Брэдбери Рэй Дуглас

Тут вернулся Джошуа, опустился в кресло и взял со стола рюмку. Повертев ее перед глазами, он с ухмылкой перевел взгляд на жену: – Шалишь! – Ты о чем? – с невинным видом спросила она. В камине уютно потрескивай поленья. На полке тикали часы. – Не возражаешь, дорогуша, если мы поменяемся рюмочками? – Уж не думаешь ли ты, что я подсыпала тебе яду, пока ты говорил по телефону? – Тривиально. Избито. Но не исключено. – Ох уж, бдительность-подозрительность. Ну, будь по-твоему. Меняемся. На его лице отразилось удивление, однако рюмки перешли из рук в руки. – Чтоб тебе пусто было, – буркнули они в один голос и даже рассмеялись. Каждый с загадочной улыбкой опорожнил свою рюмку. С видом беспредельного блаженства они поудобнее устроились в креслах, обратив к огню призрачно-бледные лица, и наслаждались ощущением тепла, которое разливалось по их тонким, если не сказать, паучьим жилам. Джошуа распрямил ноги и протянул пальцы к тлеющим углям. – Ах, – выдохнул он. – Что может быть лучше доброго портвейна! Мисси склонила седую головку, пожевала ярко накрашенные губы и начала клевать носом, то и дело исподволь поглядывая на мужа. – Жалко горничную, – вдруг прошептала она. – Да уж, – так же тихо отозвался он. – Горничную жалко. Огонь разгорелся с новой силой, и Мисси, помолчав, добавила: – Мистера Шлейгеля тоже жалко. – Нет слов. – Он подремал. – Да и Смита, между прочим, тоже. – И тебя, старичок, – после паузы медленно выговорила она, хитро сощурившись. – Как самочувствие? – В сон клонит. – Сильно? – Угу. – Он остановил на ней взгляд совершенно ясных глаз. – А ты, дорогуша, сама-то как? – Спать хочется, – ответила она, смежив веки. Тут оба встрепенулись. К чему эти расспросы? – В самом деле, – насторожился он. – К чему это? – Видишь ли… – Она долго разглядывала носок черной туфельки, медленно отбивавшей ритм, – я полагаю, хотя до конца не уверена, что у тебя скоро откажут желудочно-кишечный тракт и центральная нервная система. Он еще немного посидел с сонным видом, безмятежно поглядывая на огонь в камине и прислушиваясь к тиканью часов. – Отравила? – дремотно произнес он, и тут неведомая сила подбросила его с кресла. – Что ты сказала? – Упавшая на пол рюмка разлетелась вдребезги. Мисси подалась вперед, словно прорицательница. – У меня хватило ума подсыпать яду в свою же порцию – я знала: ты захочешь поменяться рюмками, чтобы себя обезопасить. Вот и поменялись! – Она захихикала дребезжащим смешком. Откинувшись на спинку кресла, он схватился обеими руками за лицо, словно боясь, как бы глаза не вылезли из орбит. Потом вдруг что-то вспомнил и разразился неудержимым взрывом хохота. – В чем дело? – вскричала Мисси. – Что смешного? – Да то, – задохнулся он, кривя рот в жуткой ухмылке и не сдерживая слез, – что я тоже подсыпал яду в свою собственную рюмку! Искал удобного случая, чтобы с тобой поменяться! – Боже! – Улыбка исчезла с ее лица. – Что за нелепость? Почему мне это не пришло в голову? – Да потому, что мы с тобой слишком умные! – Он снова откинулся назад, сдавленно хохотнув. – Какой позор, какое непотребство, надо же так оплошать, о, как я себя ненавижу! – Будет, будет, – проскрипел он. – Лучше вспомни, как ты ненавидишь меня. – Всем истерзанным сердцем и душой. А ты? – Прощенья тебе не дам и на смертном одре, женушка моя, божий одуванчик, старая вешалка. Не поминай лихом, – добавил он совсем слабо, откуда-то издалека. – Если надеешься и от меня услышать "не поминай лихом", то ты просто рехнулся. – Ее голова бессильно свесилась набок, глаза уже не открывались, она едва ворочала языком. – А впрочем, чего уж там? Не поминай ли… У нее вырвался последний вздох. Поленья в камине сгорели дотла, и одно лишь тиканье часов тревожило ночную тишину. На следующий день их обнаружили в библиотеке. Оба покоились в креслах с самым благодушным видом. – Двойное самоубийство, – решили все. – Их любовь была так сильна, что они просто не смогли уйти в вечность поодиночке. – Смею надеяться, – произнес мистер Гаури, опираясь на костыли, – моя дражайшая половина, когда настанет срок, тоже разделит со мной эту чашу. 1 2