А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Юноша с ужасом думал о том, что настали последние мгновения их жизни. Но Габбу упорно двигался вперед, изредка подбадривая киммера словами утешения.
Вдруг Рапаг услышал голос Габбу.
– Мы спасены! Держись! – И Габбу протянул своему спутнику кирку. – Поднимайся, друг! – кричал он изо всех сил. – Здесь уже ровная площадка и кустарники.
Друзья свалились в кусты и обнялись. Высокая, отвесная скала, которая столетиями считалась непреодолимой, была под ними.
– Мужество твое поддерживало мой слабый дух, – признался киммер, снимая с плеч тяжелую поклажу. – Когда пошел дождь и стало трудно держаться на скользких ступенях, я думал, что все кончено.
– Но ты должен помнить, что это только начало, – ответил, смеясь, Габбу.
Он с наслаждением протянул ноги и, не обращая внимания на ливень, улегся между кустами на мокрую землю. Теперь только он почувствовал страшную усталость во всем теле и особенно в ногах. Рапаг меньше устал. Он предложил Габбу разжечь костер.
– Еще не кончилась первая ночь, а я уже рад тому, что не один, – сказал Габбу, тронутый заботой товарища. – Нам еще рано сидеть у костра: нас могут искать. Лучше пойдем в темноту… куда придется… подальше от врагов.


И они пошли к горам. Когда сквозь пелену дождя едва забрезжил мутный рассвет, беглецы увидели обширную поляну, сплошь заросшую кустарником. За ней были те самые горы, которые казались из долины совсем близкими.
Весь первый день был потрачен на то, чтобы преодолеть высокий перевал. Зато к вечеру, когда небо прояснилось и заходящее солнце окрасило вершины своим алым заревом, Ниневия уже была за горами. Можно было и отдохнуть.
Трудно передать состояние друзей, когда они уселись у горящего костра и вытащили запасы еды. В медной чаше закипала вода. Еда казалась такой вкусной, как никогда прежде. Это были первые счастливые часы на свободе. Они с наслаждением съели горячую просяную похлебку и хорошенько согрелись, прежде чем оставить этот чудесный костер. Габбу решил двигаться вперед до тех пор, пока не стемнеет. Он боялся, что надсмотрщик обратит внимание на зарубки, сделанные в отвесной скале оврага. Рапаг уверял, что эти зарубки никто не заметит, так как они сделаны в стороне от того места, где сейчас добывают камень. Он уверял Габбу, что никому не придет в голову осматривать неровную поверхность скалы, да и кто мог узнать об их побеге! Ведь Габбу числится за Аплаем, а Рапаг бросил свою тележку у реки, и легко подумать, что он утонул во время купания. Другое дело – калитка. Удалось ли Габбу закрыть за собой запор?
Они шли до полной темноты и как мертвые свалились на ночлег под высокой скалой.
* * *
Был десятый день пути. На закате беглецы остановились у маленького горного ключа, затерявшегося в траве и кустарниках.
– Вот здесь мы останемся на ночлег, – сказал Габбу, освобождаясь от поклажи. – Сегодня я сделаю десятую зарубку на своей палке.
– Всего десять дней, как мы покинули Ниневию? – удивился Рапаг. – Мне кажется, что я всю жизнь провел в этих горах. Я уже стал забывать свое рабство и палку надсмотрщика. Я радуюсь каждому дню своей жизни! Я приветствую солнце, как птицы в лесу!
– А жить-то как хорошо! – воскликнул Габбу. – Свобода! Свобода! Посмотри вокруг, как прекрасна земля. Ведь мы не видели ее в рабстве.

Габбу бросился на землю и, зарывшись в траву, целовал ее.
– Жизнь – великое благо, – говорил он задумчиво. – Только не в рабстве.
Рапаг молча слушал Габбу и смотрел, как ловко каменотес налаживает капкан. Он сделал его как-то на привале. Юноша больше не думал о рабстве, он радовался своей свободе и учился уму-разуму у мудрого Габбу.
– Ты каменотес, Габбу, а многое умеешь и охоту знаешь! – удивлялся юноша. – Кто научил тебя мудрости жизни?
– Мой отец, Нарагу, – смеялся Габбу, показывая свои ровные белые зубы. – Он всегда говорил: «Человеку нужны умелые руки». Он всему учил меня: и резцом по камню работать, и капканы ставить, и тому, как искать дорогу в лесу, если заблудился. Но я ленив был, работать не торопился. Бывало, возьму резец в руки и призадумаюсь. А отец подойдет и скажет с усмешкой: «Откуда у меня такой сын? Словно царевич, предается лени. От молотка и резца бежит». И тут же начинал рассказывать сказку о ленивом работнике, который возомнил себя царевичем и от голода пропал. Мне становилось стыдно за свою лень, и я набрасывался на работу, как зверь на добычу. А на охоту любил ходить, хоть был я мал и глуп.
– Хорошо, что ты вырос на воле, – вздыхал Рапаг, – а я вот в цепях ничему не научился. Едва на ногах стоял, как уже попал в каменоломню.
– Собери хворост для костра, а я пойду капканы ставить, – предложил Габбу.
Габбу поймал мышонка, посадил его в капкан для приманки и пошел вверх по ручью искать следы зверька. Хотелось поставить капкан наверняка, чтобы утром иметь добычу. Каменотес, насвистывая, брел среди зарослей осеннего леса, когда вдруг услышал страшный крик. Кричал Рапаг. Что могло случиться с ним? Неужто зверь какой напал?
Габбу бросил капкан и изо всех сил побежал к месту стоянки. Он кубарем скатился с пригорка и прямо через кусты кинулся к тому месту, где Рапаг укладывал хворост для костра. Ужас сковал ему руки и ноги: Рапаг был повален громадным медведем, который с рычанием раздирал ему колено. Еще одно мгновение – и медведь раздерет лицо своей жертвы. Габбу схватил кирку и бросился спасать товарища. Яростный удар в голову зверя… Медведь со страшным рычанием набросился на Габбу, но ловкий Габбу увернулся. Он выхватил из-за пояса острый нож и в тот момент, когда зверь снова бросился на него, вонзил нож в брюхо медведя. Зверь рухнул на землю. Габбу склонился над Рапагом. Колено киммера было растерзано. Рапаг лежал бледный и тихо стонал.
– Ты жив? – Габбу приподнял голову Рапага.
– Ничего… – прошептал киммер.
И тут Габбу вспомнил, что охотники обычно лечат раны салом убитого животного. Он распорол брюхо медведя, вырезал у него толстую полосу горячего сала и приложил к развороченной ране. Затем он оторвал у себя подол рубахи и перевязал колено. Рапаг стонал от боли. Слезы катились из глаз, выдавая его страдания.
– Теперь мне никогда не вернуться в страну моих отцов! – шептал горестно юноша.
– Не горюй, сам же медведь тебя вылечит, – утешал его Габбу. – Вот посмотришь, как целебно горячее сало медведя.
Габбу устроил мягкую постель из листьев и трав и осторожно уложил юношу. Потом он вырезал кусок сочного медвежьего мяса и, поджарив его на костре, накормил Рапага.
– Когда ты будешь сыт, – сказал он юноше, – злые духи не посмеют войти в твое тело. А ночью я буду их отгонять песней.
Габбу верил, что в тело человека забираются злые духи, которые терзают больного и заставляют его стонать. Он с детства помнил, что злых духов выгоняют громкой песней и хорошей едой.
Много забот появилось у Габбу. Надо было содрать шкуру и разделить медвежью тушу, чтобы мясо подсушилось на солнце и сохранилось надолго. Нужно было сделать хижину из прутьев, чтобы укрыться в ней от дождя и зверя. Габбу понимал, что теперь не скоро удастся покинуть эту стоянку: не так-то просто залечить израненную ногу Рапага, а покинуть Рапага нельзя – он может погибнуть в лесу.
Всю ночь Габбу жег костер и всю ночь плел стены для хижины. Он старательно вспоминал песни, которые слышал в детстве, и его могучий голос звенел в темном лесу, пугая спящих птиц.
– Оставь меня, Габбу, иди вперед! – просил его юноша, когда прошла мучительная ночь. – Я буду лечиться и, если смогу, сам дойду до синего моря. А если не смогу, значит, погибну.
– Ты не знаешь каменотеса Габбу, если предлагаешь мне бросить друга в беде, – отвечал Габбу, сурово глядя на юношу. – Ничто не разлучит нас, пока мы не достигнем цели. К весне мы доберемся до Тушпы. А нам важно лишь опередить ассирийцев.
– Ты послан мне вечерней звездой, – говорил растроганный Рапаг. – Я никогда не забуду тебя!
К полудню следующего дня, когда на палке было одиннадцать зарубок, Габбу поставил стены хижины и покрыл их громадными листьями дикого растения. Высоко на дереве было уложено на ветвях медвежье мясо. Киммер лежал на мягкой постели и смотрел, как Габбу плетет сандалии из стеблей сухих трав.
– Золотые руки у тебя, Габбу! – восхищался Рапаг. – Мне кажется, что нет такой вещи, которую ты не смог бы сделать своими руками.
– А вот дома своего не смог построить, семью не смог завести. Погибла в рабстве моя молодость! – ответил Габбу. – Руки мои принадлежали злобным царям Ассирии.
– Ты прав, Габбу, – согласился киммер. – Но все же не твоя в том вина: боги так задумали.
* * *
Дни проходили в труде и заботах. Габбу постоянно находил себе работу: то крышу подправит, то за сухими травами для постели сходит, то капканы ставит. Габбу уже удалось поймать лисицу и двух барсуков. Хотелось побольше шкур заготовить, чтобы сшить на зиму теплую одежду. Дни становились холоднее, и дожди зачастили: надо было готовиться к зиме. Габбу беспокоился о крыше для хижины. Он долго выбирал прутья и стебли диких трав и наконец засел за какое-то сложное плетение.
– Хочу сделать крышу, чтобы не мокнуть под дождем, – пояснил он Рапагу.
– А ты мне поручи эту работу, – предложил юноша. – Я уже могу поворачиваться.
Габбу радостно вскочил и стал осматривать ногу больного. Колено заживало, хотя рана была еще видна и двигать ногой было еще больно.
– Скоро пойдешь по горам, как молодой олень! – воскликнул Габбу. – Нога твоя скоро заживет, и мы вернемся на землю отцов, чтобы защитить ее от врага.
Габбу подал юноше стебли для плетения, показал, как лучше плести, а сам пошел на охоту.
За синими холмами был дремучий лес, там можно было хорошо поохотиться. Габбу тянуло туда, к могучим, развесистым дубам, к дикому орешнику и увядшим кустам жимолости. Осенний, увядший лес в золотой листве и в гроздьях дикого винограда, повисшего сочными синими кистями, был необыкновенно хорош. Здесь вспоминалось счастливое детство, здесь Габбу думал о родине, которую смутно помнил и больше знал по рассказам Аплая, чем по памяти. Когда Габбу думал о родной земле, то прежде всего представлял себе могучие горы, дикие скалы и маленькие домишки, сделанные из обломков камня. Найдет ли он эти горы, эти камни?
Когда на палке Габбу появилось тридцать пять зарубок, Рапаг уже мог сидеть, но ходить еще нельзя было. Друзья поняли, что они смогут уйти только через два-три месяца. Надо было здесь зимовать.
Юноша-киммер все чаще возвращался к разговору, который сердил Габбу: он просил Габбу оставить его в этой хижине и уйти вперед, не дожидаясь его.
– Мы должны прибыть в родные края ранней весной, – отвечал Габбу. – Мы доберемся туда до весны, я уверен в этом. А оставить тебя я не могу. Или ты думаешь, что у меня сердце гиены?
Решение остаться на зиму заставило Габбу призадуматься над тем, как сделать светильник, из чего приготовить стрелы для охоты. Он долго бродил по лесу и нашел наконец обломки гранита. Резец и молоток были у Габбу, и они пригодились каменотесу. Из круглого камня он выбил превосходный светильник, а из продолговатых камней сделал наконечники для стрел. Медвежье сало давало хороший, ровный свет в каменном светильнике. Теперь можно было целыми днями сидеть за обработкой стрел. Это занятие было особенно приятно Габбу в дождливую погоду, когда ливни загоняли в норы даже зверей.
Вооруженный луком и ножом, одетый в теплую рубаху из звериных шкур, Габбу мог часто уходить в лес. Он с удовольствием шагал в дождь и холод и думал о том, как хорошо жить на свободе. Далеко в молочном тумане были видны очертания гор. Габбу думал о том, что это его горы, он – единственный хозяин этих гор. Нет жестоких царей, которые могут его заставить работать на себя, могут выколоть глаза и отрезать уши. Вот он убьет оленя и накормит больного друга. Убьет барана и принесет его в жертву Халду. Сколько раз он мечтал о таком счастье для старого Аплая, но жизнь в рабстве жестока, и ему не удалось порадовать старика. «Будь прокляты цари!» – думал Габбу.
Уже кончался первый месяц зимы, когда Габбу согласился собираться в поход. Нога Рапага зажила, и юноша свободно ходил, не жалуясь на боль в колене. Габбу приготовил большие запасы мяса и разных шкур для одежды. Из меха дикой козули друзья сшили себе теплые сандалии, из бараньих и лисьих шкур сделали шапки и одежду. Габбу сложил на деревянные полозья запасы пищи. Он оделся в пестрые меховые шкуры и стал похож на чудовище. Друзья простились с гостеприимным лесом, где они узнали и горести и радости, и пошли к горам. Теперь их не страшили зимний путь, снега и бураны, они уверенно шли к намеченной цели. Где-то далеко за высокими горами была родная земля.
* * *
Прошло много дней тяжелого пути в горах. Вьюги и снежные заносы словно преследовали беглецов. Даже в теплой одежде они страдали от холода и бывали рады провести ночь в пещере. Рапаг таскал с собой вязанку хворосту, чтобы в случае встречи с диким зверем разжечь костер. Такой костер спас их от злобной рыси. Она бы разорвала беглецов, но пламя костра остановило ее. Рысь скрылась, свирепо рыча.
Как-то после трудного перехода по краю высокой скалы Габбу предложил Рапагу отдохнуть в маленьком гроте, где было не так ветрено и можно было укрыться от снежной метели. После утомительного дня пути маленький грот казался самым удобным местом на земле.
Но едва только они расположились, как услышали тяжелые шаги, а затем говор, и в грот ввалилось трое охранников – видимо, из тех, что стояли в карауле на большой дороге. Дорога проходила у подножия скалы, и подняться сюда было нетрудно. Габбу и Рапаг знали, что такая охрана есть на всех дорогах, и они тщательно ее обходили. А вот сейчас забрались в темный грот и не заметили остатков костра. Что же делать? Охранники уселись вокруг погасшего костра и с проклятиями стали его разжигать.
– Попадись нам эти беглые ублюдки, – говорил один из них, здоровенный, широкоплечий ассириец, – я бы превратил их в мясную похлебку!
– Из-за них мы мерзнем под снегопадом, – прогудел второй, низкорослый воин с большим копьем в руках. – Надоело мне мерзнуть на дорогах Асархаддона. Не хочу больше ловить беглых ублюдков!
– Уж не думаешь ли проситься в царские телохранители? – спросил кто-то.
– Это хлопотно и невыгодно… Хорошо бы стать лазутчиком, как бывший наш охранник Белиддин. Недавно он прошел с караваном в Тушпу. Всякое добро увез. Много будет ему прибыли.
– Что же там делает Белиддин?
– Живет, как царь. Имеет лошадей и верблюдов, торгует всяким добром из царских кладовых, а сам ходит по земле урартов и смотрит, что где творится. Если где крепость строят, пишет Асархаддону донесение. Если где воинов много завелось, опять же посылает гонцов. От него к царю идут вести. А в случае войны все пригодится Асархаддону.
– А возьмет ли он тебя в доносчики? – спросил сидящий слева, которому совсем не хотелось разжигать костер из мокрого хвороста.
– Обещал. Вот он вернется с донесением и тогда возьмет. Сам поговорит с начальником лазутчиков.
Охранники старались раздуть пламя маленького костра, но сырой, промерзший хворост не загорался и мерцал едва заметными бликами.
– Эти похуже волков, – сказал шепотом Габбу. – Надо их убрать. Ты пустишь стрелу в того, который сидит справа, а я нападу с киркой на того здорового парня, что сидит к нам спиной. Третьего мы свяжем. Видишь, он отставил копье и раздувает костер. Надо торопиться…
Пользуясь полумраком, Габбу тихонько пополз к сидящим у костра. Костер еще не разгорелся, когда один из охранников с криком свалился, пронзенный стрелой, а сидящий рядом с ним медленно повалился от сильного удара киркой по голове. Третий едва успел подняться, как на него навалился Рапаг. Воин был силен и пытался схватить киммера за горло, но ловкий юноша крепко прижал его к земле. К нему на помощь подоспел Габбу.
– Теперь бежим! – прошептал взволнованный Габбу.
Беглецы шли через горы, которые отделяли Ассирию от царства Урарту. Когда небо бывало ясным и безоблачным, друзья видели впереди свою путеводную звезду. Эта звезда, по приметам Аплая, должна была привести их на землю отцов.
Габбу постоянно следил за звездой и всегда радовался, когда небо прояснялось и можно было найти эту яркую звезду.
Киммер шептал что-то, благодарил судьбу за то, что звезда идет впереди и ведет их к цели. Юноша никогда прежде не думал о том, как труден может быть путь в горах, где никто не живет и нет проложенных троп. Иногда он говорил Габбу:
– Мне кажется, что мы никогда не достигнем цели. Все отвернулись от нас.
– Судьба милостива, – отвечал Габбу, – иначе мы давно уже замерзли бы в пути. А мы все же в теплой одежде, и нас не мучит голод.
Однако запасы мяса иссякали, а добычи не было и не предвиделось. Габбу стал экономнее расходовать пищу. Теперь они довольствовались крошечным кусочком мяса и горстью диких сушеных ягод.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41