А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Питер? – в конце концов прошептала она, опасаясь, что он заснул.Никакого ответа.Кэтрин сделала вторую попытку.– Питер! – уже громче окликнула она.О'Рурк медленно вздохнул, но тем дело и закончилось.И тут Кейт не выдержала. Решив, что он действительно заснул, она, словно мышка, собравшаяся на ночную вылазку за сыром, прокралась из-за ширмы и, нервно облизнув губы, потянулась за пеньюаром.– Только дотронься до него, Мэри Кейт, и ты потеряешь право на те две сотни, которые уже у меня выиграла! – тихо пророкотал у ее уха голос О'Рурка.Вскрикнув, Кэтрин схватила пеньюар я спряталась за кровать.– Не приближайся ко мне!– Тогда положи эту штуку на место! – Питер шагнул к ней с угрожающей улыбкой.Судорожно прикрывая грудь, Кейт постепенно начала дрожать от сладкого страха, а когда О'Рурк, нависнув над ней, протянул руку, она отдала пеньюар почти без звука.– И что ты теперь будешь делать? – прошептала она, чувствуя, что у нее вдруг пересохло во рту.Питер ничего не мог с собой поделать; стараясь не смотреть на манящую грудь, он нежно заглянул ей в глаза.– Ох! – только и сказала Мэри Кейт, с трудом переводя дыхание, и он тут же рассмеялся:– Может, еще поиграем в покер на раздевание?Чувствуя, что окончательно теряет над собой контроль, Кейт кивнула и, проведя языком по дрожащим губам, пошла следом за Питером к столику, словно послушный щенок.Сев в кресло и пытаясь, насколько возможно, спрятаться за столом, Кейт мысленно проклинала свою трусость. О'Рурк к ней так и не притронулся, несмотря на то что она оказалась полураздетой, и тем не менее от его улыбки у нее внутри все дрожало, как когда-то на пути в Неваду, когда в Колорадо за их дилижансом гнались бандиты, а кучер чуть не съехал в пропасть, пытаясь оторваться от них.Кэтрин знала, что потом ей придется пожалеть о своем решении, но уж очень ей не хотелось убегать от О'Рурка. С ней еще никогда не случалось ничего подобного, и она могла сравнить происходящее разве что с качелями, которые то взлетают в воздух, то падают вниз.Внезапно Питеру показалось, что у него на плече устроился бес. Теперь уж он проклинал обстоятельства, заставившие его колебаться. В конце концов, Мэри Кейт – его законная жена, и ее влечет к нему не меньше, чем его – к ней. В нем проснулись все привычные инстинкты, благодаря которым ему так хорошо удавалось искусство обольщения.– Что ж, котенок, – проговорил он с глубокой иронией, – на этот раз ставку назначу я. Все твои нижние юбки за re две сотни долларов, которые я тебе проиграл.Внезапно поняв, что О'Рурк решил раздеть ее донага. Кейт умоляюще уставилась на него.– Ох, Питер, можешь оставить себе деньги, только верни мне мою одежду! – простонала она.– Нет, моя красавица, самая сладкая Кейт во всем мире, – О'Рурк красноречиво прижал руку к сердцу. – Я получил их в честной игре, разве не так? – Он начал тасовать карты, глядя ей прямо в глаза.Тихий стон сорвался с губ Кейт – не столько мольба, сколько животный звук, признающий ее бессилие.– Не забывай: я новичок в этой игре! – безнадежно напомнила она.– Рано или поздно нам всем приходится учиться. – О'Рурк произнес это с показным равнодушием, тогда как все его мысли были сосредоточены на манящей округлости ее груди.Кейт подалась вперед, глядя, как карты порхают в его руках. Она ощущала себя голодной пчелой, которую тянет в самую середину хищного цветка: пчелка понимает, что ее могут заживо сожрать, но, сама не зная почему, готова способствовать собственной гибели.В какой-то момент этой войны нервов они с Питером перешли невидимую границу. Если О'Рурк задумал соблазнить ее, прежде чем дать ей свободу, она не допустит, чтобы он смеялся последним. Он не получит никакой жертвы, никакой победы.Откуда-то из глубин существа Кейт возник женский инстинкт, который дает представительницам ее пола преимущество в любом состязании между мужчинами и женщинами. Она тряхнула головой, безмолвно бросая вызов и готовясь к решающей битве.Сбросив две карты, О'Рурк спокойно посмотрел на свою прекрасную противницу – и тут внезапно заметил, что в ней произошла странная перемена. Мэри Кэтрин перестала ежиться, словно глупенькая девственница, теперь она сидела, гордо выпрямившись, и рассматривала свои карты, словно опытный шулер; при этом ее нагие плечи маняще сияли в нежно-желтом свете газовой лампы.– Вот что, Питер, – решительно сказала Кейт, расхрабрившись от выпитого шампанского и бесшабашности, порожденной юностью и неопытностью, – давай не будем тянуть время. Твои двести долларов и фрак, рубашка, сапоги и брюки против моих нижних юбок, чулок и подвязок. – Она захихикала, сбрасывая свои карты. – Риск должен быть равным. Ты весь вечер делал ставку из моих денег, хотя мы оба знаем, какова цена моей добродетели и доброго имени.Проклятие! Питер не ожидал, что она использует против него его же оружие!– Да, ты совершенно права. – Питер кивнул, словно желая соблюдать справедливость, хотя на самом деле держал рояль-флеш.– Давай посмотрим, как тебе понравится остаться без одежды! – Отваге Кейт немало способствовало каре из восьмерок, которое она собрала.Питер хмыкнул:– Предупреждаю, Мэри Кейт: если я проиграю, то на мне останется только нижнее белье. – Он хмуро поглядел на свои карты.–. Тогда мы будем квиты, только и всего.– Ну, если ты настаиваешь. – Питер побарабанил пальцами по столу, затем стал медленно, по одной, выкладывать карты.Улыбка Мэри Кейт исчезла быстрее, чем луговая собачка в норке. Смертельно побледнев, она молча бросила на стол свои карты.– Хорошо – но недостаточно хорошо, – сказал Питер сочувствующе.– Но ты же не рассчитываешь на то, что я разденусь? – с трудом проговорила она.– Уговор есть уговор, пора платить по счетам.Ужасаясь, Мэри Кейт нервно облизнула губы и быстро осмотрелась, пытаясь придумать, куда бы ей спрятаться.– Конечно, если ты не собираешься расплачиваться со своими долгами… – Питер стал с равнодушным видом собирать карты в колоду.В комнате стало так тихо, что ей было слышно, как тикают часы на туалетном столике в дальней стороне комнаты.– Я никогда не нарушу слова, – заявила Кэтрин мрачно.– Неужели? – У Питера хватило сострадания, чтобы не сыпать соль на рану, которую сейчас испытывала гордость Кейт.Медленно встав, Кэтрин направилась к ширме.– Ну нет, дорогая! – Приказ, прозвучавший в голосе О'Рурка, заставил ее повернуться с грацией марионетки. – Если бы наше маленькое пари выиграла ты, то сомневаюсь, что мне было бы разрешено убежать за эту перегородку, предназначенную для охраны стыдливости.Уныло кивнув, Кейт неловко начала сражаться с завязками, на которых держались ее нижние юбки, и в конце концов они упали на пол одна за другой.Оставшись в корсете, шемизетке и панталонах, Кейт не спеша повернулась. Шелковые чулки на голубых подвязках с вышитыми на них розочками подчеркивали такие прелестные ножки, каких Питер еще никогда не видел.– Ну вот! – Она скрестила руки на груди, чтобы хоть немного прикрыть низкий вырез. – Теперь ты доволен?– Глупая гусыня! – равнодушно отозвался Питер, хотя собственная непредусмотрительность поставила его на грань безумия. – Это только раздразнило мой аппетит и заставило желать большего.– Эй, поосторожнее на поворотах!Широко раскрытые ярко-зеленые глаза Кейт угрожающе прищурились, но тут же она опустила плечи, словно окончательно сдаваясь, и стала пятиться к кровати. Питер заметил, как отчаянно бьется жилка на ее шее: он отлично понимал, что ему следовало бы прекратить это безумие, пока оба не стали его жертвами. Однако, помня, какой поединок характеров ждет его следующим утром, он решил довести эту игру до конца, понимая, что лучше уж прямо сейчас научиться не проявлять к ней жалость.Кэтрин хотелось сорвать чулки с ног и швырнуть их ему в лицо, но странная мешанина чувств, бурливших в ее сердце, сделала ее неспособной к быстрым действиям. Медленно, дрожащими пальцами она сдвинула первую подвязку ниже колена, и вдруг, не отводя глаз от обольстительного принца, чьи золотые волосы завлекли ее в эту разнузданную игру, быстро сняла подвязку и бросила ею в него.Питер на лету поймал и натянул ее на левую руку.– Не спеши! – попросил он хриплым от страсти шепотом.– Ты прав, спешить действительно некуда. – Нервно облизнув губы, Кейт вместо того, чтобы швырнуть в него и второй подвязкой, демонстративно уронила ее на пол рядом с кроватью.Помимо желания взгляд Кейт упал на его брюки с красноречивой выпуклостью впереди. «О Боже! – подумала она. – Чего он ждет?»Ее самый большой страх – то, что Питер моментально бросит ее на кровать и навалится сверху, – не оправдался, и Кейт попыталась собрать остатки своей отваги и встретилась с ним взглядом.– Встань прямо, Кэтрин, – приказал О'Рурк, небрежно развалившись в кресле.Кейт недоуменно посмотрела на него. Что еще ему от нее нужно? Она и так сидела на краешке кровати – разве не здесь женщины лишаются чести?– Ты забыла про чертов корсет! – хладнокровно напомнил Питер и начал тасовать карты.– Ладно. – Кейт неохотно кивнула. – Можешь получить, корсет тоже, и никаких больше карт… пожалуйста.Она стала медленно развязывать шнуровку, затем позволила корсету упасть на пол и, сжав руки в неосознанной мольбе, уставилась на подложку из китового уса, словно только эта часть туалета отделяла ее от полной гибели.О'Рурк поднялся: он был очарован дивным существом, стоявшим перед ним в шелковой сорочке и отделанных кружевом панталончиках, с густыми темно-рыжими волосами, рассыпанными по плечам. Поединок закончился, он победил. Но что теперь? Все зашло слишком далеко. Тогда чего он ждет?«Как, черт подери, я в это ввязался?» – недоумевал Питер, не двигаясь с места и машинально тасуя карты. Вернув колоду в карман, он поднял взгляд на Кейт.– Дай мне свои руки, малышка, – мягко сказал он.После секундного колебания Кейт выполнила просьбу, и Питер запечатлел нежный поцелуй на каждой ладошке.– Прошу прощения, – покаянно проговорил он, – за то, что немного увлекся.Он посмотрел ей в глаза, и Кейт прочла в его взгляде странную смесь сожаления и досады.– Тебе совершенно ничего не угрожает, поверь.– Я… я это знаю.Кэтрин оставалось только изумляться перемене, произошедшей в настроении О'Рурка. Только что он был агрессивен и дразняще обольстителен – а сейчас вот уже сосредоточен и сдержан. С чего бы это?Протянув руку, Питер откинул лежащее на кровати покрывало.– Забирайся под одеяло, – негромко приказал он. – Тебе надо хорошенько выспаться перед отъездом. Я тоже буду спать – в кресле.– Но…Взяв за плечи, О'Рурк заставил Кэтрин сесть на край кровати, а когда она послушно легла, натянул на нее одеяло до самого подбородка. Прикрутив лампу, он поцеловал ее лоб, словно няня, успокаивающая маленького ребенка.– Доброй ночи.Отойдя к креслу, Питер стянул с себя фрак, затем снял сапоги и выставил в коридор, чтобы к утру их начистили. После этого он опустился в кресло, вытянул ноги и закрыл глаза.В дальнем конце спальни Кейт недоуменно нахмурилась. Невозможно понять этого Питера О'Рурка!Странное чувство вдруг охватило ее – необъяснимая тяга к нему. Она не могла понять, что это за чувство и откуда оно взялось: казалось, будто одно существо тихо прокралось в темноте, чтобы прикоснуться к другому и погрузить его душу в странную умиротворенность.Было около четырех часов пополудни, когда тряский дилижанс, прогромыхав по перевалу, наконец въехал в Строберри-Пойнт.Радуясь сорокаминутной остановке, во время которой они должны были поменять лошадей, Кэтрин без возражений приняла помощь сильных рук, которые извлекли ее из кареты.– Боже! – вздохнула она, повиснув на шее у О'Рурка. – Не сомневаюсь, что мы проехали по всем пням и рытвинам, которые только есть на дороге отсюда до Вирджиния-Сити!Поставив Кэтрин на землю, Питер провел ее в домик хозяина дорожной станции, где, по словам кучера Хэнка Монка, путешественники могли бесплатно выпить кофе. Кейт не назвала бы это предложение самым привлекательным, но ей хотелось хоть немного отдохнуть.Станция располагалась на лесной вырубке. Со всех сторон в небо вздымались высокие хвойные деревья; за ними виднелись горные вершины, привлекая взгляд к ярко-синему небу, по которому плыли легкие облачка. У дома протекал небольшой ручей, на берегу которого играли двое индейских детей, одетых в пестрый ситцевый наряд. Огромный котел висел над костром; запах горящего дерева и топленого свиного сала щекотал ноздри Кейт, пока она любовалась пасторальной картиной.– Я скоро вернусь, – бросил ей Питер и, пройдя по двору, заговорил с каким-то мужчиной.Мужчина был бос и одет в синий холщовый комбинезон, на голове его красовалась вязаная шапочка.Когда он сплюнул на землю, Кейт с отвращением отвернулась, и тут же ее взгляд наткнулся на двух охотников и еще на четырех мужчин в синих военных мундирах. Позади них не меньше дюжины неопрятных лесорубов слонялись по двору; двадцать мулов под вьюками и несколько оседланных коней стояли на привязи у края вырубки.Сама станция показалась Кейт весьма ненадежным строением: грубые доски были кое-как промазаны глиной, смешанной с сосновой хвоей, маленькие окошки затянуты мешковиной, а из трубы поднимался густой дым.Кейт впервые почувствовала, что ее окружает жизнь, сведенная до самых примитивных вещей. Ей было совершенно непонятно, как люди могли отказаться от всего, что предлагала цивилизация, чтобы поселиться в таком месте. Ее дома в Чикаго и даже в Вирджиния-Сити были настоящими дворцами по сравнению с этой жалкой лачугой!– Иди отдохни, – пригласила ее индианка с длинными косами, в аккуратной, но сильно поношенной одежде. – Хочешь кофе?– Да, пожалуйста. – Кэтрин уселась на неструганую доску, служившую скамьей, намереваясь как можно достойнее выдержать нелегкое путешествие; и тут она обнаружила, что за ней через стол наблюдает пара очень серьезных черных глаз.Смутившись, Кейт поставила чашку.– Вы здесь живете? – вежливо спросила она.– Да, мой муж – старший на «Оверленд стейдж». Мы живем здесь уже три года, – объяснила индианка.– Как… мило, – пробормотала Кэтрин, и по ее телу пробежала невольная дрожь. Впрочем, она знала, что далеко не у всех есть такие возможности, как у нее. Завтра она доберется до Сан-Франциско, где нетрудно найти любую роскошь, особенно тем, кто может это себе позволить.Кейт поспешно встала.– Спасибо за кофе, – сказала она женщине.– Вы уже едете?– Нет, просто хочу размять ноги и подышать свежим воздухом.– Ну да, конечно.Кивнув, женщина направилась к деревянной лохани, поставленной в углу.«Бедняжка», – подумала Кейт и, выйдя на улицу, осмотрелась. О'Рурк смеялся и шутил с группой таких сомнительных личностей, каких она еще в жизни не видела, но не это привлекло ее внимание – она вдруг заметила, что теперь одежда на нем была почти такая же, как и на остальных.Внезапно Питер мотнул головой и выплюнул струю табачного сока, видимо, хотел попасть в ящерицу, и коротышка-лесоруб тут же довольно хлопнул его по спине:– В яблочко! – Он громко засмеялся.«Ради Бога, О'Рурк!» – мысленно возмутилась Кейт, недовольная тем, что ее спутник совсем забыл про свою воспитанность.Похоже, ее мозг отправил ему телепатическое сообщение: Питер помахал рукой, что-то быстро сказал мужчинам и направился к ней.– Ну, ты готова? – бесцеремонно спросил он. Кэтрин скрестила руки на груди и стала нетерпеливо притоптывать носком туфельки.– Послушай, что за неотесанность ты демонстрируешь?О'Рурк пожал плечами:– Как говорится, с волками жить…– Это отвратительное, грубое место, лично я буду счастлива снова сесть в дилижанс, чтобы поскорее добраться до конца маршрута..– Извините, миссис О'Рурк, но это и есть конец маршрута. – Питер пожал плечами.– Не надо так шутить! – возмущенно воскликнула Кэтрин, отворачиваясь от него, но О'Рурк неожиданно крепко взял ее за локоть.– Прости, но ты не едешь в Сан-Франциско, Кейт, ты отправляешься со мной.– Отпусти меня немедленно! – Кэтрин постаралась освободиться от его властной хватки. – И перестань говорить ерунду: я никуда с тобой не поеду!– Поедешь, Кейт. Ты моя жена – куда еду я, туда едешь и ты. Сейчас я отправляюсь в горы. Может, ты слышала что-нибудь про «Диабло».– Нет, и ты ошибаешься. О'Рурк! Мы договорились… – Кейт глубоко вздохнула и сделала новую попытку, не сомневаясь в том, что он просто неудачно шутил. – Я заплатила тебе, когда ты посадил меня на дилижанс в Вирджиния-Сити, – значит, мы с тобой в расчете? Теперь ты идешь своей дорогой, а я – своей.– Это ты ошибаешься. Ты едешь со мной в лагерь «Диабло».– Черта с два.– Не смей ругаться!Неожиданно Питер тихо засмеялся и стремительно приник к ее губам. Кэтрин стояла неподвижно, словно статуя, пока он не прервал поцелуй.– Я сажусь обратно в дилижанс! – в тот же момент сообщила она.Питер пожал плечами:– Я с первого взгляда понял, что от тебя одни неприятности, но, к сожалению, у меня мало времени для споров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29