А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Трэйс знал, что родители его матери жили в Портсмуте, значит информация была верной. Мать после его рождения некоторое время жила у них. Если бы они до сих пор были живы… но они, к сожалению, умерли. Он позвонил в «Сент-Мэри» и начал задавать вопросы. Поскольку необходимая ему информация была довольно обширной, дежурная, которую он, кажется, сумел убедить в исключительной важности дела, записала все, что он хотел бы узнать. Через некоторое время ему было сказано:
Они постараются помочь, но он должен понимать, что прошло уже много лет.
Нельзя ли будет позвонить ему, когда они что-нибудь выяснят? И не мог бы он на всякий случай оставить свой адрес?
Трэйс сообщил им свои телефон и адрес и повесил трубку.
После этого он уселся смотреть телевизор и ждать их звонка, но телефон молчал. Вечер и ночь оказались крайне скучными и тоскливыми. Он плохо спал и проснулся на рассвете. В 11. 00 он с добычей подъехал к «букинистическому» магазину на Холлоуэй-роуд. Как только он появился, Джо Пелхем тут же повесил на входе табличку «Закрыто», запер дверь и провел его через торговый зал в знакомую подсобку. За ее грязными покрытыми копотью окнами под ветхим навесом в обнесенном высоким забором дворике, стоял старый затянутый паутиной фургон.
— О'кей, — сразу взял быка за рога Пелхем, — давай поглядим, что ли?
Когда Трэйс расчистил место и вытряхнул свою добычу на стол, коренастый неряшливый барыга едва не ахнул и от удивления выпучил глаза. Но, опомнившись, он схватил Трэйса за руку.
— Эге, сынок, я кажись кое-чего из этого узнаю! Да, помню, помню такое рыжевье.
— Вот как? — Трэйс постарался не выдать своего разочарования.
— Ага. Сам понимаешь, надо держать ухо к земле. То есть я много кого знаю, в том числе и этого. Были у нас с ним кой-какие дела.
Трэйс некоторое время смотрел на него, затем стал складывать золото обратно.
— Не бери в голову, Джо, — сказал он. — Солью кому-нибудь другому. Зачем подставлять старого приятеля.
— Погоди, сынок, не горячись! — мгновенно отреагировал Пелхем. — Чтоб мне лопнуть — я ведь сказал только, что у нас с Картером были кой-какие дела. Разве я говорил, что мы со старым ублюдком кореша? Тем более, бабки все равно уже у меня. Большая часть уйдет прямо тебе на счет (счет Трэйса в швейцарском банке), как только мы обкашляем цену. А пару косых наличными я отдам тебе прямо сейчас.
Трэйс снова положил руку на золото и спросил:
— Ты уверен?
— Спрашиваешь!
Пелхем взвесил золото, и вытащил деньги. Трэйс знал, что старый барыга и так изрядно наваривается на этом деле, но тем не менее, получив от Джо пачку банкнот, отсчитал и вернул ему две сотни.
— Да стоит ли, сынок? — заметил Пелхем, тем не менее беря деньги и пряча их в карман. — Я вполне доволен.
— Это тебе за услугу, — пояснил Трэйс. — Честно говоря, хотел тебя попросить, чтобы ты помалкивал, а если спросят — то с прошлой среды я за границей.
— Значит отдохнуть решил, да? — улыбнулся Пелхем. Но улыбка быстро сползла с его лица и он продолжал: — А насчет держать язык за зубами, так ты, значит, считаешь, что меня нужно предупреждать. Забыл, видать, кому это дело отдавать в переплавку? Да если старик Картер узнает кто переплавил его цацки, он из моих яиц солонок понаделает! Так что это тебе лучше держать язык за зубами, сынок!
— Тоже верно! — согласился Трэйс и через несколько минут уже катил обратно домой…
Вечером накакнуне отъезда Трэйс собрал чемодан, позвонил на телефонную станцию, попросил разбудить себя по телефону и заказал такси на 6. 30 утра. Конечно, вставать в такую рань ужасно, но…
Завтра с вокзала Виктория отходит поезд до Гатвика, и в 8. 15 вылетает рейс на Родос. В четверг предстоит еще один — уже местный — перелет с Родоса на Карпатос. А потом.. ?
А потом, поживем и увидим, уже засыпая подумал Чарли Трэйс.

ЧАСТЬ III
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Трэйс в душе не мог не согласиться с Каструни : на своем недолгом веку путешествовал он крайне мало. Ну разве что пару раз бывал в Кале и Булони, куда ходило судно-паром на воздушной подушке. Но это никоим образом не подготовило его к тому, что происходило сейчас. Проблема заключалась в том (стыдно признаться!), что это был всего второй воздушный перелет в его жизни.
Первый раз он летал в Германию семь лет назад, еще до того как стал профессиональным вором: отвратительно проведенная неделя в Ганновере с прыщавой девчонкой-подростком — ‘’знакомство по переписке.’’ Но за истекшее с той поры время многое очень изменилось.
Прежде всего, его поразили размеры самолета, а также ощущение того, что он, кажется, испытывает настоящий душевный подъем — как ребенок, получивший новую игрушку. Поэтому он чувствовал себя довольно глупо, и, пожалуй, первый раз в жизни им овладело нечто вроде застенчивости.
Стоявший неподалеку от здания аэропорта самолет выглядел довольно внушительно; тем не менее, Трэйс подумал, что в салоне будет тесно, поскольку в брюхе лайнера исчезло уже просто неимоверное количество движущихся перед ним в очереди на посадку людей. Но когда он, пройдя через посадочный туннель (кстати, тоже до сих пор не виданная им штука — куда же, черт возьми, подевались те огромные самоходные трапы?), чуть замешкался у входа в пассажирский салон, тот показался ему похожим на зал небольшого кинотеатра. Неужели все это очень скоро окажется на огромной высоте, устремившись на восток со скоростью более пятисот миль в час?!
Затем у него возникли проблемы с ремнем, и пришлось даже обратиться к стюардессе. Что же до спасательного жилета — о нем была прочитана самая настоящая лекция — тут вообще говорить нечего… Трэйсу оставалось лишь надеяться, что самолет все же благополучно долетит до Родоса. Если нет — в таком случае, он, скорее всего, станет одной из первых жертв.
Начало путешествия не вызвало особых эмоций: взлет прошел не так гладко, как он ожидал, так называемый «завтрак» отдавал пластмассой, да и виски, которое разносила стюардесса, имело какой-то странный привкус. Но немного позже, как бы в утешение, его взору предстали восхитительные виды Альп, над которыми в вышине проплывал их самолет, а потом — фантастическое зрелище: крошечные бирюзово-золотисто-лазурно-перламутровые островки у побережья Греции, в Эгейском море. Наконец вот в поле его зрения появились Спорады, а за ними — Родос.
Затем последовала посадка (прошедшая куда лучше, чем взлет), и почти четырехчасовой полет был позади. Трэйсу оставалось только удивляться, как быстро пролетело время. Выйдя из самолета, он тут же оказался под палящими лучами ослепительно жаркого солнца, а в лицо ему дохнуло горячим ветром. Трэйс недовольно сморщился, но потом пожал плечами: что ж, ведь за этим он сюда и отправился, разве нет? Ну, разумеется, кроме всего прочего…
Никакого туннеля здесь не было, и пассажиры, спускаясь по металлическим ступенькам, оказывались прямо на потрескавшемся бетоне взлетно-посадочной полосы, да и здание аэропорта выглядело куда менее внушительно, чем в Лондоне. Истекающие потом, в мокрых форменных рубашках, таможенники тупо глядели в документы, скорее всего, не будучи в состоянии прочитать, что в них написано, но, тем не менее, штампы они ставили исправно. А за барьером:
— Карпатос! — кричала пухленькая мордастенькая девица в бермудах, держа над головой соответствующую табличку. Ее голос полностью перекрывал все остальные шумы и голоса прибывших пассажиров. — Кто на Карпатос — ко мне!
«К ноге! — подумал Трэйс. — Сидеть! Служи! ХОРОШАЯ собачка!» Только этого не хватало… Он был совершенно не расположен позволять кому-то помыкать собой. Иначе давно записался бы во французский Иностранный Легион — или отправился бы в летний скаутский лагерь в Торбей! Тем не менее, перекинув пиджак через чемодан и чувствуя, как рубашка липнет к спине, он направился к голосистой девице.
Возле нее уже стояли трое, опередившие его: двое мужчин и девушка. Он уже видел их и в Гатвике, и в самолете — но тогда его больше занимало происходящее вокруг. Да и потом они были просто тремя из его многочисленных попутчиков, хотя, по правде говоря, девушка привлекала его взгляд не раз и не два. Теперь же он принялся рассматривать их гораздо внимательнее и пришел к выводу, что все трое путешествуют порознь. Во всяком случае, девушка ни с одним из мужчин знакома вроде бы не была. Рыжеволосая, с зелеными миндалевидными глазами, тоненькая, изящная, ростом примерно пять футов шесть дюймов. Ей очень шли голубые джинсы и легкая голубая рубашка с короткими рукавами, в расстегнутом вороте которой угадывалось начало ложбинки между неплохими и, очевидно, не стесненными бюстгальтером грудями. Кожа довольно смуглая, а во внешности чувствовалось что-то восточное, скорее, арабское. От нее веяло какой-то таинственностью; Трэйс еще не встречал подобных женщин.
И она тоже собиралась на Карпатос.
Впрочем, как и двое мужчин. Один из них — лысоватый, худой как жердь — дорогая одежда как будто готова упасть к ногам при первом же выдохе, выглядел лет на тридцать. Типично американский акцент и выговор немного в нос сразу напомнили Трэйсу слышанную им когда-то шутку, которая (как он понимал) передавала речь обитателей нью-йоркского района Бронкс:
"Тйиццать кьясных псичек
На жойдочке пйисели,
Чийикают, войкуют,
А чейвячков всех съели"
В обычное время акцент вроде этого показался бы ему очень милым и приятным, но только не сейчас и не из уст этого типа.
Второй, невысокий и полный, с бульдожьим лицом, страдал одышкой и отличался крайней медлительностью движений. Он сразу напомнил Трэйсу Сиднея Гринстрита из старых черно-белых «крутых» гангстерских фильмов. У него были черные, неопрятные, пересыпанные перхотью волосы. Из нагрудного кармана на три четверти высовывался шелковый носовой платок. Он носил коротковатые, в обтяжку брюки, а также чересчур маленькие для такого грузного тела ботинки.
Пока Трэйс разглядывал незнакомцев, подсознательно запоминая их облик, девица из турагентства вычеркнула их имена из приколотого к табличке списка. Имен их Трэйс не расслышал, зато когда настала очередь назвать себя девушке, он весь превратился в слух. Оказалось, ее зовут мисс Амира Гальбштейн. Немка, что ли? Приглядевшись к ней повнимательнее, он заметил, что нос ее, пожалуй, чуточку великоват и имеет горбинку, почти как у него. Может, еврейка? Трудно сказать.
Настала его очередь. Он промямлил свое имя и увидел, как его пересекает жирная черта.
— Значит, всего четверо, — улыбнулась девица. — Для вас забронированы места вон в том автобусе до Линдоса, — и она указала туда, где в ожидании туристов стояли несколько автобусов. — Мы высадим вас в Родосе у нашего отеля для транзитников, где вы и переночуете. Отель довольно скромный, хотя и очень уютный — вам предстоит провести там всего одну ночь.
— А завтра утром? — спросила Амира Гальбштейн. У нее был нежный, чуть хрипловатый голос — КАК ПУШОК НА СПЕЛОМ ПЕРСИКЕ, такое сравнение пришло в голову Трэйсу.
— Завтра вас разбудят в 7. 00, — ответила девушка-агент. — Если хотите, закажите завтрак в отеле. Что касается транспорта, то можете нанять машину сами, но дешевле — и удобнее нанять одно такси до аэропорта на всех. В общем, как хотите, главное, чтобы вы были здесь в аэропорту к 8. 15, О'кей? Что же касается сегодняшнего вечера, то вы наверняка найдете Родос замечательным и очень гостеприимным городом. Если кто-то из вас уже бывал здесь, то и сам это знает. А если нет… что ж, тогда лучше заранее не рассказывать. Теперь, с вашего разрешения, я вас покидаю. — И она вместе со своей доской отправилась дальше, взывая: — Линдос! Кто на Линдос — ко мне, пожалуйста. Ко мне!
После недолгого колебания, едва обменявшись взглядами, мужчины подхватили свои чемоданы и двинулись к стеклянным дверям зала ожидания — вместе? У девушки оказалось три небольших чемоданчика и, похоже, в одиночку ей было с ними не справиться. Трэйс сказал:
— Позвольте вам помочь, — и даже сам удивился тому, как сдавленно прозвучали эти слова. Тем не менее, его предложение помочь было внезапным и искренним, а не просто попыткой завести знакомство.
— Да, большое спасибо. — Она взглянула на него. — Но я заметила, вы прихрамываете, мистер Трэйс, и…
— Ничего страшного, — тут же отозвался он. — Сущая ерунда. Должно быть, просто затекли ноги — ведь столько пришлось тут простоять.
Неужели он прихрамывал? У, проклятая левая, чертова «смешная» нога! Но откуда же девушке известно его имя? Ну да, конечно же из списка! Но тогда не исключено, что она интересуется им так же, как он — ей. Пока, кажется, дела обстояли совсем неплохо.
Он поднял ее третий чемоданчик (тут же обнаружив, что он легок, как перышко) и пошел впереди нее к автобусу с табличкой «Линдос» на дверной ручке. В автобусе уже сидело довольно много вполне приличных с виду и очень оживленных туристов. В основном англичане, прилетевшие тем же рейсом, что и Трэйс, но было здесь и несколько немцев, скандинавов и даже одна французская пара. Трэйс дождался, пока водитель не засунет все четыре чемодана в багажное отделение , затем обернулся к девушке. Но ее нигде не было видно…
Люди все еще подходили и садились, и Трэйс решил, что самым мудрым было бы тоже зайти в автобус и занять для нее место. Но эта идея оказалась практически неосуществимой: все двойные сиденья уже заняли пассажиры, уложив ручную кладь рядом с собой. Двое мужчин, направлявшихся на Карпатос, сидели в дальнем конце салона по разные стороны от прохода, прилипнув носами к окнам. На стоявшего у входа и оглядывавшего салон Трэйса они не обратили ни малейшего внимания. В конце концов он уселся прямо позади водителя рядом с небольшой хрупкой женщиной средних лет, улыбнувшейся ему, когда он садился.
Но где же Амира Гальбштейн?
— Она вернулась в зал ожидания, — вдруг сообщила соседка, коснувшись его руки.
— Что? Как? Правда? (Неужели его интерес был так заметен?)
— Да-да. Я имею в виду ту симпатичную девушку. Вы вместе?
— Эээ… нет, я просто помогал ей донести вещи, вот и все.
Трэйс привстал и сквозь пыльное стекло окна бросил взгляд на зал прибытия.
Водитель вернулся в автобус, уселся в свое кресло и завел двигатель, и тут как раз девушка выскочила из дверей аэропорта, с блоком греческих сигарет в руке. Так вот зачем она уходила: купить курева.
Когда девушка поднялась по ступенькам в автобус, Трэйс улыбнулся ей, но она как будто не обратила на него внимания, прошла мимо и уселась рядом с дородным немцем где-то в середине салона.
"Ах так! Ну и ладно! " — подумал Трэйс. Вот только он подозревал, что на самом деле так легко не сдастся.
Путь до Родоса занял минут двадцать и прошел совершенно без приключений.
Трэйса пейзаж за окном оставил совершенно равнодушным. Похоже, на острове велось большое строительство: дома для сдачи в аренду отдыхающим — уродливые бетонные клетушки в современном стиле. Местные жители на первый взгляд казались довольно неряшливыми ребятами, в основном они предпочитали темные тона: черные рубашки и брюки, черные кружевные шали и юбки. Что же до туристов — так эти были везде, в цветастых шортах и футболках с короткими рукавами, загорелые, порой до полной черноты.
Но когда автобус оказался на улицах городка, он начал замечать тут и там массивные стены, мавританские постройки и минареты, и ему сразу стало веселее. Он знал, что у Родоса богатая история, и действительно , ощущение древности этих мест мало-помалу овладевало им даже сквозь окна автобуса. Современный бетон вскоре был забыт, не смог устоять перед лицом неодобрительно взиравших на него древних камней и возвышавшихся над ним укреплений крестоносцев.
Трэйс очень скоро впал в какую-то сонливую задумчивость — прерванную лишь остановкой автобуса у отеля, что располагался на узкой улочке неподалеку от доков.
Первой салон покинула щекастая девица из агентства и принялась направлять следовавших за ней туристов ко входу в отель. «Довольно скромный», — так отозвалась она о нем в аэропорту, и теперь Трэйс понял почему. В Англии такой отель заслужил бы разве что пары звездочек . Но, тем не менее, в номере оказался душ и огромная кровать, а окна были закрыты ставнями, пропускавшими внутрь свежий ветерок с моря. К тому же, ему все равно предстояло провести здесь всего лишь одну ночь.
Да и какого черта! — судя по буклетам, даже это было сущей роскошью по сравнению с тем, что, по всей видимости, ожидало его на Карпатосе.
Он принял душ, надел свежую белую рубашку, старые джинсы, сандалии и направился в бар отеля. Бар был закрыт — во всяком случае, никого из обслуживающего персонала Трэйс там не обнаружил.
— Дерьмо! — пробормотал Трэйс, разворачиваясь на каблуках и уже собираясь выйти на улицу, чтобы найти какой-нибудь тихий бар в городе.
Вот только… перед ним стояла Амира Гальбштейн.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35