Тюрин Александр Владимирович

Так что пришлось новый комп "Секстиум-600" покупать — которыймог бы все это дело потянуть.Еще фирма наградила меня жилеткой особой. Она тоже к компьютеруподключенная и если ты дал промашку, покалывает тебяэлектрическими разрядиками — такое вот наказание.Стрелять в "докторе Хантере" можно не только по готовым зверям,заложенным в программу, но и по тем, кого сам спроектируешь.Ну, я постарался в стиле дока Файнберга. Приятно напасть не накакого-нибудь волчишку или мишку, а на урода с зубами-серпами илапами-мясорубками.Короче, доктор Хантер — это вам не Филипп Михайлович Гиреев…Приятные воспоминания о "Секстиуме-600" и "докторе Хантере"внезапно обрываются, потому что в мою дежурную будку влетаетвдруг вопль. Откуда-то сверху. Так просто этот вопль не издашь,надо очень постараться.Тут у меня всякие мысли табуном понеслись. Что-то наконецпроизошло! Я могу теперь отличиться, могу показать свою круть.Но с другой стороны, руки у меня почти связаны…Наконец табун пронесся, я вскочил, выхватил из кобурыревольвер. И как раз на экране, то есть в коридоре четвертогоэтажа перед видеокамерой, появилась Нина. Она покачивалась, какмолящийся сектант, и странно раскрывала рот, как участникпантомимы. А на груди у нее были… пятнышки, как от брызнувшейкрови!И что это может означать? Неужели в порыве страсти безнадежнойдоктор Файнберг, спустив штаны, бросился на спелую лаборантку,как заяц на капусту, а она ему случайно, лязгнув челюстями…откусила "морковку" .Я понимаю, ничего смешного тут нет, но с другой стороны есть очем поведать собутыльникам — народ будет ржать….Я включил у телефона автоответчик и отправился к лифту, не забывприхватить пакетик. Говорят, если эту самую "морковь" быстроподнять и зафигачить в холодильник, то потом ее врачипришпандорят обратно — к телу между ног.Пока ждал кабину, готовил кое-какие язвительные слова в адресНины. Дескать, взяли вас сюда, гражданка лаборантка, чтобы выголовой работали, а не совращали похотливых старцев длинныминогами. У господина Файнберга получается же производственнаятравма — кто платить будет?Черт, правление технопарка может и на меня "накатить", дескать,не обеспечил безопасность.Когда я, наконец, доехал, Нина торчала еще в коридоре, выжатая ипожелтевшая, как курага. От ее жалкого вида я заготовленнымисловами сразу поперхнулся. Она задвигала ртом, но слов не былослышно. Тогда она задрыгала рукой, показывая на дверикомпьютерного центра.Ясно уже, там что-то серьезное.Взвел я курок, и с пальцем на спусковом крючке, решительнонаправился в компьютерный центр. По дороге, правда,поскользнулся на каком-то дерьме, кажется крысином. И только яв центре оказался, сразу взмок. Я вначале красную лужу увидел,очень яркую на сером фоне. А потом уже, за креслом, тело,лежащее на боку. Из тела лужа крови и натекла.Не член тут потерян, а жизнь!Лицо у трупа все кровью заляпано и еще чем-то, мозгами что ли.Как же иначе, когда в голове застрял стрежень. Забит в правыйглаз.Отмечтал свое доктор Файнберг, мысли потухли, осталось тщедушноетело на забаву могильным червям, да еще костюм с характернойпотертостью на заднем месте.Кровь забурлила от адреналина, забил колокол в ушах. А что есличертов метатель стержня, смачивая губы слюной, выбираетследующей целью мой кумпол? А вдруг Нина и есть убийца? Овечкаовечкой, а сейчас развяжет еще один узелок на ниточке жизни.Я согнулся, как боксер получивший под дых,отскочил "закорючкой" к двери, осторожно выглянул из-закосяка в коридор. Стоит себе Нина, скулит в тряпочку. Юбчонкав обтяжку, свитерок тоненький, где тут спрячется еще одинстержень для головы или какой-другой кинжал.Ну, что теперь? Надо что-то найти — что-то оставшееся отубийцы. Я, опустившись по примеру предков-обезьян, чуть ли нена пальцы, прочертил кубик помещения вдоль, поперек и вокруг. Ноникаких следов убийца не оставил. Стекло оконное тожецеленькое. А доктор Файнберг все равно мертвый.Скатился я по лестнице в будку, проверил записи всех видеокамер:пленка замазана только обычными занудными кадрами. Кипящей добулькания головой вспоминаю строки из приказа: "Эмиссаров,изменников, космополитов немедленно задерживать и подвергатьдопросу". Нет, это не из той оперы, это во время последнегопутча один генерал сказал.Я возвращаюсь к тошнящей Нине, хватаю за зыбкие плечи и требуючетких-ясных ответов на все вопросы. А она вместо четких-ясныхответов приникла ко мне, словно плюшевая игрушка, и лопочет:"Пили кофе, задача в компьютере на исполнении была. СамуилМоисеевич неожиданно поднялся, стал вроде вглядываться в угол,даже глаза прищурил. Вдруг звук… будто бутылку шампанскогооткупорили. И сразу брызги из головы…"Если Нина разыгрывает меня, то ловко и умело. А если онани в чем невиноватая, то, чего доброго, съедет с катушек,шизанется как Офелия. Снимет обувку, распустит волоса и давайбегать с чушью на устах. На всякий пожарный случай утешаю ее,психотерапирую:— Ничего, Нина, это бывает, нормальное убийство.— Нормальное, да?— с надеждой отозвалась Нина и дажепотерлась об меня. Я ее телесность, ее "дыньки" почувствовалдаже через куртку. Из-за этого кое-какие мысли, вернее, эмоциипосторонние и ненужные зароились.А может, она хочет прикрыться моим худым телом от бандитскогостержня?Я решительно отодвинул молодую женщину рукой, снова зашел вкомпьютерный центр и, отворачиваясь от убитого биолога, позвонилревнителям общественного здоровья, в РУВД…Общение с ментами сразу мне не понравилось. По телефону мнегрубым заспанным голосом велели не рыпаться, ничего нетрогать, не пытаться что-либо спрятать.После моего звонка менты как будто закемарили снова."Примчались" они только через час.Я в это время действительно не рыпался. Правда, перетащил Нинув холл первого этажа, чтоб была под присмотром, а сам в своюбудку — готовить к приезду следователей собственнуюверсию. Однако, несмотря на все потуги, версия не слепилась.Была, конечно, слабая зацепка. Файнбергу что-топомерещилось в уголке. Ну, если бы там здоровенный киллерстоял, то доктору было бы незачем вглядываться ищуриться. Тут уж тикай или ори. Файнберг мог высматриватьтолько что-нибудь небольшое, гнусное, вроде крысы.Я ведь видел в коридоре что-то похожее на крысиное дерьмо…Ну и что с той крысы, что?Зазвонили в дверь и я впустил ментов. Об чем сразу пожалел.Своим задним, самым сильным умом я сообразил,что вначале стоило сюда начальника моего охранного бюровысвистать, экс-капитана Пузырева. Он с этой публикой лучше быдоговорился.Вместо того, чтоб взять след убийцы, или хотя бы Нинутормошить, менты за меня взялись.Сперва револьвер попросили посмотреть, а когда надо былоотдавать, фигу сальную показали.Потом стали про мою секьюрити всякие низкопробные парашиотвешивать, дескать, это подтирка для мафии. Я всестерпел; так сказать, не ответил плевком на плевок.По тяжелым мутным взглядам ментов я понял, что у них свояметодика "раскрытия преступлений". Им неинтересно обшариватьуглы и щели, им хочется раскрутить меня на своем "чертовомколесе".Они "плавали" вокруг меня кругами и задавали кретинские вопросы.Ненавидел ли я убитого ученого? Баловались ли мы всевтроем сексом? Курили ли "травку"? Есть ли у меня царскиемонеты? Не добывал ли ученый золото из электронных чипов? Яоборонялся одной и той же фразой — раз пятьдесят предложилпрокрутить видеозаписи со всех камер. Особенно с той, котораяна меня пялится, и свидетельствует о том, что я сиднем сидел,пока наверху убивали человека.Но менты видеозаписью заинтересовались в самом конце. Старшийгруппы капитан Белорыбов, подавив кнопочки своего компи , познакомился спокойником поближе через центральный компьютер МВД. К несчастьюдля трупа выяснились его фамилия-имя-отчество, а также другиеобстоятельства личной жизни. Поступившие справки отнюдь неукрасили Файнберга в глазах Белорыбова. Напротив, милиционерстал виртуозно импровизировать на тему безродного космополита,меняющего одну родину на другую во имя материальных выгод.Похоже следователь был уверен, что Файнберг каким-то образомубил сам себя, надеясь извлечь из этого какой-то доход.Я, к сожалению, но не удержался, вякнул. Мол, было бы неплоходля всех, если бы Самуил Моисеевич гонялся за "зелеными", а не затуманом.Капитан Белорыбов быстро, как эхо, поинтересовался, в кого уменя такие черные маслянистые глазки. Я спокойно его выпадыотфутболил: мои глазки — последствие татаро-монгольского ига,вот тогда бы вам, товарищ капитан, отличиться при наведенииправопорядка.Белорыбов, съев "пилюлю", сразу успокоился, такие специалистыкак к любому игу с почтением относятся. Угомонившийся милиционерпримирительно сказал, что хотя голову доктора Файнберга спастине удалось, но в целом по району, уровень преступностивырос только в два с половиной раза за последние десять лет.После чего укатил вместе с товарищами и трупом пострадавшего состержнем в голове. А мне еще пришлось окостеневшую Нину натакси домой отправлять — естественно, что за свой собственныйсчет. 2.Несколько дней жил под впечатлением.Менты не доставали, лишь разок к себе вызвали. Даже револьверотдали в бумажном кульке, а я им взамен конфет подарил.Я все это время газеты изучал, торопился к открытиюкиоска, так же, как мой сосед, алкоголик Евсеич, к открытиюпивного ларька. Хотел узнать, чиркнули ли где-нибудь пропро стержень, загнанный в голову ученого.Но вместо этого газетки давили всякое фуфло. В одних газетахписали про землетрясения и прочие катастрофы, в других пропродажу родины, в третьих про колдунов, в четвертых про святых,в пятых про греховодниц.Потратился я на бумажную продукцию, хотя привык денег зря нерасходовать — только на коньяк и водку — а что узнал в итоге?Что все землетрясения от греховодниц в кружевных трусиках.Следующее дежурство ничем особенным от предыдущего неотличалось, за исключением того, что обошлось без людскихпотерь. Я револьвер перед собой положил, все дрессировался,цапая его и наводя на лампочки. Боеготовность росла, мишенейхватало.Этим вечером целая научная кодла, то есть коллектив ученыхтрудился — как я выведал, они колдовали над жидкостнымплазмогенератором.Я, конечно, донимал этот коллектив своими звоночками: все ли ещеживы-здоровы, ни у кого башка не пробита?Они мне отвечали, скрипя челюстями, как мелкому надоеде, вродекомара: а ваше здоровье? Животик не болит, в попке не свербит?Кстати, такое поведение было вполне оправдано. Эти ученые незнали, что случилось с Файнбергом. Они считали, что СамуилМоисеевич своевременно умер от инфаркта. Сочным красочнымрассказом я мог бы сделать этих ученых намного грустнее, ноБелорыбов решил иначе, и мой начальник Пузырев с ним согласился.Застрессованную же Нину начальство технопарка послало колотитьпо клавишам какой-то древней пишущей машинки и в час днянеумолимо спроваживало домой. При неизбежной встрече со мной навахте она словно слышала "хенде хох" и, взметнув пропуск,усвистывала куда-то вдаль. Наверное, боялась, что капитанишкаБелорыбов обвинит нас в сообщничестве. А я бы, между прочим,пообщался бы с Ниной in vivo — конечно, по истечении траура.Правда, в отличие от доктора Файнберга, я вряд ли способенпробудить у девушки какие-либо радужные надежды или мечты осветлом будущем. Сторонней наблюдательнице с первого взгляда наменя бросается в глаза, что я не стану богатым, умным и красивымдаже при хорошей рекламе и поддержке прессы. Именно поэтомукрасавицы бегут от меня, как от дикого зверя.А ведь посади рядом со мной любого эрудита-лауреата и пусти нассоревноваться в интеллектуальной сфере. Например, кто большеслов назовет из трех букв. Я себя аутсайдером в этом деле несчитаю. Могу еще в "балду" и в "города" посражаться.Я в конце армейской службы, когда вся напряженка уже отошла вбылое и думы, много изучал толковый словарь и географическийатлас. Хотя другая литература в ротной канцелярии и неводилась, стал я энциклопедически образованным человеком.Как Леонардо да Винчи. Не, Леонардо был пидором, а я девушеклюблю, хоть и безответно.Между прочим, на месте военной службы я и сочинять научился, всмысле — врать в письменном виде.Я там как-то раз свалился с дерева (у меня специальность была —снайпер, а дерево — это окоп для снайпера), ну и кость сломал.Поэтому последние полгода писарем прослужил. Пришлосьспециализироваться на сочинении любовных писем для своегокомандира. Девушки-то у него не застаивались и каждый раз онтребовал от меня новых фразочек. У возлюбленной, например,ряха, что твоя задница, а я пишу: "Твой лик, о Зейнаб, подобенновой Луне."Ну я и обнаглел. Пока командир мне коньяка не нальет, я пера вруки не беру.Матерится капитан Пузырев, будто он извозчик, а не красноармеец,но член-то стоит, члену не хочется покоя…Я, кстати, так рассочинялся, что захотел на полку районнойбиблиотеки попасть между Гоголем и Герценом — моя фамилия,кстати, Гвидонов, ГВИДОНОВ.Уже после армии сляпал три романа, послал по экземпляру в триразные редакции. Ну и меня в ответ послали. Кто уверял, что моетворчество не для толпы, что лучше завести попугая идекламировать перед ним; кто посоветовал чаще открывать книгиприличных писателей; кто меньше списывать; а кто большезаниматься сексом.Они моей жены не знали. Она у меня каратистка. Секс толькопосле получки. А в остальное время — получи по печени.В остальное время меня как супруга кто-то подменял. А кто — незнаю до сих пор. В пи…, пардон, в срамное место видеокамеру невставишь. По-крайней мере так, чтоб незаметно было.Наконец, догадался я, что из меня писатель и муж, как из говнаштык и пуля, а фамилия моя годится лишь для заборных надписей.С женой развелся, рукописи порвал, нашел работу. Мой бывшийармейский командир, капитан Пузырев, как раз демобилизовался истал директором охранного бюро — взял к себе…Несмотря на то, что на этом дежурстве никто не пострадал, яФайнберга не забыл. И до следующей смены я мучительно думал,постепенно превращаясь из человека прямоходящего, то есть хомоэректус (извините за выражение), в человека сверхразумного.Чтоб поменьше мучиться, делал себе местную анестезию в видерюмки "Абсолюта". В результате такое умозаключение получилось.Раз никому не нужный полусбрендивший Файнберг стал кому-то нуженв мертвом навеки умолкнувшем виде, значит был Самуил Моисеевичнамного круче, чем всем казалось.Выходит, был он глубоким исследователем, что различаллишь один Гаврилов, да и то третьим глазом.Может, док Файнберг и на самом деле уловил, куда дует ветерэволюции? И это кому-то не понравилось? Или же его эволюционнаямашина создала в проекте некоего грозного монстра? Поэтому ирешено было проект украсть, а самого создателя грохнуть.Однако связь между мотивами и основной уликой — крысинымдерьмом — не прощупывалась. Это и довело меня в итоге дотяжелого расстройства желудка. Ведь для стимуляции работы мозгапришлось налегать на сахар, содержащийся в домашних наливках изаводских портвейнах. Поэтому на следующем дежурстве, успокоивдушу и тело "Имодиумом", делал я безыдейные наброски ксвоему четвертому роману.К примеру. Одна маленькая русская девочка спускает на водуигрушечный авианосец, который плывет из Финского залива вБалтийское море, оттуда в Северное, ну и в Атлантическийокеан. А в океане этот кораблик замечает командир американскойподводной лодки "Трайдент" адмирал Муди. Однако, из-за того,что электронная система наблюдения барахлит, адмирал решает, чтоавианосец не маленький, а большой, и поскольку он странный навид, то, наверное, иранский, и готов нанести по Штатамудар. Подводная лодка пускает в девочкин кораблик ракету"Мэверик", но ракетная боеголовка не может взять такую крохотнуюцель и уносится в сторону американского линкора "Нью-Джерси".Линкор тонет, а президенту в Вашингтоне докладывают, чтонеизвестная ракета, скорее всего русская, уничтожила гордостьамериканского флота. И тогда запутавшийся в любовницах президентрешает нанести превентивный ядерный удар по российскойвоенно-морской базе в Заполярье. Однако по пути бортовойпроцессор ракеты "Минитмэн" принимает Луну за российскоеЗаполярье.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Вооруженное Восстание Животных'1 2 3

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Вооруженное Восстание Животных'1 2 3