быть уверенной, что меня услышат. – Тэффи опустила руку с зажатым в ней ключом. – У вас так шумно…
– Право же, мадемуазель, – прервал он ее нетерпеливо, – музыка звучит не так уж громко даже здесь, наверху, а кроме того, я знаю, что в этом доме хорошая звукоизоляция.
– Но я как раз пытаюсь заснуть… Тэффи опустила голову, кусая губы. Вот она и выдала себя; субботний вечер, все развлекаются, а она одна, и ей так тоскливо, что хочется домой, в Шептон…
Ну уж нет! Она обязательно заведет себе друзей, пусть даже все ее коллеги в Европейском Центре кажутся сейчас такими старыми и консервативными. Она не будет тосковать по дому и родным, не будет скучать. Не будет, и все.
– Пытаетесь уснуть, в двадцать минут десятого? – Мужчина раздраженно взглянул на свои золотые часы. – Ну, знаете, мы не виноваты, что вы так рано ложитесь.
– Нет, не рано! – Неужели это ее голос, такой резкий и недоброжелательный? – Я хочу сказать, если человек хочет спать…
– Подождите. Вам нужно успокоиться. – Его бас перекрыл ее напряженное сопрано.
Да уж, что ей необходимо, так это успокоиться. Ничего себе – первое знакомство с новым соседом… А ведь он, должно быть, настоящий люксембуржец, один из тех людей, с которыми она больше всего и хотела познакомиться, – коренной житель среди всех этих иностранцев.
И он прав насчет музыки, неохотно признала Тэффи. Дело было не в громкости, а в том, что эти звуки приводили ее в уныние, напоминая, как она одинока вдали от всех, кто любил ее.
Я не скучаю по дому, тихо сказала она про себя, отчеканивая каждое слово, чтобы утвердиться в этой мысли.
И вообще, кто он такой, чтобы решать за нее, что мешает ей, а что нет? Тем временем изнутри доносились голоса гостей, пытающихся перекричать очередную пластинку. Тэффи почувствовала себя еще более заброшенной и покинутой.
– Вам-то хорошо говорить, – снова начала она. – Если бы вы лежали внизу в моей постели…
Она запнулась и в замешательстве уставилась на узор из серебристых листьев на его галстуке. Опустила голову, светло-каштановые локоны закрыли лицо. Тэффи не стала их поправлять, надеясь, что они скроют запылавшие от смущения щеки.
…Ну почему она не переоделась перед тем, как идти к соседям? Влезть в джинсы и футболку не заняло бы и минуты. Но нет, она всегда все делает очертя голову, вот и сейчас решила подняться с претензиями, пока храбрость не покинула ее. Тэффи снова пробрала дрожь – от звуков насмешливого голоса:
– Может, выразите свою мысль по-другому?
Хорошо хоть он не стал острить на эту тему. Тэффи осмелилась даже взглянуть на него, хотя знала, что краска стыда все еще заливает лицо.
– Ваша вечеринка никогда бы не побеспокоила меня дома. В Шептоне субботняя ночь была для меня ночью развлечений. – Тэффи поспешила исправить ложное впечатление, которое могли произвести ее слова. – Разумеется, не развлечений в постели, я хотела сказать…
Опять влипла!.. Легкая усмешка тронула его четко очерченные губы, взгляд темных глаз скользнул по полупрозрачному пеньюару, и Тэффи захотелось закрыться от него руками. Вместо этого она стала нервно теребить верхнюю пуговицу у глубокого выреза в форме буквы V.
Безусловно, все пуговицы были застегнуты. Тэффи купила этот пеньюар потому, что он придавал ее карим глазам зеленоватый оттенок. И вот оказалось, что здесь, в ярком свете лестничной лампы, она чувствует себя в нем чуть ли не обнаженной.
– Развлечения в постели, – медленно, с расстановкой повторил сосед. – Мне это нравится.
– Большинству мужчин это нравится, – выпалила она агрессивно.
– Я только говорю, что мне нравится, как вы выразили свою мысль, – спокойно произнес он. – Изящно, лаконично, и сказано все, что требуется сказать.
– Нет! Требуется сказать гораздо больше, прежде чем начать что-нибудь в таком роде. – Тэффи забыла о своем смущении, с увлечением повторяя то, о чем так часто говорила многим знакомым мужчинам: – «Развлекаться в постели» не означает ничего, кроме того, что мужчина и женщина…
– …подходят друг другу, как нога и ботинок?
– Я бы выразилась иначе, но можно сказать и так. – Она вскинула голову, встретила невозмутимый загадочный взгляд и быстро отвела глаза в сторону. – Да, необходимо, чтобы ботинки были впору, но этого мало. Существует множество других вещей, которые должны подходить друг к другу.
Она на мгновение остановилась и решилась снова взглянуть на него. Не выдала ли она свои надежды и мечты? Не проговорилась ли о причинах, всегда удерживающих ее от этого первого судьбоносного шага к женской зрелости?
В квартире за спиной Поля кто-то поставил новую пластинку. «Люби меня всю жизнь, – мяукал женский голос, – иначе мне любви твоей не надо».
Да, я того же мнения, вздохнула про себя Тэффи, и он это понимает. Она не знала, почему так уверена, но его слегка нахмуренные брови, большие темные глаза, резко очерченные губы, готовые произнести очередную колкость, подтверждали это.
– Верно. Вас понял. – Его энергичный голос перекрыл мелодию. – Но между нами, соседями, Дэвайна Гриффин, – он прошелся взглядом снизу вверх, остановившись там, где зеленый шелк вздымался и опадал от ее дыхания, – если вы не хотите, чтобы вас… примерили, – глубокий голос задержался на этих словах, подчеркивая их значение, – вам не следует разгуливать в столь соблазнительном виде.
Она вздернула подбородок, злясь на этот удар ниже пояса.
– Я вообще не разгуливаю, – заявила она. – Просто вы не даете мне заснуть…
Его глаза под густыми ресницами угрожающе сверкнули. Тэффи услышала стук своего сердца. На этот раз ей так просто не отделаться…
– Думаете, мне стоит так поступать?
– Вы уже так поступили, – настаивала она, хотя у нее пересохло во рту и дыхание прерывалось. – А иначе почему я пришла?
– Не знаю. Но я уверен в одном, – его бас понизился до бархатного мурлыканья и губы слегка приоткрылись, показав кончик языка между белыми ровными зубами, – будь я тем, кто не дает вам уснуть, вы, черт возьми, не были бы такой норовистой.
– Норовистой! – Не обращая внимания на вновь заалевшие щеки, она недовольно тряхнула головой, чувствуя, как волосы щекочут шею. – Ну и выражение!
– Оно подходит.
– Как будто я лошадь!
– Не лошадь. – Поль смерил ее пристальным взглядом, сверху вниз, слева направо. – Определенно не лошадь.
– Я н-не д-думаю… – Она невольно расправила плечи, попытавшись скрыть свое замешательство. Слишком поздно она поняла, что при этом движении ее груди еще явственнее проступили сквозь пеньюар. Краешком глаза она видела их, видела и колышущийся подол ночной рубашки, лишь чуть-чуть прикрывающей тело. Ну что ж, пусть только попробует на них уставиться! Пусть только попробует! Желая отвлечься от этой мысли, она снова попыталась заговорить: – Не думаю…
– Ну, уж если мы заговорили о животных, – и опять его мягкое мурлыканье с легкостью заглушило ее неуверенный лепет, – то для вас самое подходящее слово – мышка.
Тэффи лишилась дара речи от возмущения. Чем дальше, тем хуже!
– И очень аппетитная мышка. – Он медленно провел языком по своим мягким полным губам.
Тэффи зачарованно смотрела на его губы. И как она сразу не заметила, что губы у него мягкие и полные? Но они и не были такими! Они были тогда твердыми, упрямо сжатыми…
– Аппетитная, – повторила она в замешательстве. – Так говорят про что-то съедобное. А кому же захочется съесть мышь?
– Римляне когда-то ели мышей. Мышей определенной породы, с пушистыми хвостами. – Он протянул руку и приподнял один из ее локонов. – Вот такими.
Она отпрянула, но Поль уже убрал руку, и только легкое ощущение его прикосновения, как искра, пробежало по волосам, шее, спине, распространилось по всему телу. Мысли в голове у Тэффи спутались.
О чем же они говорили? Она изо всех сил сжала ключ, его острый край врезался ей в ладонь. Ах, да, он сравнивал ее с мышами особой породы, съедобными мышами.
– И, кстати, им нравились упитанные мышки, – добавил он.
– Упитанные! – Это ее доконало. – Но я не…
– Нет. Вы – нет.
Его взгляд задержался именно там, где, как Тэффи поклялась самой себе, она не позволит ему задерживаться. Ей бы поставить его на место уничтожающей репликой, повернуться и с негодованием уйти, но все, на что она была способна, – это стоять и смотреть на него. Погрузиться в темные глаза под густыми бровями, позволить им делать с ней все, что им заблагорассудится…
– В чем дело, Поль? – Из глубины квартиры донесся мужской голос с типичным английским выговором.
Тэффи, вздрогнув от неожиданности, вздохнула с облегчением. Хотя она не могла видеть говорящего, что-то в его тоне придало ей уверенности.
– Ничего особенного, – бросил Поль через плечо, не трогаясь с места.
– Чего же ты тогда застрял? – Говорящий приближался, вот он уже в прихожей, но Поль все так же стоял в дверях, загораживая дорогу, только обернулся для того, чтобы сказать:
– Мы уже почти закончили.
– Вовсе нет! – с негодованием возразила Тэффи. – Вы должны прекратить этот шум. – Она повысила голос, чтобы человеку в прихожей были слышны ее слова. – Я пытаюсь объяснить вашему гостю…
– Моему гостю? – прервал ее невидимый собеседник. – Вы ошиблись, девушка… Черт возьми, Поль, дай же мне пройти!
Легкая потасовка в дверях, и второй мужчина, протиснувшись мимо высокой фигуры Поля, оказался прямо перед Тэффи.
– Это я здесь гость… – Он изумленно приоткрыл рот. – Чтоб мне провалиться!
Он глазел на Тэффи так восхищенно, что к ней сразу же вернулось хорошее настроение. Вообще-то она знала цену знакам внимания такого рода, особенно со стороны пьяных юнцов, однако же его голос ободрил ее. Этот юноша напоминал ее младшего брата, он и выглядел так же, долговязый и неуклюжий.
– Поль, старый хитрюга, неудивительно, что ты меня сюда не пускал. – Он не отрывал от Тэффи глаз. – Меня зовут Ник Элиот, лапочка.
– А я ваша соседка снизу, – сказала она, привычно принимая покровительственный тон старшей сестры.
– Соседка снизу… Ну и повезло же мне! – Ник осторожно выдохнул эти слова, как будто Тэффи была мыльным пузырем, который может лопнуть в любую секунду. – Я сначала даже не был уверен, настоящая ты или нет.
– Настоящая, настоящая. – Она совершенно точно знала, как надо с ним разговаривать. – Из плоти и крови, живая, и мне осточертел этот шум…
– Ты имеешь в виду музыку? – Он попытался ее обнять, покачиваясь в такт новой пластинке. – Пойдем потанцуем.
– Нет, спасибо. – Она отступила назад.
– Ну же, лапочка…
– Я сказала – нет! – Теперь Тэффи говорила повелительно. Ник был из тех ребят, которые живут по принципу «Сила есть – ума не надо», в точности как три ее брата и их друзья. На таких она насмотрелась. Тэффи приняла самый официальный вид, какой возможен в ночной рубашке и пеньюаре, и призвала на помощь то, чему научилась на курсах секретарей. – Итак, если это ваша вечеринка, мистер Элиот…
– Называй меня Ник, лапочка…
– Думаю, не стоит, мистер Элиот. Мое же имя – Дэвайна Гриффин, а не… – она сделала на этом слове ударение, – «лапочка»!
Ника Элиота будто окатили холодной водой с головы до ног.
– Ладно, ладно, Дэвайна, – пробормотал он ошеломленно. – Расслабься…
– Один – ноль в пользу леди, – прошептал Поль Сейлер, и в глазах его мелькнула тень улыбки.
Тэффи с негодованием повернулась к нему.
– Мы не на футбольном матче, мистер Сейлер!
– Но я не сказал ничего дурного, мадемуазель.
Она чувствовала, что он смеется над ней, но почему-то не обижалась. В глубине души она была рада показать ему, какой спокойной и уверенной может быть, когда не сбита с толку… не важно, чем. Она снова обратилась к долговязому парню, которого вопреки собственным словам уже называла про себя Ником.
– Так вот, насчет вечеринки, мистер Элиот. Не могли бы вы слегка приглушить звук?
– Или мы могли бы потанцевать… – С пьяной ухмылкой Ник потянулся обнять ее за талию.
Тэффи бросила на него взгляд, каким Медуза Горгона превращала в камень свои жертвы. Когда стало понятно, что это не помогает, она положила ключ на подоконник, чтобы на всякий случай освободить обе руки, и заговорила очень медленно и внятно:
– Сейчас же уберите руки.
– Ну давай, лапочка, один танец…
– Она не будет танцевать! – В мгновение ока объятия Ника разжались, и он отпрянул. Подняв юнца за воротник рубашки, как котенка за шкирку, Поль хорошенько встряхнул его и осведомился: – Будешь ты, в конце концов, вести себя нормально или нет? – Он не сердился, но в его голосе чувствовалась угрожающая неумолимая решимость. – Или мне придется преподать тебе урок хорошего тона?
– Кончай, Поль! – Ник попытался вырваться, но ему это не удалось. – Я только…
– Ну да, ты только приставал к девушке.
– Да ей понравилось!..
– А тебе нравится вот это? – Поль еще раз встряхнул племянника.
– Эй, осторожнее с рубашкой, она стоила кучу денег!..
– Так тебе, значит, нравится, когда с тобой грубо обращаются? – Поль тряхнул его еще раз, и драгоценная рубашка затрещала по швам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15