А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Помоги, да?
- Ишь ты! - хохотнул Витька. - А если мне голову за это отгрызут?
Чингиз загорячился.
- Я сам кого хочешь убью! Слушай, продай мне хороший ножик. Я отсюда вырвусь.
- Продать? А заплатишь завтра? - с издевочкой спросил Витька. - Нет уж. Вот выйдешь на волю, разбогатеешь, так я тебе хоть кавказский кинжал хоть танк продам.
Чингиз оскалил рот, показывая три золотых зуба.
- Золото дам. Сейчас. Видишь? Нож продай.
- Ну, да! А ты ж меня самого этим ножом и пырнешь!
Оба понимали, что все это пока пустые разговоры "для затравки". Но по круглому лицу Ченгиза потекли крупные капли пота, хотя в сауне было отнюдь не жарко. Ему казалось, что в западне засветился какой-то выход, но он ищет в неправильном напрвлении. Парня явно мало интересовали деньги, но должен же был быть какой-то другой интерес?!
- Слушай, если ты мне поможешь... Я убью, кого ты скажешь.
- Кого?
- Врага твоего. Слово даю. На Коране клянусь.
- А где здесь Коран? - продолжал тянуть и издеваться Витька, интуитивно догадываясь, что для серьезного разговора собеседника надо разогреть, размять до состояния глины, из которой формируй, что хошь.
- Принесешь Коран, - пуще того заволновался Чингиз. - Ты знаешь, что это клятва на Коране для мусульманина? Если нарушишь - Ад после смерти. Позор. Тебе и твоим внукам.
Чингиз отлично знал, что Витька ни хрена в мусульманских обычаях не понимает. Мало того - сам-то Чимнгиз был далеко не правоверным мусульманином, в мечеть ходил последний раз лет пятнадцать тому обратно, но знал, что в России православные относятся к клятвам на Коране с суеверным почтением. Пожалуй, даже с большим, чем к клятвам на собственном Евангелии. Чингиз всегда умело пользовался в русском быту своими привилегиями от Ислама.
- Оставь. - отмахнулся Витька. - Мне тебе помогать, только лишняя морока. Ты лучше скажи, у тебя, вообще-то, одна жена, или как у вас положено - гарем?
- Нет у меня гарема. - буркнул Ченгиз, что было абсолютной правдой всей его жизни. Но в тот же миг он сообразил, что слабую сторону в обороне противника нащупал. - А ты гарем иметь хочешь, да?
- Нам не положено. - уклончиво ответил Витька. - Нам только одна положена на всю жизнь. Ну, менять можешь, если разведешся...
- Принимай Ислам. Много жен иметь будешь. По закону.
- Мне много не надо. - неторопливо произнес Витька и Чингиз понял, что разговор вышел на основную дорогу.
- А сколько надо?
- Одну. Но чтоб лучше всех. Водки выпить не хочешь? Могу налить.
От напряжения Чингиз не сразу понял нелепый и ненужный поворот темы разговора и сказал обидчиво.
- Зачем водка? Зачем голову мутить? Как мужчины говорим о делах. Трезвым надо быть. А водки я не пью. Мусульманин.
Врал, понятно. Пил, да ещё как. Но роль свою надо было отыграть до конца.
- Как скажешь... У тебя родственники в городе Брянске есть?
- Брянск?
- Да, Брянск.
- Нет там никаких родственников! Где это?
- Не очень далеко. Позавтракаешь здесь, пообедаешь в Брянске. Если мотор в тачке хороший.
Более всего в этой дилакатной беседе Чингизу хотелось повторить свой сокрушительный удар по кривым зубам парня - как тогда, возле газетного развала. Но он сдержался и спросил глухо.
- Жена моя... Аян - там? В Брянске?
- Может быть. - уклончиво ответил Витька, а в голове Чингиза определение "Брянск" тут же сочленилось с именем соседа Степы Клепачова и его жены Кати, а в следующий момент вспомнил: правильно, бывшие через забор соседи, нашли приют в городе Брянске, который, кажется, где-то в холодных краях, возле Полярного круга. Он спросил сдавленно.
- Тебе Аян нравиться, да?
- Да.
Чингиз глубоко вздохнул.
- Возмешь жену Аян?
На ответ сил у Витьки не хватило, но кивнул уверенно.
- По настоящему?
- По настоящему. - твердо ответил Витька. - Хочешь в церковь пойдем, хочешь в ЗАГС.
- Дай водки.
Выдавать пленнику спиртное не возбранялось. Витька поднялся с лавки, открыл ключом чуланчик, извлек початую бутылку, налил Чингизу полстакана и тот выпил залпом. Тут же успокоился, поскольку с его точки зрения в торговле наступила та ясность, которой уже можно было оперировать.
Со своей стороны и Витька пришел к выводу, что самый сложный этап предварительных разговоров они миновали и теперь можно говорить прямо и никакого "кирпича" за пазухой не держать. Самое странное, что с этой секунды начиная, оба были действительно искренни и откровенны.
- Отдашь за меня свою Аян?
- Отдам. Без калыма. Спаси жену. Мне помоги. И Аян береги.
- А если она не захочет? За меня?
- Захочет. Она тоже мусульманка.
- Половинка на серединку.
- Нет. Ты отца спасешь. Мать спасешь. Она хорошей женой будет. Ты по закону женишся?
- В натуре, Чингиз! Все как положено! - радостно засмеялся Витька. Еще водки хочешь? Или пожрать тебе принести?
- Нет, нет. Ты хороший парень. Я хотел, чтоб Аян имела хорошего русского парня. Она тебя будет любить. Ты видел её в Брянске?
- Да в том то и дело, что нет! Я только думаю, что они там.
- Там! Там! - заволновался Ченгиз. - Я тебе скажу. Ты запомни. Катя Клепачова и Степа Клепачов. Сосед мой, рядом много лет жили. Охотились. Водку пили. Они там. Ты найдешь.
- Адрес есть?
- Нет... Мне письмо жена читала. Нет адреса.
Витька расстроился - искать соседку по фамилии в Брянске дело тем более сложное, что эти Клепачовы и там были, понятно, беженцами. Быть может, жили ещё без всякой прописки, да и не в Брянске, а где-нибудь в округе, поскольку газеты давали лишь общий прицел на цель. Но Витька был не круглым дураком, а в отдельных вопросах так и прозорлив.
- Подожди, Чингиз... Вспомни про это письмо... Жена читала которое... Писали эти Клепачовы, как живут, как устроились? Мне же их искать придется!
- Да, да, подожди...
От волнения первая порция водки прошла для Чингиза безрезультатно и он освежил себя ещё полустаканом, после чего сморщился, закрыл глаза и заговорил, словно сомнабула.
- Так... Так писали... Брянск... Холодно... Это зимой было... Домик. Да, хотят купить корову... Нет, корову купили, хотят козу... Река там тоже есть.
- Есть река! - вспомнил Витька, любивший географию по автомобильному атласу. - Десна!
- Правильно. Так писали - Десна!... Водопровод есть... Магазины... Яблони в саду.... Больше ничего не помню.
- Достаточно. - одобрил Витька, на радостях решив, что ориентиров хватит, чтоб по таким данным отыскать беженцев, а следовательно и Аян: живут на окраине города, на берегу реки, имеют корову и яблоневый сад.
- Мы их найдем! - подхватил Ченгиз. - Приедем в Брянск и я весь город искать буду! День и ночь! Он большой?
- Подожди. - остановил Витька. - Искать буду я. А ты - будешь сидеть здесь. Сидеть и ждать.
Чингиз решил, что попался в ловушку. Узкие глаза его потемнели и он непроизвольно сжал в руке бутылку водки.
- Тише, тесть! - резко остановил его Витька. - Поставь флакон. Мы ж с тобой теперь по честному! Если я тебя с собой сейчас в Брянск возьму, за нами в погоню кинутся, не понял что ли? Я один сегодня же вечером или завтра с утра поеду. Все разузнаю, всех найду, а тебя отсюда выдернуть раз плюнуть! Потерпишь, это ненадолго. Ты ведь то пойми, что если один из нас другого продаст, нам обоим кранты! Алик Черный шутить не любит. Если у него что из пасти вырвут, так он потом сам тебе ляжку перекусит.
- Да...Да. - вынужден был согласиться Ченгиз. - Ты хорошо придумал. Я буду ждать.
- Я их привезу сюда. Потом мы выдернем тебя. А потом...
Касательно дальнейших перспектив их планы по началу несколько разошлись при обсуждении, но это были столь незначительные детали, что ожесточенного спора не вызвали. Ясно было одно - следовало собрать всю семью вместе, а уж затем отрабатывать планы жизни и тактику борьбы с врагами. Оба понимали, что без доверия друг к другу все их начинания кончатся очень плохо, даже более чем плохо. И старались продемонстрировать друг другу предельную веру и искренность. Но все же под конец беседы Чингиз не удержался, чтоб не выкинуть заключительного фокуса.
- Витя, дай мне нож. Хороший нож. - сказал он строго. - На всякий случай.
Витька без колебаний снова отпер кладовку, покопался на полках и нашел длинный кухонный нож достаточно хорошей гибкой стали. Чингиз принял из его рук клинок, нахмурился, закатал рукав своей рубашки и мгновенным движением человека привыкшего резать баранов - полосонул себя по руке. Брызнула кровь, на которую он не обратил внимания, а сказал.
- Дай свою руку.
Витька протянул руку без особой радости. Чингиз отогнул обшлага его рубашки и проделал ту же процедуру, в результате чего кисть Витькина тоже окровянилась.
- Попей мою кров. Я твою. - строго сказал Чингиз.
Витька смекнул, что оказался участником ритуала, скорее всего древнего, освещенного веками и Кораном. Отказать будущему тестю было как-то и не с руки. Он прикоснулся губами к кровавой ране на руке Чингиза, а тот сделал тоже самое, после чего сказал.
- Теперь, Витя, мы одного рода. По крови. Ты мне больше, чем сын. Я тебе больше, чем отец. Это наш древний обычай. Если ты продашь меня, мои родственники и друзья должны тебя убить. Если я продам тебя, то... Меня убьет Аян. Ты понял?
- Понял. - ответил Витька. - Я не продам. У меня отца не было. То есть я его не знаю. Не продам. И Аян со мной будет счастливой.
Всё бы сие, сами понимаете, было бы не так уж и плохо, если б, принципиально говоря, - никакого такого кровавого обычая попросту не существовало. Но Чингиз решил, что лишний ритуал, самим же им сейчас изобретенный, опять же не помешает, чтоб кровью закрепить отношения. А что касается будущего, то Чингиз решил так: если этот парень Аян понравится Аллах акбар! - пусть живут вместе и счастливо до скончания веков своих. Ну, а не придется ей по серду вовсе, так опять же - Аллах акбар! - найдутся варианты мирного разрешения проблемы. Главное сейчас ликвидировать опасность ближайшего времени, а будущеее - опять же в руках Аллаха.
Витька рассуждал анологично: если все сладится по доброму и он получит Аян, то - слава Те Господи! - ничего лучшего и не надо. А если все начнет рушиться, то с помощью Божье, он напомнит Чингизу про клятву на крови.
Они ещё выпили, закусили и Чингиз научил Витьку заканичивть трапезу на востояный манер. Надо было обеми ладонями провести по щекам, сложить и опустить руки, после чего сказать: "Омен!". Витька так и сделал. Он даже заверил, что поскольку является не крещеным, человеком вовсе без Веры, то может подумать и касательно своего перехода в Ислам, ибо ничего плохого в том не видит.
Чингиз решил, что склонил-таки парня - ни к Вере, конечно, а к преданности семье и старшим в этой семье. Он понимал, что парень влюблен в Аян по настоящему, всерьез, и готов ради неё на все. Приходилось, понятно, принимать во внимание вздорность характера будущего затя, но все же "деньги и женщины" всегда оставились самой надежной и самой роковой приманкой для мужчины. Тем более - молодого. На этом то они, родимые, и горят синим пламенем.
В сумерки пришел Витькин сменьщик в карауле - парень ленивый и скучный, который сказал, что ночь Чингиз проведет и вовсе без охраны: его попросту запрут, поскольку выломиться из сауны очень сложно, да и нужды нет.
- Не убежишь, чурка. - сказал сменьщик. - Бабы твои у нас. Так что жди, пока родня выкуп заплатит.
Чингиз уже принял свой отупелый вид, попросил мяса, ему пообещали.
Двери заперли и Чингиз озадачился лишь одним вопросом - чем бы наточить оставленный ему в подарок будущим зятем кухонный нож? Клинок казался ему недостаточно острым, а мог потребоваться для серьезного дела.
Точило нашлось. В парилке он извлек из каменки булыжник, который прекрасно сошел за оселок. Через час неторопливых трудов двадцати сантиметровое лезвие ножа стало острым, словно бритва.
...К этому времени Витька-Шланг уже вернулся домой. Матери не было свалила на свой сад-огород в пяти километрах от города. Матушку свою в будущие планы Витька вписывать не собирался. Последние годы он весьма смутно представлял себе, чем живет и как живет эта вечно ноющая, постонно полубольная женщина, которая проводила зиму в больнице, а лето на огороде. Будущее свое он видел теперь где-то на берегу моря, куда его давным давно вывозили в пионерский лагерь. По его разумению там, у моря, все сохранилось для него так же, как в детстве. Только теперь он вернется туда вместе с красавицей женой.
Последння мысль изменила его планы на вечер. Он намеревался поначалу тут же рвануть в Брянск на зеленой "ниве", которая принадлежала фирме по охране автостоянки, но вверялась его пользованию. Но теперь он решил отложить отьезд до утра. Приятно было в последний раз сходить на дискотеку. Сходить, чтоб свысока посмотреть на этих скачущих, потных обезьян, которые отвергали его - его, у которого теперь такая красавица невеста! Да ей все мартышки Щелковска в подметки не годились! Как именно он выразит свое презрение к лахудрам дискотеки, Витька ещё не знал. Но как-нибудь все-таки выразит. А вторая причина тому, что он отложил до утра свою поездку, представляла из себя уже более обдуманную и весомую мысль нежели первая, детская. Он прикиул, что Брянск, скорее всего, город все же достаточно крупный, побольше, скажем Щелковска, и найти там людей по тем скудным ориентирам, которые имелись, - сложно, если вообще невозможно. И получалось, что надо повидаться утром с этим Яровым, тот наверняка имел точный адрес проживания в Брянске Аян с матерью. Он решил, что с этим приличным, явно неглупым человеком, будет вести честную игру. Скажет, что жизни ему без Аян нет, что именно он , Виктор Нефедов положит все силы свои и самую жизнь, чтоб девушка была счастлива. Что возмет на себя заботы о спасении от долгов папаши и для того у него есть реальные, так сказать, материальные ресурсы. И все это было правдой и честной правдой. Две тысячи сто пять долларов накоплений, пистолет ТТ (без разрешающих документов на владение оружием) и автомоблиль "нива", который он уведет у своей фирмы, были. Автомобиль понадобится для поездки в Брянск и розысков, деньги уйдут на свадьбу, а пистолет он предложит Ярову в обмен на адресные сведения. Ярову - пистолет нужен, в этом Витька был категорически уверен: мужик сам погряз в серьезных проблемах, которые он, Витька-Шланг, мог очень даже досконально прояснить.
С этими приятными мыслями он отправился на дискотеку, где через час настроение его несколько изменилось.
Дискотека, как дискотека. Тот же зал, словно просторная конюшня, та же грохочущая музыка, мелькание огней, вой, крик, стон. Но сегодня вид закатывающейся в экстазе танцев толпы возбуждал Витьку как никогда. Дело даже не в том, что в туалете они купил таблетку "экстези". С его точки зрения это был не наркотик даже, а просто закуска, без которой не танцуют. Столь же отважно и в том же туалете он выпил с приятелями бутылку водки на четверых. И не все эти препараты заставили его словно воспарить над толпой. Он чувствовал, что сегодняшняя дискотека - в последний раз. Она, дискотека, уже ему безразлична, как безразличен любой кабак моряку, на сутки зашедшему в транзитный заграничный порт. Здесь можно делать все, что угодно, без оглядки на местные правила. Все танцующие особи, без различия полов, были ему равно отвратительны, он думал только об Аян и невольно выискивал в беснующейся толпе лица, хоть чем-то на неё похожие.
Дикое дело, но в этот вечер он, быть может впервые в жизни, среди девчонок имел сногсшибательный успех! Правда, он был велоколепный танцор, но чтоб так откровенно на него кидались девчонки, как в эти часы, - такого ему ранее и не снилось.
Он настолько перевозбудился, что через час не выдержал, заперся в кабинке туалета и проананировал, потому что уже не мог и танцевать со своим перенапряженным детородным органом. Минут на тридцать он словно бы успокоился, но потом вновь вернулся в прежнее состояние и вид разгоряченных, полуобнаженных девичьих тел снова доводил его до иступления.
Девчонка в коротенкой кожаной юбке и едва прикрытой тряпочками грудью мелькнула перед ним наверное уже пятый раз, когда он решил, что она больше всех похожа на Аян. Он уже не отлипал от нее, а эта дуреха - висла у него на шее, в лихих танцевальных па подпрыгивала и обнимала кривенькими ножками за бедра, укусила за ухо, вижжала, а все востроги её выливались в многократный повтор фразы.
- Ну, Шланг, ты сегодня даешь!
А он даже не помнил, знал ли её раньше. И прокричал сквозь грохот музыки.
- Аян, как тебя зовут?!
- Ну, Шланг, ты даешь!
Где-то в углу зала закипела было лихая драка, в помещение влетела милиция, но это сегодня прошло мимо сознания Витьки, хотя ранее именно эта часть культурной программы отдыха привлекала его внимание едва ли не более остального. Но сегодня он затащил свою партнершу в коридор к мужскому туалету, раздобыл ещё по таблетки "экстези", за что получил благодарность.
- Ну, Шланг, ты даешь!
После того, они выпили пива, Витька уловил, что партнершу зовут вроде бы, Марина, однако упорно называл её Аян.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46