А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я в самом деле очень рада, что ты приехала. Ричард, Гарольд, Анна – жена Гарольда – хорошая компания. У меня масса благотворительной работы в городе. Сейчас я взяла отпуск. Но прошло только два года со дня смерти Алекса. И у меня много свободного времени, которое следует чем-нибудь заполнить.
Женщина замолчала, она посмотрела куда-то вдаль, словно пытаясь заглянуть сквозь вуаль реальной жизни в мир духовный, где она каким-то образом могла коснуться своего покойного мужа.
Дженни ждала.
Наконец она нарушила молчание и спросила:
– Вы по-настоящему любили его, правда?
Кора весьма неохотно вышла из своего транса:
– Да. Я знаю, в нашей семье всегда с сомнением относились к этому браку. Но мое замужество было прекрасным. – Теперь она полностью отошла от воспоминаний. – Надеюсь, однажды тебе так же повезет, и ты встретишь какого-нибудь своего Алекса. – Женщина сжала руки племянницы и отпустила их. – Давай-ка не будем раскисать, а?
Дженни улыбнулась:
– Я готовилась к худшему. Официантка на автовокзале предупреждала меня о каких-то неприятностях.
Кора моментально перестала улыбаться. Лицо женщины внезапно стало мертвенно-бледным. Столь быстрое изменение цвета лица казалось нереальным.
– Ты уже слышала. Ты все знаешь.
Дженни снова стало холодно. Воздействие бренди улетучилось.
– Вовсе нет, тетушка. Только чуть-чуть.
Ричард начал было объяснять мне ситуацию, но не закончил.
Кора поднялась с кровати и направилась к южному окну комнаты. Женщина наблюдала за ливнем, заливавшим зеленую лужайку, застилавшим туманом деревья, подобно спутанной копне волос. Она рисовала пальцами по стеклу, изображая бессмысленный узор и оставляя следы на быстро испаряющейся влаге окна. На мгновение показалось, что Кора – пленница в собственном доме и пытается вырваться на свободу.
Она повернулась к Дженни:
– Что бы там тебе ни рассказывал Ричард, его рассказ был наполнен оптимизмом.
– Неужели?
Кора кивнула:
– Он, наверное, сказал, что проблема – психиатрическая? Он рассказал, что Фрейя нуждается в психиатрическом лечении?
Дженни кивнула:
– И еще он сказал, что вы не согласны с ним. Вы думаете, что это семейное проклятие.
– Я не думаю, я это знаю.
Дженни промолчала. Она вспомнила сон, приснившийся ей в автобусе, она услышала голоса, шептавшие где-то глубоко внутри ее сознания, призывавшие девушку бежать из этого неприкаянного, мрачного дома, сменить его на яркие огни города.
Какой-то особенно жуткий, особенно злобный раскат грома разорвался над домом. Казалось, сила грозы вот-вот сорвет особняк с фундамента и приподнимет в воздух.
Молния осветила силуэт Коры, окружив ее волосы желтым ореолом, и ее лицо на мгновение исчезло, скрытое какими-то контрастирующе темными, пурпурными тенями. Стоя здесь, в голубой комнате, в длинном, просторном зеленом платье, она напомнила Дженни "умершую и восставшую вновь" героиню рассказа Эдгара Алана По.
Молния погасла, рокот грома стих, и жуткое наваждение исчезло. Тетушка Кора стала вновь сама собой.
– Я очень много читала, – проговорила она. Казалось, она говорит скорее сама с собой, чем с Дженни. – Когда я приехала в этом дом, здесь было очень много книг, и я буквально проглатывала их. Я читала классиков, на которых раньше, когда я еще не вышла замуж и работала, у меня не хватало времени. Я читала не только художественную литературу. Когда-то, давным-давно, кто из предыдущих поколений Браккеров, живший в этом доме, проявлял отнюдь не праздный интерес к черной магии и демонологии. Здесь много книг на эту тему, они лежат на книжных полках по всему дому. Естественно, у тебя в комнате, на этих полках, также находится несколько подобных книг.
Дженни повернулась и осмотрела шкаф.
Там стоял двухтомник в кроваво-красном переплете. На корешках томов было вытиснено название: "ЧЕРНАЯ МАГИЯ В АМЕРИКЕ".
– Когда я читала, я наткнулась на два тома, отпечатанные небольшим тиражом в середине прошлого века. Издательское дело в то время сильно отличалось от нынешнего. И экономическая ситуация позволяла региональным издателям преуспевать благодаря выпуску книг, мало кому интересных уже в паре сотен миль от стен их типографии. Оба тома были отпечатаны в Филадельфии. Один назвали "Колдуны и ведьмы Пенсильвании", другой – "Будь прокляты богатые".
Тетушка замолчала, и Дженни почувствовала, что не следует ее торопить. Долгую паузу, вызванную молчанием Коры, заполнили шум дождя, раскаты грома, вспышки молний за окном. Наконец тетушка продолжила свой рассказ:
– Согласно этой книге, Сара Марианна Браккер, прапрапратетушка Алекса, ушла из дома в 1849-м в возрасте семнадцати лет. Она ушла с табором цыган, которые зарабатывали на жизнь, выступая в небольшом цирке. Семья предприняла все попытки выйти на ее след, но безрезультатно. Сара была потеряна для семьи до 1860 года, когда спустя одиннадцать лет она вернулась – с ребенком на руках. Она хотела, чтобы ее приняли обратно в семью и чтобы ребенок получил фамилию Браккер. Это был смуглый, темноволосый малыш с острыми чертами лица. На вид ему было четыре года, видимо, он наполовину был европейского происхождения. В отсутствие дочери мать Сары умерла. Отец озлобился и обвинил дочь в смерти жены, которая умерла из-за сердечного приступа. Причиной этому стал побег Сары из дома. Отец не позволил дочери остаться в доме.
Гром. Дождь. Книги в кроваво-красном переплете – на полке прямо напротив кровати. Скрип половиц.
Кора продолжала:
– В ту ночь Сара Браккер пришла в этот дом и разожгла костер перед ним. В то время в поместье, в маленьких домиках среди деревьев, жили негры. Когда Сара начала бубнить цыганские фразы, говоря их в огонь, она не сводила глаз с дома, и ее отец приказал черным прогнать ее. Но никто из них не осмелился подойти к ней. Наконец, когда она закончила бубнить проклятье на английском, отец не мог больше выносить этот спектакль и приказал силой выгнать ее из поместья. Вместе с ребенком, своим внуком.
– Похоже, он был жестоким человеком. Конечно, она совершила ошибку, но все же она была его дочерью, – произнесла Дженни.
– В книге сказано, что он был эксцентричным. Соседи считали, что он, возможно, слегка не в своем уме. Он всегда был замкнутым и неприветливым. Когда сбежала его дочь, а некоторое время спустя умерла жена, он замкнулся еще больше, стал более грубым. Слуги выполняли все поручения и приказы. Он сам редко выходил из дому. Когда вернулась Сара с крохотным ребенком, чей отец был цыган, это стало полной трагедией для старика: он счел, что окончательно опозорен. Это была соломинка, которая перешибла ему хребет. Отец Сары был не из тех, кто прощает. И он не собирался менять собственный характер.
– А в чем, собственно, заключается проклятие? – спросила Дженни. У девушки возникло острое желание забраться на кровать, на которой она сидела, завернуться с головой в одеяло и устроить себе теплое гнездышко. Ее холодные руки стали похожими на фарфоровые.
– Сара наложила особое проклятие. Она прокляла семью Браккер. Суть его в том, что в каждом поколении будет рождаться одержимый ребенок, ребенок-демон, как она это называла. Ребенок этот будет стремиться стать волком, в полнолуние он будет выть и жаждать крови.
– Вервольф? Оборотень? Ну, это глупости! – Однако Дженни вовсе не собиралась насмехаться над тетушкой.
– В ту ночь, после изгнания Сары из поместья "Браккер", отец ее скончался.
В голубой комнате было ужасно душно. Дженни хотела открыть одно из окон. Но знала, что она лишь впустит дождь и гром, а это еще хуже, чем спертый воздух.
– Как, каким образом он умер? – спросила Дженни.
– В то время медицинское обслуживание было не на высоте. Врач просто записал, что причина смерти – удушье. Старик не мог дышать. Он упал на пол, широко разевал рот и хватал им воздух. Старик цеплялся за собственное горло, словно пытаясь отодрать от него чьи-то невидимые руки, медленно сдавливавшие его шею. Он рвал свою плоть до тех пор, пока не появилась кровь. Но ему ничего не помогло. Лицо покрылось пятнами. Глаза вылезли из орбит. И он умер.
Снизу доносились голоса близнецов: они во что-то играли и весело смеялись.
– Должно быть, с ним случился сердечный приступ, – решила Дженни. – Или удар. – Девушка вспомнила бабушку Брайтон.
– Вероятно.
– Но вы не уверены, да?
– Врач, осмотревший труп, описал шею умершего. Она выглядела так, словно на него набросилось некое животное и разодрало его глотку. Хотя раны были не настолько глубоки, чтобы их можно было назвать смертельными.
– Вы говорили, что он сам рвал свою плоть.
– Может, и так.
Дженни уважала и любила тетушку. Сейчас она начала беспокоиться о душевном равновесии Коры. Слишком маленькая деталь, чтобы испытывать настоящий панический страх, не правда ли?
– В последнее время, – продолжала Кора, – Фрейя стала страдать от каких-то ослабляющих ее чар. Почти всегда все происходит ночью. Ее сон настолько глубок, что девочку ничем не разбудишь. Это похоже на кому или транс. Доктор Мальмонт часто навещает нас. Раньше он считал, что это происходит от недостатка витаминов, и лечил от авитаминоза. Теперь он, как и Ричард, уверен, что причина комы не в этом, а в чем-то еще; он считает, что дело в психике девочки.
– Должно быть, они правы.
Кора, казалось, не слышит ее.
– Когда малышка спит подобным сном, то где-то недалеко воют волки.
Взгляд Дженни упал на красные переплеты этих повествований о дьявольщине. Пожилая женщина была в смятении, ее лицо побледнело, щеки ввалились.
– Ричард ничего не говорил ни о каком волке.
– Он тоже слышал. И совсем рядом, и подальше. Каждый раз, когда Фрейя в впадает в кому.
– Вы их видели?
Кора покачала головой:
– Даже когда вой раздается слишком близко, волк прячется за деревьями, на западе и за холмом, с северной стороны дома. Порой он воет час или полтора. Кажется, что ему больно или что он в жуткой тоске. Но иной раз в его вое слышатся какие-то угрожающие, убийственные, кровожадные нотки.
– Может быть, это совпадение.
– То же самое говорит и Ричард.
Кора не переставая качала головой:
– Так ведь есть одна деталь, из-за которой рассуждать о совпадениях просто нелепо, просто смешно. Никаким совпадением не объяснишь мертвых кроликов и кровь.
– Вы шутите, – проговорила Дженни улыбаясь. Она попыталась привнести веселье в удручающий разговор.
– За последние несколько недель мы обнаружили доказательства присутствия волков в наших землях. Мы находили разодранных кроликов недалеко от конюшен. Один раз нашли одного кролика на нашем переднем крыльце. Другой раз, как-то утром после очередной комы Фрейи, мы увидели размазанную кровь на стекле окна на первом этаже. Как будто волк стоял у стекла, прижимаясь к нему окровавленной челюстью, и как бы пытался разбить его.
И сам рассказ Коры, и то, как она держалась, не оставляли никаких сомнения в том, что все это так и было. Описанные события уже произошли. Дженни не могла понять, как их истолковать: в том же духе, что и Кора, или же найти им некое более естественное объяснение.
Обычно она отбрасывала любое предположение о чем-то сверхъестественном, о демонах, о проклятиях, о переселении душ, превращении людей в волков. В последнее время ей пришлось с уважением отнестись к тому внезапному, неведомому, избавиться от скептицизма и приготовиться к любым непредвиденным обстоятельствам.
Кора отбросила мрачные мысли, улыбнулась и вновь стала играть со своими темными локонами.
– Извини, если расстроила тебя. Я пригласила тебя задолго до того, как мы нашли кроликов и кровь. Я очень хочу, чтобы ты хорошо провела лето. Твоя профессия требует того, чтобы ты выглядела свежей и отлично отдохнула.
– Уверена, что всему этому можно найти разумные объяснения. Ни Фрейя, ни Фрэнк не ведут себя как одержимые дьяволом.
– Они прекрасны, правда? – спросила Кора и улыбнулась. – Возможно, Ричард и прав. Может быть, я веду себя как дура. Мне необходимо будет еще поразмышлять. – Она крепко обняла Дженни. – Попытайся отдохнуть. В ванной свежие полотенца. Телевизор и радио – все работает. Приемник настроен на хорошую FM-станцию. Увидимся в семь тридцать.
Она вышла, мягко прикрыв за собой дверь.
Дженни подошла к окну, выходившему на юг, и развязала золотые шнуры, которые удерживали темно-коричневые шторы. Тяжелые бархатные портьеры плавно опустились, ограждая комнату от холода и влажного неистовства грозы. Девушка проделала ту же операцию и со вторым окном, после чего положила шнуры на туалетный столик.
В комнате стало почти темно.
Дженни нащупала выключатель и зажгла свет.
Она более подробно осмотрела спальню. Девушка хотела выбросить из головы страшную историю о проклятии и насладиться первым днем пребывания в фамильном особняке Браккеров. Девушка была полностью поглощена изучением названий романов, стоящих на книжной полке. Она тщательно старалась не смотреть на тома в темно-красных переплетах. На улице, как раз напротив окна Дженни, пронзительно выл и причитал ветер. Он стонал и шипел, как нечто живое, пытавшееся до нее добраться...
Глава 3
Царящая в доме атмосфера не совсем подходила для обеда. Дженни вошла в столовую последней. Она почувствовала какое-то напряжение в воздухе. Было ясно, что Ричард и Кора только что о чем-то спорили. Оба избегали смотреть друг другу в глаза. И оба почувствовали облегчение, когда Дженни присоединилась к ним. Ее присутствие позволит им держаться подальше от предмета спора.
Стол был накрыт на троих. Ричард и его мачеха сели на противоположных концах стола, а Дженни заняла место между ними.
– А что, близнецы не будут ужинать с нами? – поинтересовалась Дженни.
– Они всегда ужинают в пять тридцать. Пока им не исполнится восемь, они ложатся спать в восемь часов вечера. Хотя им разрешено ложиться на час позже, но только если они это заслужат. Не думаю, что детям можно давать некоторые привилегии, которых они не заработали.
Дверь между кухней и столовой широко распахнулась, и на пороге появилась невысокая, полноватая, но достаточно привлекательная женщина. Она с трудом протиснулась в комнату, неся в руках блюдо, наполненное картофельным пюре:
– Я готова, Ричи.
Ричард улыбнулся, явно радуясь вновь пришедшему человеку, поднялся с места и исчез за распахнутой дверью.
– Дженни, это Анна, жена Гарольда. Она замечательно готовит, хотя и любит командовать, – улыбаясь, представила женщину Кора.
– Здравствуйте. Как поживаете?
– Прекрасно. У меня всегда все хорошо. А здесь некоторых нельзя оставить надолго одних!
С кухни вернулся Ричард, в руках он нес поднос с четырьмя порционными чашами. В них были салат из капусты, моркови и лука; зеленые бобы, посыпанные миндальными орехами; кукуруза со сливками и горох с луком в сливочном соусе. Ричард поставил поднос на стол, слева от Анны, и снова пошел на кухню. Тем временем горничная быстро расставила тарелки и выставила блюда в центр стола.
– Выглядит аппетитно! – заметила Дженни.
– Вот увидите, что все намного вкуснее, чем выглядит, – ответила Анна.
Ричард принес блюдо с окороком и петрушкой.
– Это вот наша Анна, – посмеиваясь, проговорил Ричард. – Она такая скромная, что от нее едва можно дождаться хоть слова.
– Только никаких язвительных замечаний о еде, – строго проговорила Анна. – Или будешь ужинать в другом месте. Ты все принес?
– Да, Анна.
Она окинула взглядом стол:
– Ты забыл булочки.
Женщина поспешила на кухню, вернулась оттуда с булочками и поставила их как раз рядом с Дженни.
– Если я и не совсем правильно сервировала стол, то только потому, что это всегда делает Гарольд. Но никто не готовит лучше меня.
С этими словами Анна удалилась.
– Она великолепна, правда? – обратился Ричард к кузине.
– Готовит она прекрасно, – согласилась Дженни.
Хвастовство Анны не было результатом повышенного самомнения. Она умела хорошо готовить и знала об этом. Ее похвальба основывалась на профессиональной гордости и удовлетворении от хорошо выполняемой работы.
– Она не допускает меня на кухню, – проговорила Кора. – Но я выгляжу полной дурой, пытаясь помочь ей в чем-то.
– Надеюсь, с Гарольдом все в порядке? – поинтересовалась Дженни. Она вспомнила о том, как сегодня в полдень слуга вынес ей зонт прямо под проливным дождем. Мужчине в таком возрасте не следовало бы попадать под такой ужасный ливень.
– Нет-нет, с ним все в порядке.
Ричард бросил взгляд на мачеху, не переставая накладывать себе зеленые бобы в тарелку. Совершенно очевидно, что тетушка не желала больше ничего говорить. Кузен передал чашу с салатом Дженни и произнес:
– У Фрейи приступ. Гарольд наверху, сидит у ее кровати. Каждый раз, когда такое происходит, мы принимаем подобную меру предосторожности. Один или два раза в неделю каждый из нас проводит бессонную ночь.
Дженни промолчала. Теперь она поняла, по какому вопросу спорили мать и сын несколько минут назад. Ричард пытался убедить Кору позволить ему показать девочку психиатру. Кора, как и раньше, стояла на своем.
Первые пятнадцать минут ужина все молчали, изредка восхищаясь волшебным вкусом блюд. Легкий звон столового серебра, кусочки льда дребезжат в бокалах, слышно, как присутствующие пережевывают пищу. Тихая музыка. И больше ничего.
Первым нарушил молчание Ричард. Он обратился к Коре, как будто и не было двадцатиминутного перерыва в их споре. Молодой человек нахмурился, левая бровь подергивалась.
– В конце концов, позволь мне отвезти ее в город на несколько дней. Ее обследуют.
Кора медленно положила вилку на стол, напуганная тем, что на сцене вновь поднимут занавес, в то время как она подумала, что на ночь шторы опускаются.
– Я уже сказала – нет, Ричард.
– Но почему? Если у Фрейи какие-то физиологические отклонения, мы должны...
– Ничего подобного у нее нет.
– Откуда у тебя такая уверенность?
– Доктор Мальмонт заверил нас в этом.
– Он всего лишь врач. Кора глубоко вздохнула:
– Ричард, не выставляй меня злодейкой перед Дженни. Ты прекрасно знаешь, что месяц назад Фрейя провела целую неделю в больнице. Они проверяли воображение и фантазию ребенка по всем тестам. Она совершенно здорова. У нее и намека нет на какие-либо отклонения.
Несколько минут он выглядел успокоенным. Но затем произнес:
– Я все же хочу показать ее другому врачу.
– Ты имеешь в виду психиатра.
– Почему бы нет?
– Потому что я знаю, как сильно была напугана Фрейя в больнице. Девочка плакала, придя домой, и просила не отправлять ее назад. Я не желаю показывать ее врачам, пока она в таком состоянии. Я не хочу, чтобы девочка столкнулась с еще одной врачебной комиссией.
– Все дети боятся врачей, – настаивал на своем Ричард. – И это не значит, что им будут делать уколы. – Кузен повысил голос, и в нем теперь звучало меньше почтения, он почти звенел от злости.
Дженни продолжала есть, пытаясь держаться от спора в стороне. Ей не нравилось, как Ричард разговаривает с мачехой.
– Только любовь и понимание помогут Фрейе. Хорошая еда, хороший дом. То время, когда она жила со своей матерью, все еще беспокоит девочку. Тебе известно, как плохо ей было с Леной.
– Любовь? Вот что внушают тебе твои книги? Сможет ли любовь снять столетнее проклятие с семьи Браккер? А, Кора?
– Этого вполне достаточно.
– Я говорю о благе для Фрейи, – настаивал Ричард, он выронил ложку и отодвинул свою тарелку, не мигая уставился на блюда. На лицо упала темная прядь волос.
– Ты намекаешь, что я не пекусь о ее благе? Так?
Дженни никогда не видела Кору рассерженной. Похоже было, что, продлись перепалка еще чуть-чуть, женщина набросилась бы на сына с кулаками.
Ричард откинулся на спинку стула:
– Нет, Кора. Я отлично понимаю, что ты сильно переживаешь за Фрейю, не меньше меня. Но неужели ты не видишь... Неужели не понимаешь, что девочке необходима профессиональная помощь?
– Я только вижу, что мы поставили нашу гостью в затруднительную ситуацию. И что ее первый ужин у нас стал – ну, неловким.
– Ничего страшного, все нормально, – ответила Дженни, отрезая кусок окорока. Еда и в самом деле оказалась очень вкусной. Хотя аппетит девушки был немного подпорчен. Она хотела было извиниться и выйти из-за стола. Может быть, почитав хорошую книгу, ей удастся забыть обо всем. Кроме того, отказом от еды она обидит и Ричарда, и Кору, а дорогая Анна, которая так гордится своим кулинарным искусством, и вовсе придет в ярость.
Ричард убрал со стола, а Анна принесла кофе и десерт. В завершение обеда она приготовила специальный сюрприз: торт-мороженое из восьми различных слоев с четырьмя вкусовыми добавками. Должно быть, на приготовление этого шедевра у Анны ушло полдня. Эта женщина очень любит свою работу. Благодаря этой любви она сотворила блюдо с фантастическим вкусом. Несмотря на то что спор матери и сына, постоянное, тревожное ожидание, повисшее в доме, и притупили аппетит Дженни, девушка с удовольствием поглощала десерт.
– Ну и как? – поинтересовалась Анна, после того как десерт был съеден и все пили по дополнительной чашке кофе. Она сложила руки пред собой и улыбалась, совершенно уверенная в том, что ее похвалят.
– Это было превосходно, Анна, – похвалила Дженни. Ей не пришлось напрягаться, чтобы сказать правду женщине, которая желала услышать эту похвалу. – Думаю, что я теперь целую неделю не сдвинусь с этого стула!
Анне приятно было это слышать. Согласное бормотание Ричарда и Коры завершили ее триумф. Широко улыбаясь, напевая себе под нос какую-то едва знакомую мелодию, Анна направилась в кухню.
Дженни обменялась многозначительными взглядами с Ричардом и Корой. Анна замечательный повар и отличный человек!
– Что ты думаешь о фамильном особняке Браккеров? – спросил Ричард. Он смотрел на кузину поверх края чашки, маленькими глотками отпивая кофе.
Непонятно почему, но именно сейчас Дженни вспомнила, что Ричард открыл чемоданы, когда принес их в ее комнату. Она все еще не решила, шпионит он за ней или нет. Подобный жест означает всего лишь учтивость. Его прямой взгляд, казалось, буравит ее насквозь, выворачивает наизнанку ее мозг, выпытывает ее секреты. Это ей совсем не понравилось.
– Моя комната прекрасна. Мне бы очень хотелось познакомиться поближе с приусадебным парком и покататься верхом. Я не смогу полностью отблагодарить вас обоих. То, что мне нужно, – так это подготовиться к предстоящей осенью работе.
Она подумала, что кузен удивлен ее ответом, он как бы ожидал услышать другое. Возможно, он надеялся, что она станет жаловаться: дескать, ей не понравилось здесь и она хочет уехать.
Может быть, это снова всего лишь ее преувеличенная подозрительность. Почему он хочет выжить ее из дома? Он вроде бы всегда хорошо относился к ней. Неожиданно она припомнила, что Ричард приехал на вокзал с получасовым опозданием. Прежде чем она решилась спросить об этом, их беседу прервал мягкий, но пронзительный звук дверного звонка.
– Это доктор Мальмонт, – произнес Ричард. Он положил салфетку на стол и поднялся со стула. – Я проведу его сюда. Возможно, он не откажется от чашки кофе в такую непогоду.
Когда Ричард вышел из комнаты, Кора улыбнулась и заговорщически прошептала:
– Прости Ричарда за его вспыльчивый характер. Он очень переживает за Фрейю, впрочем, как и все мы. Но уже не осталось медицинских тестов, которые бы девочка не прошла. Я не хочу отправлять малышку в больницу – тем более в психиатрическую клинику. Я попытаюсь испробовать собственное средство. Любовь вылечит девочку. Если у меня не получится, я, в конце концов, позволю Ричарду отвезти ее к психиатру. Но прежде чем я...
Разговор пришлось прервать, появился доктор Мальмонт. Он вытирал капли дождя с крупного, цветущего лица. Следом за ним вошел Ричард.
– Доктор почти весь промок, – смеясь, проговорил он.
– Я намереваюсь сразу пойти домой, после того как осмотрю Фрейю. А там я собираюсь начать строительство ковчега!
Мальмонт был приятным на вид человеком. У него был тяжелый подбородок, пухлые руки и большой живот. Ему было не больше сорока пяти, и седина едва коснулась висков.
Несмотря на то что доктор был весьма упитанным мужчиной, одежда большого размера прекрасно сидела на его фигуре.
– Если вам нужен только ковчег, то у вас впереди еще тридцать девять дней на то, чтобы построить его. Безусловно, у вас есть время на чашечку кофе, – проговорила Кора.
– Позвольте я вначале осмотрю девочку. После мы поболтаем. Вы даете ей витамины?
– Да. Она выпила одну таблетку перед едой. Впрочем, как всегда.
– Я недолго. Нет, Ричард, сопровождать меня не надо. Только приготовь кофе. И если у Анны остался кусочек десерта, я бы с удовольствием съел его, что бы это ни было!
С этими словами доктор вышел из столовой. Он двигался со спокойной грацией, что было совершенно неожиданно для такого крупного человека.
Минут через десять он вернулся, сел за стол напротив Дженни, где уже стояла тарелка, предназначенная для него.
– Это ваша племянница? Должно быть, так, – сказал он, не дожидаясь ответа. – Она такая же красавица, как и ее тетя. Вероятно, все Брайтоны – красавцы.
– Спасибо, – поблагодарила за комплимент Дженни.
Вошла Анна и принесла кусочек десерта и кофе. Все внимание доктора было полностью поглощено едой, и, пока он не съел все, о красоте Дженни было напрочь забыто.
– Как она? – поинтересовался Ричард, когда Мальмонт закончил обедать.
Доктор приложил салфетку к губам, сладкий десерт он запил черным кофе.
– Так же как и раньше. Я не смог разбудить ее. Дыхание ровное, все жизненно важные системы в порядке. Я больше чем уверен, что это никак не связано с недостатком витаминов. Две совершенно отдельные проблемы.
– Вы думаете, что ее следует отправить в больницу? – спросила Кора.
– Бог мой! Нет! – воскликнул Мальмонт. – Кора, ребенок слишком слаб. Она не такой крепкий орешек, как ее брат. В больнице и раньше-то ничего не могли найти. Они и сейчас ничего не обнаружат. До тех пор пока ее состояние стабильно, приступы повторяются раз или два в неделю, думаю, что мы должны быть удовлетворены тем, что диагноз правильный: девочка физически здорова.
– А что с психикой? – спросил Ричард.
– Я склоняюсь к тому – хотя я знаю, что вас это расстроит, Кора, – чтобы рекомендовать вам обратиться к психиатру.
– Вот видишь! – воскликнул Ричард.
– Подожди! Подожди! – обратился Мальмонт к Ричарду. – Я хотел сказать, что пока подожду еще. В раннем детстве ее психике был нанесен ущерб. Ее мать с безразличием относилась к дочери, они постоянно переезжали из отеля в отель, у нее были разные няни и временные гувернантки. Большую часть жизни она провела в разных странах, где люди обращались к ней на разных языках. Одного этого достаточно, чтобы вывести ребенка из равновесия. Думаю, нам следует дать ей немного времени освоиться в стабильных условиях. Посмотрим, нужен или нет девочке профессиональный анализ.
Кора получила то, что хотела. Вид у нее был ликующий.
Ричард явно надулся.
– Полагаю, я не влез в семейный спор, – проговорил Мальмонт.
– Именно это вы и сделали, – ответил Ричард. – Хорошо еще, что вы не поддерживаете сумасшедшую идею о семейном проклятии, тянущемся с 1860 года! Фрейя нуждается в любви и покое, то есть в противоположности того, что делала для девочки ее мать. Но это не значит, что следует заниматься изгнанием злого демона, овладевшего девочкой.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Кора. – В ней, видимо, присутствуют оба заболевания: и психическое, и демоническое. Если любовью можно это вылечить, то что же в этом плохого?
– Это значит очень много! – воскликнул Ричард. Он ударил кулаком по столу так, что зазвенели тарелки. – Мы нанесем девочке непоправимый вред, если будем подпитывать ее суеверными пустяками. Проклятия семьи Браккер не существует!
Почти сразу после этой реплики разговор прервал долгий, протяжный и Мрачный вой крупного волка...
Глава 4
Дженни приехала в имение "Браккер" во вторник. В среду утром пошел дождь. В просветах серых туч проглядывало голубое небо. К обеду небо прояснилось, а последствия ночного ливня испарились с поверхности земли. Воздух был чист и свеж. Вместе с грозой исчезло чувство беспричинной тоски и страха. Большую часть дня девушка провела катаясь верхом на лошади по кличке Холликросс, объезжая поместье. Дженни находила, что каждый уголок имения прекрасен. Но она старалась объезжать стороной часть земли на северо-востоке поместья, где известняк выполз на поверхность и напоминал шрамы. Деревья были приземистыми и с ужасно искореженными ветвями, луговая трава едва пробивалась через известняковую поверхность почвы.
В четверг Дженни ехала верхом на Холликросс вдоль восточной границы имения. Она наблюдала за дорожными работами: строилось шоссе. Ей было неприятно видеть вырубленные деревья, а на их месте бетон и гравий.
Ленч в тот день был великолепным. Стол накрыли на веранде за домом, на свежем воздухе. Они разговаривали о незначительных вещах. Проблема приступов Фрейи отошла на задний план, пока Дженни не вспомнила о страхе, охватившем ее в первую ночь пребывания в особняке.
Ближе к трем часам дня она взяла свой маникюрный набор и направилась к озеру. Усевшись на выступающий камень недалеко от берега, девушка наблюдала за грациозными утками, плавающими по глади воды. Ногти были в ужасном состоянии, за последние два дня они потрескались и обломались. Она начала подпиливать их и вскоре погрузилась в это занятие.
– Ты снова сломаешь их, – сказал детский голос за спиной.
От неожиданности она вздрогнула. Бутылочки с лаком упали с колен на землю. К счастью, ни одна из них не была открыта. Боковым зрением она увидела Фрэнка. Мальчик бросал в воду камни, наблюдая за возникающими на поверхности кругами. Рядом с ним стояла Фрейя. На детях были голубые джинсы и белые футболки. О! Эти дети очень красивы!
– Не следует пугать таких старушек, как я. Я могла упасть в обморок. Что бы вы тогда делали?
– Принесли бы воды из озера и побрызгали тебе лицо, – ответил Фрэнк.
Идея, казалось, понравилась близнецам, и оба заулыбались.
– Тетушка Кора тоже всегда беспокоится о своих ногтях, – продолжал мальчик. – Но если ты и дальше собираешься ездить верхом, то лучше забыть об этих бабских штучках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9