А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Кто это? - спросила Юля.
- Один чувак, - неопределенно ответила она, не замечая как невыносимо несет жженой ватой.
Конечно, определение "чувак" никак не подходило этому парню. Его можно было назвать "мэном", "интересным мужчиной", можно скрепя сердце назвать "клевым парнем", но никак не "чуваком". И хотя Юлю распирало от любопытства, о таинственном чуваке они больше не обмолвились ни словом.
Подруги пили чай, смотрели телевизор, болтали о каких-то пустяках, но истинное Ингино "я" блуждало где-то в смутных туманах Ирландии. И только перед самым сном в ванной под холодным душем её мысли наконец начали выстраиваться в логическую последовательность. Инга снова увидела хмурое ирландское небо и маленькую неприветливую бухту. Она подошла к зеркалу и вдруг на животе слева от пупка замети ла едва заметную точку. Девушка поскребла её коготком и убедилась, что зрение не обманывает. Это действительно была родинка, которую юная леди никогда не замечала прежде. Она разглядывала эту крохотную прелесть, гладила, скребла ногтем и, как помешанная, бормотала себе под нос: "Невероятно! Просто фантастика! Боже!"
Со стучащими зубами бедняжка выскользнула из ванной и тут же нырнула под одеяло. Юля о чем-то спросила, она что-то ответила, но, едва коснулась головой подушки, снова увидела ирландское небо, всклокоченное море и суровую обветренную скалу.
3
Батурин внимательно всматривался в пришедших на похороны и в то же время ни на минуту не выпускал из поля зрения Ингу. Поговорить с ней толком не представлялось возможным, да и выглядела она не вполне здоровой. По этой причине нельзя было серьезно относиться к тому, что она рассказала об убийце. В конце концов Анатолий Семенович решил оставить девушку на потом, а пока перекинул все внимание на вдову.
Римма Герасимовна держалась с невероятным достоинством. Она не выказала никакого неудовольствия по поводу молодой любовницы мужа. Как заметил сыщик, не один он с интересом следил за развитием взаимоотношений между женой и любовницей. А народу, кстати, было много. В основном литераторы. В первую очередь редколлегия журнала в полном составе, плюс многочисленный состав авторов. Именно им принадлежали самые высокопарные и утомительные речи о безвозвратно ушедшем.
Полковник пристроился к главному редактору, и тот хоть и неохотно, но довольно подробно информировал о гостях. Большая часть пришедших творческие работники, боевые товарищи по литературному цеху, одноклассники и однокурсники поэта. Меньшая часть - родственники со стороны жены. Они резко отличались от литераторов тем, что были более активными в практической части похорон. Кроме того, присутствовали ещё какие-то люди невзрачного вида, робко жавшиеся к чужим могилам, которых главный редактор видел впервые. Они не примыкали ни к писателям, ни к родственникам. Должно быть, как определил сыщик, это местные обитатели кладбища, существовавшие за счет поминальных трапез, которые проходили здесь же, в только что выстроенном для этих целей кафе.
Но среди этих чужаков выделялась одна молодая пара. Красивая девушка с распущенными волосами, лет двадцати, и высокий парень с голубыми глазами. Их лица были серьезными и угрюмыми, но не сказать чтобы скорбными. Когда настал час прощания с покойным, они единственные из залетной группы подошли к гробу, но не склонились к покойнику, а только, сощурившись, посмотрели в его лицо, после чего резко развернулись и пошли прочь.
- Кто это? - спросил следователь у главного редактора.
- Понятия не имею, - ответил он.
Инга тоже не знала, что это за пара. А спросить у вдовы в такой щемящий момент следователь не решился. Ничего не оставалось, как приказать Игошину проследить за ними. Но это далеко не все, что в ту минуту отметил зоркий глаз сыщика. Как только эта пара удалилась, тут же откуда-то из-за спин выполз полудохлый критик Чекушкин. Прежде чем наклониться к гробу, он послал удаляющейся паре весьма настороженный взор. Но критик недолго занимал внимание следователя. Сразу же после него к покойному подошла Инга. Присутствующие замерли. После прощания с покойником она должна была выразить соболезнование вдове. Сцена весьма любопытная. Но многих она разочаровала.
Инга, как все прочие, без всякого напряжения подошла к Римме Герасимовне, подняла на неё глаза и сочувственно коснулась пальцами её рукава. Та в ответ вежливо кивнула, и на этом процедура закончилась. Все было естественно и благочестиво.
Когда в могилу полетели первые комья глины, следователь поднял глаза и внимательно обвел взором всех высоких парней. Среди присутствующих их было четверо. Двое со стороны литераторов, один со стороны родственников и один из оркестра. Того, что играл на трубе, можно было откинуть сразу. Так что из подозреваемых оставалось только трое. Но четвертый, самый колоритный и самый загадочный, удалился с красивой девушкой.
После того как могила приняла подобающий вид и толпа, не спеша, направилась в кафе, следователь выбрал момент и подошел к вдове. Вежливо выразив соболезнования, которые Римма Герасимовна приняла весьма сдержанно, полковник в первую очередь спросил о молодой паре, удалившейся после прощания.
- Я не имею понятия, кто это, - ответила Римма Герасимовна. - У Натана было много друзей и знакомых. Я здесь и половины не знаю. Какое это сейчас имеет значение?
- Это имеет большое значение, - произнес многозначительно следователь. - Дело в том, что у меня все основания полагать, что ваш муж не покончил жизнь самоубийством.
Вдова остановилась и вытаращила глаза на спятившего мента.
- Что вы сказали? Не покончил? То есть вы хотите сказать, что его убили? Боже мой! Какой вздор! Кому понадобилось его убивать?
Эта новость была настолько ошеломляющей, что со вдовой чуть не случилась истерика. "Ничего! Чем внезапней, тем лучше", - мелькнуло в голове у следователя.
- Исходя из заключения экспертов, с ним расправился высокий мужчина, обладающий недюжинной силой, - скороговоркой произнес полковник, косясь на скорбящих, которые все, как по команде, начали оглядываться.
В глазах Риммы Герасимовны появилось отчаяние.
- Почему высокий? Откуда вы это взяли?
- Чтобы со стола и стула накинуть веревку на крючок в потолке, требуется рост не меньше метр девяносто. У вашего мужа с его ростом на это бы ушло полчаса.
Вдова бросила растерянный взгляд на следователя, и подбородок её задрожал. Для Анатолия Семеновича это было слаще нектара.
- Но почему вы решили, что убийца обладает могучей силой? - произнесла вдова умирающим лебедем.
Батурин невежливо хмыкнул.
- Он накинул ему петлю на шею, а потом вздернул руками. После чего привязал веревку к ручке двери, причем таким узлом, какой не завяжешь одной рукой.
- Значит, их было двое? - пролепетала вдова.
- Нет. Он был один. Веревку убийца держал зубами, что говорит о его мощной шее и крепких зубах. Мне сразу бросились в глаза вмятины на веревке. Это могли быть только зубы.
От внимания Батурина не ускользнула внезапная бледность вдовы. Ноги её стали заплетаться, а сама она начала заваливаться вперед. Батурин подхватил её под руку.
- Вам нехорошо?
- Нет. Спасибо. Все нормально.
- Мне показалось, вас эта новость взволновала.
Вдова не ответила. В ту же минуту бедную женщину, готовую рухнуть без чувств, подхватили двое родственников. Один, судя по всему, был братом. Он как две капли воды был похож на Римму Герасимовну. Другой, высоченный, был тем самым, кого сыщик включил в разряд подозреваемых. Высоченный взглянул на офицера милиции весьма недружелюбно.
В это время следователь увидел, что Инга перекинулась парой слов со вторым подозреваемым - из группы авторов. Пришлось её догнать и деликатно вытеснить из толпы.
- Значит, говорите, фамилия убийцы Новосельский, рост метр девяносто, глаза серые? А он случайно здесь не присутствует?
- Он давно нигде не присутствует! - судорожно выдохнула Инга.
- А с кем вы только что разговаривали?
Девушка подняла на следователя свои заплаканные глаза и с раздражением ответила:
- Это поэт Гогин, мой одноклассник.
4
Утром звонила мама. Она долго распылялась по поводу обаятельного молодого человека, позвонившего вчера, и спрашивала, правильно ли она сделала, что дала ему Юлькин телефон. Может, не следовало давать? Может, правильней было бы отчитать молодого человека и положить трубку? Но он с такой любовью рассказывал о её дочери, что мама не устояла. Да и какая мама может тут устоять, когда расхваливают её единственное дитя.
- Никому больше не давай наш телефон, - произнесла Инга сухо. - Что еще?
А ещё звонил он. Тут голос у мамы дрогнул, а у Инги перед глазами поплыли шары. Оказывается, Воронович её разыскивает со вчерашнего вечера. Но суровая мама напрочь отшила его. Тем не менее упрямец клятвенно пообещал, что приедет, если Ингу немедленно не позовут к телефону. Что оставалось делать бедной родительнице? Пригрозить милицией?
- А если милиция не поможет, найму киллера. Я так ему и сказала, что не пожалею денег ради счастья единственной дочери. Я правильно сказала? Правильно! И я не шучу, я найму убийцу. Для праведного дела это не грех...
- Все? - раздраженно перебила Инга.
- Что значит все? - возмутилась мама. - Я надеюсь, что ты с ним порвала окончательно! Ведь он старше твоего отца на целых четыре года. Ему скоро на пенсию! Где это видано, чтобы юные девицы заводили шашни с пенсионерами? Ну ладно бы он был богатый, тогда понятно. Но он же нищета! Да к тому же пьянь гидролизная.
- Все, мама, пока!
Инга водворила трубку на место и озорно повела глазами. Значит, Воронович её ищет. Значит, любит! Значит, раскаивается и хочет попросить прощения за эту свинью Чекушкина? А то, что он продал её этому козлу за пятьдесят долларов, все это выдумки. Не мог Воронович так поступить.
Сладкая истома разлилась по гибкому телу девушки. Какой кайф! Она ему, конечно, позвонит, но как-нибудь потом. Пусть немного помучается.
А Юлька между тем опаздывала на работу. Она суетливо запихивала в сумочку губную помаду, ключи, платочек; на ходу дожевывала бутерброд и никак не могла отыскать проездной.
- Это твоя мама звонила? - рассеянно поинтересовалась она.
- А кто же еще, - скорчила гримасу Инга.
- Ты слишком грубо с ней разговариваешь. Мне всегда неприятно слушать, как ты дерзко ей отвечаешь. Все-таки мама.
- А пусть не лезет не в свои дела! - сверкнула глазами Инга.
Юлька неодобрительно покачала головой.
- Ты не права. Мать зла дочери не пожелает. Тем более единственной. Тем более из-за которой чуть не умерла при родах...
- Что? - вытаращила глаза Инга. - Кто тебе сказал?
Юлька взглянула в глаза подруги и задумалась.
- Слушай, ты не брала мой проездной? Куда он делся, ума не приложу?
- На зеркале твой проездной, - ответила Инга, не сводя подозрительных глаз с Юльки.
- Слава тебе, господи! - обрадовалась Юлька. - Я сегодня сорвусь пораньше, и мы с тобой смотаемся в театр Ермоловой. Там студия МХАТа поставила что-то авангардное. Не помню, как называется, но говорят клево...
- Юлька, - строго перебила Инга. - Ты мне зубы не заговаривай. Откуда ты знаешь, что моя мать чуть не умерла при родах?
Юлька пожала плечами и затрясла головой:
- А разве не ты мне рассказывала? Странно! Значит, кто-то другой говорил. Я уже не помню. Извини, у меня сегодня мозги набекрень. Я помчалась.
- Постой, Юлька! - вспомнила Инга. - Я забыла тебе рассказать сон. Какой мне сегодня великолепный сон снился. Подожди, не спеши. Говорят, если до обеда не расскажешь хороший сон, то он после обеда забудется и потом уже никогда не сбудется.
- Да нет! Все не так! - засмеялась Юлька. - Наоборот, нужно до обеда рассказать плохой сон, чтобы не сбылся.
- Юлька, зачем ты меня сбила? - плаксиво простонала Инга. - Теперь я ничего не помню. Абсолютно ничего! Но сон был великолепный! Как я плясала, Юлька, прямо на столе! И где, ты думаешь? В какой-то таверне, старинной, красивой и такой до боли знакомой. Как я выплясывала, Юлька! У меня в ушах до сих пор звенит та удивительная музыка.
- Будь другом, - ответила Юлька, озабоченно открыв сумочку, - погладь мне юбку и сваргань чего-нибудь пожевать. Там в морозилке котлеты. Разморозь их в микроволновке. Мука в столе, масло в шкафу...
- Да послушай, Юлька! Как они все восторженно на меня глядели, и особенно он. Его глаза сияли, как у волка. Морского волка! А я так давно хотела его завлечь! Но я была ещё совсем девочкой, и он не обращал на меня внимания...
Юльке, наконец, удалось отыскать в сумочке ключи от отдела. Она торопливо чмокнула подругу в щеку и, уверив, что та бредит, хлопнула дверью.
Стало тихо и одиноко. Инга услышала за окном будничный шум машин и вздохнула. Да-да, музыка в таверне действительно была необыкновенной, но сейчас она не может её воспроизвести. И сон совершенно не помнит, словно кто-то показал прекрасное кино, а затем шаловливо стер его из памяти. Деталей ей действительно уже не вспомнить, но чувство восторга и радости, которое было во сне, осталось. И ещё осталась его ослепительная улыбка. Боже ты мой! Какого-то родного человека. Но, конечно, не Вороновича.
5
В тот день Батурину больше не удалось перекинуться с вдовой ни единым словом. Не удалось толком поговорить и с Ингой. На поминальную трапезу девушка не осталась и перед самым кафе куда-то незаметно исчезла. Вскоре возвратился Игошин и доложил, что удалившаяся с кладбища пара села в белые "жигули" с водителем и покатила в сторону Москвы. За ними поехали ребята из группы наружного наблюдения.
- Тебе нужно было поехать с ними, - угрюмо произнес патрон. - Ты здесь больше не нужен.
В это время Батурин очень внимательно наблюдал за вдовой. Ее бледность и волнение не могли не броситься в глаза. Следователь почувствовал, что данное проявление чувств не было связано с похоронами. От внимания сыщика также не ушло, что Римма Герасимовна ожила, украдкой обернулась и, убедившись, что следователь на порядочном расстоянии, принялась что-то резко выговаривать брату. Тот удивленно посмотрел на сестру и тоже оглянулся. Затем нехотя отпустил её руку.
После того как брат отошел, вдова начала взволнованно распекать своего высокого родственника. Родственник горячо отнекивался и беспокойно оглядывался назад. Анатолий Семенович сделал вид, что совсем не интересуется этой парой. Он опять пристроился к главному редактору и, кивнув на вдову, спросил, кем приходится этот мужчина Римме Герасимовне.
- Понятия не имею, - ответил редактор раздраженно.
Его неприязнь к супруге преждевременно ушедшего была настолько очевидна, что следователь спросил прямо, почему он так враждебен к Римме Герасимовне.
- А за что её любить? - передернул плечами редактор. - У мужа рак. А она в это время открыто крутит роман с чужим мужем. А стоило Натану один раз задержаться на работе с молодой поэтессой, она наутро пришла в журнал и поставила всех на уши.
- Римма Герасимовна ревнива? - спросил капитан.
- Как Катерина Измайлова.
Подобное откровение не могло не удивить следователя. "Что-то здесь не так", - догадался Батурин и спросил про высокого литератора, шагающего впереди.
- Это наш автор. Поэт Максим Скатов, - объяснил редактор. - У него вышло две подборки. Натан готовил третью. Но, увы... - Редактор, понизив голос, подмигнул следователю. - Не сказать, что особенно талантливый. Даже, можно сказать, наоборот. Натан практически переписывал за него стихи. Но что поделать? Его отец - один из директоров частной авиакомпании. Он оказывает нам помощь.
Редактор вздохнул и интеллигентно развел руками.
- А этот кто? - спросил следователь, указывая на Гогина.
- Об этом авторе я ничего сказать не могу, - поморщился редактор. Его мы не публиковали. Видимо, Натан только начал работать с ним. А раз начал, значит, видел какую-то перспективу.
В это время впереди разыгрывалась любопытная сцена. Римма Герасимовна нервно вырвала локоть из могучей ладони своего родственника, и он, обиженно хмыкнув, развернулся и пошел прочь. Вот в это мгновение и подошел Игошин с сообщением, что удалившаяся пара села в белые "жигули". Нет, в ту минуту Батурину было не до пары. Он внимательно осмотрел присутствующих и заметил, что за этой сценой впереди с большим интересом наблюдает критик Чекушкин. Полковник отстал от главного редактора и пристроился к нему. Тот лукаво подмигнул сыщику и, кивнув в сторону вдовы, ехидно прошептал:
- Что-то сегодня Герасимовна рассорилась со своим любовником.
- Любовником? - поднял брови Батурин. - Я думал, это двоюродный брат.
- Можно сказать, что брат, - миролюбиво согласился Чекушкин, нечисто хихикнув. - Он у неё уже восемь лет. Натан об этом знал. У него своя была жизнь, а у неё своя. Они вместе жили только ради детей. У них был такой договор: как выдадут замуж дочь, так сразу разбегаются. Сын у них уже в институте, а дочь в этом году заканчивает школу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21