Гамильтон Диана

— С другой стороны, — сказал он, — ваше поведение должно быть вполнеубедительным — поведение вас обоих. Не должно быть и намека фальши. — Онпомолчал. — Операция "Тоссин", Эрик. Вы знаете, что это значит. Нампротивостоят не любители. Мы должны быть предельно осторожны. — Тоссин? — Я нахмурился. — Черт, я думал, что со стары маэстропокончено. Я думал, что он расстрелен после того фиаско в Будапеште в 54году где-то в Москве. — Таково было и наше мнение до недавнего времени, но оно оказалосьневерным. — Мак взглянул на меня. — Ты помнишь детали того, чем онзанимался в Будапеште? — Да, сэр, — ответил я. — Я не участвовал в событиях лично, но меняинформировали после. Нас всех информировали. Была создана техникаприкрытия. Он пытался продать ее как замену для открытых военных действий.Он всех их прикрывал, всех венгерских политиков, которые не оченьстремились к сотрудничеству. Каждый сомнительный мужчина или женщина вобщественной жизни были прикрыты агентами, тренированными на убийствах икоторые должны были устранить их по первому же свистку. И беда наступила,когда кто-то излишне перенервничал и свистнул прежде временно. Четверо илипятеро выдающихся венгерских граждан погибло, разразился огромный скандал,настоящая буря разразилась со вступлением русских танков в 56 или в 57году. — Я скорчил гримасу. — Вы хотите сказать, что ему удалось уговоритьих, чтобы они позволили ему осуществить вторую попытку? — По всей очевидности это так. — В штате Флорида, в Пенсаколе? — Спросил я. — Боже милостливый,почему же в Пенсаколе? Какая необходимость здесь воссоздать будапешкуюсистему безопасности? Мак ответил: — То, что они хотят воссоздать в Пенсаколе, к делу не относится.Важно другое, что число очень ценных людей, в том числе и доктор Мариасси,подвергаются опасности, следовательно, мы должны разыскать Тоссин иостановить его, прежде чем его агенты начнут действовать. — Несомненно. И как же Вашингтон расчитывает, я должен его отыскать?Я полагаю, что им неизвестно его точное местонахождение, может нетнеобходиости использовать женщину-ученого для приманки? — Его видели в Пенсаколе несколько месяцев назад, — сказал Мак. -Поэтому наше внимание приковано туда. К несчастью, тот человек, которыйузнал его — не из нашей команды — имел совсем другие цели и отпустил его,ограничившись упоминанием в своем рапорте. С тех пор Тоссина никто невидел. Вам прилется начать с этого. — Начать со свадебной церемонии. — Я открыл книгу, которую все ещедержал и прочитал имя, написанное на форзаце черными чернилами — "ОливияЭлоиза Мариасси". Элоиза — вы только подумайте. Скажите мне, чего же онадоктор? — Медицины, — сказал Мак. — Космической медицины, чтобы быть точным.Она одна из группы правительственных ученых, пользующихся всеми благамиСша. Медицинская клиника морской авиации в Пенсаколе и клиника в Иглине -база воздушных сил — их проект. Когда радиус действия ракет Игленанеадекватен, они вызывают мыс Кеннеди. Вы должны быть в курсе этого. Знатьэто. Но что касается их проекта — это не должно вас интересовать. — Онскорчил гримасу. — Меня проинструктировали, что я должен все это сообщитьтому, кто будет выполнять это задание. — Разумеется, — согласился я. — Мы должны спасти страну в тайне, каквсегда. Я полагаю, что это что-то сверхсекретная оборонная инициатива,иначе Тоссин и его боссы не интересовались бы ею так. — Может быть, — сказал Мак. — Космической медицины, значит? Что ж, посмотрим. — Я захлопнулкнигу, мне не понадобитя много времени для выяснения. Я буду играть вшахматы с моей невестой. — Эти слова не вызвали реакции Мака и я добавил:- Как мы узнаем, что Тоссин попался на приманку? — Возможно он уже попался на нее, — сказал Мак. — Разумеется не самТоссин. Возможно он был здесь, только по устройству дел местной ячейкислежения, он скорее всего не рискнет показаться здесь снова. Он будетконторолировать, следить за тем, как идут дела, на расстоянии, как всегда.В этом его сила и его слабость. Это причина того, что мы до сих пор несмогли его схватить, и в то же время это причина его неудачи в Будапешскойоперации. Он находится всегда слишком далеко, чтобы вмешаться, когда егоподчиненных охватывает паника. — Мак помолчал. — Что касается дел вПенсаколе, мы решили что некоторые из коллег доктора Мариасси уже имеютлюдей-прикрытия. Мы решили, что таковых может иметь и она. — Мы решили, — повторил я. Может нам следовало бы подтвердить этоперед началом операции? — Мы рискуем встревожить людей Тоссина или женщину, если есть такая,которой предназначено следить за доктороь Мариасси, как мы думаем. По этойпричине я вывел из дела всех следователей. Ты должен заманить этогочеловека в уединенное место, безопасное от вмешательства полиции или коголибо еще и разузнать у него или у нее, замышляет Эмиль Тоссин. Я прислушивался к грохоту машины находящейся где-то далеко внизу, втрюме огромного корабля. — Да, — сказал я мягко. — Конечно. Вы правы. Мак кивнул. — Так справедливо. — Довольно грубо, — заметил я. — Существуют границы того, что можноделать с такими людьми, сэр. Если нам попадается упрямец, дело можетзакончиться скандалом. Мак заметил сурово: — Если дело потребует шепетильности, вы можете позвать на помощь. Уменя всегда на готове есть люди для проведения допросов. — Оставь своих людей в покое, — заявил я. — Мой желудок крепок, какдай бог каждому. Только, мне кажется, мы должны быть более проницательны вэтом деле. — Проницательность уже испытывалась, — сказал Мак. — Много умныхлюдей работало над этим вопросом, только вот результатов никаких. Вотпотому-то и обратились к нам. Запомни, проницательность в нашем деле ни кчему, Эрик. Есть и другие вещи. — Да, сэр, — согласился я, затем нахмурился. — Вы кажется сказали,что эти люди прикрытия, только недавно замечены. — Да, в Пенсаколе. — Я вижу, — медленно произнес я. — Тогда это местное проявление непервое и не единственное… — Как бы то ни было, — сказал Мак. — Этот пункт был отобран нами, какподходящее место для контратаки. Как ты думаешь, отдал бы я тебе приказ,если бы только одна маленькая группа ученых находилось в опасности? — Так значит, тогда это огромное дело? В национальном масштабе?Старина Тоссин держит всех под прицелом не только своего мушкета, но ишомпола тоже? — Громадной важности, — согласился Мак. — Подтверждение получено отСтратегической Базы Воздушных Сил, что расположена к северу от… черт, немогу запомнить названия. С базы сообщили, персонал под слежениемвражескими агентами и только их работа удержала их от преследованиясамолетов. — Вы полагаете, — сказал я, — что начал звонить колокол? — Да. Я с сожалением должен заметить, что этот рапорт не былвоспринят серьезно другими правительственными департаментами. Все этовоспринимается несерьезно теми, кто не слышал о деятельности Тоссина вБудапеште и что у этих людей с Военно-Воздушной базы одержимы маниейпреследования. — Паранойя здесь уместное слово, сэр, — сказал я. — Спасибо, Эрик. Паранойя. Постепенно стало ясно, что признаводержимость паранойей за командованием Стратегической авиацией, несомненнонадо признать, что нечто неприятное планируется в очень широком масштабе.Одна ячейка была вскрыта в Вашингтоне Дистрикт, Колумбия. Можетепредставить, какой фурор это вызало там, где полнейшая безопасность. Затемсам Тоссин был замечен в стране и кто-то вспомнил Будапешт и всерассыпалось в прах. Ячейки теперь известны или предполагается их наличиедаже в Сан-Диего, Калифорния и в некотором мало-известном правительствуактивности в штате Мен. Нам неизвестно сколько их всего. Мы не знаем, комупредназначено умереть, а кому нет. Это создает некоторую панику, срединекоторых важных лиц, кто отважно соглашается с возможносью иметь миллионыубитых в ядерном конфликте. Я сказал: — Я знаю. Это немного отличается, когда человек с пистолетом илиножом охотится за вами. — И в результате, — Мак продолжал, — некоторыми лицами Эмиль Тоссинбольше уже не рассматривается, как невысокого роста светловолосыйеврей-интеллектуал, он рассматривается, как сам дьявол. Наша работаобезвредить его. Нам неизвестны детали его операции. Мы не знаем, егодеятельность независима или последует совпадающая акция из-за океана,чтобы восторжествовать над той неразбирихой, которую он надеется создать.Мы не знаем, — сказал Мак, — и поскольку вы участвуете в этом деле, намнечего опасаться. Информация — это дело других агентов. Единственнаяинформация, которая должна вас волновать: где Эмиль Тоссин? — Да, сэр. — Вы отыщите его, — сказал Мак, — используя все необходимые средства.Когда найдете, вы его убьете. Есть вопросы? — Нет, сэр, — сказал я, — Я полагаю, что вы высказались предельноясно. 4 Коктейль-бар в "Монтклие Хотел" представлял собой круглый бар,имеющий неясное сходство с цирковой каруселью украшенный балдахином. Поэтой причине, я полагаю он был известен, как "Карнаваль Рум". Когда явошел, все сидения балдахином были заняты. Это заставило меня, к счастью,выбрать место в стороне от остальной массы посетителей, что казалосьестественным, в противном случае, кто-нибудь бы стал удивляться, почемуодинокий мужчина удалился в темный угол добровольно, вместо того, что бысидеть в баре. Кто-то должно быть и удивился позже в силу последовавшихсобытий, если парень не ожидает подруги в одиночестве. Бармен победил мое сердце, снабжая меня Мартини с оливками вместотого, чтобы продать мне луковую шелуху, сморщенные лимоны и прочию чепуху.Т.к. дверь и все входящие, предположительно, не имели интереса для меня, ясконцентрировал свое внимание на посетителях, окружавших бар. Cо всейочевидностью я пришел к заключению, что довольно соблазнительная телкасидела на маленьком стулике. Экспонат женского рода в алом сатиновомплатье, молодой и непринужденный был очень интригующ со спины, ибоостальное не предстовлялось взору. Я взял стакан, чтобы отметить мое возвращение ко гражданской жизни.Уход с коробля совершился на старом пропеллерном, тренировочном самолете,который лязгал, как бак с болтами через иллюминатор, которого длиной втриста ярдов взлетная палуба авианосца выглядела очень короткой.Катапульты не предназначались для пропеллерных самолетов. Пологалось, чтоони способны производить взлеты самостоятельно, но был один момент илидва, когда взлетая с палубы видишь только океан перед собой, я сомневался,не совершон ли кем-нибудь здесь просчет. Брейсуейт взлетел великолепно и высадил нас на военном аэродромедалеко от побережья. Там я обнаружил интересный и умеренно откровеннуюлегкость заставить моего офицера выглядеть хорошим, если бы кто-топотрудился проследить за мной до самого того момента. Затем мы сели вавтомобиль, который доставил нас в песаколу, где я опять надел брюки испортивную курточку, оставив мое военное обмундирование в пустой комнатевместе с моей лейтенантской униформой. Мы на всей скорости вернулись назадвдоль побережья в автомобиле Хели принадлежащем Брейсуейту и вернулись вНовый Орлеан немного вскоре после сумерок. Все это было так сложно организовано в стиле старого ОСС ианалогичным с ним организациях. Если за этим больше не последовало ничего,я подумал это заставило некоторых ответственных лиц почувствовать что онисоприкаснулись со значительным делом имеющим чуть ли немеждународныимасштаб. Может быть в этом было что то серьезное. Я вышел из автомобиля занесколько домов до гостиницы. — Вам поямо, сер, — сказал Брейсуейт. Гостиница будет слева.Ошебиться невозможно. — Надеюсь сказал я. — Мне не позволяется задовать вопросов, я знаю, — сказал он. Но… А!К черту! Удачи, сер. Он протянул мне руку. Это было первое проявление гумманости, котороепрорвалось сквозь его надрессированность в Морской Академии. Я пожал ему руку и посмотрел на него. Спортивный автомобиль, вкотором он сидел, приходился не выше колена. Я сказал: — Если вы заинтерисованы в этом деле, это можно устроить напостоянной основе. Я передам вам слово, как оно было передано мне. Лично ябы на вашем месте, остался бы в Морском Флоте. Но я должен вам сказать,что есть некто, кому нравится, как вы справляетесь со своим делом. — Спасибо, сэр. Было трудно определить в потемках, но я подумал и представил, как егодетское лицо вспыхнуло на секунду от удовольствия. — Что касается предложения… — Отбросьте ребячество, все это дело воображения и быстрого вождения,- сказал я. И не тратьте свой ответ на меня. Учреждение контрразветки… Ия назвал ему телефонный номер в Вашенгтоне и махнул на прощание рукой.Счасливого приземления, как мы неприкаенные говорим. Вспоминая все это сейчас, я ощущаю себя стариком и циником. Чтобыподнять настроение, я посмотрел на маленькую биксу в алом, но она ушладальше, ориентируясь по окружности бара. Моей первой мыслью было, чтодевчонка пересела за другой стол. Затем я понял, что это огромное,круглое, хитроумное изобретение, занимающее весь центр комнаты, вращалоськак волчек, только гораздо медленнее. Конечно, я об этом был ознакомлен раньше, но это ускользнуло из моейпамяти на какое-то время. Вспомнив об этом и видя на деле, факт этотявился шоком для меня, в особенности это было нечто, о чем я само собойразумеется, не должен был забывать. Это было частью нашего плана. В то жевремя я отметил про себя, что эта женщина сидит за столом слева от меня, внескольких метрах дальше вдоль обитой материей скамьи, что следовала вдольвсей стены. — Официант, — обратился я к нему игнорируя женщину, — официант, или япьян от этого Мартини, или эта комната вращается. Последовал смешок от женщины, которая сидела там. — Это именно так! — сказала Оливия Мариасси. — Что за странная вещь -оборудовать так бар! Я подумала, что со мной плохо, когда зашла сюда послеполудня и заметила вращение. Таков был зачин разработанный специально для нас. Я полагаю, чтоГолливуд высоко оценил эту сцену с верно поданными репликами. Словапрозвучали правильно, но она не была актрисой первой величины и я понял,что она никогда не знакомилась с мужчиной в баре. Смех был принужденный ив голосе чувствовалась фальш. Наигранная сцена. Я оглянулся вокруг, как возможно сделал бы мужчина, к которомуобратилась странная женщина в таком странном месте — иначе говоря многообещающее. По правде говоря, я совсем не предполагал, окажется БриджитБардо, та женщина, что сидела поодаль от меня. На мгновение на моем лицеотразилось замешательство, которое я вежливо подавил. Док Мариасси не вомногом изменилась с того времени, когда я в последний раз ее видел. С техпор минуло только несколько часов, но есть женщины, которым за этототрезок времени поменять вещи и подвести губы. Наша ученая леди была одета в свои твидовые серые одежды. Прямыеволосы стянуты назад, полное отсутствие макияжа, с крупной оправой очкипридавали ей вид скрытой старомодной школьной учительницы. Она произвела всебе только одно изменение — надела туфли на высоких каблуках. Стол ислабый свет не позволяли разглядеть на ней изменение, но у меня создалосьвпечатление, что ее ноги не так уж плохи. Ее улыбка была довольно ужасна. Она очивидно чувствовала боль, когдаулыбалась мене. Может быть ей вообще было больно улыбаться кому-либо. Яободрил себя этой мыслью. — Не правда-ли довольно странно это, мадам, — сказал я вежливо. -Хотелось бы знать за какое время оно совершает полный круг. Это тоже являлось частью приготовленного диалога. Это давало ейвозможность в виду ее ученого характера сверить часы ипрохронометрировать. Так как круглый бар затрачивал пятнадцать минут наодин оборот. Мы стали старыми друзьями к тому времени, когда научноеизыскание было окончено и переправерено — стали старыми друзьями — вовсяком случае для меня, чтобы купить ей Мартини и впоследствии ещенесколько стаканчиков, попросить проявить жалость к одинокому мужчине изДенвера, который ни чего не знает о Новом Орлеане, не знает даже гдераздобыть хорошую еду. Это было довольно хорошее начало для начинающегося романса, и этим мыникого необманывали. Я надеялся, что она почувствует это. Я надеялся, чтоу ней достанет чувства разыграть сцену с сигаретой, дав мне шанс разыгратьджентельмена со спичками, перед тем как пуститься в игру по-серьезному. Затем я вспомнил, что она не одобряет тех, кто курит. Я заметил, какона собирается пуститься в новую спланированную для нее сцену которая, какя знал, будет так же убедительна, как слово, дауаемое школьником, что онне будет вести себя плохо — как я заметил человека, глянувшего на нас отдверей. Он совсем не прятался от нас. Он просто стоял там и смотрел на насзадумчиво и я уже знал, что это именно "он". Никакого сомнения. Я полагаю,вы бы тоже заметили его, заметили этих тренированных людей, -профессионалов, мужчин, занимавшихся тем же ремеслом, что и вы. Я не хочусказать, что узнал его лично. Нет, он мне был незнаком. Он отсутствовал ив нашей приоритетной, богатой картотеке. Но это был "наш" человек, он имдолжен быть. Они совсем не одинаковые. Я не думаю, что их здесь было двое,двое людей такой разновидности, — кроме него и меня, я полагаю. Это был крупный, среднего возраста мужчина, лысый, с оттопыреннымиушами — похожими на симметричные ручки на украшенной орнаментом вазе,только он уж во всяком случае орнамента не имел. У меня создалось почтизрелищное ощущение того зловещего выражение во взгляде, который я позволилсебе. Я не осмелилися смотреть дольше. Может быть его инкстинкты не былитак обостренны, как мои. Если это так, то он значит еще не заметил меня,просто обычным рутинным образом бросил на меня взгляд, как если бы онотметил всякого, кто имел бы контакт с его реальным объектом — ОливиейМариасси. Да, шанс существовал, хоть и не такой хороший, поскольку она непроговорилась безнадежно. Поведение этой леди — интеллектуала граничило снекоторой неуклюжестью, когда она случайно заговорила с незнакомымчеловеком в баре. Но мы не могли выставлять ему и дальше ее фальшивыеулыбки и заученный диалог, иначе он бы понял, что эта встреча спланированазаранее. — Извините меня, — сказал я обрывисто и направился прочь, когда онаначала что-то говорить. Поднимаясь, я заметил, как сжалось, точнее вытянулось, лицо Оливии.Кроме всего прочего, она сама нервничала, разыгрывая эту отвратительнуюсцену, и вот этот ужасный человек нарушил наш сценарий от самой двери. Этовсе могло сойти за реакцию робкой женщины впервые отлучившейся из дома,чья удачная попытка была грубо оборвана. Я надеялся, что она догадаетсякупить вина и выпить его, как бы поступила всякая женщина, чтобы скрытьсвое смущение, а затем убежать прочь. Я также надеялся, что она вспомнит,что должна отправиться прямо в свою квартиру и запереть дверь, согласноинструкции, если дела пойдут плохо. Я подозвал официанта. Заплатив по счету и покидая бар, я знал, что дела довольно плохи. Онсел за угловой стол, он казалось больше не смотрел на меня, но я знал, чтоот его взгляда не ускользало ничего. Естественно он смотрел на комнатныерастения, на звонящего по телефону — ничего не указывало, что его объектвычислен, ловушка расставлена и профессионал начнет игру против него.Сегодня вечером, он видимо не будет смотреть за игрой пристально, чем впрошлый вечер, или быть может завтра вечером, но он всегда на стороже изаметит всякое отклонение от нормы. А заметит он обязательно. Его жизнь иработа зависят от этого. "В чем я нуждался теперь, — подумал я, — это убедительная копченнаяселедка — может, той в алом будет достаточно." Это был сумашедший порыв, был один шанс в его пользу и моя удачазависела от него. Девчонка в алом сатиновом платье и ее приятный милыйзадик все еще виднелся передо мной во вращающемся баре и место подле неебыло свободным. У нее был целомудренный вид, какой обычно красиваядевчонка принимает на публике, поджидая для эскорта домой мужчину. Яподошел к ней, шагнул на поворотный круг карусели, сел и кинул деньги настойку. — Мартини, — сказал я бармену. — Очень, очень сухого, пожайлуста.Двойного Мартини. Я бросил косой взгляд через плече на Оливию. Она взяла вина и угрюмопотягивала его, глядя прямо перед собой, как если бы она думала, что весьбар смотрит на нее. Все было в рамках игры. Может нам стоит закончитьигру. Мысль, как нам снова восстановить контакт, так чтобы это былоубедительно, я пока отложил. Я улыбнулся девушке сидевшей рядом со мной: — Я только что избежал судьбы, худшей чем смерть. Да предохранят меняБоги от влюбленных учительниц на канникулах. У ней были черные волосы и стройные голые плечи и длинные белыеперчатки. Ее глаза были темные и крупные, обрамленные тяжелыми чернымибровями. Она была красивая девчонка, но она не принадлежала к завсегдатаямбара Монтклие, — думал я, рассматривая ее в упор. Нельзя сказать, что онабыла поношенное платье, но ее платье облегало ее тесно, имело морщинки ирастинулось по швам. Перчатки и носки были безупречны, но ее алыесатиновые туфельки были явно поношенны и в них много танцевали по вечерам.Я бы не удивился, что их подошва очень изношена. "Она принадлежала очевидно к девчонкам, которым приходится считатькаждое пенни, носить вещи сохранившиеся от прошлогодней роскоши. Возможноу ней была одна программа: принимала напитки в баре Монклер, и обедала у"Антуана". Так могло быть, если бы она была одна", — подумал я. Ей можетбыть не понравится мое знакомство. — Пожайлуста, прошу извинения, — холодно сказала она. — Это местозанято. — Ты помнишь меня? — спросил я. — Поль Конкоран из Денвера, штатКолорадо. Это и в самом деле великолепно, куколка! Я толкнулся в отельпрошлым вечером, никого не зная в городе. А сегодня вечером забежал сюда,выпить что-нибудь и посмотреть кто тут есть! С каким субъектом ты здесь?Можешь бросить его? Она посмотрела на меня меня дольше, чем следовало, так чтобыувериться, что она непомнит меня совершенно. Она взглянула на дверь снадписью "мужской туалет", но она оставалась закрытой. Затем посмотрела набармена. — Послушай, — сказал я мягко. — Улыбайся и смотри на пол, милочка.Затем снова посмотри вверх, как если бы мое пребывание здесь — самаясмешная и приятная вещь, которая когда-либо случалась в твоей жизни. Она заколебалась и посмотрела вниз. Ее улыбка страшно изменилась,поскольку она увидела в моих руках нож, спрятанный от взглядов нашимителами и прилавком бара. Бармен поставил мой Мартини напротив меня, взял деньги и ушел, ничегоне заметив. Я взял Мартини левой рукой. Девчонка все еще улыбалась,пристально глядя на нож. — Посмотри теперь вверх на меня и улыбнись, — сказал я над краемстакана. Она посмотрела вверх на меня и улыбнулась. Прекрасно, это можнобыло назвать улыбкой. — Лезвие четыре дюйма длиной, — сказал я. Очень острое. Возьми стакани улыбнись. Она взяла стакан и улыбнулась. — Видела ли ты кого-либо, вспоротого ножом? — спросил я. — Этосумашествие, крошка. Меня естественно схватят, если ты позовешь на помощь,но они опоздают. Ты будешь сидеть здесь, придерживая свои кишки своимикрасивыми белыми перчатками, чувствуя как твоя жизнь уходит меж пальцевтеплая, влажная и красная. Похожая на кровь. Я описывал ей все яркими сочными красками. Круглый бар медленновращался. Все окружающие нас люди смеялись и разговаривали. Девушкапровела по губам краишком своего языка. — Что… что вам надо от меня? — Посмотри на бар снова и улыбнись. Ты оставишь своего мальчика ипойдешь со мной. Запомни, мы старые друзья. Не забудь свой кошелек. — Онамеханически взяла его. Я сказал: — С барменом поступим так, пусть он передаст твое сообщение. Скажиему, что ты покидаешь джентельмена, который был с тобой, но что тыпозвонишь ему утром. Вначале мягко возьми меня за руку и подмигни ему,когда будешь говорить это все. Все сработало. Все случилось так быстро, что они ни о чем не успелиподумать о фокусах, и бармен занимался напитками и коктейлями весь вечер.Он не обращал внимание на нюансы. Затем мы вышли, болтая о пустяках — покрайней мере я болтал о пустяках — в то время, как стройная девушка валом, отчаянно вцепилась в мою руку и улыбнулась с выражением испуга в еечерных глазах. Лысый мужчина за угловым столом ни разу не посмотрел на нас до самойдвери. Никто не заметил этого, может быть кроме Оливии Мариасси, котораяможет быть испытывала нескромный интерес глядя на мужчину, которыйотклонил ее неуклюжую попытку завязать разговор и удалился с молодой икрасивой девушкой. 5 Нам пришлось долго идти по гостинной к выходным дверям и мой разговормного потерял от спонтанности, ума и озарения к тому времени, когда мывышли на тротуар. Мы пошли прочь от отеля. Это была старая часть НовогоОрлеана с односторонним движением, с одной полосой движения, пустына идостаточно широка для лошади в упряжке с тележкой, а тротуары достаточношироки для дам с кринолином. Переулок по которому я отправился был уже,будто трещина между двумя высотными зданиями. Где я остановился наконец наконец небо имело фиолетово-серую полоскунад нами и освещенная улица являлась узким кусочком жизни и надеждыоставшейся далеко позади нас или так показалось ей. Когда мы остановились,она защищаясь прислонилась спиной к стене. Ее бедное лицо, обрамленноеполуночно-темными волосами выглядело таким белым, как ее перчатки. — Как ты думаешь, что что случится с тобой: куколка? — спросил я. Она покачала головой. — Не знаю! — прошептала она. Какую гнусную вещь ты задумал, совершайпоскорее, не мучай меня. Это отвратительно. — Я не мучаю тебя, — ответил я. — Я только хочу, чтобы ты знала, чтопроизойдет после, чтобы ты не петушилась. Когда я закончу речь, я вложуэтот нож и поцелую тебя, потому что ты славная девчонка и помогла мнеубраться из гнилого места. Ты готова? Она прямо посмотрела на меня, испуганная и смущенная. Вот этого яхотел добиться. Теперь, когда я воспользовался ею, мне надо чтобы она ничего не сказала полиции обо всем происшедшем. Быть брошенным в тюрьму -такая вещь не позволительна нам. В данный момент романтический подходмужчины — загадки, кажется наилучшим решением, чтобы вызвать ее молчание.Был еще один способ, чтобы заставить ее замолчать навсегда — это убить ее,что тоже было не необходимо, ни желаемо. — Но… — Разговора не требуется, — сказал я. — Подай мне руку. Я опустил ее руку, поймал ее ладонь и сжал ее пальцы вокруг ручкиножа. Я направил лезвие к своей груди. — Нет, — поправил я, — немного влево, куколка. Это тяжелая работа -сунуть нож меж ребер мужчины. Так гораздо лучше. А теперь сосредоточься.Все что надо сделать — сильно толкнуть, лезвие войдет мягко и легко. Тыудивишься, как мало требуется усилий, чтобы убить мужчину. А теперьпоцелуй. Двигаясь очень свободно, обдуманно, будто вы ловите испуганнуюптичку, я взял ее лицо своими руками и наклонил вниз. Ее лицо былохолодным, как и ее губы. Я почувствовал, как лезвие двинулось слегка комне, но оно не вонзилось даже в пиджак. Я отступил, когда поцеловал ее.Она опустила руку. Мгновение спустя, я услышал ее нервный смех. — Мистер, — выдохнула она. — Мистер, я… — она замолчала. — Как тебя зовут? — спросил я. — Антуанетта, — прошептала она. — Антуанетта Вайл. — Тони? — Друзья зовут меня Тони, — сказала она. Ее голос стал тверже.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

 Babadu.ru