А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Марка стоило бы проучить. Она принялась мечтать о том, с каким удовольствием она сказала бы Марку, что любит другого. Но у нее никого больше не было, а он был слишком умен, чтобы позволить себя так просто провести.
В дверь постучали, и в комнату вошла Элена. На ней был шелковый пеньюар, а роскошные черные волосы заплетены в косу. Она в гораздо большей степени, чем брат была похожа на мать; в то время, как Марк унаследовал черты внешности Триэрнов, у нее была смуглая кожа и темно-карие, выразительные глаза.
- Ну как, милая, хорошо спала?
- Да, спасибо.
Элена присела на краешек ее кровати.
- Очень жаль, что мы не познакомились раньше, - сказала она. - Мне хотелось бы познакомиться со своим дядюшкой Хью. Судя по всему, он, кажется, был хорошим человеком.
- Да, - заверила ее Дамарис. - Когда он умер, для меня весь мир как будто перевернулся.
Элена сочувственно погладила ее по руке.
- Мой отец женился на аргентинке, и отношения между братьями прервались, - сказала она. - Твой дедушка был очень замкнутым человеком. Она вздохнула. - Из того брака тоже ничего хорошего не вышло. В конце концов мать сбежала от отца. Ты знала об этом?
Дамарис покачала головой.
- Все, что я знала о вас, так это что у меня есть кузены, которые живут в Аргентине. Мне... мне очень жаль. А сколько вам было лет, когда она... ушла?
- Мы уже были подростками, так что, наверное, она решила, что мы сможем запросто обойтись и без нее, но Марк очень сильно страдал. Она был привязан к матери, и ему казалось, что она бросила его. - Она пристально посмотрела на Дамарис. - И если иногда Марк кажется тебе несколько жестоким и циничным, то не суди его строго за это. Ему не просто снова полюбить и довериться другому человеку, но он очень нуждается в любви.
- А разве он один в этом нуждается? - ответила Дамарис. - Но только моя любовь Марку не нужна. Его куда больше интересует Рейвенсркэг.
Это заявление, похоже, удивило Элену.
- Почему ты так думаешь? - изумилась она и не дождавшись ответа от Дамарис, продолжала: - Мне всегда хотелось, чтобы он, наконец, женился и остепенился. Он был совершенно неуправляемым, вечно разезжал по миру в поисках приключений, но когда до нас дошло известие о смерти твоего отца, что он уже тогда знал о том, что унаследует титул и проявлял большой интерес к Корнуоллу. Отец много рассказывал нам об этих краях, и я думаю, он решил подождать с женитьбой до тех пор, пока не станет английским баронетом, чтобы потом навсегда обосноваться в Англии.
- Бедный Марк, - усмехнулась Дамарис, - он даже представить себе не мог, что в качестве в нагрузки к титулу и недвижимости ему придется унаследовать и меня. Ему хоть было известно о моем существовании?
- Конечно, но ты не могла наследовать титул, так как он передается лишь по мужчкой линии. Мы ожидали... - тут она смущенно осеклась.
- Что дедушка позаботится обо мне, - закончила за нее фразу Дамарис, - но не думали, что он сделает это именно таким образом.
- Это было вполне закономерное решение, - заявила Элена, - хотя, конечно, жаль, что у вас с Марком не было шанса познакомиться друг с другом раньше. Наверное, дядюшка все же планировал пригласить его в гости.
- Да, но только он не знал, что умрет так внезапно, - губы Дамарис задрожали. - Он... он говорил со мной об этом.
- Он оставил письмо для Марка, в котором просил позаботиться о тебе, - сказала Элена. - Естественно, Марк чувствовал себя ответственным за твою судьбу, и так как ты должна была стать его женой, а ему нужна была жена-англичанка, которая стала бы здесь хозяйкой, то в решении твоего дедушки нет ничего необычного, и, насколько я могу судить, все должно устроиться наилучшим образом. Очень многие браки заключаются по расчету и оказываются счастливыми. Брак моей матери был, скорее, исключением из этого правила, чем закономерностью.
Дамарис же думала о другом.
- А земли вашего мужа находятся рядом с угодьями Марка, да? спросила она. - Наверное, вы часто видитесь и бываете друг у друга в гостях.
Элена настороженно взглянула на нее.
- Там все по-другому, иначе, чем здесь. И дороги другие, и расстояния куда внушительнее, - ответила она. - Пампасы тянутся на многие и многие мили. - Она замолчала, и затем ногозначительно добавила. - Скоро мы уезжаем домой, и потом, когда мы вернемся на твою свадьбу, Розита останется дома. Мне и в этот раз не следовало бы брать ее с собой, но ей так хотелось побывать в Англии. И к тому же я была почти уверена, что она не возьмется за старое.
- Вы хотите сказать, что между Розитой и Марком что-то было? - строго спросила Дамарис.
- Так, легкий флирт, ничего серьезного... сама знаешь, как это бывает у молодежи.
- Нет, не знаю, - медленно проговорила Дамарис. - Меня воспитывали иначе.
Элена несколько смущенно засмеялась, чувствуя, что сказала, что-то не то.
- Ты еще слишком юна и романтична, - сказала она. - В подавляющем большинстве случаев первая любовь практически никогда не оканчивается браком. Моей первой любовью был погонщик, работавший в нашем поместье. Это был самый красивый мужчина на свете, но отец вскоре уволил его. У Педро были деньги и красивый дом. Мы зажили с ним счастливо, и я никогда не жалела о своем пастухе.
- Вы тоже вышли замуж по расчету?
- Конечно. В нашей стране это самое обычное дело, когда одно поместье роднится с другим. Поверь мне, это самый лучший выход. Я просто уверена, что у вас с Марком будет все хорошо.
- Может быть. - У Дамарис были собственные сомнения на этот счет. Значит, Розита не годилась на роль супруги, потому что она не была англичанкой, а Марку для Рейвенскрэга нужна была именно хозяйка-корнуоллка. Но вряд ли это могло стать серьезной преградой на пути у страстных влюбленных, если речь шла о настоящей любви.
Элена погладила ее по руки.
- А вы с Марком сегодня после обеда, кажется, собираетесь покататься верхом, да? Если у тебя нет костюма для верховой езды, то я могу одолжить тебе свой.
Дамарис с грустью взглянула в окно. Ей так нетерпелось снова пронестись верхом по лугам поместья, навестить все свои заветные уголки и снова почувствовать Шибу у себя под седлом, что она даже была готова смириться с присутствием Марка.
- Большое спасибо, - ответила она.
* * *
Марк вернулся лишь к обеду, и Дамарис пришлось пережить еще несколько неприятных мгновений, увидев его сидящим за столом на месте дедушки. И все же он действительно был очень похож на других мужчин из семейства Триэрн. На стене позади него висел обновленный портрет еще одного сэра Марка Триэрна; из-под темного завитого парика и таких же темных густых бровей на нее глядели все те же пронзительно-голубые глаза. Да, думала Дамарис, сходство просто потрясающее; и как только она раньше не обратила на это внимание.
За столом царила напряженная атмосфера. Розита сидела с обиженным видом. Когда она тоже изъявила желание отправиться на верховую прогулку, было объявлено, что ей придется остаться дома, потому что лошадь, на которой выезжала Элена, захромала, а больше свободных лошадей нет. Марк был угрюм и молчалив. Время от времени он критически поглядывал на Дамарис, и девушка, не ожидавшая, что ей придется задержаться в гостях, а не вернуться обратно сразу же после завтрака, как это планировалось изначально, чувствовала себя неловко, понимая, что повседневная юбка и свитер, привезенные ею на смену вечернему платью, не слишком подходящий наряд для будущей хозяйки Рейвенскрэга. Элене было не по себе от того, что наговорила Дамарис много лишнего; и лишь Педро пребывал в обычном благодушном настроении и ел с аппетитом. Когда же Дамарис спросила, будет ли вечером свободна машина, чтобы она могла вернуться домой, Марк удивленно вскинул брови.
- Ты так спешишь поскорее сбежать отсюда, - сказал он. - Я думал, что ты проведешь с нами несколько дней.
- Я ничего не знала об этом и никого не предупредила.
- Ты такая незаменимая? - саркастически заметил он. - Я думал, ты сама себе хозяйка.
Ее задел его насмешливый тон.
- Но у меня есть свои обязанности, - твердо сказала она.
Розита высокомерно взглянула на нее.
- Только не надо нам тут рассказывать, что тебе приходится служить в том дурацком магазине, - презрительно воскликнула она. - Это же просто стыдно!
- И вовсе нет, - с жаром возразила Дамарис, - и даже наоборот, очень интересно. Тем более, что теперь мне есть, чем себя занять. - Она вызывающе взглянула на Марка. - Или ты думаешь, что я буду целый год сидеть сложа ручки и глядеть в окно?
Взгляд его голубых глаз потеплел.
- Возможно, нам не придется ждать так долго. Это было бы слишком утомительно.
- И вовсе нет, - возразила Дамарис, - лично я предпочла бы придерживаться первоначального плана.
Розита злорадно засмеялась.
- За год много чего может случиться, - многозначительно сказала она.
Дамарис мило ей улыбнулась.
- Еще бы, - согласилась она.
* * *
Дамарис надела одолженные брюки для верховой езды - на самом деле они принадлежали Розите, но Элена без лишних слов реквизировала их, так как ее костюм оказался слишком велик для стройной девушки - и свой собственный зеленый свитер. Замирая от волнения, она спустилась вниз, где ее уже дожидался Марк, держа под узцы Шибу и большого вороного мерина, того самого, на котором разъезжал Педро, когда она впервые встретила его, Элену и Розиту. На Марке были идеального покроя бриджи и начищенные до блеска высокие сапоги, и настроен он был весьма благодушно и беззаботно. Шиба радостно заржала, узнав свою хозяйку, и Дамарис дала ей яблоко, которое она специально взяла из вазы с десертом, стоявшей на буфете. Затем Марк помог ей сесть в седло, и они рысцой выехали со двора. К большому ее облегчению, разговаривать во время езды оказалось довольно трудно, так как обе лошади были полны сил и рвались вперед. Она заметила, что Марк прекрасно держится в седле, в чем, впрочем, не было ничего удивательного. Оказавшись на широком просторе, Дамарис пришпорила Шибу, поднимая ее в галоп и устремляясь в луга, с легкостью преодолевая попадавшиеся на пути препятствия в виде заборов и живых изгородей. Марк крикнул ей вслед: "Давай наперегонки!", и вот вороной мерин уже поравнялся с ней. Шиба старалась изо всех сил, но все же ей было не сравниться с огромным вороным, шедшего размашистой иноходью. К самого края обрыва Марк осадил коня и принялся ждать Дамарис. Она поравнялась с ним, с трудом переводя дыхание после быстрой езды, ее длинные волосы растрепались на ветру, а на щеках горел яркий румянец. У подножия скал простирался каменистый берег, омываемый водами синевато-изумрудного моря, в котором отражалось безоблачное небо, казавшееся таким же голубым, как глаза Марка. Повернувшись в седле, она взглянула на раскинувшийся внизу Рейвенскрэг, на зеленеющие луга, расчерченные тонкими линиями живых изгородей, на казавшиеся издалека игрушечными белые домики под черепичными крышами, стада рыжих коров и белых овечек, и вдруг подумала о том, что там, внизу, очень мало деревьев.
- Похоже, здесь твои познания в лесоводстве никому не пригодятся, заметила она.
- Большая часть моей жизни прошла в краю бескрайних лугов и пастбищ, и деревья просто завораживают меня, - ответил он. - К тому же мне нужен был повод для того, чтобы приехать в Вальмонд.
Дамарис посуровела, так как она все еще была обижена на него за тот обман.
- А Дональд? Где ты раскопал его?
- Просто дал объявление в газету. - Он подъехал поближе. - В чем дело, Снежная Королева? С самого момента нашей встречи ты только и занимаешься тем, что пытаешься подколоть меня.
Ей очень хотелось упомянуть Розиту, но она промолчала. Тогда он решит еще, что она его ревнует. Ну уж нет, она не доставит ему такой радости. Восседая на своем огромном коне, он оказывался намного выше ее и теперь наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, в которых отражался солнечный свет, придававший им цвет золотистого шампанского.
- Почему у тебя такие глаза? - пробормотал он. - У большинства Триэрнов они были темно-карими или голубыми.
- Откуда мне знать? Наверное, просто так уж получилось.
- А, может быть, среди твоих предков была сама Вивиан, любимая колдунья Мерлина? - предположил он.
- Не говори глупостей, - отезала девушка, чувствуя, что еще немного, и она окажется во власти его обаяния. Допустить этого было никак нельзя, он так сильно обидел ее. - Я возращаюсь домой. - С этими словами она пришпорила Шибу, но он опередил ее, хватая лошадь за поводья.
- К чему такая спешка? Ты что, боишься оставаться со мной наедине? Ведь все-таки остаток своей жизни тебе придется провести в моем обществе, так что, может быть, тебе лучше начать ко мне привыкать?
Дамарис слегка поежилась; внезапно такая перспектива показалась ей пугающей. Остаток своей жизни... это звучало как неподлежащий обжалованию приговор.
- Все, что мне надо было узнать о тебе, я уже знаю, - сухо сказала она. - А с остальным можно и подождать.
- Колко и хлестко!
- А что это меняет? - выкрикнула она, окончательно теряя терпение. Мы же никогда не притворялись, что нам приходится жениться по каким-то другим соображениям, кроме банального расчета.
В его глазах появился странный блеск.
- Вот как? - переспросил он. - Знаешь, Дамарис, я никогда даже представить себе не мог, что ты будешь ко мне так относиться.
- А ты ожидал увидеть покладистую девочку, - возмутилась она, прошедшую надлежащую обработку в той школе хороших манер, куда ты меня отправил? Но только тебе все равно не запугать меня!
Он выпустил из рук поводья и осадил коня.
- Я вовсе не собираюсь тебя запугивать, - тихо сказал он.
- Мне не нужна твоя мелочная опека. Тебе нет нужды притворяться. Я все равно знаю, что ты женишься на мне не по любви.
Его лицо внезапно посуровело.
- Любовь? А что это такое? - спросил он у нее.
Шиба начала беспокоиться.
- То, чего ты никогда не сможешь понять! - бросила ему в ответ Дамарис. Слишком поздно она вспомнила о том, что рассказывала ей Элена о брате, о том, как тяжело он пережил разрыв с матерью, предавшей его любовь. Наверное, зря она была так резка с ним, но только все равно это не давало ему никакого права обращаться с окружающими так, как он поступил с ней. Она отпустила поводья, давая лошади волю, и Шиба поднялась в галоп. Дамарис слышала стук копыт вороного у себя за спиной, и мысль о возможной погоне пробудила в ее душе какой-то дикий, первобытный страх. Она пришпорила Шибу и не сбавила скорости до тех пор, пока лошадь не влетела на полном скаку во двор конюшни. Шофер, он же мастер на все руки, Том вышел, чтобы увести лошадь, и когда Дамарис соскочила на землю с седла, неодобрительно покачал головой.
- Боже мой, мисс, да она же вся в мыле.
Тут во двор въехал Марк. Вид у него был довольно угрюмый.
- Ты что, с ума сошла? Разве можно так гнать? - прикрикнул он на нее, глядя на тяжело вздымающиеся бока лошади.
Это заслуженное замечание заставило Дамарис густо покраснеть. Поддавшись своему безотчетному страху, она совсем загнала Шибу.
- Я ей не очень сильно навредила? - обеспокоенно спросила она Тома.
- Не волнуйтесь, мисс. С ней все будет в порядке. Сейчас я ее хорошенько разотру и накрою попоной.
Он увел лошадь, Марк последовал за ним, ведя в поводу своего коня. Не желая снова встречаться с ним, Дамарис побежала в дом, чтобы принять душ и переодеться.
Много-много раз она входила в этот дом после похожих прогулок верхом в сопровождении деда у двух мокрых и грязных собак, лапы которых оставляли затейливый орнамент следов на древних каменных плитах пола. Тогда до этого не было никакого дела, но теперь перед дверью лежал половичок, о который надлежало вытирать грязные ноги, а собачьи лапы отныне и вовсе не смели ступать по натертому до блеску, сверкающему паркету. Цветы из холла были убраны, и теперь было видно, что стены над дубовыми панелями были заново выкрашены свежей краской. Здесь тоже наблюдались признаки чужого присутствия. Гитара (Розиты?), оставленная на дубовой скамье, мексиканское покрывало на подоконнике, плащ Марка, небрежно брошенный на кресле, а рядом его портфель. Уже ничто не напоминало о том, что когда-то здесь жили они вдвоем с дедом. Все проходит, все меняется; очень глупо было с ее стороны надеяться, что можно остановить время. Она медленно поднялась наверх. Теперь все в Рейвенскрэге напоминало не о ее любимом дедушке, а о Марке; на всем лежала его печать, и даже тропинка, ведущая со скалы на берег моря была связана с воспоминаниями о их первой встрече.
Дамарис приняла ванну в недавно отремонтированной ванной комнате, на двери которой висел халат яркой расцветки, принадлежавший Элене или Розите. Вернувшись к себе в комнату, она аккуратно сложила и упаковала свое вечернее белое платье, с горечью думая о том, что лишь в этом уединенном уголке она может чувствовать себя, как дома, потому что лишь сюда никто не посмел вторгнуться со своими преобразованиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24