А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Джози повернулась, чтобы покинуть операционную, и вдруг ощутила устремленный на нее взгляд Хьюстона. Опасаясь, что он заметил ее смятение, она гордо вскинула голову и прошествовала мимо него, глядя на натертый до блеска стерильный пол.
– Джози.
– Да? – Звук его голоса заставил ее оторвать глаза от пола.
Он сдернул маску с лица, и ее взгляд остановился на его губах. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее. Чтобы прижал к груди и снова сказал, что все прошло путем.
Краска залила ее лицо. Неужели ей действительно это так необходимо? Ему она не нужна, он не хочет ее, а вот ей никак не удается перестать желать его.
Хуже того, он не улыбнулся, не похвалил ее и даже не подтвердил, что она все хорошо и правильно сделала.
Вместо этого он просто сказал:
– Если ты не чувствуешь уверенности в себе, то и никто из окружающих не ощутит ее.
Она не нашлась что сказать. Он говорил ей это и прежде. И был прав.
– Я знаю.
Озабоченность на его лице означала, что ее первая попытка в операционной оказалась неудачной. И не важно, что все прошло ровно и она не совершила явных оплошностей.
Она давно уже заблуждалась. Доктор Шейнберг сказал ей однажды, что хирургия – это призвание, и сейчас она не понимала, почему она всегда была уверена, что оно у нее есть. И даже когда она посмеивалась и шутила над собой, Хьюстон видел ее насквозь, знал, что она была просто комком нервов и чувствовала себя, как испуганная собака во время грозы.
Она снова направилась к двери, ей нужно было побыть одной.
– Джози. – Его ровный, безразличный голос снова остановил ее. – Это была отличная работа.
– Спасибо. – Опасаясь, что она начнет лепетать, как ребенок, если повернется к нему, она толкнула вращающуюся дверь и нырнула вперед.
Ей требовалось на время отдалиться от операционной. И Хьюстона Хейза.
Джози едва не сбила на бегу Ширли из приемного покоя.
– Простите, что прерываю вас, вы уже закончили здесь? – Джози удивленно кивнула, увидев Ширли не в приемном покое.
– Да, только что. Закрываем операционную. Вам что-нибудь нужно?
Ширли скользнула в дверь, на ходу надевая халат и колпак.
– Только что произошла страшная автомобильная авария, тут, неподалеку, на бульваре. Разразился такой ливень, когда ни черта не видишь в двух футах перед собой. Столкнулись сразу шесть машин. Травмпункт переполнен. У нас тут открытый перелом бедра. Можно мы поднимем его к вам?
– Ну конечно, везите его в третью палату. – Джози с трудом удержалась, чтобы не спросить мнение Хьюстона на этот счет, зная, что он стоит за ней и молча слушает. Дежурным хирургом здесь была она, черт возьми. Пора уже начать действовать самостоятельно, отодвинув в сторону все личное.
Спустя двадцать минут, перехватив чашку кофе и булочку, Джози была в третьей палате, вместе с Хьюстоном оценивая серьезность травм.
Мужчину, которого привезли в бессознательном состоянии, сейчас обследовал врач-анестезиолог. Ему было лет сорок – пятьдесят, судя по седине, тронувшей его виски, и морщинкам в уголках глаз. Обрывки того, что ранее называлось брюками от костюма, были отрезаны, и серый облегающий пиджак наводил на мысль о солидном бизнесмене. Может, он ехал на деловую встречу, последнюю в этот день, перед тем как отправиться домой к жене и паре волосатых тинейджеров.
И именно Джози предстояло поставить его на ноги, отправить к семье, если таковая имелась. Ответственность, свалившаяся на нее, буквально ошеломила ее, она сделала глубокий вдох, чтобы хоть чуточку успокоиться. Ведь она же потрясающий доктор, знающий, компетентный хирург. Она почти год проработала в травматологии и не раз сталкивалась с целым набором всевозможных несчастных случаев.
Эта мысль отчасти вернула ей самообладание.
Хьюстон передал ей, что сообщил доктор из «скорой помощи».
– Это тяжелый случай. У него ушиб печени, сломано несколько ребер от удара воздушной подушки плюс сложный перелом бедра и большая потеря крови. Так что залатай его ногу, и мы отправим его в стационар, сделав на прощание переливание крови.
Джози не привыкла, чтобы Хьюстон говорил столь легкомысленным тоном. Она принялась ставить зажимы на сосуды, чтобы остановить кровотечение, по ходу размышляя, почему он так беззаботно болтает при столь тяжелой травме.
И тут она поняла, что скорее всего он делал это для ее же пользы. Он очень сомневался насчет ее способности справиться с таким серьезным делом. Да и она совсем не дала ему повода доверять ее нервам и выдержке, если уж была едва ли не в шоке во время простой операции по замене тазобедренного сустава.
В течение следующих двух часов Джози накладывала пластинки и скрепляла шурупами сломанные кости.
Она чувствовала, что успешно справляется с раной, когда вдруг услышала пугающий звук отключившегося монитора, извещающий о возникновении проблемы.
Джози не подняла глаз, зная, что для этого есть ассистенты. Она упрямо продолжала работать.
– У него остановка сердца, – объявил анестезиолог. Господи, помоги ей! Сбывался самый страшный ночной кошмар Джози. У этого человека, имени которого она даже не знала, остановилось сердце прямо здесь, на операционном столе, пока она возится с его ногой.
Хьюстон придвинулся, чтобы помочь ассистенту.
– Срочно дефибриллятор! – крикнула Джози, не поднимая глаз.
Подошел ассистент с прибором в руках. Хьюстон, чтобы не загораживать дорогу, откинулся назад.
– Мне этого не сделать одной рукой. Придется тебе.
– Я знаю. – Она вытерла руки о халат и взялась за ручки электродов.
Закрепив первый электрод на груди больного под правой ключицей, а другой – на левой половине чуть выше сердца, Джози перевела дух.
– Двести джоулей, давай.
– Включаю. – Однако сердце больного не реагировало на электрошок.
На экране монитора появилась непрерывная ровная линия, и раздался громкий тревожный звонок. Ассистент использовал прибор в течение минуты, пока Джози не толкнула его.
– Включай еще. – Она не могла позволить, чтобы этот человек умер здесь.
Ранение действительно серьезное, с большой потерей крови, но не должно оказаться смертельным. Она никогда не сможет простить себе, если он умрет прямо перед ней, среди чужих ему людей, так и не получив шанса попрощаться с родными.
Результат был тот же, и ассистенты трудились синхронно, делая все необходимое. Пациенту ввели внутривенно эпинефрин и лидокаин. Снова проверили положение электродов, прибор подготовлен, анестезиолог следил за экраном монитора.
– Включай! – В голосе Джози звучало отчаяние. Медсестра вопросительно взглянула на доктора Хейза.
– Давай, – кивнул тот.
– Триста шестьдесят джоулей, – ясно произнесла Джози.
На этот раз реакция последовала. Сердце забилось в синусовом ритме, слабо, но уверенно. У Джози от облегчения дрогнули колени.
– Пульс есть, – объявила сестра. Анестезиолог опустилась в кресло, утирая пот со лба:
– Ох, он был на грани.
С комком в горле Джози вернулась к перелому. Она не решалась заговорить, боясь не сдержать слез, и хотела немедленно завершить процедуру. Она не могла позволить себе проиграть прямо здесь.
– Я помогу. – Спокойный голос Хьюстона едва не разбил вдребезги остатки ее самообладания.
Как может он быть таким невозмутимым, собранным и уверенным в себе, когда человек едва не умер на операционном столе, этого она не могла понять. Она кивнула ему, опасаясь, что, если она встретится с ним взглядом, Хьюстон услышит и увидит ее растерянность, всю ее несостоятельность как хирурга.
Хьюстон начал работать, завинчивая последнюю гайку левой рукой, и Джози не могла не заметить, что ему хватало одной руки, чтобы за то же время выполнить работу, которую она вряд ли успела бы сделать двумя руками. Она увидела в этом явный знак, что не создана для операционной.
Он отступил назад, чтобы уступить ей место, когда ей пришлось сшивать мышцы на бедре. Двадцать минут спустя она наложила последний шов, и мужчину увезли в стационар для обследования и выявления признаков негативных последствий остановки сердца.
Глядя вслед удалявшейся каталке, Джози тяжело вздохнула. У нее тряслись руки. Интересно, ее рука с иглой так же тряслась, когда она зашивала рану? Ведь у этого бедолаги может остаться уродливый шрам.
Нелепость этой мысли заставила ее лихорадочно стащить с рук резиновые перчатки и рвануть в раздевалку.
– Джози.
Не слушая Хьюстона, она опрометью выскочила из операционной и с трудом удержалась, чтобы не броситься бегом в холл. Она едва дышала, лицо пылало. В ординаторской она перешла на бег трусцой и не остановилась, пока не спряталась за последним рядом шкафчиков с одеждой. Сидя на скамейке, она обхватила голову руками и зарыдала.
Это были слезы облегчения. Слезы паники. Ужаса от того, что у нее под ножом на операционном столе мог умереть человек.
Она не дала себе труда скинуть испачканный кровью халат, руки бессильно упали на колени. Никогда еще она не чувствовала себя так отвратительно, как сейчас. Там, на с голе, лежал человек, а не пациент. Человек, который доверил ей жизнь.
Что она делает? Она не создана для этого. Сара была права. Лучше бы она изготовляла бижутерию или торговала безделушками в мелочной лавке на набережной, а не стремилась стать доктором.
– Джози.
Черт возьми. Хьюстон! Она вскинула голову, вытерла глаза и перестала рыдать.
– Подожди минуточку, – попросила она дрожащим придушенным голосом.
Будь он порядочным человеком и питай он хотя бы малейшее уважение к ее чувствам, он бы дождался, пока она не скажет, что вполне справилась с собой. Или просто оставил бы ее в покое. Но Хьюстон пристроился на соседней скамье, погладил ее руку, приведя и без того растрепанные чувства Джози в полнейшее расстройство. Общаться с ним сейчас, чувствовать на себе его сочувственный взгляд было выше ее сил. Она раздраженно отвернулась от него:
– И как тебе показалось?
– Ты проделала отличную работу. – Она вскинулась на него, пораженная:
– Ты с ума сошел? Я же едва не убила его!
Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Они слишком откровенно обнаружили все ее страхи, а Хьюстон и слышать не хотел ее скулеж и хныканье.
– Нет. – Хьюстон покачал головой. – Ты спасла того человека. И не должна корить себя за то, что тебе неподвластно.
Ее тронула попытка подбодрить ее, привести в чувство. Но сейчас ей хотелось только побыть одной.
– Я была слишком медлительна. Если бы я все сделала быстрее, у него не было бы остановки сердца.
– Повторяю, ты спасла его, Джози. Я уверен, что у него остановилось сердце из-за не выявленного диагнозом глубокого тромбоза в икре. Тромб поднялся по вене и вызвал легочную эмболию. Мы оказались как раз на месте в тот самый момент, когда тромб двинулся.
Это объясняло, как все произошло. Ее вины здесь не было. Но почему-то от этого ей не стало легче. Джози вытерла влажные щеки и села, сгорбившись. На душе было муторно.
– Пациенты умирают, так случается. Это факт медицины. Ты все исполняешь наилучшим образом, проявляешь свои лучшие качества и умение, и это все, что может ожидать от тебя больной.
Но именно здесь была собака зарыта. Здесь-то и коренились ее сомнения.
Она не смогла удержаться и пробормотала:
– А что, если мои лучшие качества и умение недостаточно хороши?
Хьюстон пожал плечами:
– Иногда может быть и так.
Его манера принимать все как свершившийся факт испугала ее.
– Я просто не могу поверить, что ты в состоянии сидеть здесь и говорить, словно тебе наплевать на то, что кто-то умирает!
Он стиснул зубы, но здоровой рукой взял ее за руку и мягко сжал.
– Конечно же, мне не наплевать на это. Но я хирург. Моя работа в том и состоит, чтобы излечивать недомогания, болезни или раны. Иногда мне не удается это. Я не чудотворец. Я не могу исправить неисправимое.
Несмотря на все старания не замечать этого, Джози чувствовала себя спокойнее, когда его сильная рука легла на ее руки и она ощутила привычный запах его одеколона. Он сел рядом с ней, и их тела соприкоснулись. У Хьюстона были то самообладание и уверенность в себе, которых так недоставало Джози. А когда он был таким, как сейчас, – теплым, заботливым и душевным, – у нее не было сил противостоять ему.
Это был тот Хьюстон, о котором она собиралась заботиться, кого глубоко уважала и кем восхищалась. Тот, кто отдавал самое лучшее в себе и заботился о каждом больном, хотел он или нет признать это. Это был тот Хьюстон, чувства к которому быстро превзошли восхищение и увлечение.
– Хирургия безлична, Джози. Не потому, что у хирурга холодное сердце, – просто оно должно быть таким. Когда ты в операционной, ты исправляешь поломку, ремонтируешь человека. Делаешь свое дело. Как в случае с миссис Фрэнске. Ты работаешь отлично, но при этом чуть медлишь и колеблешься. – Он улыбнулся и толкнул ее коленкой: – Я тебе уже говорил это и повторяю сейчас. Ты должна проявлять своего рода высокомерие, как это зачастую заметно у большинства хирургов. Это должно быть присуще и тебе. У нее, наверное, отсутствовало как раз это – высокомерие.
– Тебе легко говорить. Ты сам такой. Со мной все обстоит иначе. Я ежедневно смотрюсь в зеркало, но не вижу умного, профессионального хирурга, который оттуда глядел бы на меня. Мне приходится больше трудиться, чтобы завоевать уважение, заставить людей принимать меня всерьез. – Разволновавшись, она вскочила, полная решимости бежать от него и от этого его совершенства. – Тебе этого не понять. Ты ведь, наверное, ни разу в жизни, ничуточку ни в чем не сомневался, не ощущал неуверенности в себе.
Она была готова расплакаться. Глаза набухли, эти гнусные, предательские слезы могли показать ему, что она ни на что не годная и неуправляемая. Он, который никогда не терял самообладания, видит, как она вошла в штопор и не может выбраться из него.
– Джози. – Хьюстон встал и собирался коснуться ее, а ей хотелось спрятаться, зарыться поглубже и вообще убраться как можно дальше от его глаз.
– Пожалуйста, не надо. Оставь меня в покое. Я сейчас чувствую полную душевную опустошенность, а ты тревожишь меня.
Но он не оставил ее в покое. Он взял ее за руки и подвел к зеркалу в полный рост между двумя рядами шкафчиков.
Джози вздрогнула, увидев себя. Испачканный кровью халат, подчеркивавший ее округлые формы, делал ее похожей на подручного Франкенштейна. У нее были темные круги под глазами, волосы спутались под белым колпаком. Ей хотелось не замечать этого, притвориться обольстительной и уверенной в себе, готовой вальсировать во время операции. Но это не удавалось.
Она закрыла глаза: Хьюстон смотрел на нее через плечо и видел все как внутри ее, так и снаружи.
– Ты хороший хирург. – Он поглаживал ее руки, хотя она напряглась всем телом, услышав его слова. – И именно эмоции мне нравятся в тебе. То, как ты лечишь, просто поразительно. У тебя такой подход к людям, отношение к ним, какого у меня никогда не будет.
– Это неправда, – прошептала она, не открывая глаз, за веками плясали темные пятна. – Ты блестящий хирург.
– Не более блестящий, чем ты. – Его рука ласкала ее живот под халатом. – Просто я старше, опытнее, хладнокровнее. Лишние эмоции страшат меня. Вот почему я хирург.
Джози почувствовала, как его рука тихо стянула халат с ее плеч и уронила его на пол. Она покачала головой, но рука продолжала ласкать, а тихий шепот на ухо лишал ее остатков воли к сопротивлению.
– Вот почему я попросил тебя уйти прошлый раз. Ты пугаешь меня.
Его губы коснулись ее затылка, и Джози вздрогнула, чувствуя себя слишком слабой, чтобы отодвинуться. Он предлагал утешение, и, видит Бог, она нуждалась в нем.
– Да я и мухи не напугаю, – прерывисто задышала она, когда он принялся поглаживать ее соски.
– В тебе гораздо больше силы, чем ты думаешь. – Его смех ласкал ее слух. – Может, даже хорошо, что ты не подозреваешь об этом.
– Прекрати. – Предполагалось, что они останутся друзьями и больше не переступят запретную линию, но он и не подумал останавливаться.
Те самые пальцы, которые она так хорошо запомнила с той их ночи, проведенной вместе, скользнули за пояс ее халата и резинку трусиков. Она откинулась назад, зная, что это последний шанс остановить его руку, прежде чем она двинется дальне. Но она наткнулась на мощную эрекцию – в спину ей уперся восставший член, и больше уже она не вспоминала, почему не надо этого делать, нельзя принять его утешение, обрести с ним душевное равновесие и успокоение.
– Хьюстон, я же не… – Она попыталась вырваться, когда его большой палец нашел ее клитор сквозь трусики и уверенно задвигался взад и вперед. Разум еще требовал вырваться, выскочить из ординаторской.
Но ее тело не соглашалось, оно отказывалось подчиняться, а сердце было слишком растревожено и затронуто, чтобы они остались или могли когда-либо стать просто друзьями.
– Ш-ш-ш… Обними меня и открой глаза, Джози.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29