А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Что ж, нет смысла сидеть и оплакивать Иголку – этим ей не поможешь. Надо идти…
От грустных размышлений меня отвлек тяжкий вздох. Булыга, каким-то образом уловивший мое подавленное настроение, брел понурый, загребая дорожную пыль башмаками.
– Ладно, приятель, не кисни! – решил ободрить я своего неожиданно завербованного оруженосца. – Неприятности не могут длиться вечно.
– Правда, господин черт? – немедленно воспрянул духом простак. – Значит, скоро поедим? У меня уже брюхо сводит – так есть хочется!
– Ты же только недавно смолотил целых два круга колбасы! – Меня охватило возмущение, стоило вспомнить об украденной у старосты колбасе. – Даже кусочка мне не оставил!
– Разве черти едят человеческую еду? – искренне изумился Булыга. – А священник говорил, будто бы черти, ведьмы и колдуны едят жабью икру, червей, плесень и прочую гадость.
– Гм… Ну знаешь – у всех вкусы разные, – ушел я от щекотливой темы. – Но мы говорим не обо мне, а о тебе. Ты же недавно ел. И снова голодный?
– Я всегда голодный, – покаянно развел руками гигант. – С детства это у меня. Тятя меня потому и прогнал. Не сразу, правда, сначала надеялся, что у меня это пройдет. Ну и я же поначалу много не ел – маленький был. Подумаешь – горшок сметаны! Там и сметаны в том горшке-то всего ничего. Если бы я к нему ковригу хлеба не припас, так бы и голодным остался!.. Ну… вот… Когда мне десять зим исполнилось, тятя стал дверь в погреб от меня запирать. Но мне-то что те запоры? Я же глупый был – подойду, учую, как соленья да колбасы пахнут, надавлю плечом – дверь с петель и соскочит. Пока тятя на шум прибежит, окорока-другого уже и нет. И бил он меня, и к знахарке водил, и к священнику водил – бесов изгонять – все без пользы. Побои его мне уже тогда были как быку комариные укусы, знахарка нас прогнала: пока они с тятей разговаривали, я у нее весь запас лечебных корешков и грибов съел. А священник сказал, что во всем виноваты какие-то гены и он ничего с этим поделать не может. Сказал, чтобы тятя дурью не маялся и к какому-нибудь делу меня приспособил. Видать, какие-то особенно зловредные бесы в меня вселились, с которыми даже церкви не сладить. А работа у меня никакая не ладилась. Очень уж все инструменты хлипкие какие-то – все ломается в руках. Вот только деревья хорошо у меня валить получалось, к этому делу меня тятя и приставил. Вроде неплохо начали жить – я в лесу деревья валю и в село притаскиваю, тятя их на доски распиливает и продает. Но потом приехал барон, которому принадлежали наши земли, и начал ругаться и называть нас ворами – мол, мы его лес крадем. Вот ведь жадный человек был – подумаешь, несколько деревьев у него повалили…
– Был?
– Ну-у-у… он сначала-то кричал, а потом распалился, меч выхватил и на нас коня направил, хотел нас с тятей собственноручно зарубить. Я испугался! А там как раз бревно лежало… Я очень испугался! – Булыга грустно вздохнул. – Ну потом, когда их похоронили…
– Их?
– Э-э-э… Ну с бароном несколько стражников было. Две дюжины… Но половина успела убежать!!!
– Ага… понятно…
– Ну вот… Тятя сказал: мол, хорошо, конечно, что одним кровопивцем на земле меньше стало, но другие сеньоры все равно так этого не оставят. А двенадцатилетний ребенок не сможет победить целую армию. Да и прокормить меня все труднее становилось. В общем, тятя сказал, что мне уходить надо и никому про свою силу не рассказывать… Ой! А я вот вам рассказал! Ну да ведь это не считается – вы же черт, значит, и так все знаете. Небось тот барон вам в аду про меня рассказывал?
– Угу, именно он, – хмыкнул я. – И что дальше было?
– Да в общем-то ничего, господин черт. Бродил я из села в село, пытался как-то прокормиться…
– Ну я смотрю – это тебе удалось довольно неплохо.
– Плохо, господин! Иногда – хорошо, но чаше всего – плохо. Меня охотно в батраки брали – я ведь сильный. Хозяин скажет силу показать, дык я телегу за ось приподниму или подкову в руке сломаю – меня сразу и берут. А потом, как увидят, сколько я ем, тоже сразу и выгоняют. Только прежний господин староста хорошо ко мне относился. Он один жил – жена от него ушла давно, а другую он брать не стал – видать, прежнюю любил сильно. Детей у него не было, а сам он уже старый был, ему трудно с хозяйством приходилось, вот он меня и взял к себе вроде как и батраком, и в поле работать, и дома по хозяйству помогать. Я-то к тому времени уже половчее стал, научился не всю силу в старание вкладывать, так что инструмент ломать почти перестал. Эх, хорошо у старосты жилось, кормил он меня от пуза…
– Кстати, о старосте. Что с ним на самом деле произошло?
– Не знаю я, господин черт. Честное слово – не знаю. Только лег спать, слышу, за стеной кто-то ходит и разговаривает. За стеной – это, значит, у хозяина. А я, значит, в чулане спал. Рядом с кухней – хорошо…
– Ты не отвлекайся. Что ты услышал?
– Ну что… Сначала хозяин говорил. Потом ему кто-то отвечать стал – голос такой противный, тонкий… Потом они вроде как ругаться стали. Кричать друг на друга. Они долго кричали, я аж опять засыпать стал, и тут вдруг дом загорелся. Я хотел хозяина спасти – честное слово хотел! – вышиб дверь в его комнату, но за ней сплошь огонь, даже не видно ничего. Тогда я из кухни во двор выскочил, дом обежал – думал, там, может, через сени или через окно как… А дом уже весь полыхает. Никогда не видал, чтобы так сразу пожар разгорелся. Тут народ начал сбегаться, попытались тушить – да куда там! Еле-еле соседние дома уберегли. А потом Демьен ко мне подошел и говорит, мол, тебя винят в смерти старосты. Хотят повесить. Беги, мол, пока есть возможность. Ну а я что? В селе мне по-всякому делать больше нечего было, я и ушел.
– Любопытно… – Я-то было заподозрил в убийстве прежнего старосты Демьена и его жену, но голоса супругов вряд ли можно было назвать тонкими. – А ты по голосу никого не узнал?
– Не, у нас в селе таких точно нет. Это небось бергцверг какой-нибудь был.
– Кто?
– Бергцверг… ну у них город в здешних горах. Миль десять через лес.
– Мне говорили, леса дальше непроходимые.
– Дык это вам в Либерхоффе так сказали? Тю! Для этих горожан любой лес непроходимый. Да и бергцверги все одно под землей ходят – очень быстро. Где захотят, там наружу и вылезут… Странно, господин черт, что вы про них не знаете. Я думал, они вам вроде как родня.
– Э-э-э… ну когда столько родни, всех просто не упомнишь, – выкрутился я. – Значит, эти «горные карлики» в селе появлялись?
– Появлялись, еще как появлялись. У них же там под горой ничего, окромя грибов, не растет. А если одними грибами питаться – так и затоскуешь. Оно, конечно, даже грибы лучше, чем ничего. Особенно если на масле их поджарить…
– Булыга, не отвлекайся! – зарычал я, перекрывая голодное урчание в животе.
– А?
– Ты говорил, что бергцверги раньше часто в деревню приходили!
– А, ну да. Так они и сейчас приходят. Они овощи всякие скупают. На обмен золото приносят и камешки драгоценные. У нас давно порядок такой заведен – все овощи селяне сносят в погреб к старосте. Потом ночью приходят карлики, еду забирают, а на следующий день староста каждому его долю золотом отдает. Бергцверги людей не любят, а торговать как-то надо, вот такой порядок и завели, чтобы, значит, только с одним человеком дело иметь. В ту ночь они как раз должны были за новым урожаем прийти. Вот я и думаю – там бергцверг в комнате был…
– Вот оно как. Значит, все-таки народец тут благодаря огородам живет… Но зачем этим самым бергцвергам было убивать старосту?
– Я не знаю… Может, что-то не понравилось. Или платить не захотел, сколько хозяин запросил.
– Интересно, а золото и камни на пожарище потом нашли? – задумчиво пробурчал я под нос. – Иначе зачем бы Демьен тебя так спешил спровадить?
– Я не знаю, господин…
– Это был риторический вопрос, Булыга…
– Рито… что?
– Риторический… Э-э-э… забудь.
– Спасибо, господин.
Я тихо выругался. Ну а с другой стороны – что тут поделаешь? Бедолага не виноват, что мозгов ему отмерено маловато. Да и то сказать – даже среди благородных людей, с коими сводила меня судьба, встречал я немало таких, что Булыга в сравнении с ними просто Сократ и Цицерон в одном лице.
Между тем разговор о горных карликах навел меня на одну здравую идею. О всяких волшебных существах, называемых обычно «древним народцем», мне доводилось слышать и раньше. Я, конечно, будучи воспитан отцом в прогрессивных идеях, считал эти рассказы глупыми сказками. Но ведь я и колдовство считал глупыми сказками и шарлатанством! Приходится признать – непосредственное столкновение с «глупыми сказками» здорово повлияло на мои взгляды! Если человека можно обратить в кота, то почему бы не существовать горным карликам? Если бергцверги – не просто племя низкорослых людей, а именно «древний народец», то они владеют волшебными силами. Может быть, они согласятся снять с меня заклятие?
– Так, Булыга, разворачивайся – у нас новая цель! Мы отправляемся к этим твоим бергцвергам!
– Ой-ой! – Гигант тяжело рухнул на задницу и обхватил голову руками. – Не губите, господин черт!
– Ну что еще? – недовольно проворчал я. – Тебя и там не любят?
– Не любят, – обреченно кивнул Булыга. – Бергцверги, господин черт, вообще никого не любят. Вас-то они, может, и не тронут – родственник как-никак. А мне пропадать…
– Ерунда. Я не позволю им причинить тебе вред. – Я постарался придать голосу уверенность, которой на самом деле совсем не испытывал. – Вставай и пошли! Или прямо отсюда отправимся в ад!
Встать-то Булыга встал и даже пошел, но стонов, охов и жалоб при том издавал столько, что начал я уже подумывать – так ли уж тяжело будет путешествовать в одиночку? Зарыть, допустим, меч где-нибудь в приметном месте, а мешок с мундиром и сапогами я как-нибудь уж смогу нести. Нытика же этого отпустить – пусть катится на все четыре стороны. Под эти здравые рассуждения и нескончаемый поток жалоб я незаметно задремал и проснулся, только когда разбойник вышел к опушке леса и остановился. Спрыгнув на землю, чтобы размять ноги, я на всякий случай вновь обнюхал дорогу. Да, Иголкой здесь и не пахло. Бедная моя боевая подруга! Какая нелепая смерть для лошади ландскнехта!
– Ну что же, в село нам соваться не стоит, значит, обогнем его по кромке леса.
– Я знаю тут несколько звериных тропинок, господин черт. Только пообещайте, что защитите меня от карликов!
– Обещаю, обещаю! – чуть не рассмеялся я. Надо же! Эта гора мышц, в одиночку истребившая баронский отряд, боялась каких-то карликов! – Я же сказал – не тронут они тебя! Пошли уже…
Тропки и впрямь оказались звериными – человек, особенно габаритов моего разбойника, вынужден был пробираться с большим трудом. Я трусил вслед за Булыгой, снедаемый нетерпением и тревогой.
– Ну что, далеко еще до этих чертовых карликов?! – наконец не выдержал я.
– А что тебе за дело до нас? – ответил кто-то.
– О! – обрадовался Булыга. – Кажется, мы пришли, господин…
– Это точно, громадина. Только я бы на твоем месте не радовался.
– Эй, любезнейший! – Я огляделся, принюхался, но так и не обнаружил говорившего. – Вышел бы, показался. А то неудобно так разговаривать…
– Зато мне удобно держать вас на прицеле. Говорите – зачем пришли в наши земли?
– Пугните их, господин черт! – азартно прошептал Булыга. – Превратитесь в дракона. А то чё они!
– Черт? – Невидимый наш собеседник, к несчастью, прекрасно расслышал шепот разбойника. – Черт? Это кто там из вас черт? Вот этот жалкий человечишка в шкуре не менее жалкого домашнего животного? Ой, не могу – насмешил так насмешил!
– Что же вы, господин черт? Господин… – Булыга растерянно уставился на меня.
– Э-э-э… Сейчас не время, Булыга. – Еще не хватало оправдываться перед простолюдином! Я надменно уставился в глубину леса и произнес: – Капитан Густав Конрад Генрих Мария фон Котт просит аудиенции у… э-э-э… почтенного короля бергцвергов!
– Ишь фон-барон! – На невидимого нахала мои слова явно не произвели особого впечатления. – Нету у нас короля. Ни почтенного, ни малопочтенного. Начальник Участка вас примет, если доложите по форме, кто вы такие и зачем приперлись. Может быть, примет.
– Я… я пришел… мне нужна помощь знающего волшебника. – Я спиной чувствовал взгляд Булыги. – Меня… э-э-э… случайно превратили в это животное. Я надеялся…
– Понятно, – оборвал меня нахал. – А что за гора мяса у тебя за спиной?
– А… На него не обращайте внимания. Это местный селянин, согласившийся проводить меня к вам. Он уже уходит…
– Никуда он не уходит. Начальник Участка решит, что с вами обоими делать. Вы нарушили запрет, зашли к закрытую зону, видели наши секреты…
– Но мы ничего не видели! – запротестовал я, но в тот же момент земля ушла у меня из-под ног. Рядом что-то испуганно завопил Булыга. Мы катились по крутому склону в полной темноте, потом склон закончился, я больно шлепнулся боком на каменный пол и немедленно откатился в сторону. Вовремя – в следующее мгновение пол содрогнулся от падения Булыги. Вспыхнул неестественно яркий и ровный свет.
– Теперь увидели, – раздался все тот же голос совсем рядом.
Мы очутились в низком овальном помещении, как мне показалось – целиком вырубленном в камне. Одну из стен занимало загадочное приспособление, напоминающее трубу астролога и часовой механизм одновременно. В кресле перед приспособлением восседал странного вида человек. Я инстинктивно встряхнулся и встал на задние лапы, дабы незнакомец не вообразил, что я ему кланяюсь. Теперь мне стало понятно, почему человек показался мне странным: он был лишь на голову выше меня. Впрочем, недостаток роста компенсировала ширина – больше всего незнакомец напоминал вырубленный из серого камня куб. Причем скульптор не особо утруждал себя проработкой деталей, так что лицо получилось карикатурно грубым. Но маленькие глазки, поблескивавшие из-под утесоподобных надбровных дуг, явно принадлежали существу очень хитрому и ехидному. Одежда бергцверга была столь же странной, как и его внешность, – очень простого покроя камзол и штаны из грубой серой ткани были сшиты в одно целое без всяких признаков шнуровки или пуговиц, так что непонятно было, как карлик умудрился это на себя надеть. Возможно, конечно, что одежду сшили прямо на нем, но тогда как он справлял естественные надобности? Или у бергцвергов их нет? В правой руке гном держал нацеленный на нас пистолет с четырьмя стволами, а в левой сжимал курительную трубку. Эта трубка произвела на меня даже большее впечатление, чем угрожающих размеров пистолет. Табак не так давно вошел в моду благодаря голландцам и англичанам и до сих пор оставался довольно дорогим удовольствием. То ли коротышка занимал немалый пост в иерархии бергцвергов, то ли «горные карлики» и впрямь бессовестно богаты.
– Ну чего уставился? – довольно недружелюбно проворчал бергцверг. – Стой смирно, сейчас за вами придут.
Не успел я ничего ответить, как в глубине коридора раздались торопливые шаги, и вскоре нас окружило пятеро таких же кубических угрюмых карликов в серых одеждах и с такими же громадными пистолетами.
– Так, парни, ведите этих двоих в Контору. Этот, который с хвостом, из благородных. Хочет с Начальником Участка говорить. А этот здоровенный – крестьянин из нашего села, сопровождал его. Только я что-то не помню там такого мордоворота. Надо разобраться.
– Будет сделано, гражданин Коленвал! – браво отрапортовал один из бергцвергов и ткнул меня в спину пистолетом. – Двигай, негражданин.
Хотя слова карликов остались для меня не совсем понятны, нацеленное промеж лопаток дуло вполне доходчиво подсказало, что от меня требуется. Вели нас довольно долго, невыносимо хотелось опуститься на четыре лапы, но показывать слабость перед какими-то подземными коротышками я не желал. Булыге тоже приходилось несладко – коридор, вполне широкий и высокий для бергцвергов, совершенно не был рассчитан на человека. Бедолаге Андрэ пришлось сложиться чуть ли не пополам, притом он постоянно задевал плечами стены, спотыкался и толкал сопровождающих нас конвоиров. Бергцверги, впрочем, на эти толчки, способные свалить средних размеров быка, реагировали примерно так же, как и каменные стены. То есть никак.
Наконец коридор и вместе с ним наши мучения закончились. Шедший впереди бергцверг открыл толстую металлическую дверь, и мы вошли в просторный зал. Ну… просторный для гномов, конечно. Булыга стоял, почти упираясь макушкой в потолок, сводя одним этим на нет все великолепие зала. А зал был действительно великолепен – пол из затейливо подобранных мраморных плиток разного цвета, немыслимо гладких и уложенных так плотно, что казался единым целым. Это огромное каменное зеркало отражало в себе блеск самоцветов, покрывавших стены зала сплошным ковром. Своды потолка, подсвеченные спрятанными светильниками, восхищали искусными мозаичными картинами, несколько однообразными, впрочем, на мой взгляд – на всех изображены были бергцверги, выполнявшие какие-то действия с разнообразными незнакомыми мне механизмами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30