А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Метафизикой мы называем рассуждения, выходящие за пределы сферы чувственновоспринимаемого. Монизмом является любое учение, сводящее реальность к некоему единству. Стремление все связать, подчинить все объединяющему принципу с логической точки зрения является стремлением к монизму. Когда рационалист рассуждает о том, что Бытие является единым объединяющим принципом, он, в сущности, говорит то же самое, что и его противники эмпирики, которые утверждают: все существует потому, что чувства убеждают нас в том, что все существует. Однако мы по-прежнему не знаем, почему все существует.
По сравнению с эмпириками рационалисты сделали шаг вперед, потому что отделяют сам факт существования (само Бытие) от вещей, о существовании которых мы узнаем с помощью чувств. Это происходит посредством отрицания, из которого следует вывод о том, что бытие является небытием. Но если бытие является небытием, а небытие – бытием, то можно ли логически связно объяснить происхождение мира? Как может сущность, равная нулю, управлять энергией творения? Эту проблему анализирует Шрила Прабхупада:
«Но если Бог является нулем, то каким образом множество чисел исходит из Него? Как сказано в „Веданта-сутре“: „Все порождено Всевышним“ (джанмади асья ятах). Следовательно, Всевышний не может быть нулем. Мы должны стараться понять, как Всевышний дал начало множеству форм, множеству живых существ. Это также объясняется в „Веданта-сутре“, которая представляет собой квинтэссенцию высшего знания. Слово „веда“ означает „знание“, а „анта“ означает „конечное“. Конечное, или высшее, знание – это знание о Верховном Господе».
Европейские спекуляции о безличном Бытии, которое порождает все формы этого мира, восходят к древнегреческой метафизике. Неподвижная и неизменная Бытие-Сущность является бестелесным умом, который мыслит только о самом себе. Из этого самосозерцания каким-то образом возникает творение, хотя сам ум не обращает никакого внимания на зависящий от него движущийся, меняющийся мир.
Чтобы объяснить, как возникает мироздание, Аристотель выдвинул четыре причины, или начала (по-гречески aitiai ): вещественную, формальную, действующую и конечную. Творимое должно состоять из некоего вещества, которое и является вещественной (или материальной) причиной (causa materialis ). Акт творения является действием, и это действие должно иметь начало. То, что начинает творение, является действующей причиной причиной (causa efficiens ). Творение должно иметь цель. Эта цель является конечной причиной причиной (causa finalis ).
Любой реалистичный план творения должен включать в себя эти четыре причины. Например, чтобы построить дом, необходимо иметь материалы, архитектурный проект, бригаду строителей и цель, ради которой на строительство дома тратятся время и деньги. С этим утверждением нельзя не согласиться. Гораздо труднее согласится с тем, что за четырьмя причинами постройки стоит полностью поглощенное собой безличное Бытие, которое совершенно равнодушно к тому, будет дом построен или нет. Резонно было бы ожидать, что только личность, которая хочет увидеть результат работы, может позаботиться о приведении в действие четырех причин. Допущение о существовании личности, осуществляющей контроль за четырьмя причинами, логически не противоречиво, тогда как допущение о существовании безличного контролера внутренне противоречиво, поскольку безличностное нечто не может иметь намерений и цели. Как же тогда имперсоналисты, не погрешив против логики, могут ответить на вопрос «почему?»
Они утверждают, что Бытие нельзя назвать совершенно не заинтересованным в творении. Скорее Бытие, чтобы созерцать себя, делится на наблюдателя и наблюдаемое. В этом акте наблюдения реальное Бытие теряется. Наблюдающая личность и формы, которые она наблюдает, не являются Бытием, которое безлично и бесформенно.
Этот ответ на вопрос «почему?» парадоксален. Какой смысл Бытию наблюдать себя таким, каким оно не является, если оно может наблюдать себя таким, какое оно есть? Имперсоналисты защищают свой парадоксальный ответ следующим образом: «Только достигнув парадокса, мы вынуждены перестать задавать вопросы». Но отказ от вопросов перед лицом парадокса сам по себе еще не дает ответа на вопрос, почему возник парадокс.
Ведический ответ не парадоксален. Произведение художника представляет собой своего рода иллюзию, но все равно оно восхищает зрителя, преклоняющегося перед талантом его создателя. Аналогичным образом высшее произведение искусства, созданное Кришной, творцом этого бренного мира, должно вызывать у нас восхищение Его непревзойденным талантом. Поэтому в «Шветашватара-упанишад» Бога превозносят, называя Его Майином – повелителем майи, противоречивой материальной энергии.
То, что Сам Кришна является четырьмя причинами, перечисленными Аристотелем, указано в «Шримад-Бхагаватам» (6.9.42): как упадана Он порождает все элементы творения. Как сварупена прадхана-рупена Он, Его вечная личная духовная форма, является источником всех материальных форм. Как нимиттаямана Он является действующей причиной. И как артха-вишеша Он представляет Собой индивидуальную потребность, или цель, каждого живого существа. Такое понимание Кришны освобождает человека от иллюзий. Но если мы думаем, что четыре причины космического творения порождены нашей собственной способностью к наблюдению, это значит только, что ложное эго замутняет нашу логику.
Рациональное ложное эго
Молодой берлинец, задавший мне вопрос, исходил из того, что древнегреческие рационалисты, в том числе Платон, опирались на дедукцию точно так же, как мудрецы ведических времен. Подобная точка зрения высказывается и современным толкователем индийского мистицизма:
«Однако у тех и у других (философов древней Греции) мы обнаруживаем то же глубокое чувство разума, логики, порядка, гармонии, эксперимента и опыта».
Некоторые параллели отрицать невозможно. Но чтобы получить верное представление о ведическом методе познания, нам следует обратиться к фактам. Греческая философия, которая лежит в основе европейской философской традиции, возникла как интеллектуальная реакция на ограниченность эллинских религиозных писаний. Ведическая философия, напротив, объясняет причины, которые открыты в ведических писаниях.
Историки говорят нам, что философия зародилась тогда, когда греческие мыслители начали сомневаться в «Теогонии», одном из главных религиозных текстов того времени. Считалось, что «Теогония» (происхождение богов), написанная Гесиодом в VIII в. до н. э., была продиктована ему неземными существами, Музами. Там говорится, что мир и боги возникли из хаоса (chaos ), т. е. бездны.
Хаос был и логической бездной, пустотой, куда не может проникнуть разум. Свабхава (естество, натура) греков тяготела к логическим умозаключениям, поэтому нет ничего удивительного в том, что некоторые мыслители восприняли проблему хаоса как вызов. Они аргументированно предложили заполнить бездну несколькими каузальными началами (водой, огнем, воздухом и т. д.). Постепенно некоторые философы, возможно, испытавшие на себе влияние идей, распространенных в Индии, отвернулись от физических теорий причинности, чтобы рассуждать о Бытии чистого разума, лежащем в основе всего сущего. Платон, величайший из этих философов, понимал Бытие (от греческого to on – «то, что есть») как аспект auto to agathon – «Само Благо». Благо можно обнаружить на высшем уровне абстракции, в мире идей, независимом от человеческих мыслей, где интеллект философа может наслаждаться всей полнотой истины, красоты, формы, души и других идеалов. Наш мир является лишь тенью мира идей.
Однако Платон не добрался до реальности, находящейся за пределами тени. Его философия достигает высшей точки в учении о прообразах, согласно которому конечные вещи этого мира являются подобиями абсолютных идей вселенского разума. Однако Веды идут дальше: кенешитам патати прешитам манах – «Кто привел в движение разум?»
Греки не задавали этого вопроса, потому что запутались в собственных предположениях. «Теогония» учила, что все личности, включая богов Олимпа, возникли из безличного хаоса. Платон вслед за ней предполагал, что за пределами бездны, отделяющей людей от истины, находится бестелесное (asomatos) и невидимое нечто – невидимый идеальный мир, где «формы мыслятся, но не воспринимаются зрением».
Таким образом, логика Платона отличается от логики Вед. Она не связывает тень личности с подлинной личностью. Платоновское отрицание «личности», существующей в форме грубого физического тела (стхула-шарира ), привело его к признанию тонко-материального ума (линга-шарира ). Однако в действительности ум и материя являются оболочками истинной личности, души, которая трансцендентна (пара). Это объясняет Нарада Муни в «Шримад-Бхагаватам» (1.5.27):
«О, великий мудрец, как только я почувствовал влечение к Личности Бога, я стал слушать повествования о Господе с неослабным вниманием. И по мере того, как мое влечение усиливалось, я начал осознавать, что только по невежеству отождествил себя с грубой и тонкой оболочками, ибо и Господь, и я трансцендентны».
Изысканные теории древнегреческих рационалистов были продуктом их свабхавы, или интуиции. Но развитая интуиция еще не является гарантией того, что человек постиг истину. Даже далекие от философии люди в своем воображении отрицают то, что не нравится им в этом мире, мечтая о лучшем, идеальном мире. Современные идеалы свободы, равенства, братства, мира на земле, которые все признают и разделяют, так и остаются манящими умозрительными понятиями, которые почему-то никак не воплощаются в нашей жизни, во всяком случае надолго. Таким образом, оказывается, что на творения нашего ума можно положиться не больше, чем на физический мир вокруг нас. Однако на протяжении всей истории люди интеллектуального склада отворачивались от несовершенств физического мира, чтобы найти опору в более возвышенных сферах ума. Почему?
«К возвышенным сферам человек обращается, когда он ищет удовольствия, но сталкивается с препятствиями. Таково ваше положение. Вы ищете удовольствие, но не можете получить его в высших сферах, где нет препятствий. Ваша цель – наслаждение, но когда вы говорите о высшей сфере, это означает, что, стремясь испытать удовольствие, вы натолкнулись на препятствия. Поэтому вы ищете сферу, в которой нет препятствий. Но цель остается той же».
Корень свабхавы лежит в принципе наслаждения. С него начинается жизненная философия каждого человека. Когда свабхава, или интуиция, не подчиняется ведической логике, она стремится к ложным целям, неправильно понимая высшее счастье. Свабхава древнегреческих рационалистов заключалась в том, что они искали счастья в абстрактных логических рассуждениях. «Теогония» не давала удовлетворительного ответа на их вопросы о происхождении мира. Поэтому они, оставив религию, направили свои умы в глубь сферы мышления. Так как они по природе своей были мыслителями и, естественно, любили размышлять, они предположили, что «каждому ясно, что разум (ноус) является целью всех вещей и что все происходит из разума и весь мир возник из разума». В «Никомаховой этике» Аристотель называет интуитивный разум Богом: ho theos kai ho nous . Целью неоплатонической философии было единство с Божественным Разумом (henosis ), бытие которого заключается в том, что он осмысливает собственное бытие.
C другой стороны, христианские рационалисты с самого начала приняли содержащееся в Библии утверждение о существовании личностного Бога, как причины Бытия. Но их свабхава вернула их в материальный мир, в котором им хотелось получить наслаждение от Божьего творения. С помощью разума они создали образ Бога – снисходительного отца, вручившего человечеству свое творение, чтобы оно благочестиво наслаждалось в нем материальным счастьем. Они решили, что научный прогресс служит Богу, ибо он способствует цивилизованному услаждению чувств. Эта привязанность интеллекта к материи в конце концов поставила их перед выбором между Богом и материальным счастьем. Отринув Бога и распахнув объятья материализму, рационалисты заявили: «Человек и есть Бог, высший наслаждающийся в этом мире».
В отличие от пратьякшианумана может помочь нам понять, что сознающее «Я» отлично от тела. Но если мы абсолютизируем ануману, она приведет нас к заключению о том, что наше эго и есть высшее конечное Бытие, являющееся причиной («почему?») мироздания. Эгоизм – это уверенность в том, что своекорыстие как мотивирующая сила приемлемо и оправданно. Он проявляется в виде ахам-мамети , «я» и «мое». Мама (мое) составляет основу карма-вады , философии, провозглашающей, что мир создан для нашего наслаждения. Ахам («Я») составляет основу гьяна-вады, философии, которая отворачивается от мира, чтобы наслаждаться в высших сферах абстрактного мышления. И ту и другую философию люди навязывают творению Господа; по сути дела эти умственные построения являются средством, с помощью которого люди надеются стать Богом.
Резонно спросить: что же плохого в том, что люди навязывают свою философию творению? Отвечаем: подобное навязывание не является актом познания. Это акт слепой веры, индуктивного гадания. Ни у христианских рационалистов, ни у древних греков не было по-настоящему дедуктивной телеологии. Слово «телеология» происходит от греческого telos – «намерение, цель», и logos – «знание». Логика телеологии состоит в том, что человек может узнать о цели чего бы то ни было, только обратившись к его истокам. Шрила Прабхупада приводит в пример калькуттского драматурга, которого спросили, почему он назвал свою историческую драму «Шах Джахан», по имени средневекового индийского правителя, построившего знаменитый Тадж Махал. Главным действующим лицом пьесы является сын правителя, Аурангзеб, посадивший отца под домашний арест. Почему драматург не назвал пьесу «Аурангзеб»? Драматург ответил, что цель пьесы – привлечь внимание к страданиям Шаха Джахана, плененного собственным сыном. Подобное объяснение может исходить только от автора пьесы и ни от кого больше. Подобно этому о цели мироздания можно узнать лишь от его создателя, ишвары. В этом смысл дедуктивной телеологии.
К сожалению, ни древнегреческая философия, ни иудео-христианский рационализм не могут служить отправной точкой для получения полной информации о цели творения. Именно по этой причине философы вынуждены были обратиться к индукции. Как мы видели, индукция является методом ложного эго. Эмпиризм, который, на первый взгляд, противоположен рационализму, на самом деле немногим отличается от него. К примеру, квантовая физика начинает с эмпирического исследования материальных частиц, однако кончает рассуждениями об эгоистическом сознании, творящем Вселенную в процессе созерцания ее.
Дедукция истинного счастья
Философы часто сравнивают Вселенную с огромным механизмом. Мы – ничтожные существа, которые в поисках счастья пытаются свить себе гнезда в его шестернях, слепо надеясь, подобно христианским рационалистам, что механизм был построен именно ради этого. Или же мы, подобно древним грекам, с нашего шестка глубокомысленно рассуждаем об устройстве этого механизма в надежде обрести счастье в более высоких сферах разума. Однако та и другая позиция одинаково опасны. Не подозревая об этом, мы находимся в положении кошки, забравшейся под теплый капот стоящего автомобиля, чтобы немного вздремнуть. Как только хозяин автомобиля вернется и заведет мотор, кошка рискует получить серьезные увечья. Почему? Только потому, что не понимает истинного назначения мотора.
Согласно дедуктивной ведической логике, творение создано не для того, чтобы приносить нам наслаждение. В этом мире невозможно найти высшее счастье. Как говорит Кришна в «Бхагавад-гите» (13.9), джанма-мритью-вьядхи-дукха-дошану-даршанам: истинное знание – это осознание того, что рождение, смерть, старость и болезни есть зло. Предназначение человека – освободиться от страданий: лабдхвапаваргьям манушьям . Вот для чего людям дан разум – способность отличать: вивекена тато вимуктих. Тогда, в чем заключается истина, которую необходимо отличить от заблуждения? Джаде баддхаьянанда бхрамо вайкунтха бхрамашчасангат: – главное заблуждение состоит в том, что мы ошибочно принимаем наслаждение ума и чувств за ананду (духовное блаженство); материальные наслаждения следует отличать от ананды освобожденной души в Вайкунтхе, нашей духовной родине. В «Бхагавад-гите» (8.21) Господь Кришна объясняет, что Вайкунтха – это трансцендентная обитель ишвары .

авьякто ‘кшара ити уктас там ахух парамам гатим
ям прапья на нивартанте тад дхарма парамам мама
«То, что ведантисты называют непроявленным и совершенным, что люди называют высшим миром, то место из которого, однажды достигнув его, человек никогда не возвращается, есть Моя высшая обитель».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31