А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кора рассказала им о Роберте Лундквисте, британском служащем. Эта история произошла в начале 50-х годов XX века. Его схватили в тот момент, когда он раскапывал могилу, чтобы вкусить мяса свежепохороненного покойника. Дженни понимала, что эти истории не следовало бы издавать – и конечно же не стоило рассказывать их за завтраком!
Было ужасно наблюдать, как Кора становилась все более и более возбужденной. Дженни понимала, что рано или поздно нервы пожилой женщины не выдержат в такой идиотской атмосфере, как эта. Но хотя она и любила тетушку, ей было немного стыдно за нее. Очевидно, мужество, которым обладала бабушка Леона Брайтон, не сказалось на ее дочери.
Дженни не удивилась, узнав, что у Коры нервный срыв. Послали за доктором Мальмонтом, врач приехал и дал женщине седативные препараты. Он приказал Анне убрать все оккультные книги из комнаты тетушки и немедленно избавиться от них.
– Мне плевать, кто и что читает, – объяснил он. – Но когда это вредит здоровью, то тут уж пора подвести черту.
Затем он и доктор Уолтер Хобарт минут на пятнадцать уединились в библиотеке. Когда Мальмонт уехал, Уолтер передал Дженни суть разговора с ним.
– Я собираюсь уговорить Кору встретиться со мной завтра. Перед сеансом с Фрейей.
– Вы хотите заняться ее лечением? – поинтересовалась Дженни. – Боюсь, она будет возражать. Она не считает себя больной и не нуждается в психиатре.
– Каждому нужен психиатр.
– Каждому?
– Да.
– И даже вам?
Уолтер улыбнулся, взял ее за руку и с чувством пожал ее:
– Да, даже мне. Никому из нас не избежать социального давления, по мере того, как мы взрослеем. А в дальнейшем это приводит к различного вида неврозам.
И опять он все разъяснил, и снова все встало на свои места. Дженни чувствовала спокойствие и тепло рядом с ним и внимательно слушала его.
– Но если кому-то и приходится обратиться к психиатру, то это вовсе не значит, что человек не в здравом уме или на грани сумасшествия. Вообще-то такие люди более здоровы, чем большинство вокруг, – хотя бы потому, что они нуждаются в помощи и охотно принимают ее.
– Думаю, да, – согласилась девушка.
– В действительности я и не собираюсь лечить Кору психоанализом. На это потребуется огромное количество времени. Да и в действительности приступать к лечению лучше позже, когда обстоятельства не будут давить на нее так сильно.
– В таком случае я не совсем понимаю, чем вы можете ей помочь?
– Гипнозом, – ответил он, широко раскрыв глаза и размахивая руками перед лицом Дженни. – По крайней мере, я попытаюсь разобраться в путанице у нее в голове и смогу воспользоваться некоторыми внушениями, чтобы помочь ей справиться со всем. – Уолтер отпустил руку девушки и присел на стул. – Если у меня получится внушить ей, что все происходящее легко объяснить естественным путем и что ничего сверхъестественного с ней не произойдет, то она сможет избавиться от некоторых страхов.
"Интересно, а сможет ли он мне помочь преодолеть мои страхи? – промелькнуло в голове у Дженни. – Неужели он и в самом деле думает, что все эти неприятности с волком не результат сверхъестественного. Если бы это не было взаимосвязано, возможно, его гипнотическое воздействие на Фрейю было бы более успешным".
Дженни не стала высказывать свои мысли вслух. Она не желала видеть его потерявшим уверенность в себе или пессимистичным. Наоборот, он должен быть хладнокровным и сохранять рациональный подход к жизни. Если ему приходится игнорировать некоторые вопросы, возникшие в результате этих странных событий, и если это единственный способ поддержать свою железную хватку, то пусть так и будет.
Он никогда не должен быть нерешительным.
Он – опора.
Он тверд как скала.
В нем есть все, чего так не хватает ей. Он единственная точка в пространстве ее существования, где оно, неведомое и внезапное, не способно влиять на нее.
Он ее спасение.
На следующий день, в пятницу, Хобарт провел первый сеанс гипноза с Корой и продолжил лечение Фрейи. Коре не стало лучше после целого часа, проведенного под гипнозом доктора. Но Уолтер заверил Дженни, что понадобится два или три дня на изменение состояния тетушки.
Иногда по дому пробегал Ричард, он носился то туда то сюда по каким-то только ему известным делам. Когда он иногда сталкивался с Дженни, то мрачнел и молча смотрел на нее. Он знал, что ее лучше не трогать. Она дала ему ясно понять, что не желает разговаривать с ним. В среду утром произошла ужасная сцена, которая возвела кирпичную стену между ними.
В субботу и в воскресенье Фрейя и Кора вновь прошли сеанс гипноза. После того как девочка встала с кушетки после сеанса в библиотеке, доктор Хобарт пришел к некоторым выводам и решил сообщить о них за ужином.
После десерта, за второй чашкой кофе, в гостиной витал дух ожидания.
– Ну. Уолтер, что вы хотели сообщить нам? – начала Кора. Она была напряжена, ожидая услышать наихудшее. Несмотря на лечение, она была натянута как струна.
Хобарт откинулся на спинку стула, достал из кармана пиджака трубку и табак.
– Она весьма сложный ребенок, – сказал он. – То, что я узнал о ее прошлом, о жизни с матерью... Удивительно, что ей не стало еще хуже. Возможно, Кора, в будущем вам ответят благодарностью за то, что вы взяли детей к себе.
Тетушка кивнула.
– В таком случае вы отбрасываете всякую идею о сверхъестественном, – заметил, улыбаясь, Ричард. Дженни подумала, что он впервые улыбнулся за последние несколько дней.
– Абсолютно, – ответил Уолтер.
– Но... – Кора не закончила.
– Теперь послушайте, Кора, вы прекрасно понимаете, что я прав. Все совершенно поддается логическому объяснению – все эти последние события. Присутствие в ваших местах настоящего волка, да еще в это время, – чрезвычайно неудачное совпадение, и только. Разумеется, ничего сверхъестественного в этом нет.
В этот раз Кора не спорила, хотя было совершенно очевидно, что ей стоит больших усилий сдерживаться.
– В то же время идея проклятия все еще усугубляет наши проблемы.
Уолтер набил трубку табаком, закрыл табакерку, спрятал ее в карман. Выудив оттуда спички, он продолжал:
– Фрейя верит в существование некоего проклятия. И использует эту идею для создания своих фантазий, направленных против окружающего реального мира.
Уолтер раскурил трубку, сделал несколько быстрых затяжек и выпустил дым с запахом вишни изо рта.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил Ричард.
– Прожив несколько лет с такой матерью, Фрейя воспринимает мир как нечто неустойчивое, непостоянное, подобное жидкости, способной в любой момент измениться – часто в худшую сторону. Время, проведенное в вашем доме, в стабильной атмосфере, частично сняло ее нервозность, хотя и не до конца. Понадобится как минимум два или три года, прежде чем она начнет постигать, что далеко не всякую жизнь можно прожить в условиях реактивного самолета.
Несколько минут он молча курил трубку, собираясь с мыслями.
Дженни изменила положение своего тела в кресле. За окном было темно. Никакого воя волка. Она подумала, что, как только Уолтер объяснил ей причины болезни Фрейи, она больше ни разу не слышала волчьего воя.
– Ну так вот, – продолжал Хобарт, – когда маленький ребенок пытается справиться с проблемой изменчивости мира и когда его мир рушится от постоянно изменяющихся условий, то такой ребенок склонен фантазировать, чтобы уходить от реальности. Это называется шизофренией. Ребенок начинает жить своими иллюзиями и будет принимать каждую их частичку за действительность. Если не избавить ребенка от подобных фантазий на ранних стадиях, то тогда его поместят в клинику до совершеннолетия, а может быть, и до старости.
– Но у Фрейи никогда не было подобных фантазий до ее приезда сюда, – возразила Кора. – Когда она жила с матерью, она была нормальным ребенком. Она не впадала в глубокий сон, в эти комы. Все началось здесь, после того как она несколько месяцев назад приехала в поместье "Браккер".
– Ваши доводы не опровергают того, о чем я вам рассказываю.
Уолтер держал трубку в руке, другой он помешивал кофе в своей чашке.
"Объясни, Уолт, – подумала Дженни, – объясни нам все". Она почувствовала себя глупой, поверив в проклятие.
– Первые шесть месяцев, проведенные с вами, Кора, – самый долгий период стабильности в ее жизни. До этого каждые два или три месяца, иногда даже две или три недели она кочевала из пентхауса одного отеля в другой, из одной европейской столицы в другую. Первые три месяца здесь она ждала, что в любой момент ночью или днем ее заставят сменить место жительства. Но чем дольше она оставалась на одном месте, тем больше она привязывалась к вам, тем больше любила вас. Она полюбила поместье и стабильную жизнь, которую вы ей смогли дать. В то же время чем сильнее она привязывалась к этому месту, тем больше она боялась. Теперь для нее стало более мучительным, чем когда-либо, срываться с места и перелетать куда-то еще. Каждый день она ждала, что за ней вдруг приедет Лена. Напряжение нарастало, а ведь оно было закупорено в девочке, как пар в котле, и ни крупицы не выходило наружу. В конце концов, разрядка стала происходить по ночам. Девочка прослышала легенду о существовании семейного проклятия и впитала ее в себя как губка. Она нашла выход и стала фантазировать. В своих фантазиях она была беспощадным, сильным волком, она была сама себе хозяйка, и Лена не могла причинить ей вред.
Все сидели, притихшие.
– А комы? – спросил Ричард.
– Это способ сделать фантазии реальными. Это скорее кататония, чем настоящая кома.
– А вы можете помочь ей избавиться от иллюзий?
– Очень на это надеюсь! К тому же это моя профессия! – воскликнул Уолтер.
– Но как?
Кора не проронила ни слова. Хотя сейчас она была меньше напряжена, чем несколько минут назад. Но она все еще не расслабилась.
Хобарт задумался. Он вынул трубку изо рта и выдохнул дым:
– Прежде чем я сделаю вам предложение, я обязан вам кое-что объяснить относительно моих идей но этому вопросу. Почему я начал раздумывать в этом направлении. Я хочу, чтобы вам стало ясно: я даю вам рекомендации, потому что... я осведомлен о ваших семейных финансовых вкладах. Обычные дорогостоящие виды лечения ничего не дадут, и шансы на коренное улучшение состояния Фрейи будут равны нулю. То, что я хочу предложить, потребует от вас значительных денежных затрат, но это поможет достичь желаемых результатов по отношению к ребенку.
– Деньги не проблема, – ответила Кора. – У нас их достаточно, и порой мы не знаем, куда их девать. Наши торговые дела и другие акции в геометрической прогрессии увеличивают благосостояние семьи. Сколько бы это ни стоило, это не будет для нас слишком дорого.
По этому пункту и Ричард согласился с доводами своей мачехи.
– Случай с Фрейей весьма серьезен, – произнес Уолтер. – Я никогда не сталкивался с пациентом, который так отчаянно цепляется за свои иллюзии. Даже находясь под гипнозом, ребенок все равно хватается за них. – Он кивнул в сторону Дженни: – Вы присутствовали на втором сеансе. Не могли бы вы объяснить им, как вела себя девочка?
Все повернулись и посмотрели на Дженни, отчего она смутилась. Тем не менее девушка постаралась кратко рассказать о том, что происходило перед ее глазами в прошлый понедельник. Она попыталась передать ту ужасную уверенность, с которой говорила Фрейя о тех часах, когда ее душа переселялась в большого черного волка.
– Так повторялось на каждом сеансе, – продолжал Уолтер. – Я то и дело обнаруживаю слабое место в ее броне. Мне удалось раскопать кое-что. Но в работе с ней я по-прежнему выбиваюсь из графика. Она самый трудный пациент, который у меня когда-либо был.
– Вы хотите вызвать еще одного психиатра? – поинтересовался Ричард.
– Я не думаю, что в этом есть необходимость или что это поможет. Когда поваров куча, хорошей каши не сваришь. То же самое и с психиатрами.
– Все, что бы вы ни предложили, – к лучшему, – согласилась Кора.
– Я не исключаю вариант с приглашением других врачей. Если вы чувствуете, что следует пригласить второго психиатра, то я не против. Я не капризная примадонна, которая даст вам жару за такие дела. Если вы знакомы с кем-то, чье мнение вы уважаете, пригласите его сюда. Или я сам могу посоветовать вам трех или четырех отличных специалистов в этой сфере, кто с удовольствием проконсультирует меня по этому случаю.
– В этом нет необходимости, – высказалась Кора.
– Очень хорошо, – ответил Хобарт. – Тогда вот вам мой совет... и я надеюсь, вам он не покажется слишком горькой пилюлей.
Снова глубокая затяжка.
Клубок дыма.
– Я прочел и понял, что в проклятии упоминается о том, что чары могут быть разрушены только тогда, когда это поместье и дом будут переданы из рук семейства Браккер кому-нибудь другому. Там так же говорится о том, что отец Сары Марианны слишком ревностно относился к своей собственности, и таким образом Сара решила наказать его – она дала знать, что проклятие будет действовать, только пока эта драгоценная земля принадлежит семейству Браккер.
Кора кивнула, соглашаясь с его интерпретацией прочитанной в старых книгах истории.
– Но каким образом это связано со всем этим? – недоумевал Ричард. – Мы говорили, что проклятие – глупая выдумка. И все согласились с этим.
– Вот именно. Фрейя тоже прочла или где-то услышала пассаж о смене владельцев. Она искренне верит, что будет находиться под воздействием проклятия до тех пор, пока дом и земля носит имя семьи Браккер. Самым трудным будет сломать этот блок ее иллюзий. Может быть, это и есть главное обоснование развития шизоидной личности.
– Продать особняк и землю? – воскликнул Ричард. – Абсолютно абсурдная идея!
– Нет-нет, вы не поняли меня! – возразил Уолтер, положив трубку на опустевшую тарелку.
Ричард в гневе вскочил со стула, как будто бы собирался схватить стол и перевернуть его. Мрачное настроение вернулось к нему. Он немного успокоился, но его напряжение до конца не спало. Весь его вид говорил о том, что человек крайне удивлен.
– Что вы имеете в виду?
– В случае с Фрейей огромную роль сыграет тот факт, если Кора найдет дом в городе и переедет туда с детьми. Там можно устроить временную резиденцию, а детям можно сказать, что поместье продали. Но естественно, вы этого и не сделаете. Тогда, если Фрейя и в самом деле следует своим фантазиям, она должна будет понять, что проклятие разрушено. Она потеряет интерес к своим выдумкам и даст мне возможность при дальнейшем лечении психоанализом проникнуть в ее мысли и вытеснить все ее иллюзии.
– Как долго Кора будет жить далеко от дома? – спросил Ричард.
– Год, может быть, два. Мы сможем потом не спеша объяснить девочке, что поместье никогда не продавали. К тому времени ее восприятие мира будет достаточно устойчивым, и она переварит этот факт без душевной травмы.
Ричард взглянул на мачеху:
– Что ты думаешь об этом? Пойдешь ли ты при необходимости на это?
– Мне не нравится мысль, что придется ей лгать, – ответила Кора. – Через два года, когда девочка поймет, что ей солгали, она никогда больше не поверит нам.
– Она поймет, что все делалось ради ее блага, ради ее выздоровления. Правда ведь, доктор?
– Естественно. Она не слишком рассердится на вас.
– Нет, она нам больше не поверит, – без всякого выражения произнесла Кора.
– Кора... – начал Ричард, но она перебила его:
– Я знаю детей. Она никогда больше нам не поверит.
– Уолтер, а может так случиться, что произойдет рецидив, после того как она узнает, что мы ей лгали?
Уолтер закашлялся и что-то промямлил, очевидно затрудняясь с ответом.
– Может такое случиться или нет? – настаивала тетушка.
– Небольшой риск есть.
– Насколько он мал?
– Один шанс из ста, что у нее будет рецидив после двух лет лечения психоанализом.
– Риск слишком велик, – настаивала Кора. – Если случится рецидив, она никогда не будет доверять нам, и нам не удастся во второй раз преодолеть ее недоверие.
– Что же мы еще можем сделать? – спросил Ричард.
– Я собираюсь продать поместье и землю. – Губы Коры дрожали, хотя выговорила она это твердо.
– Нет! – закричал Ричард.
– Я сказала, что мы поступим так. Я владелица поместья, Ричард. Что тебе дороже, Ричард? Здоровье детей или земля?
– Это нечестно!
– Неужели?
– Кора, эта земля принадлежит нашей семье почти сто двадцать пять лет. Даже больше. Это дом моего отца, дом, в котором родился я. Я не хочу, чтобы его продавали!
– Мне очень жаль, что я вызвал здесь кое-какие трения. Это совершенно не входило в мои намерения.
Дженни с сочувствием посмотрела на Уолтера, она понимала, что ему ужасно неприятен разыгравшийся у него на глазах скандал, косвенной причиной которого стал он сам, предложив идею улучшения состояния Фрейи. Он был настолько джентльмен, что выглядел ошеломленным при виде бешеного гнева Ричарда.
– Ричард, не смущай нашего гостя. – Это был лишь малейший проблеск злости, проявленный Корой.
– Я не рекомендовал бы вам продавать землю или особняк. Я настоятельно прошу вас подумать, Кора. Все, что я просил, – так только сделать вид... – проговорил Уолтер.
– Я продам. В этом доме я была счастлива со своим мужем. Но в последнее время особняк вызывает у меня несколько иные ассоциации, чем прежде. Я никогда не смогу войти в конюшни, не вспомнив Холликросс и Ли Саймингтона.
Уолтер попытался обсудить с ней менее радикальный план. Но казалось, что она еще больше укрепилась в своем решении. Она немного порозовела. Она выглядела свежее, чем раньше. "Возможно, – подумала Дженни, – Коре даже больше, чем Фрейе, будет полезнее уехать из дома".
В конце концов, ссора между мачехой и пасынком разгорелась с новой силой. Лицо кузена покраснело от гнева, он стучал кулаками по столу, выражая свое недовольство. Затем он, неистово ругаясь, отодвинул стул от стола и проговорил:
– Я буду судиться с тобой. Я постараюсь заставить их защитить эту землю и этот дом, обратить дело в мою пользу, в пользу моего наследования. У меня весьма небольшой шанс, но, возможно, я смогу получить временное, сдерживающее распоряжение против тебя.
С последними словами он резко повернулся и с силой ударил ладонью по столу. Блюдо с жаренным в тесте картофелем с шумом упало на толстый ковер. Содержимое рассыпалось по шикарному шерстяному покрытию.
Он не остановился, чтобы осмотреть нанесенный ущерб, и зашагал прочь из комнаты.
Кора была потрясена:
– Возможно, я еще немного все обдумаю. Может быть, день или два.
– О? Я думал, что минуту назад вы определились в своем решении.
– Нет, не сейчас.
– Поступайте так, как считаете нужным, Кора. Не давайте мне или кому-либо еще повлиять на вас.
– Два дня. Затем я приму окончательное решение.
– Ваше собственное мнение так же важно, как и все остальное, с чем мы имеем дело.
– Два дня.
Наверху Ричард сильно хлопнул дверью своей комнаты.
Глава 14
На следующий вечер исчезла Фрейя.
В середине того дня грозовые тучи полностью затянули небо. Большие черные массы воды, падая на землю, превращались в пар и низко зависали над горами, направляя вниз тонкие щупальца серого тумана, постепенно покрывавшего землю. Огромные капли воды падали на высушенную землю. Они с силой ударяли по оконным стеклам и, подобно топоту тысячи пар крохотных ножек, барабанили по шиферной крыше. Ливень все еще был где-то вдали. Как бывалый артист, он ожидал подходящего момента для выхода на сцену.
Дженни целый день просидела в своей комнате. Она только и делала, что читала, да дважды спускалась на кухню поболтать с Анной и совершала небольшие набеги на холодильник. Она сделала маникюр, с удовольствием отметила, что несильно повредила ногти.
В половине шестого вечера стало ясно, что грозы не избежать. Облака медленно и очень низко проплывали по небу. Где-то там слышались приближающиеся раскаты грома. Листья деревьев бились о ветви, выставляя их обратную светло-зеленую сторону.
В десять минут седьмого Уолтер отправился в город по своим личным делам. Он сказал, что пообедает в ресторане. Показалось, что дом опустел. Когда Хобарт был здесь, настроение Дженни улучшалось, даже если они и не встречались с ним. Ей было достаточно знать, что он рядом.
В двадцать минут седьмого Гарольд накрыл стол для близнецов и направился в комнату к детям, чтобы пригласить их спуститься вниз к ужину. Он выяснил, что Фрейи нет в ее спальне, где ей следовало быть, готовясь к обеду. Фрэнк не видел сестру с той поры, как без четверти шесть отправился принимать душ.
В шесть тридцать Гарольд осмотрел все комнаты на втором этаже, побеспокоив при этом Дженни и Кору, хотя он и не сообщил им, в чем дело. Он весьма долго прослужил в этом доме, чтобы быть таким легкомысленным и пугать всех раньше времени. Вначале он решил осмотреть все сам.
В шесть тридцать пять он исследовал весь третий этаж. Неиспользуемые и покрытые паутиной апартаменты были теперь царством пауков и ныли. Фрейя должна быть где-то здесь, но ее не было. Гарольд спустился вниз, позаботился о том, чтобы запереть дверь, ведущую наверх, так как она не была на замке.
В шесть сорок пять он обследовал все комнаты первого этажа, узнал у Анны, видела ли она девочку, и через парадную дверь вышел из дому, чтобы осмотреть площадку вокруг.
В шесть пятьдесят он вернулся с конюшни. Он все еще не обнаружил ни единого следа ее присутствия, все лошади были на месте, включая пони, на которой она обычно каталась.
Было без пяти семь, он осторожно постучал в дверь Коры. Он содрогнулся, услышав ее измученный голос:
– Да, Гарольд.
– Плохие новости, мадам.
– В чем дело?
– Фрейя пропала.
Вскоре после этого все шестеро прочесывали все вокруг, осматривая те места, которые Гарольд мог пропустить, включая стенные шкафы и кладовые. Даже несмотря на то, что дверь в подвал была всегда заперта, они спустились вниз, туда, где хранились ящики с фруктами, в холодные кладовые, они пробирались сквозь массивные блоки известняка, на которых держался фундамент дома, – и всюду искали девочку.
Они звали ее.
Она не отвечала.
Они заставили Фрэнка составить список мест, где они вместе любили играть.
Но и там, ни в одном из этих мест, ее не нашли.
Дженни страстно желала, чтобы Уолтер был сейчас с ними. Он бы мог сделать умное предположение и объяснил бы, что в исчезновении девочки нет ничего экстраординарного, как и в том, что каждое утро восходит солнце. Дженни нуждалась в атмосфере стабильности, окружающей Хобарта. С особой силой эта необходимость проявлялась, когда Дженни во время поисков каждый раз оказывалась в компании Ричарда.
После исследования ближайшего участка она вновь столкнулась с ним за домом. Гром сотрясал небеса, первые молнии разрывали облака и вонзались в землю. Дождь еще пока не начался, но с минуту на минуту ураган со всей мощью мог обрушиться на них.
– Где она может быть? – беспокойно спрашивала Кора. От волнения она заломила руки.
– В лесу, – ответил Ричард.
– Откуда ты знаешь?
– Это единственное место, которое мы не обыскали. Если ее и там нет, то она где-то вне границ владений. Хотя я с трудом могу представить, как она перелезла через забор у главных ворот. Она должна быть где-то здесь.
– Но почему? В этом нет никакого смысла. Почему она захотела убежать от нас?
– Узнаем, когда найдем ее.
Ричард обратился к Гарольду:
– Принеси мой плащ, сапоги и какую-нибудь шляпу, чтобы не промокнуть. Я начну с леса за домом.
– Тебе помочь? – предложила Дженни. По правде говоря, ей не хотелось покидать уютный и теплый дом – особенно во время грома, и, конечно, не для поиска одержимого ребенка в мрачных лесах. Но, как и всегда, уроки Леоны Питт Брайтон помогли девушке справиться с охватившим ее страхом. Беда становится только хуже, если убегать от нее, – и отступает, когда ты поворачиваешься к ней лицом.
– Посмотрим, – ответил Ричард. – Я проверю ближайший лес. Если ее там не найду, если она убежала куда-то дальше, нам понадобится помощь всех.
– И полиции? – взволнованно спросила Кора.
– Очень даже возможно. Но вначале позволь мне осмотреть ближайший лес.
Вернулся Гарольд и принес одежду. Ричард быстро оделся. Он прошел на кухню, остальные проследовали за ним, и вышел через заднюю дверь. Молодой человек начал осмотр с длинной лужайки, гроза разразилась новыми молниями и громом, а стены дождя почти скрыли Ричарда из вида.
Они наблюдали, как он шел вдоль кромки небольшой сосновой рощи. Он шарил по зарослям молочая, горной магнолии, рододендрона и змеиного винограда. Ветер доносил звук его голоса, когда он звал девочку по имени. Убедившись, что ребенка здесь нет, Ричард скрылся в тени деревьев.
Свет молнии осветил лужайку. В отблеске грозы трава из светло-зеленой становилась серой, а сосны отбрасывали длинные тени на лужайку.
"Интересно, нужно ли было идти с Ричардом? – спрашивала себя Дженни. – Наверное, нужно было настоять и идти с ним?" Она не испытывала особой уверенности в том, что будет в безопасности, отправившись с ним на поиски девочки. Она припомнила телефонный разговор о лекарствах и убийце. С тех пор так много испытаний сконцентрировалось вокруг Фрейи. Не похоже ли на то, что Ричард пытается втянуть и ее, Дженни? Если это так, не причинит ли он ей вред для достижения своих целей, где бы они ни оказались?
Почему она не сообщила полиции о его странном поведении? Почему она тянула до настоящего времени, когда Фрейе понадобились все друзья, чтобы справиться с проблемой?
Над домом прогремел гром.
Жуткая мысль мелькнула у нее в голове, злая и невообразимая, от которой Дженни в ужасе содрогнулась, которая сковала ее так, что, узнай она – ей на голову сейчас обрушится крыша – все равно бы и с места не сдвинулась.
Что, если Ричард сам организовал исчезновение Фрейи? Что, если в его туманные планы входило причинить вред девочке – и она, может быть, уже пострадала?
Он, должно быть, демонстрирует сейчас озабоченность, находясь там, под дождем, промокший до костей, он раздирает до крови руки и лицо о колючие кусты ежевики – и все это для того, чтобы показать, как сильно он беспокоится за девочку, и для этого он первый бросился в лес в поисках пропавшего ребенка.
Она хотела рассказать всем о своих предположениях, но не осмелилась. Сейчас, в этом доме, она чувствовала себя абсолютно чужой для всех.
Время тянулось ужасно медленно. Каждая минута казалась часом. Дженни поймала себя на мысли, что часто смотрит на часы. Каждые три-четыре минуты казались ей вечностью. Она надеялась, что прошло достаточно времени и что из леса вот-вот появятся Ричард и Фрейя. Но каждый раз, отводя взгляд от циферблата часов и посмотрев на лужайку, девушка никого не видела. Там ничего не двигалось, кроме дождя.
Они около тридцати минут отстояли на кухне у окна, устремив свои глаза вдаль, когда в переднюю дверь вошел Уолтер Хобарт и проследовал к ним. Прошло всего несколько минут после восьми.
– Джентльмена, которого я собирался посетить, не оказалось дома, – объяснил он. Все повернулись и ошеломленно уставились на него. – Я ужинал в ресторане. Ужасная гроза!
– Фрейя пропала, – сообщил Гарольд.
Все остальные молча смотрели на него. Дженни подумала, что они похожи на зомби. Она попыталась улыбнуться ему.
– Пропала?
– Я поднялся к детям, чтобы пригласить их спуститься к ужину, – объяснял Гарольд. – А ее не было.
– Когда это было?
– Двадцать минут седьмого. Я отчетливо помню это.
– Вы, естественно, обыскали дом.
– Сразу же, – ответила Кора. Ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы. – Нам давно следовало переехать, Уолтер. Нам нужно было уехать из этого дома сегодня утром, как вы говорили. Если с ней что-нибудь случится, это будет полностью моя вина. Я виновата во всем!
– Глупости! – фыркнул Уолтер. Тон его голоса был столь неестественно резким и громким, что она моментально замолчала. Тетушка была поражена. – Вина полностью лежит на мне. Я не понял ребенка. Мне следовало предугадать такое.
– Нет, только я одна... – начала Кора.
– О, успокойтесь, Кора! – перебил он, прикинувшись расстроенным. – Если бы это была ваша вина, я бы с радостью позволил взять вину на себя. Я никогда не думал, что с людьми надо нянчиться.
Дженни видела, что он сознательно старается быть резким с ней, а в действительности он держит себя в руках. Он понимал, в каком состоянии находится пожилая женщина, и выбрал надежный путь, чтобы успокоить ее.
– Вы осматривали конюшни? – спросил он у Гарольда.
Старик в деталях рассказал о предпринятых шагах. Когда он закончил, все увидели, что возвращается Ричард. Он шел по лужайке. Его не заметили раньше, так как внимание всех было приковано к другому.
– Нет и следа ее, – произнес он, войдя в дом.
– Что будем делать? – спросила Кора.
– Звоните в полицию, – приказал Ричард. – Позовите соседей. Для них это хорошая реклама – быть дважды в неделю приглашенными сюда. Они в любом случае получат удовольствие – даже если мы слишком поздно найдем ее.
– Слишком поздно? – воскликнула Дженни. Вопрос прозвучал так, будто бы это не она задала его, а кто-то другой.
– Ты, наверное, помнишь, что здесь бродит волк, – напомнил Ричард.
– О боже мой! – выдохнула Кора.
– Мы несколько дней не слышали его, – заметил Уолтер. – Со дня охоты. Вероятно, он испугался и ушел отсюда.
– Хотите воспользоваться случаем? – спросил Ричард. Вода стекала с него, образуя лужицу у его ног.
– Конечно нет! – отозвался Уолтер. – Я за то, чтобы начать поиски прямо сейчас. Но я не уверен, что нам следует поддерживать все эти лишние страхи в женщинах. В этом нет никакой пользы.
Ричард промолчал. Вместо этого он повернулся к Гарольду и выпалил имена мужчин и женщин, которых следовало пригласить для организации поисковой партии. Как только он закончил, Уолтер сказал:
– Подождите минуточку! Кажется, я сообразил кое-что. Черт бы меня побрал, как я раньше не подумал об этом.
– В чем дело? – спросил Ричард.
– Во время последнего сеанса в библиотеке, когда Фрейя была под гипнозом, она говорила о карстовых пещерах в северной части поместья. Она говорила, что волк свою добычу тащит туда и ест там. Однажды он утащил человека и сожрал его там. Это весьма кровожадно и неприятно, но она верит в это.
– Мне она никогда не рассказывала об этом, – раздался тихий голосок из угла, рядом с микроволновой печью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9