А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он также рассказывал ей о веселой жизни в Буэнос-Айрес, и тамошних революциях, которые случались довольно часто. Дамарис чувствовала, что он намеренно пытается абстрагивароться от безрадостной реальности, и что душой и мыслями он уже находится дома, в Южной Америке. Общение с ним было приятным и вместе с тем болезненным. Теперь когда он был потерян для нее навсегда и больше больше не делал попыток к примирению, ее былая любовь к нему вспыхнула с новой силой. В отсутствие бесцеремонной Розиты, было совсем нетрудно забыть о его любви к другой женщине. Он стал для нее тем нежным, заботливым другом, какого она и рассчитывала найти в лице кузена Марка, понимая, однако, что больше не сможет довольствоваться подобными отношениями. Ей было нужно все или ничего, и в конечном итоге ей должно было достаться именно это самое "ничего". Очень часто ей хотелось расспросить его о его планах на будущее, даже о предстоящей женитьбе, как бы больно это не было, но она знала, что никогда не сделает этого. Он старательно избегал любых разговоров на столь интимные темы, и даже ни разу не поинтересовался у нее, чем она занимается в данное время, и какие у нее планы на будущее. Едва почувствовав, что их разговор начинает переходить на личности, Марк тут же менял тему. Иногда Дамарис начинало казаться, что между ними выросла ледяная стена, и хотя она вполне сознавала, что возвела ее своими собственными руками, но только теперь ей отчаянно хотелось разрушить этот барьер. И вот однажды она сказала ему:
- Но ведь, в конце концов, мы навсегда останемся родственника. Так почему же мы не можем быть просто друзьями?
- Мне казалось, что я вел себя очень даже по-родственному, - ответил он. - Я сделал для тебя все, что было в моих силах.
- Да, и я очень благодарна тебе, но ты держишься со мной так отчужденно, так... - Она так и не смогла подобрать нужного слова, чтобы выразить свои чувства.
Они сидели в холле небольшой деревенской гостинице, где остановились на обратном пути из Лонсестона. Из окна были видны скалистые вершины Дартмура, грозно темнеющие на фоне затянутого облаками неба. Они выглядели совершенно неприступными, но еще более неприступным показался ей Марк, заявивший ей в ответ не это:
- Моя дорогая Дамарис, не прикидывайся дурочкой. Надеюсь, ты и сама прекрасно понимаешь, что прежней доверительности между нами нет и быть не может? Во всяком случае, относиться к тебе по-дружески я уже не смогу никогда.
Она взяла со столика свой почти опустевший бокал и отпила еще глоток.
- Интересно знать, почему?
Он глядел на ее длинные черные ресницы, прикрывавшие опущенные глаза, изящный изгиб ее шеи под вьющимися локонами медных волос, и его пальцы крепко сомкнулись на краю столешницы.
- На мой взгляд, это вполне очевидно, - натянуто проговорил он. Давай лучше выпьем еще по бокалу.
Марк направился к бару, и она не сводила глаз с его стройной, подтянутой фигуры, мужественность которой подчеркивал свободный свитер. Он облокотился о стойку и непринужденно заговорил о чем-то с барменшей, довольно миловидной девушкой, которая была тут же очарована его располагающей улыбкой. Дамарис перевела взгляд на хмурящееся небо за окном, с грустью думая о том, что он специально нагрубил ей, будучи не в силах простить ей обиду, хотя сам он был даже рад избавиться от нее. Она посмела обратить внимание на другого мужчину, и теперь его мужское самолюбие было язывлено.
Единственным ее утешением за эти трудные дни были выходные, в частности, субботы, которые всецело посвящались занятиям верховой ездой и прогулкам с собаками. Мэри по субботам была занята в магазине, Хелен хлопотала по хозяйству, а у Дэвида занятий в школе не было. Он быстро научился держаться в седле, и вскоре уже мог сопровождать Дамарис во время верховых прогулок, когда ей хотелось уехать подальше в поля. Вот так вдвоем и в сопровождении собак, она объездили все неасфальтированные переулки и луга в округе, где можно было кататься относительно свободно, не рискуя попасть под машину. Дамарис была слегка обескуражена величиной расходов, сопряженных с содержанием ее "конюшни", но принимая во внимание полагающуюся ей часть суммы от продажи дома, она надеялась, что это будет ей по силам. Фермер, согласившийся разместить у себя лошадей, умилялся, глядя на двух необычных наездников и не скупился на корм, а на неделе, когда позволяла погода, выпускал животных попастись на луг.
- Не стоит давать им много зерна, если, конечно, вы не собираетесь выезжать на охоту, - объяснил он Дамарис. - От овса лошади становятся слишком уж норовистыми.
Дамарис заверила его, что вовсе не собирается на охоту, и что короткие верховые прогулки по выходным, это все, что они могут себе позволить.
Наступил октябрь, и листва на деревьях окрасилась в ярко-желтые и красные цвета. И вот как-то утром перед входом в магазин остановилась машина, и из нее вышла Элена де Коста.
Дамарис не видела ее с того самого вечера в Рейвенскрэге. Марк никогда не заводил разговора о своих гостях, и Дамарис была благодарна ему за это. Она пыталась изо всех сил забыть о том, что Розита все еще жила в поместье, и у нее была возможность каждый день общаться с ним. В своем черном костюме с золотым орнаментом на лацканах и в шляпе с широкими полями, отделанной по краю золотым кантом, Элена выглядела очень элегантно. Дамарис вышла ей навстречу, они радушно обнялись. Педро приветственно помахал ей из машине, но войти в магазин отказался, в то время как Элена с радостью приняла приглашение Дамарис.
- Мы приехали попрощаться, - сказала она. - После завтра мы уезжаем.
Когда она вошла в тесную гостиную Мэри, то комната стала казаться даже еще меньше. Дамарис видела, как гостья мельком взглянула на ее левую руку, средний палец которой теперь украшало обручальное кольцо династии Триэрно, однако она тактично не стала говорить ни о разорванной помолвке, хотя, конечно, уж ей-то должны были быть известны все обстоятельства случившегося, ни о Розите. Гостья с некоторым недоумением огляделась по сторонам, и Дамарис догадалась, что она, должно быть, силится понять, как можно было променять просторные хоромы родового поместья на столь убогую обстановку. Девушке тоже было очень любопытно узнать, что именно наговорил ей Марк. В гостиную вошла Хелен, которая была тут же представлена гостье, и предложила Элене зайти в их магазин.
- Конечно, с большим удовольствием, - воскликнула Элена. - Это должно быть очень интересно.
И, как того и следовало ожидать, ожидания ее полностью оправдались. Она с большим интересом разглядывала посуду и резные сувениры. И даже купила несколько вещиц, чтобы увезти их домой на память. Дамарис хотела было сделать ей подарок, но Элена сама настояла на том, чтобы за все заплатить.
- Вы с этого живете, - заметила она, - так что ты не должна быть слишком щедрой.
Мэри и Хелен были поистине очарованы ей, и Элена, похоже, изо всех сил старалась произвести на них впечатление. Она лишь однажды упомянула о случившемся, да и то исподволь.
- Конечно, жаль, что у нас не было возможности увидеться с тобой еще раз, - сказала она Дамарис, - но Марк был слишком занят. Нужно было решить кучу неотложных вопросов. Это очень непросто, надеюсь, ты понимаешь?
- Да, понимаю, - подчеркнуто вежливо согласилась Дамарис. Элена пристально взглянула на нее и переменила тему разговора.
Когда же пришло время прощаться, она сказала:
- Надеюсь, ты приедешь погостить у нас с Педро, после того, как Розита выйдет замуж. Мы будем тебе очень рады.
У Дамарис внутри все похолодело. Значит, все уже решено. Марк не терял времени даром. Не удивительно, что он так решительно отверг ее предложение о дружбе. Наверное, он и так уже жалел о том времени, что был вынужден потратить на нее, вместо того, чтобы развлекаться в обществе своей возлюбленной. Она раздраженно теребила кольцо на пальце; должно быть, ему было ужасно неприятно видеть это украшение у нее на руке, ведь он не мог официально предложить Розите свою руку и сердце до того, как будет расторгнута его прежняя помолвка.
Дамарис почувствовала тупую, ноющую боль в сердце, она она все же пересилила себя и даже лучезарно улыбнулась, отвечая на это приглашение.
- Это очень мило с вашей стороны, но ведь Южная Америка - это так далеко...
- Вообще-то, совсем не так далеко, как может показаться. Благодаря самолетам мир стал намного меньше. Ведь мы твои единственные родственники, и найдя тебя однажды, моя маленькая кузина, мне очень не хотелось бы потерять тебя снова. - Она замялась, не зная, как отнесется Дамарис к тому, если она сама предложит оплатить ей билет на самолет, но потом все-таки решила, что этот вопрос можно отложить на потом. Прежде, чем звать ее в гости, им с Педро престояло устроить свадьбу Розиты и разобраться со всеми приглашениями и церемониями. Розита настаивала на том, чтобы все было бы на высшем уровне, а свадебные торжества в Аргентине отмечались с неизменной пышностью.
От этих слов Элены на глаза у Дамарис навернулись слезы.
- Спасибо вам за все, Элена, - сказала она дрогнувшим голосом. - Я думала, что вы обидитесь на меня - из-за Марка.
- Что за вздор! - воскликнула Элена. - Меня это вообще не касается. И вообще, если хочешь знать, то я считаю, что так будет лучше для всех.
Это замечание не показалось Дамарис слишком утешительным.
- А что, он теперь останется в Рейвенскрэге совсем один? нерешительно спросила она.
- Ему придется остаться, пока тут не будут улажены все дела. Адвокаты так медлительны... Но ведь ему вовсе необязательно дожидаться здесь, пока на поместье найдется покупатель. На это может уйти несколько месяцев. Эти старинные дома, как сама понимаешь, не пользуются в наши дни большим спросом.
Дамарис внутренне содрогнулась, жалея о том, что затронула эту больную тему. Ей не хотелось думать о том, что Марк останется в Рейвенскрэге совсем один, но с другой стороны, она прекрасно понимала, что вряд ли он захочет искать избавления от одиночества в ее обществе.
Она проводила Элену до машины, где ее дожидался Педро, с довольным видом куривший сигару и читавший газету, но заметив Дамарис, он мигом отложил и то, и другое, и вышел из машины, чтобы попрощаться с ней.
- Мне очень жель, что вы так больше не навестили нас, - сказал он, склоняясь к ее руке, - но когда вы приедете к нам в гости, то, уверяю вас, все будет по-другому. А вы ведь приедете, правда? Уверен, вам очень понравится в Аргентине.
Дамарис вежливо поблагодарила за приглашение, зная, что пройдет еще немало времени, прежде, чем она сможет заставить себя побывать в имении, земли которого граничат с владениями Марка, где он тем временем будет счастливо жить с Розитой. И то, что те два дома разделяло большое расстояние, ровным счетом ничего не меняло.
Она глядела вслед удаляющейся машине, думая о том, увидит ли она их когда-нибудь снова.
* * *
При следующей встрече с Марком она как бы между прочим поинтересовалась у него, не одиноко ли ему теперь, когда родственники уехали домой.
- В это время года в поместье довольно скучно, - заметила она.
- Правда? - удивился он, и на его губах вновь заиграла обычная сардоническая улыбка. - Я этого не заметил. Мне нравится наслаждаться одиночеством и тишиной, к тому же ради разнообразия можно всегда можно отправиться на охоту.
НА ее лице появилось брезгливое выражение.
- Кровавая забава! Ненавижу, когда убивают зверей.
- Ты слишком привередлива. К тому же рано или поздно им все равно пришлось бы умереть.
Время шло, и их и без того нечастые встречи становились все реже и реже. Как-то раз Мэри поинтересовалась у нее, не пора ли уже наконец прекратить ломать эту дурацкую комедию с помолвкой. А то уже кое-кто из знакомых начал задавать ей наводящие вопросы на предмет того, что было бы лучше подарить молодоженам к свадьбе, и она не знает, как от них отделаться.
- Уже скоро, еще совсем немного осталось, - ответила ей Дамарис, чувствуя, как сжимается сердце в груди, ибо официальный разрыв помолвки будет означать для нее окончательный разрыв с Марком.
И вот настал тот день, когда он сообщил ей, что с юридическими формальностями покончено, и поместье выставляется на продажу.
- Тебе следует заехать в поместье и забрать оттуда все, что ты хочешь оставить у себя, - сказал Марк. - Я договорюсь с миссис Гарт, и она приготовит нам обед.
В тот день они как обычно встретились на автостоянке, и Дамарис сидела на переднем сиденье, в то время, как он стоял перед расткрытой дверцей, небрежно опираясь о капот машины, и курил одну из своих любимых турецких сигарет, ароматный дымок которой всегда будил в ее душе ностальгические воспоминания о Кристиане и каникулах в Вальмонде. Дамарис вежливо поблагодарила его.
- Что ж, я буду рада возможности попрощаться со своим старым домом, с грустью добавила она.
- Ну что ты, перестань. Его же никто не собирается сносить, усмехнулся Марк. - Возможно, он даже перейдет к Национальному тресту, тому самому, что занимается охраной памятников. Так что тогда ты вообще сможешь появляться там в любое время, когда пожелаешь, конечно, уплатив предварительно четыре шиллинга за входной билет. Возможно, я даже оставлю там фамильные портреты, чтобы публика таращила на них глаза и сгорала от зависти. Неохота тащить их в Южную Америку, чтобы их там, в конце концов, сожрали муравьи.
- Да как ты можешь говорить такие вещи? - пролепетала она, задыхаясь от праведного гнева.
Марк бросил на землю окурок сигареты и раздавил его с той же легкостью, как попирал ее нежные чувства к Рейвенскрэгу.
- Ладно, перестань, - взмолился он. - Не делай из всего трагедию. В этом нет ничего трагичного, наоборот, наоицр все элементы фарса. - Он открыл портсигар и вынул оттуда новую сигарету. - Ты что, разве не рада тому, что вся это дурацкая ситуация наконец-то разрешится? Вот я, лично, рад. Даже очень. А тебе, наверное, было куда тяжелее выносить всю эту канитель, чем мне. Так что как только найдется покупатель, то птичка вылетит из клетки, и ты сможешь наконец отделаться от этой дурацкой побрякушки, что тебе до сих пор приходилось носить на пальце.
Дамарис невольно взглянула на сапфир, украшавший ее левую руку. Марк наклонился, прикуривая новую сигарету. Теперь он стоял вполоборота к ней, и его лицо казалось бесконечно отрешенным. Дамарис очень хотелось, чтобы он сел в машину рядом с ней, но он неизменно избегал оставаться с ней наедине и даже не касался ее. Усадив ее на переднее сидение, он остался стоять рядом. Похоже, Марк был чем-то раздражен, и она даже сказала бы, расстроен, если бы только не знала о том, что он ждет-не дождется счастливого воссоединения со своей любимой Розитой. Так что, скорее всего, никакая это не досада, а даже наоборот, радостное ожидание.
- Да, слава Богу, что этот цирк скоро закончится, - с нарочитой веселостью сказала она, стараясь скрыть печаль, поселившуюся в ее сердце. Надоело всех обманывать.
Марк мельком взглянул на ее поникшую голову и отвернулся.
- Ну ладно, чего уж теперь ворошить прошлое, - пробормотал он, и Дамарис смущенно покраснела, поняв, что он решил, будто она имеет в виду его маскарад в Вальмонде, который, к слову сказать, она ему уже давно простила.
- Извини, конечно, что оставляю тебя здесь наедине со плетнями, продолжал он, - но разговоры быстро утихнут. Должен сказать, что не завидую твоему молодому человеку. Я бы никогда не смирился с тем, что моя девушка носит обручальное кольцо, подаренное другим мужчиной.
Дамарис вздрогнула. Она совсем забыла ту дарцкую историю с Дэвидом. Ну конечно же, вот почему он так упорно избегает появляться вблизи ее дома. Просто не желает столкнуться лицом к лицу с ее мнимым ухажером.
- Это все, что я хотел сказать тебе, - заключил Марк. - Я позвоню тебе, когда договорюсь с миссис Гарт о дне прощального обеда. Полагаю, ты сможешь выкроить для него время в любой день?
- Да, - прошептала она.
- Хорошо. Это будет наша последняя встреча. Обещаю, что после нее ты меня уже не увидишь.
Эти слова прозвучали для нее, словно приговор. На дальнем берегу реки, над небольшой рощицей пронесся легкий ветерок, зашелестев ветками деревьев, и пожелтевшие листья кружились в воздухе и тихо шелестом падали на землю. Как все-таки печальна осень, когда приходит конец летнего цветения, когда умирают все весенние надежды.
Марк вопросительно взглянул на нее, одной рукой придерживая дверцу, дожидаясь, когда она выйдет из машины. Дамарис покорно выбралась из автомобиля, который стал свидетелем множества крутых поворотов в ее жизни. По пути она неловко задела Марка, и тот поспешно отпрянул назад. Неужели даже ее прикосновение вызывало в его душе стойкое отвращение?
- Ну, пока, - беззаботно сказал он. - А уже в следующий раз я скажу тебе "прощай".
Дамарис твердо решила, во что бы то ни стало рассказать ему о своей дурацкой выходке, о той лжи, что была гораздо больше, чем массивное кольцо на ее пальце.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24