А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— При чем здесь я? По-моему, вы должны разговаривать с ним. — Она показала на фотографию, лежавшую на другом конце стола.
— Видите ли, в ходе допроса он назвал нам имя человека, который, получал у него краденые вещи, а потом продавал их. — Лучетти выдержал паузу и выжидательно посмотрел на девушку.
— Мне кажется, вам надо высказаться более конкретно, — Габриэль кивнула на Шанахана, — а заодно объяснить, почему в последние дни меня преследовал этот архангел тьмы.
Шанахан продолжал хмуриться, тогда как лицо капитана оставалось бесстрастным.
— По словам мистера Катцингера, ваш партнер покупает и продает краденый антиквариат. — Помолчав, капитан Лучетти добавил: — Кроме того, он подозревается как посредник в краже картины Хилларда. Таким образом, он виновен во многих преступлениях.
Габриэль охнула:
— Кевин? Не может быть! Этот ваш мистер Катцингер лжет!
— С какой стати он будет лгать? — спросил Лучетти. — Ему обещали снисхождение в обмен на полезную информацию.
— Кевин никогда не занимался подобными вещами, — заявила она. Сердце ее колотилось, а глубокое дыхание уже не помогала ни успокоиться, ни прояснить мысли.
— Откуда вы знаете?
— Просто знаю, и все. Я уверена, он ни за что не стал бы участвовать в чем-то противозаконном.
— Вот как? — раздраженно спросил Шанахан. — Почему же?
Габриэль бросила быстрый взгляд на детектива. Несколько темно-каштановых завитков выбились из-под банданы и упали ему на лоб. Он что-то писал в маленьком блокноте, весь окутанный черным облаком отрицательной энергии, которая пропитывала воздух вокруг него. И похоже, едва сдерживал гнев.
— Ну, — начала девушка, поглядывая то на одного, то на другого полицейского, — во-первых, мы с ним знакомы уже несколько лет. Если бы он продавал краденый антиквариат, я бы об этом знала. Мы почти всегда работаем вместе, и он не смог бы утаить от меня такой секрет.
— Почему? — поинтересовался капитан Лучетти.
Он не был похож на человека, который верит в ауру, поэтому она не стала говорить, что в последнее время не чувствовала вокруг Кевина никаких черных пятен.
— Просто не мог, и все.
— Есть какие-то другие причины? — спросил Шанахан.
— Да, он Водолей.
Ручка взлетела кверху, несколько раз перевернулась в воздухе и упала где-то за спиной детектива.
— Пресвятая Дева Мария! — простонал он. Габриэль сердито взглянула на него:
— Да, он Водолей. А Водолеи терпеть не могут лжи и измен! Они не любят лицемерия и двурушничества. Как вы знаете, Авраам Линкольн был Водолеем.
— Нет, этого я не знал, — отозвался капитан Лучетти и потянулся к блокноту. Положив его перед собой, он достал из нагрудного кармана серебряную ручку. — Но мне кажется, вы не понимаете всей серьезности своего положения. Максимальный срок за нападение на офицера полиции при отягчающих обстоятельствах — пятнадцать лет.
— Пятнадцать лет? Я бы никогда на него не напала, если бы он не ходил за мной по пятам. И вообще это нельзя считать настоящим нападением. Я пацифистка.
— Пацифисты не носят оружие, — напомнил ей Шанахан.
Габриэль намеренно игнорировала грубого детектива.
— Мисс Бридлав, — продолжал капитан, — помимо нападения на полицейского вы обвиняетесь в крупной краже. Вам грозит тридцать лет тюремного заключения. Это очень неприятно, мисс Бридлав.
— В крупной краже? — Она прижала руки к груди. — И что же я, по-вашему, украла?
— Моне Хилларда.
— Вы думаете, я имею какое-то отношение к украденной картине мистера Хилларда?
— Вы сообщница.
— Постойте, — сказала она и положила ладони на стол. — Вы полагаете, я украла Моне мистера Хилларда? — В другое время она посмеялась бы над подобной нелепостью, но сейчас ей было не до смеха. — Да я никогда в жизни ничего не крала! — Ее космическая совесть восстала против этого утверждения. — Если, конечно, не считать леденца на палочке, который я стащила в возрасте семи лет. Но мне было так плохо, что я даже не получила удовольствия от конфеты.
— Мисс Бридлав, — перебил ее Шанахан, — мне нет никакого дела до чертова леденца, который вы украли в семь лет!
Габриэль переводила взгляд с одного копа на другого. Капитан Лучетти выглядел растерянным, а у Шанахана на лбу и в уголках рта залегли глубокие складки.
Ее давно оставили покой и тихое умиротворение. Заливаясь слезами, она положила локти на стол и закрыла лицо руками. Может быть, ей не следовало отказываться от адвоката, но до этой минуты она не думала, что он понадобится. В том маленьком городке, где. она родилась и выросла, она знала всех, в том числе и полицейских. Они всегда приводили домой ее тетушку Иоланду, если она случайно прихватывала чужую вещицу.
Правда, в полиции ее родного городка было всего три офицера, но это не считая автомобильного патруля. Все они были милые ребята и помогали людям.
Габриэль подняла заплаканные глаза. Капитан Лучетти по-прежнему смотрел на нее и выглядел таким же усталым, как и она сама. Шанахан исчез. Наверное, пошел за тисками для больших пальцев.
Девушка вздохнула и вытерла слезы. Вот так влипла! Час назад она была уверена, что полицейские ее отпустят, как только поймут, что она не сделала ничего плохого. Ведь если разобраться, она не стала бы ходить с «деринджером», если бы не чувствовала опасности со стороны детектива Шанахана. Кроме того, в Айдахо еще никто не влетал в историю за недозволенное ношение оружия. А эти полицейские думают, что она замешана в чем-то таком, к чему ни она, ни Кевин не имеют никакого отношения. Она слишком хорошо знала своего делового партнера, чтобы подозревать его. Да, у Кевина имелись дела помимо «Аномалии». Он был удачливым предпринимателем и зарабатывал много денег. Да, возможно, он был слегка жадноват и тщеславен и гораздо больше пекся о деньгах, чем о душе, но это еще не преступление.
— Посмотрите, пожалуйста, вот на это, — предложил капитан Лучетти, подвигая к ней два оценочных листа и стопку полароидных снимков.
Габриэль трясло от страха.
Старинные предметы на фотографиях были в основном восточного происхождения, но среди них затесалось несколько стаффордширских вещичек. Если это настоящий антиквариат, а не подделка, то стоит он очень дорого. Она взяла в руки оценочный лист. Нет, это не подделка.
— Что вы можете сказать по этому поводу?
— На мой взгляд, эта чаша стоит скорее семь тысяч, чем восемь. Но в целом оценка справедливая.
— Вы продавали эти вещи в вашем салоне?
— Могла бы, но не продавала, — сказала она, глядя в список. — Такие вещи лучше идут с аукционов и в специализированных антикварных магазинах. Люди приходят в «Аномалию» не для того, чтобы купить стаффордширский фарфор. Если кто-то из моих клиентов заинтересуется вот этим маленьким молочником, то придет в ужас от его цены и поставит его обратно на полку, где он простоит еще не сколько лет.
— Вы видели эти предметы раньше?
— Вы что же, обвиняете меня в воровстве?
— Мы знаем, что они были украдены из дома на Уорм Спрингс-авеню три месяца назад.
— Я этого не делала!
— Знаю. — Лучетти улыбнулся, потом потянулся через стол и похлопал ее по руке. — Сал Катцингер уже сознался в этом преступлении. Послушайте, если вы не участвовали ни в каких противозаконных действиях, то вам не о чем беспокоиться. Однако мы точно знаем, что ваш дружок занимался продажей краденого и виновен по самые яй… э… по самые уши.
Габриэль нахмурилась.
— Дружок? Кевин мне не дружок. Я считаю, что это не слишком хорошая идея — иметь романтические отношения со своим деловым партнером.
Капитан склонил голову на бок и посмотрел на нее так, словно пытался сложить картинку-головоломку, а кусочки никак не складывались.
— Значит, у вас никогда не было с ним романа?
— Нет, одно время мы встречались, но это было несколько лет назад. — Габриэль махнула рукой. — Тогда-то и выяснилось, что это неудачная идея. Мы поняли, что не совместимы друг с другом. Он республиканец, а я голосую за независимую партию.
Это была правда, но причина крылась в другом. Настоящая причина была слишком личной, чтобы объяснять ее человеку по другую сторону стола. Как могла она сказать капитану Лучетти, что у Кевина очень тонкие губы и поэтому она находит его физически непривлекательным? Первый же поцелуй Кевина положил конец всяким амурным чувствам, которые она, возможно, к нему питала. Но то, что у Кевина слишком тонкие губы, еще не значит, что он преступник или плохой человек. У Шанахана, к примеру, прекрасные губы, но это только лишний раз доказывает, как обманчива внешность, потому что Шанахан — отпетый негодяй.
— Вы согласны пройти проверку на детекторе лжи, мисс Бридлав? — спросил Лучетти, прервав размышления Габриэль о мужчинах и их губах.
Габриэль сморщила нос от отвращения.
— Вы серьезно?
Сама мысль о том, чтобы проверяться на детекторе лжи, приводила ее в ужас. Почему она должна доказывать, что говорит правду? Она еще никогда не лгала. Во всяком случае, сознательно. Иногда она избегала или умалчивала правду, но это не одно и то же. Ложь создает плохую карму, а она верила в карму. Так ее воспитали.
— Если вы говорите нам правду, то вам не стоит бояться этой проверки. Рассматривайте это как доказательство вашей невиновности. Ведь вы хотите доказать свою невиновность?
Не успела она ответить, как дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина, которого Габриэль никогда раньше не видела: высокий, сухопарый, с розовой плешью и редкими седыми волосами. Под мышкой он держал толстую папку.
— Здравствуйте, мисс Бридлав, — сказал он, пожимая ей руку. — Меня зовут Джером Уокер, я начальник полиции. Только что я беседовал с прокурором Блэкберном. Он готов предоставить вам неприкосновенность.
— А в чем меня обвиняют?
— В данный момент против вас выдвинуты обвинения в незаконном ношении оружия и нападении на офицера полиции при отягчающих обстоятельствах.
Габриэль встревожилась. Дело принимало серьезный оборот. Неужели ее действительно осудят за «деринджер» и нападение на полицейского? Максимальный срок — пятнадцать лет. Интересно, какой же минимальный?
У нее было два варианта: либо нанять адвоката и бороться в суде, либо пойти на сотрудничество с полицией. Ни то ни другое не вызывало восторга, и все же она решила выслушать начальника полиции.
— Что я должна делать?
— Вы подпишете соглашение о работе тайным осведомителем, а потом мы пришлем в ваш салон переодетого детектива.
— В качестве посетителя?
— Нет. Мы решили, что он может сыграть роль вашего родственника, которому нужна работа.
— Кевин больше не разрешит моим родственникам работать в салоне. — Некоторое время назад ей пришлось уволить свою троюродную сестрицу Бэйб Фэрчайлд: она пугала посетителей рассказами о левитации и передаче мыслей на расстояние. — Да и я вряд ли принесу вам много пользы. В пятницу и субботу меня не будет в магазине. Я буду на фестивале «Кер» в парке «Джулия Дэвис».
Шеф Уокер придвинул стул к столу и сел напротив девушки, положив перед собой папку.
— Что еще за «Кер»?
— Кер — по-французски «сердце». У меня есть своя торговая палатка. Я буду продавать мои эфирные масла и средства ароматерапии.
— А Картер? Пока вы будете на этом «сердечном» фестивале, он останется в вашем салоне?
— Да.
— Хорошо. Послушайте, а может, вам нанять рабочего?
— Даже не знаю…
Вообще-то они с Кевином говорили о том, чтобы нанять человека: надо было передвинуть полки к другой стене и сделать новый стеллаж для подсобки. Кроме того, ей хотелось поставить побольше прилавков в задней части салона, Но Кевин отверг эту идею из-за ее дороговизны.
— В настоящий момент у Кевина туго с деньгами, — сказала она.
Шеф Уокер достал из папки два листа бумаги.
— А если вы скажете, что сами заплатите за работу? Разумеется, полицейский департамент возместит вам все затраты.
Габриэль задумалась. Почему бы не посмотреть на предложенную работу осведомительницы под другим углом зрения? Кевин невиновен, но, согласившись помогать полиции, она может оказать ему услугу. Полицейские, конечно, не найдут в их салоне ничего противозаконного, так зачем же мешать их поискам? Если она с умом сыграет свою роль, то власти сами оплатят реконструкцию салона.
— Кевин не любит нанимать людей по газетам или с улицы. Мне придется сделать вид, что я знакома с этим рабочим.
Дверь отворилась, и вошел детектив Шанахан. Он переоделся: снял шорты и бандану. Мокрые волосы были зачесаны назад, только одна прядка выбилась и курчавилась надо лбом.
Поверх белой рубашки был надет ремень с наплечной кобурой. Рубашка крепко охватывала его широкую грудь, сужаясь к талии, и исчезала в брюках цвета хаки. Рукава были закатаны, на запястье поблескивали серебряные часы. В нагрудном кармане лежало его удостоверение. Не сводя с нее карих глаз, он протянул шефу Уокеру третий листок.
Капитан взглянул на бумагу, потом подвинул ее Габриэль и протянул ей ручку.
— Что это? — Она посмотрела на документ, стараясь не замечать детектива Шанахана.
— Соглашение о работе тайным осведомителем, — ответил Уокер. — Скажите, у вас есть близкий друг?
— Нет. — Девушка покачала головой, не поднимая глаз от документа. В последнее время у нее ни с кем не было серьезных отношений. Найти духовно просветленного и физически привлекательного мужчину оказалось весьма трудной задачей. Когда ее сердце и разум говорили «да», тело обычно кричало «нет», и наоборот. Она провела рукой по волосам, изучая лежавшие перед ней бумаги. — Близкого друга у меня нет.
— Теперь есть. Поприветствуйте вашего нового друга.
Охваченная недобрым предчувствием, Габриэль взглянула на белую крахмальную рубашку Шанахана. Взгляд ее прошелся вверх, по полоскам галстука к загорелой шее, затем по подбородку к четко очерченной линии рта. Уголки его губ приподнялись в медленной, дразнящей улыбке.
— Привет, малышка!
Габриэль выпрямилась и отложила ручку в сторону.
— Мне нужен адвокат.
Глава 3
Габриэль позвонила своему юристу, занимавшемуся вопросами бизнеса, и он помог ей связаться с адвокатом-криминалистом. Она представляла себе эдакого громилу в пальто из оленьей кожи, готового врукопашную сражаться с ее врагами. Но вместо этого явился Рональд Лоумен, заносчивый молодой человек с короткой стрижкой «бобриком» и в костюме от «Брук бразерс». Поговорив с ней десять минут, он оставил ее одну. Когда адвокат вернулся, он уже не был так уверен в себе.
— Я только что беседовал с прокурором, — начал он. — Вам хотят предъявить обвинение в нападении на офицера полиции. Думают, вы что-то знаете об украденном Моне мистера Хилларда, и не намерены вас отсюда отпускать.
— Я ничего не знаю про эту проклятую картину! Я невиновна, — сказала девушка, исподлобья глядя на человека, нанятого для защиты ее интересов.
— Послушайте, мисс Бридлав, я верю в вашу невиновность. Но прокурор Блэкберн, начальник полиции Уокер, капитан Лучетти и по крайней мере один детектив думают иначе. — Он глубоко вздохнул и скрестил руки на груди. — Они не будут с вами либеральничать. Тем более сейчас, когда вы знаете, что вы и ваш партнер под подозрением. Если вы откажетесь помогать им в этом расследовании, они предъявят вам обвинение в нападении на полицейского. Однако на самом деле им нужно другое. Они хотят добраться до мистера Картера, до его личных записей и контрактов. Они хотят вернуть мистеру Хилларду его картину, если это возможно. Они хотят, чтобы вы согласились с ними сотрудничать.
Габриэль и сама знала, чего хотят от нее полицейские. Для этого ей не требовался адвокат — вчерашний выпускник юридического колледжа. Чтобы спастись, она должна принять участие в тайном полицейском расследовании. Должна убедить Кевина в том, что наняла своего дружка для работы в их салоне. Должна помалкивать и стоять в стороне, пока грубиян детектив будет собирать улики, чтобы обвинить ее доброго друга и партнера по бизнесу в преступлении.
Впервые в жизни ее убеждения и желания не играли никакой роли. То, о чем ее просили, шло вразрез с ее моральными принципами — с той нравственной основой, которую она собирала по кусочкам из разных религий и культур.
Но это, похоже, никого не волновало. Они хотели, чтобы она предала своего друга.
— Я не верю, что Кевин что-то украл.
— Я здесь не для того, чтобы представлять интересы вашего партнера. Я пришел помочь вам, но если он виновен, то вы окажетесь замешаны в серьезном преступлении. Можете потерять работу или по меньшей мере репутацию честной предпринимательницы. Если же Кевин невиновен, вам нечего терять и абсолютно нечего бояться. Рассматривайте это как возможность обелить его имя. Иначе мы можем оказаться в суде. Вам вряд ли дадут тюремный срок, но у вас появится судимость за уголовное преступление.
Габриэль подняла на него глаза. Перспектива получить судимость огорчила ее больше, чем она ожидала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28