А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он завернул за дом, где стояли коровники, вовсе не похожие на обычный ветхий хлев, а выкрашенные белой краской и сверкающие чистотой. Работник в голубой рубашке, который вилами ворошил сено перед одним из коровников, поднял голову, и Люк только решил, что пора уходить, как из дома в брезентовой куртке и соломенной шляпе вышел сам мистер Кемп.
— Здравствуй, Люк! — крикнул он, приветливо помахав рукой. — А я-то думал: когда это ты появишься? — Он щёлкнул пальцами, и Дэн подбежал к нему.
— Мы гуляли, и Дэн завернул сюда, — принялся объяснять Люк. — Вот я и решил зайти, мистер Кемп.
— Плохой же ты был бы сосед, Люк, если бы не зашёл! Смотри, как ты потрудился над Дэном! Он сразу похудел фунтов на десять, и шерсть у него прямо блестит!
— И выглядит он моложе. Правда, мистер Кемп?
— Гораздо моложе.
— А вот дядя Генри думает иначе.
— Он, наверно, не посмотрел на Дэна как следует.
— Нет, посмотрел.
— Но не так, как смотрят на собаку, когда видят её впервые.
— Правильно. А это имеет значение, мистер Кемп?
— Конечно, Люк, и очень большое. Пойдём, пора загонять коров.
— Что мы должны делать, мистер Кемп? — с готовностью спросил Люк.
— Сейчас объясню тебе, — охотно ответил мистер Кемп. Они миновали конюшню и направились к открытому пастбищу, которое тянулось позади дома. — Я захожу в тыл самой дальней на лугу корове, говорю ей: «А ну домой!» — и бросаю ей под ноги камушек. И она, пошатываясь, как пьяный матрос, бредёт домой, а за ней начинают двигаться и все остальные коровы. Их двенадцать. Но энергичный парнишка, вроде тебя, с помощью умной собаки сумеет справиться с ними не хуже ковбоя на лошади. Ясно?
Повернув налево, они срезали опушку принадлежащей Кемпу рощи и вышли на уходящий в поднимающийся с земли туман луг, где паслись толстые белые с коричневым коровы джерсийской породы.
— Вот что я скажу тебе, — заявил мистер Кемп, когда они дошли до гладкого плоского камня. — Я человек ленивый. Я лучше посижу здесь, покурю трубку и посмотрю, как вы с Дэном справитесь с работой. А вдруг из тебя получится знаменитый ковбой? Откуда мне знать? Не бойся пошуметь и, если захочешь, можешь покататься верхом. Давай-ка посмотрим, как ты осилишь это дело, сынок.
С довольной улыбкой на лице он опустился на камень и полез в карман за трубкой. И Люку стало радостно оттого, что мистеру Кемпу по душе его присутствие и хочется посмотреть, как он будет загонять коров. В эту минуту их взгляды встретились, и у Люка появилось странное чувство, будто мистеру Кемпу известно всё, что ему, Люку, хочется совершить, что эти поступки будут правильными и хорошими, ибо совершались уже не раз, и что, глядя на них, мистер Кемп, по-видимому, радуется тому, что живёт на свете. Разумеется, Люк не мыслил об этом в таких выражениях. Просто он вдруг ощутил, что всё, буквально всё: вечер, коровы на лугу, заходящее солнце, он сам вместе с собакой — всё это так и должно быть. И сказал, широко улыбаясь:
— По-моему, я сумею пригнать их сюда, мистер Кемп.
— Тогда за дело, сынок. Как только они минуют этот камень, считай, они уже дома. Джо, мой работник, сам загонит их в коровник.
— Пошли, Дэн! — позвал Люк, и они побежали по лугу.
Не успели они сделать и пятидесяти шагов, как Люка охватило странное волнение, возбудившее его воображение и превратившее окружающий мир в сцену из прочитанных книг. Поднимающийся с сочных лугов туман вставал тонкими струйками дыма от бивачных костров или стелился по земле и кружился в водовороте, оседая после артиллерийского огня. Коровы же приняли вид огромного стада, которое предстояло быстро собрать и провести через ущелье под прямым огнём похитителей скота, собравшихся у бивачного костра. С рыси Люк перешёл на галоп. И Дэн поскакал вслед за ним.
— Мы справимся с ними, Дэн! — тихо пообещал он. — Даю тебе слово. Конечно, нас всего двое…
Он обращался к Дэну как к командиру, решив раз и навсегда, что в их играх и его мечтах Дэн будет главным, ибо он старше и наделён от природы мудростью инстинкта.
Когда они были уже на другом конце пастбища позади последней из ленивых белых с коричневым коров, Люк не снизошёл до того, чтобы поднять камень или прутик и швырнуть его в толстую корову, лениво щипавшую траву, а, словно осадив коня, с которым только он мог справиться, вдруг круто повернул назад, и Дэн тоже повернул назад.
— Слушаюсь, Дэн! — крикнул он. — Вперёд, в горы! В горы! Мы обязательно догоним их! — и бросился на коров.
Дэн с громким лаем кинулся под ноги удивлённой корове, которая, вскинув голову, попятилась и, шлёпая хвостом по собственным бокам, тяжёлой поступью двинулась прочь от мальчика и собаки.
Забыв о хромой ноге, колли метался среди коров вместе с Люком, бросаясь им под ноги и бесстрашно залезая под брюхо. На каждый вопль Люка он отзывался заливистым и громким лаем. Но туман густел, туман, похожий на дымовую завесу невидимого орудийного огня, наползал. И пока Дэн, делая круги и лая, собирал стадо в кучу, Люк остался лицом к лицу с похитителями скота. Задыхаясь, он упал на колени, и лошадь, обученная до совершенства, тоже опустилась на землю рядом с ним. Он прицелился: услышал грохот пушки; почувствовал резкую боль в плече, ожог. Да, он ранен, плечо вдруг заныло. Он опустил бессильно повисшую левую руку. Но оставить позицию, когда Дэн на него рассчитывает, когда Дэн, мчась во весь опор и стреляя в воздух, уже обратил стадо из трёх коров в бегство, он не имел права. «Старина Дэн способен сам выполнить задание, если его не подстрелят, — прошептал Люк своей лошади. — Вставай, поднимайся». Он вскочил в седло и, припав к луке, поскакал вслед за Дэном.
— Дэн, Дэн! — крикнул он, и Дэн подбежал к нему, пыхтя, отдуваясь и сильно хромая. — Извини, Дэн, я покинул тебя в беде. Но меня ранили в плечо. О, Дэн, тебе попали в ногу…
Зрячий глаз Дэна танцевал, сияя от удовольствия. Одна из коров замычала: «Му-у-у!» — и в ответ с другой стороны луга послышалось долгое «му-у-у».
— Они пришли в движение, Дэн, как ты и предполагал. Вскоре мы будем вне опасности. Я постараюсь продержаться до конца. Всё стадо вот-вот тронется. И горе тем похитителям скота, которые попытаются его задержать. Их затопчут, превратят в ровное место. Не бойся за меня, Дэн. Я спокоен.
Они снова помчались по лугу, и Люк, внимательно приглядевшись, заметил, что Дэн, сильно припадая на заднюю ногу, перестал бросаться из стороны в сторону и лаять. Но и устав, он не отказался продолжать игру. Его зрячий глаз говорил, что он готов продолжать. Поэтому Люк тоже принялся сильно хромать.
— Ой, ой, — заохал он, — меня тоже ранили в ногу, Дэн. Боюсь, я буду тебе помехой.
Он так непритворно застонал, что Дэн, обернувшись, одарил его таким же умным и внимательным взглядом, каким смотрел на него Люк. Он подпрыгнул, упёрся лапами в грудь Люка, а языком попытался лизнуть его.
— Я выдержу, Дэн, если выдержишь ты, — заверил его Люк. И они кинулись вслед за коровами.
Двенадцать коров, напуганные криками, беготнёй и лаем, сбились наконец в кучу и медленно двинулись к опушке леса, откуда дорога вела прямо к коровнику. Но теперь они уже больше не боялись, а потому шли не спеша, мычали и выставляли рога на лай Дэна. И все равно это было настоящее стадо: они махали хвостами, удивлённо поводили глазами и время от времени фыркали. От них пахло хлевом, и Люку казалось, будто он, худой и усталый, сидит в седле, занятый беседой со своим командиром Дэном, ибо стадо уже перешло за аванпост, где ждёт мистер Кемп.
— Ну, Люк, — сказал мистер Кемп, — представление было просто первоклассное.
— Правда? — смутился Люк, ибо в своих мыслях он был ещё далеко от мистера Кемпа. Но теперь, приблизившись к нему, а потом вдруг очутившись совсем рядом, он только застенчиво улыбнулся. — Где Дэн? — встревожился он. — Дэн, иди сюда! Мы опять у мистера Кемпа. — Он как будто извинялся перед Дэном за то, что возвращал его в реальную действительность, на пастбище, к мистеру Кемпу и лесопильне, и тот снова становился старой собакой; но Дэн ничуть не возражал против тишины, он тяжело плюхнулся у ног Люка. — Мы всё правильно сделали, мистер Кемп? — спросил Люк.
— Лучше и не придумаешь, Люк.
— Спасибо.
— Вы действовали с энергией и умением, а главное, с превосходным воображением.
— Дэн чуть хромает, мистер Кемп, но я надеюсь, что хуже ему не станет. Нога поправится, правда? Как, по-вашему, он не такой уж старый, а, мистер Кемп?
— Несколько лет он ещё вполне прослужит.
— Если бы он был вашей собакой, вы бы не спешили расстаться с ним, правда, мистер Кемп?
— Я? Нет, конечно, если бы любил его, Люк. Человек всегда старается сохранить то, что ему дорого, верно? Но собака часто испытывает к своему хозяину гораздо большую привязанность, чем он к ней, вот в чём беда… Иди сюда, Люк, садись, отдохни.
Люк сел, и мистер Кемп несколько высокопарно провозгласил:
— Давайте посидим и поведаем друг другу печальные истории про гибель королей. Это из «Ричарда Второго», сынок, есть такая пьеса. Мы же поговорим про смерть собак.
И начал рассказывать про собаку, которая жила у него, когда он был ещё мальчиком, и росла вместе с ним. Он говорил медленно, чуть растягивая слова. Стало немного прохладнее, ночной ветерок, что появлялся с заходом солнца, зашевелил листья деревьев. Люк сидел рядом со стариком, обратив к нему лицо и полные внимания глаза.
— И вот эта собака, маленький бостонский бульдог, стала совсем старой, — рассказывал мистер Кемп. — Ей было, наверное, лет двенадцать. Идём мы один раз по дороге, она бежит впереди, как вдруг остановилась и упала. С ней случился сердечный приступ. Но вот что самое удивительное, сынок. Собака поняла, что умирает. И из последних сил старалась повернуться ко мне мордой и посмотреть на меня, посмотреть мне в глаза. Умирая посреди дороги, она хотела в последний раз проявить свою любовь ко мне.
— Эта собака, должно быть, очень любила вас, мистер Кемп.
— Конечно. И я её очень любил.
Наступило долгое молчание. А потом Люк вдруг сказал:
— Мой отец тоже умер от сердечного приступа, мистер Кемп.
— Правда? Извини, сынок, я не знал.
— Ничего, мистер Кемп. Но то, что вы сейчас рассказали про собаку… Это очень интересно, — с серьёзным видом заявил Люк.
— Конечно, Люк. В некоторых отношениях, например развитием инстинкта, собака намного превосходит человека. И не только инстинктом. Говорят, что собаки — существа неразумные, да? Откуда это известно, я не понимаю. Просто никто этого не знает. Что касается любви, верности и преданности, то у собаки эти чувства часто развиты гораздо сильнее, нежели у хозяина.
Они встали и медленно пошли по дорожке. Синими струйками вился дымок из трубки мистера Кемпа, и они беседовали, как два взрослых человека, размышляя над непостижимой загадочностью человеческого поведения.
— Возьмём, к примеру, одного моего знакомого по фамилии Браун, у которого был дом вон там, возле озера. Твой дядя Генри тоже знал его. Этот человек жил вдвоём со своей собакой, колли, к которой примешалось немного крови от лайки, и были они неразлучны. Их можно было видеть только вместе, и человек этот утверждал, что, пока собака при нём, он никогда не чувствует себя одиноким. Казалось, случись что-нибудь с собакой, Браун умрёт от горя. Годы шли, и мы говорили: «Бедный Браун! Что с ним будет, когда не станет собаки?» И вот пришёл печальный день, собака умерла, и я, случайно оказавшись рядом, сам видел, как Браун тащил её в лес, чтобы там закопать. И что же дальше? Через два дня у Брауна была новая собака. Вот и вся история. Я спросил его, не тоскует ли он по своей старой собаке, но он ответил, что новая ничуть не хуже и будет ему таким же верным товарищем. А мы-то сокрушались, что он будет убит горем! Тебе понятно, о чём я говорю, Люк?
— Да, — задумчиво ответил Люк. — Этот человек был, что называется, практичным. Верно?
— Да, он был практичным.
— Дядя Генри — тоже практичный человек.
— Вот как? — удивился мистер Кемп, пряча улыбку.
— Да, он самый практичный из всех, кого я знаю…
В коровнике Джо развёл коров по стойлам и теперь сидел на табуретке возле одной из коров и, подставив под её разбухшее вымя ведро, доил её. В ведро бежала струйка тёплого молока. Покрашенные белой краской стойла сверкали чистотой, в коровнике пахло парным молоком, коровами и навозом, а со двора доносился аромат деревьев и утонувшего в сумерках луга. Люк внимательно смотрел, как Джо умело доит корову, но перед глазами у него был дядя Генри, который с безразличным лицом тащил по берегу собаку, как тащил её знакомый мистера Кемпа Браун.
— Знаете, мистер Кемп, — осторожно начал Люк, — наш Дэн — необыкновенная собака.
— Вот как?
— Да, Дэн всё понимает, — медленно сказал Люк. Ему хотелось рассказать, что произошло в лесу, хотелось сказать: «Дэн знал, что я думаю, не может ли быть рядом мой отец, и, я уверен, почувствовал его присутствие», хотелось услышать от мистера Кемпа, что он с ним согласен, но он боялся, что вызовет лишь смех. — Я хочу сказать, что собаки слышат звуки, недоступные нам, правда? — убеждённо продолжал он. — Я читал, что есть такие высокие звуки, которые люди не слышат, а собаки слышат. Значит, они могут и видеть такое, чего мы не видим, правда, мистер Кемп?
— Видеть и слышать? — повторил, словно про себя, мистер Кемп. — Тебе не страшно, сынок?
— А что страшного можно увидеть и услышать?
— Ангелов и неземные существа, — шутливо ответил мистер Кемп. — Так что же и где увидел наш необыкновенный Дэн?
— Когда мы были в лесу… — начал Люк, но, увидев улыбку мистера Кемпа, ему расхотелось рассказывать и снова стало одиноко. Лучше бы уйти вместе с Дэном. — Я не говорил, что Дэн видел ангелов, — обиделся он. — Я просто задал вопрос.
Но улыбка уже исчезла с лица старика, и, серьёзно кивая головой, он с участием посмотрел на мальчика, ибо знал, что тот только что потерял отца, одинок и обладает богатым воображением.
— Говори, Люк, — сказал он. Его тронула какая-то нотка в настороженном тоне мальчика. — Мир странно устроен, Люк, и в нём много такого, чего не в силах уловить людское зрение, — ободряюще добавил он. — Быть может, глаз собаки видит то, что ускользает от человека. Животные наделены способностями, о которых мы редко вспоминаем. Например, каким образом собака отыскивает дорогу домой? Откуда знает, в какую сторону идти? Почему чувствует приближение стихийного бедствия? Всё это удивительные вещи, Люк. Инстинкт тоже понятие малоизученное. Ты должен думать сам, Люк, и полагаться на собственный опыт.
— Я понимаю, о чём вы говорите, — отозвался Люк. Он чувствовал, что готов без конца слушать этого человека, который умел заинтересовать мальчика и заставить его поверить в собственные силы.
— До многого человек должен докопаться сам, — продолжал мистер Кемп. — Тебе ещё предстоит убедиться в этом, сынок. Есть люди, которые не смотрят ни направо, ни налево, и видят только то, что у них под носом. В жизни для них не существует загадок. Они ни в чём не сомневаются. Но, может, лучше всегда чуть-чуть сомневаться? — Мистер Кемп говорил и ласково гладил Дэна по голове. Его рука с набухшими венами коснулась руки Люка, который держал Дэна за ухо, и старик и мальчик улыбнулись. — Поэтому, — заключил мистер Кемп, — порой трудно найти объяснение тому или иному явлению. Смотри собственными глазами и мысли самостоятельно.
— Я так и собираюсь делать, — от всей души пообещал Люк.
Только когда стало темнеть, он попрощался с мистером Кемпом и вышел из коровника.
Он шёл по дороге вместе с Дэном и смотрел, как поднимается над заливом луна. Оба они устали и шли очень медленно. Люк еле передвигал ноги, а пёс, прихрамывая, брёл на шаг позади. Чудесно они провели время. А сейчас приятно было послушать чириканье летающих низко над землёй ночных птиц и стрекотанье цикад возле заросшего травой прохладного ручейка. Впереди была река. С неё доносился тихий плеск воды у плотины, и вот они очутились в тени безмолвной сейчас лесопильни, а за ней показались и окна дома, в которых горел свет. Свет этот был приветливым, и вся округа стала какой-то своей, потому что теперь у них с Дэном была общая секретная жизнь.

8. Как стать практичным

Люк ходил за дядей Генри по лесопильне не только потому, что ему нравился свежий душистый запах струганого дерева, огромные кучи опилок и вой пилы, но и потому, что на него произвёл впечатление твёрдый лаконичный тон, каким дядя Генри разговаривал с рабочими.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15