А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- Поверьте, я боролся с этим как мог, единственным человеком, к которому я обратился по этому делу, был Евгений Карлович. Он отговорил меня заниматься подобными вещами, а теперь… А теперь появились вы, - слабым голосом продолжал «тот еще курильщик», - и я не знаю, что мне делать.
Ну и золотая же голова, должна я сказать, у нашего Евгения Карловича!
До того, как поставить уважаемого и, не сомневаюсь, безупречного во всех отношениях Семена Александровича в такое безвыходное положение, мы долго обнимались. После моей находки все встало на свои места. Очевидно, что, описывая руками круги, Евгений Карлович имел в виду годы (а именно - 12 тетрадей трехлетней давности). Несомненно, что 12-й аркан Таро «Повешенный» указывал на 12-ую тетрадь в этой стопке, где я, собственно, и нашла запись про «Автопортрет» и нашего нового знакомца Семена Александровича.
Но какой компьютер надо иметь вместо головы, чтобы вспомнить, что три года назад, в декабре, ты получил информацию о художнике Яичкине и его «Автопортрете», в момент зашифровать все это в единое послание и умудриться выдать его жестами, да так, что мы поняли! Сколько информации наш бодрый искусствовед держит в голове, чтобы в момент вспомнить телефон Семена Александровича, и дать его нам!
- Твой муж - гений! - торжественно объявила я бабуле.
- Ха, - отмахнулась от меня бабуля, - оставь свою оперетту. Мы почти сутки просидели на заднице! Я невероятно хочу чем-нибудь заняться.
Но заниматься пришлось снова телефонными звонками. Семен Александрович был крайне подозрителен и краток. Когда мы сообщили ему, что хотим узнать судьбу «Автопортрета», он замолчал на полминуты. Мы с Катериной томились и маялись, а из динамиков громкой связи слышалось только шипение и вздохи.
- Семен, дорогой, я вас слушаю, - светски напевала бабуля, но тот лишь пыхтел и молчал.
- Семен, вы пугаете меня, - насколько я знала бабулю, после этих слов она обычно переходила к угрозам. Но, к счастью для господина Безбородько, угроз он дожидаться не стал.
- Это очень щекотливое дело, - осторожно начал Семен Александрович. - Вы точно уверены, что вам нужен «Автопортрет»?
- Безусловно, - пророкотала бабуля.
- Евгений Карлович отказался участвовать в этом деле.
- Дорогой, - озверела бабуля, - в данный момент вы имеете дело не с ним, а со мной. Искренне советую вам перейти от вводной части к основной. Мы всецело зависим от вас, - добавила она помягче.
- Нам надо встретиться, - выговорил Семен после новой паузы, - разговор будет долгим, и, поверьте, он совсем не телефонный.
Продолжить наш нетелефонный разговор дорогой Безбородько предложил у него в конторе. Через час мы были на Большой Бронной в крохотном кабинетике на первом этаже небольшого жилого особняка. Семен Александрович встретил нас лично, и сообщил, что час назад отпустил помощника.
Первое впечатление от таинственного хранителя информации об «Автопортрете» было ошеломляющим. Понять причины, по которым человек по имени Семен Александрович Безбородько обзавелся такой буйной волосатостью на своем лице было непросто. Судя по всему, этот тип тяготился своей фамилией, а потому отрастил такой впечатляющий веник, что дурно становилось. При том его борода жила совершенно отдельно от своего хозяина. Она находилась в постоянном движении, шевелилась, переливалась, ее хозяин запускал в нее руки, поглаживал, теребил, а пару раз даже яростно дернул. Больше во внешности Семена Александровича ничего примечательного не было, хотя, должна сказать, что и его огромной бородищи вполне достаточно. Одевался он довольно скромно, золотыми перстнями не увлекался, не курил трубку, склонностью к пышным галстукам не отличался (впрочем, кто его знает, под такую бороду он мог бы намотать этих самых галстуков штук двадцать).
Так что сказать что-нибудь путное о личности Семена Александровича было сложно. Поверьте, я не стремлюсь показаться большим знатоком человеческих душ (а, тем более, бород), но обычная борода может рассказать о своем владельце многое. Эспаньолку заводит романтический тип, желающий выглядеть мужественно и лихо, шкиперскую бородку отращивает противник официоза и ценитель тихих семейных ценностей, буйную бороду лопатой предпочитает человек, уставший от условностей и стремящийся к самопознанию. Вся эта информация, прочитанная мною в «Современной женщине» пару месяцев назад (статью, кажется, писала Машка, надо поинтересоваться, на чем она основывалась), ничего не открывала о загадочной и темной личности мужчины, решившегося завести на своем лице такое . Короче, Семен Александрович остался для меня загадкой. Утешить себя я могу лишь тем, что это далеко не первый человек, оставшийся для меня загадкой, и уж точно не последний.
Кабинет загадочного мужчины с бородой был темным и дорогим. Эта дороговизна буквально кричала о себе. Не вульгарный новодел, а старая, проверенная дороговизна, не теряющая своей ценности десятилетиями. Картины, массивные шкафы, антикварный письменный стол и сотни кожаных корешков книг. Все это утопало в благородном полумраке, окна, лишенные банальных жалюзи, оплыли аристократической золотистой драпировкой. Под потолком, пристроившись между массивными элементами внушительной лепнины, позвякивала совсем неуместная в таком маленьком помещении хрустальная люстра.
Семен Александрович вместе со своей невероятной бородой восседал за своим столом, бабуля вольготно раскинулась в кресле напротив него. Мы с Катериной пристроились на странном мебельном монстре с тяжелыми, коваными ногами, погребенные под нашей зимней одеждой: мой пуховик, Катеринина шуба, бабулино манто из стриженой норки, а также бесчисленные шарфы, варежки и шапки. Пока мы барахтались под всей этой кучей, стараясь удержать нашу одежду и не свалиться самим, бабуля с Безбородько вели светскую беседу. Вяло прошлись по погоде (в городе опять приключилась метель, когда же это наконец кончится, комья снега шмякали в окно, а ветер завывал как в фильмах ужасов), галопом пронеслись по политической обстановке, помянули цены на рубины (взрослые же люди, ну сколько можно) и бабуля вежливо замолчала. Тогда-то Семен Александрович и принялся исполнять свой трюк с сигаретой.
- Это очень, очень опасное дело.
- Мой дорогой, - осторожно начала бабуля, - мы в этом опасном деле уже по жопу, так что давайте ближе к теме. Хотя, - она театрально вскинула глаза к потолку, - хотя… нам надо подумать. Нам ведь надо подумать, девочки? - обернулась она к нам.
- И-и-и-и, - сказала я, придерживая упавший в шестой раз шарф. Яростно, вполголоса, я ругала его «пиндосом» и «дьявольским отродьем». И падал-то он по-гадскому - легко касался кончиком пола и начинал предательски змеиться под кушетку, а наклонишься поднимать - сразу упадет что-нибудь другое.
- Да, - сказала Катерина, пхнув меня в бок. Я тут же уронила варежку.
- Где у вас можно посовещаться? - поинтересовалась бабуля.
- Только там, - мотнул своим веником в сторону выхода Семен Александрович, - если все действительно так серьезно.
- Вы очень убедительны в желании отговорить нас иметь с вами дело, - сурово отрезала бабуля, встала с кресла и направилась к выходу. Мы побрели за ней.
За дверью кабинета дорогого Безбородько было зябко, повсюду гуляли сквозняки. Высокие своды, длинные лестницы, витые перила и огромные окна.
- На фиг мы сюда притащились? - прошипела я, силясь удержать все наши шубы, когда мы поднялись на пролет выше.
- Детка, - наставительно сказала бабуля, закуривая, и стряхивая пепел в очень удачно подвернувшийся фикус, - у нас хитрая стратегия. Парню невероятно хочется все нам выложить, он почти три года уговаривает себя не лезть в это дело, - ее слова гулко метались между высокими сводами подъезда. - Но его очень просто спугнуть. Наседать на него, мне кажется, бесполезно, потому что он сам безумно хочет во все это влезть. Через пару минут клиент будет совершенно готов, и мы возьмем его тепленьким.
- То есть, ждать осталось две минуты, - для проформы поинтересовалась я.
- Да, - коротко кивнула бабуля, растирая свой бычок в фикусе.
Я вздохнула, села на ступеньку, тяжело привалила рядом наши шубы и пригорюнилась.
- Вечно нас куда-то несет, в такую погоду дома надо сидеть, - бормотала я, - бедный мой Пашечка, бедный Евгений Карлович, Димке тоже не за что досталось, бед…
Список пострадавших от этой истории у меня был длинный, но кто еще у нас бедный, мне озвучить не удалось, потому что в тот миг на мою физиономию хлопнулась цепкая рука бабули - с размаху она зажала мне рот и зашипела прямо в ухо:
- Заткнись и смотри вниз!
Забулькав что-то невразумительное, я уставилась туда, куда указывал бабулин палец. А указывал он на дверь конторы Семена Александровича. Дверь эта была приоткрыта, и в нее преспокойно входил странный тип весьма непримечательной наружности. Такой серый и незаметный, что поставь его рядом со стеной - сольется.
- Ты сдурела? - яростно прошипела я, высвободившись из бабулиного захвата, - совсем с ума сошла? - приложила она меня мощно, все-таки рука у бабули тяжелая, это не только мое мнение.
- Молчи, детка, - проговорила бабуля, - Катенька, не бледней так, все образуется.
Белая, как полотно, Катерина стояла, вжавшись в стену.
- Да что с вами обеими? - зашептала я.
- Ненавижу, когда Марья Степановна делает такое лицо, - выдохнула Катерина, хватаясь за сердце, - все очень плохо?
- Посмотрим, - бормотала бабуля, отступая мелкими шажками за выступ стены, и увлекая нас за собой. - Стоим и не шевелимся.
- Не нравится мне все это… - начала я, и вдруг, один за одним, раздались отвратительные чмокающие звуки - всего три. Катерина застыла, прижав руку к сердцу, вытаращив глаза и кусая губы. Бабуля вытянулась, как струна. Я зажмурилась, силясь удержать на весу нашу зимнюю одежду. Спустя пару секунд на пороге появился тот самый непримечательный тип - джинсы, серая куртка, короткая стрижка, не высокий, не низкий, не урод, не раскрасавец, не старый, не молодой - вообще никакой. Вышел, застегнул куртку и пошел себе, насвистывая, вниз по лестнице к выходу из подъезда.
- Такого просто не может быть, - прорычала бабуля, как только за типом захлопнулась входная дверь, и большими прыжками понеслась к конторе Семена Александровича.
- Я туда не пойду, - дрожащим голосом проговорила я, умоляюще уставившись на Катерину, - каждый раз, когда мы заходим в такие места, там оказывается что-нибудь ужасное.
- У меня сейчас сердце разорвется, - простонала Катерина, - вот так - р-р-раз, и разорвется…
Тем временем бабуля бодро скрылась в конторе Безбородько.
- Или я сейчас просто сдохну, - бесцветным голосом сказала Катерина.
- Заткнись, - прошипела я.
- Дура, - дрожащим голосом проговорила Катерина.
- Тоже мне, умная, - подвывала я. Судя по всему, от переживаний у нас началось неконтролируемое сквернословие, потому что еще секунд двадцать мы в усиленном режиме крыли друг друга на чем свет стоит.
Тут дверь конторы Семена Александровича распахнулась. Мы замерли за своим выступом. На пороге появилась бабуля. Судя по ее лицу, ничего хорошего, радостного или красивого она не увидела. Скорее напротив.
- Девочки, - проговорила бабуля, - не поверите, этот мерзкий тип взял, и убил нашего Семена Александровича.
- С-совсем? - выдавила я из себя.
- Совсем, - отрезала бабуля, - я не понимаю, на фиг он это сделал. Но он сейчас уйдет, я видела его в окно. И, знаете, девочки, думаю… - это она нам уже кинула через плечо, резво скача по лестнице вниз, - его надо догнать!
Бабуля соскочила с последней ступеньки, рванула на себя дверь. Некоторое время мы с Катериной смотрели друг на друга, а потом коротко пробежались до входной двери, вывалились в пронизывающую февральскую метель и побежали за бабулей.
Ну, прямо скажем, бегать по московским зимним тротуарам - не самое привлекательное занятие. Если при этом вы не одеты должным образом, мероприятие становится еще более сомнительным. Но если ко всему прочему, у вас в руках еще и ворох зимней одежды, а бегаете вы за убийцей, только что хладнокровно расправившимся с довольно симпатичным, хоть и не в меру бородатым человеком, история начинает приобретать какие-то гротескные формы. Но мы старательно бежали. Поскальзывались, спотыкались, налетали на прохожих, но честно старались не потерять из вида бабулю. Какое там! Развивая спринтерскую скорость, бабуля выскочила на Спиридоновку и понеслась, юрко лавируя в толпе. Мы почти потеряли ее. Но бежали. Изо всех сил.
- Т-ты… видишь… его? - прохрипела задыхающаяся Катерина, чудом уворачиваясь от тихого старичка с авоськой.
- Кажется… нет, - отвечала я ей, жонглируя нашей зимней одеждой, на секунду падая в крепкие объятия благообразной тети в зеленом пальто, - но… это ничего… бабулю я тоже… не вижу…
Катерина зацепила краем глаза меня, оценила нечеловеческие мучения, которые я испытываю, и рывком выдернула из моей кучи свою шубу.
- Спасибо… дорогая, - выдохнула я, - я чуть не грохнулась…
Катерина хотела ответить что-нибудь, но решила не тратить на меня свои драгоценные силы.
Скажем прямо, рассказывать о той пробежке было куда проще, чем в ней участвовать. По правде, мы с Катериной никогда не пытались позиционировать себя, как бегунов, достойных хоть какого-нибудь упоминания где бы то ни было. Поэтому, не сомневаюсь, «бегущие мы» являли собой зрелище, по своей силе превосходящее «Фауста» Гете на несколько порядков. Это была картина истинного мужества и самоотверженности, вступивших в неравный бой с телесной распущенностью и маргинальными замашками. Если бы при этом мы несли в руках какой-нибудь плакат, наша пробежка вошла бы в историю, как самая странная общественная акция в мире.

Приложение № 15. Варианты надписей для нашего плаката
1. «Если ли жизнь на Марсе?»
2. «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!»
3. «Артель шьет из шерсти заказчика»
4. «Покупайте наших слонов»
5. «Рок-н-ролл жив!»
6. «Даешь культуру в массы!»
7. «Мы за бесперебойные мероприятия по профилактике травматизма на рабочих местах»

Глава пятнадцатая, в которой я вывожу типологию бород, а потом все бегут с препятствиями (окончание)
Но плаката у нас не было, поэтому мы просто бежали. К слову, потери при этом мы несли значительные: я потеряла правую варежку, а Катерина со всего размаху снесла урну, и хоть урне тоже нелегко пришлось, моя подруга ни разу не вспомнила с нежностью это столкновение.
Зажигательная погоня привела нас в глухой темный переулок. В его углу, между обшарпанной стеной и высоким зеленым забором метались стремительные тени. Судя по всему, бабуля нашего злодея догнала. И этим было сказано все.
Нам с Катериной оставалось лишь пронаблюдать, как фортуна (простите, Фортуна) отвернулась от незадачливого убийцы господина Безбородько. Поймите правильно, мне совсем не доставляет удовольствия наблюдать, как бабуля делает из кого-нибудь форшмак, но это парень действительно был плохим, а потому заслуживал самого сурового наказания. Не знаю, чем ему не угодил Семен Александрович, но что бы тот ни совершил, это не повод стрелять в дяденьку из пистолета.
По переулку разносился рык бабули и глухие стоны ее жертвы. Задыхаясь, мы подбежали к месту битвы. Бабуля сидела на коленях у бездыханного мужчины, вид у него был довольно помятый.
- Я его оглушила, - торжественно сообщила нам она.
- Он жив? - слабым голосом спросила Катерина.
- Живее не бывает, - кивнула бабуля, отмахнулась от моих попыток накинуть ей на плечи ее норку и рывком вскочила. - Вы остаетесь его сторожить, - кинула она нам, - я подгоняю машину, мы грузим его и увозим домой.
- К тебе домой? - уточнила я.
- К тебе, - отрезала бабуля.
- Понятно, - кивнула я. - Я отказываюсь сторожить убийцу, если ты его не свяжешь. Причем, свяжешь хорошо. И учти, если он там мне все опять разнесет, ты даришь мне свое плетеное кресло-качалку. И помогаешь клеить обои.
- Договорились, - хмыкнула бабуля, выхватила у меня мой шарф и в момент скрутила злодея в египетскую мумию (тот лежал неподвижно, снег не таял в его волосах, если честно, в тот момент стало страшно за его здоровье). - Сидите здесь, - зачем-то уточнила бабуля, и резво почесала из переулка. Мы остались сторожить негодяя. Можно подумать, у нас была возможность куда-нибудь отсюда деться.
Бабулины шаги затихли, и стало тихо. Только теперь я поняла, как на улице холодно, и принялась кутаться в свой пуховик. Метель прекратилась, с неба крупными хлопьями падал снег, кружась в свете единственного фонаря, скупо освещавшего переулок.
- Г-м-м-м, - прокашлялась Катерина, - а если нас тут застукает милиция?
- Не знаю, - покачала головой я, - сделаем вид, что хотели его сдать властям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28