А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Отрицать очевидное стало невозможным: Дэвид и Дженис умерли от рака печени, вызванного участком чуждой ДНК, который внедрился в их хромосомы. И к тому же этот преподаватель из Пендлтона, о котором говорила Маша. Все эти люди были близко связаны с Виктором-младшим. А Виктор-младший был научным гением, имеющим к тому же в своем распоряжении сверхсовременную лабораторию.
В кабинет заглянула Коллин.
– Я ждала, пока вы закончите говорить, – сказала она. – Там ваша жена в приемной. Она может войти?
Виктор кивнул. Внезапно он почувствовал страшную усталость.
Маша вошла в кабинет и захлопнула за собой дверь с такой силой, что бумаги на столе Виктора всколыхнулись. Подойдя к столу, она нагнулась, глядя мужу прямо в глаза.
– Я знаю, что ты предпочтешь никак не реагировать, – проговорила она. – Я знаю, что ты не хочешь расстраивать Виктора-младшего, и я знаю, что ты гордишься его достижениями. Но тебе придется взглянуть правде в глаза: мальчик играет не по правилам. Разреши рассказать тебе о моем последнем открытии. Виктор-младший связался с группой колумбийцев, которые, предположительно, имеют мебельный бизнес в Маттэпене. Я их видела и хочу тебе сказать, что они совсем не выглядят как торговцы мебелью.
Маша резко замолчала. Виктор не реагировал.
– Виктор? – сказала Маша вопросительно. Виктор продолжал отрешенно смотреть перед собой.
– Маша, сядь, – сказал он наконец. Он обхватил голову руками и сидел так несколько минут, не говоря ни слова. Затем, пробежав рукой по волосам и потерев рукой затылок, он выпрямился. Пристально глядя на мужа, Маша села. Она чувствовала, как ее пульс начал учащаться.
– Я только что узнал кое-что похуже, – начал Виктор. – Несколько дней назад я получил образцы опухоли Дэвида и Дженис и отдал их на исследование Роберту. Только что он позвонил мне и сказал, что их рак был вызван искусственно. Чуждый раковый ген был внедрен им в кровь.
Маша вскрикнула, поднеся руки ко рту. Хотя кое-какие подозрения у нее были, но услышать, что они подтвердились, было для нее так же страшно, как если бы она только что об этом узнала. Виктор всегда яростно пресекал все ее попытки поделиться с ним своими опасениями на эту тему, и теперь услышать это от него было еще ужаснее. Она прикусила губу. Ее охватили одновременно злость, печаль и страх.
– Конечно, это Виктор-младший! – прошептала она.
Виктор хлопнул ладонью по столу. От удара его бумаги разлетелись.
– Мы этого не можем знать наверняка! – закричал он.
– Все эти люди близко знали его, – сказала Маша, повторяя собственные мысли Виктора. – И он не хотел, чтобы они ему мешали.
Виктор покачал головой. Какая доля вины ложится на него? Какая на сына? Именно он, Виктор, сделал этого ребенка гениальным. Но задумался ли он хоть на секунду, что может быть сопряжено с этой гениальностью? Если Виктор-младший причастен к смерти Дэвида, Дженис и учителя из Пендлтона, то Виктор уже никогда не сможет жить в ладу с совестью.
– Я считаю, нам нужно выяснить, чем еще занимается Виктор-младший в своей лаборатории, – начала Маша неуверенно.
Уронив руки, Виктор смотрел в окно. Глядя на здание часовой башни, он думал о том, что его сын сейчас там. Он повернулся к Маше и сказал:
– Ну что ж, давай пойдем и выясним.
14
Понедельник. Вторая половина дня
Маше приходилось бежать, чтобы не отстать от мужа. Вскоре они дошли до той части территории, которую предполагалось использовать при будущем расширении фирмы. В ярком свете дня пустующие здания не казались такими зловещими.
Войдя в башню, Виктор сразу направился к люку и громко постучал в него несколько раз.
Через минуту-другую крышка люка поднялась. Человек в форме охранника «Кимеры» внимательно посмотрел на них, затем жестом пригласил спуститься.
Виктор оказался внизу первым. Пока Маша спускалась, он уже успел, обогнув колесо в центре, подойти к мрачной металлической двери, преграждавшей вход в таинственную комнату. На Машу лаборатория произвела такое же гнетущее впечатление, как и тогда, в первый раз. Она знала, что результаты любых научных исследований могут быть использованы во благо, равно как и во зло. Внутреннее чутье подсказывало ей, что исследования, проводившиеся в этой внушающей ужас лаборатории, преследовали темные цели.
– Эй! – крикнул один из охранников, увидев, что Виктор подошел к запретной зоне. В несколько прыжков он пересек комнату по диагонали, схватил Виктора за руку и стал оттаскивать его от двери. – Сюда никому не разрешается входить, – прорычал он с сильным испанским акцентом.
К удивлению Маши, Виктор с силой ударил охранника прямо в лицо. Застигнутый врасплох, тот упал на одно колено, продолжая держать Виктора за рукав. Сильным рывком Виктор высвободил руку и потянулся к двери.
Охранник вытащил нож из-за голенища ботинка и резко раскрыл его. Блеснуло лезвие.
– Виктор! – закричала Маша.
На ее крик Виктор обернулся. Охранник приближался к нему, держа в вытянутой руке нож, как маленькую шпагу. Виктор попытался отразить удар, но человек схватил его за руку. Нож угрожающе взметнулся.
– Прекратите! – крикнул Виктор-младший, выбежав из двери, к которой направлялся его отец. Два охранника, выскочившие из той же комнаты, встали между ними, один обхватив Виктора, другой – человека с ножом.
– Отпустите моего отца! – скомандовал Виктор.
– Он хотел зайти в ту лабораторию! – крикнул охранник с ножом.
– Отпустите! – еще жестче приказал мальчик.
Охранник резко оттолкнул Виктора. Пытаясь сохранить равновесие, он снова рванулся по направлению к запретной двери. Виктор-младший успел схватить его за руку как раз в тот момент, когда Виктор собирался переступить порог комнаты.
– Ты уверен, что готов к этому? – спросил Виктор-младший.
– Я хочу видеть все, – ровным голосом сказал Виктор.
– Ты помнишь древо познания?
– Добра и зла, – продолжил Виктор. – Ты меня не отговоришь.
Мальчик отпустил его.
– Давай. Но ты можешь не догадываться о последствиях этого шага.
Виктор взглянул на Машу. Она кивнула. Виктор распахнул дверь. Из помещения струился бледно-голубой свет. Виктор переступил порог. Маша шла немного позади него. Виктор-младший вошел с ними и захлопнул дверь.
Это была довольно узкая комната, футов пятидесяти длиной. На длинном лабораторном столе, сделанном из старой мебели, находились четыре стеклянных сосуда по пятьдесят галлонов каждый. Отверстия были запечатаны силиконом. Освещенные нагревательными лампами баллоны отсвечивали зловещим голубоватым светом.
Маша вздрогнула от ужаса, когда увидела, что находилось в сосудах. Внутри них плавали четыре человеческих эмбриона. Им было, вероятно, месяцев восемь. Их открытые голубые глаза внимательно следили за Машей, когда она продвигалась по проходу. Они жестикулировали, улыбались и даже зевали.
Стараясь говорить обычным тоном, хотя и не в силах скрыть хвастливой улыбки, Виктор-младший кратко объяснил действие системы. В каждом контейнере к плексигласовым решеткам были прикреплены плаценты, соединенные с чем-то вроде сердечно-легочной машины. Каждой машиной управлял отдельный компьютер, который в свою очередь был соединен с протеиновым синтезатором. Поверхность жидкости в каждом сосуде была покрыта слоем пластиковых шариков для предотвращения испарения.
Маша и Виктор онемели. Они были поражены видом вызревающих эмбрионов. Хотя они заранее готовили себя к неожиданностям, но это зрелище было слишком тяжело вынести.
– Я уверен, что вы удивляетесь всему этому, – говорил Виктор-младший, подходя к одному из сосудов и проверяя какое-то из многочисленных показаний приборов. Он ударил по прибору кулаком, и застрявшая было стрелка возвратилась на зеленую часть шкалы с надписью «Норма». – В ходе моей предыдущей работы по имплантации мне приходилось моделировать матку из культуры тканей. Решение проблемы имплантации, помимо всего прочего, решило и проблему того, зачем вообще нужна матка.
– Сколько им? – спросила Маша.
– Восемь с половиной месяцев. И они будут вынашиваться в искусственном чреве значительно дольше срока, определенного природой. Чем дольше я продержу их в этих сосудах, тем легче их будет растить потом.
– Где ты взял зиготы? – спросил Виктор, хотя ответ ему уже был известен.
– Я с удовольствием вам сообщаю, что это мои братья и сестры.
Машин неверящий взгляд перешел от эмбрионов к Виктору-младшему.
Увидев выражение ее лица, мальчик засмеялся.
– Да ладно, неужели это действительно такой большой сюрприз? Я взял зиготы из холодильника в отцовской лаборатории. Какой смысл им было там лежать, дожидаясь, пока отец имплантирует их кому-нибудь еще?
– Там было пять зигот, – сказал Виктор. – Где еще одна?
– У тебя хорошая память, – похвалил мальчик. – К сожалению, пришлось потратить эту зиготу для первой проверки имплантационного протеина. Но четырех вполне достаточно для статистической экстраполяции, во всяком случае, на первой стадии.
Маша снова повернулась к зародышам. Это были ее собственные дети!
– Давайте не будем так уж сильно удивляться всему этому, – продолжал Виктор-младший. – Вы знали, что эта технология должна была появиться. Я просто немножко ускорил ход событий.
Виктор подошел к одному из компьютеров, который, ожив, выплюнул полстраницы информации. Как только распечатка закончилась, включился синтезатор белка, начав вырабатывать протеин.
– Система обнаружила необходимость подачи фактора роста, – объяснил Виктор-младший.
Виктор посмотрел на распечатку. В ней содержалась информация о жизнедеятельности, химические анализы, показатели крови. Виктор был поражен совершенством установки. Он осознал, что Виктор-младший воссоздал в искусственных условиях фантастически сложное взаимодействие сил, необходимых для превращения оплодотворенной яйцеклетки в полноценный организм. Этот научный подвиг означал качественный скачок в биотехнологии. Радикально новая методология успешной имплантации – это одно, но здесь было нечто совершенно иное. Виктора передернуло при мысли об этом дьявольском свершении, достигнутом тем, кто был его собственным творением.
Маша несмело подошла к одному из сосудов и стала смотреть на мальчика, плавающего в нем. Ребенок взглянул на нее так, как будто хотел с ней пообщаться. Он приложил крошечную ладошку к стеклу. Маша тоже прижала свою ладонь. Теперь их руки были разделены только слоем стекла. Но вдруг она отдернула руку и резко повернулась.
– Их головы! – крикнула она.
Виктор подошел к ней и нагнулся поближе к сосуду.
– Что там с их головами?
– Посмотри на их надбровные дуги. У них нет лба!
– Это мутанты, – объяснил Виктор-младший как ни в чем не бывало. – Я удалил добавленный отцом сегмент, а затем разрушил еще и некоторые точки обычного ФРН. Я хочу добиться уровня интеллекта, равного интеллекту Филипа. Филип оказался во всех моих начинаниях более ценным помощником, чем кто-либо еще.
Маша вздрогнула и с силой сжала руку мужа.
Виктор не обратил на нее внимания. Он указал на дверь в конце комнаты.
– А что за той дверью?
– Вам не слишком много будет впечатлений?
– Я хочу видеть все, – ответил Виктор. Оставив Машу, он прошел вдоль комнаты. Маша смотрела на крошечного мальчика с выдающимися вперед надбровными дугами и плоской головой. Как будто человек остановился в своей эволюции, отступил на полмиллиона лет назад. Как мог Виктор-младший намеренно сделать своих собственных братьев и сестер – раз уж они были ими – умственно ограниченными? Его макиавеллиевский подход заставил ее содрогнуться.
Оторвавшись от контейнеров, Маша пошла вслед за мужем. Ей тоже надо было видеть все. Могло ли быть что-либо страшнее того, что она только что увидела?
В соседней комнате, выстроенные в ряд, стояли массивные контейнеры из нержавеющей стали. Они напоминали гигантские чайники, которые она когда-то девочкой видела на пивоваренном заводе. В этой комнате было теплее и более влажно. Около одного из чанов копошились несколько по пояс голых людей. Они прекратили работу и уставились на вошедших.
– Для чего эти чаны? – спросила Маша.
Виктор уже сам знал ответ.
– Это ферментеры для выращивания микроорганизмов, вроде бактерий или дрожжей. – Затем он обернулся к сыну. – Что там растет внутри?
– Е-колибактерии, – ответил мальчик. – Рабочая лошадка для технологии рекомбинации ДНК.
– Что они делают?
– Лучше я об этом умолчу. Тебе не кажется, что вам уже достаточно впечатлений на сегодня?
– Я уже сказал, что хочу знать все до конца. Выкладывай.
– Они делают деньги, – ответил с улыбкой Виктор-младший.
– Я сейчас не в том настроении, чтобы отгадывать твои загадки.
Виктор-младший вздохнул.
– Мне было необходимо очень быстро получить средства для новой лаборатории. Как ты понимаешь, возможности стать публичной компанией у меня не было. Вместо этого я взял несколько растений коки, привезенных из Южной Америки, и извлек соответствующие гены. Затем я внедрил эти гены в генную структуру Е-колибактерии. Используя устойчивую к тетрациклину плазму, я снова все это вложил в бактерию. Получился превосходнейший продукт. Даже Е-колибактерии его любят.
– О чем он говорит? – спросила Маша у мужа.
– Он говорит, что в этих ферментерах производится кокаин, – ответил Виктор.
– Так вот при чем тут «Мартинес энтерпрайзис», – выдохнула Маша.
– Но это производство исключительно временное, – продолжал Виктор-младший. – Это всего лишь способ быстрого получения капитала. Очень скоро новая лаборатория сама будет зарабатывать деньги, не прибегая к контрабанде. Да, «Мартинес энтерпрайзис» – временный партнер. Честно говоря, мы в один момент можем нанять небольшую армию, но пока что на зарплате в «Кимере» находятся лишь несколько человек.
Виктор прошелся вдоль ферментеров. И опять он был поражен совершенством оборудования. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что они значительно превосходят ферментеры, установленные в его фирме. Глубоко вздохнув, он снова подошел к жене и сыну.
– Теперь вы видели все, – сказал Виктор-младший. – И сейчас нам нужно серьезно поговорить.
Виктор-младший повернулся и пошел по направлению к основной комнате. Виктор и Маша следовали за ним. Когда они проходили мимо сосудов с эмбрионами, зародыши снова повернулись и уставились на них. Казалось, им было скучно без человеческого общества. Если Виктор-младший это и заметил, то не подал виду.
Не говоря ни слова, Виктор-младший привел их в жилое помещение. Только сейчас Виктор понял, что и здесь он видел еще не все. Мальчик прошел с ними в небольшую комнату. Судя по отделке и научным журналам, это была комната Виктора-младшего. В ней стояли кровать, столик, складные стулья и кресло. Виктор-младший указал на стулья, стоявшие вокруг столика, и сел. Виктор и Маша последовали его примеру. Мальчик оперся локтями на стол, сцепив пальцы. Взгляд его пронзительно-голубых глаз, сверкавших, как сапфиры, переходил поочередно с Виктора на Машу.
– Я должен знать, что вы собираетесь теперь делать. Я был с вами откровенен. Теперь ваша очередь быть откровенными.
Виктор и Маша переглянулись. Виктор молчал. Тогда заговорила Маша:
– Мне нужно знать правду о Дэвиде, Дженис и мистере Кавендише.
– В данный момент я не собираюсь обсуждать второстепенные вопросы, – сказал Виктор-младший. – Меня интересует обсуждение значимости моих проектов. Надеюсь, вы смогли оценить небывалый размах экспериментов. Их значимость перевешивает все остальные моменты, которые при других обстоятельствах было бы уместно обсудить.
– Боюсь, что мне необходимо получить ответ на свой вопрос, прежде чем я смогу судить еще о чем-либо, – ответила спокойно Маша.
Виктор-младший посмотрел на отца.
– Ты тоже так считаешь?
Чуть помедлив, Виктор кивнул.
– Этого я и боялся, – пробормотал Виктор-младший. Он сурово посмотрел на них, как будто это он был их отцом, а они его провинившимися детьми. Наконец он заговорил.
– Хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Я скажу вам все, что вы хотите знать. Три человека, о которых вы говорили, собирались выдать меня. В тот момент это угрожало моей работе. Я пытался не допустить, чтобы они узнали что-либо о моей лаборатории, но они упорствовали. Мне пришлось положиться на природу.
– Что это значит? – спросил Виктор.
– Поскольку я вплотную занимался факторами роста, задействованными в решении проблемы искусственной матки, я обнаружил, что некоторые протеины действуют как мощные запускатели протоонкогенов. Я запечатал их в красные кровяные шарики, а затем предоставил все природе.
– Ты имеешь в виду, что ты их ввел в кровь?
– Естественно, я их ввел! – резко ответил Виктор-младший. – Такие вещи нельзя давать как таблетки.
Маша пыталась оставаться спокойной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31