Сергей Михайлов. —

Тупик,или Праздник Святого Габриэля Посвящаю моей дочери ЕленеГлава первая Огромная пультовая, чем-то напоминающая пультовую атомной станции,мигала разноцветными огнями. Сержант сидел перед Центральным Пультом инапряжённо следил за показаниями приборов и цифровых табло. — Установка готова к работе, сэр! — Защита? — голос из репродуктора звучал громко и требовательно. Сержант взглянул на крайнюю слева панель, где только что загореласьнадпись: "Защита включена". — Есть — защита! — Время эксперимента — тридцать секунд! — Есть — тридцать секунд! После непродолжительной паузы слышится последняя команда: — Пуск! Сержант, незаметно перекрестившись, опустил рычаг. Тут же на ЦентральномТабло вспыхнула надпись: "Внимание! Излучение!" Там же, в правом углу,замелькали цифры, отсчитывающие время эксперимента. Пять секунд…десять… пятнадцать… двадцать пять… Стоп!.. Надпись погасла, на еёместе появилась другая: "Эксперимент окончен". Сержант вздохнул и тяжело опустился в кресло. Эти эксперименты всегдапроизводили на него удручающее впечатление. В небольшом комфортабельном баре в трёхстах метрах от ЦентральногоПульта собрался почти весь офицерский состав военного испытательногополигона. Играла лёгкая музыка, настроение было приподнятым. Слышалисьхлопки открываемых бутылок с шампанским; смех и грубоватые шутки,характерные для сугубо мужского коллектива, создавали впечатлениенепринуждённой, почти праздничной обстановки. — Приветствую вас, господа! В бар вошёл высокий стройный офицер с лицом арийского типа. — А, капитан… — отозвался толстый багроволицый майор, поворачиваясь квходящему. — Я слышал, всё сошло благополучно? — О, как нельзя лучше! — улыбнулся капитан и взял со стойки бокал сшампанским. — Тридцать секунд — и сотня белых мышей отправилась на тот свет. — Ха-ха-ха! — затрясся в хохоте майор. — В рай или ад? — В "чистилище". "Чистилищем" на полигоне называли биолабораторию, где проводилисьразличные исследования, в том числе и вскрытие подопытных животных,подвергшихся действию таинственного излучения. — Какой же это по счёту эксперимент? — спросил майор, отправляя в своёбочкообразное чрево очередную порцию спиртного. — Пятнадцатый, — ответил капитан и презрительно скривил губы. — Только всёэто детские шалости. Мыши, кролики… Чепуха! — Чего же вы хотите? — Я хочу, чтобы новое оружие было применено в настоящем деле, — сметаллом в голосе отрезал капитан, и глаза его сверкнули дьявольским огнём. Разговоры и смех в баре вмиг смолкли. — Капитан Хамберг! Вы же физик, — прозвучал в тишине резкий голос толькочто вошедшего в бар полковника, чьё словно высеченное из камня лицозаставило офицеров подтянуться и одёрнуть кители, а седые волосы говорили одолгом и нелёгком жизненном пути. — И ваш гражданский долг, как физика, какучёного — это служение человечеству, а не истребление его. Вам ясно,капитан? — Я офицер, сэр, — твёрдо ответил капитан, глядя прямо в глазаполковнику, — и как офицер, как солдат, вижу свой долг в служенииотечеству. Своему отечеству и, если хотите, своему народу. А ваши взгляды,сэр, — капитан усмехнулся, — отдают пацифизмом, а это, согласитесь, как-тоне вяжется с вашим служебным положением. Полковник нахмурился. — Не забывайтесь, капитан! Я свой долг выполняю не хуже вас, и у вас нетникаких оснований ставить это под сомнение. А пацифистом я никогда не был,но и фашистом быть не хочу! С этими словами полковник круто повернулся и вышел. А в это время в машинном зале вычислительного центра происходилаобработка результатов эксперимента. Работа кипела, информация продолжалапоступать, и целая группа операторов в белых халатах усердно стучала поклавишам компьютеров. Ход эксперимента автоматически записывался на магнитооптические диски, икаждый раз, когда очередной опыт заканчивался, дежурный оператор проверялправильность этих записей. Вот и теперь, уткнувшись носом в экран монитора, он внимательно следилза сменяющими друг друга рядами букв и цифр. Всё шло как обычно, всё было вполном порядке. И вдруг… Что такое?.. Дежурный оператор выпрямился,зажмурился и тряхнул головой. Не может быть!.. Он прокрутил запись назад иснова запустил её. Так и есть! Оператора прошиб холодный пот. Он вытер лоб дрожащей ладонью, ещё разтряхнул головой, но надпись на экране монитора не исчезала. Всего лишь дваслова, но каким ужасом от них веяло! Надпись гласила: "Защита отключена". Надо срочно принимать меры! И первым делом оповестить начальство…Дежурный оператор бросился к телефону и поднял трубку. Цепочка телефонных звонков достигла, наконец, капитана Хамберга. Онтолько что вошёл в свою комнату и собирался отдохнуть. — Капитан Хамберг у аппарата! Да, слушаю… Что?! Вы уверены? Да вызнаете, что вас за это… Всё! Капитан бросил трубку и вылетел из комнаты. Не найдя полковника, онбросился прямо к начальнику полигона, генералу Нортону. Пока он мчался подлинным коридорам, то и дело предъявляя пропуск многочисленным постам, вдуше его боролись два чувства, вернее, не боролись, а сосуществовали, ибоответственность за допущенную ошибку в проведении эксперимента и нарушение,хотя и не умышленное, инструкции для капитана Хамберга играла куда меньшуюроль, чем радость и ликование по случаю совершенно неожиданного расширенияграниц эксперимента. Буквально пять минут назад он сожалел, чтокомандование не решается поставить широкомасштабный эксперимент на открытойместности, и вот счастливая случайность сама решила эту проблему. Аответственность… Что ж, капитан Хамберг никогда не скрывался отответственности, и если нужно, он ответит по всей строгости воинскогоустава. Но как бы строго наказание не было, оно не идёт ни в какоесравнение с тем чувством восторга, которое капитан испытывал при своёмстремительном продвижении по полуосвещённым коридорам военного полигона. Генерал Нортон, только что закончивший свой утренний кофе, былнесказанно удивлён, когда к нему в кабинет, отбиваясь от адъютанта, влетелкапитан Хамберг с горящими от возбуждения глазами. — Что вы себе позволяете, капитан? — загремел генерал Нортон, вставая вовесь свой гигантский рост. — Извольте сейчас же объясниться! Адъютант, поняв, что на этом его обязанности заканчиваются, бесшумно исчез. — Господин генерал! Случилось… — задыхаясь, начал капитан. — Что, что случилось? Возьмите себя в руки, капитан! — Случилось непредвиденное, — капитан Хамберг несколько успокоился иотвечал теперь чётко и быстро. — Во время проведения последнегоэксперимента по невыясненным пока причинам отказала защита. — Что?! — взревел генерал Нортон и побагровел. — Отказала защита, сэр, — окончательно успокоившись, повторил капитан. -Я готов нести полную ответственность за это недоразумение. Но, — капитан намгновение запнулся, а потом продолжал с обычной своей уверенностью: — Ясчитаю, что более удачной случайности трудно себе и представить. — Вы что, спятили?! — генерал с грохотом вывалился из-за своего стола иподошёл вплотную к капитану. — Вы представляете себе, что всех нас за это кстенке поставят? А вас уж точно, это я вам обещаю. Не дай Бог, если найдутхоть один труп! Не дай Бог!.. Потомственный военный, дослужившийся до генеральского чина уже впреклонном возрасте, генерал Нортон пуще всего на свете боялся ослушатьсяшефов из военного министерства и считал, что дисциплина в армии — превышевсего. Не обладая глубоким умом, он отличался исключительнойисполнительностью, и сейчас, когда в его хозяйстве произошло столь вопиющеенарушение дисциплины, — а любое деяние, не санкционированное "сверху",генерал относил именно к разряду нарушения дисциплины, — он впал в ярость.Он шипел и плевался, вращая бесцветными глазами, обещал собственноручновздёрнуть капитана на первом попавшемся суку и проклинал тот день, когдачёрт дёрнул его взяться за руководство этим полигоном. — Оповестить всех! — крикнул он наконец, когда первая волнарастерянности и гнева схлынула. — Вызвать ко мне… Но вызывать никого не пришлось. Дверь внезапно отворилась, и в кабинетпо очереди вошли все, кто прямо или косвенно отвечал за проведениеэкспериментов и обработку получаемой информации. Видимо, весть опроисшедшем ЧП облетела уже весь полигон. — Отлично, — произнёс генерал, останавливаясь у своего стола. — Значит,все уже в курсе событий. Что ж, проведём внеочередное совещание. Господинполковник, я вас слушаю. Полковник, тот самый, который не был ни пацифистом, ни фашистом, вышелвперёд. — Господин генерал, сегодня утром, в одиннадцать ноль-ноль, — начал он,- был проведён очередной эксперимент. Установка "ТТТ" была выведена нарабочий режим и в течение тридцати секунд излучала Т-лучи средней мощности.Строго следуя инструкции, дежурный офицер провёл цикл подготовительныхработ в полном объёме, и в его добросовестности у меня нет причинсомневаться. — Кто был сегодня дежурным офицером? — спросил генерал. — Капитан Хамберг, — ответил полковник. — Та-ак, — протянул генерал и обжёг капитана гневным взглядом, -Продолжайте, господин полковник. — Сержант, производивший пуск установки с Центрального Пульта, вточности выполнял команды дежурного офицера. И именно потому, что показанияприборов на Центральном Пульте свидетельствовали о нормальном ходеподготовительного цикла, пуск был произведён вовремя и без каких-либоосложнений. Все показания приборов зарегистрированы. Согласно записямрегистрации защита была включена. Я проверял лично. — Включена? — переспросил генерал. — Вот как? В чём же тогда проблема? — Одну минуту, сэр, — продолжал полковник. — Весь ход эксперимента и егорезультаты обрабатываются в вычислительном центре. Так вот, при поверкедежурным оператором записей о ходе эксперимента он обнаружил, что защитавключена не была. — Так, — произнёс генерал, задумавшись. — Значит, есть всё-таки надежда,что защита сработала? Чему верить? Показаниям приборов или компьютерам? — Наша техника редко даёт сбои, — выступил вперёд начальниквычислительного центра, коренастый крепыш небольшого роста. Главный оператор Центрального Пульта кивнул в знак согласия. — Скорее всего, подвели приборы, — подтвердил он. — Они уже давноисчерпали свой ресурс, а в министерстве до сих пор не чешутся. Я ведьдокладывал вам, господин генерал. — Только давайте сейчас не будем выяснять отношения! — вскипел генерал Нортон. — Дело слишком серьёзное!.. Капитан, какова площадь поражённой местности? — Если допустить, что защита действительно не сработала, — отчеканил капитанХамберг, — то излучение поразило местность в радиусе десяти километров доотметки 2600 метров над уровнем моря. — Проклятие! — выкрикнул генерал, испепеляя взглядом капитана. — Не дай Бог,если хоть один труп… Населённые пункты есть в этом радиусе? Капитан впервые смутился. — Есть, — ответил он тихо. — На расстоянии семи километров от полигонарасположена небольшая деревушка. — Высота? — генерал затаил дыхание. — 2595 метров над уровнем моря… — А-а-а! — заорал генерал, сотрясая воздух огромными кулаками. — Всех подтрибунал отдам! Всех!! — Господин генерал, — осмелился перебить его полковник, — техника естьтехника. Возможно, всё-таки, показания приборов верны. Пошлите вертолёт вдеревню, пусть удостоверятся. — Да! Вертолёт! — генерал ухватился за тонкую нить надежды. — Лейтенант! -крикнул он адъютанту. — Вышлите вертолёт! Срочно! Адъютант мгновенно исчез. — Господа! — произнёс генерал. — Через полчаса всех жду у себя. А сейчаспрошу покинуть мой кабинет. Ответственные лица вышли в приёмную, но из приёмной никто расходиться не спешил. Сигары и сигареты появились в зубах большинства мужчин, и вскоре синий табачныйдым окутал помещение. Багроволицый майор, ведавший интендантской службой, сгорая от любопытства,подкатил к капитану Хамбергу и заискивающе спросил: — Ну что шеф? Рвёт и мечет? А правда, что защита не была включена? Капитан молча кивнул. — Внешняя или внутренняя? — Болван, — внезапно грубо и на всю приёмную произнёс капитан Хамберг. -Внутренняя включена денно и нощно. Если бы не она, мы бы все давно концы отдали. Внешняя не сработала, внешняя! С этими словами капитан зло сплюнул, бросил недокуренную сигарету в пепельницу ибыстро вышел в коридор. Майор покраснел ещё больше и растерянно посмотрел по сторонам. Он был сильнообижен. Ответственные лица раскрыли рты от изумления. — Что с ним? — спросил кто-то. — Нервы, — послышалось в ответ. Полчаса спустя все прошли в кабинет генерала. Буквально следом за ними вошёлпилот вертолёта, только что вернувшийся из полёта в деревню. — Ну? — нетерпеливо спросил генерал Нортон, вставая. Пилот был бледен, а рука, отдававшая честь, дрожала. — Все мертвы, сэр, — тихо произнёс он. Генерал застонал и тяжело опустился в кресло. — Это конец, — прошептал он и замолчал. Тягостная тишина тянулась бесконечно долго. — Расскажите, что вы видели, — устало произнёс генерал, обратившись, наконец,к пилоту. Пилот никак не мог прийти в себя. — Жуткая картина, сэр. Сотни полторы трупов, а кроме того мёртвые лошади,собаки, коровы… И куры… Даже куры, сэр! — Эмоции оставьте при себе! — строго приказал генерал. — Продолжайте. — Я всё рассказал, господин генерал. Остаётся добавить, что сегодня в деревнепраздник… был праздник. Потому-то все люди… погибшие… на улице. Всядеревня… — Какой праздник? — Праздник Святого Габриэля. — Это что ещё за святой? Впервые слышу. — Это местный святой. Жители близлежащих деревень каждый год отмечают этотдень. Святой Габриэль приносит им счастье и удачу в делах. — Особенно сегодня, — усмехнулся капитан Хамберг. — Стыдитесь, капитан, — укоризненно произнёс полковник. — Чему вы улыбаетесь? Капитан Хамберг действительно улыбался, а глаза его возбуждённо сияли. — Господин генерал! — произнёс он. — Ведь это же победа! Новое оружиепроверено в действии и оправдало себя! Это же просто чудо, что эксперимент вышелза пределы нашего вивария. Слава Святому Габриэлю! Поистине, он и наш святой! — Вы мерзавец, капитан! — тихо произнёс полковник. — Господин полковник, вы ответите за свои слова! — с угрозой ответил капитан. — Не раньше, чем вы извинитесь за нанесённое вами оскорбление майору Гопкинсу! — Тише, господа! — сказал генерал, призывая всех ко вниманию. — Ваши личныепроблемы будете решать вне стен моего кабинета. А что касается вашего заявления,капитан Хамберг, то я склонен рассматривать его как мальчишество, не более того. И я надеюсь, что вы не дадите мне повода к пересмотру моего мнения о вас вхудшую сторону. Будьте благоразумны, ведь "наверху", — генерал указал пальцем впотолок, — учитывая сложившиеся обстоятельства, могут увидеть в ваших действияхтайный умысел. А это пахнет трибуналом. — Я готов нести ответственность! — горячо возразил капитан Хамберг. Генерал отмахнулся от него, так от назойливой мухи, и обратился к остальнымчленам совещания: — Господа, я вынужден сообщить в министерство о происшедшей трагедии. Это мойдолг. С этими словами генерал Нортон вышел в небольшую дверцу в углу кабинета. Минут через десять он появился вновь, вытирая платком пот с сильно покрасневшеголица. Наступила гнетущая тишина. — Получен приказ, — казённым тоном произнёс генерал, — в течение неделиэвакуировать полигон. — Как — эвакуировать?! — вскричал поражённый капитан. — Ведь это тольконачало! — Прекратите болтовню, когда старший по чину говорит! — взревел вдруг генерал,тряся кулаками. — Вы готовы были нести ответственность — вот теперь иотвечайте!.. Далее, — продолжал генерал прежним тоном, — ликвидироватьпоследствия эксперимента… Слышите, капитан? Через три часа доложите овыполнении приказа! Идите!.. К вечеру весь личный состав гарнизона военного испытательного полигона вернулсяв расположение части, выполнив приказ командования. Ни единого мёртвого тела,будь то птица, корова или человек, в радиусе десяти километров теперь не было,А через неделю полигон был эвакуирован. Глава вторая Питер выскочил из дома. — Мам, я на площадь! — крикнул он на бегу. — По дороге забегу к Стиву! — Беги, сынок! — ответила мать. — Мы следом за тобой. Питер Селвин, белобрысый паренёк тринадцати лет от роду, был единственнымребёнком в семье.1 2 3

Отец его гонял гурты овец по малодоступным горным тропам издальних деревень в Город и неделями не бывал дома. Мать одна вела хозяйство, даи хозяйство было невесть какое: корова, с десяток кур да небольшая хижина, как,впрочем, и у большинства жителей деревни. Деревня на полсотни дворов затерялась среди каменистых гор. Земледелием здесьникто не занимался, так как скудная почва и полное отсутствие растительности,если не считать чахлого кустарника, не располагали к этому видусельскохозяйственной деятельности. Основной доход жителям приносили перегонкагуртов в Город и скотоводство. Пастбища были далеко, километров за десять отдеревни, да и там трава не отличалась изобилием. Ранней весной, как толькосходили снега, пастухи угоняли деревенское стадо на далёкие пастбища иоставались там до глубокой осени. Только единожды за лето всё население деревни,включая гуртовщиков и пастухов, собиралось вместе. Этот день люди почиталипревыше всех остальных дней в году, и даже Рождество не справляли так весело идружно. Этим днём был праздник Святого Габриэля. Вот и в этот раз праздник Святого Габриэля обещал быть самым лучшим днём в году. Люди задолго начинали готовиться к празднику: варили вкусные кушанья, делаликвас и брагу, шили наряды и карнавальные костюмы, украшали дома и центральнуюплощадь. После праздничной службы в деревенской церкви люди стали стекаться на площадь. Отовсюду слышались смех и весёлые анекдоты, улыбки светились на суровых лицахгорных жителей. Оставив свои повседневные заботы, они могли позволить себе раз вгоду расслабиться и забыть все горести и печали. Невероятные ароматы стелилисьпо деревне, обещая людям обильное праздничное застолье. Счастье лучилось из ихглаз, озаряя всю деревню, пропитывая сам воздух в этом суровом каменном краю. Появились музыканты. Заиграла бодрая, призывная музыка. Кто-то пустился в пляс,мелькнули маски, карнавальные костюмы… Праздник начался. Питер огородами добрался до хижины Стива. Но Стива дома не оказалось. Питернашёл его на площади, среди гуляющих. — Здорово, Стив! — А, Питер!.. Где тебя носит? Я уже целый час тебя жду. Стив был на два года старше Питера, но роста мальчики были одного, наверное,потому, что Питер был не по годам высок и строен. — Отец вернулся, вот я и застрял, — сказал Питер. — Твой тоже пришёл? А мой ещё вчера объявился. Подарки привёз! — Ну да! Покажешь? — Здравствуйте, мальчики! — раздался рядом с друзьями звонкий девичий голосок. Друзья обернулись. Перед ними стояла девочка с двумя торчащими косичками икокетливо улыбалась. — Здравствуй, Джейн! — хором ответили мальчишки и оба почему-то покраснели. Джейн была необычайно хороша в новом ситцевом платьице. Питер не отрывая глазсмотрел на неё. Они были одногодками и учились в одном классе. Питер тайно былвлюблён в неё, не настолько, впрочем, тайно, чтобы Джейн не замечала этого. Каки всем девчонкам, ей нравилось мучить своих кавалеров. Вот и сейчас, заметивгорящий взгляд своего поклонника, она хитро улыбнулась и сказала, обращаясь кстаршему из друзей: — Стив, пойдём попляшем! Смотри, как весело! Стив сразу приосанился, победно взглянул на бедного Питера и галантно предложилдаме руку. — Джейн, ты же обещала танцевать со мной! — умоляюще произнёс Питер. В глазахего стояло такое отчаяние, что сердце юной кокетки дрогнуло. Однако она решилабыть неприступной до конца. — Стив, пошли! — сказала она и потащила Стива в гущу пляшущих. — Джейн!.. — крикнул Питер со слезами на глазах. Девочка оглянулась, вздёрнула веснушчатый носик, фыркнула, махнула косичками иисчезла в толпе. — Ну и пусть! — с решимостью отчаяния произнёс Питер и повернулся спиной кплощади. Он бежал мимо ликующих лиц, один, с тоской и печалью в сердце, среди всеобщейрадости и веселья. — Никто мне не нужен! — кричал он на бегу. — Все девчонки обманщицы! Но никто его не слышал. Праздник поглотил всех без исключения. Внезапно он остановился. Прямо перед ним стоял высокий тополь, единственноедерево на всю округу. Сколько раз он со Стивом, с этим предателем Стивом,взбирался на самую верхушку этой зелёной пирамиды! Не долго думая Питер, словнообезьяна, вскарабкался на дерево и удобно расположился на десятиметровой высоте. Отсюда, как на ладони, была видна вся деревня и площадь, кишащая десяткамивеселящихся людей. Здесь он и решил провести праздник Святого Габриэля исхоронить свою обиду в густой листве. Праздник набирал силу. Музыка становилась всё громче и быстрее, всё больше ибольше людей вливалось в общий хоровод танцующих. То и дело слышались ликующиекрики, восхваляющие виновника торжества. — Слава Святому Габриэлю!.. — Он наш защитник, он наш святой!.. — Святой Габриэль! Ты с нами!.. К площади подошли мать и отец Питера. Как они прекрасны! Как они ещё молоды! Икак их любил белобрысый тринадцатилетний мальчуган, сидящий на дереве! Взгляд его упал на небольшой домик, прилепившийся к скале высоко в горах. Настолько высоко, что в облачные дни он скрывался из глаз, окутываемый туманом. Там жил отшельник Магнус, наводящий ужас на деревенских мальчишек. Про негоходили слухи, что он занимается колдовством и алхимией, ест живых детей и каждуюсубботу летает в Город на помеле. Как-то раз Стив с Питером отважилисьпробраться к его жилищу и заглянуть в окно. Сквозь грязное стекло они сумелиразглядеть высокую тощую фигуру с длинными волосами и очками на остром носу,склонившуюся над столом. Отшельник что-то писал. Но достаточно было одного еговзгляда, как мальчишек словно ветром сдуло с их наблюдательного пункта. Гонимыеужасом, они на одном дыхании добежали до деревни… На площадь выкатили огромную бочку с пивом, встреченную бурными овациями иликующими возгласами мужской половины населения. Сейчас же в руках замелькаликовши и большие алюминиевые кружки, и вот уже пиво льётся по бородам сгорающихот нетерпения и жажды людей. Внезапно Питер заметил в толпе незнакомого молодого человека в городскомкостюме. Он носился по площади, протискиваясь сквозь плотную людскую толпу,останавливал всех и каждого и что-то с жаром объяснял им. Но никто его неслушал. Внезапно он исчез и тут же появился на другом конце площади. Тамповторилась та же история. Никто не обращал на него никакого внимания. Вот онопять исчез. И вновь появился возле священника. Он что-то говорил святому отцу,что-то горячо доказывал, показывая рукой в сторону гор. Но священник лишьпохлопал его по плечу и отошёл в сторону. Так продолжалось минут десять. В последний раз незнакомец возник возле егоматери. Отца рядом не было. Питер заёрзал на своей ветке. Мать всплеснула рукамии отступила назад. Незнакомец что-то долго говорил, жестикулируя руками, но матьтолько качала головой. Внезапно незнакомец резко обернулся и посмотрел наПитера. Как не велико было расстояние, разделявшее мальчика и человека вгородском костюме, их глаза встретились. Будто бы током пронзило Питера — и тутже отпустило. Незнакомец исчез и больше не появлялся. А уже через минуту Питер совершеннозабыл о нём. Праздник достиг своего апогея, когда Питер вдруг почувствовал лёгкий укол всердце. И тут… В одно мгновение музыка оборвалась, и люди стали падать. Падали все разом,словно по команде, падали без единого крика, без единого стона, падали везде,падали на площади, падали на прилегающих к площади улочках, падали люди, падалилошади, падали овцы, падали даже ласточки, низко кружащие над деревней. Всё было кончено в считанные секунды. Наступила мёртвая тишина, не слышно былодаже назойливых цикад. Площадь была полна неподвижных тел. Пиво лилось изопрокинутой бочки на вытоптанную десятками ног землю и ручейком стекало вканаву. Питер смотрел вытаращенными от ужаса глазами на эту жуткую картину и никак немог прийти в себя. Что это такое? Почему они все лежат? Что там произошло,внизу? Неужели все разом умерли?.. Солнце светило по-прежнему, и лёгкий ветерок шелестел в листве могучего тополятак, как будто ничего не изменилось. Питер поднял голову к небу… СвятойГабриэль! Что ты наделал! Мальчик боялся спускаться с дерева. Он сидел, вцепившись крепкими пальцами вшершавый ствол, и ждал, что вот сейчас все люди встанут, отряхнутся и продолжатсвой праздник. Ну, если не сейчас, то через пять минут. Должны же они встать! Немогли же они все разом умереть! Наверное, они спят… Да, да, спят!.. Но проходило и пять, и десять, и двадцать минут, а неподвижные тела непросыпались. Тишина, столь внезапно сменившая шум праздника, убивала мальчика… Что же делать? Мама, бедная мама! Неужели ты тоже… Отец! Родные мои!.. Внезапный нарастающий шум заставил Питера очнуться. От военного полигона кдеревне летел вертолёт. Неясный страх заставил Питера крепче вцепиться в ствол испрятаться за густой листвой. Вертолёт покружил над деревней и улетел обратно. Иснова потянулись мучительные минуты одиночества. Питер не знал, сколько прошло времени, прежде чем он решился спуститься наземлю. Осторожно ступая по веткам затёкшими ногами, он, наконец, добрался дооснования дерева. Спрыгнув на пыльную каменистую землю, он медленно направился кплощади. Жуткая картина открылась его взору. Теперь у него не оставалось никакихсомнений, что все они мертвы. Тела лежали вповалку в самых невообразимых позах,застигнутые таинственной смертью врасплох. Осторожно пробираясь между ними,Питер вдруг встретился взглядом с чьими-то глазами. Он похолодел от ужаса,когда, приглядевшись, заметил, что у большинства людей глаза были открыты. Смерть наступила столь внезапно, что многие не успели даже зажмуриться. Но неоткрытые глаза мертвецов заставили его содрогнуться, а их лица. Лица ихулыбались, смеялись, ликовали… Святой Габриэль! Ведь сегодня твой день! Или тыслеп?.. Костёр, на котором жарился шашлык, погас. Чья-то рука, при падении попавшая вогонь, теперь обуглилась. Один из любителей шашлыка, падая, наткнулся на шампур,и теперь лежал в пыли, проткнутый им, словно шпагой. Лихой танцор разбил себеголову, и кровь его, уже запёкшаяся, смешалась с пивом. Тошнота подступала к горлу мальчика, но он всё шёл и шёл вперёд, перешагиваячерез трупы. Он искал мать, он искал отца. Внезапно он наткнулся на Стива и Джейн. Они лежали, обнявшись, как взрослые, и,казалось, спали. Жгучая обида уступила место нестерпимой жалости к друзьям. — Прощай, Стив, друг мой верный! — со слезами на глазах прошептал Питер. -Прощай, Джейн, девочка моя хорошая! А вот и его родители. Мать, раскинув широко руки, словно готовая обнять своегоПитера, лежала на спине и крепко держала за руку отца. Ей было всего тридцатьпять, а ему сорок… Как они ещё молоды!.. Питер ползал на коленях у тела материи шептал сквозь слёзы: — Мама, мама, проснись!.. Не умирай!.. Любимая моя! Не бросай меня… Я жесовсем один… Мама!.. Но мать была неподвижна, как и все вокруг. Тогда он поцеловал её в лоб,перекрестил, оглянулся в последний раз на мёртвую деревню и пошёл прочь. Глава третья "Пойду в Город, — решил Питер, — Бог даст — не пропаду". Питер покинул деревню в два часа пополудни и теперь шёл по выжженной солнцемкаменистой безжизненной стране. Ни единого звука не доносилось до его слуха,мёртвые птицы попадались то тут, то там, редкие здесь цветы поникли, опустивсвои головки. До Города было около пятидесяти километров, и дорога обещала быть долгой итрудной. Горная тропа шла под уклон, и чем ниже спускался мальчик, тем большемёртвых птичьих тел встречалось на его пути. "Что же это? — в ужасе бормоталон, обходя несчастных пернатых. — Как же это?"Питер плохо знал дорогу, так как в Городе никогда не был, но ему было известнонаправление, в котором располагался Город. Отец как-то говорил, что в городможно прийти, если все время следовать за солнцем. И бедный мальчик шёл, мучимыйжаждой и голодом. Ведь он не позаботился взять с собой даже глоток воды. Однажды, взобравшись на скалу, мальчик увидел вдали вереницу грузовиков,двигавшихся от полигона к его деревне. Он не доверял военным, как, впрочем, ивсе его земляки… бывшие земляки. Когда грузовики с солдатами проехали, мальчикпошёл дальше. Раза два или три ему на пути попадались одинокие хижины. Зайдя в одну из них,чтобы напиться, Питер увидел грудного ребёнка в люльке. Ребёнок был мёртв. Вовторой раз он даже не смог войти в дом, так как на пороге, у самой двери, лежалбольшой пёс. Пёс уже успел остыть. Третья хижина была пуста. Только дохлые мухиусеяли её пол. Даже мухи!.. Всё дальше и дальше шёл одинокий мальчик по неприветливой горной стране. Хотя быодин кузнечик затрещал в кустах — и ему бы стало легче. Но нет! Мёртвая тишинапреследовала его по пятам, давила на него сверху, встречала за каждым поворотомтропы. А что, если умерли все люди на земле? Что, если он остался один? Один на всейпланете, во всей Вселенной?.. У Питера всё внутри похолодело, гонимый страхом истрастным желанием поскорее добраться до далёкого города, он бросился бежать. Итут он вспомнил о военных грузовиках. Значит, не все умерли! Значит, кто-то ещёжив! Да нет, конечно нет, все живы, только… только его деревня… и мама… Питер упал на колени и горько заплакал. А потом снова пошёл вперёд. Путь еголежал мимо военного полигона, но его Питер решил обойти стороной. Дважды оннатыкался на солдат, рыскавших по скалам, и прятался от них. Безотчётный страхтолкал его на это, вместо того, чтобы обратиться к ним за помощью. Ему казалосьстранным и подозрительным, что в этой мёртвой стране выжили только солдаты. Лучше уж им на глаза не попадаться. К концу дня уставший путник добрался до небольшой горной долины. Здесьрастительность была богаче, а по берегам небольшого ручейка в изобилии росливетвистые ивы. Вволю напившись, Питер заметил вдалеке небольшой аккуратный домик. Но страхнайти в нём пустоту и смерть удержал Питера на месте. Подойти или нет? Нет,лучше пройти мимо. Хватит с него сегодня впечатлений! И тут он услышал тихий далёкий плач. Какой волшебной музыкой прозвучал для негоэтот плач! Как часто забилось сердце бедного мальчика! Не долго думая, Питербросился к дому. На пороге он увидел девочку лет десяти, а у её ног неподвижноетело молодой женщины. Девочка сидела на корточках и горько плакала. — Мама, мама! Моя бедная мамочка! — причитала она. — Не умирай! Нупожалуйста… Питер остановился. И здесь смерть! Но девочка!.. Девочка ведь жива! Девочка была маленькой и хрупкой, её опухшее от слёз, раскрасневшееся личиковыражало такую скорбь и печаль, что Питер невольно заплакал сам. Он тихо подошёлк девочке, сел рядом с ней и осторожно обнял её за худые плечи. — Не плачь! Бедная моя… Девочка перестала плакать, вытерла грязным кулачком глаза и спросила: — Ты кто? — Я Питер. — А я Лилиан, — и добавила тихо: — Мама умерла. — И моя умерла, — ответил печально Питер. — Да? — удивилась девочка. Она немножко подумала, а потом спросила: — Питер, а почему умерла моя мама? — Не знаю, — ответил он, опустив глаза. — Лилиан, расскажи, пожалуйста, чтоздесь произошло. — Ничего, — снова удивилась девочка. — Я пошла погулять. Мне хотелосьподарить маме большой букет цветов. Знаешь, какие у нас красивые колокольчики! Апотом мама позвала меня обедать. И я пошла домой. Я видела, как мама махала мнерукой с порога, и я ей тоже махала. Потом мама упала. Когда я подбежала, мамауже умерла. И девочка снова заплакала. — Питер, Питер! — говорила она сквозь слёзы. — Не оставляй меня! Я боюсь! — Не оставлю, — твёрдо сказал отважный мальчик. — Ты пойдёшь со мной в Город. — Да? — спросила девочка и перестала плакать. — А что это — Город? Этодалеко? Питер кивнул. Он и сам не знал, что это такое — Город. — Далеко. Но мы дойдём до него, — уверенно произнёс он. — Обязательно дойдём, — согласилась Лилиан и вдруг засмеялась. — Какой тыхороший, Питер! Питер поцеловал её в лоб и вошёл в дом. Собрав немного еды и сделав небольшойзапас воды, он взял Лилиан за руку и продолжил свой путь, теперь уже с маленькойпопутчицей. Пройдя несколько шагов вдоль ручья, Питер вдруг остановился. Прямо из-под ногвыпорхнули две бабочки-капустницы и весело понеслись над водной гладью. Толькотеперь Питер заметил, что жизнь вокруг идёт полным ходом. В траве стрекоталикузнечики, в воздухе носились синие стрекозы и разноцветные бабочки, тут жекишел муравейник сотнями и тысячами маленьких муравьиных жизней, а высоко в небебеззаботно звенел жаворонок.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги ''1 2 3