А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— У меня болит голова — наверное, выпила слишком много вина за ужином. Сейчас уже получше. Прогулка всегда приводит в чувство.
Внезапно они услышали приближающийся цокот копыт — это Шанталь на своей черной лошади, направлялась к реке. Она была одета в брюки для верховой езды и толстый белый свитер, заправленный внутрь, что делало ее еще тоньше.
— Доброе утро, Шанталь, — поздоровалась с ней тетушка Флер, и Шанталь кивнула в ответ, останавливая лошадь около них. Она холодно взглянула на Элизабет.
— Вы все еще здесь? Когда заканчивается ваш отпуск?
— На следующей неделе, — ответила Элизабет, горя желанием добавить: «Извините уж».
— Как поживает Ив, дорогая? — спросила тетушка Флер, и Шанталь с трудом оторвала глаза от Элизабет и снова посмотрела на тетушку Флер, вскидывая голову.
— Замечательно! — ответила она с вызовом — они сколько угодно могут сомневаться в правдивости ее слов, если осмелятся. — Мы, возможно, скоро поедем отдохнуть на юг, мне кажется, было бы неплохо провести неделю или две на Антибах.
— Прекрасная мысль, солнце пойдет ему на пользу, — сказала тетушка Флер, и Шанталь кивнула, трогая лошадь.
— До свидания.
Элизабет смотрела ей вслед, зная, что Шанталь поведала о своих планах намеренно: она увозит Ива от Элизабет. От опасности, что они слишком часто будут видеться. Может, Шанталь боится потерять его? Элизабет чувствовала, как у нее горят щеки. У Шанталь были причины недолюбливать ее. Элизабет презирала себя за слабость, проявленную тогда в крепости. Она забыла, что Ив был женат, но как мог забыть об этом он? Что произошло между ним и его женой после того несчастного случая? Не разлюбил ли он ее за те долгие месяцы страданий и боли? Если так, то неудивительно, что Шанталь была раздражена и злилась. До катастрофы они были безумно влюблены друг в друга, им было хорошо в их замке. Катастрофа разрушила все это, в ней погиб не только Дэмиан, она убила и того Ива де Лаваля, который страстно любил свою молодую жену. Вся жизнь Шанталь рассыпалась как карточный домик. Кто мог винить ее в том, что она ожесточилась?
— А чем Шанталь занималась до того, как вышла замуж? — спросила Элизабет как бы между прочим по пути домой.
— Не могу припомнить, — ответила тетушка Флер, потом остановилась, улыбаясь. — Да-да, вспоминаю, она работала в одном из домов моделей, кажется, манекенщицей, — она задумалась, наморщив лоб, — или продавщицей — я не очень уверена. А что?
— Да так, — сказала Элизабет. — Ей гораздо больше нравится жизнь в провинции, и я подумала, что она, наверное, родом из сельской местности.
— Мне тоже так кажется, — согласилась тетушка Флер. — Она превосходно сидит на лошади, правда? Словно родилась в седле. И любит собак. Трудно представить себе Шанталь где-нибудь в другом месте, кроме замка.
— Ей повезло, что она вышла замуж за человека, у которого так много денег. Интересно, а как отнеслась семья Ива к тому, что он уехал из Парижа. Ведь он оттуда?
— О да. Я как-то встречала его родителей. Очень приятные люди, но Шанталь не поладила с ними. Я думаю, они были разочарованы тем, что Ив оставил банковскую службу. Его мать умерла — с ней случился удар сразу же после того несчастного случая. А его отец после ее смерти замкнулся в себе. Он не навестил Ива ни разу с тех пор. Все это очень печально. Тяжко видеть, как распадаются семьи.
— Ив их единственный сын?
— У них еще две дочери. Одна живет с мужем в Африке, другая в Америке. Я помню, что обе они прилетали на похороны матери. Шанталь говорила, что они навещали Ива в больнице. Одна из них была тогда беременна и чуть не потеряла ребенка из-за всего того, что произошло. Но все обошлось, она родила мальчика, и его назвали Ивом. Шанталь это не понравилось — она хотела так назвать своего первенца.
— Не вижу причин, почему она не может этого сделать, — заметила рассеянно Элизабет. Она ощущала в себе какое-то странное чувство, очень похожее на ревность. Но почему она испытывала ревность, думая о ребенке, которого могла родить Шанталь? Зависть, возможно? Она была бы сейчас гораздо счастливее, имей она ребенка от Дэмиана. Как бы он выглядел? Черноволосый, с темными глазами, прямым носом и твердым подбородком… Она вздохнула. Пустые мечты.
После обеда она. Вики и Тедди пошли прогуляться по лесу. Тедди без конца кидался от одного растения к другому, и Элизабет пошла вперед, оставив Вики поджидать его. Оглянувшись назад, она увидела их рядом: Тедди держал в руках цветок, показывая его Вики, а она осторожно дотрагивалась пальчиком до лепестков и улыбалась ему. Тедди поднял цветок и нежно провел им по ее губам.
Элизабет быстро отвернулась и пошла вперед, чувствуя себя неловко. Был очень теплый день, неподалеку за деревьями шумела река. Она вышла на берег и растянулась на траве под тенистым дубом. Закрыв глаза, она наслаждалась лучами солнышка, пробивающимися сквозь мощную крону. На ней были короткие белые шорты и топ. После нескольких дней, которые она провела на солнце, ее кожа приобрела ровный золотистый оттенок. По крайней мере, когда она вернется в Нью-Йорк, будет похоже, что она хорошо отдохнула.
У нее остается еще несколько дней, которые она проведет с родителями, а потом снова вернется в Америку. Все это казалось ей сейчас таким далеким. Слабый ветерок изредка доносил до нее голоса Вики и Тедди и потрескивание сухих веток под их ногами.
Немного погодя она услышала приближающиеся шаги и чье-то дыхание. Она почувствовала, что кто-то наклонился к ней и коснулся ее щеки. Она улыбнулась и, не открывая глаз, сказала:
— Вики, мне щекотно…
Прохладные лепестки приятно скользнули вниз по ее лицу к губам. Она приподняла веки и увидела перед глазами ярко-синий цветок, но улыбка ее погасла, как только она узнала Ива де Лаваля.
— Одни называют это растение «капюшоном монаха», — сказал он без всякого вступления, — другие — аконитом.
Севшим от гнева голосом Элизабет бросила:
— А еще его называют волчьей отравой! Она знала его именно под этим названием: растение было ей хорошо знакомо — темно-синие пики цветов на длинном стебле. Любимый цветок Дэмиана, он часто писал его, стараясь точно схватить цвет его лепестков. Летом в лесу его очень трудно было отыскать.
— Хорошее название, — сказал, улыбаясь, Ив. Его зубы хищно сверкнули, а взгляд напомнил непроницаемый взгляд волка, выслеживающего добычу. По спине Элизабет пробежали мурашки.
— Это ядовитое растение, — сказала она. — Вы это знали?
— Очень ядовитое, — согласился он, но при этом смотрел не на цветок, а на нее — его пристальный взгляд неторопливо разглядывал ее загорелое тело. — Но прекрасное, — тихо добавил он и провел длинным стеблем с шелковистыми цветами по ее телу, медленно лаская длинную шею с пульсирующей жилкой, полуобнаженную грудь, гладкую кожу живота, длинные стройные ноги.
Элизабет сердито протянула руку и отбросила цветок в сторону.
— Не прикасайтесь ко мне! Возвращайтесь к своей жене — вы ей нужны, а мне — нет!
— Лгунья, — произнес он хриплым голосом. Она успела заметить мелькнувшее на его лице странное выражение — то ли замешательства, то ли удивления.
— Вы женаты, а я не связываюсь с женатыми мужчинами, — сказала она язвительно. — Ваша жена и так достаточно несчастна.
— Шанталь не имеет к этому никакого отношения, — произнес он. Его побагровевшие щеки говорили о еле сдерживаемом гневе.
— Она ваша жена! Ей пришлось много пережить, и я не хочу еще больше осложнять ее жизнь. — Элизабет попыталась встать, но он удержал ее за руку. Он не отрываясь смотрел ей в глаза.
— Я де могу перестать думать о тебе, — вырвалось у него, он словно обвинял ее в этом.
— Попытайтесь. — Она боялась отвести глаза, чувствуя, что ей нужно быть начеку.
— Скажи, ты хоть немного любила Дэмиана или же его чувства остались безответны? — спросил он.
— Я очень любила его, — с болью в голосе проговорила она.
— Тогда почему?.. — Нахмурившись, он пытался прочесть ответ в ее глазах.
— Его ревность была невыносима, к тому же абсолютно беспочвенна. Я никогда не давала ему повода, у меня никого не было, кроме него; все эти «любовники»— всего лишь плод его воображения; стоило мне с кем-нибудь поговорить, как он начинал сходить с ума. Я не вытерпела… я начала бояться его. — Ее голос звучал сбивчиво, она хотела, чтобы он поверил ей, она должна была убедить его в том, что Дэмиан ошибался на ее счет. — Это был незаурядный человек, он как бы жил на вершине горы — а большинство из нас привыкли жить внизу, в тихих, безопасных долинах, — сказала она с горькой иронией. — Возьмите, к примеру, меня — я не смогла бы дышать тем же воздухом, каким дышал Дэмиан. Я пьянела, у меня кружилась голова, и это меня пугало.
— Как раз то, что чувствую я, — проговорил Ив, — когда смотрю на тебя.
— Не надо, — пробормотала Элизабет, но он не слышал ее, она видела это по его лицу.
Он не отрываясь смотрел на ее губы, она слышала его прерывистое дыхание. Ее собственное дыхание участилось, и от сильного волнения ее пронзила боль. — Не надо! — повторила она резко и хотела было отодвинуться от него, но он еще сильнее сжал ее руки, заставляя откинуться назад, на теплую траву, и прижал к земле своим телом так, что она не смогла пошевельнуться.
— Я хочу тебя! О Боже, как я хочу тебя, — пробормотал он, и она ахнула от удивления. Ее рот приоткрылся, и она ощутила прикосновение его губ, пламя охватило ее, губы жадно раскрылись, и она застонала в экстазе. Она обвила руками его шею — ей страстно хотелось почувствовать, как его тело растворяется в ней, у нее перехватывало дыхание от его возбуждающей близости. Когда в последний раз она испытывала подобное, она была не в состоянии думать, слишком сильна была захлестнувшая ее волна любви. Но то, что происходит с ней сейчас, не может быть любовью. Она едва знает его, а то, что она успела узнать, приводит ее в замешательство. Любовь не могла вспыхнуть в одно мгновение, это плотское желание, думала она и презирала себя за то, что ничего не могла с собой поделать.
Он был женат и ненавидел ее, даже если и испытывал к ней физическое влечение. Элизабет прекрасно знала, что можно одновременно и ненавидеть и желать. Она страстно желала его. Ив был тоже возбужден, она ощущала жар его тела. Он скользнул губами по ее шее, его лицо горело так, что она отпрянула от него.
— Я должен получить тебя, или я сойду с ума, — пробормотал он, жадно лаская ее. — Ты вероломная маленькая тварь, но ты зацепила меня, я не могу выкинуть тебя из головы ни днем ни ночью…
Элизабет вздрогнула, словно ее ударили.
— Что? — прошептала она, но он не слышал. У нее было такое ощущение, что все это однажды уже происходило с ней. Эти слова… этот голос…
Что происходит? Кошмарные сны начинают сбываться? Дэмиан говорил ей те же слова два года назад, почти слово в слово и почти таким же голосом. Ив поцеловал обнаженную полоску ее тела между топом и шортами, его рука легла на молнию; он, казалось, не понимал внезапной перемены в ее настроении. Собрав все силы, она стряхнула с себя его руку и села.
— Зачем ты это делаешь? Зачем такие изощренные пытки? Надеешься свести меня с ума? Да? Тебе это не удастся! Я знаю о твоих намерениях, у тебя ничего не выйдет!
Он не отрываясь смотрел на нее, его лицо ничего не выражало, только губы слегка дрожали. Она взглянула на него со злостью.
— Ты не Дэмиан! Ты думаешь, что можешь свести меня с ума? Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Насвистывая его любимую мелодию, копируя его рисунки, говоря как он? — Она опустила глаза вниз и увидела смятый цветок аконита. Протянув руку, она схватила его и с силой отбросила подальше от себя. Он упал в воду и, подхваченный течением реки, быстро уплыл вниз. — Ты знал, что Дэмиан любил этот цветок, он всегда рисовал его. Дэмиан был твоим лучшим другом на протяжении многих лет, я знаю. Ты винишь себя в том, что умер он, а не ты. Но нести груз этой вины тебе не под силу, верно? Ты хочешь переложить ее на кого-то, поскольку больше не можешь так жить. А я приехала очень кстати, теперь ты можешь наказать меня за смерть Дэмиана. Из его несправедливых обвинений в мой адрес ты заключил, что я заслуживаю наказания, не так ли? Нетрудно было придумать, как меня испугать — такие маленькие фокусики, как, например, нарисовать меня у реки, подделывая его стиль. Сделать это совсем нетрудно — ведь это всего лишь набросок. Ты хорошо знал, как он работал, о чем думал, что говорил. Во что еще он посвятил тебя? — Она замолчала, уставясь на него горящими глазами. Неужели Дэмиан рассказал ему и об интимной стороне их отношений: где коснуться ее, как поцеловать, что шепнуть? Перипетии любви должны оставаться тайной. Мог ли Дэмиан так предать ее?
В этот момент они услышали приближающиеся голоса и смех.
Ив вскочил на ноги, отряхивая с брюк прилипшие травинки. Он бросил на нее короткий, какой-то странно напряженный взгляд и через мгновенье исчез, лишь за ветвями деревьев на речном берегу с трудом можно было разглядеть его быстро удалявшуюся фигуру.
— А, вот ты где, — запыхавшись, выговорила Вики, продираясь сквозь кусты и деревья. — Где ты была? И не говори мне, что мирно загорала, пока мы облазили весь лес в поисках тебя. Я вся исцарапалась, мы забрались в заросли дрока и еле-еле выбрались оттуда.
— Почему женщины так все преувеличивают! — воскликнул Тедди, и Вики, смеясь, подтолкнула его.
— В следующий раз, когда ты захочешь поохотиться за растениями, мы поедем в Кью!
— Где же твоя страсть к приключениям? — спросил Тедди, с удовлетворенным видом отряхивая с себя траву и ветки.
— Осталась в зарослях дрока, — ответила Вики. Она повернулась, смеясь, к Элизабет. — В лесу чудесно, но дома безопасней!
— Пикник, — изрек Тедди. — Шикарная идея! Возвращайся домой и собери что-нибудь поесть, а мы с Лиз будем пока наблюдать за стрекозами… Посмотрите, Лиз, вот один просто гигантский экземпляр — взгляните на ее крылья, они словно сделаны специально для нее Ивом Сен-Лораном.
Элизабет снова опустилась на траву и закрыла глаза. Вики продолжала поддразнивать Тедди, ее голос звенел от счастья. Элизабет немного завидовала им. У нее раскалывалась голова. Хорошо бы сейчас оказаться в Нью-Йорке, с его шумом, свистками полицейских, ревом и гудками машин, звуками стройки — там постоянно что-то строят. Нью-Йорк меняется ежедневно. Ты идешь на работу — на углу банк, а неделю спустя вместо банка дыра в асфальте и полно рабочих в касках. И не успеешь опомниться, как там уже вырастает, упираясь в облака, новый небоскреб. Нью-Йорк всегда в движении, ни минуты покоя. Сейчас ей безумно хотелось окунуться в его шумные улицы.
Глава 8
На следующий день тетушка Флер решила устроить вечеринку. До сих пор Элизабет и Вики встречали только некоторых тетушкиных знакомых во время поездок за покупками в деревню и на ближайший городской рынок.
— А как здесь со светской жизнью? — с любопытством спросила Элизабет, и тетушка Флер рассмеялась:
— Летом не очень — у всех полно дел, а вот зимой мы часто ходим друг к другу на чашечку кофе или приглашаем на обед. Для меня это не слишком просто, у меня нет мужа, и за столом я без пары. Был случай… — Она замолчала, улыбаясь. Вики рассмеялась, немедленно сделав свои выводы.
— Они собирались тебя с кем-нибудь познакомить, да?
— Что-то вроде этого, — признала тетушка Флер.
— Все незанятые холостяки прогарцевали на смотринах? — пошутила Вики. — Надеюсь, ты не кусалась?
Тетушка Флер покачала головой.
— Ты испорченный ребенок и когда-нибудь пострадаешь из-за своего язычка, если не будешь осторожной!
Тедди тоже, разумеется, пригласили, но это был его последний день во Франции, и он предупредил их, что ему придется уйти пораньше, чтобы как следует выспаться перед дорогой. Тетушка Флер пригласила также Шанталь и Ива, но сообщила об этом только после телефонного разговора с Шанталь. Элизабет сидела за столом с чашкой горячего шоколада, когда та позвонила.
— Это Шанталь — они не смогут прийти сегодня, — сказала тетушка, вернувшись. Элизабет напряглась.
— Я не знала, что ты пригласила их.
— Разве я тебе не говорила? О да, я пригласила их из вежливости, хотя, честно говоря, и не ждала, что они придут. Я не удивилась, что Шанталь позвонила с просьбой извинить их. — Тетушка Флер налила себе еще немного крепкого сладкого кофе. — У Шанталь был какой-то странный голос, как будто она простудилась или плакала.
Элизабет не подняла глаз, но почувствовала, что краснеет, и разозлилась на себя за это. Чем быстрее она уедет отсюда, тем лучше. Она не хотела портить жизнь Шанталь де Лаваль, не хотела ничего иметь с ее мужем. Она не смела взглянуть на тетушку, боясь, что та увидит выражение вины в ее глазах и начнет задавать массу вопросов, на которые Элизабет не в состоянии ответить.
— Будем надеяться, что несколько недель на солнце пойдут им обоим на пользу, — заметила тетушка Флер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15