Генри Райдер Хаггард

Изд. "Энергоатомиздат", 1984 г. OCR Палек, 1998 г. ГЛАВА I ПИТЕР ВСТРЕЧАЕТ ИСПАНЦА Это случилось весенним днем в шестой год правления короля Англии Ген-риха VIII. В Лондоне было большое торжество — его величество открыл только чтосозванный парламент и объявил своим верноподданным что он намерен вторг-нуться во Францию и собственной персоной возглавить английскую армию.Народ встретил это известие радостными криками. Правда, когда в парла-менте был сделан намек на то, что война потребует денег, это сообщениевызвало гораздо меньший восторг. Но толпу около парламента, состоявшую вбольшинстве своем из людей, которым не нужно было раскошеливаться, этасторона дела не волновала. Когда появился король, окруженный блестящейсвитой в толпе принялись кидать в воздух шапки и кричать до хрипоты. Король, уже усталый человек, несмотря на свою молодость, с тонким инервным лицом, улыбался чуть иронически. Вспомнив, однако, что ему, за-нимающему несколько сомнительное положение на троне нужно радоватьсяэтим приветствиям, он произнес несколько милостивых слов и допустил трехграждан к своей королевской руке. Король даже разрешил каким-то сольнымдетям дотронуться до своей одежды — это должно было излечить их от злогодуха. Его величество задержался, чтобы принять прошения от бедняков, пе-редал их одному из своих офицеров и, провожаемый возобновившимися с но-вой силой приветственными возгласами, проследовал в Вестминстерский дво-рец на пир. В свите короля находился и посол де Айала представлявший при английс-ком дворе государей Испании — Фердинанда и Изабеллу [2]. Его сопровожда-ла группа роскошно одетых дворян. Судя по тому месту которое занимал ис-панец в процессии, его страна пользовалась здесь почетом. Да и как моглобыть иначе — ведь уже четыре года назад принц Артур, старший сын короля,которому исполнился тогда только год, был официально обручен с дочерьюФердинанда и Изабеллы, инфантой Екатериной, которая была старше его надевять месяцев. Ведь в те времена считалось, что привязанности принцев ипринцесс должны направляться заранее по пути, выгодному их коронованнымродителям и воспитателям. Слева от посла на превосходном черном коне ехал высокий испанец, оде-тый богато, но просто, в черный бархат; его черную бархатную шляпу укра-шала единственная жемчужина. Это был красивый мужчина лет тридцати пяти,с суровым и резко очерченным лицом и острыми черными глазами. Говорят,что в каждом человеке можно найти сходство — иногда, конечно, довольнодалекое и приблизительное — с каким-нибудь зверем или птицей. В данномслучае это сразу бросалось в глаза. Спутник посла напоминал орла, и слу-чайно или умышленно изображение орла украшало ливреи его слуг и сбруюконя. Пристальный взгляд, крючковатый нос, гордый и властный вид, тон-кие, длинные пальцы, быстрота и изящество движений — все в нем напомина-ло царя птиц. Намекал на это сходство и девиз, сообщавший, что владелецего все, что ищет, находит и все, что находит, берет. С презрительным искучающим видом он наблюдал за разговором английского короля с предводи-телями толпы, которых его величеству угодно было вызвать. — Вы находите эту сцену странной, маркиз? — обратился к нему посол. — Здесь, в Англии, если ваше преосвященство не возражает, называйтеменя сеньор, — с достоинством ответил он, — сеньор д'Агвилар, Маркиз,которого вы изволили упомянуть, живет в Испании и является полномочнымпослом у мавров в Гранаде [3]. Сеньор д'Агвилар, смиренный слуга святойцеркви, — он перекрестился, — путешествует за границей по делам церкви иих величеств. — И по своим собственным, я полагаю, — сухо заметил посол. — Откро-венно говоря, сеньор д'Агвилар, одного я не могу понять: почему вы — а язнаю, что вы отказались от политической карьеры, — почему вы тогда необлачитесь в черное одеяние? Впрочем, почему я сказал — черное? С вашимивозможностями и связями оно уже сейчас могло бы быть пурпурным, с голов-ным убором того же цвета [4]. Сеньор д'Агвилар улыбнулся: — Вы хотите сказать, что я иногда путешествую по своим собственнымделам? Ну что ж, вы правы. Я отказался от мирского тщеславия — оно при-чиняет беспокойство, а для некоторых людей, высокорожденных, но не обла-дающих соответствующими правами, весьма опасно. Из желудей этого тщесла-вия часто вырастают дубы, на которых вешают. — Или плахи, на которых отрубают головы. Сеньор, я поздравляют вас:вы обладаете мудростью, которая умеет извлекать главное, отбрасывая всторону призрачное. Это так редко встречается. — Вы спрашиваете, почему я не меняю покроя своей одежды, — продолжалд'Агвилар, не обращая внимания на то, что его прервали. — Если быть отк-ровенным, ваше преосвященство — по личным соображениям. У меня те жеслабости, что и у других людей. Меня могут увлечь прекрасные глаза илиослепить чувство ненависти, а это все несовместимо с черным или краснымодеянием. — Однако те, кто носят его, грешат всем этим, — многозначительно за-метил посол. — Да, ваше преосвященство, и это позорит святую церковь. Вы, как слу-житель ее, знаете это лучше, чем кто-либо другой. Оставим земле все зле,но церковь, подобно небу, должна быть над всем этим, непорочная, ничемне запятнанная. Пусть она будет обителью молитв, милосердия и праведногосуда, куда не вступит нога такого грешника, как я, — и д'Агвилар вновьперекрестился. В его голосе было столько искренности, что де Айала, знавший кое-чтоо репутации своего собеседника, с любопытством посмотрел на него. "Истый фанатик, — подумал де Айала, — и человек полезный нам, хотя онотлично знает, как получать радости и от церкви и от жизни". Вслух же он сказал: — Неудивительно, что святая церковь радуется, имея такого сына, а еевраги трепещут, когда он поднимает свой меч. Однако, сеньор, вы так и несказали мне, что вы думаете обо всей этой церемонии и здешнем народе. — Народ этот, ваше преосвященство, я знаю хорошо — ведь мне случалосьуже жить здесь и я говорю на их языке. Именно поэтому я покинул Гранадуи нахожусь сегодня здесь, чтобы наблюдать и докладывать… — Он приоста-новился и добавил: — Что же касается церемонии, то, будь я королем, я бывел себя иначе. Ведь только что в этом здании чернь — представители об-щин, так ведь, кажется, они себя называют? — чуть ли не угрожала своемукоронованному владыке, когда он униженно просил ничтожную частицу бо-гатств страны для того, чтобы вести войну. Я видел, как он побледнел изадрожал от этих грубых голосов, будто один звук их может поколебать еготрон. Уверяю вас, ваше преосвященство, настанет время" когда Англией бу-дут править эти самые общины. Посмотрите на человека, которого его вели-чество держит за руку и называет сэром. Ведь король, так же как и я,знает, что это еретик, и имей король права, этого человека за его грехиследовало бы отправить на костер. По полученным мною вчера сведениям, онвысказывался против церкви… — Церковь и ее слуги не забудут об этом, когда придет время, — обро-нил де Айала. — Однако аудиенция окончена, и его величество приглашаетнас на пир, где не будет еретиков, которые раздражают нас, а так каксейчас пост, то и еды почти не будет. Поедем, сеньор, а то мы загоражи-ваем путь. Прошло три часа, солнце уже садилось. Оно было красноватое, несмотряна начало весны; на болотистых полях Вестминстера было холодно. На пус-тыре напротив дворца, где шел пир, толпились лондонские горожане. Ониокончили свои дневные дела и пришли посмотреть на королевское торжество.В этой толпе обращали на себя внимание мужчина и дама, которую сопровож-дала молодая хорошенькая женщина. Мужчине на вид было лет тридцать. Одет он был скромно, как одевалисьобычно лондонские купцы; у пояса его висел нож. Роста в нем было добрыхшесть футов [5]. Впрочем, и его спутница, закутанная в отделанный мехомплащ, тоже была высокого роста. Строго говоря, мужчину вряд ли можно бы-ло назвать красивым — у него был слишком высокий лоб и резкие черты ли-ца. К тому же правую сторону его чисто выбритого лица от виска и доэнергичного подбородка пересекал красноватый шрам от удара мечом. Тем неменее лицо это было открытое, мужественное, хотя и несколько суровое, асерые глаза смотрели прямо. Это было лицо не купца, а скорее человекаблагородного происхождения, привыкшего к походам и войнам. У него былавеликолепная подвижная фигура, а голос его, когда он говорил, что бываловесьма редко, звучал ясно и приятно. О фигуре его спутницы сказать что-либо было трудно, так как ее скры-вал длинный плащ, но лицо, выглядывавшее из-под капюшона, когда она по-ворачивала голову и лучи заходящего солнца падали на него, поражало сво-ей красотой. Маргарет Кастелл, или, как ее называли, прекрасная Марга-рет, до конца жизни затмевала других женщин своей редкостной красотой.Нежными тонами и округлыми линиями ее лицо напоминало цветок. Его укра-шал белоснежный ясный лоб и великолепно очерченные яркие губы. Но длятого чтобы понять секрет обаяния, выделявшего ее среди других красивыхженщин того времени, нужно было заглянуть в ее глаза. Они были не голу-быми или серыми, как можно было ожидать, судя по цвету лица, но огромны-ми черными, блестящими и в то же время влажными, как у лани; их обрамля-ли черные, изогнутые ресницы. От этих глаз нельзя было оторваться, как,скажем, от розы, лежащей на снегу, или от утренней звезды, сверкающей впредрассветном тумане. И несмотря на застенчивость этих глаз, мужчинетребовалось немало времени, чтобы забыть их, особенно если ему удавалосьвидеть глаза Маргарет в сочетании с темно-каштановыми волосами, волнамиспадавшими на ее точеные плечи. Питер Брум — так звали мужчину — несколько беспокойно посматривалвокруг и наконец обратился к Маргарет: — Стоит ли нам оставаться здесь, кузина? Тут много простолюдинов. Вашотец может рассердиться. Тут следует объяснить, что в действительности родственные отношенияПитера и Маргарет были гораздо менее близкими — только дальнее родствопо линии матери, — однако они называли так друг друга, поскольку это бы-ло удобно и могло значить и очень много и ничего. — Почему? — возразила она. В ее глубоком и мягком голосе слышалсячуть заметный иностранный акцент, нежный, как дуновение южного ветраночью. — С вами, кузен, — и она с удовольствием посмотрела на его рос-лую, мужественную фигуру, — мне некого бояться. А я очень хочу поближеувидеть короля. И Бетти тоже об этом мечтает. Правда ведь? — обратиласьона к своей спутнице. Бетти Дин была кузиной Маргарет, хотя ее родство с Питером Брумом бы-ло уже совсем далеким. Бетти была благородного происхождения, но ееотец, необузданный и беспутный человек, разбил сердце ее матери и умервслед за ней, оставив Бетти на попечении матери Маргарет, в доме которойона и выросла. Бетти была по-своему примечательна как внешностью, так и характером.Красивая, превосходно сложенная, сильная, с большими дерзкими голубымиглазами и яркими полными губами, она отличалась смелостью и прямотой.Будучи женщиной романтичной и тщеславной, Бетти любила общество мужчин иеще больше любила нравиться им. Однако в свои двадцать пять лет она былачестной девушкой и умела постоять за себя, в чем имели возможность убе-диться многие ее поклонники. И хотя Бетти занимала довольно низкое поло-жение, в глубине души она очень гордилась своим происхождением и былавесьма честолюбива. Самым сокровенным ее желанием было выйти замуж так,чтобы подняться до положения, которого ее лишили безумства отца, — до-вольно трудная задача для девушки, являвшейся чем-то вроде прислуги и ктому же без всякого приданого. И наконец для завершения ее образа надо добавить, что она любила своюкузину Маргарет больше, чем коголибо другого на всем свете, хотя Питераона уважала не меньше, вероятно потому, что, как она ни старалась, еекрасота оставляла его совершенно хладнокровным. В ответ на вопрос Маргарет Бетти рассмеялась: — Конечно! Ведь мы так редко выбираемся из Холборна [6] и мне не хо-телось бы пропустить случай посмотреть на короля и его двор. Однако мас-тер [7] Питер так благоразумен, что я всегда слушаюсь его. К тому же на-чинает темнеть. — Ну хорошо, — ответила Маргарет со вздохом, слегка пожав плечами, -если вы оба против меня, придется идти. Но в следующий раз, когда я пой-ду гулять, кузен Питер, я пойду с кем-нибудь более добрым. Она повернулась и начала быстро пробираться сквозь толпу. Прежде чемПитер успел остановить ее, Маргарет свернула направо, где было посвобод-нее, и очутилась на площадке перед самым залом. Здесь собрались солдатыи слуги с лошадьми, ожидающие своих господ. Толпа замкнулась за Марга-рет, и Питер с Бетти на несколько минут остались отрезанными от нее. Маргарет вдруг оказалась одна среди солдат, составлявших стражу ис-панского посла де Айала. Солдаты эти отличались своей заносчивостью игрубостью — они были уверены в полной безнаказанности, так как знали,что положение их господина всегда будет им защитой. К тому же почти всеони были пьяны. Один из этих людей, здоровенный рыжий шотландец, которого дипло-мат-священник вывез из его родной страны, где был раньше послом, неожи-данно увидев перед собой молодую и красивую женщину, решил поближе расс-мотреть ее и прибегнул для этого к грубой уловке. Сделав вид, что онспоткнулся, шотландец схватился за плащ Маргарет якобы для того, чтобыудержаться, и с силой сдернул его, открыл прелестное лицо и стройную фи-гуру. — Друзья, — заорал он хриплым, пьяным голосом, — эта голубка прилете-ла сюда, чтобы подарить мне поцелуй! — И, обхватив Маргарет своими длин-ными руками, он старался привлечь ее к себе. — Питер! На помощь, Питер! — закричала Маргарет, отчаянно сопротивля-ясь. — Нет уж, красотка, если ты зовешь святого, — отвечал пьяный шотлан-дец, — то Эндрью ничуть не хуже Питера. Его приятели встретили это "остроумное" замечание громким смехом, ибознали, что шотландца зовут Эндрью. Однако в следующее мгновение они опять хохотали, но уже по другойпричине. Эндрью показалось, что он очутился во власти урагана. Маргаретбыла вырвана из его рук, а сам он крутящимся волчком отлетел в сторону исо страшной силой упал вниз лицом. — Вот это Питер! — воскликнул по-испански один из солдат. — Да, у него стоящий святой патрон, — откликнулся второй. А третий принялся поднимать лежащего Эндрью. Вид шотландца был стра-шен. Шляпа слетела, и огненно-рыжие волосы были измазаны грязью. Крометого, падая, он разбил себе нос о камни, и по лицу его текла кровь. Ма-ленькие красные глаза его свирепо сверкали, как у хорька, а физиономияпосерела от боли и ярости. Рыча что-то по-шотландски, он выхватил меч ибросился на своего противника с явным намерением убить его. Питер был без меча, а свой коротенький нож он даже не успел вытащить.Однако в руке у него была толстая палка с железным наконечником. И неуспела Маргарет всплеснуть руками, а Бетти взвизгнуть, как Питер отбилмеч и, прежде чем шотландец мог напасть вновь, ударил его палкой. Страш-ный удар пришелся шотландцу по плечу и заставил его пошатнуться. — Хороший удар, Питер! Отлично сработано. Питер! — закричали зрители. Но Питер не видел и не слышал их — он был ослеплен яростью из-за ос-корбления, нанесенного Маргарет. Палка вновь взлетела, но на этот развсей силой обрушилась на голову шотландцу, расколола ее, как яичнуюскорлупу, и оскорбитель рухнул мертвым. Наступило минутное молчание — шутка окончилась трагедией. Наконецодин из испанцев, глядя на поверженное тело, воскликнул: — Во имя бога, нашего товарища убили! Этот торгаш бьет крепко! Среди приятелей убитого поднялся ропот, и один из них закричал: — Рубите его! Питер рванулся вперед и схватил с земли меч шотландца. Одновременноон отбросил палку и левой рукой выхватил из ножен свой кинжал. ТеперьПитер приготовился встретить врагов. Вид у него был такой свирепый и во-инственный, что, хотя четыре или пить мечей сверкнули в воздухе, против-ники приостановились. Питер, однако, понимал, что против такого коли-чества врагов ему не выстоять, и в первый раз за время всей этой сценыраздался его голос: — Англичане! — громко крикнул он, не поворачивая головы и не отводяглаз от врагов. — Неужели вы будете стоять и смотреть, как эти испанскиесобаки убивают меня?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Наступила короткая пауза, и затем раздался чей-то голос: — Клянусь, только не я! — И высокий вооруженный кентец очутился рядомс Питером. Вокруг левой руки у него был обернут плащ, а в правой он дер-жал обнаженный меч. — И не я! — крикнул другой. — С Питером Брумом мы вместе воевали. — И не я! — откликнулся третий. — Мы ведь с ним земляки из Эссекса! Не прошло и минуты, как рядом с Питером собралась довольно внуши-тельная группа крепких и рослых англичан. Силы противников оказалисьприблизительно равны. — Теперь хватит, — сказал Питер. — Мы хотим только, чтобы игра былачестная. Друзья, посмотрите за женщинами. А вы, убийцы, если хотите исп-робовать, как англичане умеют работать мечом, выходите. А если трусите,так дайте нам спокойно уйти. — Выходите, чужеземные трусы! — зашумела толпа, которая не любила этубуйную и привилегированную стражу. Теперь уже закипела кровь у испанцев — проснулась старая национальнаявражда. На ломаном английском языке сержант выкрикнул несколько грязныхругательств по адресу Маргарет и призвал своих товарищей "перерезатьглотки лондонским свиньям". В красноватых лучах заходящего солнца алымпламенем сверкнула сталь мечей, еще секунда — и завязалась бы кроваваядрака. Однако этого не случилось. Высокий сеньор, укрывавшийся в тени и наб-людавший всю эту сцену, стал между противниками и отвел готовые скрес-титься мечи. — Довольно, — спокойно сказал по-испански д'Агвилар (ибо это был он).- Дураки! Вы что, хотите, чтобы всех испанцев в Лондоне разорвали накуски? Что касается этого пьяного животного, — и он тронул ногой трупЭндрью, — то он сам виноват. К тому же он не был испанцем, и вам незачеммстить. Слушайте меня. Или я должен сказать вам, кто я? — Мы знаем вас, маркиз, — послушно ответил сержант. — Спрячьте своимечи, приятели. В конце концов, это не наше дело. Солдаты повиновались с явной неохотой, но в этот момент появился деАйала. Ему уже сообщили о смерти его слуги, и взбешенный посол громкопотребовал, чтобы человек, убивший шотландца, был выдан. — Мы не выдадим Питера испанскому попу! — зашумела толпа. — Идите сю-да и попробуйте взять его, если хотите! Опять все заволновались, а Питер со своими приятелями приготовился кбою. Сражение было неминуемо, несмотря на попытки д'Агвилара предотвратитьего, но шум неожиданно начал затихать, и воцарилась тишина. Среди подня-тых мечей шел невысокий, богато одетый человек. Это был король Генрих. — Кто осмелился обнажить мечи на моих улицах, перед самыми дверьмимоего дворца? — ледяным голосом спросил он. Дюжина рук указала на Питера. — Говори, — приказал ему король. — Маргарет, иди сюда! — крикнул Питер. И девушку вытолкнули к нему. — Ваше величество, — сказал Питер, показывая на труп Эндрью, — этотчеловек хотел обидеть девушку, дочь Джона Кастелла. Я, ее кузен, отшвыр-нул его. Тогда он обнажил свой меч и напал на меня, и я убил его палкой.Вон она лежит. А испанцы — его товарищи — хотели убить меня. Я позвал напомощь англичан. Вот и все. Король оглядел его с ног до головы. — Купец по одежде, — сказал он, — и воин по виду. Как твое имя? — Питер Брум, ваше величество. — А! Был такой сэр Питер Брум, который пал на Босвортском поле, сра-жаясь против меня. — Король улыбнулся: — Ты, случаем, не знаешь его? — Это был мой отец, ваше величество. Я видел, как его убили, и убилубийцу. — В это я могу поверить, — произнес король, разглядывая его. — Но по-чему сын Питера Брума, носящий на лице боевой шрам, одет в купеческоеплатье? — Ваше величество, — спокойно ответил Питер, — мой отец продал своиземли, дав взаймы короне все, что у него было. А я никогда не предъявлялсчета. Поэтому я должен жить так, как могу. Король рассмеялся: — Ты нравишься мне, Питер Брум, хотя ты, конечно, ненавидишь меня. — Нет, ваше величество. Пока был жив Ричард, я сражался за Ричарда.Ричарда нет, и я, если понадобится, буду сражаться за англичанина Генри-ха и служить королю Англии. — Хорошо сказано! Может быть, ты мне понадобишься. Я не помню зла.Однако я чуть не забыл: это ты так собираешься сражаться за меня — уст-раивая бунт на улицах и ссоря меня с моими друзьями испанцами? — Ваше величество, я все рассказал вам. — Твою историю я слышал. Но кто подтвердит, что это правда? Можетбыть, ты, дочь купца Кастелла! — Да, ваше величество. Человек, которого убил мой кузен, оскорбил ме-ня. А моя единственная вина в том, что я хотела посмотреть на ваше вели-чество. Вот, видите мой разорванный плащ? — Неудивительно, что он убил его из-за таких глаз, как твои. Но тыможешь быть пристрастна. — Король опять улыбнулся и добавил: — Нет лидругих свидетелей? Бетти уже открыла рот, но вперед вышел д'Агвилар, снял шляпу, покло-нился и сказал по-английски: — Есть, ваше величество. Я все видел. Этот смелый джентльмен ни в чемне виноват. Виноваты слуги моего соотечественника де Айала. Во всякомслучае, вначале. А потом уже началась ссора. Тут вмешался де Айала. Он был все еще зол и заявил, что если он неполучит удовлетворения за убийство его слуги, то напишет их величествам,королю и королеве Испании, и сообщит им, как обращаются с их людьми вЛондоне. При этих словах Генрих помрачнел. Более всего он не хотел портить от-ношения с Фердинандом и Изабеллой. — Ты сделал сегодня дурное дело, Питер Брум, — сказал он. — Разоб-раться в этом должен будет судья. А пока тебя следует задержать. — И ко-роль обернулся, как бы для того, чтобы отдать приказ об аресте. — Ваше величество! — воскликнул Питер. — Я живу в доме купца Кастеллав Холборне и никуда не скроюсь. — А кто поручится за это, — спросил король, — или за то, что ты незатеешь новой ссоры по дороге домой? — Я поручусь, — спокойно сказал д'Агвилар, — если эта леди разрешитмне проводить ее вместе с ее кузеном домой. Кроме того, — добавил он ти-хо, — мне кажется, что если бросить его в тюрьму, то это гораздо скорееможет вызвать мятеж, нежели если отпустить его домой. Генрих посмотрел на толпу, которая следила за этой сценой, и прочелна лицах нечто такое, что заставило его согласиться с д'Агвиларом. — Хорошо, маркиз, — сказал он, — я полагаюсь на ваше слово и словоПитера Брума, что он явится, когда будет вызван. Пусть этот труп оставятдо завтра в аббатстве, пока не начнется расследование. Дайте мне руку,ваше преосвященство, у меня есть гораздо более важные вопросы, о которыхя хочу поговорить с вами, прежде чем мы отойдем ко сну. ГЛАВА II ДЖОН КАСТЕЛЛ Когда король удалился, Питер обратился к тем, кто окружал его, и сер-дечно поблагодарил их. Затем он сказал Маргарет: — Пойдемте, кузина. Представление окончено, и ваше желание исполни-лось — вы видели короля. А теперь, чем скорее мы попадем домой, тем спо-койнее я буду. — Конечно! — ответила Маргарет. — Я видела больше, чем мне бы хоте-лось увидеть. Но прежде чем мы уйдем, надо поблагодарить этого испанско-го сеньора… — …д'Агвилара, леди. Пока достаточно этого имени, — любезно ответилиспанец, низко кланяясь и не сводя глаз с прекрасного лица Маргарет. — Сеньор д'Агвилар, я благодарю вас от себя и от имени моего кузена,чью жизнь, возможно, вы спасли. Не так ли, Питер? И мой отец будет вамблагодарен. — Да, — несколько мрачновато произнес Питер, — я очень благодаренему. Что же касается моей жизни, то я больше полагаюсь на мои собствен-ные руки и руки моих приятелей. Покойной ночи, сэр. — Я боюсь, сеньор, — с улыбкой отозвался д'Агвилар, — что мы еще неможем расстаться. Вы забыли, что я поручился за вас и поэтому долженсопровождать вас до вашего дома, чтобы увидеть, где вы живете. К тому жеэто будет безопаснее, ибо мои соотечественники мстительны, и, если я непойду с вами, они могут напасть на вас. Заметив по лицу Питера, что он решительно против такого сопровожде-ния, Маргарет поспешно вмешалась: — Конечно, это самое разумное. И мой отец решил бы так же. Сеньор, ябуду показывать вам дорогу. — И, приняв галантно предложенную ей д'Агви-ларом руку, Маргарет быстро пошла вперед, предоставив Питеру идти с Бет-ти. Шествуя в таком порядке, они пересекли окутанные наступающими сумер-ками поля, лежащие между Вестминстером и Холборном, и углубились в лаби-ринт узеньких улочек. Маргарет довольно скоро разговорилась со своимспутником по-испански — язык этот она, по причинам, которые в дальнейшембудут разъяснены, знала хорошо. Позади шел Питер Брум в самом дурномнастроении, держа в одной руке меч шотландца, а другой поддерживая Бет-ти. Джон Кастелл жил в большом, выстроенном без четкого плана доме наглавной улице Холборна. Позади дома находился сад, обнесенный высокойстеной. Фасад дома был занят лавкой, складом для товаров и конторой.Джон Кастелл был очень богатый купец, занимавшийся по королевскому раз-решению вывозом товаров из Испании. Его суда привозили оттуда прекраснуюиспанскую шерсть, которая обрабатывалась в Англии, бархат, шелка и винаиз Гранады, а также превосходное инкрустированное оружие из толедскойстали. Иногда он имел дело с серебром и медью, добываемыми в горных руд-никах, так как он был не только купцом, но и банкиром или тем, что под-разумевалось под этим словом в те времена. Никто точно не знал размеров его богатства. Говорили, что под лавкойнаходятся наполненные драгоценными товарами подвалы. Своими толстыми ка-менными стенами и железными дверьми, через которые не мог проникнуть ниодин вор, его дом напоминал тюрьму. В этом большом здании, которое вовремена Плантагенетов представляло собой укрепленную дворянскую усадьбу,существовали тайные помещения, известные одному лишь хозяину. Даже егодочь и Питер никогда не переступали их порога. В доме было немалое коли-чество слуг, крепких парней, носивших под плащами ножи и даже мечи и ох-ранявших покой хозяев. Внутренние комнаты, в которых жили сам Кастелл,Маргарет и Питер, отличались простором и удобствами, были заново отдела-ны дубом в соответствии с модой Тюдоров и имели глубокие окна, выходив-шие в сад. Когда Питер и Бетти подошли к двери, они обнаружили, что Маргарет ид'Агвилар, шедшие гораздо быстрее их, уже вошли в дом. Дверь была закры-та. На довольно сильный стук Питера отворил слуга. Питер пересек прихо-жую и вошел в зал, откуда доносились голоса. Это была красивая комната,освещенная висящими лампами, заправленными оливковым маслом, с большимкамином, в котором горел огонь. Дубовый стол, стоявший перед очагом, былнакрыт для ужина. Маргарет, сбросившая с себя плащ, грелась, стоя у ог-ня, а сеньор д'Агвилар удобно устроился в большом кресле. У него был та-кой вид, словно он здесь привычный гость. Шляпу он держал в руках и, от-кинувшись назад, наблюдал за Маргарет. Перед ним стоял Джон Кастелл, крупный мужчина лет пятидесяти — шести-десяти, с умным лицом, на котором выделялись острые черные глаза и чер-ная борода. Здесь, у себя дома, он был одет в богатый камзол, отделанныйдорогим мехом и украшенный золотой цепью с драгоценным камнем на застеж-ке. Когда Кастелл сидел у себя в лавке или в конторе, он одевался проще,чем любой купец в Лондоне. Однако в глубине души он любил роскошь и повечерам, даже если никто не мог его увидеть, доставлял себе такое удо-вольствие. Едва взглянув на лицо Кастелла, Питер понял, что тот очень взволно-ван. Кастелл обернулся на звук шагов Питера и сразу обратился к нему сосвойственной ему решительностью и твердостью в голосе: — Что я услышал, Питер? Ты убил человека перед воротами дворца? Ссо-ра! Бунт, который едва не дошел до кровопролития между англичанами с то-бой во главе и стражей его преосвященства де Айала. Король арестовал те-бя, а этот сеньор взял на поруки. Это правда? — Совершенная, — спокойно ответил Питер. — Тогда я погиб, мы все погибли! О, будь проклят тот час, когда япустил человека вашей кровожадной профессии в свой дом! Что ты можешьсказать? — Что я хочу ужинать, — ответил Питер. — Те, кто начал рассказыватьэту историю, пусть и кончают ее. У них язык привешен лучше, чем у меня!- И он сердито посмотрел на Маргарет, которая открыто смеялась, в товремя как важный д'Агвилар улыбался. — Отец, — вмешалась Маргарет, — не сердись на кузена Питера. Егоединственная вина в том, что у него слишком тяжелая рука. Виновата я,потому что захотела остаться, чтобы посмотреть на короля, хотя и Питер иБетти были против. А потом этот грубиян, — и ее глаза наполнились слеза-ми стыда и гнева, — схватил меня, и Питер сбил его с ног. Когда же тотнабросился на Питера с мечом, Питер убил его своей палкой, ну и… потомслучилось все остальное. — Это было великолепно проделано! — сказал д'Агвилар своим мягким го-лосом с иностранным акцентом. — Я видел все и был уверен, что шотландецвас убьет. Я еще понимаю, как вы сумели отпарировать удар, но как вы ус-пели ударить его прежде, чем он напал вновь, — о, это… — Ну ладно, — вмешался Кастелл. — Давайте сначала ужинать, а потомпоговорим. Сеньор д'Агвилар, я надеюсь, вы окажете мне честь, разделив снами наш скромный ужин? Хотя, конечно, трудно после королевского пирасесть за стол купца. — Это вы мне оказываете честь, — ответил д'Агвилар, — что же касаетсяпира, то в связи с постом его величество очень воздержан. Я почти ничегоне ел и, так же как и сеньор Питер, весьма голоден. Кастелл позвонил в серебряный колокольчик, и слуги принесли обильныйи вкусный ужин. Пока они расставляли блюда, купец подошел к буфету, вде-ланному в стену, и вынул оттуда две оплетенные бутыли. Он осторожно от-купорил их и объявил, что хочет угостить сеньора вином его родной стра-ны. При этом он прочитал по-латыни молитву и перекрестился. Д'Агвиларпоследовал его примеру, присовокупив, что он рад обнаружить, что оказал-ся в доме такого доброго христианина. — А кем, вы думаете, я еще могу быть? — спросил Кастелл, бросив нанего проницательный взгляд. — Я ничего не думаю, сеньор, — ответил д'Агвилар, — но, увы, не всеже христиане. В Испании, например, есть много мавров и… евреев. — Я знаю, — сказал Кастелл, — я ведь торгую и с теми и с другими. — Тогда вы, наверное, бывали в Испании? — Нет, я английский купец. Но попробуйте это вино, сеньор, оно изГранады, и одно это уже говорит за то, что оно хорошее. Д'Агвилар пригубил, а потом выпил весь бокал. — Вино действительно превосходное, — сказал он. — У меня нет подобныхдаже дома в моих подвалах. — Значит, вы живете в Гранаде, сеньор д'Агвилар? — спросил Кастелл. — Иногда, когда я не путешествую. У меня там есть дом, который оста-вила мне моя мать. Она любила этот город и купила у мавров старый дво-рец. А вам, сеньора, не хотелось бы повидать Гранаду? — спросил он, об-ращаясь к Маргарет. Похоже было, что он хочет переменить тему разговора.- Там есть великолепное здание, его называют Альгамбра [2]. Оно видно изокон моего дома. — Вряд ли моя дочь когда-либо увидит его, — обронил Кастелл. — Я недумаю, что она посетит Испанию. — Вы не думаете, но кто может знать? Один лишь бог и его святые. -Д'Агвилар опять перекрестился и принялся расписывать красоты Гранады. Он был прекрасный рассказчик, с приятным голосом, и Маргарет с инте-ресом слушала его, забывая о еде, а ее отец и Питер наблюдали за нимиобоими. Наконец ужин был окончен, слуги убрали со стола и удалились. ТутКастелл обратился к Питеру: — Ну, а теперь рассказывай свою историю. Питер рассказал ему все в нескольких словах, не упустив, однако, ни-чего. — Я не виню тебя, — сказал купец, когда Питер закончил, — и понимаю,что ты не мог действовать иначе. Я виню Маргарет, потому что я разрешилей прогуляться с тобой и Бетти только до реки и приказал остерегатьсятолпы. — Да, отец, это моя вина, и я прошу у тебя прощения, — сказала Марга-рет так покорно, что Кастелл не нашел в себе сил бранить дочь. — Прощения ты должна просить у Питера, — пробормотал он, — похоже, онпопадет в тюрьму за это дело, да еще его будут судить за убийство. Незабывай, это был слуга де Айала, с которым наш король не захочет портитьотношения, а де Айала, по-видимому, весьма рассержен. Эти слова напугали Маргарет. Ее сердце сжалось при мысли, что Питерможет пострадать. Она побледнела, и глаза ее опять наполнились слезами. — О, не говори так! — воскликнула она. — Питер, тебе нужно немедленноскрыться. — Ни в коем случае, — твердо ответил тот. — Ведь я дал слово королю,а этот иностранный господин поручился за меня. — Что же делать?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

— продолжала Маргарет; затем повернулась к д'Агвила-ру и, сжимая свои тонкие пальцы, обратилась к нему, с надеждой глядя влицо. — Сеньор, вы так могущественны, и вы в дружбе с сильными людьми,помогите нам! — Разве я здесь не для того, чтобы сделать это? Хотя, я думаю, чело-век, который может созвать половину Лондона себе на помощь, как это сде-лал на моих глазах ваш кузен, вряд ли нуждается в моей поддержке. Однакопослушайте меня. Испания имеет здесь при дворе двух послов — де Айала,который оскорблен, и доктора де Пуэбла, друга короля. Как это ни стран-но, де Пуэбла не любит де Айала. Но он любит деньги, которые, вероятно,можно добыть. Итак, если обвинение будет предъявлено не священником деАйала, а де Пуэбла, который знает ваши законы и ваш суд, то… вы пони-маете меня, сеньор Кастелл? — Понимаю, — ответил купец. — Но как я могу подкупить де Пуэбла? Еслия предложу ему деньги, он только потребует еще. — Я вижу, что вы знаете его светлость, — сухо заметил д'Агвилар. — Высовершенно правы, никаких денег предлагать не нужно. Подарок должен бытьсделан после того, как будет получено помилование, не раньше. О, де Пу-эбла знает, что слово Джона Кастелла так же ценится в Лондоне, как исреди евреев Гранады и купцов Севильи. В обоих этих городах я слышал обогатстве купца Кастелла. При этих словах глаза Кастелла вспыхнули, но он только сказал: — Может быть. Но как я могу добраться до посла, сеньор? — Если вы разрешите, это будет моя задача. А теперь скажите, какуюсумму вы считаете возможной, чтобы выручить вашего друга из неприятнос-тей. Пятьдесят золотых? — Это слишком много, — возразил Кастелл. — Убитый мерзавец не стоит идесяти. Кроме того, шотландец был нападающей стороной и платить вообщеничего не следует. — Сеньор, в вас говорит купец. Вы опасный человек, если вы думаете,что миром должна управлять справедливость, а не короли. Мерзавец не сто-ит ничего, но слово де Пуэбла, замолвленное королю Генриху, стоит доро-го. — Ладно, пусть будет пятьдесят золотых, — сказал Кастелл, — и я зара-нее благодарю вас за посредничество. Вы возьмете деньги сейчас? — Ни в коем случае. Только тогда, когда я принесу решение о помилова-нии. Сеньор, я буду у вас и сообщу, как обстоят дела. Прощайте, прекрас-ная сеньора. Пусть святые заступятся за того покойного мошенника, благо-даря которому я познакомился с вами, и благословят ум вашего отца икрепкую руку вашего кузена. До следующей встречи. Д'Агвилар с поклоном удалился, провожаемый слугой. — Томас, — сказал Кастелл слуге, когда тот вернулся, — ты умеешь хра-нить тайны. Надень-ка шапку и плащ и проследи, куда пошел этот испанец.Узнай, где он живет, и выспроси о нем все, что сумеешь. Поторапливайся! Слуга поклонился и исчез. Кастелл прислушался, пока не донесся стукзапираемой двери, потом повернулся к Питеру и Маргарет, сказал: — Не нравится мне это дело. Я чувствую, оно принесет нам несчастье. Ииспанец этот мне тоже не нравится. — Он выглядит очень благородным джентльменом и высокого происхожде-ния, — сказала Маргарет. — Да, очень благородным, слишком благородным, и высокого происхожде-ния, слишком высокого, если я не ошибаюсь. Таким благородным и такоговысокого происхождения… — Кастелл остановился и затем добавил: — Дочьмоя, ты своим своеволием привела в движение страшные силы. Иди в постельи моли бога, чтобы они не обрушились на наш дом и не сокрушили его инас. Маргарет удалилась, перепуганная и слегка возмущенная — что плохогоона сделала? И почему ее отец не доверяет этому красивому испанцу? Когда она ушла, Питер, который за все время почти ничего не произнес,поднял голову и прямо спросил: — Чего вы боитесь, сэр? — Многого, Питер. Во-первых, что из меня благодаря этому делу вытянутмного денег. Известно ведь, что я богат. А вытянуть деньги не считаетсятяжелым грехом. А во-вторых, если я буду противиться, это может вызватьвопросы. — Какие вопросы? — Ты слышал когда-нибудь, Питер, о новых христианах, которых испанцыназывают маранами? Питер кивнул головой. — Тогда ты должен знать, что мараны — это крещеные евреи. Так вот, -я рассказываю тебе об этом потому, что ты умеешь хранить тайны, — мойотец был мараном. Как звали его, не важно, пусть лучше имя его будет за-быто. Но он бежал из Испании в Англию по причинам, которые касались егоодного, и взял имя той страны, откуда приехал, — Кастилии, или Кастелл.А так как закон не разрешает евреям жить в Англии, он принял христианс-кую веру. Не доискивайся причин, почему он это сделал, они похороненывместе с ним. Он крестил и меня, своего единственного сына. Мне тогдабыло десять лет. Его очень мало интересовало, как я клялся: отцом Авраа-мом или святой Марией. Документ о моем крещении до сих пор лежит у меняв стальном ящике. Так вот, отец был умный человек, и он создал свое де-ло. Когда же двадцать пять лет назад он умер, то оставил мне немалоесостояние. В этот же год я женился на англичанке, двоюродной сестре тво-ей матери. Я любил ее, был счастлив с ней и дал ей все, о чем она могламечтать. Но после рождения Маргарет — это было двадцать три года назад,- она заболела и уж не могла оправиться. Спустя восемь лет она умерла.Ты помнишь ее, ведь ты был уже юношей, когда она привезла тебя сюда ивзяла с меня обещание, что я всегда буду помогать тебе, так как, крометвоего отца, сэра Питера, не оставалось никого из вашего старинного ро-да. Сэр Питер вопреки моему совету поставил все на этого узурпатора имошенника Ричарда, который обещал облагодетельствовать его, а сам темвременем забрал у него все деньги. Твой отец был убит при Босворте, ос-тавив тебя без земель, без денег и в немилости, и тогда я предложил тебекров, и ты, как умный человек, снял свои доспехи и надел суконную одеждукупца, став моим партнером по торговле, хотя твоя доля в прибылях быланичтожна. Теперь ты опять сменил трость на сталь, — и Кастелл глянул намеч шотландца, лежавший на маленьком столике, — а Маргарет вызвала кжизни те страшные силы, о которых я говорил. — Что вы имеете в виду, сэр? — Этого испанца, которого она привела в дом и нашла таким приятным. — Вы что-нибудь знаете о нем? — Подожди минутку, и я расскажу тебе. Джон Кастелл взял лампу и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся, держав руках письмо и расшифрованный текст, написанный его собственной рукой. — Это, — сказал он, — письмо от моего компаньона и родственника ХуанаБернальдеса, марана, живущего в Севилье, где находится двор Фердинанда иИзабеллы. Помимо других дел, он пишет мне: "Я предупреждаю всех братьевв Англии, чтобы они были осторожны. Я узнал, что некто, чье имя я не мо-гу упомянуть даже в шифрованном письме, могущественный и высокопостав-ленный человек, который, хотя и известен как любитель наслаждений и рас-путник, является одним из самых ярых фанатиков Испании, послан или вближайшее время будет послан из Гранады, где он жил, чтобы наблюдать замаврами, в Англию в качестве посла, для того чтобы заключить секретноесоглашение с королем. Должен быть составлен список богатых маранов, име-на которых хорошо известны здесь, с тем чтобы, когда настанет момент дляистребления всех евреев и маранов, их можно было схватить и доставить вИспанию на суд инквизиции. Он должен также договориться о том, чтобы ниодному еврею или марану не разрешалось искать убежища в Англии. Ис-пользуй эту информацию и предупреди всех, кого это касается". Вы думаете, д'Агвилар и есть этот человек? — спросил Питер, пока Кас-телл складывал письмо и прятал его в карман своего камзола. — Думаю, да. Я уже слышал, что лиса вышла на охоту и надо следить засвоими курятниками. А ты разве не заметил, что он крестился как священ-ник и как он говорил о том, что находится среди добрых христиан? Потом,сейчас великий пост, а у нас, к несчастью, на столе было мясо, хотя ник-то из нас не ел его, Ты ведь знаешь — добавил поспешно Кастелл, — я неочень строго соблюдаю всякие церковные правила. Испанец заметил это ипритронулся только к рыбе, хотя выпил немало сладкого вина. Я уверен,сообщение об этом мясе будет отправлено в Испанию с первым же курьером. — А если и так, что за беда? Мы живем в Англии, и англичане не подчи-няются испанским законам и обычаям. По-моему, сеньор д'Агвилар убедилсяв этом сегодня около дворца. Последствий этой ссоры следует боятьсяздесь, дома. И пока мы в безопасности в Лондоне, нам ничего не угрожаетиз Испании. — Я не трус, но я думаю, Питер, опасность гораздо серьезнее. У римс-кого папы длинные руки, а у хитрого Фердинанда еще длиннее. И оба онитянутся к горлу и к кошелькам еретиков. — Но мы не еретики. — Да, вероятно, не еретики, но мы богаты, а отец одного из нас былеврей. К тому же в этом доме есть еще кое-что, чего может пожелать дажесамый верный сын святой церкви. — И Джон Кастелл посмотрел на дверь, че-рез которую ушла Маргарет. Питер понял — его сильные руки сжались в кулаки, а серые глаза вспых-нули. — Я пойду спать, — сказал он. — Я хочу подумать. — Нет, — ответил Кастелл, — наполни свой бокал и посиди. Мне нужноеще кое-что сказать тебе, а такого подходящего момента у нас не будет.Кто знает, что может случиться завтра. ГЛАВА III ПИТЕР СОБИРАЕТ ФИАЛКИ Питер послушно сел в глубокое дубовое кресло у потухшего камина и, посвоему обыкновению, молча ждал, что скажет Кастелл. — Слушай, — начал тот. — Пятнадцать месяцев назад ты говорил со мнойкое о чем. Питер кивнул головой. — О чем ты тогда говорил? — Что я люблю мою кузину Маргарет и прошу у вас разрешения сказать ейоб этом. — И что я ответил? — Что вы запрещаете, потому что недостаточно испытали меня и она самане испытала себя. И потому еще, что она будет очень богата и при ее кра-соте может рассчитывать на мужа с более высоким положением, хотя она идочь купца. — Ну, а дальше? — А дальше ничего. — Питер медленно выпил свое вино и поставил стаканна стол. — Ты очень молчаливый человек, даже когда дело идет о любви, — сказалКастелл, пристально глядя на него своими острыми глазами. — Я молчу, потому что говорить больше нечего. Вы приказали мне мол-чать, я и молчу. — Даже тогда, когда ты видишь, как эти блестящие лорды делают ейпредложения и она сердится, потому что ты никак не проявляешь своей люб-ви, и уж готова уступить кому-либо из них? — Да, даже тогда. Это тяжело, но я молчу. Разве я не ем ваш хлеб? Чтоже я должен обманывать вас и нарушать ваш запрет? Джон Кастелл опять посмотрел на него, и на этот раз в его взгляде бы-ло уважение и любовь. — Молчалив и суров, но честен, — сказал он как будто про себя и тутже добавил: — Тяжелое испытание, но я понимал это и помогал тебе самымлучшим образом, отправляя этих поклонников — а все они нестоящие люди -к чертям. Теперь скажи, ты по-прежнему хочешь жениться на Маргарет? — Я редко меняю мои решения, а в таком деле никогда. — Отлично! Тогда я разрешаю тебе узнать, что она думает по этому по-воду. Лицо Питера вспыхнуло от радости, которую он не мог скрыть. Но затем,как будто устыдившись такого проявления чувств, он взял стакан и выпилнесколько глотков вина, прежде чем ответить. — Благодарю вас. Я даже не смел думать об этом. Но, по чести говоря,я действительно не пара кузине Маргарет. Земель, которые должны былипринадлежать мне, у меня пет, и я ничего не скопил из того, что вы пла-тите мне за мою скромную помощь в торговле. А Маргарет богата или будетбогата. Глаза Кастелла блеснули, ответ ему понравился. — Зато у тебя честное сердце, — сказал он. — Какой мужчина в подобномслучае стал бы говорить против себя? Кроме того, ты благородного проис-хождения и недурен собой; во всяком случае, так думают некоторые девуш-ки. Что же касается богатства, то, как говорил мудрый царь нашего наро-да, богатые часто приделывают себе крылья и улетают. Больше того: я тебяполюбил и стал уважать, и я охотнее отдам свое единственное дитя тебе,чем любому лорду Англии. — Я даже не знаю, что сказать, — прервал его Питер. — Ничего не говори. Это твоя привычка, и неплохая. Слушай. Ты толькочто вспомнил о своих землях в Эссексе, в чудесной долине Дедхэма, как опропавших. Так вот, они возвращены. Месяц назад я купил их и даже по це-не более высокой, чем мне хотелось бы, так как на них были другие пре-тенденты. И как раз сегодня я выплатил все в золоте и получил купчую.Она — на твое имя, Питер Брум, и, женишься ты на моей дочери или нет,земли будут твоими, когда я умру, потому что я обещал моей покойной женепомогать тебе, а она ребенком жила в вашем замке. Взволнованный молодой человек вскочил на ноги и обратился, как былопринято в то время, к святому, чье имя он носил: — Святой Петр, благодарю тебя… — Я просил тебя помолчать, — перебил его Кастелл, — к тому же, кромебога, благодарить нужно только Джона, а не святого Петра, который имел кэтим землям не больше отношения, чем отец Авраам или терпеливый Иов. Ну,с благодарностью или без, но эти земли твои, хотя я и не собирался покаговорить тебе об этом. А сейчас я хочу кое-что предложить. Во-первых,скажи мне, что думает Маргарет по поводу твоего каменного лица и сжатыхгуб. — Откуда я знаю? Я никогда не спрашивал ее об этом. Вы запретили мне. — Ха! Живя в одном доме, в вашем возрасте, я бы узнал все, и не нару-шая слова. Однако темпераменты бывают разные, а ты слишком честен длявлюбленного. Скажи, испугалась она сегодня, когда этот негодяй бросилсяна тебя с мечом? Питер подумал: — Не знаю, я не смотрел на нее. Я смотрел на шотландца и его меч,иначе был бы мертв я, а не он. Но, конечно, Маргарет сильно испугалась,когда тот негодяй схватил ее, ведь она громко позвала меня. — Ну, и что же? Какая женщина в Лондоне не позвала бы на помощь тако-го парня, как Питер Брум, в подобном случае? Ладно, ты должен спроситьМаргарет, и поскорее, если ты сможешь найти слова. Поучись у этого ис-панского лорда — шаркай ногой, кланяйся и льсти, рассказывай ей всякиебасни про войну и посвящай стихи ее глазам и волосам. Питер, ты же недурак. Неужели я в мои годы должен учить тебя, как ухаживать за женщина-ми! — Может быть, сэр. Я не умею делать ничего подобного, а стихи мнетрудно читать, не то что писать. Но я могу задать вопрос и получить от-вет… Джон Кастелл нетерпеливо покачал головой: — Спрашивай, если ты хочешь, но никогда не принимай ответа, если онотрицательный. Лучше подожди и спроси еще раз… — И если понадобится, — продолжал Питер, не замечая, что его прерва-ли, — я могу переломать этому испанцу все его кости, как веточки. — Ну что ж, возможно, тебе и придется это сделать прежде, чем все этокончится. Что касается меня, то я думаю, что кости ему ломать нужно. Аты поступай как знаешь, спрашивай как умеешь. Но спрашивай! Я хочу услы-шать ответ до завтрашнего вечера. Однако становится поздно, а мне нужноеще кое-что сказать тебе. Мне угрожает опасность. О моем богатстве прос-лышали за границей, и есть немало людей, которые мечтают поживиться.Среди них, я полагаю, и некоторые высокие персоны. Так вот, Питер, я хо-чу закрыть свою торговлю и удалиться туда, где никто не найдет меня, — втвой замок в Дедхэме, если ты приютишь меня там. Уже больше года прошлос того дня, как ты заговорил со мной о Маргарет. Я собираю свои деньги вИспании и Англии, вкладываю их небольшими суммами в надежные дела, поку-паю драгоценности или одалживаю деньги купцам, которым я доверяю и кото-рые не ограбят ни меня, ни моих близких. Ты хорошо работал у меня, Пи-тер, но ты не купец, у тебя нет этого в крови. Денег у нас более чемдостаточно, я передам свое дело другим. Они продолжат его под своим име-нем, но на паях, и, если бог позволит, святки мы будем проводить в Дед-хэме. В эту минуту открылась дверь, и в комнату вошел слуга, которого Кас-телл посылал проследить за испанцем. — Ну, что скажешь? — обратился к нему Кастелл. Слуга поклонился и начал рассказывать: — Я шел за сеньором, как вы приказали мне, до его дома, но он не за-метил меня. Он живет неподалеку от Вестминстерского дворца, в том жебольшом доме, где и посол де Айала. Люди, стоявшие у его дома, снималиперед ним шляпы. Потом я приметил, что некоторые из них вошли в таверну.Я последовал за ними, заказал себе вина и стал прислушиваться к их раз-говорам. Испанские язык я знаю хорошо, ведь я служил пять лет в вашейконторе в Севилье. Они обсуждали сегодняшнюю драку и говорили, что еслибы они поймали того длинноногого парня, имея в виду мастера Питера, торасправились бы с ним, так как он опозорил их, убив своей палкой шот-ландца, который был их начальником.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Я разговорился с ними, выдав себя заанглийского матроса, бывавшего не раз в Испании. Они были слишком пьяны,чтобы задавать мне вопросы. А я спросил их о высоком сеньоре, которыйвмешался в драку, перед тем как прибыл король. Они объяснили, что этобогатый сеньор, по имени д'Агвилар, но служить ему во время поста плохо,потому что он очень строг в религии, хотя во всем другом совсем нестрог. Я сказал, что принял его за очень знатного дворянина, и тогдаодин из них ответил, что я прав и в Испании нет более высокого рода, чемрод этого господина, но, к несчастью, его родословная не так уж чиста -в его крови есть немного чернил. — Что это значит? — спросил Питер. — Это испанское выражение, — объяснил ему Кастелл, — оно означает,что он незаконнорожденный и что в его венах есть кровь мавров. — Потом я поинтересовался, что здесь делает этот господин, а солдатответил мне, что с этим вопросом лучше обращаться к самому господу богуили к королеве Испании. В конце концов после еще одной кружки вина сол-дат рассказал мне, что этот сеньор большей частью живет в Гранаде и чтоесли я навещу его там, то увижу немало прелестных женщин. А имя его мар-киз Нигель. Я заметил, что это значит маркиз Никто, на что солдат заявилмне, что я слишком любопытен и что он именно так и хотел сказать — ник-то. Он тут же крикнул своим товарищам, что я шпион, и я решил, что порауходить, а то они были так пьяны, что могли изувечить меня. — Хорошо, Томас, — сказал Кастелл. — Сегодня ты на страже? Посмотрихорошенько, чтобы двери были на запоре и мы могли спать спокойно, не бо-ясь испанских воров. Иди отдыхай, Питер. А я еще задержусь. Мне нужнонаписать письма в Испанию, чтобы отправить с кораблем, который уходитзавтра вечером. Когда Питер ушел, Джон Кастелл потушил все свечи, за исключением од-ной. Со свечой в руке он прошел в небольшой зал, в котором в старые вре-мена, когда этот дом принадлежал знатному дворянину, находилась домашняяцерковь. Здесь стоял алтарь и над ним распятие. Джон Кастелл преклонилколено перед алтарем — даже в этот ночной час он не был уверен, что заним не следят чьи-нибудь глаза, — затем поднялся, проскользнул за ал-тарь, приподнял занавес и нажал пружину, скрытую в деревянной панели.Дверь открылась в крохотную потайную комнатку без окон, скрывавшуюся втолщине стены. Возможно, здесь когда-то священник хранил свое облачениеили священные дары. Сейчас в этой комнатке стоял простой дубовый стол, на нем свечи, не-большой деревянный ящик и несколько свитков пергамента. Джон Кастелл палниц перед этим столиком и начал горячо молиться отцу Аврааму. Хотя отеци крестил его, когда он был мальчиком, Джон Кастелл остался верен своейрелигии. Именно поэтому он так тревожился за свою тайну. Если это будетобнаружено, он погибнет — его уделом и уделом его семьи будет смерть,ибо в те времена не было более страшного преступления, чем молиться дру-гому богу, кроме того, которому разрешала молиться святая церковь. Одна-ко в течение многих лет он шел на этот риск, молясь так же, как молилисьего предки. Окончив молитву, Кастелл покинул свою тайную молельню, закрыл потай-ную дверь и прошел в контору. Там он просидел до рассвета сначала записьмом к своему другу в Севилью, а потом зашифровывая его. Он запечаталписьмо, сжег черновик, потушил свечу и подошел к окну посмотреть на вос-ход солнца. В саду под его окном цвели бледные примулы, пели дрозды. — Интересно, — сказал он вслух, — увижу ли я эти цветы, когда онивновь распустятся? У меня ощущение, что петля уже затягивается на моейшее. Я почувствовал это, когда проклятый испанец перекрестился за моимстолом. Ну что ж, пусть будет что будет, я постараюсь скрывать правду,пока смогу, но если они откроют мою тайну, я не стану отрицать ее.Большая часть моих денег в сохранности, моего богатства им никогда неполучить, теперь я устрою свою дочь — с Питером она будет в безопаснос-ти. Мне не нужно было откладывать это так долго, но я мечтал о хорошейпартии для нее — ведь она, как христианка, могла на это рассчитывать. Яисправлю свою ошибку — не позже завтрашнего утра она будет помолвлена сПитером и не позже мая станет его женой. Бог моих отцов, дай нам спокой-но и в безопасности прожить еще один месяц, а потом возьми мою жизнь,ибо я публично отрекся от тебя. Раньше чем Джон Кастелл отправился к себе в спальню, Питер уже был наногах — по правде говоря, он почти не спал эту ночь. Разве мог он зас-нуть, когда между заходом и восходом солнца судьба его изменилась стольудивительным образом. Еще вчера он был только помощником купца — подхо-дящее ли занятие для человека, приученного владеть оружием и с честьюносившего его? Сегодня Питер стал джентльменом, владельцем обширных зе-мель, принадлежавших многим поколениями его предков. Вчера он был безна-дежным влюбленным, так как в глубине души он никогда не верил, что бога-тый Джон Кастелл позволит ему, бедняку без кола, без двора, ухаживать наего дочерью — самой прекрасной и самой богатой невестой в Лондоне. Онуже просил однажды его разрешения, но, как и ожидал, получил отказ. Бу-дучи человеком слова, Питер ни разу не сказал Маргарет ни единого нежно-го слова, не пожал ей руки, даже не смотрел ей в глаза. Иногда, правда,ему казалось, что она не была бы против, если бы он сделал что-нибудьподобное. Пожалуй, Маргарет бывала даже удивлена, что он этого не дела-ет. Больше того: теперь он понял, что даже ее отец удивлен его сдержан-ностью. Такова была странная награда за добродетель. Питер любил Маргарет. С тех пор как мальчиком он играл с ней, он нелюбил никого, кроме нее. Она одна заполняла его мысли днем и сны по но-чам. Она была его надеждой, его путеводной звездой. Небо представлялосьему местом, где он всегда будет вместе с Маргарет, земля без нее моглабыть только адом. Только ради нее он оставался в лавке Кастелла, подс-тавляя свою гордую шею под ярмо торговца, занимаясь торговыми операция-ми, выслушивая грубости от купцов и знатных покупателей, принимая чеки,торгуясь, и все это без малейшего неудовольствия, хотя частенько ему ка-залось, что он не выдержит и отвращение к такой жизни задушит его. Ведьтолько из-за нее он оказался здесь, вместо того чтобы вдали отсюда мечомпробивать себе дорогу к славе и успеху или этим же мечом вырыть себе мо-гилу. Здесь он мог быть рядом с Маргарет, мог касаться ее руки утром ивечером, видеть сияние ее необыкновенных глаз, а иногда, когда она нак-лонялась над ним, чувствовать ее дыхание на своих волосах. И вот теперьиспытание приходит к концу — ему вдруг приоткрылись врата рая. Но что, если Маргарет окажется ангелом с огненным мечом, запрещающимему войти в рай? Питер трепетал при этой мысли. Ну что ж, пусть будетчто будет, он не станет силой навязываться ей или звать на помощь ее от-ца. Он сделает все, чтобы завоевать ее благосклонность, а если потерпитпоражение, благословит ее и не будет досаждать ей. Рассвет еще только наступал, но Питер не мог дольше лежать в постели.Он встал и быстро оделся. У открытого окна он произнес молитву, поблаго-дарив бога за все прошлые милости, и попросил его благословения. Взошлосолнце, и вдруг Питера охватило страстное желание оказаться на лоне при-роды, наедине с небом, птицами и деревьями. Ведь он родился в деревне ине любил город, а здесь, в Лондоне, куда ни пойдешь, обязательно всюдулюди. Тут же он вспомнил, что теперь ему нельзя ходить по улицам одному,без охраны, — испанцы могут подкараулить его и захватить врасплох. Оста-ется сад — туда он может пойти погулять. Питер спустился по широкой дубовой лестнице, отпер дверь и очутился всаду. Хотя сад содержался не очень хорошо, но зато для Лондона он былдостаточно велик. Сад окружала высокая стена. Одна из дорожек вела кстарым вязам. Под ними была скамейка, невидимая из окон дома. Летом онабыла излюбленным местом Маргарет, которая также всей душой любила приро-ду. Сад доставлял ей большую радость — почти все цветы были посажены ееруками. Некоторое время Питер прогуливался по аллее. Случилось так, что Мар-гарет, тоже плохо спавшая этой ночью, проснулась рано и увидела Питерасквозь шторы окна. Ей стало любопытно, что он делает в саду в такой ран-ний час и почему он одет в свой лучший костюм. Может быть, подумала она,его обычная одежда оказалась порванной или испачканной во вчерашнейстычке? Тут Маргарет вспомнила, как храбро вел себя Питер во время этогостолкновения. Она как будто вновь увидела все это — как сильные руки Пи-тера схватили огромного рыжего негодяя и швырнули его на землю, как Пи-тер отражал удары сверкающей стали одной только тростью, потом последо-вал его удар, и оскорбитель упал мертвым. Да, ее кузен Питер был настоящим мужчиной, хотя и несколько странным.Вспомнив некоторые непонятные для нее вещи, Маргарет пожала плечами инадула губки. Этот испанец за один час сказал ей больше учтивых слов,чем Питер за два года. К тому же испанец красив, и у него очень благо-родный вид. Но, в конце концов, испанец — это испанец, и все другие муж-чины — только другие мужчины, а Питер — это Питер, человек особенный,интересующийся женщинами так же мало, как и торговлей. Но почему же он, человек, который не интересуется ни женщинами, ниторговлей, живет здесь, думала она. Чтобы нажить богатство? Это былотрудно предположить. Очевидно, деньги тоже мало его интересовали. Вовсем этом была какая-то тайна. Маргарет очень хотелось бы заглянуть всердце Питера и увидеть, что скрыто там. Ни один мужчина не имел праваоставаться загадкой для нее. Да, в один прекрасный день она это сделает,чего бы это ей ни стоило. Маргарет вспомнила, что она так и не поблагодарила Питера, больше то-го — предоставила ему идти домой с Бетти, а это путешествие, как она по-няла из оживленного рассказа своей кузины, когда та раздевала ее, недоставило удовольствия ни ему, ни ей. Здесь надо разъяснить, что Беттибыла сердита на Питера за то, что он однажды сказал ей, что она красиваядура, которая слишком много думает о мужчинах и слишком мало о своих де-лах. Маргарет подумала, что, когда начнется день со всеми его заботами,она уже не сможет поговорить с Питером, и решила сойти вниз, поблагода-рить его и попробовать заставить его хоть на этот раз заговорить. Итак, Маргарет завернулась в свой отороченный мехом плащ, накинула наголову капюшон, ибо апрельское утро было довольно холодным, и спустиласьв сад. Однако, когда она оказалась в саду, Питера там уже не было. Мар-гарет пожалела, что она так рано пришла в сад, где было еще сыро, и ста-ла подумывать, не пора ли ей вернуться. Тут она решила, что будет глупо,если кто-нибудь увидит ее, и направилась по дорожке, делая вид, что ищетфиалки. Но фиалок не было. Так она дошла до старых вязов в глубине садаи меж их древних стволов увидела Питера. Теперь она поняла, почему ненашла фиалок — их собрал Питер. В эту минуту он был занят том, что пы-тался, довольно неуклюже, связать их травою вместе с листьями в не-большой букет, в левой руке он держал фиалки, правой тянул за один конецтравинки, а так как ему не хватало пальцев ухватить другой конец, то Пи-тер пытался сделать это с помощью зубов. Наконец ему удалось затянутьузелок, но стебелек травы разорвался, и фиалки рассыпались. Тут у Питеравырвалось такое словечко, которое не следует произносить даже наедине ссамим собой. — Я знала, что это случится, — воскликнула Маргарет, — но никогда недумала, что ты способен рассердиться из-за такого пустяка. Питер поднял глаза и увидел Маргарет, освещенную солнцем, свежую ипрекрасную, как сама весна. Она с упреком покачала головой, и от этогодвижения капюшон упал, ее губы и глаза смеялись. Маргарет была так прек-расна, что при виде ее у Питера дрогнуло сердце. Но, вспомнив вырвавшие-ся у него только что слова и кое-что сказанное накануне Кастеллом, онпокраснел так отчаянно, что щеки Маргарет от сочувствия к нему тоже зар-делись. Это было глупо, но Маргарет ничего не могла с собой поделать.Питер сегодня был какой-то странный, и это невольно взволновало ее. — Для кого ты так рано собираешь фиалки? — спросила она. — Тебе сей-час нужно было бы молиться за душу шотландца. — Меня совершенно не интересует его душа! — раздраженно буркнул Пи-тер. — Если у этого негодяя была душа, то он должен был сам позаботитьсяо ней. А фиалки я собираю для тебя. Маргарет изумленно раскрыла глаза. У Питера никогда не было привычкипреподносить ей цветы. Неудивительно, что он выглядел так странно. — Ну, тогда я помогу тебе связать их. Ты знаешь, почему я встала такрано? Это все из-за тебя. Я дурно вела себя вчера вечером. Я рассерди-лась, потому что ты перечил мне, когда я хотела остаться посмотреть накороля. Я так и не поблагодарила тебя за все, что ты сделал, хотя в глу-бине души я так признательна тебе. Ты выглядел очень благородно, стоя смечом в руке, окруженный англичанами. Иди сюда, и я как следует поблаго-дарю тебя. Питер от растерянности выронил и остальные фиалки. В этот момент егоосенила идея, и он сказал: — Ты видишь, я не могу подойти к тебе. И если ты действительно хочешьотблагодарить меня за такой пустяк, иди сюда и помоги мне собрать этифиалки, черт бы их побрал, у них такие короткие стебли! Маргарет чуть помедлила, затем подошла поближе, наклонилась и началаподбирать фиалки одну за другой. Питер рассыпал их на довольно большомпространстве, и сначала он и Маргарет находились далеко друг от друга,но по мере того как фиалок становилось все меньше, они сближались. Нако-нец на земле остался только один цветок, и оба потянулись за ним. Марга-рет схватила фиалку, а Питер — ее руку. Они выпрямились, и лица их ока-зались совсем рядом — глаза Маргарет сияли, а в глазах Питера вспыхнулопламя. Секунду смотрели они друг на друга, и неожиданно Питер поцеловалее в губы. ГЛАВА IV ВЛЮБЛЕННЫЕ — Питер! — задохнулась от волнения Маргарет. — Питер! Но Питер не отвечал, только его лицо стало таким бледным, что шрам отудара меча, пересекавший щеку, казался красной ниткой узора, вышитого набелой скатерти. — Питер, — повторила Маргарет, освобождая свою Руку, — ты понимаешь,что ты сделал? — По-моему, ты сама понимаешь, — пробормотал Питер, — зачем же мнеобъяснять? — Значит, это не случайно! Значит, ты действительно хотел этого! Итебе не стыдно! — Если бы это было случайно, то я не прочь чаще сталкиваться с такимислучайностями. — Питер, пусти меня! Я сейчас же скажу обо всем отцу. Питер радостно улыбнулся: — Можешь все рассказать ему. Он не будет сердиться. Он сам сказалмне… — Питер, как ты смеешь еще и лгать! Не хочешь ли ты убедить меня, чтомой отец велел тебе поцеловать меня и сделать это непременно в шесть ча-сов утра? — Он ничего не говорил о поцелуях, но я думаю, что он имел это в ви-ду. Он сказал мне, что я могу просить тебя выйти за меня замуж. — О, это совсем другое дело! — ответила Маргарет. — Если бы ты попро-сил меня выйти замуж и я после долгого раздумья сказала бы "да", чегомне, конечно, не следовало бы делать, тогда, может быть, перед нашейсвадьбой ты мог бы поцеловать меня… А ты начал с этого, и это бессо-вестно и безнравственно с твоей стороны, и я никогда не буду больше раз-говаривать с тобой. — Тем более я должен поговорить с тобой, — покорно заметил Питер, -раз у меня есть такая возможность. Ты не должна уходить, прежде чем невыслушаешь меня. Послушай, Маргарет, я люблю тебя с той поры, когда тебебыло еще двенадцать лет… — Это новая ложь, Питер, или ты сошел с ума. Если ты любишь меня це-лых одиннадцать лет, ты бы сказал мне об этом. — Я давно хотел сказать, но твой отец запретил мне. Я просил у негоразрешения пятнадцать месяцев назад, по он взял с меня слово, что я ни-чего не скажу тебе. — Ничего не скажешь?.. Но он же не мог заставить тебя обещать никакне показывать этого. — По-моему, это одно и то же. Теперь я понимаю, что вел себя, как ду-рак, и, кажется, упустил время. Питер выглядел таким удрученным, что Маргарет несколько смягчилась. — Ну что ж, — сказала она, — по крайней мере, это было честно, и ярада, что ты честен. — Ты только что сказала, что я лгал… дважды. Если я честен, как ямог лгать? — Я не знаю. Для чего ты загадываешь мне загадки? Дай мне уйти и пос-тарайся забыть все это. — Только после того, как ты прямо ответишь мне.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Ты выйдешь за менязамуж? Если нет, то тебе незачем уходить, потому что тогда уйду я и небуду больше тебя беспокоить. Ты знаешь меня и знаешь все обо мне. Мненечего тебе больше сказать, кроме того, что, хотя ты можешь найти болеекрасивого мужа, ты никогда не найдешь такого, который любил бы тебя изаботился о тебе больше, чем я. Я знаю, что ты очень красива и очень бо-гата, а я некрасив и небогат. Я не раз молил небо, чтобы ты была не та-кой богатой и не такой красивой, потому что иногда это приносит нес-частье женщине, когда она честна и имеет только одно сердце, чтобы от-дать его мужчине. Но это так, и я не могу ничего изменить. И хотя у менямало шансов на успех, но я решил довести дело до конца. Есть ли у менякакая-нибудь надежда, Маргарет? Скажи мне и положи конец моим страдани-ям. Я ведь не умею много говорить. Теперь заволновалась Маргарет, обычная кокетливая уверенность покину-ла ее. — Так делать не полагается, — прошептала она, — и я не хочу… Я по-говорю с отцом. Он даст тебе ответ. — Не нужно беспокоить его, Маргарет. Он уже сказал свое слово. Егосамое большое желание — чтобы мы поженились. Твой отец хочет оставитьторговлю и поселиться с нами в Дедхэме, в Эссексе. Он купил там имениемоего отца. — Ты полон странными новостями сегодня утром, Питер. — Да, Маргарет, колесо нашей жизни, которое тащилось так медленно,сегодня закрутилось. Наверно, бог там, над нами, подхлестнул лошадей на-шей судьбы, и они понеслись галопом, куда — я не знаю. Будут ли они бе-жать вместе или врозь? Это ты должна сказать. — Питер, — попросила она, — дай мне немного подумать. — Хорошо, целых десять минут по часам, а если нет, то всю твою жизнь,потому что я соберу свои вещи и уеду. Пусть говорят, что я боялся бытьсхваченным за убийство солдата. — Это нехорошо с твоей стороны — так настаивать. — Нет, так лучше для нас обоих. Может быть, ты любишь другого? — Должна тебе признаться, да, — прошептала Маргарет, незаметно взгля-нув на него. Тут Питер, как ни крепок он был, побледнел и в волнении отпустил ееруку, все еще державшую фиалки. Маргарет с удивлением посмотрела на не-го. — Я не имею права спрашивать тебя, кто он, — пробормотал Питер, пыта-ясь прийти в себя. — Конечно, нет, но я скажу тебе: это мой отец. Какого еще мужчину ямогу любить? — Маргарет, — с гневом вскричал Питер. — Ты дразнишь меня! — Почему? Какого еще мужчину могу я любить… разве только тебя… — Я не могу больше переносить эту игру! — вырвалось у Питера. — Про-щайте, госпожа Маргарет. Да будет с вами бог! — И он бросился бежать. — Питер! — позвала она, когда он пробежал уже несколько ярдов. — Хо-чешь взять эти фиалки на прощанье? Питер остановился. — Тогда иди сюда и возьми их. Питер подошел. Чуть дрожащими пальцами Маргарет стала прикалыватьцветы к его камзолу, придвигаясь все ближе к нему, пока ее дыхание некоснулось его лица, а волосы не задели его шляпу. И не важно, как этослучилось, но фиалки опять оказались на земле, она вздохнула, а Питеробнял ее своими сильными руками и начал целовать в волосы, в глаза, вгубы. Она не сопротивлялась. Наконец она оттолкнула его и, взяв за руку, заставила сесть на ска-мейку и сама села на некотором расстоянии. — Питер, — прошептала она, переводя дыхание, — я должна сказать тебекое-что. Питер, ты плохо думаешь обо мне? Нет, нет, молчи, теперь мояочередь говорить. Ты думаешь, что я бессердечная и играю тобой. Я делалаэто только для того, чтобы убедиться, что ты действительно любишь меня.Теперь я уверена и хочу сказать тебе. Я люблю тебя так же давно и так жесильно, как и ты. Иначе разве я не могла бы выйти замуж за кого-нибудьиз моих многочисленных поклонников? И признаюсь тебе, к стыду своему,однажды я так рассердилась на тебя за твое молчание, что чуть не вышлазамуж за другого. И все-таки я не смогла сделать этого. Питер, когда яувидела вчера, как ты с одной только тростью в руках защищал меня, и по-думала, что тебя могут убить, тогда я поняла всю правду, и сердце моечуть не разорвалось. И если бы ты умер, оно разорвалось бы. Но теперьвсе это позади, и мы знаем тайну друг друга. Ничто теперь не разлучитнас. Только смерть. Так говорила Маргарет, и Питер жадно впитывал ее слова, подобно томукак пустыня, иссушенная годами засухи, впитывает капли дождя. Он смотрелв ее лицо, с которого исчезла насмешливость, — это было лицо самой прек-расной и самой серьезной женщины, к которой неожиданно пришло сознание,что такое жизнь со всеми ее радостями и тяготами. Когда Маргарет кончилаговорить, этот молчаливый мужчина, который даже в минуту величайшегосчастья оставался немногословным, сказал: — Бог был добр к нам! Поблагодарим его. Так они и сделали. Их молитва была детски простодушной, они верили,что сила, которая соединила их, научила любить друг друга, благословит изащитит их от всех бед, врагов и зла на всю жизнь. Они еще долго сидели, то разговаривая, то опять замолкая. И вдругпосле одного из таких моментов блаженного молчания они оба чего-то испу-гались — так бывает, когда темная туча среди ясного дня вдруг закрываетсолнце и грозит ураганом и ливнем. — Пойдем, уже пора, — сказала Маргарет. — Отец будет искать нас. Они молча вышли из укрытия старых вязов на поляну. И вдруг Маргаретзаметила, что ее нога наступила на чью-то тень. Она подняла глаза: передней стоял не кто иной, как сеньор д'Агвилар, серьезно и немного ирони-чески смотревший на них. Возглас испуга вырвался у Маргарет, а Питер,повинуясь инстинкту храброго человека, всегда идущего навстречу опаснос-ти, шагнул к испанцу. — Матерь божья! Уж не приняли ли вы меня за вора? — В голосе д'Агви-лара была насмешка. Чтобы не столкнуться с Питером, испанец посторонился. — Извините, сеньор, — ответил, придя в себя Питер, — но вы появилисьстоль неожиданно. Мы меньше всего ожидали видеть вас здесь. — Не более, чем я мог думать, что, встречу вас. Мне кажется, в садунесколько неуютно в такое холодное утро. — И д'Агвилар оглядел их обоихсвоими внимательными, насмешливыми глазами. Под его испытующим взглядоммолодые люди покраснели. — Позвольте мне объяснить, — продолжал д'Агви-лар. — Я явился сюда так рано по вашему делу — предупредить вас, мистерПитер, чтобы вы не выходили сегодня из дому, так как есть приказ о вашемаресте, а я еще не имел возможности уладить это дело и добиться его от-мены Совершенно случайно я встретил ту красивую леди, которая была с ва-ми вчера. Она возвращалась с рынка и сказала мне, что она ваша кузина. Унее добрая душа. Она привела меня в дом и, узнав, что ваш отец, которогоя хотел повидать, молится в старой часовне, проводила меня до ее дверей.Я вошел, но никого не увидел и, подождав немного, спустился через откры-тую дверь в этот сад, решив погулять, пока кто-нибудь не выйдет. Ну, и,как видите, мне посчастливилось гораздо больше, чем я мог надеяться. — Так, — заметил Питер. Маневры этого человека и его пространныеобъяснения были ему неприятны. — Надо найти господина Кастелла. — Мы очень благодарны вам, что вы пришли предупредить нас, — пробор-мотала Маргарет. — Я пойду поищу отца. — И она проскользнула мимо испан-ца. Д'Агвилар посмотрел ей вслед и обернулся к Питеру: — Вы, англичане, крепкие люди: вы не боитесь холодного весеннего воз-духа. Хотя в таком обществе и я бы не побоялся. Она поистине красавица.У меня есть кое-какой опыт по этой части, но такой женщины я никогда ещене видел. — Моя кузина достаточно хороша, — холодно ответил Питер, которомувесьма не понравились слова испанца. — Да, — продолжал Д'Агвилар, не обращая внимания на тон Питера, — онатак хороша, что достойна иного положения — не дочери купца, а благород-ной леди, графини, правящей городами и землями, а может быть, даже коро-левы. Королевская одежда и украшения очень пошли бы ей. — Моя кузина не ищет этого. Она счастлива своим скромным жребием, -возразил Питер и тут же добавил: — А вот и господин Кастелл. Д'Агвилар направился навстречу купцу и вежливо приветствовал его. Отего внимания не ускользнуло, что, несмотря на все усилия, прилагаемыеКастеллом, чтобы выглядеть спокойным, ему это явно не удавалось. — Я очень ранний гость, — обратился к нему д'Агвилар, — но я знаю,что вы, деловые люди, поднимаетесь вместе с жаворонками, а мне хотелосьзастать нашего друга раньше, чем он выйдет отсюда. — И д'Агвилар объяс-нил причину своего прихода. — Благодарю вас, сеньор, — ответил Кастелл, — вы очень добры ко мне ик моей семье. Я весьма сожалею, что вам пришлось ожидать меня. Мне ска-зали, что вы искали меня в часовне, но я уже успел уйти оттуда в конто-ру. — Да, я смог убедиться в этом. Какое необычное это место — ваша ста-рая часовня! В ожидании вас я прошел в алтарь и прочитал молитву, кото-рую не успел совершить дома. Кастелл чуть заметно вздрогнул, быстро глянул на д'Агвилара и переме-нил тему разговора. Он предложил испанцу позавтракать вместе с ним. Од-нако тот отказался, объяснив, что спешит по их делам и своим собствен-ным, и попросил разрешения прийти к ним ужинать завтра, в воскресенье, азаодно и рассказать, как идут дела, — предложение, не принять котороеКастелл не мог. Итак, испанец вежливо откланялся и вышел из дома. Он пришел сюда пеш-ком и без сопровождающих. Свернув за угол, Д'Агвилар столкнулся не с кеминым, как с Бетти. Она возвращалась откуда-то с поручением, которое ейпоказалось удобным выполнить именно сейчас. — Как! — воскликнул Д'Агвилар. — Опять вы! Святые очень добры ко мнесегодня. Прошу вас, сеньора, пройдемте немного со мной. Мне хочетсяспросить вас кое о чем. Помедлив секунду, Бетти согласилась. Не часто случалось ей пройти поХолборну с таким благородным кавалером. — Пусть вас не смущает ваше скромное платье, — говорил Д'Агвилар: — стакой фигурой, как ваша, можно одеваться во что угодно. Этот комплимент заставил Бетти покраснеть от удовольствия — она оченьгордилась своей фигурой. — Не хотелось бы вам, — продолжал Д'Агвилар, — иметь мантилью из нас-тоящего испанского кружева? Ну, так вы получите ее. Я привез одну такуюмантилью из Испании и преподнесу ее вам. Я не знаю ни одной женщины, ко-торой она пойдет больше, чем вам. Однако, госпожа Бетти, вы сказали мненеправду о вашем хозяине. Я пошел в часовню и не нашел его там. — Он был там, сеньор, — возразила Бетти, стараясь оправдаться передэтим приятным и изысканным иностранцем. — Я видела, как он вошел туда заминуту до вашего появления и не выходил оттуда. — Но куда же он девался, в таком случае, сеньора? Может быть, таместь склеп? — Не знаю, но там, за алтарем, есть маленькая комнатка. — Вот как! А откуда вы знаете? — Однажды я услышала голос за занавесом, приподняла его и увиделаприоткрытую потайную дверь. За ней был господин Кастелл, он стоял на ко-ленях перед столиком и произносил молитву. — Как странно! А что было на столике? — Только деревянный ящик странной формы, похожий на маленький домик,два подсвечника и несколько свертков пергамента. Но, сеньор, я совсемзабыла — я обещала господину Кастеллу никому не рассказывать об этом. Онтогда обернулся и бросился на меня, как сторожевой пес. Вы ведь никомуне скажете о том, что я вам рассказала? — Никогда. Меня не интересуют частные дела вашего хозяина. Я хочуспросить вас о другом. Скажите, почему ваша прелестная кузина не заму-жем? Разве у нее нет поклонников? — Поклонников? О, сколько угодно, но она отказывает им и делает вид,что они ее не интересуют. — Может быть, она влюблена в своего кузена, этого длинноногого, здо-ровенного и крепколобого мастера Брума? — О нет, сеньор, не думаю. В него не может влюбиться ни одна женщина- он слишком суров и молчалив. — Я согласен с вами, сеньора. Но тогда, вероятно, он влюблен в нее? Бетти покачала головой. — Питер Брум не думает о женщинах, сеньор. Во всяком случае, он ни-когда не говорит ни о них, ни с ними. — Ну, это как раз доказывает обратное. Но, в конце концов, ведь этоне наше с вами дело. Я просто рад услышать, что между ними ничего нет,потому что ваша хозяйка должна выйти замуж за человека высокого рода истать благородной леди, а не женой купца. — Конечно, сеньор. Хотя Питер Брум не купец, по крайней мере по рож-дению. Он дворянин и был бы сэром Питером Брумом, если бы его отец несражался против нынешнего короля и не лишился своих земель. Питер Брумсолдат, и, говорят, очень храбрый. В этом все могли убедиться вчера ве-чером. — Без сомнения. Пожалуй, он со своим суровым лицом и молчаливостьюмог бы стать великим полководцем, если бы подвернулся случай. Однако,сеньора Бетти, скажите мне, как это могло случиться, что вы, такая кра-савица, — и д'Агвилар поклонился, — до сих пор не замужем? Я не думаю,чтобы это было от недостатка в претендентах на вашу руку. И опять Бетти, эта глупая девушка, покраснела от удовольствия. — Вы правы, сеньор, — ответила она, — у меня их много, но я в этомотношении похожа на свою кузину — они мне не нравятся. Хотя мой отец по-терял свое состояние, я благородного происхождения, и, полагаю, именнопоэтому меня не привлекают все эти простолюдины. Я скорее останусь здесьнавсегда, чем выйду замуж за кого-нибудь из них. — Вы совершенно правы, сеньора, — проникновенно сказал д'Агвилар. -Не позорьте вашу кровь. Выходите замуж только за человека, равного вампо происхождению. Для такой прекрасной и обворожительной девушки это небудет трудно. — И он посмотрел в ее большие глаза с выражением нежногообожания. Теперь, когда они уже шли по полю, где встречалось мало людей, прояв-ления этой нежности со стороны испанца становились все откровеннее, итщеславная Бетти, которая тем не менее была гордой и честной девушкой,сочла за лучшее заявить, что ей нужно возвращаться. Несмотря на протестыд'Агвилара, она оставила его и побежала обратно, не чуя под собой ног отсчастья. "Как красив и благороден этот джентльмен! — думала Бетти. — Настоящийкавалер. И, конечно, он влюбился в меня. Почему бы и нет? Это случаетсядовольно часто. Многие богатые леди, которых она знает, не были и вполо-вину так красивы и благородны по происхождению, как она, а оказались быменее подходящими женами для его… если только, — эта мысль несколькоохладила ее, — если только он уже не женат". Судя по всему, д'Агвилар довольно быстро добился успехов в выполнениизамысла, который родился у него всего несколько часов назад. Бетти былауже наполовину влюблена в него. Правда, он совершенно не стремился поко-рить сердце этой красивой, но глупой женщины, — он видел в ней толькополезное для него орудие, ступеньку, благодаря которой он мог прибли-зиться к Маргарет. В Маргарет он влюбился с первого взгляда. Когда он впервые увидел еев толпе перед королевским дворцом, без плаща, испуганную, разгневанную,ее нежная и в то же время величественная красота зажгла огонь в его юж-ной крови. Д'Агвилар был человеком чувственным и пресыщенным, ночувство, которое он испытывал в этот момент, было для него совершеннонеизведанным. Его потянуло к этой женщине так, как не тянуло ни к однойженщине до тех пор, и более того — он захотел сделать ее своей женой.Почему бы и нет? Правда, в его родословной есть пятно, но положение онзанимает высокое. Маргарет, конечно, ниже его, но это возмещается еекрасотой; кроме того, она остроумна и образованна настолько, чтобы за-нять то положение, которое он может предложить ей. К тому же как ни ве-лико его состояние, но беспутный образ жизни заставил его наделать многодолгов, а она единственная дочь одного из самых богатых купцов Англии, иее приданому позавидуют многие принцессы. Что еще может помешать ему? Оноставит Инессу и всех остальных — по крайней мере, на время — и сделаетМаргарет хозяйкой своего дворца в Гранаде. Короче говоря, как это частобывает с теми, у кого в венах течет восточная кровь, он решил все еще дотого, как встал из-за стола Кастелла накануне вечером. Он должен же-ниться на Маргарет и ни на ком другом. Правда, он тут же представил себе все трудности, стоявшие на его пу-ти. Прежде всего он не доверял Питеру, этому спокойному, сильному чело-веку, который мог одной тростью расправиться с хорошо вооруженным воиноми одним словом призвать половину Лондона себе на помощь. Д'Агвилар былуверен, что Питер не может не быть влюбленным в Маргарет, а это былопасный соперник.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Ну что ж, если Маргарет не думает о Питере, то это нестрашно, но если это так — кстати, что они делали сегодня утром одни всаду? Пожалуй, от Питера необходимо избавиться, вот и все. Это не так ужтрудно, если прибегнуть к некоторым известным способам: здесь найдетсянемало испанцев, которым ничего не стоит нанести ему в темноте удар кин-жалом в спину. И все же при всех его грехах мысль о таком шаге смущала д'Агвилара.Он был фанатиком, у которого злодеяния сменялись периодами раскаяния имолитв. Тогда он отдавал свои средства и свой талант на службу церкви,как было в настоящий момент. Нет, д'Агвилар никогда не запятнает себяубийством, об этом не может быть и речи, иначе чем он сможет смыть этотгрех со своей души? Но есть другие пути. Разве, к примеру, этот Питер -правда, при самообороне — не убил одного из слуг испанского посла? А мо-жет быть, этим не придется воспользоваться. Ему казалось, что он нравит-ся Маргарет, и, кроме этого, он многое может предложить ей. Он будетчестно ухаживать за пей и, если она или ее отец отвергнут его, тогданачнет действовать. Тем временем над головой Питера будет занесен меч, ид'Агвилар сделает вид, что он единственный человек, который может удер-жать этот меч. А пока он должен узнать все о Кастелле. На этот раз судьба в лице глупой Бетти улыбнулась ему. У него не былосомнений, об этом он уже слышал в Испании, и пребывание в доме купцаокончательно убедило его, что Кастелл — еврей. Рассказ Бетти о комнатеза алтарем, где был молитвенный ящик, свечи и свитки, подтверждал это. Вконце концов, этого было вполне достаточно, чтобы отправить его на кос-тер испанской инквизиции или изгнать из пределов Англии. Если теперьДжон Кастелл, испанский еврей, не захочет отдать ему свою дочь, не зас-тавит ли его переменить свое решение легкий намек на полномочия их вели-честв королей Испании и святого отца? Обдумывая все это, д'Агвилар вернулся к себе и прежде всего записалрассказ Бетти и все, что он сам видел в доме Джона Кастелла. ГЛАВА IV ТАЙНА ДЖОНА КАСТЕЛЛА В доме Джона Кастелла, как и во многих других домах в те времена, бы-ло принято, что все продавцы и клерки завтракали и обедали вместе с хо-зяевами в одном зале, но за двумя отдельными столами. Исключение состав-ляла Бетти, как кузина и компаньонка дочери хозяина, — она ела за однимстолом с Кастеллами. В это утро место Бетти оказалось пустым. Кастелл,хотя и сидел в глубокой задумчивости, заметил это. Ни Маргарет, ни Питерне могли ответить на его вопрос. Однако один из слуг, как раз тот, кото-рого накануне вечером Кастелл посылал проследить за д'Агвиларом, сказал,что он видел Бетти, когда проходил через Холборн, — она шла вместе с темсамым испанским господином. Услышав это, хозяин дома помрачнел. Завтрак прошел в полном молчании, и, едва слуги покинули зал, появи-лась раскрасневшаяся Бетти. — Где ты была? — обратился к ней Кастелл. — И почему опоздала к завт-раку? — Я ходила за полотном для простынь, но оно не было приготовлено, -бойко протараторила Бетти. — Как видно, тебя заставили долго ждать, — спокойно заметил Кастелл.- Ты никого не встретила? — Только людей на улице. — Я не буду тебя больше ни о чем спрашивать, иначе ты будешь продол-жать лгать и принимать грех на свою душу, — сурово сказал Кастелл. — От-вечай мне: куда ты ходила с сеньором д'Агвиларом и о чем ты с ним гово-рила? Бетти поняла, что ее видели с испанцем и что продолжать скрывать этобесполезно. — Я прошла с ним совсем немного и то только потому, что сеньор попро-сил показать ему дорогу. — Послушай, Бетти, — перебил ее Кастелл, не обращая внимания на ееслова, — ты уже достаточно взрослая девушка, чтобы отвечать за себя. Яне буду ничего говорить тебе относительно прогулок с кавалерами. Этипрогулки не приведут к добру. Но имей в виду: ни один человек, знающийдела моего дома, — и он пристально посмотрел на нее, — не должен иметьничего общего ни с одним испанцем. Если тебя еще раз увидят с этим гос-подином, ты никогда больше не перешагнешь порог моего дома. Молчи, мнене нужно твоих оправданий. Забирай свой завтрак и иди с ним куданибудь вдругое место. Бетти, чуть не плача, покинула зал. Она была очень рассержена, ибо нахарактеру своему была девушкой упрямой. Маргарет, любившая свою кузину,попыталась сказать что-то в ее оправдание, но отец перебил ее: — Глупости! Я знаю Бетти — она тщеславна, как павлин. Она не можетзабыть о своем благородном происхождении, о том, что она хороша собой, иищет мужа выше себя по положению. А этот испанец играет на ее слабостяхв своих целях, и я ручаюсь, что эти цели не из хороших. Если мы не поме-шаем этому, она может навлечь беду на всех нас. Ну, хватит говорить оБетти Дин. Я должен идти работать. Однако Питер, не промолвивший ни слова за все это время, остановилего: — Сэр, нам нужно сказать вам кое-что о себе. — О себе? — с удивлением переспросил Кастелл. — Ну что ж, говорите.Впрочем, здесь не место для таких разговоров. Я думаю, что у стен туттоже есть уши. Идите за мной. Он провел их в старую часовню и запер дверь. — Вот теперь говорите, в чем дело. — Сэр, — начал Питер, — получив ваше разрешение, я просил сегодня ут-ром вашу дочь стать моей женой. — Я вижу, ты не терял время даром, друг мой. Если б ты поднял ее спостели или просил ее руки через дверь, то и тогда не мог проделать этобыстрее. Впрочем, понятно; ты всегда был человеком действия. Так что от-ветила тебе моя Маргарет? — Час назад она сказала, что согласна стать моей женой. — Ты осторожный человек, — улыбнулся Кастелл, — ведь известно, чтоженщина за час может изменить свое решение. А что ты скажешь теперь,Маргарет, после столь долгого раздумья? — Что я сердита на Питера! — воскликнула Маргарет, топнув своей ма-ленькой ножкой. — Если он не доверяет мне на час, то как он может навекисвязать свою жизнь с моей? — Нет, нет, Маргарет, — вмешался Питер, — ты не поняла меня. Я простоне хотел связывать тебя в случае, если… — Вот ты опять говоришь то же самое! — перебила его Маргарет, раздра-женная и в то же время довольная. — Похоже, что мне лучше помолчать, — смиренно заметил Питер. — Говорисама. — Да уж, конечно, молчать ты мастер. Я это знаю лучше, чем кто-нибудьдругой, — ответила Маргарет, вознаграждая себя за томительные месяцы игоды ожидания. — Хорошо, я скажу за тебя. Отец, Питер сказал правду, ясогласилась выйти за него замуж, хоть это и означает вступить в орденМолчаливых братьев. Да, я согласна, не ради Питера, конечно, — у негослишком много недостатков, — а ради себя, потому что я люблю его. — ИМаргарет мило улыбнулась. — Не шути, Маргарет. — А почему, отец? У Питера такой торжественный вид, что этого хватитна двоих. Посмотри на него. Давай смеяться, пока это возможно. Кто зна-ет, не придется ли нам плакать. — Хорошо сказано, — вздохнул Кастелл. — Итак, вы решили обручиться. Ярад этому, дети мои, ибо кто знает, когда могут нагрянуть те слезы, окоторых сейчас говорила Маргарет. Возьми ее руку, Питер, и клянись рас-пятием, которому ты поклоняешься, — Питер с удивлением посмотрел на не-го, но Кастелл продолжал, — поклянитесь оба, что в любом случае, вместеи порознь, при добрых или худых вестях, в бедности или богатство, в мир-ные дни или в дни гонений, в тяжких испытаниях, в радости или горе, выостанетесь верными своему слову, пока не будете обвенчаны, а после этого- верными друг другу всю жизнь, пока смерть не разлучит вас. Кастелл произнес эти слова серьезно и взволнованно, он всматривался влица Питера и Маргарет так, словно хотел прочитать их самые сокровенныемысли. Его волнение передалось молодым людям — они опять ощутили страх,подобный тому, который охватил их в саду, когда они увидели перед собойтень испанца. Торжественно, почти не испытывая радости, естественной втакой момент, они взялись за руки и поклялись на распятии, что через всеиспытания, даже те, которые они сейчас не могут предвидеть, они пронесутэту клятву и сохранят верность друг другу до самой смерти. — И после нее, — добавил Питер. Гордая голова Маргарет склонилась в знак согласия. — Дети, — сказал Кастелл, — вы будете богаты. Не так много людей вэтой стране богаче вас. Но, пожалуй, разумнее будет с вашей стороны невыставлять напоказ ваше богатство и не пытаться подражать знатным людям.Иначе вы возбудите зависть, и она погубит вас. Умейте ждать, и положениесамо придет к вам, а если не к вам, то к вашим детям. Питер, я хочу ска-зать тебе сейчас, чтобы не забыть, что опись всех моих капиталов и вло-жений в движимую собственность, в земли, суда и торговые предприятия за-рыта под полом в моей конторе, как раз под тем местом, где стоит мойстул. Поднимете доски, выкопаете землю и найдете каменную плиту, под нейжелезный ящик с документами, инвентарными книгами, там лежат и драгоцен-ности. Если по какой-либо причине этот ящик будет потерян, копии почтивсех документов находятся у моего друга и партнера по торговле в Англии- Симона Леветта, которого вы знаете. Запомните мои слова. — Отец, — озабоченно прервала его Маргарет, — почему ты так говоришь?Как будто ты не будешь с нами. Ты боишься чего-нибудь? — Да, дочь моя, я боюсь или, вернее сказать, не боюсь, а жду. Я готоввстретить все, что ждет меня. По и вы ведь поклялись, и вы сдержитеклятву? — Да, — в один голос ответили Питер и Маргарет. — Тогда приготовьтесь принять на себя тяжесть первого испытания, по-тому что я не хочу больше скрывать от вас правду. Дети, вы были убежде-ны, что я одной с вами веры, на самом деле это не так. Я еврей, как былиими мой отец и дед еще во времена Авраама. Эти слова произвели на Питера и Маргарет ошеломляющее впечатление.Питер от удивления раскрыл рот и второй раз за этот день побледнел; Мар-гарет без сил опустилась в кресло и беспомощно смотрела на него. В тевремена быть евреем означало подвергаться страшной опасности. Кастеллсмотрел на них обоих — их молчание показалось ему оскорбительным. — Ах, вот как! — воскликнул он с горечью. — И вы, оказывается, каквсе? Вы презираете меня за то, что я принадлежу к расе более древней иблагородной, чем все эти ваши выскочки лорды и короли? Вы знаете моюжизнь — сделал я что-нибудь плохое? Обманывал своих соседей или грабилбедняков? Или я насмехался над вашим причастием? Замышлял ли я крамолупротив властей? Может быть, я был плохим другом или жестоким отцом? Выкачаете головой, но почему же тогда вы смотрите на меня, как на отвер-женного? Разве я не имею права следовать вере моих отцов? Разве я не мо-гу молиться богу так, как мне нравится? — И он с вызовом посмотрел наПитера. — Нет, сэр, — ответил тот, — конечно, вы можете. По крайней мере, ятак считаю. Но почему же тогда вы все эти годы притворялись, что моли-тесь так же, как мы? При этом прямом вопросе, столь характерном для Питера, Кастелл отпря-нул, как воин, получивший неожиданный удар в самое уязвимое место. Му-жество покинуло его, гнев в его глазах сменился смирением, и сам он сталкак будто меньше ростом. Теперь это был обвиняемый, ждущий милосердногоприговора из рук своей дочери и ее возлюбленного. — Не судите меня жестоко, — сказал он. — Подумайте о том, что значитбыть евреем — отверженным, которого каждый бродяга может оттолкнуть иоплевать, человеком вне закона, за которым охотятся в каждой стране,охотятся, как за диким волком, и, поймав, убивают для развлечения добрыххристиан, предварительно обобрав его до нитки. И теперь представьте се-бе, что была возможность избежать всех этих ужасов, приобрести безопас-ность, спокойствие и защиту церкви, а затем богатство и положение. Он остановился на мгновение, словно ожидая возражений, но Питер иМаргарет молчали, и Кастелл продолжал: — К тому же в детстве меня крестили, но сердце мое, как и сердце мое-го отца, осталось с евреями, а там, где сердце, там и человек. — Это ухудшает дело, — заметил как бы про себя Питер. — Так учил меня мой отец, — защищался Кастелл. — Мы должны отвечать за свои грехи, — еще раз прервал его Питер. Тут уже Кастелл не выдержал: — Вы молокососы, вы еще ничего не знаете об ужасах жизни, а готовыупрекать меня! Если бы вам пришлось пережить то, что пережил я, кто зна-ет, оказались бы вы хоть наполовину так смелы, как я. Почему, вы думае-те, я открыл вам эту тайну, которую я мог бы скрыть от вас так же, какскрывал ее от твоей матери, Маргарет? Я открыл ее вам потому, что эточасть той кары, которую я должен нести за свой грех. Да, я знаю, мой богревнив, и грех падет на мою голову, я заплачу все, до последнего гроша,хотя и не знаю еще, когда и где эта кара обрушится на меня. Иди, Питер,иди, Маргарет, донесите на меня, если хотите. Ваши попы похвалят вас заэто и откроют вам кратчайший путь в рай. Я не буду винить вас и неуменьшу ваше богатство ни на один золотой. — Не давайте волю своему гневу, сэр, — сказал Питер. — Это дело каса-ется только вас и бога. Что мы можем сказать вам, и кто поставил нассудьями над вами? Мы только молим бога, чтобы ваши опасения оказалисьнапрасными и чтобы вы окончили свои дни в мире и почете. — Я благодарю тебя за эти добрые слова, они делают честь тебе, — ска-зал Кастелл. — Но что скажет Маргарет? — Что я скажу? — растерянно спросила Маргарет. — Мне нечего сказать.Питер прав: это дело твое и бога. Но мне тяжело потерять любимого. Питер удивленно посмотрел на нее, а Кастелл воскликнул: — Потерять? Почему? Разве он только что не клялся? — Дело не в этом. Как я могу просить его, дворянина, христианина порождению, жениться на дочери еврея, который всю жизнь молился Христу, ана самом деле отрицал его! Тут Питер поднял руку. — Прекрати этот разговор, — сказал он. — Даже если бы твой отец былсамим Иудой, какое это имеет отношение к тебе и ко мне? Ты принадлежишьмне, а я тебе до тех пор, пока смерть не разлучит нас. И никакая верадругого человека не может стать между нами ни на минуту. Сэр, мы благо-дарим вас за доверие, и будьте уверены, что, хотя все, что вы сказали,огорчило нас, мы будем любить и уважать вас ничуть не меньше оттого, чтознаем правду. Маргарет с рыданием припала к груди отца: — Прости меня, если я была резка. Ведь я ничего не знала об этом, аменя всю мою жизнь учили ненавидеть евреев. Какое мне дело до того, ка-кой ты веры, — ведь для меня ты только любимый отец! — Зачем же тогда плакать? — спросил Кастелл, нежно гладя ее по голо-ве. — Потому что тебе грозит опасность. По крайней мере, ты так говоришь,а если с тобой что-нибудь случится… что я тогда буду делать? — Прими это как волю божью и, если удар падет на меня, встреть егохрабро, как, надеюсь, встречу его я. — Кастелл поцеловал Маргарет и вы-шел, из часовни. — Оказывается, радость и беда идут рука об руку, — прошептала Марга-рет. — Да, дорогая, они близнецы. Но если мы уже обрели радость, то не бу-дем страшиться беды. Чума побери всех попов и весь их фанатизм! Христосстарался обратить всех евреев в свою веру, но он не призывал убивать их.А что касается меня, то я уважаю человека, который держится своей веры,и могу простить его, потому что это попы заставили его притворяться илгать. Моли бога, чтобы мы скорее обвенчались и спокойно уехали из Лон-дона туда, где сумеем укрыть твоего отца. — Я молю, молю… — прошептала Маргарет, придвигаясь к Питеру. И скоро они забыли обо всех страхах в объятиях друг друга. На следующее утро — это было воскресенье — Питер, Маргарет и Беттиотправились к мессе в храм святого Павла. Кастелл сослался на плохое са-мочувствие и остался дома. Теперь, когда его тайна уже не была тайной,он решил, насколько это возможно, избегать посещения христианского хра-ма. Поэтому он сказался больным. Но Маргарет это не могло не тревожить.Что же будет? Ведь нельзя же все время притворяться больным? А не посе-щать церковь — значило объявить себя еретиком. Оставшись дома, Кастелл послал двух крепких парней из числа своихслуг незаметно сопровождать Питера и Маргарет, приказав им следоватьвсюду за ними. Когда Питер, Маргарет и Бетти выходили из церкви, Питер заметил двухиспанцев, лица которых были ему знакомы. Ему показалось, что они следятза ним. В толпе он потерял их из виду, поэтому ничего не сказал своимспутницам. Самая близкая дорога к дому шла через поля и сады, где былосовсем мало домов. Питер и Маргарет шли, разговаривая; вдруг Бетти, ко-торая шла сзади, вскрикнула.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Питер поднял голову и увидел двух испанцев,пролезающих через дыру в изгороди не более чем в шести шагах от него. Онзаметил также, что испанцы держатся за рукоятки мечей. — Вперед, смелей, — прошептал Питер Маргарет, — я не покажу им спину. При этом он взялся за рукоятку меча, который был у него под плащом, ипопросил Маргарет держаться позади. Они оказались лицом к лицу с испанцами. Те довольно вежливо поклони-лись и спросили, не он ли мастер Питер Брум. Говорили они по-испански,но Питер, как и Маргарет, знал этот язык довольно прилично — он учил егов детстве, и ему приходилось говорить по-испански, работая у Джона Кас-телла, который широко пользовался этим языком в своих торговых операци-ях. — Да, это я, — ответил он. — У вас дело ко мне? — У нас есть поручение к вам от одного нашего товарища, шотландца, поимени Эндрю, которого вы встретили на днях, — обратился к Питеру один изиспанцев. Он умер, но просил передать поручение, суть которого сводитсяк тому, чтобы вы встретились с ним. Мы все поклялись передать вам это ипроследить за тем, чтобы вы явились на свидание. — Вы хотите сказать, что собираетесь убить меня, — ответил Питер,стискивая зубы и вытаскивая меч из-под плаща. — Ну что ж, подходите,трусы, и мы увидим, кто из нас составит компанию в аду вашему Эндрью.Маргарет, Бетти, бегите! Питер сбросил плащ и обмотал им левую руку. Испанцы на мгновение ос-тановились — решительный вид Питера ясно говорил о том, что сладить сним будет нелегко. Когда же они двинулись на него, послышался звук ша-гов, и рядом с Питером оказались двое слуг с мечами в руках. — Очень рад вас видеть, — заметил Питер, взглянув на них. — А теперь,сеньоры, вы все еще хотите передать послание? Вместо ответа испанцы пустились бежать. Один из слуг схватил с дорогибольшой камень и изо всех сил бросил им вслед. Камень попал в спину отс-тавшего испанца и свалил его лицом в грязь. Испанец вскочил л, прихрамы-вая, побежал дальше, выкрикивая поиспански проклятья. — Я думаю, — сказал Питер, — теперь мы можем спокойно идти домой. Се-годня мы, пожалуй, больше никаких посланцев от Эндрью не встретим. — Сегодня, может быть, и нет, — вздохнула Маргарет, — но завтра илипослезавтра они опять придут. Чем все это кончится? — Ну, это знает один бог, — мрачно ответил Питер, опуская свой меч вножны. Когда они рассказали про нападение Кастеллу, тот очень взволновался. — Они хотят отомстить тебе за смерть того шотландца, — озабоченносказал он. — Испанцы мстительны. Кроме того, они никогда не простят, чтоты тогда позвал англичан на помощь. Я боюсь за тебя, Питер: если ты бу-дешь выходить из дому, они убьют тебя. — Но ведь я не могу вечно сидеть взаперти, как крыса в щели! — серди-то возразил Питер. — Что же делать? Обратиться к закону? — Нет, ты ведь сам нарушил закон, убив человека. Я думаю, что тебелучше всего уехать на время, пока эта буря не минует нас. — Уехать? Питеру уехать? — испуганно вскрикнула Маргарет. — Да! Послушай меня, дочь. Вы не можете сейчас же обвенчаться. Это нетак просто. Нужно дать извещение, договориться о церемонии. На это уйдетоколо месяца. Уже не так уж долго, и конце концов, вы ведь толь ко вчераобручились. Теперь вот что: никто не должен знать о вашей помолвке. Ина-че испанцы начнут преследовать и тебя, Маргарет. Я заклинаю вас, этодолжно храниться в полной тайне. Вы должны держаться подальше друг отдруга, как будто между вами ничего нет. — Как хотите, сэр, — заметил Питер. — Что касается меня, то мне ненравится, когда скрывают правду. Это всегда приводит к осложнениям.По-моему, мне нужно рискнуть и остаться здесь, а свадьбу устроить какможно скорее. — Чтобы твоя жена через неделю стала вдовой или чтобы эти мерзавцысожгли наш дом? Нет, нет, Питер, не надо дразнить судьбу. Мы узнаем, какобстоят дела у д'Агвилара, и тогда решим. ГЛАВА VI ПРОЩАНИЕ Д'Агвилар, как и обещал, явился в тот же вечер, но уже не пешком и неодин, как в прошлый раз, а со свитой, приличествующей знатному вельможе.Двое слуг бежали впереди, расчищая дорогу. За ними на великолепном беломконе следовал сам д'Агвилар в бархатном плаще и шляпе с длинными страу-совыми перьями. Четверо вооруженных всадников в ливреях с гербом д'Агви-лара сопровождали его. — Мы приглашали одного гостя, или, скорее, он сам напросился, а кор-мить придется семь человек, не говоря уже о лошадях! — проворчал Кас-телл, наблюдая за этой процессией из окна верхнего этажа. — Ну что ж,делать нечего. Питер, пойди проследи, чтобы хорошо накормили слуг — онине должны обижаться на наше гостеприимство. Слуг можно накормить в ма-леньком зале вместе с нашими людьми. А ты, Маргарет, надень свое лучшееплатье и драгоценности, которые ты надевала, когда я прошлым летом бралтебя на городской бал. Покажем этим изысканным иностранным птицам, что улондонских купцов тоже есть красивое оперение. Питер медлил, сомневаясь, разумно ли устраивать такой роскошный при-ем. Будь на то его воля, он бы послал сопровождающих испанца людей в та-верну, а его самого принимал бы в скромном платье и за обычным столом.Но Кастелл, который в этот вечер нервничал и, кроме того, любил иногдапохвастать своим богатством, рассердился и стал кричать, что, очевидно,ему самому придется идти встречать д'Агвилара. Кончилось тем, что Питер,сокрушенно качая головой, ушел, а Маргарет отправилась выполнять прика-зание отца. Через несколько минут Кастелл в своем самом дорогом парадном костюмеприветствовал д'Агвилара в гостиной. Воспользовавшись тем, что они одни,Кастелл спросил гостя, как обстоят дела с де Айала. — И хорошо и плохо, — ответил д'Агвилар. — Доктор де Пуэбла, на кото-рого я рассчитывал, покинул Лондон, заявив, что он оскорблен и что придворе нет места двум послам. В результате мне пришлось обратиться к са-мому де Айала. Короче говоря, я дважды беседовал с этим высокопоставлен-ным священником по поводу совершенно заслуженной смерти его мерзкогослуги. Де Айала считает себя оскорбленным, ибо он потерял уже несколькослуг в подобных стычках, поэтому мне с большим трудом удалось убедитьего взять пятьдесят золотых — конечно, для передачи семье покойного, какон сказал, — и дать расписку. Вот она, — И д'Агвилар протянул Кастеллубумагу, которую тот внимательно прочитал. Там было сказано, что Питер Брум уплатил сумму в пятьдесят золотыхродственникам Эндрью Ферсона, ввиду чего слуги испанского посла и упомя-нутый посол обязуются не преследовать никаким образом упомянутого Питераза убийство, совершенное им. — Но ведь деньги не были заплачены, — заметил Кастелл. — Я заплатил их. Де Айала не дает расписок в обмен на обещания. — Я благодарен вам за вашу любезность, сеньор. Вы получите это золотопрежде, чем покинете мой дом. Немногие на вашем месте настолько доверялибы незнакомому человеку. Д'Агвилар протестующе поднял руку. — Не будем говорить о таких пустяках. Я прошу вас рассматривать этокак знак уважения к вашей семье. Иначе это было бы оскорблением такогобогатого человека, как вы. Но я должен еще кое-что рассказать вам. Выили, скорее, ваш родственник Питер все еще находитесь в опасности. ДеАйала простил его. Но есть еще король Англии, чей закон он нарушил. Ясегодня видел короля, и он, между прочим, говорил о вас как об оченьдостойном человеке. К тому же он добавил, что всегда думал, что такимбогатством может обладать только еврей. Но король знает, что вы не ев-рей; ему говорили о вас как о верном сыне церкви. — Тут д'Агвилар оста-новился, пытливо глядя на Кастелла. — Боюсь, что его величество преувеличивает мое богатство, — холодноответил Кастелл, делая вид, что не обратил внимания на последние словаиспанца. — Что же сказал король? — Я показал его величеству расписку де Айала, и он сказал, что еслиего преосвященство удовлетворен, то его это больше не касается и с егостороны не последует никаких распоряжений о судебном следствии. Но ко-роль приказал мне передать вам и Питеру Бруму, что, если тот еще разустроит драку на улицах, хотя бы вынужденную и в особенности между анг-личанами и испанцами, он повесит его — по суду или без суда. Король го-ворил об этом весьма раздраженно, потому что меньше всего его величествожелает каких-либо недоразумений между Испанией и Англией. — Это очень плохо, — вздохнул Кастелл: — только сегодня утром такаядрака была весьма возможна. — И он рассказал, как двое испанцев следилиза Питером и как одного из них слуга свалил ударом камня. При этом сообщении д'Агвилар сокрушенно покачал головой. — Вот с этого и начинаются неприятности, — воскликнул он. — Я знаю отсвоих слуг, которые всегда обо всем рассказывают мне, что слуги де Айа-ла, а их более двадцати, поклялись севильской мадонной, что, прежде чемпокинут эту страну, они заставят вашего родственника кровью заплатить заубийство шотландца Эндрью Ферсона, который был их офицером и храбрымпарнем. Они его очень любили. Если они нападут на Питера, будет схватка,потому что Питер умеет драться, а если будет схватка, то Питера наверня-ка повесят, как обещал король. — Прежде чем они покинут эту страну? А когда они это сделают? — Де Айала уедет не позже чем через месяц со всей своей свитой. Делов том, что другой посол, де Пуэбла, не хочет больше терпеть его и напи-сал из своего загородного дома, что один из них должен уехать. — Тогда я думаю, сеньор, что будет лучше всего, если Питер уедет намесяц. — Дорогой мой Кастелл, вы мудры. Я думаю о том же и советую вам сде-лать это немедленно. О, сюда идет ваша дочь! Па широкой дубовой лестнице, ведущей в гостиную, появилась Маргарет.В руке она держала лампу, которая ярко освещала ее, в то время как д'Аг-вилар и Кастелл стояли в полутьме. На пей было открытое платье из тем-но-красного бархата, вышитое по лифу золотом. Цвет платья оттенял пора-зительную белизну ее стройной шеи и груди. Ее горло охватывала ниткакрупного жемчуга, а на голове была золотая сетка, усеянная менее крупны-ми жемчужинами, из-под которой густыми волнами спадали великолепные тем-но-каштановые волосы, достигавшие колен. Повинуясь приказанию отца, онаоделась, чтобы выглядеть как можно лучше, но не для гостя, а для любимо-го, с которым она только что обручилась. Она была так прекрасна, что уд'Агвилара, художника и поклонника красоты, перехватило дыхание. — Во имя одиннадцати тысяч девственниц! — воскликнул он. — Ваша дочьпрекраснее, чем все они вместе взятые. Она должна быть королевой и поко-рить весь мир. — Нет, нет, сеньор, — поспешно заметил Кастелл, — пусть она остаетсячестной и скромной и покоряет своего мужа. — Так бы и я сказал, если бы был ее мужем, — прошептал д'Агвилар,шагнув вперед и низко кланяясь Маргарет. Теперь свет серебряной лампы, которую она высоко держала в руке, па-дал на них двоих, и они выглядели очень подходящей парой. Оба были высо-кие и статные, оба отличались величавостью движений, глубоким голосом иречью, исполненной достоинства. Кастелл заметил это и испугался, сам незная чего. В этот момент через другую дверь вошел Питер. Он был в своей обычнойодежде серого цвета, так как ему и в голову не пришло надевать празднич-ный наряд ради испанца. Он тоже обратил внимание на Маргарет и д'Агвила-ра, и инстинкт влюбленного подсказал ему, что этот великолепный иностра-нец — его соперник и враг. Но Питер не испугался, он почувствовал толькоревность и злобу. Больше всего ему вдруг захотелось, чтобы испанец уда-рил его и в следующие же пять мипут можно было бы доказать, кто из нихнастоящий мужчина. Он понял, что когда-нибудь это должно произойти, иподумал, что было бы лучше, если бы это случилось сейчас, а не позднее,тогда один из них был бы избавлен от многих волнений. Но Питер вспомнил,что он обещал не выдавать своих отношений с Маргарет, и поэтому вежливо,но холодно приветствовал д'Агвилара, сообщив ему, что лошади находятся вконюшне, а люди устроены. Испанец поблагодарил его, и они прошли к столу. Это был странный ужиндля всех четырех, хотя внешне весьма приятный. Кастелл позабыл о своихопасениях и, подливая то и дело вино, рассказывал всевозможные истории,свидетелем которых ему приходилось быть. Д'Агвилар, в свою очередь,охотно рассказывал об испанских войнах и политике — в войнах он самучаствовал, а политику знал до тонкостей. Нетрудно было понять из егослов, что он один из тех людей, которые бывают при дворах и пользуютсяблагосклонностью министров и королей. Маргарет с интересом и любо-пытством слушала о том, что делается в большом мире, за пределами Хол-борна и Лондона. Она засыпала гостя вопросами. Ее интересовало, чтопредставляет собой Фердинанд, король Арагонский, и его жена Изабелла,знаменитая королева. — Я расскажу вам об этом в нескольких словах, сеньора, — с готов-ностью начал Д'Агвилар. — Фердинанд — самый честолюбивый человек в Евро-пе. К тому же он лжив, когда это нужно для его целей. Деньги и властьдля него превыше всего. Это боги, которым он поклоняется, потому чтоподлинной религии у него нет. Он не очень умен, но зато хитер, а это по-могает ему добиваться успеха и оставлять других позади. — Довольно неприглядная картина, — заметила Маргарет. — Ну, а каковакоролева? — Это великая женщина! — воскликнул Д'Агвилар. — Она знает, как ис-пользовать дух времени для достижения своих целей. Она умеет показатьсвое мягкосердечие, но под этим скрывается железная решимость. — А к чему она стремится? — поинтересовалась Маргарет. — Подчинить своей власти всю Европу; сокрушить мавров и захватить ихземли; добиться того, чтобы Христова церковь восторжествовала во всеммире; искоренить ересь: обратить всех евреев в христианскую веру илиуничтожить их, — медленно продолжал Д'Агвилар, и Питер, наблюдавший заним, заметил, что глаза его при этих словах блеснули, — предать тела ихочистительному огню, а богатство — своей казне. Таким путем она думаетзаслужить благодарность всех верующих на земле и престол в раю. После этих слов воцарилось молчание, затем Маргарет храбро сказала: — Если троны в раю зиждятся на человеческой крови и слезах, то какиеже камни и известь применяют в аду, хотела бы я знать. Не дождавшись ответа, она встала, сославшись на усталость, присела вреверансе перед д'Агвиларом, отцом и Питером и удалилась. После ее ухода беседа не ладилась, и Д'Агвилар вскоре стал прощаться.Перед уходом он сказал: — Дорогой мой друг Кастелл, вы расскажете о новостях, которые я вампринес, вашему родственнику. Во имя нашего блага, я надеюсь, что онсклонит свою голову перед необходимостью и тем самым сохранит ее на пле-чах. — Что имел в виду этот человек? — спросил Питер, когда стук копыт за-мер вдали. Кастелл рассказал ему о своей беседе с д'Агвиларом перед ужином, по-казал расписку де Айала и добавил раздраженно: — Я забыл отдать ему деньги! Надо будет отправить их ему завтра. — Не волнуйтесь, он сам придет за ними, — холодно заметил Питер. -Что касается меня, то, будь моя воля, я бы предпочел встретиться с меча-ми этих испанцев и с веревкой короля, но остаться здесь. — Этого ты не должен делать, — возразил Кастелл, — если не ради себясамого, то во имя моей и Маргарет безопасности. Не хочешь же ты сделатьее вдовой раньше, чем она станет твоей женой? Но слушай меня, я требую,чтобы ты отправился в Эссекс и занялся оформлением передачи тебе земельтвоего отца в Дедхэме и приведением в порядок дома, который, как я слы-шал, сильно в этом нуждается. А когда эти испанцы покинут Лондон, тывернешься, и мы тут же устроим свадьбу. Это будет всего-навсего черезмесяц. — А вы с Маргарет не поедете со мной в Дедхэм? Кастелл покачал головой: — Это невозможно. Я должен закончить все свои дела, а Маргарет однане может ехать с тобой. Кроме того, там ей негде остановиться. Я будуоберегать Маргарет до твоего возвращения. — Да, сэр, но сумеете ли вы уберечь ее? Коварные речи испанцев иногдаопаснее их мечей. — Я думаю, что у Маргарет есть лекарство против этого, — с улыбкойответил Кастелл и вышел, оставив Питера одного. На следующий день, когда Кастелл объявил Маргарет, что ее возлюблен-ный должен вечером уехать, — сам Питер был не в состоянии сказать ейэто, — она со слезами на глазах умоляла отца не отсылать Питера так да-леко или уехать всем вместе. Но Кастелл мягко объяснил ей, что это не-возможно и, если Питер немедленно не уедет, ему грозит смерть.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

А черезмесяц, когда испанцы уедут, они поженятся и будут жить в мире и спо-койствии. В конце концов Маргарет признала, что это лучший и, пожалуй, самыймудрый выход из положения. Но чего ей это стоило и каким скорбным былоих расставание! Поездка в Эссекс была не таким уж далеким путешествием,а вступление во владение землями, которые для Питера еще два дня назадказались навсегда потерянными, было не таким уж неприятным делом. Ивсе-таки у них было очень грустно на сердце, и звезда надежды казаласьим весьма далекой. Маргарет беспокоилась, как бы Питера не подстерегли по дороге, но онпосмеялся над ее опасениями, объяснив, что Кастелл посылает с ним шестькрепких молодцов и что с таким эскортом он не боится никаких испанцев.Питер же боялся, что д'Агвилар станет ухаживать за Маргарет в его от-сутствие. Но тут уж Маргарет посмеялась над ним, заявив, что ее сердцепринадлежит Питеру и ей нечего предложить ни д'Агвилару, ни какому-либодругому мужчине. Кроме того, она напомнила ему, что Англия свободнаястрана и ни одну женщину, если она не находится под опекой короля,нельзя заставить делать то, чего она не хочет. Таким образом, казалось,им нечего было бояться. И всетаки они испытывали тревогу. — Любимый мой, — сказала, немного подумав, Маргарет, — наша дорогакажется прямой и легкой, и тем не менее на пей могут оказаться западни,о которых мы и не подозреваем. Ты должен поклясться мне в одном: что быты ни услышал и что бы ни случилось, ты никогда но будешь сомневаться вомне, так же как и я в тебе. Если, к примеру, тебе скажут, что я отказалатебе и выхожу замуж за другого, или даже если ты будешь уверен, что этонаписано моей рукой, или услышишь это, сказанное моим голосом, все равноне верь. — Как это может случиться? — с тревогой спросил Питер. — Я и не предполагаю, что это может случиться. Я говорю о самом худ-шем, чтобы мы были готовы ко всему. До сир пор моя жизнь была безоблач-на, как летний день, по ведь неизвестно, когда могут налететь зимние бу-ри. Мне часто кажется, что я рождена для того, чтобы испытать дождь, ве-тер и бури так же, как тишину и солнце. Не забывай, что мои отец еврей,а с евреями и их детьми случаются иногда страшные вещи. Все паше бо-гатство может исчезнуть в какой-нибудь час, и ты можешь найти меня втюрьме или в нищенских лохмотьях. Так ты клянешься? — Маргарет поднеслак губам Питера золотой крест. — Да, — сказал он, — я клянусь этим святым крестом и твоими губами. -Питер поцеловал сначала крест, потом ее губы и добавил: — Должен ли япотребовать такой же клятвы и от тебя? Маргарет засмеялась: — Если ты хочешь. Но, по-моему, это не нужно. Я знаю, что сердце твоеникогда больше никого не полюбит, даже если я умру и ты женишься на дру-гой. И все-таки мужчины — это мужчины, поэтому я поклянусь вот в чем:если ты случайно поскользнешься и я доживу до того, что услышу об этом,я постараюсь не судить тебя сурово. — И она засмеялась, так как была аб-солютно уверена в своей власти над Питером. — Благодарю тебя, — ответил Питер. — Но я постараюсь крепко стоять наногах, и, если тебе будут рассказывать какие-либо сказки обо мне, прошутебя, хорошенько разберись в них. Они забыли о своих страхах и сомнениях и принялись говорить о будущейсвадьбе, назначенной ровно через месяц, и о своей счастливой жизни вДедхэме. Маргарет хорошо знала тамошний дом, так как жила в нем ребен-ком, и надавала Питеру массу наставлений, как устроить комнаты, какую игде поставить мебель. Денег на обстановку решили не жалеть, и Маргаретобещала отправить туда все, что нужно, как только потребуется. Так текли часы за часами, и вот уже настал вечер. В последний раз онивтроем сели за стол. Было решено, что Питер тронется в путь, когда взой-дет луна, чтобы никто его не увидел. Ужин нельзя было назвать веселым,хотя все трое делали вид, что едят с аппетитом. Наконец лошади были по-даны, и Маргарет пристегнула Питеру его меч и набросила плащ на плечи.Питер пожал руку Кастеллу, напомнил ему об обещании беречь их общее сок-ровище, поцеловал на прощанье Маргарет и пошел к выходу. Маргарет с серебряной лампой в руке провожала его до прихожей. В две-рях Питер обернулся и увидел, что она смотрит ему вслед широко раскрыты-ми глазами. Лицо у нее было напряженное и бледное. Питер заколебался,решимость почти покинула его. Ему так захотелось остаться! Но он превоз-мог себя и вышел. Маргарет стояла неподвижно, пока не услышала стук копыт. Тогда онаобернулась к отцу и сказала: — Отец, я не знаю почему, но мне кажется, что теперь мы с Питеромвстретимся далеко отсюда, в бушующем море. Я только не знаю, где это бу-дет. Не ожидая ответа, она пошла к себе в комнату. Кастелл молча смотрелей вслед, потом пробормотал: — Хвала богу, она не прорицательница. Но почему у меня так тяжело насердце? Ведь я сделал для нее и для Питера все, что мог. А что будет сомной, мне теперь все равно. ГЛАВА VII НОВОСТИ ИЗ ИСПАНИИ Питер Брум был очень спокойный человек — его голос редко слышался вдоме Кастелла. И тем не менее без Питера большой старый дом в Холборнеказался пустым. Даже красивая Бетти, с которой Питер никогда не был осо-бенно дружен, так как он многого не одобрял в ее поведении, и тачувствовала, что его не хватает, и сказала об этом своей кузине. Марга-рет в ответ только вздохнула. В глубине души Бетти боялась и уважала Питера. Она боялась его внима-тельных глаз и насмешливых замечаний, ибо знала, что они всегда справед-ливы. А уважала она его за прямоту и честность характера, особенно в техслучаях, когда дело касалось женщин. Ходили слухи, что, когда Питер впервые появился в доме Кастелла, Бет-ти решила, что это человек благородного происхождения — как раз тот, ко-го бы ей хотелось иметь своим мужем, и она пошла в наступление. Но таккак ее чары оставались незамеченными, атаки постепенно становились всеболее и более откровенными. Чем это кончилось, знали только они двое. Стех пор Бетти отзывалась о Питере как о бессердечном грубияне, которыйдумает только о делах и выгоде. Постепенно другие заботы заставили еепозабыть об этом эпизоде, но уважение к Питеру осталось. Более того: Пи-тер доказал, что он хороший друг, и — что еще важнее — Друг, которыйумеет молчать. Бетти хотелось, чтобы он вернулся именно теперь, когданечто более серьезное, чем простое тщеславие и жажда острых ощущений,охватило ее, ибо Бетти чувствовала, что она вступила на очень опасный идовольно скользкий путь. Приказчики и слуги тоже ощущали отсутствие Питера. Ведь это к немуони приходили для разрешения всех споров. Кроме того, он всегда был го-тов помочь или выручить из беды, если только человек, обратившийся к не-му, не совершил бесчестного поступка. Больше всех не хватало Питера Кас-теллу; только теперь, после его отъезда, он понял, что значил для негоПитер и как помощник и как друг. Что касается Маргарет, то без Питеражизнь казалась ей долгой и одинокой ночью. В такой момент в доме бывают рады всякому разнообразию, и, хотя д'Аг-вилар мало интересовал Маргарет, она все же была довольна, когда однаждыутром Бетти сообщила ей, что испанец собирается сегодня навестить ее ипреподнести подарок. — Меня не интересуют его подарки, — безразлично ответила Маргарет итут же спросила. — А откуда ты знаешь об этом, Бетти? Девушка покраснела: — Я знаю об этом потому, что вчера, когда я шла навестить мою старуютетку, которая живет на набережной у Вестминстера, я встретила его. Онокликнул меня и сказал, что у него есть подарок для тебя и для меня то-же. — Будет лучше, Бетти, если ты не станешь встречать его так часто. Ис-панцы не всегда отличаются большой честностью. Как бы тебе самой непришлось убедиться в этом. — Я благодарна тебе за добрый совет, — обиженно промолвила Бетти, -но я старше тебя и достаточно хорошо знаю мужчин, чтобы оберегать себя идержать их на расстоянии. — Я очень рада этому, Бетти, только иногда мне кажется, что это расс-тояние бывает слишком близким, — заметила Маргарет и прекратила разговорна эту тему, ибо ее в настоящую минуту занимали совсем другие мысли. Днем, когда Маргарет гуляла в саду, к ней прибежала раскрасневшаясяБетти и сообщила, что лорд д'Агвилар ожидает ее в зале. — Хорошо, — ответила Маргарет, — я сейчас приду. Сходи к отцу и скажиему, что у нас гость. Но что с тобой, почему ты такая взволнованная изапыхавшаяся? — добавила она с удивлением. — О! — вырвалось у Бетти. — Он принес мне подарок, такой прелестныйподарок! Он подарил мне мантилью из самых удивительных кружев, какие якогдалибо видала, и оправленный в золото черепаховый гребень, для тогочтобы придерживать ее на голове. Он не отпускал меня, пока не показал,как она надевается. Потому я так спешила. Маргарет с трудом могла уловить связь между этими двумя сообщениями итолько сказала: — Я думаю, что разумнее было бы сначала прийти сюда. И вообще, я непонимаю, почему этот красивый лорд носит тебе подарки. — Но он принес и тебе подарок, он только не хотел сказать, что это заподарок. — Тут я понимаю еще меньше. Пойди скажи отцу, что сеньор д'Агвиларожидает его. Маргарет вошла в зал. Д'Агвилар рассматривал украшенный цветными ри-сунками молитвенник, который она обычно читала. На одной странице молит-вы были написаны по-испански, на противоположной — по-латыни. Д'Агвиларприветствовал Маргарет со свойственным ему изяществом, которое выгляделоестественным и отнюдь не вызывающим, когда он обращался к ней, и сразуже спросил: — Так вы читаете по-испански, сеньора? — Немного. — И по-латыни? — Тоже немного. Читая молитвенник, я стараюсь лучше постичь оба язы-ка. — Я не сомневаюсь, что вы столь же образованны, как и прекрасны. — Ион изысканно поклонился ей. — Благодарю вас, сеньор, но я не претендую ни на то, ни на другое. — Зачем претендовать на то, чем уже обладаешь — заметил д'Агвилар идобавил: — Но я совсем забыл: я принес вам подарок, если вы соблаговоли-те принять его. Вернее сказать, я принес вам то, что принадлежит вамили, во всяком случае, вашему отцу. Я торговался с его преосвященствомдоном де Айала, доказывая ему, что пятьдесят золотых слишком высокая це-на за жизнь того негодяя. Но он мне не вернул деньги, поскольку он не всилах расстаться с золотом. Все-таки я получил кое-что взамен, и это на-ходится сейчас у ваших дверей. Это испанская лошадь настоящих арабскихкровей, из тех, которых мавры сотни лет назад привели с собой с востока.Его преосвященству она больше не нужна, так как он возвращается в Испа-нию. Она приучена к дамскому седлу. Маргарет не знала, что ответить, но, к счастью, в этот момент вошелотец. Д'Агвилар повторил всю историю, добавив, что он слышал, как Марга-рет говорила, что ее лошадь упала во время прогулки и она не можетбольше на ней кататься. Кастеллу не хотелось принимать этот подарок — он понимал, что этоименно подарок, — но д'Агвилар заверил его, что если Кастелл откажется,то он вынужден будет продать коня и вернуть Кастеллу деньги, так как онине принадлежат д'Агвилару. Другого выхода не было, и Кастелл поблагода-рил испанца от имени своей дочери и от своего собственного, и они прошлив дворик посмотреть лошадь. В тот момент, когда Кастелл увидел лошадь, он понял, что она предс-тавляет собой огромную ценность. Лошадь была совершенно белого цвета, сдлинным b низким крупом, маленькой головой, ласковыми глазами, круглымикопытами и развевающимися гривой и хвостом. На такой лошади могла ездитькоролева. Это смутило Кастелла — он был уверен, что такое животное никто не от-даст в качестве сдачи, хотя бы потому, что оно стоит больше пятидесятизолотых. Кроме того, на лошади было женское седло и уздечка из велико-лепно выделанной красной колдовской кожи, серебряные стремена имундштук. Но д'Агвилар улыбался и клялся, что все произошло именно так,как он рассказал. Делать было нечего. К тому же Маргарет была так до-вольна лошадью, на которой ей сразу же захотелось прокатиться, что забы-ла о своих подозрениях. Заметив радость, которую Маргарет не могласкрыть, д'Агвилар сказал: — Теперь я попрошу вас сделать мне одно одолжение. Вы говорили, чтосовершаете по утрам прогулки с отцом. Могу я просить вашего разрешения,- обратился он к Кастеллу, — сопровождать вас завтра утром, часов, ска-жем, в семь? Мне хотелось бы показать вашей дочери, как обращаться с ло-шадью этой породы. — Если вы желаете, — ответил Кастелл, — и если погода будет хорошая. Предложение было столь любезным, что отказать было невозможно. Д'Агвилар поклонился, и они вернулись в дом. Когда они вошли в зал,испанец спросил, благополучно ли добрался их родственник Питер до места,и добавил: — Прошу вас не говорить мне, где он, чтобы я мог положа руку на серд-це поклясться кому угодно, а особенно тем, кто продолжает искать его,что я не знаю, где он скрывается. Кастелл ответил, что всего несколько минут назад он получил письмо, вкотором сообщается о благополучном прибытии Питера. При этой новостиМаргарет встрепенулась, но, вспомнив данное обещание, с безразличным ви-дом заметила, что рада слышать это, так как дороги не совсем безопасны.Д'Агвилар тоже сказал, что весьма рад этому обстоятельству, и, подняв-шись, попросил разрешения откланяться. Когда он ушел, Кастелл передал Маргарет адресованное ей письмо Пите-ра, написанное его прямым и твердым почерком. Она быстро пробежала его.Письмо начиналось и кончалось нежными словами, но было кратким и дело-вым. Питер сообщал, что его путешествие закончилось благополучно и онсчастлив оказаться в старом доме. На следующий день он собирался встре-титься с мастерами, ведь ремонт необходим — даже ров полон грязи и сор-ной травы. Письмо заканчивалось так: "Я не верю этому красивому испанцуи ревную, когда думаю, что он будет рядом с вами в мое отсутствие. Осте-регайтесь его, прошу вас, остерегайтесь его. Да хранит вас пресвятая ма-терь божья и все святые. Преданный вам всей душой ваш возлюбленный". Ответ Маргарет написала в тот же день, так как посланный должен былна рассвете ехать обратно. Помимо всех прочих дел, она сообщила Питеру оподарке д'Агвилара и о том, как она и отец были вынуждены принять его.Она умоляла Питера не ревновать: хотя подарок ей и нравится, но того,кто преподнес его, она не любит, а только считает часы, когда ее возлюб-ленный вернется и возьмет ее с собой. Утро и погода были превосходны, Маргарет встала рано и оделась в кос-тюм для верховой езды. Ровно в семь часов явился д'Агвилар. Из конюшнивывели испанскую лошадку, и он ловко помог Маргарет сесть в седло. Затемпоказал, как следует осторожно натягивать уздечку, и предупредил, чтоускорять или замедлять бег лошади нужно только голосом, ни в коем случаене прибегать к хлысту или шпорам. Лошадь была действительно великолепна: кроткая, как ягненок, послуш-ная и в то же время горячая и быстрая. Д'Агвилар оказался прелестным кавалером. Он рассказывал о самых раз-нообразных вещах — серьезных и веселых, так что в конце концов даже Кас-телл забыл о своих тревогах и повеселел. Было свежее весеннее утро. Онилегким галопом пересекали долины, взбирались на холмы, слушали пениептиц в лесу и наблюдали работающих в поле людей. Эта прогулка оказалась только началом. Д'Агвилар узнавал часы прогу-лок даже тогда, когда они меняли их, и, приглашали они его или нет, при-соединялся к ним или встречал во время прогулок с такой естественностью,что невозможно было отказаться от его общества. Отец и дочь никак немогли догадаться, каким образом д'Агвилар узнавал об их прогулках и дажео том, куда они собирались ехать. Они предполагали, что все это он узна-ет от грумов, хотя тем было дано строгое приказание ничего не говорить.Им и в голову не приходило, что это могла делать Бетти. Они не моглипредположить, что если они встречаются с д'Агвиларом по утрам, то Беттиделает то же самое по вечерам, когда все думают, что она в церкви, илизанимается шитьем, или навещает свою тетку в окрестностях Вестминстера.Но об этих своих прогулках девушка никому но рассказывала по причинам,одной ей ведомым. Теперь, когда они катались вместе, д'Агвилар попрежнему оставалсявежлив и предупредителен, но манеры его становились все более непринуж-денными.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Он рассказывал всевозможные истории из своей жизни, наполненнойнеобычайными событиями, намекал на свое высокое положение, которое онпока вынужден скрывать. Говорил о своем одиночестве, о том как оно тяго-тит его и как он хотел найти родственную душу, которая разделила бы сним его богатство, положение и надежды. В эти минуты его черные глазаостанавливались на Маргарет, словно говоря: "Вы та женщина, которую яищу". В конце концов эти намеки испугали Маргарет, и она решила, не имеявозможности избежать встреч с д'Агвиларом, отказаться от верховых прогу-лок до возвращения Питера, хотя очень любила верховую езду. Она заявила,что повредила себе колено и седло причиняет ей боль. Великолепная ис-панская кобыла вынуждена была теперь оставаться в конюшне. Таким образом Маргарет на несколько дней освободилась от общества да-агвилара и занялась чтением, работой и сочинением длинных писем Питеру,который был чрезвычайно занят в Дедхэме и давал ей в своих посланияхмногочисленные поручения. Однажды утром, сидя у себя в конторе, Кастелл занимался расшифровкойтолько что полученных писем. Накануне ночью его лучшее судно водоизмеще-нием в двести тонн, названное по имени его дочери "Маргарет", благопо-лучно прибыло из Испании в устье Темзы. В этот вечер во время приливаоно должно было бросить якорь в Грейвсенде, и Кастелл собирался поехатьтуда, чтобы посмотреть за разгрузкой. Это был последний из его кораблей,который еще не был продан, и Кастелл намеревался тут же вновь нагрузитькорабль товарами и продовольствием и отправить в Севильский порт, гдеиспанский компаньон Кастелла, Хуан Бернальдсс, на чье имя был зарегист-рирован корабль, обязался приобрести его за условленную цену. После это-го Кастеллу оставалось только передать свою торговлю лондонским купцам,и он мог, сохранив свое состояние, удалиться от дел и провести остатокжизни на покое, в Эссексе, со споен дочерью и ее мужем. Больше он ни очем не мечтал. Как только "Маргарет" оказалась у берегов Темзы, капитан Смит высадилна берег приказчика, приказав ему взять лошадь и немедленно доставитьКастеллу в Холборн письма и список грузов. Эти письма и читал сейчасКастелл. Одно из них было от сеньора Бернальдеса из Севильи; оно не былоответом на письмо, посланное Кастеллом в ту ночь, когда началась вся этаистория, — то письмо еще не дошло, — однако оно было посвящено тому жесамому делу. В письме говорилось следующее: Вы помните, я писал вам о человеке, посланном в Лондон ко двору.Пользуясь тем, что наш, шифр никому неизвестен, а это очень валено и выдолжны быть предупреждены, я беру на себя риск назвать его имя. Его зо-вут д'Агвилар. После отправки моего прошлого письма я узнал еще кое-чтооб этом гранде. Хотя он называет себя просто д'Агвиларом, в действи-тельности это маркиз Морелла. Говорят, в нем течет королевская кровь,так как он является незаконнорожденным сыном принца Карлоса и, следова-тельно, сводным братом короля. По слухам, Карлос был влюблен в богатую изнатную мавританку из Агвилара. У нее были огромные поместья в Гранаде ив других местах. И так как Карлос не мог жениться на ней из-за разницы вих положении и вероисповедании, то союз их не был узаконен. У них родил-ся сын. Перед тем как принц Карлос умер или был отравлен, будучи пленни-ком в Морелле, он добился для этого мальчика титула маркиза, дав ему, постранной фантазии, имя Морелла. Ему же он завещал некоторые свои земли.После смерти принца его возлюбленная, которая тайно стала христианкой,перевезла сына в свой замок в Гранаде. Там она умерла десять лет назад,оставив сыну все свое богатство, так как не была замужем. Говорят, жизньего была в опасности, потому что, хоть он наполовину мавр, но в его ве-нах слишком много королевской крови. Однако маркиз оказался человекомумным и сумел убедить короля и королеву в том, что он думает только особственных удовольствиях. К тому же за него вступилась церковь, ибо ондоказал, что является ее верным сыном, занимаясь истреблением еретиков,особенно евреев, и даже мавров, хотя они с ним одной крови. Его оставилив покое и утвердили за ним его владения. Но стать священником он отка-зался. С тех пор маркиз был представителем испанского престола в Гранаде,его посылали в Лондон, Рим и в другие места по делам, связанным с вопро-сами веры и создания святой инквизиции. Вот почему он находится сейчас вАнглии — он должен добыть имена и сведения о маранах, живущих там, осо-бенно если они торгуют с Испанией. Я видел список имен тех, кем он дол-жен заняться в первую очередь. Поэтому я и пишу вам так подробно, — вашеимя стоит в этом списке первым. Я думаю, что вы поступили правильно,ликвидируя свою торговлю с Испанией и особенно, что вы срочно решилипродать нам свои корабли. Иначе они могут быть захвачены, так же как ивы, если появитесь здесь. Мой совет вам: спрячьте свое богатство, — онобудет достаточно велико, после того как мы выплатим вам свои долги, — иуезжайте в безопасное место, пока эта ищейка д'Агвилар не напал на вашслед в Лондоне. Хвала всевышнему, никого из нас ни в чем не подозревают,вероятно потому, что мы многим хорошо платим. Закончив расшифровку письма, Кастелл внимательно перечитал его. Затемон прошелся в зал, где горел камин, так как день был холодный, бросилписьмо в огонь и подождал, пока оно превратилось в пепел. После этого онвернулся в контору и спрятал оригинал письма в потайной ящик в стене.Только тогда он уселся в кресло и задумался: "Мой добрый друг Хуан Бернальдес прав. Д'Агвилар, или маркиз Морелла,выслеживает меня и других. Ну что ж, я не собираюсь и дальше связыватьсвою судьбу с Испанией. Почти все деньги, за исключением тех, которыееще должны прибыть из Испании, укрыты так, что ему никогда не добратьсядо них. И все-таки я молю бога, чтобы Питер и Маргарет скорее поженилисьи мы все трое уединились в Дедхэме, вдали от чужих глаз. Я слишком долгобыл в этой игре. Мне нужно было закрыть свои книги год назад. Но торгов-ля шла так хорошо, что я не мог решиться на это. К тому же мне везло, иза этот год я удвоил свое состояние. И все-таки нужно было свернуть тор-говлю раньше, чем они пронюхали о моем богатстве. Жадность, чистая жад-ность! Ведь я не нуждался в этих деньгах, которые могут погубить нас". Его раздумья были прерваны стуком в дверь. Джон Кастелл схватил перо,обмакнул в чернильницу, и, крикнув: "Входите! ", принялся вписывать ко-лонки цифр в лежавшую перед ним бумагу. Дверь отворилась, но Кастелл сделал вид, что он настолько поглощенсчетами, что не слышит. Какое-то чутье подсказало ему, что за его спинойстоит д'Агвилар. Возможно, он подсознательно узнал его шаги. На мгнове-ние он похолодел — только что он читал о миссии этого человека, — страхперед наступающим охватил его. Однако Кастелл сыграл великолепно. — Зачем ты беспокоишь меня, дочка? — спросил он раздраженно, не пово-рачивая головы. — У меня и так масса огорчений. Половина груза оказаласьиспорченной, а ты отрываешь меня, когда я подсчитываю свои убытки. С этими словами Кастелл бросил перо и резко повернулся вместе со сту-лом. Перед ним действительно стоял с улыбкой склонившийся в своем обычномпоклоне роскошно одетый д'Агвилар. ГЛАВА VI Д'АГВИЛАР ГОВОРИТ — Убытки? — переспросил д'Агвилар. — Неужели я ослышался: богач ДжонКастелл, который держит в своих руках половину торговли с Испанией, го-ворит об убытках? — Да, сеньор, это так. Дела очень плохи. С этим судном мне не повез-ло. Оно едва уцелело от весенних бурь. Однако садитесь, прошу вас. — Неужели дела действительно плохи? — усмехнулся д'Агвилар, усажива-ясь. — Как, однако, нагло врут слухи! Я слышал, что ваши дела идут хоро-шо. Впрочем, конечно, то, что для вас является убытком, для такого чело-века, как я, было бы колоссальной прибылью. Кастелл не ответил. Он выжидал, чувствуя, что его гость пришел не длятого, чтобы разговаривать с ним о торговых делах. — Сеньор Кастелл, — вновь обратился к нему д'Агвилар; в голосе егочувствовалось волнение. — Я пришел просить вас кое о чем. — Если вы хотите одолжить у меня денег, сеньор, то боюсь, что моменткак раз неподходящий. — И он кивнул на бумагу, испещренную цифрами. — Я не собираюсь просить у вас денег в долг, я прошу вас сделать мнеподарок. — Все, что есть в моем бедном доме, принадлежит вам, — с восточнойвежливостью ответил Кастелл. — Рад слышать это, сеньор, потому что я действительно хочу получитькое-что из вашего дома. Кастелл вопросительно посмотрел на него. — Я прошу руки вашей дочери, сеньоры Маргарет. Кастелл удивленно посмотрел на д'Агвилара, и с его губ сорвалось: — Это невозможно. — Почему невозможно? — медленно спросил Д'Агвилар, словно ожидавшийтакого ответа, — По возрасту мы подходим друг к другу, хотя я занимаюгораздо более высокое положение, чем вы предполагаете. Не хочу хвас-таться, но женщины не считают меня уродливым. Я буду добрым другом дому,из которого возьму жену, а ведь может прийти день, когда понадобятсядрузья. И, наконец, я хочу жениться на ней не ради того, что она прине-сет с собой, хотя богатство никогда не бывает лишним, а потому — прошувас поверить мне, — что люблю ее. — Я слышал, что сеньор Д'Агвилар любит многих женщин там, в Гранаде. — Так же как я слышал, что "Маргарет" проделала очень выгодный рейс,сеньор Кастелл. Слухам, как я только что говорил, верить нельзя. Я будуговорить прямо. Я не был святым. Но теперь я им стану ради Маргарет. Ябуду верен вашей дочери, сеньор. Что вы теперь скажете? Кастелл только покачал головой. — Послушайте, — продолжал Д'Агвилар, — я не тот, за кого выдаю себя.Ваша дочь, выйдя за меня замуж, получит высокое положение и титул. — Да, вы маркиз Морелла, сын принца Карлоса и мавританки, племянникего величества короля Испании. Д'Агвилар в упор посмотрел на своего собеседника и слегка поклонился. — Ваши сведения не менее точны, чем мои. Вам, конечно, не нравитсяпримесь в моей крови. Ну что ж, если бы ее не было, я бы теперь сидел наместе Фердинанда. Мне она тоже не по душе, хотя это древняя кровь благо-родных мавров. Однако разве племянник короля и сын гранадской принцессыне может быть подходящим мужем для дочери… еврея… да, марана, и анг-лийской леди, христианки, из хорошей семьи, но не больше? Кастелл поднял руку, собираясь сказать что-то, но Д'Агвилар продол-жал: — Не отрицайте этого, друг мой. Здесь, когда мы с вами одни, не стоитэто делать. Разве некий Исаак из Толедо лет пятьдесят назад не покинулвместе со своим маленьким сыном Испанию и не стал известен в Лондоне какДжозеф Кастелл? Как видите, не только вы изучаете родословную. — Ну, и что из этого, сеньор? — Что из этого? Ничего, мой друг Кастелл. Кого может заинтересоватьэта старая история, если старый Исаак давно умер, а его сын уже околопятидесяти лет добрый христианин, был женат на христианке и имеет хрис-тианку дочь. Вот если бы он только притворялся христианином, а вдействительности тайно исполнял еврейские обряды, вот тогда… — Что тогда? — Тогда он безусловно был бы изгнан из этой страны, где евреям запре-щено жить, его имущество было бы конфисковано в пользу королевской каз-ны, его дочь попала бы под опеку короля и была бы выдана замуж по жела-нию его величества, а сам он был бы, по всей вероятности, передан в рукииспанских властей, с тем чтобы ответить за все. Но мы отвлеклись. Все лиеще невозможен наш брак? Кастелл посмотрел прямо в глаза д'Агвилару: — Да! Он произнес это слово так смело, что Д'Агвилар на мгновение растерял-ся. Он не ожидал такого ответа. — Может быть, вы будете так любезны объяснить мне причину? — Причина проста, маркиз: моя дочь обручена. Д'Агвилар не выразил удивления. — С этим скандалистом, вашим родственником, Питером Брумом? — спросилон. — Я догадывался об этом, и, клянусь всеми святыми, мне жаль ее. Этослишком скучный возлюбленный для такой красивой и яркой женщины, а какмуж… — Д'Агвилар передернул плечами. — Дорогой Кастелл, ради нее вы недопустите этого брака. — А если допущу? — Тогда я разрушу его ради нас всех, включая, конечно, и меня, потомучто я люблю Маргарет и хочу возвысить ее, и ради вас, ибо я хочу, чтобывы прожили оставшиеся годы в мире и довольстве, а не как затравленнаясобака. — Как вы разрушите его, маркиз? Путем… — О нет, сеньор, — перебил его Д'Агвилар, — не чужими мечами, если выэто имеете в виду. Достой шли Питер в безопасности от них, поскольку этозависит от меня, хотя, если мы столкнемся лицом к лицу, победит тот, ктосильнее. Не бойтесь, друг мой, я не унижусь до убийства, я слишком доро-жу своей душой, чтобы осквернять ее кровью. И я никогда не женюсь наженщине вопреки ее воле. Однако Питер может умереть, и прекрасная Марга-рет сможет протянуть мне руку и сказать: "Я выбираю вас своим мужем". — Все это, конечно, может случиться, маркиз, но я не думаю, чтобы этопроизошло. Что касается меня, я благодарю вас, но вынужден отклонить ва-ше лестное предложение. Я полагаю, что моя дочь будет более счастлива вее нынешнем скромном положении с тем человеком, которого она избрала. Выразрешите мне вернуться к моим счетам? — Кастелл встал. — Да, сеньор, — ответил Д'Агвилар, тоже вставая, — но прибавьте к темубыткам, о которых вы говорили, еще один — дружбу Карлоса, маркиза Мо-релла, а на той странице, где у вас прибыли, добавьте его ненависть. -Смуглое, красивое лицо д'Агвилара исказилось от злобы. — Вы что, сошли сума? Вспомните о маленькой молельне за алтарем в вашей часовне и о том,что там находится! Кастелл пристально посмотрел на него и затем сказал: — Пойдемте, посмотрим. Нет, не бойтесь: так же как и вы, я помню освоей душе и не обагрю своих рук кровью. Идите вслед за мной, вы будетев безопасности. Любопытство или какая-то другая причина заставила д'Агвилара подчи-ниться. Через несколько минут они оказались позади алтаря. — Смотрите, — сказал Кастелл, нажав пружину и открыв потайную дверь. Д'Агвилар заглянул в комнатку. Но куда делись стол, ящик, подсвечни-ки, свитки, о которых говорила ему Бетти? Там были только старые пыльныеящики с пергаментами и поломанная мебель. — Что вы видите? — спросил Кастелл. — Только то, что вы гораздо умнее, чем я предполагал. Но отвечать наэти вопросы вам придется не сейчас и не мне. Поверьте, я не инквизитор. С этими словами Д'Агвилар повернулся и вышел. Когда Кастелл, прикрывпотайную дверь, поспешно вышел из часовни, маркиза уже не было. Чрезвычайно взволнованный, Кастелл вернулся в свой кабинет и сел по-размыслить. Судьба, которая так долго оставалась благосклонной к нему,теперь отвернулась. Хуже быть не могло. Д'Агвилар через своих шпионовраскрыл тайну его веры, и так как, к несчастью, маркиз влюблен в егодочь, а Кастелл вынужден отказать ему, то Д'Агвилар стал его злейшимврагом. Почему же он отказал д'Агвилару? Ведь это человек знатный и за-нимающий высокое положение. Маргарет стала бы женой одного из первыхграндов Испании, стоящего ближе всех к трону. Может быть — такие случаибывают, — она стала бы королевой или матерью королей? Более того: этотбрак принес бы самому Кастеллу безопасность, спокойную старость, тихуюсмерть в собственной постели — ведь будь он хоть пятьдесят раз мараном,кто посмеет тронуть тестя маркиза Морелла? Так почему же он отказал? Дапросто потому, что он обещал выдать ее замуж за Питера, а за всю жизнькупца он никогда не отказывался от своего слова. И в душе Кастелл пожа-лел, что согласился выдать Маргарет за Питера. Почему он не заставил Пи-тера, который так долго ждал, подождать еще месяц? Но теперь уже былопоздно. Он дал слово и будет держать его, чего бы это ему ни стоило. Кастелл встал и приказал служанке позвать к нему Маргарет. Однако тавернулась с сообщением, что ее хозяйка отправилась на прогулку вместе сБетти и что лошадь ожидает хозяина, чтобы ехать к реке. Кастелл собирал-ся провести ночь на борту своего судна. Положив перед собой лист бумаги, Кастелл подумал было, не написать лиМаргарет и не предупредить ли ее. Но затем он решил, что ей нечего бо-яться д'Агвилара, по крайней мере в настоящее время, и что опасно дове-рять бумаге такие вещи; он написал только, чтобы она берегла себя и чтоон вернется на следующий день утром. В тот же день вечером, когда Маргарет сидела в своей маленькой гости-ной, примыкавшей к общему залу, дверь отворилась, и, подняв глаза от вы-шивания, Маргарет увидела стоявшего перед ней д'Агвилара.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

— Сеньор, — с удивлением воскликнула она, — как вы попали сюда? — Сеньора, — с поклоном ответил Д'Агвилар, закрывая за собой дверь, -меня принесли сюда мои ноги. Если бы я мог, я думаю, что никогда не ухо-дил бы от вас. — Не говорите мне комплиментов, сеньор, прошу вас, — нахмурившись,сказала Маргарет. — Я не могу принимать вас одна, поздно вечером, когдаотца дома нет. Маргарет встала и попыталась пройти мимо него к двери. Однако д'Агви-лар не сдвинулся с места, и ей пришлось остановиться. — Я знал, что его нет, — учтиво заметил д'Агвилар, — и именно поэтомуя рискнул обратиться к вам по вопросу чрезвычайно важному. Я умоляю васуделить мне несколько минут. У Маргарет мелькнула мысль, что он принес ей новости о Питере, — ве-роятно, плохие. — Садитесь и говорите, сеньор, — ответила она, опускаясь в кресло. — Сеньора, — начал д'Агвилар, — мои дела в этой стране закончены, ичерез несколько дней я возвращаюсь в Испанию… — Он приостановился,словно выжидая. — Я уверена, что ваше путешествие будет приятным, — заметила Марга-рет, не зная, что еще сказать. — Я тоже надеюсь на это, сеньора, потому что я пришел просить васразделить его со мной. Выслушайте меня, прежде чем отказывать мне. Се-годня я видел вашего отца и просил у него вашей руки. Он не дал мне ни-какого ответа, не сказав ни "да", ни "нет". Он заявил мне, что вы самирешаете свою судьбу и что я должен услышать решение из ваших уст. — Мой отец сказал так? — перебила его удивленная Маргарет, но потомей пришло в голову, что у Кастелла, очевидно, была какая-то причина длятакого ответа, и она быстро добавила: — Ну что ж, мой ответ будет прости краток. Я благодарю вас, сеньор, но я остаюсь в Англии. — Ради вас и я готов остаться здесь, хотя, по правде говоря, я нахожуэту страну холодной и варварской. — Если вы останетесь здесь, сеньор д'Агвилар, уеду в Испанию я. Прошувас, пропустите меня! — Только после того, как вы выслушаете все. Я уверен, что тогда выбудете более снисходительны. Поймите, я занимаю очень высокое положениеу себя на родине. Это здесь я предпочитаю жить инкогнито, под скромнымименем сеньора д'Агвилара. Я маркиз Морелла, племянник короля Фердинан-да. Я богат и знатен. Если вы не верите мне, я могу представить вам до-казательства. — У меня нет оснований не верить вам, — холодно ответила Маргарет. -Все это, может быть, и правда, но какое это имеет отношение ко мне? — А то, что я, у которого в венах струится королевская кровь, прошудочь купца стать моей женой. — Благодарю вас, но меня вполне устраивает мой скромный жребий. — Вам безразлично, что я люблю вас всем сердцем? Выходите за меня за-муж, и я возвышу вас, может быть, даже до трона. Маргарет подумала мгновение и затем сказала: — Вы предлагаете крупную взятку, но как вы сделаете это? Разве деву-шек не обманывают поддельными драгоценностями? — А как это делалось раньше? Далеко не все любят Фердинанда. У меняесть много друзей, которые помнят, что мой отец был старшим сыном, ноего отравили. А моя мать была мавританской принцессой. И если я, живущийсреди мавров в качестве посла испанского престола, соединю свой меч с ихмечами… Есть и другие пути. Однако я говорю вещи, которые никогдараньше не произносили мои уста. Если они когда-либо станут известны, этобудет стоить мне жизни — пусть это послужит доказательством того, нас-колько я доверяю вам. — Благодарю вас, сеньор, за ваше доверие, но мне кажется, что эта ко-рона находится так высоко, что путь к ней весьма опасен. Я предпочитаюоставаться внизу, в безопасности. — Вы отказываетесь от славы, — взволнованно прервал ее д'Агвилар, -может быть, вас тронет любовь. Вам будут поклоняться. Вы будете окруженытаким обожанием, как ни одна женщина в мире. Клянусь вам, в ваших глазахесть искра, которая зажгла в моем сердце огонь, он пылает день и ночь иникогда не погаснет. Ваш голос для меня сладчайшая музыка, ваши волосыпленили меня сильнее, чем кандалы — узника; когда вы идете, мне кажется,что богиня красоты Венера спустилась на землю. Ваш ум так же ясен и бла-городен, как и ваша красота, и с его помощью я достигну всего на земле изавоюю место на небе. Я люблю вас, моя госпожа, моя прекрасная Маргарет.Из-за вас все женщины на свете потеряли для меня всякую прелесть. Смот-рите, как сильно я люблю вас, если я, один из первых грандов Испании,преклоняюсь перед вашей красотой. — С этими словами д'Агвилар неожиданноупал перед ней на колени и, схватив подол ее платья, прижал к своим гу-бам. Маргарет смотрела на него, и гнев, вспыхнувший было у нее в душе, та-ял; вместе с ним исчезло чувство страха. Этот человек был искренен, вэтом она не могла сомневаться. Рука, державшая подол ее платья, трепета-ла, лицо было бледно, а в черных глазах блестели слезы. Почему же бо-яться этого человека, который был ее рабом? — Сеньор, — мягко сказала она, — поднимитесь, прошу вас. Не тратьтена меня свою любовь, я не заслуживаю ее и не достойна вас. Я не могу от-ветить на нее. Сеньор, я уже обручена. Забудьте меня и найдите другуюженщину, достойную вашей любви. — Обручена! — воскликнул д'Агвилар. — Я знаю об этом. Нет, я не хочусказать о нем ничего дурного. Порочить того, кому более повезло, неприс-тойно. Но какое имеет значение то, что вы обручены? Что значило бы дляменя, если бы вы даже были замужем? Я все равно добивался бы вас, дляменя нет другого пути. Вы говорите, что вы ниже меня. Вы выше меня, какзвезда, и вас так же трудно достичь. Искать другую любовь? Уверяю вас,что я завоевал немало женщин — ведь не все так неприступны, как вы, — итеперь я ненавижу их. Я жажду вашей любви и буду добиваться вас до пос-леднего дня моей жизни. Я завоюю вас или погибну. Впрочем, нет, я не ум-ру, пока вы не будете моей. Не пугайтесь, я не буду убивать вашего воз-любленного, иначе как в честном бою. Я не буду принуждать вас стать моейженой, даже если бы я имел такую возможность, но я еще услышу из вашихсобственных уст, как вы попросите меня быть вашим мужем. Я клянусь вэтом Иисусом! Я клянусь, что только этому посвящу всю свою жизнь! И еслислучится так, что вы умрете раньше меня, я последую за вами до самых во-рот рая и найду вас там. Страх вновь сжал сердце Маргарет. Любовь этого человека была страшна,хотя и величественна. Питер никогда не говорил ей таких слов. — Сеньор, — сказала она почти виноватым голосом, — мертвые оказывают-ся плохими невестами. Оставьте эти больные фантазии, их порождает вашавосточная кровь. — Но это и ваша кровь — ведь вы наполовину еврейка, и вы должны пони-мать мои чувства. — Возможно, я и понимаю. Может быть, я восхищаюсь ими и даже считаюих по-своему возвышенными и благородными, если можно считать благороднымстремление завоевать чужую невесту. Но я, сеньор, невеста другого и при-надлежу ему вся, телом и душой. И я не откажусь от своего слова и не ра-зобью его сердце за все царства на земле. Еще раз прошу вас, сеньор,предоставьте бедной девушке ту скромную участь, которую она избрала, изабудьте ее. — Леди, — ответил д'Агвилар, — ваши слова мудры и деликатны, я благо-дарен вам за них. Но я не могу забыть вас. И клятву, которую я толькочто произнес, я повторяю. — И прежде чем Маргарет успела остановить егои даже догадаться о том, что он собирается делать, д'Агвилар взял золо-тое распятие, висевшее у нее на груди, поцеловал его и опустил со слова-ми: — Вы видите, я мог поцеловать вас в губы и вы не успели бы остано-вить меня, но я никогда этого не сделаю, пока вы сами не позволите мне.Поэтому вместо ваших губ я поцеловал распятие, которое мы оба носим. Ле-ди Маргарет, моя леди Маргарет, через день или два я уплываю в Испанию,и я увожу с собой ваш образ. Я верю, что пройдет немного времени — и на-ши пути скрестятся. Разве может быть иначе — ведь наши жизни переплелисьв тот вечер около Вестминстерского дворца, переплелись для того, чтобыникогда не разойтись, пока один из нас не покинет этот мир. А сейчаспрощайте. Д'Агвилар исчез так же бесшумно, как и появился. Выпустила его из до-ма та же Бетти, которая перед тем открыла ему дверь. Быстро оглядевшисьпо сторонам, чтобы убедиться, что ее никто не видит — на это можно былонадеяться, так как Питера дома не было, а с ним уехали лучшие слуги, хо-зяин тоже отсутствовал, — Бетти оставила дверь приоткрытой, чтобы иметьвозможность вернуться незамеченной, и выскользнула вслед за д'Агвиларом.Они дошли до старой арки, которая в давние времена служила входом в нынеразрушенный дом. Сюда, в этот темный уголок, и завернула Бетти, потянувза руку д'Агвилара. Он остановился на мгновение, пробормотал сквозь зубыкакое-то испанское проклятие и пошел за ней. " — Что вы хотите мне ска-зать, прелестная Бетти? — спросил он. — Меня интересует, — с едва сдерживаемым негодованием воскликнулаБетти, — что вы хотите мне сказать, мне, которая так много сделала длявас сегодня! Для моей кузины у вас находится немало слов, я знаю. Я ведьбыла в саду и сквозь ставни слышала, как вы говорили, говорили, говори-ли, как будто защищали свою жизнь. "Надеюсь, что в этих ставнях нет отверстий, — подумал про себя д'Аг-вилар, — и она ничего не могла увидеть". Вслух же он сказал: — Мисс Бетти, вы не должны были стоять на этом жестоком ветре. Вымогли простудиться, что бы я тогда делал? — Не знаю. Скорее всего, ничего. Но я хочу знать, почему вы уверялименя, что хотите прийти, чтобы повидать меня, и вместо этого провели це-лый час с Маргарет? — Чтобы избежать подозрений, дорогая Бетти. Кроме того, я должен былпоговорить с ней о Питере, который ее, по-видимому, так интересует. Выведь очень проницательны, Бетти, скажите мне: там готовится свадьба? — Думаю, что да. Мне ничего не говорили, но я многое замечаю. Крометого, она почти каждый день пишет ему письма. Я только не понимаю, чтоона нашла в этом человеке. — Без сомнения, она высоко ценит его честность, так же как я вашу.Кто может объяснить движения сердца? Ведь, как говорят знающие люди, од-ни из них внушает небо, а другие ад. В конце концов, это не наше с вамидело. Пусть они будут счастливы, поженятся, и пусть у них будет много-численное и здоровое потомство. Однако, дорогая Бетти, вы готовы к по-ездке в Испанию? — Не знаю, — мрачно ответила Бетти. — Я не уверена, что можно дове-риться вам и вашим красивым словам. Если вы хотите жениться на мне, каквы клянетесь, почему мы не можем сделать все это до отъезда? Откуда язнаю, что вы выполните свое обещание, когда мы будем в Испании? — Вы задаете много вопросов, Бетти. Я вам уже ответил на них раньше.Я уже говорил вам, что не могу жениться на вас здесь потому, что долженполучить на это разрешение. Оно необходимо из-за различия в нашем поло-жении. Здесь, где все знают, кто вы, я такого разрешения не получу. ВИспании вы будете представлены как знатная английская леди — а выдействительно имеете на это право по своему рождению — и я получу такоеразрешение в течение часа. Но если вы сомневаетесь во мне, то, хотясердце у меня разрывается в груди, когда я говорю это, нам лучше расс-таться сейчас же. Мне не нужна жена, которая не доверяет мне. Скажите,жестокая Бетти, вы хотите покинуть меня? — Вы знаете, что я не хочу этого, вы знаете, что это убьет меня! -воскликнула Бетти голосом, полным страсти. Вы знаете, что я люблю землю,по которой вы ходите, и ненавижу каждую женщину, которая оказываетсяоколо вас, даже свою кузину, хотя она всегда была так добра ко мне. Ярискну и поеду с вами, потому что я верю, что вы честный джентльмен и необманете девушку, доверившуюся вам. Но если вы обманете меня, пусть богнакажет вас. Я ведь не игрушка, которую можно сломать и выбросить, и выубедитесь в этом. Да, я рискну, потому что вы заставили меня полюбитьвас так, что я не могу жить без вас. — Бетти, ваши слова восхищают меня! Я вижу, что не ошибся в вашемблагородном сердце. Но говорите чуть потише. Вернемся к нашему плану. Вдень отплытия я приглашу госпожу Маргарет и вас на мой корабль. — А почему не пригласить меня без Маргарет? — Потому что это возбудит подозрения, которых нам нужно избегать. Неперебивайте меня, Я приглашу вас обеих или заставлю приехать под ка-ким-нибудь другим предлогом и тогда распоряжусь, чтобы ее отправили наберег. Предоставьте все это мне, поклянитесь только, что вы выполнитевсе, что я напишу вам. Если вы этого не сделаете, имейте в виду, у насесть могущественные враги, которые могут навсегда разлучить нас. Я будуоткровенен с вами, Бетти: есть одна знатная дама, которая ревнует и сле-дит за вами. Вы клянетесь? — Да, да, я клянусь! Но кто эта знатная дама? — Ни слова о ней, во имя вашей и моей жизни! Я скоро извещу вас. Атеперь, дорогая, до свидания. — До свидания, — отозвалась Бетти, но не тронулась с места. Поняв, что она ожидает еще чего-то, д'Агвилар собрался с силами икоснулся губами ее волос. В тот же момент он пожалел об этом — даже этаумеренная ласка вызвала в ней бурю страсти. Бетти обвила его шею рукамии принялась целовать, пока он, наполовину задушенный, не вырвался из ееобъятий и не спасся бегством. "Матерь божья, — подумал он, — эта женщина похожа на вулкан во времяизвержения! Я буду теперь целую неделю ощущать ее поцелуи. — И он вытерлицо рукой. — Лучше было бы придумать другой план, но теперь уже поздноменять что-либо — она выдаст меня. Как-нибудь я от нее избавлюсь, хотябы мне пришлось ее утопить. Тяжкая участь — любить госпожу и быть люби-мым служанкой". ГЛАВА IX ЛОВУШКА На следующее утро, когда вернулся Кастелл, Маргарет рассказала ему овизите д'Агвилара и обо всем, что произошло между ними. Испанец сказалей, что она наполовину еврейка, значит, он раскрыл тайну Кастелла. — Я знаю об этом, знаю! — ответил ей взволнованный и рассерженныйотец. — Вчера он угрожал мне. Будь что будет, я встречу мой жребий. Асейчас я хочу знать, кто впустил этого человека в мой дом в мое от-сутствие и без моего разрешения. — Бетти, — ответила Маргарет. — Она клянется, что не думала, что пос-тупает дурно. — Пошли за ней, — сказал Кастелл. Бетти тут же явилась и в ответ на расспросы хозяина сочинила длиннуюисторию. Вечером она вышла подышать воздухом, как вдруг подошел сеньорд'Агвилар, поздоровался с ней и прошел в дом, сказав, что у него назна-чено свидание с хозяином. — Со мной? — прервал ее Кастелл. — Но меня ведь не было дома. — Я не знала, что вы уехали. Меня не было дома, когда вы уезжали, иникто мне об этом не сказал. А я знаю, что сеньор д'Агвилар ваш друг. Яего впустила и потом выпустила. Вот и все, что я могу сказать. — Тогда я должен сказать, что ты потаскушка и лгунья и что этот испа-нец каким-то путем подкупил тебя! — вспылил Кастелл. — Вот что, девчон-ка, хоть ты и родственница моей жены, но я решил выгнать тебя на улицу.Можешь умирать там с голоду. Бетти сначала вспылила, потом принялась плакать. Маргарет начала уп-рашивать отца не делать этого, потому что он погубит Бетти и возьметгрех на душу. Кончилось все тем, что Кастелл, будучи человеком добрым,вспомнил, что покойная жена любила Бетти Дин, как родную дочь, и ограни-чился тем, что запретил Бетти выходить из дома без Маргарет и распоря-дился, чтобы дверь отпирал только слуга. В тот же день Маргарет написала Питеру обо всем, что у них произошло,и о том, как испанец просил ее выйти за него замуж. Умолчала она толькоо словах, которые он ей говорил. В конце письма она запрещала Питеруревновать ее к сеньору д'Агвилару или к какому-либо другому мужчине, таккак Питер знает, кому принадлежит ее сердце. Получив это письмо, Питер чрезвычайно взволновался. Что Кастелл иМаргарет навлекли на себя злобу д'Агвилара, в этом он не сомневался. Еговозмутило, что д'Агвилар осмелился беспокоить Маргарет своими ухаживани-ями. Все остальное его мало волновало, ибо он верил в нее, как в бога.Тем не менее Питеру захотелось как можно скорее вернуться в Лондон, пре-небрегая опасностью. Однако не прошло и трех дней, как он получил письмасразу от Кастелла и Маргарет, которые успокоили его. В письмах сообщалось, что д'Агвилар отплыл в Испанию. Во всяком слу-чае, Кастелл видел его стоящим на корме корабля, плывшего вниз по Темзе,по направлению к морю. То был корабль испанского посла де Айалы. Крометого, Маргарет получила от него прощальный привет. В записке было напи-сано: "Прощайте, прекрасная леди. До предопределенного часа, когда мывстретимся вновь.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Я уезжаю, потому что должен ехать, но увожу с собойваш образ. Любящий вас до самой смерти Морелла". "Он может возить с собой ее образ, пока сама она со мной, но если онвернется со своей любовью, клянусь, что смерть и он недолго будут ходитьпорознь!" — таковы были мрачные мысли Питера. Затем он вернулся кписьмам. Теперь, после отъезда испанцев, ему нечего бояться, а в Лондонеего уже ждут. Кастелл в своем письме назначил день приезда — 31 мая,ровно через неделю, с тем что на следующий день — 1 июня — состоится ихсвадьба. Устраивать свадьбу в мае нельзя — считалось, что это может при-нести несчастье. Эти же новости сообщала и Маргарет в таких нежных сло-вах, что Питер поцеловал ее письмо и тут же написал ей ответ — краткий,по обыкновению. Он писал, что, если на то будет воля святых, он приедетк вечеру 31 мая и что во всей Англии нет человека счастливее, чем он. Всю эту неделю Маргарет была совершенно поглощена приготовлением сво-его подвенечного платья. Кроме того, она занималась и другими туалетами,так как было решено, что на следующий день после свадьбы они уедут вДедхэм, а отец вскоре последует туда за ними. Старый замок был еще неготов, для окончания работ требовалось еще немало времени, но Питер при-вел в порядок несколько комнат, в них они могли жить летом, а к зимедолжен был быть готов весь дом. Кастелл тоже был очень занят. "Маргарет" готовилась к новому плава-нию, и трюмы ее принимали последние грузы. Кастелл надеялся отправитьсудно в тот же день — 31 мая — и таким образом покончить с этим послед-ним своим делом. Ему оставалось только передать свои склады и лавки куп-цам, которые купили их. Дела держали его в Грейвсенде, где стояло судно,но он был спокоен, так как д'Агвилар и все остальные испанцы, в том чис-ле и слуги де Айала, которые поклялись убить Питера, уехали. О, как счастлива была Маргарет в эти прекрасные весенние дни! Сердцеее было спокойно, как безоблачное небо. Она была так счастлива, так пог-лощена приятными хлопотами, что не обращала внимания на свою кузину Бет-ти, которая помогала ей готовить свадебный наряд и все что нужно дляотъезда. Если бы она присмотрелась, то заметила бы, что Бетти встревоже-на и словно чего-то ждет. Она боролась с овладевшим ею отчаянием. НоМаргарет ничего не замечала, ее сердце было слишком полно своимсчастьем, она считала часы до возвращения Питера. Время шло. Наконец наступил день, когда должен был вернуться Питер.На следующий день была назначена свадьба. К ней все было готово, включаяпрекрасный костюм для Питера. Таких нарядных костюмов он никогда раньшене носил. Соседнюю церковь, где должно было происходить венчание, ужеубрали цветами. Рано утром Кастелл уехал в Гройвсенд, захватив с собой большую частьслуг. "Маргарет" на рассвете следующего дня уходила в море. Кастелл обе-щал вернуться к ночи, чтобы встретить Питера, который собирался выехатьиз Дедхэма утром и не мог приехать раньше ночи. К четырем часам дня в доме все было готово, и Маргарет пошла в своюкомнату переодеться к приезду Питера. Бетти она не взяла с собой — табыла чем-то занята. Кроме того, сердце Маргарет было так переполнено ра-достью, что ей хотелось побыть немного одной. Сердце Бетти тоже было переполнено, но отнюдь не радостью. Ее обману-ли. Красивый испанец, которого она так страстно полюбила, уехал и неприслал ей ни слова. Сомневаться в этом не приходилось — его видели наборту отплывавшего судна, — и ни единого слова! Это было жестоко, и те-перь она, у которой украли надежду и любовь, должна была помогать другойженщине, которая собиралась стать счастливой женой. С сердцем, преиспол-ненным горечью, Бетти, кусая губы и вытирая глаза рукавом платья, приня-лась за дела. Неожиданно открылась дверь, и слуга — не их, а со стороны,приглашенный для помощи на завтрашний день, — сообщил, что ее хочет ви-деть какой-то матрос. — Впусти его. У меня нет времени ходить и выслушивать всех! — вспыли-ла Бетти. Слуга ввел матроса и тут же оставил их одних. Посланец оказался смуг-лым малым с лукавыми черными глазами. Если бы он не говорил так хорошопо-английски, его можно было бы принять за испанца. — Кто ты, и что у тебя за дело? — нетерпеливо спросила Бетти. — Я плотник с "Маргарет", — объяснил он, — меня послали сказать, чтос господином Кастеллом случилось несчастье и он просит, чтобы его дочьМаргарет немедленно приехала к нему. — Какое несчастье? — вскрикнула Бетти. — Он смотрел, как укладывают груз, поскользнулся и упал в трюм, пов-редил себе спину и сломал правую руку. Поэтому он не мог написать. Нодоктор, которого мы вызвали, приказал мне передать мисс Маргарет, что внастоящий момент он не боится за его жизнь. Вы мисс Маргарет? — Нет, — ответила Бетти, — но я сейчас же пойду за ней. Подождиздесь. — Тогда, значит, вы ее кузина, мисс Бетти Дин? Если это так, то у ме-ня есть кое-что и для вас. — Да, это я. — Вот, — сказал матрос, вытаскивая письмо и протягивая его Бетти. — Кто дал тебе это? — подозрительно спросила Бетти. — Я не знаю его имени, но по виду это очень благородный испанец. Иочень щедрый. Он услышал про несчастье на "Маргарет" и о том, что я едусюда, и попросил меня передать вам письмо. В награду он подарил мне зо-лотой дукат и взял слово, что я передам это письмо только вам и никомуне скажу о нем ни слова. — Какой-нибудь неотесанный поклонник, — заявила Бетти, кивнув голо-вой, — они вечно пишут мне. Жди здесь, я пойду за мисс Маргарет. Как только Бетти очутилась за дверями, она быстро вскрыла письмо ивпилась в него глазами. Любимая! Вы думаете, что я обманул вас и уехал, но это неправда. Яхранил молчание только потому, что вам все равно не удалось бы выйти од-ной из дома, ведь вас так стерегут. Но теперь бог любви дарует нам этувозможность. Конечно, ваша кузина возьмет вас с собой к отцу, которыйлежит у себя на судне, тяжело раненный. Пока она будет с ним, я уведувас, и тогда мы обвенчаемся и тут же уедем — сегодня же или завтра.Зная, что вы хотите этого, я с огромными трудностями добился разрешения,и священник будет ждать нас, чтобы обвенчать. Не говорите никому ни сло-ва и не высказывайте ни опасений, ни страха, что бы ни случилось, иначемы будем разлучены навсегда. Уговорите вашу кузину поехать, чтобы вымогли сопровождать ее. Помните, что ваш возлюбленный ждет вас. К. У А. Когда Бетти разобрала содержание этого любовного послания, еесердце забилось от волнения, голова закружилась, и она чуть не упала.Потом она подумала, что это могла быть шутка. Нет, Бетти узнала почеркд'Агвилара, — он верен ей, он женится на ней, как обещал, и увезет ее вИспанию, чтобы сделать там знатной дамой. Если она будет медлить, онаможет потерять его навсегда; его, за кем она готова идти на край света.В ту же минуту решение было принято — Бетти была храброй девушкой. Онапоедет, даже если ей придется бросить кузину, которую она так любит. Спрятав письмо на груди, Бетти бросилась в комнату Маргарет и расска-зала ей о посланце и ужасном известии. О письме она не сказала ни слова.Маргарет побледнела от волнения, однако, овладев собой, выговорила: — Я пойду поговорю с ним. Они вместе спустились по лестнице. Матрос повторил Маргарет всю исто-рию. Он рассказал ей, как произошло несчастье — но его словам, это слу-чилось у него на глазах, — и описал, какие раны получил ее отец. Приэтом он добавил, что, хотя врач и утверждает, что опасности для жизнинет, однако господин Кастелл думает иначе и все время просит, чтобы кнему немедленно привели дочь. Несмотря на все, Маргарет сомневалась и медлила — она боялась, самане понимая чего. — Питер будет здесь самое большое через два часа, — обратилась она кБетти. — Может быть, лучше дождаться его? — О Маргарет, а что, если тем временем твой отец умрет? Уж наверно,он лучше знает, что с ним, чем тот коновал, которого к нему позвали.Ведь ты тогда потеряешь покой на всю жизнь! Конечно, тебе нужно ехать.Или, в крайнем случае, поеду я одна. Маргарет все еще колебалась, пока матрос не вмешался: — Миледи, если вы поедете, я могу проводить вас к тому месту, где васожидает шлюпка, чтобы переправить через реку. Если же нет, я должен васоставить — судно уйдет с восходом луны, они ждут только вашего приезда,чтобы перенести хозяина, вашего отца, на берег. Они думают, что лучшеэто сделать при вас. Если же вы не приедете, они сделают это сами, какможно бережнее. Там вы завтра и найдете господина Кастелла, живого илимертвого. — С этими словами матрос взял свою шапку, собираясь уходить. — Я еду с вами! — воскликнула Маргарет. — Ты права, Бетти. Прикажиоседлать двух лошадей, мою и грума. Пусть на его лошадь найдут второеседло, удобное для тебя. Поедем вместе. У матроса, очевидно, лошадьесть. Матрос утвердительно кивнул и отправился вслед за Бетти в конюшню.Маргарет же схватила перо и принялась наспех писать записку Питеру. Онасообщала ему о несчастье, постигшем их, и умоляла немедленно ехать вследза ной. "Я вынуждена ехать, — приписала она, — одна, с Бетти и незнако-мым мужчиной. Однако я должна это сделать, ибо сердце мое разрывается отстраха за отца. Любимый, скорее следуй за мной". Маргарет передала записку слуге, который впустил матроса, и приказалавручить это письмо мистеру Питеру Бруму немедленно, как только он прие-дет. Слуга поклялся, что сделает это. Затем Маргарет достала для себя и для Бетти простые черные плащи скапюшонами, которые должны были скрывать их лица, и вскоре они уже былина конях. — Стой! — воскликнула Маргарет, обращаясь к матросу, когда они ужесобирались выехать. — Почему отец не послал вместо тебя кого-нибудь изсвоих слуг и почему он не написал мне? Матрос искренне удивился: — Его слуги ухаживали за ним, и он приказал ехать мне, потому что язнаю дорогу и у меня на берегу хорошая лошадь, на которой я обычно езжус поручениями в Лондон. А что касается письма, то врач начал писать, ноон делал это так медленно, что господин Кастелл приказал мне тотчасехать. Похоже, — добавил он с некоторым раздражением, обращаясь к Бетти,- что госпожа Маргарет не доверяет мне. Если так, пусть она ищет себедругого проводника или остается дома. Мне все равно. Я выполнил то, чтомне приказано. Этими словами хитрый малый рассеял страхи Маргарет, но Бетти, помня описьме д'Агвилара, была всетаки встревожена. Вся эта история выгляделанесколько странной, но глупая и тщеславная девушка уверяла себя, что ес-ли здесь что-то и подстроено, то только для того, чтобы помочь ей. Ведьодну ее не отпустили бы. Бетти поистине обезумела и не очень задумыва-лась над тем, что делает. В ее оправдание нужно только сказать, что ей ив голову не приходило, что ее кузине Маргарет может грозить какая-нибудьнеприятность или что вся эта история с Кастеллом и его ранением — ложь. Вскоре они уже оказались за пределами Лондона и быстро ехали вдольсеверного берега реки. Их проводник объяснил, что судно стоит не у само-го берега и что лодка ждет их в Тильбюри. Туда было более двадцати миль,и как они ни спешили, ночь наступила раньше, чем они прибыли к месту. Вконце концов, когда они были совершенно измучены тяжелой дорогой, матросостановился у берега и объявил, что они приехали. Невдалеке виднеласьмаленькая пристань, но вокруг не было ни одного дома. Спешившись, матроспередал поводья своей лошади груму, спустился к пристани и громко спро-сил, здесь ли шлюпка с "Маргарет". Чейто голос ответил: "Да". Затем он сминуту поговорил с людьми в шлюпке — о чем, Маргарет и Бетти не слышали- и прибежал обратно. Матрос предложил им спешиться и сообщил, что ониочень хорошо сделали, приехав, потому что господину Кастеллу стало хужеи он все время зовет дочь. Груму матрос приказал отвести лошадей на постоялый двор и дождатьсятам их возвращения или новых распоряжений. Бетти матрос предложил пое-хать вместе с грумом, так как в шлюпке не было места. Бетти готова быласогласиться, думая, что это часть плана ее похищения, но Маргарет заяви-ла, что, если Бетти не будет вместе с ней, она не сделает ни шагу. Нем-ного поворчав, матрос повел их по каким-то деревянным ступенькам к шлюп-ке, очертания которой едва были различимы в темноте. Как только Маргарет и Бетти уселись рядышком на корме, шлюпка оттолк-нулась от берега и понеслась вперед, в темноту. Один из матросов зажегфонарь и укрепил его на носу. Где-то далеко, как бы в ответ на этот сиг-нал, тоже вспыхнул огонек, и шлюпка направилась к нему. Теперь Маргаретрешилась спросить у гребцов о состоянии ее отца, но матрос, их провод-ник, попросил ее не отвлекать их разговорами, так как течение здесьочень быстрое и шлюпка может перевернуться. Маргарет замолчала, терзае-мая сомнениями и страхом, следя за огоньком, который все приближался,пока наконец не оказался над их головами. — Это "Маргарет"? — крикнул проводник, и опять чей-то голос ответилутвердительно. — Тогда доложите господину Кастеллу, что его дочь здесь! — прокричалпроводник, и тут же с борта был сброшен канат и шлюпку накрепко привяза-ли к трапу. Бетти, оказавшаяся ближе всех к трапу, вступила на него. Впрочем,проводник опередил ее, быстро взбежав по деревянным ступеням. Сильная и ловкая Бетти последовала за ним. Следующей стала подни-маться Маргарет. Когда Бетти очутилась на палубе, ей показалось, что онаслышит испанскую речь, и она разобрала одну фразу: "Дурак! Зачем ты при-вез обеих? ", но ответа она не расслышала. Она повернулась, подала рукуМаргарет, и они вместе пошли к мачте. — Проводите меня к моему отцу, — сказала Маргарет. Проводник тут же отозвался: — Да, да, госпожа, вот сюда. Только идите одна: появление вас обеихможет разволновать его. — Нет, — ответила Маргарет, — моя кузина пойдет со мной. — И онакрепко схватила Бетти за руку. Пожав плечами, матрос повел их вперед. Маргарет успела заметить, чтоодни матросы ставили парус, другие, распевая какую-то странную, дикуюпесню, начали вращать нечто похожее на ворот. Но в этот момент они доб-рались до каюты. Дверь за ними захлопнулась. За столом сидел мужчина,над его головой висела лампа. При их появлении мужчина встал, повернулсяк ним и поклонился — это был д'Агвилар. Бетти остановилась как вкопанная, она ожидала встречи с ним, но нездесь и не при таких обстоятельствах. Ее глупенькое сердце так заколоти-лось при виде д'Агвилара, что, казалось, она сейчас задохнется от волне-ния. Она только смутно догадывалась, что произошла какая-то ошибка, идумала, как он теперь объяснит все Маргарет, чтобы она уехала и оставилаих — Бетти и д'Агвилара — вдвоем. Бетти даже быстро оглядела каюту, что-бы выяснить, где ожидает священник. Увидев сзади дверь, она решила, что,конечно, он спрятан там. У Маргарет при виде д'Агвилара вырвался короткий, сдавленный крик, ноуже в следующую секунду, как храбрая женщина — одна из тех натур, кото-рые становятся крепче перед лицом испытаний, — она выпрямилась и спроси-ла низким, гневным голосом: — Что вы здесь делаете? Где мой отец? — Сеньора, — покорно ответил он, — вы находитесь на борту моей кара-веллы "Сан Антонио", а что касается вашего отца, то он либо на своем ко-рабле "Маргарет", либо, что более вероятно, дома в Холборне. При этих словах Маргарет отпрянула назад. — Не упрекайте меня, — торопливо продолжал д'Агвилар, — я скажу вамвсю правду. Во-первых, не волнуйтесь за своего отца: с ним не случилосьникакого несчастья, он цел и невредим. Простите меня за причиненное вамволнение, у меня не было другого пути. Эта история — всего лишь ловушка,одна из хитростей, к которым прибегает любовь… — Он приостановился,потрясенный выражением лица Маргарет. — Ловушка! Хитрость! — чуть слышно пробормотала она; глаза ее металимолнии. — Ну, я отплачу вам за вашу хитрость! Д'Агвилар увидел, что Маргарет выхватила кинжал, спрятанный у нее нагруди, и сейчас бросится на него. Он не мог сдвинуться с места: этистрашные глаза приковали его. Еще секунда — и стальное лезвие пронзилобы его сердце, но Бетти с криком бросилась к Маргарет и обхватила еесвоими сильными руками. — Послушай, ты не поняла его. Это меня он добивается, а не тебя. Онлюбит меня, а я люблю его и готова выйти за него замуж. Ты уедешь обрат-но домой. — Отпусти меня, — сказала Маргарет таким тоном, что у Бетти руки самиопустились.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Маргарет осталась стоять, сжимая в руке кинжал. — А теперь,- обратилась она к д'Агвилару, — говорите правду, и поскорее, Что озна-чают ее слова? — Ей лучше знать, — смущенно ответил д'Агвилар. — Ей нравится ря-диться в эту паутину тщеславия. — Которую вы, может быть, сами сплели. Говори, Бетти! — Он ухаживал за мной, — всхлипнула Бетти, — и я влюбилась в него. Онобещал жениться на мне. Только сегодня он прислал мне письмо. Вот оно. — Читай! — сказала Маргарет. И Бетти повиновалась. — Значит, это ты предала меня, — произнесла Маргарет, — ты, моя кузи-на, которую я приютила и так любила! — Нет! — закричала Бетти. — Я не думала предавать тебя, скорее я быумерла! Я на самом деле поверила, что с твоим отцом несчастье и что, по-ка ты будешь с ним, этот человек сумеет похитить меня. — Что вы на это скажете? — обратилась Маргарет к д'Агвилару все темже ледяным голосом. — Вы предлагали и мне и ей вашу любовь и заманилисюда нас обеих. Что вы можете сказать? — Только то, — ответил д'Агвилар, стараясь выглядеть мужественно, -что эта женщина глупа, я играл на ее тщеславии ради того, чтобы быть ря-дом с вами. — Ты слышишь, Бетти, ты слышишь? — вскричала Маргарет с коротким истрашным смехом. Но Бетти только стонала… — Я люблю вас и только вас одну, — продолжал д'Агвилар. — Вашу кузинуя отправлю на берег. Я совершил этот грех, потому что не мог совладать ссобой. Мысль, что завтра вы станете женой другого, сводила меня с ума, ия пошел на все, чтобы вырвать вас из его объятий. Разве я не поклялсявам, — добавил он, пытаясь перейти на свою обычную галантную манеру, -что ваш образ будет сопровождать меня в Испанию, куда мы и плывем сей-час? Как раз когда он произнес эти слова, корабль слегка накренился подветром. Маргарет ничего не ответила. Она играла маленьким кинжалом инаблюдала за д'Агвиларом. Глаза ее блестели холоднее стали. — Убейте меня, если хотите, — вновь заговорил д'Агвилар, и в голосеего прозвучали любовь и стыд. — Тогда я освобожусь от страданий. При этих словах Маргарет как будто проснулась. Теперь она заговорилас ним совершенно иным голосом — размеренным и ледяным. — Нет, — сказала она, — я не оскверню своих рук вашей кровью. К чемумне лишать бога его мести? Но если вы попытаетесь дотронуться до меняили разлучить меня с этой бедной женщиной, которую вы обманули, тогда яубью, но не вас, а себя. И я клянусь вам, что мой призрак будет сопро-вождать вас в Испанию и из Испании дальше, в ад, который ожидает вас.Слушайте меня, Карлос д'Агвилар, маркиз Морелла, ведь я знаю, что вы ве-рите в бога и боитесь его гнева. Так я призову на вас мщение всемогуще-го. Оно обрушится на вас, будете ли вы бодрствовать или спать, любитьили ненавидеть, будете ли вы живы или умрете. Творите зло, но все равноэто напрасно. Буду ли я жива или мертва, каждое унижение, какое вы зас-тавите меня испытать, каждое несчастье, которое причинили или причинитемоему возлюбленному, моему отцу и этой женщине, возместится вам в милли-он раз на этом свете и на том. Вы все еще хотите, чтобы я сопровождалавас в Испанию, или вы отпускаете меня? — Я не могу, — хрипло ответил д'Агвилар, — слишком поздно. — Ну что ж, я буду сопровождать вас в Испанию, я и Бетти Дин, и с на-ми вместе месть всемогущего бога, которая нависла над вами. В одном выдолжны быть уверены: я ненавижу вас, я презираю вас, но я не боюсь вас.Уходите. Д'Агвилар, спотыкаясь, вышел из каюты, и обе женщины услышали, какзахлопнулась за ним дверь. ГЛАВА X ПОГОНЯ Приблизительно в то самое время, когда Маргарет и Бетти поднялись наборт "Сан Антонио", Питер Брум со своими слугами подъехал к дому в Хол-борне. Питера на час с лишним задержала грязь на дороге. Целый месяцмечтал он об этой минуте, как может мечтать человек, уверенный, что егохорошо встретят. Ведь на следующий день состоится его свадьба с прекрас-ной и любимой женщиной. Он представлял себе, как Маргарет будет поджи-дать его у окна, как она бросится к двери, как он спрыгнет с коня и об-нимет ее — на глазах у всех. Кого им теперь стыдиться, если завтра онистанут мужем и женой! Но Маргарет у окна не было; во всяком случае, он не увидел ее — былотемно. В окнах даже не горел свет. Старый дом был мрачен. Тем не менееПитер действовал так, как представлял себе в мечтах. Он соскочил с коня,подбежал к двери и хотел распахнуть ее, но не смог — дверь была заперта.Тогда он принялся колотить в нее рукояткой меча, пока наконец кто-то неподошел и не отпер замок. Это оказался незнакомый ему слуга, недавнопринятый в дом, тот самый, которому Маргарет оставила письмо. В руке ондержал фонарь. При виде его у Питера похолодело сердце. — Кто ты? — спросил он и, не ожидая ответа, продолжал: — Где господинКастелл и госпожа Маргарет? Слуга сообщил, что хозяин еще не вернулся с корабля, а леди Маргаретоколо трех часов назад уехала вместе с Бетти и матросом — все верхом. — Она, наверное, поехала встречать меня и мы разминулись в темноте, -предположил Питер. Тогда слуга спросил его, не он ли Питер Брум, так как для него остав-лено письмо. — Да, да! — крикнул Питер и вырвал письмо из рук слуги. Он приказалему закрыть дверь и держать фонарь так, чтобы можно было читать. Он сра-зу узнал почерк Маргарет. — Странная история! — пробормотал он, дочитав письмо, — я долженехать. Питер уже направился к двери и протянул руку, чтобы открыть ее, каквдруг дверь распахнулась и вошел Кастелл, здоровый и невредимый. — Здравствуй, Питер! — весело закричал он. — Я знал, что ты ужездесь, я увидел лошадей, но почему ты не с Маргарет? — Потому что Маргарет уехала к вам. Вы ведь чуть ли не смертельно ра-нены — так, во всяком случае, говорится в этом письме. — Уехала ко мне? Смертельно ранен? Дай-ка сюда письмо. Или нет, лучшепрочитай сам, я ничего не вижу. Питер прочитал вслух. — Здесь какой-то заговор, — с трудом выговорил Кастелл, когда письмобыло окончено, — и думаю, что это дело рук испанца, или Бетти, или ихобоих. Ну-ка, парень, выкладывай нам все, что ты знаешь, да поскорее,если хочешь сохранить шкуру. — Да я что! — торопливо ответил слуга и рассказал всю историю с при-ездом матроса. — Беги скажи людям, чтобы привели обратно лошадей, — прервал егорассказ Кастелл. — А ты, Питер, приди в себя и выпей стакан вина. Намобоим это не помешает. Эй, есть здесь кто-нибудь из моих слуг? — крикнулон. Кастелл приказал прибежавшим слугам перекусить и выпить чего-нибудьдля подкрепления и, пока они пили, рассказал им о том, что похищена иххозяйка Маргарет и что нужно отправиться в погоню. Послышался шум — этопривели лошадей из конюшни. Все выбежали на улицу, вскочили в седла ипомчались по дороге в Тильбюри. Они поскакали той же дорогой, какой еха-ла Маргарет, не потому, что они подозревали об этом, а потому, что онабыла самой короткой. Однако лошади были усталые, ночь темная, шел дождь, и, когда они ещетолько подъезжали к Тильбюри, в какой-то церкви часы пробили три. Оникак раз проезжали мимо той маленькой пристани, где Маргарет и Бетти са-дились в шлюпку. Питер и Кастелл скакали рядом, впереди всех, в полноммолчании — говорить было не о чем, — как вдруг их окликнул знакомый го-лос. Это был голос грума Томаса. — Я увидел головы ваших коней на фоне неба, — объяснил он, — и узналих. — Где твоя хозяйка? — в один голос спросили Питер и Кастелл. — Уехала, уехала с Бетти Дин в шлюпке вон от той пристани. Они поплы-ли, мне кажется, к" Маргарет". Я отвел лошадей на постоялый двор, какмне приказали, и вернулся, чтобы подождать их. Это было несколько часовназад. С тех пор я не видел ни одной живой души и ничего не слышал, кро-ме шума ветра и воды, пока не услышал топот ваших коней. — Надо ехать в Тильбюри и достать шлюпку, — сказал Кастелл. — Мыдолжны успеть на "Маргарет" раньше, чем она снимется с якоря. Можетбыть, женщины — на борту "Маргарет"? — Если так, то я думаю, что их туда завлекли испанцы. Я уверен, что вэтой шлюпке были по англичане, — сказал Томас. Он бежал рядом с лошадью Кастелла, держась за стремя. Кастелл ничего не ответил. Питер громко вздохнул — он тоже был уве-рен, что это дело рук испанцев. Спустя час, когда уже брезжил рассвет, они поднимались на борт "Мар-гарет", как раз в тот момент, когда на ней выбирали якорь. Разговор скапитаном "Маргарет" Джокобом Смитом подтвердил их самые худшие опасе-ния. Ни одна шлюпка не покидала судно, ни Маргарет, ни Бетти здесь непоявлялись. Но часов шесть назад мимо них проплыла испанская каравелла"Сан Антонио", которая стояла выше их по течению. Более того: два лодоч-ника, привозившие на "Маргарет" свежее мясо, рассказали, что, когда онипривезли на "Сан Антонио" трех овец и домашнюю птицу, как раз перед отп-лытием, они видели, как две высокие женщины поднимались по трапу, и слы-шали, как одна из них сказала по-английски: "Проводите меня к моему от-цу". Теперь они знали всю правду и смотрели друг на друга, онемев от отча-яния. Первым нашел в себе силы заговорить Питер. — Я должен ехать в Испанию — разыскать свою невесту, — медленно про-изнес он, — если она жива, и убить похитителя. Отправляйтесь домой, мис-тер Кастелл. — Мои дом там, где моя дочь! — сердито отозвался Кастелл. — Я тожееду. — В Испании вам может угрожать опасность, если мы вообще туда добе-ремся, — многозначительно заметил Питер. — Даже если бы там был вход в ад, я все равно поеду, — упрямо заявилКастелл, — почему бы и мне не поохотиться за дьяволом? — Мы сделаем это вдвоем, — сказал Питер и протянул Кастеллу руку. Это была клятва отца и возлюбленного следовать за той, которая былавсем для них, до тех пор, пока смерть не прервет их поиски. Подумав немного, Кастелл приказал собрать всю команду на палубе. Ког-да матросы во главе с офицерами и слуги, окружавшие Питера, собрались,Кастелл обратился к ним. Речь его была краткой. Он рассказал о злодейс-ком похищении и заявил, что намеревается вместе с Питером Брумом, у ко-торого украли невесту, — сегодня она уже была бы его женой, — преследо-вать похитителей. С помощью господа бога они надеются спасти Маргарет иБетти. Кастелл добавил, что он хорошо понимает, что это предприятиеопасное, поскольку дело может дойти до сражения, а он не хочет требоватьот кого бы то ни было, чтобы они рисковали своей жизнью против своегожелания, тем более что они нанимались для торгового плавания, а не длясражений. Тем, кто согласится последовать за ним, он обещает в случаеблагополучного исхода двойное жалованье и подарок и готов дать им в этомрасписку. Те, кто не хочет, должны сейчас же покинуть судно. Когда Кастелл кончил, матросы — их было около тридцати человек — по-советовались между собой и с капитаном Джекобом Смитом, отважным челове-ком лет пятидесяти, и заявили, что они принимают предложение. Отказалсятолько один — молодой парень, совсем недавно женившийся. Все остальныепоклялись, что они доведут это дело до конца, хорошего или плохого, по-тому что все они англичане и не любят испанцев. А от дерзости д'Агвиларау них закипела кровь. Кроме того, из двенадцати слуг, прискакавших сКастеллом из Лондона, шесть человек, хотя они почти все не были моряка-ми, попросились, чтобы их тоже взяли, потому что они любят Маргарет,своего хозяина и Питера. Решено было взять их. Остальных шестерых слуготправили на берег, приказав отвезти письма Кастелла к его друзьям,агентам и приказчикам. В этих письмах Кастелл поручал им заботу о своихделах, землях и домах на время его отсутствия. Кроме того, они увезли ссобой краткое завещание, подписанное Кастеллом и должным образом засви-детельствованное, в котором он оставлял все свое имущество, включая иприбыли от незавершенных сделок, а также имущество, не включенное в за-вещание, Маргарет и Питеру, или тому из них, кто окажется жив, или ихнаследникам. Если же таковых не окажется, то все свое состояние он заве-щал на устройство больниц для бедных. После этого остающиеся распрощались с товарищами и грустные отправи-лись на берег. В ту же минуту якорь был поднят, и свежий утренний ветернаполнил паруса "Маргарет". В десять часов они благополучно миновали НорБепк и встретили здесьрыбаков, которые рассказали им, что шесть с лишним часов назад они виде-ли, как "Сап Антонио" прошла к выходу в Ламанш. При этом они заметилидвух женщин, которые стояли на палубе, держась за руки, и не отрываясьсмотрели в сторону берега. Теперь Кастелл и Питер Брум были уверены, чтоошибки быть не могло. Изменить что-либо они были не в силах, и им, изму-ченным горем и дорогой, не оставалось ничего другого, как поесть и отп-равиться в каюту спать. Едва Питер улегся, как он вспомнил, что в этот час он должен был сто-ять в церкви рядом с Маргарет, которая теперь находилась во власти ис-панца, — и Питер поклялся страшной клятвой, что д'Агвилар заплатит емуза весь позор и страдания. И действительно, если бы его враг мог в этуминуту видеть лицо Питера, он бы, вероятно, содрогнулся — Питер был неиз тех людей, которым можно безнаказанно причинять зло; он не умел про-щать, да и оскорбление, нанесенное ему, было слишком жестоким. В течение четырех дней держался попутный ветер, и "Маргарет" плыла поЛаманшу, надеясь нагнать испанца. Но "Сан-Антонио" была быстрая каравел-ла, водоизмещением в двести пятьдесят тонн, с большим количеством пару-сов — на ней было четыре мачты, — а "Маргарет", хотя и была хорошим суд-ном, имела только две мачты и не могла соперничать с "Сан Антонио". Аможет быть, они просто потеряли "Сап Антонио" в море… Па четвертый день, когда они миновали Лизард и ползли довольно мед-ленно, подгоняемые легким бризом, сторожевой матрос крикнул, что видитвпереди корабль, попавший в штиль. Питер, у которого были ястребиныеглаза, вскарабкался на мачту, чтобы взглянуть на неизвестный корабль. Онсообщил, что, судя по очертаниям и оснастке, это каравелла. Но та ли этокаравелла, которую они ищут, он не мог сказать, так как ни разу не видел"Сан Аитонио". Тогда уже поднялся наверх сам капитан Смит и через нес-колько минут, спустившись, заявил, что вне всякого сомнения это "Сан Ан-тонио". Это сообщение вызвало суматоху на борту "Маргарет". Матросы осматри-вали свои мечи, луки и арбалеты. Луков было много, но зато бомбарды ипушки отсутствовали. Они редко встречались на торговых судах. План былвыработан такой: подойти к борту "Сан Антонио" и взять ее на абордаж.Так они надеялись отбить Маргарет. Конечно, они рисковали тем, что на ихголовы обрушится гнев короля, поскольку его весьма мало волнует похище-ние двух английских женщин, но это их не останавливало. Менее чем в полчаса все было готово, и Питер, шагая по палубе, выгля-дел счастливым в первый раз с тех пор, как выехал из Дедхэма. Легкий ве-терок продолжал подгонять их вперед. С помощью этого ветерка они посте-пенно подошли на расстояние полумили от "Сан Антонио". По тут ветерупал, и оба корабля замерли с обвисшими парусами. Однако сила приливапли какого-нибудь течения сближала их, и к наступлению темноты между ни-ми оставалось не более четырехсот футов. Англичане надеялись, что дорассвета они подойдут вплотную и смогут высадиться на "Сан Антонио" присвете луны. Но этому не суждено было сбыться — около девяти часов тяжелые тучиобложили небо, с берега поднялся сильный ветер, и, когда наступил расс-вет, с "Маргарет" были видны лишь верхушки мачт каравеллы, быстро ухо-дившей на юг. Прошли две долгие недели, прежде чем они опять увидели "Сан Антопио".В течение всего пути от Уэссана [2] через Бискайский залив дули легкие иизменчивые ветры, но, когда они миновали мыс Финистер [3], с северо-вос-тока налетел шквал, который погнал "Маргарет" быстрее. На второй деньэтого шторма после захода солнца "Маргарет" вынырнула из тумана, смешан-ного с дождем, и в миле от нее матросы увидели "Сан Антонио". На "Марга-рет" началось ликование — теперь англичане убедились, что "Сан Антонио"не зашла ни в один из портов севера Испании. Хотя порт назначения кара-веллы был Кадикс, но на "Маргарет" опасались, что испанцы могут укрытьсяв одном из северных портов. Вскоре вновь хлынул ливень и скрыл от них"Сан Антонио". Пока "Маргарет" шла вдоль берегов Португалии, погода становилась деньото дня все хуже и хуже, и, когда они миновали мыс Сан-Висенти [4] и по-вернули к Кадиксу, начался сильный шторм.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Во время этого шторма они втретий раз увидели "Сан Антонио", борющегося с волнами. Теперь уже доконца путешествия, за исключением часов ночной темноты, англичане не те-ряли из виду "Сан-Антонио". На следующий день "Маргарет" еще приблизи-лась к испанской каравелле, которая, лавируя, пыталась прорваться в Ка-дикс. Но в борьбе со штормом "Сан Антонио" потеряла одну из своих мачт.Кроме того, испанцы видели, что "Маргарет", которая лучше справлялась соштормом, вскоре нагонит их. Тогда они изменили свой план, и "Сан Анто-нио" направилась в Гибралтарский пролив. Преследуя "Сан Антонио", "Маргарет" прошла мимо Тарифского мыса, аф-риканский берег остался с правого борта, миновала Альхесирасскую бухту -"Сан Антонио" не пыталась зайти в нее, — прошла мимо древней серой скалыГибралтара, на которой горели сигнальные огни, и под вечер оказалась вСредиземном море на расстоянии меньше мили от "Сан Антонио". Здесь шторм был еще ужаснее, и матросы с трудом справлялись с обрыв-ками парусов. К утру "Маргарет" потеряла одну из своих мачт. Это былакошмарная ночь — никто не знал, доживет ли он до утра. Сердца Кастелла иПитера разрывались к тому же еще от страха за испанскую каравеллу — ведьона могла пойти ко дну и унести с собой Маргарет. Однако, когда наступилрассвет, они увидели впереди по правому борту "Сан Антонио", правда, вочень тяжелом состоянии. К полудню англичане были уже в двухстах ярдахот "Сан Антонио", так что можно было различить испанских матросов, пере-бирающихся по ее высокому юту и по корме. Кроме того, они увидели нечтогораздо более важное — две женщины выбежали из каюты, и одна из них ста-ла махать им белым платком. Женщин тут же затащили обратно, но Кастелл иПитер убедились теперь, что Маргарет и Бетти живы и знают, что их пыта-ются спасти. Спустя некоторое время они увидели вспышку на борту "Сан Антонио", и,прежде чем до них долетел звук выстрела, большое чугунное ядро упало напалубу "Маргарет"; отскочив, оно ударило в грудь матроса, стоявшего ря-дом с Питером, и сбросило его в море. Это на "Сап Антонио" выстрелили избомбарды, но так как больше выстрелов не последовало, англичане решили,что орудие при выстреле, наверно, разорвалось или поломало крепления. Вскоре после этого "Сан Антонио", две мачты которой были сломаны, по-пыталась изменить курс и направилась было в Малагу, дома которой быливидны у подножия снежных вершин Сиерры. Но сделать это испанцам не уда-лось: как только каравелла становилась под ветер, "Маргарет" оказываласьпрямо перед ней, и, пока испанские матросы были заняты парусами, всесвободные от работы англичане под командой Питера принимались обстрели-вать их из луков и арбалетов. Хотя вздымающаяся палуба "Маргарет" былаотнюдь не лучшей площадкой для стрельбы, а ветер мешал правильному поле-ту стрел, им удалось убить троих и ранить восемь или десять матросов изкоманды "Сан Антонио", заставив их выпустить из рук тросы; в результатеэтого каравеллу опять закружило ураганом. На высокой площадке у кормовой мачты, обхватив ее рукой, стоял д'Аг-вилар, отдавая приказы своей команде. Питер приладил стрелу к тетиве лу-ка, ожидая, пока "Маргарет" хоть на мгновенье задержится на гребне вол-ны, прицелился и выстрелил. Однако волна подняла "Маргарет" чуть выше, и, когда д'Агвилар отско-чил от мачты, стрела Питера вонзилась в дерево и пригвоздила к нему егобольшую бархатную шляпу. Питер скрипнул зубами от гнева и разочарования,тем более что корабли опять отнесло друг от друга и удобный момент былупущен. — Пять раз из семи попадал я стрелой в бычье кольцо с пятидесяти ша-гов, чтобы завоевать значок победителя деревни, — с огорчением пробормо-тал он, — а теперь не могу подстрелить негодяя, чтобы спасти мою любимуюот позора! Поистине бог лишил меня своей милости! Всю вторую половину дня они обстреливали испанцев, как только предс-тавлялась такая возможность. Испанцы отвечали тем же, по потери у обеихсторон были незначительны. Однако англичане заметили, что "Сан Антонио"получила течь, так как судно все глубже погружалось в воду. Испанцы тоже заметили это и, понимая, что у них остается только двавыхода — выброситься на берег или пойти ко дну, — во второй раз измениликурс и под градом английских стрел пошли в маленькую бухту Калахонда, вкоторой находился порт Мотриль, так как здесь до берега было совсем не-далеко. — В этой бухте расположен испанский город, — сказал капитан ДжекобСмит, стоя рядом с Кастеллом и Питером. — Я здесь когда-то бросал якорь.Если "Сап Антонио" доберется туда, прощай паша леди — они увезут ее вГранаду. До Гранады всего тридцать миль через горы, а там маркиз Мореллавсемогущ, в Гранаде его дворец. Что будем делать, хозяин? Через пять ми-нут испанец опять будет против носа "Маргарет". Будем таранить и пы-таться захватить женщин или допустим, чтобы их увезли в Гранаду и отка-жемся от погони? — Пи за что! — воскликнул Питер. — Есть еще один путь: войти вслед заними в бухту и напасть на них на берегу. — Чтобы оказаться среди сотен испанцев и дать перерезать себе глотки?- хладнокровно добавил капитан. — А если мы протараним их, — спросил Кастелл, все это время находив-шийся в глубокой задумчивости, — нам разве не грозит опасность утонутьвместе с ними? — Возможно, — ответил Смит, — но паша "Маргарет" построена из анг-лийского дуба, и у нее крепкий нос. Думаю, что этого не случится. А "СанАнтонио" пойдет ко дну тут же, она и так уже близка к этому. Беда в том,что женщины, наверно, заперты в каюте, чтобы наши стрелы не могли пора-зить их, и они утонут вместе с судном. — Есть другой план, — решительно сказал Питер: — взять их на абордажи высадиться на каравеллу. Так я и сделаю. Капитан, плотный мужчина с широким лицом, выражение которого никогдане менялось, поднял брони — это был единственный признак удивления. — Как, — спросил он, — при такой волне? Я сражался в нескольких вои-нах, но такой штуки не видывал. — Ну, так увидите ее сейчас, если я найду хоть дюжину человек, кото-рые пойдут со мной, — заявил Литер с мрачной решимостью. — А что же? Не-ужели я буду смотреть, как мою невесту увозят у меня из-под носа, и непопытаюсь снасти ее? Лучше уж я доверюсь судьбе и пойду на риск. А еслиумру, значит, так суждено, и я умру как мужчина. Другого пути нет. Он обернулся и громко позвал: — Кто пойдет со мной на абордаж испанца? Тем, кто останется жив, яобещаю, что они проживут остаток своих дней в довольстве, а кто погибнет- завоюет славу и блаженство на небесах. Матросы с сомнением посмотрели на высокие гребни волн, вздымавшихсявокруг, на медленно погружавшееся в воду испанское судно и ничего не от-ветили. Тогда Питер продолжал: — У нас нет другого выхода. Если мы протараним этот корабль, он пото-нет. Тогда как мы спасем женщин? Если его не трогать — скорее всего, онсам пойдет ко дну, и тогда мы все равно не спасем женщин. Может быть,испанцы и сумеют высадиться на берег, но тогда они увезут женщин в Гра-наду, и вряд ли мы сможем вырвать их из рук мавров или из-под власти ис-панского короля. Но если мы захватим каравеллу, мы можем спасти женщинпрежде, чем она пойдет ко дну или достигнет берега. Кто пойдет со мной? — Я, сынок, — сказал старик Кастелл. — Я пойду. Питер с удивлением посмотрел на него: — Вы? В ваши годы? — Да, в мои годы. Почему бы и нет? Что мне терять? Тогда, словно устыдившись своих колебаний, вперед вышел здоровенныйматрос и сказал, что он готов резать испанских воров в дурную погоду также, как и в хорошую. Вслед за ним вышли слуги Кастелла, потом еще матро-сы, пока наконец почти половина экипажа — человек двадцать — не заявила,что они готовы на это рискованное предприятие. Питер вынужден был крик-нуть: "Довольно!" Капитан Смит тоже выразил желание присоединиться кгруппе смельчаков, но тут запротестовал Кастелл, заявив, что капитан недолжен покидать свой корабль. "Маргарет" готовилась пересечь путь "Can Антонио", медленно описывав-шей круг и напоминавшей раненого лебедя. Участники абордажа готовилисвои мечи и ножи — луки здесь были уже бесполезны. Кастелл тем временемотдавал распоряжения капитану. Он приказал ему, в случае если их убьютили захватят в плен, уходить в Севилью и там передать судно со всем то-варом компаньонам Кастелла. При этом капитан должен просить их от имениКастелла сделать все от них зависящее, чтобы добиться освобождения Мар-гарет и Бетти, если они будут живы, и наказания д'Агвилара — маркиза Мо-релла за его преступления. Если на все это потребуются деньги, то можноиспользовать сумму, вырученную от продажи судна и товаров. Отдав эти распоряжения, Кастелл позвал одного из своих слуг и прика-зал принести легкий стальной панцирь. Питер решил не надевать никакихдоспехов, так как они были слишком тяжелы; он облачился в куртку из буй-воловой кожи, достаточно прочную, чтобы выдержать удар мечом. Другие на-дели такие же куртки и стальные шлемы, в изобилии имевшиеся на судне. Между тем "Сан Антонио", совершив круг, приближалась ко входу в бух-ту, стараясь держаться от "Маргарет" не менее чем в пятидесяти ядрах.Приказав поднять небольшой парус, капитан Смит взялся за штурвал "Марга-рет" и направил ее наперерез "Сан Антонио". Смельчаки во главе с Питероми Кастеллом собрались около бушнрита, укрылись там и стали ожидать. ГЛАВА XI ВСТРЕЧА В МОРЕ Еще минуту или две "Сан Антонио" продолжала идти своим курсом, покаиспанцы не догадались о замысле своих противников. Увидев, что нос "Мар-гарет" вотвот врежется в борт "Сан Антонио", они налегли на штурвал, икаравелла отклонилась в сторону. В результате "Маргарет", вместо тогочтобы столкнуться с "Сан Антонио", пошла рядом, обдирая ей обшивку бор-та. Несколько секунд они плыли, сцепившись таким образом, и, прежде чемволны оторвали их друг от друга, с борта "Маргарет" полетели абордажныекрючья, один из них зацепился, и оба судна сблизились носами. Бушприт"Маргарет" оказался нависшим над верхней палубой "Сан Антонио". — А теперь вперед! — скомандовал Питер. — За мной! Он подбежал к бушприту и полез по нему. Это было опасное предприятие.Огромная волна подняла Питера высоко в воздух, в следующий момент он ужепадал вниз, пока массивный брус бушприта "Маргарет" не обрушился на па-лубу "Сан Антонио" с такой силон, что Питер чуть не вылетел, как каменьиз пращи. Однако ему удалось удержаться. Он схватился за обрывок снасти,болтавшейся на конце бушприта, подобно бичу, свисавшему с рукоятки, исоскользнул по нему вниз. Ветер швырял Питера из стороны в сторону: суд-но, вздымаясь на волнах, подкидывало его высоко в воздух. Палуба "СанАнтонио" вздымалась и опадала, как живое существо, она была совсем близ-ко — не более дюжины футов под ним, — и Питер, выпустив конец снасти,упал на площадку у передней мачты. Он не разбился. Вскочив на ноги, Пи-тер добежал до разбитой мачты, обхватил ее левой рукой, а другой выхва-тил меч. В следующее мгновение — каким образом, он никогда не мог этого вспом-нить, — рядом с ним оказался Кастелл, а затем еще двое людей с "Марга-рет", однако один из них скатился с палубы в море. Как раз в эту минутужелезная цепь абордажного крюка лопнула, и "Маргарет" швырнуло в сторо-ну. Подойти к "СанАнтонио" она уже не могла. Они трое остались во властиспоих врагов. Однако испанцев не было видно — никто из них не осмеливал-ся стоять на этой высокой площадке — фальшборт был уничтожен, когдабушприт "Маргарет", словно дубинка какого-нибудь гиганта, ударил по ка-равелле и снес его. Трое смельчаков стояли, цепляясь за мачту и ожидая своего конца, иботеперь их друзья были в ста ядрах от них и они понимали, что попали вотчаянное положение. С разных концов каравеллы на них обрушился ливеньстрел. Одна пронзила горло матросу, он упал, схватившись за нее руками,и тут же скатился в волны; другая стрела попала в руку Кастелла — егомеч выпал и отлетел в сторону. Питер схватил стрелу за конец, сломал еепополам и вытащил, но правая рука Кастелла была уже беспомощна, а левойрукой он цеплялся за обломок мачты. — Мы сделали все, что могли, сынок, — крикнул Кастелл, — и проиграли. Питер заскрипел зубами и бросил вокруг отчаянный взгляд — говорить онне мог. Что ему было делать? Оставить Кастелла, броситься к центру ко-рабля и там погибнуть или остаться на месте и здесь умереть? Нет, он недаст прикончить себя, как птицу на ветке, он погибнет сражаясь. — Прощайте! — крикнул он сквозь шум бури. — Боже, спаси наши души! Дождавшись, когда корабль хоть на секунду принял устойчивое положе-ние, Питер бросился к корме, добежал до трапа, ведущего на нижнюю палу-бу, спустился по нему и остановился, держась за перила. Картина, которую он видел, была довольно странной. Вокруг, вдольфальшбортов, стояли испанцы, с интересом наблюдая за ним. А в несколькихшагах от него, прислонившись к мачте, стоял д'Агвилар. Он поднял руку, вкоторой не было никакого оружия, и обратился к Питеру: — Сеньор Брум! Не двигайтесь: еще один шаг, и вы будете мертвы. Выс-лушайте меня сначала, а потом поступайте, как вы решите. Пока я говорю,я могу не опасаться вашего меча? Питер утвердительно кивнул, и д'Агвилар подошел ближе, потому что да-же в этом, более закрытом месте трудно было расслышать что-либо из-зарева урагана. — Сеньор, — сказал Питеру д'Агвилар, — вы очень храбрый человек и со-вершили такой подвиг, какого никто из нас никогда не видел. Я хочу спас-ти вас, если смогу. Я причинил вам зло — меня толкнули на это любовь иревность, — и поэтому я опять-таки хочу пощадить вас. Нападать на вассейчас будет не чем иным, как убийством, а я, кем бы я ни был, не убий-ца. Прежде всего успокойтесь. Властительница наших сердец находитсяздесь, на борту. Но не бойтесь, я не причинил ей никакого вреда и непричиню. Этого не сделает и никто другой, пока я жив. Не говоря уже обиных причинах, я не хочу оскорблять женщину, которая, я надеюсь, станетмоей женой по своей собственной воле. Я увез ее в Испанию, чтобы она немогла стать вашей женой. Поверьте мне, сеньор, я так же не хочу насило-вать волю женщины, как не хочу стать убийцей ее возлюбленного. — А не так ли вы поступили, когда похитили ее из дома при помощи под-лой выдумки? — с яростью закричал Питер. — Сеньор, я поступил плохо по отношению к ней и к вам всем, но я воз-мещу вам это. — Возместите? Каким образом? Вернете мне Маргарет? — Нет, этого я сделать не могу. Даже если она сама захочет этого, вчем я сомневаюсь. Никогда, пока я жив! — Приведите ее сюда, и пусть она при мне скажет, хочет она вернутьсяили нет! — закричал Питер в надежде, что Маргарет услышит его. Однако д'Агвилар только улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Этого я тоже не могу сделать, — сказал он, — это причинило бы ейболь. Тем не менее, сеньор, я готов расплатиться с вами и с вами,сеньор, — и д'Агвилар поклонился Кастеллу, который, не замеченный Пите-ром, сполз по трапу и теперь стоял позади него, глядя на д'Агвилара схолодной ненавистью. — Вы причинили нам огромные разрушения, так ведь?Вы охотились за нами на море и убили немало наших людей. А теперь вы пы-тались захватить наше судно и перерезать нас, но господь бог помешалвам. Так что ваши жизни уже принадлежат нам, и никто не осудит нас, еслимы вас убьем. Однако я пощажу вас обоих. Если окажется возможным, я вер-ну вас обратно на борт "Маргарет", если же нет, вас высадят на берег, ивы будете вольны идти куда вам угодно. Вот так я расплачусь с вами, иникто не сможет меня в чем-нибудь упрекнуть. — Вы что же, считаете меня таким же негодяем, как вы сами? — с през-рительным смехом спросил Питер. — Я не уйду живым с этого корабля, еслимоя невеста Маргарет не уйдет отсюда вместе со мной. — В таком случае, сеньор Брум, я боюсь, что вы уйдете отсюда мертвым,как, впрочем, возможно, и все мы, если нам не удастся быстро высадитьсяна берег. Судно полно воды. Однако, зная ваш характер, я ожидал от васименно этих слов и готов сделать вам другое предложение, от которого, яуверен, вы не откажетесь. Сеньор, наши мечи одинаковой длины, не скрес-тить ли нам их? Я испанский гранд, маркиз Морелла, и для вас, надо ду-мать, не будет бесчестьем сразиться со мной. — Я в этом не уверен, — ответил Питер, — потому что я выше вас — ячестный англичанин, не занимающийся кражей женщин. Тем не менее я с ра-достью буду сражаться с вами, на море или на суше, когда бы и где бы мыни встретились, пока один из нас не отправится на тот свет.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Однако како-ва будет ставка в этой игре и могу ли я быть уверен, что эти люди, — иПитер указал на внимательно слушавших матросов, — не нанесут мне удар вспину? — Я уже сказал вам, сеньор, что я не убийца, а это было бы преда-тельским убийством. Что касается ставки, то победителю будет принадле-жать Маргарет. Если вы убьете меня, то я от имени своих людей клянусь,что вы с ней и ее отцом уедете в полной безопасности. Если же я убьювас, вы оба должны сейчас поклясться, что она останется со мной и ко мнене будет больше никаких претензий. А женщине, сопровождающей ее, я дамсвободу. — Нет, — в первый раз заговорил Кастелл, — я настаиваю на своем праведраться также с вами, когда рука моя заживет. — Я отказываюсь, — высокомерно ответил д'Агвилар, — я не могу поднятьсвой меч на старика, отца девушки, которая станет моей женой. Более то-го: я не могу сражаться с купцом и евреем. Пет, нет, не отвечайте мне,чтобы все здесь присутствующие не запомнили ваших враждебных слов. Я бу-ду великодушен и освобожу вас от клятвы. Делайте все что хотите противменя и предоставьте мне после этого делать вам зло, господин Кастелл.Сеньор Брум, уже темнеет, и вода прибывает. Вы готовы? Питер кивнул головой, и они шагнули навстречу ДРУГ Другу. — Еще одно слово, — сказал д'Агвилар, опуская свой меч. — Друзья, выслышали наш договор? Клянетесь ли вы во имя Испании и рыцарского долгавыполнить этот договор и, если я умру, отпустить этих двух мужчин и обе-их женщин беспрепятственно на их судно или на сушу? Капитан "Сан Антонио" и его помощники поклялись от имени всей коман-ды. — Вы слышали, сеньор Брум. А теперь условия. Они будут такие: мыбьемся насмерть, но, если мы оба будем ранены так, что не сможем закон-чить поединок, никому из нас не будет причинено никакого вреда, и о насбудут заботиться до тех нор, пока мы не выздоровеем или не умрем по волегоспода. — Вы хотите сказать, что мы должны умереть только от меча друг другаи, если предательский случай даст одному из нас преимущество, противникне должен воспользоваться этим? — Да, сеньор, потому что в пашем положении это может произойти, — ион кивнул на огромные волны, вздымающиеся вокруг и грозящие поглотитьнаполненный водой корабль. — Мы не воспользуемся таким преимуществом -ведь мы хотим решить наш спор своими руками. — Пусть будет так, — ответил Питер. — Господин Кастелл будет свидете-лем нашего договора. Д'Агвилар кивнул в знак согласия, поцеловал крестообразную рукояткусвоего меча в подтверждение клятвы, вежливо поклонился и встал в пози-цию. Секунду они стояли друг против друга — великолепная пара противников.Ловкий, худощавый Питер с гневным лицом был страшен в багровом свете лу-чей, падавших на него из-за края черной тучи; испанец был тоже высок истроен, по но его виду можно было подумать, что это развлечение, а несмертельный поединок, в котором ставкой является судьба женщины. На да-агвиларе был шлем и нагрудная кираса из черной стали, инкрустированнаязолотом. Питер же был защищен только курткой из бычьей кожи и шапкой снашитыми на ней металлическими полосами. По зато его прямой, остро отто-ченный меч был тяжелее и, пожалуй, на полдюйма длиннее, чем у его про-тивника. Так они стояли друг против друга, а Кастелл и вся команда каравеллы,кроме рулевого, который вел ее ко входу в бухту, уцепились за фальшборти такелаж и, забыв об опасности, угрожавшей им самим, в полной тишиненаблюдали за противниками. Первым сделал выпад Питер — удар был направлен прямо в горло, ноД'Агвилар ловко отпарировал его, так что острие меча скользнуло мимо егошеи, и, прежде чем Питер успел опомниться, Д'Агвилар нанес ему удар.Клинок ударил но стальным полоскам на шапке Питера, скользнул по левомуплечу, но, так как удар был не сильный, никакого вреда он не причинил.Молниеносно последовал ответный удар, и он уже был отнюдь не легок — мечс такой силой обрушился на стальной панцирь д'Агвилара, что испанец по-шатнулся. Питер прыгнул вперед, думая, что игра уже выиграна им, но вэтот момент каравелла, проходившая мимо скал, окаймлявших вход в бухту,сильно накренилась, и оба противника оказались отброшенными к борту. Заэтим толчком последовали другие. Питер и Д'Агвилар, продолжая обмени-ваться ударами, метались от одного борта к другому, стараясь левой рукойсхватиться за что-нибудь прочное, пока наконец, измученные и покрытыесиняками, они не упали в стороне друг от друга. — Неважная площадка для поединка, — задыхаясь, выговорил Д'Агвилар. — Я думаю, что она сослужит свою службу, — с неумолимой решимостьюответил Питер и снова ринулся на д'Агвилара. Как раз в этот момент гигантская волна обрушилась на корабль, перека-тилась через палубу, сшибла обоих противников с ног и, как соломинки,смела их в углубление у борта. Питер поднялся первым, выплевывая соленуюводу и протирая глаза. Он увидел д'Агвилара, лежащего на палубе, меч ва-лялся рядом, левой рукой испанец сжимал правую. — Вы ранены или ушиблись? — спросил Питер. — Ушибся, — ответил Д'Агвилар. — Похоже, что сломана кисть. Но у меняесть левая рука. Помогите мне подняться, и мы закончим наш поединок. При этих словах сильный порыв ветра, самый свирепый из всех, подобныйвихрю в горном ущелье, швырнул каравеллу в самый вход в бухту и почтиположил ее на бок. Казалось, еще мгновение — и каравелла перевернется и пойдет ко дну,но тут грот-мачта неожиданно сломалась, подобно трости, и свалилась заборт. Освободившись от ее веса, каравелла медленно выпрямилась. Попереч-ная рея рухнула на палубу — один конец се проломил верх той каюты, в ко-торой были заперты Маргарет и Бетти, расколов его надвое, а блок, висев-ший на другом конце, ударил Питера но голове, скользнул но шлему, задевшею и плечо. От этого удара Питер свалился без сознания на палубу и ос-тался там лежать, продолжая сжимать в правой руке меч. Из-под обломков каюты появилась Маргарет и Бетти. Маргарет была блед-на и испугана, а Бетти шептала про себя молитвы, но обе, но счастливойслучайности, остались невредимы. Цепляясь за перепутавшиеся снасти, онипробирались, ища спасения в центре корабля. Тяжелая рея вся еще виселанад ними, упираясь одним концом в остатки каюты, а другим зацепившись заборт. Затем она соскользнула в море. Обломок грот-мачты загородил импуть. В эту минуту Маргарет увидела Питера с окровавленным лицом, лежа-щего на спине. Тело его перекатывалось взад и вперед от качки. Маргарет не могла выговорить ни слова. Она только молча показала наПитера, затем обернулась к д'Агвилару, который стоял неподалеку. Держасьза канат, д'Агвилар добрался до Маргарет и крикнул ей в ухо: — Леди, это не моя вина. У нас была честная схватка. Мачта упала иубила его. Не вините меня в его смерти, а ищите утешения у бога. Маргарет слушала, дико озираясь по сторонам, тут она увидела отца,пробирающегося к ней, и с криком упала без чувств на его грудь. ГЛАВА XII ОТЕЦ ЭНРИКЕ Ночь наступила сразу — огромная грозовая туча, в гуще которой сверка-ли молнии, поглотила последние лучи заходящего солнца. И тут ураган об-рушился на тонущее судно, раскаты грома сопровождались потоками дождя.Рулевой уже не видел, куда он ведет корабль, не было никакой возможностиопределить направление, в котором неслась каравелла. Только уменьшившие-ся волны говорили о том, что они вошли в бухту. Вскоре "Сан Антонио" на-летела на скалу, и этот толчок отбросил Кастелла, склонившегося над ле-жавшей без сознания Маргарет, к борту и оглушил его. В темноте раздался крик: "Идем ко дну! ", и вода хлынула на палубу,но Кастелл не мог разобрать, были ли это волны или дождевые потоки. Онуслышал новый крик: "Скорее в шлюпки, или мы погибли! ", и шум спускае-мых шлюпок. Судно повернулось раз, другой и остановилось. В свете молнииКастелл увидел Бетти, держащую бесчувственную Маргарет в своих сильныхруках. Она также увидела его и крикнула, чтобы он спускался в шлюпку.Кастелл пошел за ней, но вспомнил о Питере. Ведь Питер мог быть еще жив!Что он скажет Маргарет, если позволит ему утонуть? Кастелл пробрался ктому месту, где лежал Питер, и позвал на помощь бежавшего мимо матроса.Тот выругался в ответ и исчез в темноте. Оставшись один, Кастелл пыталсяподнять тяжелое тело, но правая рука его была беспомощна, и он сумелтолько приподнять верхнюю часть туловища и постепенно подтаскивать Пите-ра к тому месту, где, казалось ему, должна была находиться шлюпка. Однако шлюпки здесь не оказалось, а голоса доносились с противополож-ного конца судна — нужно было тащить Питера туда. Пока он добрался додругого борта, все смолкло, и в свете молнии Кастелл увидел переполнен-ную людьми шлюпку на гребне волны ярдах в пятидесяти от судна. Те, ктоне попал в шлюпку, цеплялись за ее корму и борта. Кастелл закричал, поникто ему но ответил, потому ли, что на корабле не оставалось никого жи-вых, пли потому, что в этой суматохе нельзя было услышать его. Тогда Кастелл, понимая, что он сделал все, что мог, подтащил Питерапод нависающую часть верхней палубы, которая хоть немного укрывала отдождя, положил его кровоточащую голову себе на колени так, чтобы она бы-ла выше уровня воды, и, усевшись таким образом, начал молиться, ожидаясмерти. Он ни минуты не сомневался, что ему суждено погибнуть — при светемолний он видел, что палуба корабля находится уже почти на уровне воды.Правда, здесь, в бухте, море стало значительно спокойнее. Он угадал этопо тому, что, хотя дождь лил по-прежнему и ветер налетал с той же силой,брызги волн не обдавали его. Каравелла погружалась все глубже и глубже,пока наконец вода не покрыла ее палубу целиком. Кастеллу пришлось под-няться на вторую ступеньку трапа, с которого Питер напал на испанца.Прошло некоторое время, и Кастелл почувствовал, что каравелла пересталапогружаться. Он не мог понять, что это означало. Шторм прошел, видныстали звезды, ветер стих. Ночь стала теплее — это очень обрадовало его,иначе в промокшей одежде он бы совсем замерз. И все-таки это была длин-ная ночь, самая длинная в его жизни, — не было сна, чтобы успокоить егострадания или облегчить смерть. Так он сидел, гадая, жива ли Маргарет, — Питер казался ему мертвым, -и думал, наблюдают ли их души за ним с высоты, ждут ли, когда он присое-динится к ним. Он вспомнил о днях своего процветания до того момента,когда он увидел проклятое лицо д'Агвилара, о своем богатстве и о том,что с этим богатством случится. Он даже подумал, что лучше, если Марга-рет умерла, — лучше смерть, чем жизнь в позоре. Вскоре он впал в забытье, и последней мыслью его было, что корабльутонул и сам он погружается в пучину смерти. …Чей-то голос звал его, и Кастелл проснулся. Светлело. Перед ним,держась за поручни трапа, стоял Питер — мертвенно бледный, перепачканныйкровью, зубы у него стучали, а глаза были неестественно тусклыми. — Вы живы, Джон Кастелл, — произнес этот голос, — или мы оба умерли инаходимся в аду? — Нет, — ответил Кастелл, — я еще жив, мы оба еще на этом свете. — Что же случилось? — спросил Питер. — Я был в каком-то мраке. Кастелл коротко рассказал ему все, что произошло. Питер выслушал его,потом, шатаясь, дошел до борта и, не говоря ни слова, стал смотретьвдаль. — Я ничего не вижу, — наконец сказал он, — слишком густой туман, но ядумаю, что мы где-то недалеко от берега. Помогите мне. Надо разыскатьеду, я совсем ослабел. Кастелл поднялся, размял свои затекшие ноги, добрался до Питера, об-нял его здоровой рукой, и таким образом они добрались до кормы, где, какдумал Кастелл, должна была находиться кают-компания. Они нашли ее и про-никли внутрь. Это оказалось маленькое, но богато обставленное помещение,к задней стенке его было привинчено резное распятие. На полу валялиськусок солонины и несколько черствых пшеничных лепешек, которыми обычнопитаются матросы. Очевидно, все это упало со стола. В сетке над столомвисели бутыли с вином и водой. Кастелл разыскал кружку, наполнил ее ви-ном и подал Питеру. Тот с жадностью выпил и вернул ее Кастеллу, который,в свою очередь, отпил глоток. После этого они отрезали с помощью своихножей по куску мяса и съели, хотя Питеру было очень трудно жевать из-заран на голове и шее. Затем они выпили еще вина и, несколько подкрепив-шись, покинули каюту. Туман был все еще такой густой, что ничего не было видно, и они прош-ли в разбитую каюту, в которой жили Маргарет и Бетти, уселись на их кой-ках и стали ждать. Питер обратил внимание на то, что каюта была роскошнообставлена, как будто в ней должна была обитать знатная дама. Даже посу-да здесь была серебряная, а в приоткрывшемся шкафу виднелись роскошныеплатья. Были здесь и рукописные книги. В одной из них Маргарет сделалакое-какие пометки и написала молитву собственного сочинения, в которойона просила небо защитить се, молила, чтобы Питер и ее отец остались жи-вы и узнали правду о том, что произошло. Маргарет молила святых помочьей спастись и соединиться с отцом и Питером. Эту книгу Питер спрятал подкуртку, чтобы на досуге просмотреть внимательно. Из-за гор, окаймлявших бухту, взошло солнце. Оставив каюту, Питер иКастелл влезли на полубак и огляделись. Они обнаружили, что находятся взакрытой со всех сторон бухте, не более чем в ста ярдах от берега. При-вязав к веревке кусок железа, они опустили его за борт и убедились, чтосудно сидит на мели и что глубина воды под носом каравеллы не превышаетчетырех футов. Выяснив это, они решили добираться до берега. Предварительно они вернулись в каюту и наполнили найденный там кожа-ный мешок сдой и вином. Затем им пришло в голову разыскать каюту д'Агви-лара. Они нашли ее между палубами. В каюте обнаружили запертый ящик,крышку которого они взломали железной палкой. Здесь оказалось большоеколичество золота — по всей видимости, для выплаты команде — и драгоцен-ности. Драгоценности они не тронули, а деньги разделили пополам и спря-тали на себе, для того, чтобы воспользоваться ими, если удастся доб-раться до берега. Затем они промыли и перевязали друг другу раны, спус-тились по веревочному трапу того борта, где испанцы спасались с корабля,и распростились с "Сан Антонио". Ветер к тому времени стих, и солнце ярко сияло, разогревая застывшуюкровь. Море совершенно успокоилось, и вода доходила им только до пояса;дно было ровное, песчаное. Когда Питер и Кастелл уже подходили к берегу, они увидели собравшихсятам людей и решили, что это, наверно, жители маленького городка Мотриля,расположенного на берегу реки, впадающей в залив. Кроме того, они заме-тили на берегу шлюпку с "Сан Антонио" и обрадовались: шлюпка лежала накиле, и на дне ее было совсем немного воды, — значит, она благополучнодобралась до берега. Поблизости лежало пять или шесть трупов, — по всейвероятности, это были матросы, поплывшие за шлюпкой или уцепившиеся заее борта, но среди утонувших не было женщин. Когда Питер и Кастелл выбрались на берег, здесь оставалось совсем ма-ло людей; большинство отправилось грабить корабль, часть людей готовилалодки для той же цели. Их встретили лишь женщины, дети, трое стариков исвященник. Этот последний, человек с жадным взглядом и хитрой, лицемер-ной физиономией, пошел им навстречу, вежливо поздоровался и сказал, чтоони должны благодарить бога за свое спасение. — Это мы, конечно, сделаем, — ответил Кастелл, — но скажите нам,отец, где наши спутники? — Вот некоторые из них, — сказал священник, указывая на трупы, — ос-тальные вместе с двумя дамами два часа назад уехали в Гранаду. МаркизМорелла, который дал мне этот приход, сказал нам, что корабль утонул иникого больше не осталось в живых, а так как в тумане ничего не быловидно, мы поверили ему. Вот почему мы не пришли сюда раньше, ибо, — мно-гозначительно добавил он, — мы люди бедные и святые редко посылают намкораблекрушения. — Как они отправились в Гранаду, отец? — перебил его Кастелл. — Пеш-ком? — Нет, сеньор, они силой забрали всех лошадей и мулов в деревне, хотямаркиз и обещал вернуть их и заплатить нам потом. Мы доверяем ему, пото-му что у нас нет другого выхода. Обе дамы плакали и умоляли нас приютитьих, но маркиз не позволил, хотя они выглядели такими печальными и утом-ленными. Бог даст, нам вернут наших лошадей, — благочестиво закончил он. — А для пас лошадей не найдется?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

У нас есть немного денег, и мы можетзаплатить, если это будет не очень дорого. — Ни одной, сеньор, ни одной, забрали всех. К тому же вы сейчас врядли сумеете ехать — вы так много перенесли, — и он указал на раненую го-лову Питера и перевязанную руку Кастелла. — Почему бы вам не остатьсяздесь и не отдохнуть? — Потому что я отец одной из этих дам, и она, конечно, уверена, что яутонул. А этот сеньор — ее жених. — Ага, — произнес священник, с интересом разглядывая их, — тогда ка-кое же отношение имеет к ней маркиз? Но я лучше не буду задавать вопро-сов, здесь не исповедь, не так ли? Я понимаю ваше беспокойство — ведьэтот гранд пользуется репутацией весьма веселого мужчины. Прекрасный сынцеркви, но, без сомнения, очень веселый. — И священник, улыбаясь, пока-чал своей бритой головой. — Однако, сеньоры, пройдемте в деревню, вы тамсможете отдохнуть и перевязать свои раны. А потом мы поговорим. — Нам лучше пойти, — обратился Кастелл поанглийски к Питеру, — здесьна берегу нет лошадей, а мы не можем в таком состоянии идти пешком вГранаду. Питер кивнул, и священник, которого, как они выяснили, звали отец Эн-рике, повел их. На вершине холма, в нескольких сотнях шагов от берега, они обернулисьи увидели, что теперь уже все здоровые жители деревни были заняты грабе-жом каравеллы. — Они хотят вознаградить себя за своих лошадей и мулов, — пожав пле-чами, заметил отец Энрике. — Это я вижу, — отозвался Кастелл, — но вы… — О, за меня не бойтесь, — с хитрой улыбкой ответил священник: — цер-ковь не занимается грабежом, но в конце концов она получает свою долю.Народ здесь благочестив. Я только боюсь, что, когда маркиз узнает, чтокорабль не утонул, он потребует с нас возмещения убытков. Они перевалили через холм и увидели белые стены и красные крыши дере-вушки, раскинувшейся на берегу реки. Еще через пять минут их проводникостановился перед домом на грубо замощенной улочке и отпер дверь ключом. — Вот мое убогое жилище, когда я нахожусь здесь, а не в Гранаде, -сказал он. — В нем я буду иметь честь принять вас. Видите, рядом цер-ковь. Они вошли во внутренний дворик, где вокруг фонтанчика росло несколькоапельсиновых деревьев, у стены стояло распятие в человеческий рост. Про-ходя мимо распятия, Питер поклонился и перекрестился, но Кастелл не пос-ледовал его примеру. Священник быстро взглянул на него. — Вам, сеньор, следовало бы поклониться изображению нашего спасителя,по милости которого вы избегли смерти; маркиз говорил мне, что вы обапогибли. — Моя правая рука повреждена, — не растерялся Кастелл, — и я вознесмолитву в моем сердце. — Я понимаю, сеньор, но если вы в этой стране в первый раз, хотя наэто не похоже — вы так хорошо говорите на здешнем языке, — то, с вашегоразрешения, я хочу предупредить вас, что здесь разумнее совершать молит-вы не только в сердце. За последнее время отцы инквизиции стали еще су-ровее — они придают очень большое значение внешним обрядам. Когда мнеприходилось сталкиваться со святой инквизицией в Севилье, я видел, каксожгли одного человека за то, что он пренебрегал обрядами. У вас естьдве руки и голова, сеньор, и к тому же еще колени, которые можно прекло-нить. — Простите меня, — ответил Кастелл, — но я думал о другом. В частнос-ти, о том, что моя дочь увезена вашим патроном, маркизом Морелла. Священник оставил эти слова без ответа и провел их через гостиную вспальню с высокими окнами, забранными решетками, так что, несмотря на точто комната была большая и высокая, она чем-то напоминала тюремную каме-ру. Здесь он оставил гостей, заявив, что пойдет искать местного лекаря,который к тому же и цирюльник, если только он не занят "облегчением ко-рабля". Гостям своим он посоветовал снять мокрую одежду и прилечь отдох-нуть. Какая-то женщина принесла им горячей воды и одежду, чтобы они накину-ли ее на себя, пока их платье будет сушиться. Питер и Кастелл разделись,помылись и, совершенно измученные, свалились на кровати и заснули. Пред-варительно они вытащили деньги и засунули их в мешок для продуктов, ко-торый Питер спрятал к себе под подушку. Часа через два их разбудил при-ход отца Энрике с лекарем-цирюльником. Вместе с ними пришла служанка свысушенным и вычищенным платьем. Когда лекарь увидел у Питера на левой стороне шеи и на плече раны,которые почернели и распухли, он покачал головой и заявил, что тольковремя и покой излечат его и что Питер, должно быть, родился под счастли-вой звездой, так как, не будь на нем стального шлема и кожаной куртки,ему бы не миновать смерти. Поскольку все кости были целы, лекарю остава-лось только помазать рану какой-то мазью, смягчающей боль, и перевязатьее чистым куском материи. Покончив с этим, лекарь занялся раной на пра-вой руке Кастелла, промыл ее теплой водой и маслом и перевязал, заявив,что он будет здоров через неделю. При этом он заметил, что буря, очевид-но, была сильнее, чем он предполагал, если она могла пронзить стрелоймужскую руку. При этих словах священник насторожился. Кастелл не стал отвечать на это замечание, а вытащил золотой и пред-ложил лекарю, попросив его достать им, если это возможно, мулов или ло-шадей. Цирюльник был чрезвычайно доволен столь крупным для Мотриля воз-награждением. Он обещал, что повидает их вечером и что если узнает о ка-ких-нибудь лошадях или мулах, то сообщит. Кроме того, он обещал достатьиспанского покроя одежду и плащи, поскольку в их одежде ехать неудобно -она испачкана и окровавлена. После этого он ушел, и священник последовал за ним, так как ему надобыло проследить за дележом добычи с судна и обеспечить себе свою долю.Добрая служанка принесла Питеру и Кастеллу суп. Затем они улеглись опятьна кроватях и принялись обсуждать, что им делать дальше. Кастелл совсем упал духом. Он говорил, что они так же далеки от Мар-гарет, как и до сих пор, что она еще раз утеряна ими и находится в рукахМорелла, из которых они вряд ли сумеют вырвать се. К тому же, как видно,ее повезли в Гранаду, город тавров, где христианские законы и правосудиебессильны. Выслушав все это, Питер, чье сердце всегда оставалось твердым, зая-вил: — Бог обладает такой же властью в Гранаде, как и в Лондоне или на мо-ре, где он спас нас. Я думаю, что у нас есть все основания благодаритьего, потому что мы могли погибнуть, но остались в живых, и потому чтоМаргарет тоже жива и, можно надеяться, не пострадала. Кроме того, этотиспанский вор, похититель женщин, по всей видимости, довольно странныйчеловек. Судя по его словам, если в них есть доля правды, хотя он и ук-рал Маргарет, он не может решиться на насилие над ней, а хочет завоеватьее любовь и согласие, которое, я думаю, он не скоро получит… К тому жеон избегает убийства — ведь он не прикончил нас, хотя спокойно мог этосделать. — Я знавал таких людей, которые считают одни грехи допустимыми, адругие смертельными. Это плоды суеверия. — Тогда мы должны молить бога, чтобы Морелла и впредь оставался суе-верен и чтобы мы как можно скорее оказались в Гранаде. Не забывайте, чтотам у нас есть друзья и среди евреев и среди мавров, с которыми вы тор-говали много лет. Они могут укрыть нас. Так что, хотя дела и плохи, онимогли быть еще хуже. — Пожалуй, это так, — уже более спокойно согласился Кастелл, — еслиее действительно увезли в Гранаду. Постараемся узнать что-либо об этом уцирюльника и у отца Энрике. — Я не верю этому священнику: он хитрец и служит маркизу, — отозвалсяПитер. Они замолчали — слишком устали оба, да и говорить было больше не очем, хотя о многом следовало подумать. После захода солнца вновь пришел цирюльник и перевязал раны Питеру иКастеллу. Он принес с собой испанские костюмы, шляпы и два тяжелых пла-ща, удобных для путешествия, — все это они купили у него за хорошую це-ну. Кроме того, он объявил, что во дворе стоят два прекрасных мула. Кас-телл вышел посмотреть на них. Это оказались две жалкие клячи, истощенныеи слабые, но так как других не было, не оставалось ничего иного, каквернуться в комнату и обсудить вопрос о цене. Торговались долго, потомучто цирюльник запросил двойную цену. Кастелл заявил, что бедные люди,потерпевшие кораблекрушение, не могут заплатить такую сумму. В концеконцов они договорились на том, что цирюльник заберет мулов на ночь ксебе и накормит их, а утром приведет их вместе с проводником, которыйпокажет им дорогу в Гранаду. Пока что они заплатили ему только за одеж-ду. Кастелл и Питер пытались выудить у цирюльника какие-нибудь сведения омаркизе Морелла, но, как и отец Энрике, он был хитрец и держал язык зазубами. Он заявил, что такому маленькому человеку, как он, вредно обсуж-дать дела больших людей; в Гранаде, дескать, они все узнают. Цирюльник ушел, оставив им лекарства, и вскоре после этого явилсясвященник. Он был в очень хорошем настроении, потому что в виде своейдоли от грабежа судна получил драгоценности, оставленные Питером и Кас-теллом в железном ящике. Заметив, как священник, доставая драгоценности,любовно перебирал их, Кастелл пришел к выводу, что отец Энрике человек ввысшей степени жадный — из тех людей, которые ненавидят бедность и сде-лают все на свете ради денег. И когда священник со злобой заговорил оворах, которые залезли в корабельный ящик и унесли оттуда почти все зо-лото, Кастелл решил про себя, что отец Энрике никогда не должен узнать,кто были эти воры, иначе во время их путешествия с ними может произойтикакой-нибудь несчастный случай. Наконец драгоценности были спрятаны, и священник заявил, что онидолжны поужинать вместе с ним, но при этом он добавил, что не можетпредложить им вина, так как ему полагается пить только воду. Тогда Кас-телл попросил его достать где-нибудь несколько фляг вина, лучшего, какоеможно здесь найти, сказав, что он за него заплатит. Отец Энрике послалза вином служанку. Переодевшись в испанское платье и спрятав деньги в два пояса, приоб-ретенные тоже у цирюльника, они вышли к столу. Ужин состоял из испанско-го блюда, называемого "олла подрида" (нечто вроде жирного мяса), хлеба,сыра и фруктов. На столе было также купленное за их счет вино, очень хо-рошее и крепкое. Правда, Нитер и Кастелл почти не пили, опасаясь лихо-радки от своих ран, но они усердно угощали отца Энрике. Кончилось тем,что к концу ужина он забыл о своей хитрости и начал разговаривать сво-бодно. Заметив, что священник пришел в веселое настроение, Кастелл началрасспрашивать его о маркизе Морелла, почему у того дом в Гранаде, столи-це мавританского государства. — Потому что он наполовину мавр, — ответил священник. — Его отец, го-ворят, был принцем Виана, а мать — мавританкой, в ее венах текла коро-левская кровь. От нее он и унаследовал свои богатства, земли и дворец вГранаде. Он любит там жить. Хотя он и добрый христианин, однако у неговкусы еретика: подобно маврам, он завел у себя сераль прекрасных женщин.Я знаю это, потому что в Гранаде нет священников и мне приходится выпол-нять роль его капеллана. Но, кроме того, он живет в Гранаде еще по дру-гой причине: он ведь наполовину мавр и является представителем Фердинан-да и Изабеллы при дворе султана Гранады Боабдила. Вы, чужестранцы, долж-ны знать, если еще не знаете, что их величества давно уже ведут войну смаврами и мечтают захватить остаток их государства так же, как они ужезахватили Малагу, обратить его жителей в христианство и кровью и огнемочистить его от проклятой ереси. — Да, — отозвался Кастелл, — мы слышали об этом в Англии. Я ведь ку-пец и веду торговлю с Гранадой. Я еду туда но делам. — А по каким делам едет туда сеньора, та, о которой вы говорите, чтоона ваша дочь? И что это за историю рассказывали матросы о сражении меж-ду "Сан Антонио" и английским кораблем, который мы видели вчера навзморье? И каким это образом ветер пробил стрелой вашу руку, друг мойкупец? И почему так получилось, что вас обоих оставили на каравелле, вто время как маркиз и все его люди спаслись? — Вы задаете много вопросов, святой отец. Питер, наполни стакан пре-подобного отца. Он ничего не пьет. Можно подумать, что здесь всегдапост. Ваше здоровье! О, вот хорошо! Палей, Питер, и передай мне флягу.Вот теперь я отвечу на все ваши вопросы и расскажу о кораблекрушении. Тут Кастелл начал бесконечную историю о ветрах, парусах, скалах, па-дающих мачтах, об английском корабле, который пытался помочь испанскойкаравелле, и так продолжалось до тех пор, пока священник, чей стакан Пи-тер наполнял каждый раз, когда тот отворачивался, не свалился, заснув. — А теперь, — шепнул Питер по-английски Кастеллу, — я думаю, нам луч-ше всего лечь спать. Мы узнали многое от этого шпиона в рясе — по-моему,он таков — и почти ничего не рассказали. Они тихо пробрались в свою комнату, выпили настой, оставленный ци-рюльником, помолились каждый по-своему, заперли дверь и прилегли отдох-нуть, насколько раны и тяжелые думы могли позволить им. ГЛАВА XIII ПРИКЛЮЧЕНИЕ НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ Питер спал плохо, рана, несмотря на перевязку, сделанную цирюльником,сильно болела. Кроме того, ему не давала покоя мысль, что Маргарет уве-рена в их гибели и страдает от этого. Как только Питер засыпал, он виделее в слезах, слышал ее рыдания. Как только первые лучи проникли сквозь высокие решетки окон, Питервскочил и разбудил Кастелла: они оба не могли одеться без помощи другдруга. Услышав во дворе голоса людей и шум, они решили, что это явилсяцирюльник со своими мулами, отперли дверь и, встретив в коридорчике зе-вающую служанку, попросили ее выпустить их из дома. Это действительно был цирюльник и с ним — одноглазый парень верхом напони. Цирюльник объяснил, что этот парень будет их проводником до Грана-ды. Питер и Кастелл вернулись вместе с цирюльником в дом, он осмотрел ихраны, покачал головой при взгляде на раны Питера и сказал, что ему неследовало бы так рано отправляться в путь. Потом снова началась торговляза мулов, упряжь, седельные сумки, в которые были уложены вещи, оплатупроводнику и так далее, ибо Питер и Кастелл боялись показать, что у нихесть деньги. В конце концов все было улажено, и, так как их хозяин, отец Энрике,все еще не появлялся, они решили уехать, не простившись с ним, а простооставить ему деньги в знак благодарности за его гостеприимство и в ка-честве подарка для его церкви. Однако как раз в тот момент, когда онипередавали эти деньги служанке, появился священник. Он был небрит и дер-жался рукой за голову. Он объяснил, что служил раннюю мессу в церкви,что было чистой ложью, и спросил, действительно ли они собираются уез-жать. Они подтвердили это и вручили ему свой подарок, который он принял незадумываясь, хотя похоже было, что щедрость гостей заставила его с ещебольшей настойчивостью уговаривать их остаться. Они, дескать, еще не всостоянии перенести трудный путь, дороги весьма небезопасны, они могутпопасть в плен к маврам и окажутся в подземелье вместе с другими узника-михристианами, так как никто не может проникнуть в Гранаду без разреше-ния, и так далее. Но наши путешественники твердо стояли на своем. Они заметили, что священник при этих словах заволновался и в концеконцов заявил, что из-за них у него будут неприятности от маркиза Морел-ла. Как и почему, он не стал объяснять, но Питер решил, что он боится,как бы они не рассказали маркизу о том, что его капеллан участвовал вграбеже на судне, которое маркиз считал потонувшим, и завладел его дра-гоценностями. В конце концов они поняли, что отец Энрике способен на лю-бую уловку, только бы задержать их, оттолкнули его, вскарабкались на му-лов и вместе с проводником двинулись в путь. Они долго еще слышали крики разъяренного священника, ругавшего ци-рюльника за то, что тот продал им мулов. До них доносились его выкрики:"Шпионы… ", "Английские дамы… ", "Приказ маркиза… ". Они очень об-радовались, выбравшись за пределы селения, на улицах которого было малолюдей, и, никем не потревоженные, выехали на дорогу, ведущую к Гранаде. Дорогу эту никак нельзя было назвать хорошей, к тому же она шла товверх, то вниз. Да и мулы оказались гораздо хуже, чем они предполагали.Мул, на котором ехал Питер, все время спотыкался. Они поинтересовались уюноши, их проводника, сколько времени потребуется, чтобы доехать до Гра-нады, но в ответ услышали: — Кто знает? Все зависит от воли бога.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Прошел час, и они опять задали ему тот же вопрос; и на этот раз пос-ледовал ответ: — Может быть, сегодня вечером, может, завтра, а может, никогда. Надороге много разбойников, но если путешественникам повезет и они не по-падутся в руки бандитам, то наверняка их захватят мавры. — Я думаю, что один из разбойников здесь, рядом с нами, — заметилпо-английски Питер, взглянув на отталкивающее лицо их проводника, и до-бавил на ломаном испанском языке: — Друг мой, если мы столкнемся с бан-дитами или маврами, то первым, кто отправится на тот свет, будешь ты. -И Питер похлопал по рукоятке своего меча. Парень в ответ пробормотал какое-то испанское проклятие и повернулсвоего пони назад, якобы собираясь ехать обратно в Мотриль, но тут жепередумал и ускакал далеко вперед. В течение нескольких часов они немогли догнать его. Дорога была так тяжела, а мулы так слабы, что, несмотря на то что онирешили не отдыхать днем, сумерки наступили прежде, чем они достигли вер-шины Сиерры. В последних лучах заходящего солнца они увидели далеко впе-реди минареты и дворцы Гранады. Питер и Кастелл хотели ехать дальше, ноих проводник клялся, что в темноте они свалятся в пропасть раньше, чемдостигнут равнины. Он заявил, что здесь неподалеку есть вента или, иначеговоря, постоялый двор, где они могут отдохнуть, а на рассвете продол-жить свой путь. Когда Кастелл заявил, что они не хотят ехать на постоялый двор, про-водник объяснил, что у них нет другого выхода, так как еда уже кончиласьи, кроме того, здесь, на дороге, нельзя достать корма для мулов. Делатьбыло нечего, и путешественники с неохотой согласились, понимая, что, ес-ли мулов не накормить, они никогда не довезут их до Гранады. Между темпроводник указал на домик, стоящий одиноко в лощине ярдах в ста от доро-ги, и, заявив, что он должен предупредить об их приезде, поскакал впе-ред. Когда Кастелл и Питер добрались до постоялого двора, окруженногобольшой стеной, очевидно в целях обороны, они увидели своего одноглазогопроводника, о чем-то серьезно беседовавшего с толстым человеком отталки-вающей внешности, у которого за пояс был заткнут большой нож. Толстяк,кланяясь, двинулся им навстречу и объявил, что он здесь хозяин. Он сог-ласился накормить путешественников и дать им ночлег. Кастелл и Питер въехали во двор, и хозяин тут же запер за ними воро-та, объяснив, что это делается для безопасности от бандитов. Им повезло,добавил он, что они попали в такое место, где могут спокойно переноче-вать. Вслед за этим появился мавр; он увел мулов в конюшню, а хозяинпровел путешественников в большую комнату с низким потолком, где стоялистолы и сидело несколько человек с грубыми и жестокими лицами. Они пиливино. Тут хозяин неожиданно потребовал деньги вперед, заявив, что он недоверяет незнакомцам. Питер хотел было вступить с ним в спор, но Кастеллрешил, что разумнее согласиться, и принялся расстегивать свою одежду,чтобы достать деньги. В карманах у него ничего не осталось, последниеденьги, которые не были спрятаны, он истратил в Мотриле. Правой рукой Кастелл по-прежнему не мог шевельнуть, и он начал доста-вать деньги левой, но так неловко, что маленький дублон, который он вы-тащил, выскользнул и упал на пол. Забыв, что он не завязал пояс, Кастеллнагнулся поднять дублон, и штук двадцать золотых монет покатились по по-лу. Питер заметил, как хозяин и сидящие в комнате мужчины обменялисьбыстрыми и многозначительными взглядами. Однако они поднялись и помоглисобрать золотые. Хозяин вернул их Кастеллу, присовокупив с гнусной улыб-кой, что, если бы он знал, что его гости так богаты, он запросил бы сних больше. — О нет, это далеко не так, — ответил Кастелл, — это все, что мы име-ем. Как раз в тот момент, когда он произнес эти слова, еще один золотой,на этот раз уже большой дублон, застрявший у него в одежде, упал на пол. — Конечно, сеньор, — заметил хозяин, поднимая монету и вежливо возв-ращая се, — однако потрясите себя, может, у вас в куртке застряли ещеодин-два золотых. Кастелл так и сделал, и при этом золотые, спрятанные в поясе, так каких стало меньше, зазвенели. Присутствующие в комнате улыбнулись, а хозя-ин поздравил Кастелла с тем, что он находится в честном доме, а не путе-шествует но горам, служащим приютом для дурных люден. Кастелл, делая вид, что ничего не произошло, запрятал свои деньги изатянул пояс. Затем он и Питер усолись в сторонке и попросили, чтобы имподали ужин. Хозяин приказал слуге принести еду, а сам подсел к ним ипринялся расспрашивать. Из его вопросов стало ясно, что проводник ужеуспел рассказать ему всю их историю. — Откуда вы узнали про кораблекрушение? — вместо ответа спросил Кас-телл. — Откуда? Да от людей маркиза, которые вчера останавливались здесьвыпить по стакану вина, когда маркиз проезжал с двумя дамами в Гранаду.Он говорил, что "Сан Антонио" затонула, но ничего не сказал о том, чтовы остались на борту. — Тогда извините нас, дружище, если мы, чьи дела не должны интересо-вать вас, тоже ничего не скажем, поскольку мы устали и хотим отдохнуть. — Конечно, сеньоры, конечно, — засуетился хозяин, — я пойду потороплюс ужином и велю принести вам флягу гранадского вина, подобающего вашемуположению. Он удалился, а через некоторое время принесли ужин — хорошее жаркое ик нему в глиняном кувшине вино. Наполняя их кружки, хозяин сказал, чтоон сам перелил его из фляги, чтобы не взболтать осадок. Кастелл поблагодарил его и предложил выпить стакан вина за успех ихпутешествия, однако хозяин отказался, заявив, что у него сегодня постныйдень и что он поклялся пить в этот день одну только воду. Тогда Питер,который не произнес ни слова за все это время, но многое приметил, при-губил вино и, почмокав, как будто пробуя, шепнул по-английски Кастеллу: — Не пейте — оно отравлено. — Что сказал ваш сын? — спросил хозяин. — Он говорит, что вино великолепно, но при этом он вдруг вспомнил,что доктор в Мотриле запретил нам прикасаться к вину, если мы не хотимухудшить состояние наших ран, полученных при кораблекрушении. Но оно недолжно пропасть. Поднесите его вашим друзьям. Мы удовольствуемся болееслабым напитком. С этими словами Кастелл взял кувшин с водой, стоявший на столе, на-полнил кружку, выпил и передал ее Питеру. Хозяин посмотрел на них с яв-ным неудовольствием. Затем Кастелл поднялся и вежливо предложил кувшин с вином и две на-полненные кружки мужчинам, сидевшим за соседним столом, добавив, что имочень жаль, что они не могут попробовать столь великолепное вино. Однимиз этих людей случайно оказался их проводник; он пришел сюда, накормивмулов. И он и его сосед с готовностью взяли наполненные кружки и выпилиих содержимое. Хозяин в это время с проклятием схватил кувшин и исчез. Кастелл и Питер принялись за жаркое. Они видели, что их соседи едятто же самое, да и хозяин, вернувшийся в комнату, тоже принялся за такоеже мясо. Питеру показалось, что хозяин с тревогой наблюдает за двумямужчинами, выпившими вино. Вдруг один из них поднялся из-за стола и,пройдя несколько шагов до скамьи, стоявшей на другом конце комнаты, мол-ча рухнул на нее. Между тем у одноглазого проводника бессильно опусти-лись руки, и он, по-видимому без сознания, упал на стол, так что головаего уткнулась в пустое блюдо. Хозяин вскочил, но тут же остановился внерешительности. Тогда поднялся Кастелл и заметил, что, очевидно, бедно-го парня сморил сон после долгой дороги и что они тоже устали и не будетли хозяин так любезен проводить их в отведенную им комнату. Хозяин охотно согласился — было ясно, что он хочет как можно скорееизбавиться от них, тем более что остальные посетители разглядывали про-водника и своего товарища и шептались между собой. — Вот сюда, сеньоры, — указал он и повел их в конец комнаты, к лест-нице. Поднявшись по ней с лампой в руке, он поднял люк и предложил им сле-довать за ним. Кастелл так и сделал, а Питер обернулся и пожелал добройночи всей компании, наблюдавшей за ним. При этом, как бы случайно, оннаполовину вытащил свои меч из ножен. Затем он вслед за хозяином и Кас-теллом полез по лестнице и оказался на чердаке. Это была пустая комнатушка, единственной мебелью которой были двастула и два грубых деревянных ложа без изголовий, стоявших на расстояниитрех футов друг от друга у дощатой перегородки, по-видимому отделявшейэто помещение от соседнего. Под самой крышей была завешанная мешком ды-ра, которая служила окном. — Мы люди бедные, — сказал хозяин, пока они оглядывали этот пустойчердак, — но многие знатные господа прекрасно спали здесь. Вам тоже бу-дет здесь хорошо. — И он повернулся к лестнице. — Это нам подойдет, — согласился Кастелл, — только скажите вашим лю-дям, чтобы они не запирали конюшню, так как мы уедем на рассвете, ибудьте добры оставить нам лампу. — Лампу я оставить не могу, — сердито проворчал хозяин; одна нога егоуже была на лестнице. Питер шагнул к нему и схватил одной рукой за руку, а другой — лампу.Хозяин выругался и принялся шарить у себя за поясом, очевидно ища нож,но Питер с такой силой сжал его руку, что от боли тот выпустил лампу, иона осталась в руке у Питера. Хозяин попытался схватить ее, но потерялравновесие и скатился вниз но лестнице, тяжело рухнув на пол. Сверху они видели, как он поднялся на ноги и принялся поносить их,размахивая кулаками и клянясь, что отомстит за все. Питер захлопнул люк.Оказалось, что люк плохо пригнан к полу. К тому же засов, на который ондолжен был запираться, отсутствовал, хотя скобы имелись. Питер огляделсявокруг в поисках какой-нибудь палки или куска дерева, чтобы заложить вскобы, но ничего не нашел. Тут он вспомнил о веревке, предназначеннойдля крепления седельных сумок, которая была у него в кармане. Ею он свя-зал скобы. Теперь люк нельзя было приподнять от пола более чем наодин-два дюйма. По тут же Питер сообразил, что если приподнять люк, томожно сквозь эту щель перерезать ножом веревку, и поставил один изстульев так, что две его ножки оказались на люке. После этого он сказалКастеллу: — Мы, как птицы, попались в ловушку. По прежде чем свернуть нам шеи,они должны войти в клетку. Вино было отравлено. Если они сумеют, ониубьют нас из-за наших денег, или потому, что им поручил это сделать про-водник. Нам лучше не спать эту ночь. — Я тоже так думаю — с тревогой в голосе подтвердил Кастелл. — Послу-шай, они там внизу разговаривают. Снизу действительно доносились звуки голосов, похоже было, что идетспор, но спустя некоторое время шум затих. Когда все смолкло, Питер иКастелл тщательно осмотрели чердак, но не обнаружили ничего подозри-тельного. Питер глянул на дыру, служившую окошком, и, решив, что онадостаточно велика, чтобы в нее мог пролезть человек, попытался подтащитьк ней кровать. Ему пришло в голову, что если кто-нибудь попробует влезтьв окно, то попадет прямо к нему в руки. Однако он убедился, что кроватиприбиты к полу и сдвинуть их с места невозможно. Делать больше было не-чего, и оба они уселись на кроватях с обнаженными мечами в руках и при-нялись ждать. Время шло. В конце концов лампа, которая уже давно мерцала, зачадила и совсемпогасла. Кончилось масло. Они очутились в темноте. [Единственным источ-ником света было окно, с которого они сняли мешковину. Спустя некоторое время до них донесся стук конских копыт, они услыша-ли, как открылась и опять захлопнулась дверь внизу и вновь раздались го-лоса. К голосам, которые они слышали раньше, присоединился еще один. Онпоказался Питеру знакомым. — Я узнал его, — шепнул он Кастеллу. — Это отец Энрике. Он приехалузнать, как поживают его гости. Прошло еще полчаса, и взошла бледная луна, послав в их комнату слабыйлуч света. Опять послышался стук копыт. Питер подошел к окну. Хозяинпостоялого двора держал за поводья превосходного коня. Затем подошел че-ловек и взобрался в седло. Хозяин что-то сказал ему, тот поднял голову.Питер узнал отца Энрике. Священник и хозяин еще некоторое время шептались, потом отец Энрикеблагословил хозяина и уехал. До Питера и Кастелла опять донесся звук за-пираемой двери. — Он поехал в Гранаду предупредить своего хозяина Морелла, что мынаправляемся туда, — сказал Кастелл, после того как они опять уселись насвоих кроватях. — А может быть, сообщить маркизу, что мы никогда не приедем. Новсе-таки ему нас не одолеть. Время тянулось медленно, и Кастелл, который совсем ослабел, откинулсяна подушку и задремал. Вдруг стул, стоявший на крышке люка, упал сострашным грохотом. Кастелл вскочил и уставился на Питера. — Это всего-навсего крыса, — ответил Питер, не желая открывать емуправду. Питер тихонько прокрался к люку, пощупал веревку — она была цела — иснова поставил стул на прежнее место. Проделав это, Питер вернулся ккровати и бросился на нее, как будто собираясь заснуть, хотя в действи-тельности никогда еще он не был так настороже. Усталость между тем опятьодолела Кастелла, и он задремал. Было тихо, только один раз что-то заслонило лунный свет, и на мгнове-ние Питеру показалось, что он видит в окне лицо, но оно исчезло и большене появлялось. Но теперь какие-то слабые звуки, похожие на сдерживаемоедыхание и на шаги босых ног, стали раздаваться у кровати Кастелла. Затемпослышался легкий скрип и царапанье у стены, как будто скреблась мышь, ивдруг, как раз в полосе лунного света, сквозь перегородку просунуласьобнаженная рука с ножом. Нож на мгновение повис над грудью спящего Кастелла, — это продолжа-лось только мгновение, потому что уже в следующую секунду Питер вскочили ударом меча, который лежал наготове рядом с ним, отсек руку у плеча. — Что случилось? — спросил Кастелл, — почувствовав, что что-то свали-лось на него. — Змея, — последовал ответ. — Ядовитая змея. Проснитесь и посмотрите. Кастелл поднялся и молча глянул на ужасную руку, все еще сжимавшуюнож. За перегородкой послышался подавленный стон и удаляющиеся тяжелыешаги. — Ну что ж, — сказал Питер, — надо уходить, а то мы останемся здесьнавсегда. Этот парень скоро вернется за своей рукой. — Уходить! — отозвался Кастелл. — Но как? — Похоже, что у нас есть только один путь и тот опасный: вот в этоокошко и через стену, — ответил Питер. — Ага, они идут. Не успел он это сказать, как они услышали, что кто-то поднимается полестнице. Под окном никто не сторожил, а до земли было не более двенадцати фу-тов. Питер помог Кастеллу пролезть, держа его за здоровую руку, и опус-тил как можно ниже. Кастелл спрыгнул, не удержался и свалился на землю,но тут же поднялся. Питер собирался последовать за ним, но в это мгнове-ние услышал звук падающего стула и, оглянувшись, увидел, что крышка от-кинута. Они перерезали веревку! В слабом свете была видна фигура человека с ножом в руке. За ним вид-нелась еще одна. Теперь уже Питер не мог скрыться через чердачное окно:если бы он попытался сделать это, то получил бы удар в спину. Питер сжалобеими руками меч и прыгнул на противника. Меч, по-видимому, достиг це-ли: человек свалился на пол и остался недвижим. Второй уже опирался ко-ленкой о край люка. Удар меча, и тот тоже свалился вниз, на головы сто-явших ниже. Лестница рухнула. В результате нападавшие оказались в кучена полу. Только один удержался руками за край люка. Питер захлопнулкрышку, и человек с диким криком полетел вниз. За неимением ничего дру-гого Питер навалил на крышку люка труп убитого им человека. Затем он побежал к окну, вложив на ходу меч в ножны, протиснулсясквозь отверстие и, повиснув на руках, спрыгнул. Он благополучно очутил-ся на земле, так как был достаточно ловок и к тому же от возбуждения во-обще забыл о своей раненой голове и плече. — Куда теперь? — спросил его Кастелл, когда Питер, тяжело дыша, оста-новился перед ним. — В конюшню за мулами… Нет, это бесполезно, у нас нет времени осед-лать их. Да и наружные ворота закрыты. К стене! Мы должны перелезть че-рез нее. Они будут здесь через минуту. Питер и Кастелл бросились к стене и, к счастью своему, обнаружили,что хотя она достигала десяти футов высоты, но сложена была из крупныхкамней, по которым можно было вскарабкаться. Питер взобрался первым, лег поперек стены, протянул Кастеллу руку и струдом — так как старик был тяжел и к тому же ранен — подтянул его на-верх.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

В этот момент они услышали, как кто-то кричал с чердака: — Эти английские черти удрали! Бегите к воротам и ловите их! Они спустились или, скорее, свалились со стены в колючий кустарник,который смягчил падение, но так поцарапал их, что они чуть не закричалиот боли. Однако кое-как они выбрались из него, все окровавленные, вышлина дорогу и пустились бежать в сторону Гранады. Не успели они отбежать и сотни ярдов, как услышали позади себя крикии поняли, что их преследуют. Как раз в этом месте дорога пересекала ов-раг, заросший густым кустарником и заваленный множеством валунов. За нимвиднелось открытое пространство. Питер схватил Кастелла и потащил в ов-раг. Здесь они нашли укромное местечко за большим камнем — нечто вродепещеры, заросшей кустами и высокой травой. Они пырнули туда и притаи-лись. — Вытаскивайте меч, — шепнул Питер Кастеллу. — Если они найдут нас,мы должны как можно дороже продать свою жизнь. Кастелл повиновался и взял меч в левую руку. Они слышали, как граби-тели пробежали вперед по дороге, потом, обнаружив, что там никого невидно, вернулись обратно и принялись шарить по оврагу. Здесь было темно,потому что свет луны почти не проникал в него, и беглецы остались неза-меченными. Двое преследователей остановились шагах в пяти от них, и одинзаявил, что, вероятно, те свиньи спрятались во дворе или побежали обрат-но в Мотриль. — Я не знаю, где они спрятались, — ответил второй, — однако делодрянь. У толстого Педро начисто отсекли руку, и он, пожалуй, истечеткровью. Двое других уже подохли или подыхают — этот длинноногий англича-нин рубит крепко, — да еще те, что выпили отравленное вино. Похоже, чтоони уже никогда не проснутся. Да, и все это ради того, чтобы добыть нес-колько дублонов и ублаготворить иона! И все-таки, если бы я поймал этихсвиней… — Он пробормотал страшную угрозу. — Я думаю, лучше всего за-лечь у выхода из оврага на тот случай, если они спрятались здесь. Питер слышал весь этот разговор. Остальные бандиты убежали. Питер былвзбешен, к тому же колючий кустарник причинял ему страшную боль. Не го-воря ни слова, он выбрался из убежища, держа в руке свой страшный меч. Бандиты увидели его и вскрикнули от ужаса. Для одного из них это былпоследний звук в его жизни. Другой пустился бежать. Это был как раз тот, который грозил беглецам страшной расправой. — Стой! — крикнул Питер, настигая его. — Стой и сделай то, что ты со-бирался! Негодяй повернулся и принялся молить о пощаде, но Питер был неумо-лим… — Это было необходимо, — сказал Питер Кастеллу, — вы слышали — онисобирались сторожить нас. — Я думаю, что у них вряд ли появится когда-либо желание напасть наангличанина на этом постоялом дворе, — задыхаясь, говорил Кастелл, ста-раясь не отстать от Питера. ГЛАВА XIV ИНЕССА И ЕЕ САД Часа два пробирались Джон Кастелл и Питер по Гранадской дороге. Там,где дорога была ровной, они бежали и шли, когда она становилась трудной;время от времени останавливались, чтобы перевести дыхание и прислу-шаться. Однако ночь была безмолвна — по-видимому, никто их не преследо-вал. Очевидно, оставшиеся в живых бандиты направились другим путем илиже решили, что с них достаточно этого приключения, и не желали большеиметь дело с мечом Питера. Наконец над огромной равниной, окутанной туманом, забрезжил рассвет.Взошло солнце, разогнало туман, и милях в двенадцати путники увиделиГранаду, расположенную на холме. Они посмотрели друг на друга — пе-чальное зрелище они представляли: исцарапанные колючками, перепачканныекровью. У Питера была обнажена голова — шляпу свою он потерял. Теперь,когда прошло возбуждение, он почувствовал себя чрезвычайно плохо от бо-ли, усталости и желания спать. К тому же солнце начало припекать с такойсилой, что Питер чуть не потерял сознание. Они соорудили из стеблей итравы нечто вроде шляпы. Этот головной убор придавал Питеру такой стран-ный вид, что несколько встречных мавров решили, что он сумасшедший, ипустились бежать прочь. Питер и Кастелл шли, делая не более мили в час, освежаясь водой извсех встречных капав. К полудню зной стал невыносим. Они вынуждены былиприлечь отдохнуть под тенью какого-то дерева, похожего на пальму, издесь, совершенно измученные, погрузились в сон, похожий на забытье. Проснулись они от звуков голосов и вскочили па ноги, обнажив свои ме-чи. Они решили, что их догнали бандиты. Однако вместо гнусных убийц ониувидели перед собой восемь мавров верхом на великолепных белых конях, втюрбанах и развевающихся плащах, каких Питеру раньше никогда не приходи-лось видеть. Мавры спокойно и, по-видимому, не без жалости рассматривалипутников. — Спрячьте ваши мечи, сеньоры, — произнес предводитель на прекрасномиспанском языке. Похоже было, что он испанец, одетый, по-восточному, -ведь нас много, а вас всего двое, да к тому же вы ранены. Питеру и Кастеллу не оставалось ничего другого, как повиноваться. — Скажите нам, хотя и нет большой нужды спрашивать, — продолжал пред-водитель, — вы и есть те двое англичан, которые оказались на "Сан Анто-нио" и спаслись, когда корабль утонул? Кастелл кивнул: — Мы оказались там, чтобы найти… — Не важно, что вы искали, — перебил его предводитель. — Имена высо-кочтимых дам не должны упоминаться в присутствии неизвестных людей. Новы после этого попали в беду на постоялом дворе, где этот высокий сеньорвел себя очень храбро. Мы уже слышали эту историю и свидетельствуем своеуважение человеку, который так владеет мечом. — Мы благодарим вас, — ответил Кастелл, — но какое у вас дело к нам? — Сеньор, нас послал наш господин, его светлость маркиз Морелла, что-бы мы разыскали вас и привезли в качестве его гостей в Гранаду. — Значит, поп рассказал, — пробормотал Питер. — Я так и думал. — Мы просим вас следовать за нами без сопротивления, потому что у наснет желания применять силу по отношению к столь храбрым людям, — продол-жал офицер. — Будьте так любезны сесть на этих лошадей. — Я купец, — сказал Кастелл, — и у меня есть друзья в Гранаде. Можемли мы поехать к ним, если мы не хотим воспользоваться гостеприимствоммаркиза? — Нет, сеньор, у нас есть приказ, а слово маркиза, нашего господина,является здесь законом, который нельзя нарушать. — Я думал, что королем Гранады является Боабдил, — заметил Кастелл. — Без сомнения, он король и по воле аллаха и будет им, но маркиз -его родственник, и к тому же, пока продолжается перемирие, он являетсяпослом их величеств короля и королевы Испании в нашем городе. По знаку офицера двое мавров спешились, подвели к Питеру и Кастеллусвоих коней и предложили помочь сесть в седло. — Делать нечего, — сказал Питер, — придется ехать. Довольно неловко, ибо оба они были совершенно разбиты, Питер и Кас-телл взобрались на коней и тронулись в сопровождении своих стражей. Солнце уже склонялось к закату — они проспали довольно долго, — когдаони достигли ворот Гранады. Муэдзины с минаретов мечетей уже выкрикиваливечерние молитвы. У Питера осталось весьма смутное представление о столице мавров, покаон ехал через нее, окруженный эскортом. Узкие, извилистый улицы, белыедома, закрытые ставнями окна, толпы вежливых и молчаливых люден в белыхразвевающихся одеждах, резные и остроконечные арки и огромное сказочноездание на холме. От боли и усталости он с трудом воспринимал что-либо,пока ехал по этому удивительному и величественному городу. Вид у негобыл довольно странный — длинноногая фигура, вся окровавленная и увенчан-ная причудливой шляпой из травы. Однако никто не смеялся над ним. Вероятно, потому, что его смешнаявнешность не мешала видеть в нем храброго воина. А может быть, сюда дош-ли слухи о том, как он работал мечом на постоялом дворе и на корабле. Вовсяком случае, в отношении жителей чувствовалась сдержанная нелюбовь кхристианам, смешанная с уважением к храброму человеку, попавшему в беду. В конце концов после длительного подъема они оказались перед дворцом,напротив которого стояла огромная крепость с красными стенами, гос-подствовавшая над городом. Позднее Питер узнал, что это Альгамбра. Междудворцом и крепостью была равнина. Дворец был колоссальным сооружением,расположенным по трем сторонам четырехугольника и окруженным садами, вкоторых высокие кипарисы устремлялись острыми вершинами в ясное небо.Всадники миновали многочисленные ворота, пока не оказались во дворе, гдеслуги с факелами в руках бросились им навстречу. Кто-то помог Питеруслезть с лошади, кто-то провел его по ступенькам мраморной лестницы,внизу которой бил фонтан, в большую прохладную комнату с резным потол-ком. После этого Питер уже ничего не помнил. Прошло время, много-много времени — не меньше месяца, — прежде чемПитер открыл глаза и вновь увидел окружающий его мир. Нельзя сказать,что он все это время был без сознания — время от времени он узнавалбольшую прохладную комнату и людей, говоривших о нем, особенно легкодвигавшуюся красивую черноглазую женщину в белом головном уборе. Похожебыло, что она ухаживает за ним. Иногда ему казалось, что это Маргарет, ивсе-таки он знал, что это не может быть она, потому что женщина не былапохожа на Маргарет. Питер припомнил, что раз или два он видел склонивше-еся над ним надменное и красивое лицо Морелла; тот как будто хотел уз-нать, останется ли Питер жив. Питер пытался подняться, чтобы сразиться сним, но его укладывали обратно мягкие, белые, но удивительно сильные ру-ки женщины. Теперь же, когда Питер окончательно пришел в сознание, он увидел этуженщину, сидевшую рядом с его постелью; солнечный луч, проникавшийсквозь верхнее окно, освещал ее лицо. Она сидела, подперев рукой подбо-родок, и с любопытством рассматривала его. Он заговорил с ней на ломаномиспанском языке, потому что неизвестно откуда, но он знал, что она непонимает поанглийски. — Вы не Маргарет, — сказал он. Задумчивость мгновенно исчезла с ее лица, она оживилась и подошла кнему. У нее была очень грациозная фигура. — Нет, нет, — сказала она, склоняясь над ним и касаясь его лба своимитонкими пальцами, — меня зовут Инесса. Вы все еще бредите, сеньор. — Какая Инесса? — Просто Инесса, — ответила она, — Инесса, женщина из Гранады, всеостальное забыто. Инесса, сиделка, ухаживающая за больным. — Тогда где же Маргарет, англичанка Маргарет? Ему показалось, что тень тайны окутала лицо женщины и голос ее изме-нился, когда она отвечала — он уже не звучал правдиво. Или это почуди-лось его рассудку, ставшему острее от лихорадки? — Я не знаю никакой англичанки Маргарет. А вы любите ее, англичанкуМаргарет? — Да, — ответил Питер. — Ее украли у меня. Она жива или умерла? — Я уже сказала вам, сеньор, что я ничего не знаю, но, — опять ее го-лос стал естественным, — я поняла, что вы любите кого-то, судя по словамво время болезни. Питер подумал немного. Он начал кое-что припоминать: — А где Кастелл? — Кастелл? Это ваш спутник, человек с поврежденной рукой, похожий наеврея? Я не знаю, где он. Наверно, в другой части города. Я думаю, чтоего отправили к его друзьям. Не спрашивайте меня об этом, я всего тольковаша сиделка. Вы были очень больны, сеньор. Посмотрите. — И она подалаему маленькое зеркало, сделанное из полированного серебра, но, поняв,что он слишком слаб, чтобы взять его, подержала зеркало перед его лицом. Питер увидел себя в зеркале и тяжело вздохнул — лицо его было мерт-венно бледным и изможденным. — Хорошо, что Маргарет не видит меня, — произнес он, пытаясь улыб-нуться, — с бородой, да еще с какой! Как вы могли ухаживать за такимстрашным мужчиной? — Мне вы показались не страшным, — мягко ответила она. — Кроме того,это мое занятие. Но вам нельзя разговаривать, вы должны отдыхать. Выпей-те вот это и отдыхайте. Она подала ему суп в серебряной чашке. Питер с готовностью проглотилего и уснул. Через несколько дней, когда Питер уже был на пути к выздоровлению,пришла его прелестная сиделка и села рядом с ним, с жалостью глядя нанего своими нежными восточными глазами. — Что случилось, Инесса? — спросил Питер, обратив внимание на еегрустное лицо. — Сеньор Педро, когда вы в первый раз проснулись после долгого сна,вы говорили со мной о некоей Маргарет, не так ли? Я узнавала об этойдонне Маргарет, и у меня для вас дурные новости. Питер стиснул зубы и вымолвил: — Говорите самое страшное. — Эта Маргарет путешествовала с маркизом Морелла. — Он украл ее, — вырвалось у Питера. — Увы, может быть. Но в Испании, и особенно здесь, в Гранаде, этовряд ли спасет честь той, о которой известно, что она путешествовала смаркизом Морелла. — Тем хуже будет для маркиза Морелла, когда я опять встречу его, -зло пробормотал Питер. — Что вы еще хотели рассказать мне, Инесса? Она с интересом посмотрела не его исхудавшее, суровое лицо. — Плохие новости. Я уже сказала вам, что плохие. Говорят, что этусеньору однажды нашли мертвой у подножия самой высокой башни дворца мар-киза. Упала ли она, или ее сбросили, никто не знает. Питер задохнулся. Наступило молчание. Потом он спросил: — Вы видели ее мертвой? — Нет, сеньор, другие видели. — И поручили вам сказать мне. Инесса, я не верю этому. Если бы доннаМаргарет, моя невеста, умерла, я бы знал это. Но сердце мое говорит, чтоона жива. — Вы так верите своему сердцу, сеньор? — отозвалась женщина с оттен-ком восхищения в голосе. Питер заметил, что она не возразила ему. — Да, я верю, — ответил он, — у меня не осталось ничего другого, аэто не такая уж плохая поддержка. Питер замолчал, только спустя некоторое время спросил: — Скажите мне, где я нахожусь? — В тюрьме, сеньор. — Вот как? В тюрьме, с прекрасной женщиной в качестве тюремщика и сдругими прекрасными женщинами, — он показал на красивую девушку, котораяпринесла что-то в комнату, — в качестве служанок. Да и сама тюрьма неп-лоха. — Он обвел взглядом мраморные своды, украшенные превосходнойрезьбой. — Там, за дверьми, уже не женщины, а мужчины, — ответила она улыба-ясь. — Я полагаю. Пленников ведь можно связывать веревками и из шелка. Ну,а кому принадлежит эта тюрьма? Инесса покачала головой: — Я не знаю, сеньор. Наверно, королю мавров. Вы ведь сами сказали,что я только тюремщица. — Тогда кто же платит вам? — Может быть, мне вообще не платят. Может быть, я служу из любви, -она быстро взглянула на него, — или из ненависти. — При этих словах лицоее изменилось. — Я надеюсь, не из ненависти ко мне, — сказал Питер. — Нет, сеньор, не из ненависти к вам. За что я могу ненавидеть вас,такого беспомощного и такого славного? — Действительно, за что? Тем более что я так благодарен вам — ведь вывыходили меня и вернули к жизни. Но тогда зачем скрывать правду от бес-помощного человека? Инесса огляделась вокруг. В комнате в эту минуту, кроме них, никогоне было. Она нагнулась к Питеру и прошептала: — Вас никогда не заставляли скрывать правду? Я вижу по вашему лицу,что нет. К тому же вы не женщина, не заблудшая женщина. Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, потом Питерспросил: — Донна Маргарет действительно умерла? — Я не знаю, мне так сказали. — И, как бы испугавшись, что она выдастсебя, Инесса отвернулась и быстро вышла из комнаты. Шли дни. Питер понемногу начал поправляться. Но ему так и не удалосьвыяснить, где он находится и почему. Все, что он знал, сводилось к тому,что он был пленником в роскошном дворце. Но и в этом он не был уверен -стрельчатые окна одной из стен были заделаны. К нему никто не приходил,за исключением прекрасной Инессы и мавра, который или был глух, или непонимал по-испански. Правда, были еще женщины, служанки, все как однакрасивые, но им не разрешалось приближаться к нему. Питер видел ихтолько издали. Таким образом, единственной собеседницей Питера была Инесса, и отно-шения их становились все более дружескими. Только один раз она решиласьприподнять краешек вуали, скрывавшей ее мысли. Прошло много времени,прежде чем Инесса стала более доверять Питеру. Каждый день он задавал ейвопросы, и каждый день она без тени раздражения или хотя бы досады укло-нялась от прямого ответа. Оба отлично понимали, что каждый из них стара-ется перехитрить другого, но пока что у Инессы было преимущество в этойигре, которая ей, пожалуй, нравилась. Питер расспрашивал ее о множествевещей — об испанском королевстве, о мавританском дворе, об опасности,угрожающей Гранаде, которой предстояло пережить осаду.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Все эти вопросыони обсуждали вместе, и Инесса проявляла при этом незаурядный ум. В ре-зультате Питер был осведомлен о политических событиях, происходящих вКастилии и Гранаде, и довольно серьезно улучшил свои познания испанскогоязыка. Однако, когда он неожиданно — а он делал это при каждом удобном слу-чае — снова спрашивал ее о маркизе Морелла, о Маргарет или о Кастелле,выражение ее лица менялось и печать молчания смыкала ее уста. — Сеньор, — сказала однажды, смеясь, Инесса, — вы хотите узнать тай-ну, которую я, быть может, и раскрыла бы вам, если бы вы были моим мужемили любовником, но вы не можете рассчитывать узнать ее от сиделки, жизнькоторой зависит от того, как она ее хранит. Это вовсе не означает, что яхочу, чтобы вы стали моим мужем или любовником, — добавила она с нервнымсмехом. Питер серьезно посмотрел на нее. — Я знаю, что вы не хотите этого, — сказал он: — чем бы я мог прив-лечь такую блестящую и красивую женщину, как вы? — Однако вы, кажется, привлекаете англичанку Маргарет, — быстро ираздраженно ответила она. — Привлекал, вы имеете в виду. Ведь вы говорили мне, что она умерла. Поняв, что она совершила ошибку, Инесса прикусила губу. — Однако, — продолжал Питер, — хотя это, вероятно, не столь важно длявас, я должен сказать, что вы сделали меня своим хорошим другом. — Другом? — переспросила Инесса, широко открыв свои большие глаза. -О чем вы говорите? Разве такая женщина, как я, может найти друга в муж-чине моложе шестидесяти лет? — Похоже на то, — улыбнулся Питер. Легко поклонившись ему, Инесса вышла из комнаты. Через два дня онапоявилась вновь, по-видимому, очень озабоченная. — Я уж думал, что вы совсем бросили меня, — встретил ее Питер. -Очень рад видеть вас. Я устал от этого глухого мавра и от этой велико-лепной комнаты. Мне хотелось бы подышать свежим воздухом. — Я догадывалась об этом и пришла, чтобы проводить вас в сад. Питер подпрыгнул от радости, схватил свой меч, который был ему остав-лен, и стал пристегивать его. — Вам он не понадобится, — заметила Инесса. — Я полагал, что он мне не понадобится и на том постоялом дворе… -буркнул Питер. Инесса рассмеялась и положила руку ему на плечо. — Слушайте, друг мой, — шепнула она, — вы хотите пройтись по свежемувоздуху, не так ли? Кроме того, вас интересуют некоторые вещи. А я хочурассказать вам о них. Но здесь я не смею делать этого — у этих стен естьуши. Ну, а когда мы будем гулять в саду, не будет ли для вас очень тяже-лым наказанием обнять меня за талию? Вы ведь еще нуждаетесь в опоре. — Уверяю вас, что это отнюдь не будет для меня наказанием, — улыбнул-ся Питер. В конце концов, он был мужчина, и к тому же молодой, а талияИнессы была так же прелестна, как и она сама. — Однако, — добавил он, -это могут неправильно истолковать. — Совершенно верно, я и хочу, чтобы это было неправильно истолковано.Не мной, конечно. Я ведь знаю, что совершенно не интересую вас и что выс таким же удовольствием обнимете эту мраморную колонну. Питер открыл рот, чтобы возразить ей, но Инесса остановила его. — О, не пытайтесь солгать мне, у вас это вряд ли получится! — сказалаона с явным раздражением. — Если бы у вас были деньги, вы бы попыталисьзаплатить мне за уход за вами, и кто знает, я, может быть, взяла бы их.Поймите, или вы должны сделать то, что я говорю, то есть изобразитьвлюбленного, или нам нельзя идти вместе в сад. Питер все еще колебался, подозревая заговор, но Инесса наклонилась кнему так, что ее губы почти коснулись его уха, и прошептала: — Я не могу сказать вам, каким образом, но может быть — я повторяю:может быть — вам удастся увидеть останки донны Маргарет. Ну вот, — доба-вила она, горько усмехнувшись, — теперь вы будете целовать меня всю до-рогу, не так ли? Глупец, не сомневайтесь. Используйте эту возможность,быть может, она не повторится. — Какую возможность? Поцеловать вас? Или чтолибо другое? — Это вы увидите, — ответила она, пожав плечами. — Пошли. Питер, все еще колеблясь, последовал за ней. Инесса провела его в ко-нец комнаты к двери, вверху которой было потайное отверстие для наблюде-ния. За дверью с обнаженной кривой саблей в руке стоял высокий мавр.Инесса сказала ему что-то, и он, отсалютовав ей саблей, пропустил их квинтовой лестнице. Внизу оказалась другая дверь. Инесса постучала в неечетыре раза. Заскрипели засовы, повернулся ключ, и чернокожий страж рас-пахнул ее. За дверью стоял другой мавр, тоже с обнаженной саблей в руке.Они миновали его, свернули направо по маленькому коридору, оканчивавше-муся несколькими ступеньками, и оказались перед третьей дверью. ЗдесьИнесса остановилась. — А теперь, — сказала она, — приготовьтесь к испытанию. — К какому испытанию? — спросил Питер, опираясь о стену: ноги его всееще были слабы. — К этому, — ответила Инесса, показывая на свою талию, — и к этому, -и она коснулась кончиками тонких пальцев своих пухлых красных губ. — Мо-жет быть, вы хотите немного попрактиковаться, мой невинный английскийрыцарь, прежде чем мы выйдем? Боюсь, что вы окажетесь неловким и не су-меете сыграть свою роль. — Я думаю, — заметил Питер, ибо юмор всей ситуации становился ясен, -что такая практика несколько опасна для меня. Это может надоесть вамраньше времени. Я отложу это приятное занятие до того, как мы будем всаду. — Я так и думала, — сказала Инесса. — Но смотрите, вы должны хорошосыграть свою роль, иначе пострадаю я. — Мне кажется, что я могу пострадать тоже, — пробормотал Питер, но ненастолько тихо, чтобы Инесса не могла расслышать его слов. — Нет, друг мой Педро, — обернулась она к Питеру, — в такого родафарсах всегда страдает женщина. Она расплачивается, а мужчина исчезает,чтобы играть следующий фарс. — И, не говоря больше ни слова, Инессатолкнула дверь. Стражи здесь уже не оказалось. Перед ними был великолепный сад. Кру-гом высились конусообразные кипарисы и апельсиновые деревья, а цветущиекусты наполняли мягкий южный воздух благоуханием. Из пастей каменныхльвов били фонтаны. В разных уголках сада были устроены беседки, на ка-менных скамьях лежали цветные подушки. Это был подлинно восточный уголокнаслаждений. Питер никогда не видел ничего подобного. К тому же он невидел ни неба, ни цветов в течение долгих, томительных недель болезни.Сад был совершенно изолирован, его окружала высокая стена, и только водном месте между двумя кипарисами возвышалась башня из красного камня,без окон, принадлежащая какому-то другому зданию. — Это гаремный садик, — прошептала Инесса. — Много любимиц порхалоздесь в счастливые летние дни, пока не приходила зима и бабочка не поги-бала. Инесса опустила на лицо вуаль и начала спускаться вниз по ступенькам. ГЛАВА XV ПИТЕР ИГРАЕТ РОЛЬ — Стойте, — попросил Питер, остановившись в тени двери, — я все ещеничего не понимаю, Инесса. Что вы задумали? Почему вы не можете здесьрассказать мне то, что вы собираетесь сказать? — Вы сошли с ума! — почти с неистовством прошептала она. — Неужели выдумаете, что мне доставляет хоть какое-то удовольствие изображать себявлюбленной в камень, принявший образ мужчины, который для меня ровнымсчетом ничего не значит… разве только как друг, — добавила она быстро,- Я уже сказала вам, сеньор Питер, что, если вы не исполните то, что яприказала вам, вы никогда не услышите того, что я должна вам сказать.Будет решено, что я не справилась с этим делом, и через несколько минутя исчезну отсюда навсегда. Конечно, что это значит для вас? Выбирайте, ибыстро, потому что я не могу долго стоять здесь. — Я повинуюсь вам, пусть простит меня бог, — ответил в смятении Питериз темноты портала, — но я действительно должен… — Да, да, вы должны! — яростно возразила Инесса. — И не всем это по-казалось бы столь тяжелым наказанием. Затем она кокетливо приподняла край своей вуали и, выглядывая из-подпсе, позвала мягким, ясным голосом. — О, простите меня, дорогой друг, я шла слишком быстро, забыв, что вывсе еще так слабы. Идите сюда, обопритесь на меня. Я слабая женщина, новас я поддержу. — Инесса поднялась по ступенькам, чтобы в следующую ми-нуту вновь появиться в полосе света. Теперь рука Питера обнимала ее талию. — Будьте осторожны на этих ступеньках, они такие скользкие! (При этихсловах бледное лицо Питера неожиданно стало пунцовым.) Не бойся, — про-должала она сладким голосом, — в этом саду никто не услышит твоих нежныхслов и не увидит, как ты ласкаешь меня. Даже самая ревнивая женщина. Встарину этот сад назывался спальней султанши — там, в конце, есть место,где она купалась летом… Что ты сказал о шпионах? О да, во дворце ихмного, но заглядывать сюда даже для евнухов было равносильно смерти.Здесь нот иных свидетелей, кроме цветов и птиц. Они приблизились к главной дорожке и медленно пошли по ней. Питер всееще обнимал Инессу, а ее белая рука поддерживала его. При этом она смот-рела ему в глаза. — Наклонитесь ближе ко мне, — прошептала она, — а то у вас лицо, каку деревянного святого. — Питер повиновался. — Теперь слушайте. Ваша дамажива и здорова… Поцелуйте меня, пожалуйста, в губы, эта новость стоиттого. Если вы закроете глаза, вы можете вообразить, что это она. Питер опять повиновался, и с большей готовностью, чем можно былопредполагать. — Она пленница в этом замке, — продолжала Инесса. — Маркиз сходит сума от любви к ней и любыми способами хочет заставить ее стать его же-ной. — Будь он проклят! — воскликнул Питер, вновь обнимая Инессу. — Все это время она была уверена, что вас нет в живых, но теперь оназнает, что вы живы и выздоравливаете. Ее отцу удалось спастись и ук-рыться у своих друзей. Там его не сумеет разыскать даже Морелла. К томуже маркиз полагает, что старик бежал из города. Однако Кастелл здесь и,так как у него много золота, он установил связь со своей дочерью. Инесса остановилась для того, чтобы с нежностью обнять Питера. Онипрошли под деревьями и вышли к мраморным бассейнам, где, как говорили,купались летом жены султана. Этот дворец принадлежал раньше королям Гра-нады, до того как они поселились в Альгамбре. Инесса уселась на скамью иоткинула шарф, окутывавший ее шею. — Что вы делаете? — со страхом спросил Питер. — Мне жарко, — ответила Инесса, — ваши руки слишком горячи. Здесь мыможем посидеть несколько минут. — Тогда продолжайте свой рассказ. — Мне не много осталось сказать, друг мой. Если вы хотите ей передатьчто-нибудь, я, возможно, сумею это сделать. — Вы ангел! — воскликнул Питер. — Это что — другое название для посланца? Продолжайте. — Скажите ей… что если она что-либо узнает о нашей прогулке, топусть не верит. — По этому поводу она может составить собственное мнение, — возразилаИнесса. — Если бы я была на ее месте, я знаю, какое у меня было бы мне-ние. Однако не теряйте времени, скоро нам нужно опять идти. Питер уставился на нее — он ничего не мог понять в этом спектакле.Однако Инесса спокойно и серьезно сказала: — Вас удивляет, что все это значит и почему я поступаю таким образом?Я объясню вам, сеньор, а вы можете мне верить или не верить, как хотите.Может быть, вы думаете, что я влюблена в вас? Это было бы не так уж уди-вительно. В старых сказках такие вещи часто случаются — дама лечит хрис-тианина-рыцаря, влюбляется в него, ну, и так далее. — Я не предполагаю ничего подобного. Я не столь тщеславен. — Я знаю это, сеньор, вы слишком хороший человек для того, чтобы бытьтщеславным. Так вот, я делаю все это не из любви к вам или к кому-либоеще, а из ненависти. Да, из ненависти к Морелла. — И она сжала в кулаксвою маленькую ручку. — Я понимаю это, — сказал Питер. — Что он сделал вам? — Не спрашивайте меня, сеньор. Достаточно того, что я любила его.Проклятый отец Энрике продал меня ему… это было давно, и Морелла погу-бил меня. Я родила ему сына… и сын умер. О матерь божья, мой мальчикумер, и с той поры я стала отверженной, рабой… У них здесь, в Гранаде,есть рабы… Я ем его хлеб, и я должна выполнять его приказания, должнаслужить другим женщинам, которых он любит, — я, которая была султаншей,я, которая надоела ему. Только сегодня… Но зачем я буду рассказыватьвам об этом? Он заставил меня пойти и на это — я должна целовать в садучужестранца, который не любит меня! — Она громко зарыдала. — Бедное дитя! Бедное дитя! — произнес Питер, гладя ее тонкие пальцы.- С этой минуты у меня еще один счет к Морелла, и я заставлю маркиза оп-латить за все сполна. — Вы сделаете это? — быстро спросила Инесса. — О, если так, я готоваумереть за вас! Я ведь живу только для того, чтобы отомстить ему. И пер-вая моя месть будет, когда я украду у него эту даму, которую он похитилу вас и полюбил так страстно. Ведь она первая женщина, которая сопротив-ляется ему, — а он считает себя непобедимым. — У вас есть какой-нибудь план? — спросил Питер. — Пока еще нет. Дело очень трудное. Я рискую жизнью. Если маркиз за-подозрит, что я предала его, он, не задумываясь, убьет меня. Здесь, вГранаде, это даже не считают преступлением. И никто не будет задаватьникаких вопросов, особенно если жертвой была женщина из дома убийцы. Яуж говорила вам, что, если бы я отказалась сделать то, что мне приказа-ли, от меня просто избавились бы тем или иным способом, а вас поручилибы другой. Нет, у меня пока еще нет никакого плана, но вы должны знать,что сеньор Кастелл поддерживает связь со своей дочерью через меня. Яувижу его и ее, и мы придумаем какой-нибудь план. Не благодарите меня.Морелла платит мне за услуги, и я с радостью принимаю эти деньги, потомучто надеюсь бежать из этого ада, и тогда буду жить на них. И все-таки низа какие деньги на свете я не пошла бы на тот риск, на который иду сей-час, хотя, честно говоря, для меня жизнь ничего не значит. Сеньор, я небуду скрывать от вас — вся эта сцена дойдет до ушей донны Маргарет, но яобещаю объяснить ей все. — Умоляю вас, сделайте это, — серьезно сказал Питер. — Сделаю, сделаю. Я буду помогать вам, ей и ее отцу. И если я перес-тану это делать, знайте, что я умерла или брошена в тюрьму, и заботьтесьо себе сами как можете. Одно только могу сказать вам для вашего успокое-ния: вашей даме не причинено никакого вреда. Морелла слишком любит ее.Он хочет сделать ее своей женой. А может быть, он дал какую-нибудь клят-ву. Я вот знаю, что он поклялся не убивать вас — ведь он легко мог бысделать это, пока вы были больны и находились в его власти. Однажды,когда вы были еще без сознания, он пришел и стоял над вами с кинжалом вруке. Тогда он рассказал мне все. Я спросила: "Почему ты не убьешь его?", зная, что, задавая такой вопрос, я наилучшим способом сохраню вашужизнь. Он ответил: "Потому что я не хочу жениться на девушке, если у ме-ня на руках будет кровь ее возлюбленного. Я могу убить его только вчестном бою. Я поклялся в этом еще там, в Лондоне. Я обещал богу и моемусвятому, что я завоюю ее честным путем, и, если я нарушу эту клятву, богпокарает меня здесь и на небе. Делай то, что я тебе приказал, Инесса.Ухаживай за ним хорошо; если он умрет, то пусть уж не по моей вине".Нет, он не убьет вас и не причинит ей никакого вреда. Он не посмеет этосделать, друг мой Педро. — Так вы Ничего не можете сейчас придумать? — спросил Питер. — Ничего. Пока ничего. Эти стены высоки, стража охраняет их день иночь, а за стенами лежит большой город Гранада, в котором Мореллапользуется огромной властью и где ни один христианин не может скрыться.Но маркиз хочет жениться на Маргарет. Кроме того, есть красивая и глупаяженщина, ее служанка, влюбленная в маркиза. Она рассказала мне все этона самом дурном испанском языке, который я когда-либо слышала. Но этослишком длинная история, чтобы пересказывать ее. И есть еще отец Энрике,по чьему приказу вас чуть не убили на постоялом дворе. Больше всего насвете он любит деньги… О, кажется, я кое-что начинаю придумывать!.. Ноу нас нет больше времени для разговоров, а мне нужно как следует поду-мать. Друг мой, Педро, приготовьтесь целовать меня, мы должны продолжитьнашу игру, а, честно говоря, вы играете довольно плохо. Давайте вашу ру-ку. Там есть приготовленная для вас скамья. Улыбайтесь и старайтесь выг-лядеть влюбленным. У меня не хватает искусства на двоих. Пойдемте, пой-демте… Они вышли из густой тени деревьев, миновали мраморные бассейны и ока-зались у скамьи. На ней были разбросаны подушки, и среди них лежала лют-ня. — Сядьте у моих ног, — предложила Инесса, располагаясь на скамье.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

-Вы умеете петь? — Как петух, — ответил Питер. — Тогда я буду петь для вас. Пожалуй, это будет лучше, чем изображатьвлюбленных. Она принялась напевать своим прелестным голосом любовные мавританскиепесенки, аккомпанируя себе на лютне. Питер, измученный физически и очень взволнованный, старался игратьсвою роль влюбленного как можно лучше. Постепенно наступили сумерки. Наконец стало так темно, что уже не было видно другого конца сада.Инесса перестала петь и со вздохом поднялась. — Пьеса окончена, и занавес опущен, — сказала она. — А вам пора ухо-дить отсюда, здесь сыро. Сеньор Педро, я должна признаться, что вы оченьплохой актер, но будем надеяться, что зрители были снисходительны и при-няли желаемое за действительное. — Я не видел зрителей, — заметил Питер. — Но они видели нас, и я уверена, что вы скоро убедитесь в этом. Асейчас идемте в вашу комнату, потому что я должна покинуть вас. Хотитевы чтонибудь передать сеньору Кастеллу? — Ничего, кроме моей любви и почтения. Скажите ему, что благодаря вамя хоть еще и слаб, но оправился от ран, полученных на корабле, и от ли-хорадки, и что, если он придумает какой-нибудь план, чтобы вытащить насвсех из этого города и из рук Морелла, я буду благословлять его и вас. — Хорошо, я не забуду этого. А теперь молчите. Завтра мы опять будемгулять. Не пугайтесь: завтра уже не нужно будет играть в любовь. Маргарет сидела у открытого окна в роскошной комнате во дворце Морел-ла. Она была облачена в богатое испанское платье с высоким воротником,украшенным жемчугом. Приходилось носить то, что нравилось человеку, по-хитившему ее. Длинные волосы Маргарет, схваченные обручем, усеянным дра-гоценными камнями, падали ей на плечи, руки лежали на коленях. Из оконсвоей тюрьмы она вглядывалась в расположенную напротив мрачную и вели-чественную громаду Альгамбры и в десятки тысяч огней Гранады, сверкающихдалеко внизу. Рядом с ней, под серебряной висячей лампой, сидела Бетти,тоже богато одетая. — В чем дело, кузина? — допытывалась Бетти, с тревогой глядя на Мар-гарет. — В конце концов, ты должна чувствовать себя счастливее, чемраньше. Теперь ты знаешь, что Питер жив, почти поправился и находится вэтом же дворце. Отец твой здоров, скрывается у друзей и думает о нашемспасении. Почему же ты так грустна? По-моему, ты должна быть веселее,чем обычно. — Разве ты не знаешь, Бетти? Ну, так я расскажу тебе. Меня предали.Питер Брум, человек, на которого я смотрела уже почти как на мужа, обма-нул меня. — Мастер Питер обманул? — с удивлением воскликнула Бетти. — Нет, этоневозможно! Я знаю его, он не мог этого сделать. Ведь он даже не смотритна других женщин, если ты это имеешь в виду. — Как ты можешь так говорить? Послушай и суди сама. Ты помнишь тотвечер, когда маркиз повел нас смотреть чудеса этого дворца? Я еще поду-мала, что, может быть, найду какой-нибудь путь, которым мы сможем бе-жать. — Конечно, помню. Мы не так часто покидаем эту клетку, чтобы я моглазабыть это. — Ну, значит, ты помнишь тот сад, окруженный высокой стеной, в кото-ром мы гуляли. Маркиз, этот ненавистный отец Энрике и я поднялись набашню посмотреть на окрестности с ее крыши. Я думала, что ты идешь вмес-те с нами. — Служанки не пустили меня. Как только вы прошли, они закрыли дверь исказали, чтобы я ждала, пока вы не вернетесь. Я уж хотела вцепиться вволосы одной из них, потому что я боялась оставить тебя одну с этимидвумя мужчинами, но эта дрянь вытащила нож, и мне пришлось смириться. — Ты должна быть осторожнее, Бетти, — заметила Маргарет, — иначекто-нибудь из этих язычников убьет тебя. — Только не они, — возразила Бетти — они боятся меня. Я уже спустилаодну из них вниз головой с лестницы, когда застала ее подслушивающей поддверью. Она пожаловалась маркизу, а он только посмеялся над пей, и те-перь она лежит в постели с пластырем на носу. Но продолжай свой рассказ. — Мы поднялись на верх башни, — начала Маргарет, — и стали смотретьна горы и равнину, по которой они привезли нас из Мотриля. Вдруг священ-ник, который ушел к северной стене, где нет окон, с дьявольской улыбкойна лице вернулся и шепнул что-то на ухо маркизу. Тот повернулся ко мне исказал: "Отец Энрике сообщил мне о гораздо более интересном зрелище, котороемы можем увидеть. Пойдемте посмотрим, сеньора". Я пошла, потому что мне хотелось как можно больше разузнать об этомздании. Они провели меня в маленькую нишу, высеченную в толщине стены.Там в стене есть щели, похожие на амбразуры для стрельбы из лука, широ-кие изнутри, но очень узкие снаружи, так что их, наверно, нельзя увидетьснизу — ведь они скрыты между камнями стены. "Здесь, — сказал маркиз, — обычно сидели в старину короли Гранады, аони всегда были ревнивы — и наблюдали отсюда за своими женами. Говорят,что один из них однажды увидел свою наложницу с астрологом и утопил ихобоих в мраморном бассейне в конце сада. Посмотрите, перед нами пара,которая не подозревает, что мы являемся свидетелями их ласк". Я нехотя посмотрела вниз, только чтобы занять время, и увидела высо-кого мужчину, который шел, обнявшись с женщиной. Я уже хотела отвер-нуться, чтобы не подсматривать, как вдруг женщина подняла лицо, чтобыпоцеловать своего спутника, и я узнала красавицу Инессу. Она иногда по-сещала нас, вероятно затем, чтобы шпионить. В этот момент мужчина, отве-тив на ее поцелуй, виновато оглянулся, и я узнала его. — Кто же это был? — воскликнула Бетти; этот рассказ о двух влюбленныхзаинтересовал ее. — Не кто иной, как Питер Брум, — спокойно ответила Маргарет, но в го-лосе ее слышалось отчаяние. — Питер Брум, бледный после болезни, но этобыл он. — Святые, спасите нас! Вот уж не думала, что он способен на это! -выпалила в изумлении Бетти. — Маркиз и священник не позволили мне уйти, — продолжала Маргарет, -и заставили смотреть. Питер и Инесса задержались на некоторое время поддеревьями около бассейна, и их не было видно. Потом они появились опятьи уселись на мраморной скамье. Женщина начала петь, а он обнимал ее. Этопродолжалось до темноты, и мы ушли, оставив их там. Ну, — прибавила она,всхлипнув, — что ты на это скажешь? — Скажу, что это был не мастер Питер, — ответила Бетти. — Он не любитнезнакомых дам и потайных садиков. — Это был он и не кто иной, Бетти. — Тогда, значит, он был одурманен, пьян или околдован. Это был не тотПитер, которого мы знаем. — Может быть, он околдован этой дурной женщиной? Но это не оправдыва-ет его. Бетти задумалась. У нее уже не было оснований сомневаться в рассказеМаргарет, но, видно, она не так осуждающе относилась к этому преступле-нию. — Что ж, — сказала она, — мужчины, насколько я знаю, всегда остаютсямужчинами. Он долгое время никого не видел, кроме этой кокетки, а онадовольно хороша собой. К тому же вряд ли было честно следить за ним та-ким образом. Будь он моим возлюбленным, я бы не обратила на это внима-ния. — Я и не скажу ему ничего ни об этом, ни о чемлибо другом, — твердозаявила Маргарет. — Между мной и Питером все кончено. Бетти минуту подумала и вдруг произнесла: — Мне кажется, я начинаю понимать, в чем здесь фокус. Маргарет, ведьони объявили тебе, что Питер умер. Потом мы узнали, что он жив и толькоболен и находится в этом дворце. Ложь обнаружилась. Теперь они хотят до-казать его неверность. Не может ли вся эта сцена быть только спектаклем,который с определенной целью разыграла эта женщина? — Для того чтобы сыграть такой спектакль, нужны были два актера, Бот-ти. Если бы ты видела… — Если бы я видела, я бы уж рассмотрела, был ли это спектакль илинастоящая любовь, а ты ведь слишком наивна, чтобы судить об этом. А очем говорили маркиз и священник все это время? — Очень мало, почти ни о чем. Они только обменивались улыбками, и,когда совсем стемнело и ничего не стало видно, они спросили, не думаю лия, что пора возвращаться. Меня, которую они держали там все это время изаставили быть свидетельницей моего позора! — Ну да, они удерживали тебя там, не так ли? И привели тебя туда какраз вовремя и не пустили меня в башню, чтобы я не могла быть с тобой.Если в тебе есть хоть капля справедливости, ты должна сначала выслушатьПитера, что он скажет обо всей этой истории, а потом уже судить. — Я уже осудила его, — холодно ответила Маргарет. — И вообще, я хоте-ла бы умереть!.. Маргарет поднялась со своего кресла и подошла к окну. Башня стояла нагребне холма, и под ней с высоты двухсот футов слабо вырисовывалась вбледном свете белая лента дороги. Вид этот вызывал легкое головокруже-ние. — Это будет легко, не правда ли? — сказала Маргарет с принужденнымсмехом, — просто наклониться немного больше из окна, а потом одно движе-ние — и тьма… или свет… навсегда… Что из двух? — Свет, я думаю, — твердо произнесла Бетти, поворачиваясь спиной кокну, — свет адского огня и довольно сильный, потому что это не чтоиное, как самоубийство. А кроме того, ты представляешь, как ты будешьвыглядеть там, на этой дороге? Кузина, не будь дурой. Если ты права, тововсе не ты должна выпрыгивать из окна, а если ты ошибаешься, то тем бо-лее — ты только сделаешь еще хуже. Умереть ты всегда успеешь. И всетаки,если бы я была на твоем месте, я сначала попыталась бы поговорить с мас-тером Питером, хотя бы для того, чтобы сказать ему, что я о нем думаю. — Может быть, — вздохнула Маргарет, бросаясь в кресло. — Но я стра-даю! Ты даже не можешь понять, как я страдаю! — Почему я не могу понять? — возмутилась Бетти. — Ты думаешь, тыединственная женщина в мире, которая оказалась достаточно глупой, чтобывлюбиться? Разве я не могу быть влюблена, как и ты? Ты улыбаешься и ду-маешь, что бедная Бетти не может испытывать те же чувства, что и ее бо-гатая кузина! И все-таки это так — я влюблена. Я знаю, что он негодяй, ивсе-таки люблю маркиза так же, как ты его ненавидишь, так же, как ты лю-бишь Питера, и я ничего не могу поделать с собой, такова уж моя судьба.Но я не собираюсь выбрасываться из окна. Я скорее выброшу его и тем са-мым сведу наши счеты. И клянусь, что я это сделаю так или иначе, дажеесли это будет стоить мне того, с чем мне не хочется расставаться, — мо-ей жизни. Бетти гордо выпрямилась. На ее красивом, полном решительности лицепоявилось такое выражение, что если бы маркиз видел его, то, наверное,пожалел бы, что избрал эту женщину в качестве своего орудия. Маргарет с изумлением смотрела на Бетти. В эту минуту послышались ша-ги. Она подняла голову и увидела перед собой прекрасную испанку или мав-ританку, она не знала точно, — Инессу; ту самую женщину, которую она ви-дела в саду вместе с Питером. — Как вы попали сюда? — холодно спросила Маргарет. — Через дверь, сеньора, которая была не заперта, что не совсем разум-но для тех, кто хочет поговорить тайно в таком месте, как это, — ответи-ла Инесса со скромным поклоном. — Она все еще не заперта, — сказала Маргарет, показывая на дверь. — Нет, сеньора, вы ошибаетесь, вот у меня в руке ключ. Я умоляю васне приказывать вашей компаньонке выбрасывать меня отсюда — она достаточ-но сильна, чтобы сделать это, — мне нужно кое-что сказать вам, и, есливы разумны, вы выслушаете меня. Маргарет помедлила, затем бросила: — Говорите, но покороче. ГЛАВА XVI БЕТТИ ПОКАЗЫВАЕТ КОГОТКИ — Сеньора, — начала Инесса, — мне кажется, что вы на меня сердитесь. — Нет, — возразила Маргарет, — вы то, что вы есть; почему же я должнавинить вас? — Ну, тогда вы вините сеньора Брума. — Может быть. Но это касается только его и меня. Я не собираюсь об-суждать это с вами. — Сеньора, — продолжала Инесса с улыбкой, — мы оба не виноваты в том,что произошло. — Неужели? А кто виноват? — Маркиз Морелла. Маргарет ничего не ответила, но глаза ее были достаточно красноречи-вы. — Сеньора, вы мне не верите, и в этом нет ничего удивительного. Ивсе-таки я говорю правду. То, что вы видели с башни, было спектаклем, вкотором сеньор Брум играл свою роль. Причем, как вы, может быть, замети-ли, играл довольно скверно. Я предупредила его, что моя жизнь зависит оттого, как он справится с этой ролью. Я выходила его от тяжелой болезни,а он человек благодарный. — Я так и думала, но я не понимаю вас. — Сеньора, я в этом доме рабыня, рабыня, которая больше никому ненужна. Остальное вы, пожалуй, можете предположить. Здесь это обычная ис-тория. Мне предложили свободу, если я завоюю сердце этого мужчины и сде-лаю его своим любовником. Если же я не сумею этого добиться, меня, веро-ятно, продадут другому хозяину, а может, поступят со мной еще хуже. Ясогласилась — почему мне было не согласиться? Мне это ничего не стоило.Передо мной стоял выбор: с одной стороны — жизнь и свобода, а с другой -позор или смерть, которая, без сомнения, ожидает меня теперь, если меняразоблачат. Сеньора, я не имела успеха; правда, я не очень добиваласьего. Он видел во мне только сиделку, не больше, а для меня он был толькотяжелобольной. Тем не менее мы стали настоящими друзьями, и постепенно яузнала всю вашу историю. Я поняла, что вам была устроена ловушка, что,обманувшись, вы попали в еще более страшную западню. Сеньора, я не моглаобъяснить ему всего, особенно в той комнате, где за нами шпионили. К то-му же мне было совершенно необходимо, чтобы его приняли за влюбленного.Я увела его в сад и, прекрасно зная, что вы наблюдаете за нами, застави-ла его сыграть роль. Очевидно, он все-таки провел ее достаточно хорошо,если вы обманулись. — И все-таки я не понимаю вас, — сказала Маргарет уже более мягко. -Вы говорите, что ваша жизнь и благополучие зависят от этого постыдногопоступка. Почему же вы рассказываете мне все? — Чтобы спасти вас от вас самой, сеньора. Чтобы спасти моего другасеньора Брума и отплатить Морелла его же монетой. — Так же вы сделаете это? — Первые два дела, мне кажется, я уже сделала. По третье более труд-ное. Поэтому я и пришла к вам, несмотря на страшный риск. Если бы мойгосподин не был вызван ко двору короля мавров, я не сумела бы пробратьсясюда. А он может в любую минуту вернуться. — У вас есть какой-нибудь план? — спросила Маргарет, быстро наклоня-ясь к ней. — Плана пока нет, есть только идея. — Инесса повернулась и, посмотревна Бетти, продолжала: — Эта дама — ваша дальняя родственница, не так ли,только она занимает другое положение в обществе? Маргарет кивнула головой. — Вы довольно похожи, одного роста, у вас одинаковые фигуры, хотясеньора Бетти гораздо крепче. У нее голубые глаза и золотые волосы, в товремя как у вас глаза черные, а волосы каштановые. Однако под вуалью илиночью не так легко различить вас, если вы обе будете говорить шепотом. — Да, — согласилась Маргарет, — но что из этого? — Теперь в игру вступает сеньора Бетти, — ответила Инесса. — СеньораБетти, вы поняли наш разговор? — Кое-что, но не все, — заявила Бетти. — Тогда то, что вы не поняли, ваша хозяйка переведет вам. И, умоляювас, не сердитесь на меня за то, что я знаю о вас и о ваших делахбольше, чем вы рассказывали мне. Переведите, пожалуйста, мои слова, дон-на Маргарет. Маргарет выполнила ее просьбу, и Инесса, подумав немного, медленнопродолжала, а Маргарет переводила на английский в тех случаях, когдаБетти не понимала. — Морелла ухаживал за вами в Англии, сеньора Бетти, не так ли? И по-корил ваше сердце так же, как он покорял сердца многих других женщин. Выповерили, что он хочет похитить вас для того, чтобы жениться на вас, авовсе не на вашей кузине. — Какое вам до этого дело? — вспылила Бетти. — Никакого, не считая того, что, если бы вы захотели, я могла бырассказать вам немало подобных историй. Но сначала выслушайте меня, апотом задавайте вопросы. Или лучше ответьте мне сначала на один вопрос:хотели бы вы отомстить этому высокорожденному негодяю? — Отомстить? — переспросила Бетти, сжав руки. — Я готова рискнутьжизнью ради этого! — Так же как и я… Значит, у нас общая цель. Тогда, мне кажется, ямогу указать вам путь. Послушайте, ваша кузина видела кое-что такое, че-го женщины не любят. Она ревнива, она сердита — или была такой до техпор, пока я не открыла ей правду. Так вот, сегодня вечером или завтраМорелла придет к ней и спросит: "Вы удовлетворены? Вы все еще отказывае-те мне из-за человека, который отдал свое сердце первой же кокетке, соб-лазнившей его? Будете ли вы моей женой?" Что, если она ответит: "Да, бу-ду"? Нет, нет, помолчите и выслушайте меня до конца. Что, если потомсостоится тайная свадьба и сеньора Бетти случайно наденет фату невесты,в то время как донна Маргарет, переодетая в платье Бетти, получит разре-шение уехать вместе с сеньором Брумом и ее отцом?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Инесса умолкла и, играя веером, наблюдала за ними обеими. Маргарет перевела, и обе девушки в изумлении уставились сначала наИнессу, а затем друг на друга — дерзость и бесстрашие этого плана ошело-мили их. Первой заговорила Маргарет. — Ты не должна соглашаться на это, Бетти, — вырвалось у нее: — ведькогда он узнает, что это ты, он убьет тебя. Но Бетти не обратила внимания на ее слова, она думала. Затем она подняла голову и сказала: — Кузина, мое глупое тщеславие вовлекло тебя в эту беду, значит, я вдолгу перед тобой. Я не боюсь этого человека. Он боится меня. И если де-ло дойдет до убийства, пусть Инесса одолжит мне свой кинжал, и я увере-на, что сумею нанести первый удар. И кроме того, я люблю его, хотя он имерзавец. А может быть, мы потом и помиримся, кто знает? Если же не сде-лать этого… Но скажите мне, Инесса, буду ли я его законной женой пообычаям этой страны? — Безусловно, — ответила Инесса, — если только священник обвенчаетвас и если маркиз наденет кольцо вам на палец и назовет вас своей женой.И после того, как будут произнесены слова благословления, один толькопапа римский сможет развязать этот узел. Но на это Морелла не пойдет.Разве маркиз Морелла, верный слуга церкви, может обратиться с таким де-лом в Рим? — Это будет обман, — не удержалась Маргарет, — отвратительный обман. — А что он сделал со мной и с тобой? — воскликнула Бетти. — Нет, япойду на это и не побоюсь его ярости, если только я буду уверена, что выс Питером свободны и твой отец с вами. — А что будет с Инессой? — в смущении спросила Маргарет. — Я сама позабочусь о себе, — ответила Инесса. — Может быть, если всебудет хорошо, вы увезете меня с собой. А теперь я не могу больше здесьоставаться. Я иду повидать вашего отца, сеньора Кастелла, и, если всебудет улажено, мы еще встретимся с вами. Между прочим, донна Маргарет,ваш жених уже почти здоров и шлет вам свою любовь, а я советую вам, ког-да Морелла будет говорить с вами, выслушайте его благожелательно. С тем же глубоким поклоном Инесса скользнула к двери, отперла ее иисчезла. Через час старый еврей, одетый в мусульманскую одежду и тюрбан, велИнессу по извилистым улочкам одного из самых населенных кварталов Грана-ды. Похоже было, что этого еврея здесь знают, потому что его появлениевместе с женщиной в вуали не вызывало удивления у мавров, встречавшихсяим на пути. Некоторые даже смиренно приветствовали его. — Эти дети Магомета, кажется, любят вас, отец Израэль, — заметилаИнесса. — Да, да, моя дорогая, — отвечал старик с усмешкой, — многие из нихбрали у меня взаймы и должны вернуть свой долг прежде, чем начнетсябольшая война с испанцами. Вот они и готовы подметать для меня улицусвоими бородами. Все это очень полезно для осуществления планов нашегодруга. О, тот, у кого есть в кармане кроны, может надеть на голову коро-ну. Деньги все могут сделать в Гранаде. Дайте мне достаточно денег, и якуплю у короля его султаншу. — У Кастелла много денег? — деловито осведомилась Инесса. — Много. Он один из самых богатых людей в Англии. Но почему ты спра-шиваешь об этом? Он не подумал о тебе, потому что он обеспокоен другимиделами. Инесса только громко рассмеялась, по не обиделась на эти слова. — Я знаю, — ответила она, — но я думаю все же заработать кое-что, и яхочу быть уверена, что там хватит на всех нас. — Хватит, хватит. Я ведь сказал, что там хватит и еще останется, -ответил Израэль, стучась в дверь, прорубленную в грязной стене. Дверь открылась, как по волшебству. Они пересекли мощеный дворик иподошли к полуразрушенному дому мавританской архитектуры. — Наш друг Кастелл, поскольку он сейчас скрывается, снял себе погреб,- с усмешкой сказал Израэль Инессе, — так что следуй за мной. Остерегай-ся крыс и береги голову. Они спустились по шатающейся лестнице, ведущей со двора прямо в под-вал, где стояли чаны с вином. Старик зажег маленькую свечку и повелИнессу вглубь, запирая за собой многочисленные двери. Наконец они оказа-лись перед сырой стеной в темпом углу винного погреба. Здесь старик остановился и опять постучал особым образом. Часть стены повернулась на невидимом стержне, открыв узкий проход. — Неплохо устроено, не правда ли? — ухмыльнулся Израэль. — Кому при-дет в голову искать здесь вход, особенно если ты должен деньги старомуеврею! Проходи, красотка, проходи. Инесса пробралась вслед за ним в темную дыру, и стена закрылась заними. Взяв ее за руку, старик повернул сначала направо, потом налево,открыл ключом еще одну дверь, и они оказались в роскошно обставленнойкомнате, хорошо освещенной лампами. Окон в ней не было. — Подожди здесь, — приказал старик Инессе, указывая на кушетку, накоторую она и уселась, — пока я приведу моего жильца. — И он исчез зазанавесями в конце комнаты. Вскоре занавеси опять раздвинулись, и появился Израэль в сопровожде-нии Кастелла, одетого в мавританскую одежду и выглядевшего несколькобледным от пребывания под землей, но совершенно здоровым. Инесса подня-лась и стала перед ним, откинув с лица вуаль, чтобы он мог рассмотретьее. Кастелл некоторое время пристально разглядывал ее и затем произнес: — Вы и есть та женщина, с которой я установил связь через своих дру-зей? Докажите это, повторив содержание моих посланий. Инесса повиновалась и рассказала ему все. — Это правильно, — сказал Кастелл, — но как я могу быть уверен, чтовам можно довериться? Насколько я знаю, вы любовница маркиза Морелла илибыли ею. Он мог с успехом использовать вас в качестве шпионки, чтобы по-губить нас всех. — Не слишком ли поздно задавать подобные вопросы, сеньор? Если я и незаслуживаю доверия, то все равно вы и ваши друзья целиком в моих руках. — Не совсем, дорогая моя, не совсем, — вмешался Израэль. — Если у насбудет хоть малейший повод сомневаться в вас, то здесь есть немалобольших чанов, один из которых на крайний случай может послужить вамгробом, хоть и будет очень жаль портить хорошее вино. Инесса засмеялась: — Не тратьте на меня ваше вино и ваше время. Морелла бросил меня, и яненавижу этого человека. Я хочу спастись от него и украсть его добычу.Кроме того, мне нужны деньги. И вы должны дать их мне, или я не поше-вельну пальцем. Впрочем, вы можете пообещать мне, я знаю, вы держитесвое слово. Я не возьму с вас ни гроша, пока не сделаю то, что нужно. — А сколько мараведи вы потребуете с нас тогда? Инесса назвала сумму, услышав которую оба старика широко открыли гла-за. — Если я останусь в живых, то я хочу жить в довольстве. — Конечно, — пробормотал Кастелл, — мы понимаем. А теперь скажитенам, что вы предлагаете сделать за эти деньги. — Я предлагаю вывести вас, вашу дочь, донну Маргарет, и ее возлюблен-ного, сеньора Брума, за стены Гранады и предоставить маркизу Морелла же-ниться на другой женщине. — На какой женщине? На вас? — заинтересовался Кастелл, обратив внима-ние на этот последний пункт. — Нет, сеньор, ни за какие деньги я не сделаю этого. На вашейродственнице, красавице Бетти. — Каким образом вы это сделаете? — с изумлением воскликнул Кастелл. — Между кузинами есть сходство, сеньор, хотя родство их довольно да-лекое. Сейчас я вам все расскажу. — И Инесса изложила свой план. — Смелый план, — заметил Кастелл, когда Инесса закончила, — но еслидаже он удастся, будет ли этот брак законным? — Я думаю, что да, — ответила Инесса, — если священник будет предуп-режден, — а его можно подкупить, — да и невеста тоже. Это даже не имеетбольшого значения, потому что только один Рим может объявить этот бракнедействительным, а до тех пор наша судьба будет решена. — Рим или смерть, — прошептал Кастелл. И Инесса прочла в его глазах то, чего он боялся. — Ваша Бетти решила испытать свою судьбу, — медленно продолжала Инес-са, — ведь многим это удавалось до нее с гораздо меньшими основаниями.Она женщина крепкая, с сильным характером. Морелла заставил ее влюбитьсяи обещал жениться на ней. Потом он использовал ее, чтобы похитить вашудочь, и Бетти поняла, что она была всего лишь приманкой, пользуясь кото-рой он стремился поймать белого лебедя. Она хочет отплатить ему — ведьиз-за нее Маргарет постигли все эти неприятности. Если Бетти удастся вы-играть, она станет женой испанского гранда, маркизой; если же она проиг-рает, ну что ж, она играла ради высокой ставки, и у нее останется месть.Наконец, она сама хочет испытать судьбу. А самое главное — вы все сможе-те уехать. Кастелл с сомнением посмотрел на Израэля, который, поглаживая своюбороду, сказал: — Пусть эта женщина осуществляет свой план. Во всяком случае, она неглупа и все, что она предлагает, стоило выслушать, хотя я и опасаюсь,что это будет стоить нам очень дорого. — Я могу заплатить, — прервал его Кастелл и жестом попросил Инессупродолжать. Но ей почти нечего было добавить, она только хотела предупредить,чтобы у них наготове были хорошие лошади. Нужно также послать человека вСевилью и передать капитану "Маргарет", что корабль должен быть готоввыйти в море, как только они попадут на него. Они обо всем договорились, и, когда Инесса с Израэлем уходили, онауносила с собой мешочек с золотом. В тот же вечер Инесса разыскала отца Энрике в том зале дворца Морел-ла, который использовался как молельня. Инесса сказала, что она хочетпоговорить с ним и исповедаться. Они ведь были старыми друзьями или,скорее, старыми врагами. Случилось так, что она застала служителя церкви в весьма дурном наст-роении. Оказалось, что Морелла был чрезвычайно недоволен отцом Энрике.Маркизу донесли, что его драгоценности, находившиеся в ящике на "Сап Ан-тонио", попали в руки священнику. Морелла потребовал от отца Энрике вер-нуть драгоценности, и более того: маркиз поклялся взыскать с священниказа все, что жители Мотриля украли с корабля. А истинная причина заключа-лась в том, что маркиз не мог простить отцу Энрике, что по его вине Пи-тер Брум спасся и добрался до Гранады. — Итак, святой отец, — начала Инесса, выслушав жалобы священника, -вы считали себя богатым и опять оказались бедняком? — Да, дочь моя. Так бывает с теми, кто возлагает свои надежды напринцев. Я служил маркизу много лет, боюсь даже, что в ущерб своей душе.Я все надеялся, что он, пользуясь таким уважением церкви, выдвинет меняна какое-нибудь хорошее место. А вместо этого что он делает? Он хочетотнять у меня несколько безделушек. Если бы я их не нашел, они все равнопропали бы в море или кто-нибудь украл их. А он еще заявляет, что я дол-жен ему за все остальное имущество, о котором я понятия не имею. — О каком же месте вы мечтаете, святой отец? Я думаю, у вас естьчто-то на примете. — Дочь моя, я получил письмо от друга из Севильи. Он пишет, что, еслиу меня найдется сто золотых дублонов, чтобы заплатить за место, он можетустроить меня на должность секретаря святейшей инквизиции. Я ведь служилв инквизиции раньше, до тех пор, пока маркиз не сделал меня своим капел-ланом и не дал мне в Мотриле приход, который, как оказалось, ничего нестоит, и множество обещаний, которые стоят еще меньше. За те безделушкия выручил дублонов тридцать, и еще двадцать я скопил. Я приехал сюда,чтобы запять у маркиза остальные пятьдесят. Ведь я оказывал ему столькоуслуг, ты об этом хорошо знаешь, Инесса. И видишь, чем это кончилось? — Очень жаль, — задумчиво сказала Инесса. — Ведь те, кто служат инк-визиции, спасают много душ, в том числе и свои собственные. Я, например,помню, — добавила она, и священник вздрогнул при этих словах, — как ониспасли душу моей родной сестры и спасли бы мою тоже, если бы я не оказа-лась… как бы это сказать… с меньшими… с меньшими предрассудками.Кроме того, служители инквизиции получают часть имущества проклятых ере-тиков и таким образом богатеют и получают возможность продвигатьсядальше по службе. — Все это так, Инесса. Такой случай представляется один раз в жизни,особенно для такого человека, как я. Ведь я ненавижу еретиков. Но чтоговорить попусту, когда этот проклятый беспутный маркиз… — Священникспохватился и замолк. Инесса взглянула на него. — Отец мой, — сказала она, — если бы я смогла найти для вас эти стозолотых дублонов, смогли бы вы сделать кое-что и для меня? Хитрое лицо священника оживилось: — Я готов на все, дочь моя. — Даже если это поссорило бы вас с маркизом? — Если я буду секретарем инквизиции Севильи, у него будет больше ос-нований бояться меня, чем мне его. А он должен меня бояться! — В голосесвященника звучала ненависть. — Тогда выслушайте меня, святой отец. Я еще не исповедовалась, — я,например, еще не сказала вам, что тоже ненавижу маркиза. Причины дляэтого у меня есть, да вы, наверно, сами знаете их. Но помните: если выпредадите меня, вы никогда не увидите ста золотых дублонов и секретаремв Севилье будет назначен какойнибудь другой священник. Кроме того, с ва-ми могут случиться и худшие вещи. — Продолжай, дочь моя, — елейным голосом сказал священник, — разве мыне в исповедальне или, по крайней мере, не рядом с ней? Инесса сообщила отцу Энрике весь план заговора, — она рассчитывала наего жадность. Она смертельно ненавидела священника и знала ему цену.Единственное, что она утаила от него, это откуда появятся деньги. — Не такое уж это трудное дело, — произнес отец Энрике, когда Инессакончила. — Если мужчина и женщина, не состоящие в браке, приходят ко мнедля того, чтобы обвенчаться, я венчаю их, а когда надето кольцо и обрядпроизведен, они женаты, пока смерть или папа римский не разъединят их. — А если мужчина во время свадебного обряда полагает, что он женитсяна другой женщине? Отец Энрике пожал плечами. — Он должен знать, на ком жениться. Это его дело, а не мое, и нецеркви. Имена не должны произноситься слишком громко, дочь моя. — Но вы дадите мне свидетельство о браке, в котором имена будут напи-саны четко? — Конечно. Я отдам тебе или кому угодно, — почему мне этого не сде-лать, — разумеется, если я буду уверен в оплате. Инесса разжала кулак и показала десять дублонов, лежащих у нее на ла-дони. — Возьмите их, отец, — предложила она, — они идут сверх обещаннойсуммы. Там, откуда берутся эти деньги, есть еще дублоны. Двадцать дубло-нов вы получите перед венчанием, а восемьдесят — в Севилье, когда я по-лучу брачное свидетельство. Священник сгреб монеты и спрятал в карман, говоря: — Я доверяю тебе, Инесса. — Конечно, — ответила Инесса, уходя, — теперь мы должны доверять другдругу: вы получили деньги и оба мы сунули голову в одну и ту же петлю.Завтра, отец, будьте здесь в это же время на тот случай, если мне потре-буется опять исповедаться, потому что, увы, мы живем в грешном мире, выведь об этом хорошо знаете. ГЛАВА XVII ЗАГОВОР На следующее утро, сразу после того, как Маргарет и Бетти позавтрака-ли, появилась Инесса и, как и в прошлый раз, заперла за собой дверь. — Сеньоры, — спокойно сказала она, — я уже устроила то маленькоедельце, о котором мы вчера толковали, или, по крайней мере, подготовилапервый акт пьесы. От вас зависит хорошо сыграть остальное. А сейчас меняприслали передать вам, что благородный маркиз Морелла просит разрешениявидеть вас, донна Маргарет, в течение часа. Так что терять время нельзя. — Расскажите нам, что вы успели сделать, Инесса, — попросила Марга-рет. — Я видела вашего уважаемого отца, донна Маргарет. И вот свиде-тельство, которое вы, прочитав, лучше уничтожьте. И Инесса вручила Маргарет листок бумаги, на котором рукой ее отцапо-английски было написано следующее: Любимая дочка, женщина, которая вручит тебе это письмо и которой, яполагаю, можно доверять, договорилась со мной о плане действий. Я одоб-ряю его, хотя риск велик. Твоя кузина храбрая девушка, но поймите, что яне толкаю ее на это опасное предприятие. Она должна сама решить. Ятолько обещаю, что, если она останется жива, а мы спасемся, я никогда незабуду того, что она сделала. Женщина принесет мне твой ответ. Да будетс вами бог. Прощайте. Д. К. Маргарет прочитала это письмо сначала про себя, а затем вслухдля Бетти и после этого разорвала его на мельчайшие кусочки и выбросилав окно. — А теперь рассказывайте, — обратилась она к Инессе. Та сообщила ей все. — Можете вы довериться священнику? — спросила Маргарет, когда Инессакончила. — Он страшный мерзавец, я это очень хорошо знаю, и все-таки думаю,что можно, — отвечала Инесса.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

— Но все это только до тех пор, пока ка-пуста будет у осла перед носом. Я имею в виду, пока он не получит вседеньги. Кроме того, он совершил ошибку, взяв часть денег заранее. Нопрежде чем говорить дальше, я хочу спросить: готова ли эта дама продол-жать игру? — И она указала на Бетти. — Да, я играю, — ответила Бетти, когда поняла, о чем идет речь, — яне откажусь от своего слова. Ставка слишком велика. Мне грозит большаяопасность, но, — медленно добавила она, сжав губы, — я должна отомстить.Я ведь сделана не из испанской глины, вроде некоторых, из которых можнолепить все что хочешь, — и она посмотрела на скромную Инессу. — Однако имаркизу будет не сладко. Когда Инесса уяснила себе смысл этой речи, она с восхищением подняласвои кроткие глаза и вспомнила испанскую пословицу о сатане, повстречав-шемся с Вельзевулом на узкой дорожке. После того как все подробности заговора были окончательно обсуждены,хотя и без одобрения Маргарет, которая волновалась за судьбу Бетти,Инесса, будучи женщиной находчивой и опытной, стала инструктировать ихпо части всевозможных практических уловок, при помощи которых можно былоусилить сходство обеих кузин. Она пообещала достать им краску для волоси соответствующую одежду. — От этого мало толку, — заявила Бетти, посмотрев на себя и на Марга-рет: — даже если мы изменим внешность, разве можно теленка выдать за мо-лодого оленя, хоть они и выросли на одном лугу! Но вы все-таки принеситеэто, я сделаю все, что смогу. Я думаю, однако, что густая вуаль и молча-ние помогут мне гораздо больше, чем любая краска. Да, еще нужно длинноеплатье, которое скрывало бы мои ноги. — Конечно, у вас прелестные ноги, — вежливо заметила Инесса, а просебя добавила: "Они донесут вас туда, куда вы хотите дойти". Затем Инесса обратилась к Маргарет и напомнила, что маркиз хочет ви-деть ее и ждет ответа. — Я не хочу встречаться с ним наедине, — решительно заявила Маргарет. — Это неудобно, — возразила Инесса. — Насколько я понимаю, он собира-ется сказать вам нечто такое, что, по его мнению, не следует слышатьдругим, особенно этой сеньоре. — Инесса кивнула в сторону Бетти. — Я не хочу встречаться с ним наедине! — повторила Маргарет. — Однако, если вы хотите, чтобы все было так, как мы договорились, выдолжны принять его, донна Маргарет, и дать ему тот ответ, которого онжаждет. Но, я думаю, это можно устроить. Внизу есть большой двор. Покавы с маркизом будете разговаривать в одном конце двора, мы с сеньоройБетти можем прогуливаться в другом, где ничего не будет слышно. К томуже сеньоре Бетти нужно заняться испанским языком, и это будет прекраснымслучаем начать паши уроки. — Но что я должна сказать ему? — волнуясь, спросила Маргарет. — Я думаю, — продолжала Инесса, — что вы должны последовать примеруизумительного актера, сеньора Питера, и сыграть свою роль так же хорошо,как сыграл ее он, или даже лучше, если сумеете. — Моя роль будет совершенно иной, — произнесла Маргарет, заметномрачнея при этом напоминании. Деликатная Инесса, улыбаясь, заметила: — Конечно, вы можете выглядеть ревнивой, ведь это так естественно длянас, женщин, можете постепенно уступать и наконец заключить с ним сдел-ку. — Какую сделку я должна заключить? — Я полагаю, что вы должны поставить условием, что вы будете тайнообвенчаны христианским священником и бумаги, подписанные этим священни-ком, будут переданы архиепископу Севильи и их величествам королю Ферди-нанду и королеве Изабелле. Кроме того, вы, конечно, должны обусловить,что сеньор Брум, ваш отец — сеньор Кастелл и ваша кузина Бетти в безо-пасности выедут из Гранады до вашего венчания. Вы должны видеть из ваше-го окна, как они выезжают из ворот. А вы поклянетесь, что согласитесь,чтобы в тот же день вечером священник совершил обряд и объявил вас женоймаркиза Морелла. К этому времени вы уже будете далеко, а после того, какобряд будет совершен, я получу от священника документы и последую за ва-ми, предоставив сеньоре Бетти сыграть свою роль возможно лучше. Маргарет колебалась. Ей казалось, что этот план слишком сложен и опа-сен. Но пока она раздумывала, в дверь постучали. — Это напоминание мне. Морелла ожидает вашего ответа, — заторопиласьИнесса. — Ну, так что будем делать? Помните, что другой возможности длявас и для всех остальных спастись из этого города нет. Во всяком случае,я ее не вижу. — Я согласна, — торопливо сказала Маргарет, — и пусть нам поможетбог, ибо мы нуждаемся в его помощи. — А вы, сеньора Бетти? — О, я решила уже давно. Мы можем только провалиться, но и тогда намне будет хуже, чем сейчас. — Хорошо. Но играйте свои роли как следует. Это будет не так уж труд-но, так как священник не опасен, а маркиз никогда не заподозрит подобнойпроделки. Назначайте свадьбу через неделю, потому что мне нужно многоепридумать и приготовить. — С этими словами Инесса вышла. Через полчаса Маргарет сидела под прохладными сводами галереи мрамор-ного двора. Морелла был рядом с ней, а по другую сторону плещущего фон-тана, на почтительном расстоянии от них, прогуливались Бетти и Инесса. — Вы посылали за мной, маркиз, — начала Маргарет, — и я, будучи вашейпленницей, должна была прийти. Что вам угодно от меня? — Донна Маргарет, — ответил он серьезно, — разве вы не догадываетесь?Ну что ж, я скажу вам, чтобы вы не поняли меня неправильно. Прежде всегоя хочу просить у вас прощения, как делал уже не раз, за те преступления,на которые толкнула меня моя любовь к вам. Еще совсем недавно я отличнознал, что мне нечего ожидать. Сегодня я таю надежду, что кое-что переме-нилось. — Почему, маркиз? — На этих днях вы видели некий садик. В нем гуляли мужчина и женщина.Вон та женщина, — и он кивнул в сторону Инессы. — Должен ли я продол-жать? — Нет, не надо, — глухо ответила Маргарет и закрыла лицо руками. -Кто эта женщина? — И она в свою очередь посмотрела в сторону Инессы. — Зачем вам знать это? Ну что ж, хорошо, если вы желаете, я вам ска-жу. Она испанка, хорошего происхождения, вместе с сестрой она была зах-вачена маврами. Один священник, заинтересовавшийся сестрой, обратил моевнимание на Инессу, и я выкупил ее. Родители ее умерли, ей некуда былодеваться, и она осталась жить в моем доме. Вы не должны слишком строгосудить меня, здесь это обычное дело. К тому же она была мне очень полез-на, так как весьма умна, и благодаря ей я о многом узнаю. Однако послед-нее время ей надоела такая жизнь, и она хочет получить свободу, которуюя обещал вернуть ей в награду за некоторые услуги, и уехать из Гранады. — Скажите, маркиз, а то, что она выхаживала моего жениха, тоже былоодной из услуг? Морелла пожал плечами: — Думайте как хотите, сеньора. Конечно, я простил ей эту нескром-ность, поскольку в конце концов это раскрыло вам правду о человеке, радикоторого вы вынесли так много испытаний. Скажите, Маргарет, теперь, ког-да вы знаете, что представляет собой этот человек, вы все еще остаетесьверны ему? Маргарет встала и сделала несколько шагов по галерее, затем вернуласьи спросила: — А вы лучше этого падшего человека? — Думаю, что да, Маргарет. Ведь с тех пор, как я узнал вас, я сталдругим человеком; все старое осталось позади, я грешу ради вас, а непротив вас. Умоляю, выслушайте меня. Я похитил вас, это правда, но я непричинил и никогда не причиню вам никакого вреда. Ради вас я пощадил ва-шего отца, хотя мне достаточно было подать знак, чтобы убрать его с мое-го пути. Я допустил, чтобы он бежал из тюрьмы, но я знаю место, где онпрячется у евреев в Гранаде и чувствует себя в безопасности. Я вернул кжизни Питера Брума, хотя в любую минуту я мог допустить его смерть. Ивсе это ради того, чтобы потом меня не терзала совесть при мысли, чтотолько моя любовь к вам была причиной его смерти. Но теперь вы убедилисьв его измене и все-таки по-прежнему отказываете мне? Посмотрите на меня,- Морелла встал во весь рост, — и скажите, неужели я тот мужчина, кото-рого женщине стыдно иметь своим мужем? Не забывайте, что я могу многоепредложить вам здесь, в Испании: вы станете одной из самых знатных дамстраны, а в будущем, — многозначительно добавил он, — быть может, ибольше. Надвигается война, Маргарет, этот город и все богатые земли пе-рейдут в руки Испании, и после этого я буду здесь губернатором, почтикоролем. — А если я откажусь? — поинтересовалась Маргарет. — Тогда, — сурово ответил Морелла, — вы останетесь здесь, и ваш лжи-вый возлюбленный и ваш отец останутся здесь, чтобы испытать все тяготывойны вместе с тысячами других христианских пленников, томящихся в тем-ницах Альгамбры. Моя миссия будет закончена, и я уеду отсюда, чтобы за-нять свое место в бою среди грандов Испании как один из первых воена-чальников их католических величеств. Но я не хочу запугивать вас, я хочунайти путь к вашему сердцу, потому что я ищу вашей любви и вашей дружбына всю жизнь и, если это в моих силах, не хочу причинять вреда ни вам,ни вашим близким. — Вы не хотите причинять им вреда? Но тогда, если я соглашусь, вы от-пустите их всех? Я имею в виду моего отца, сеньора Брума и мою кузинуБетти. Ведь это ее, а не меня вы должны были бы просить остаться с вамив качестве вашей жены, будь вы честным человеком, за которого вы себявыдаете. — Вот этого я не могу сделать! — вспыхнул Морелла. — Видит бог, я нехотел причинить ей зло. Я только использовал ее для того, чтобы бытьближе к вам и знать все. Должен признаться, что я несколько ошибался вней. — Разве здесь, в Испании, маркиз, не встречаются честные девушки? — Редко, очень редко, донна Маргарет. Но я ошибся в Бетти, приняв ееза простую служанку, и я готов сделать все, чтобы исправить это. — Все, за исключением того, на что вправе претендовать девушка, кото-рую вы просили стать вашей женой. У нас в Англии она могла бы потребо-вать от вас выполнения вашего обещания или заклеймила бы вас позором. Новы не ответили на мой вопрос. Будут ли они свободны? — Как ветер… Особенно сеньора Бетти, — с легкой улыбкой добавил Мо-релла. — Честно говоря, в глазах у этой женщины есть что-то пугающее ме-ня. Мне кажется, она очень злопамятна. Ровно через час после нашейсвадьбы вы выглянете в окно и увидите их всех, отправляющихся под охра-ной туда, куда они пожелают. — Нет, — возразила Маргарет, — на это я не согласна. Я хочу спервавидеть их отъезд, а затем уж заплачу за них выкуп, обвенчавшись с вами.Но не раньше, чем скроется солнце. — Значит, вы согласны? — быстро спросил Морелла. — Кажется, я должна это сделать, маркиз. Мой возлюбленный обманул ме-ня. Уже более месяца я пленница в вашем дворце, о котором, насколько мнеизвестно, ходят дурные слухи. Кроме того, если я откажусь, то вы обеща-ли, что всех нас бросят в темницу и затем продадут как рабов. Или же мыумрем пленниками мавров. Маркиз, судьба и вы не оставили мне другого вы-бора. Через неделю в этот день я выйду за вас замуж, но не обвиняйте ме-ня, если вы найдете меня иной, чем вы представляете, так же как вы нашлииной мою кузину, которую вы обманули. А до тех пор я требую, чтобы вы небеспокоили меня. Если вам нужно будет договориться о чем-нибудь или пе-редать какое-либо поручение, пусть уж эта женщина Инесса будет вашимпосланцем. Ведь о ней я знаю только самое плохое. — Я буду повиноваться вам во всем, донна Маргарет, — покорно ответилМорелла. — Может быть, вы хотите видеть вашего отца или… — он остано-вился. — Никого из них. Я напишу им и пошлю письма через Инессу. К чему мневидеть их? — взволнованно добавила она. — Ведь с прошлым, когда я быласвободна и счастлива, покончено навсегда, и вскоре я стану женой благо-родного маркиза Морелла, одного из знатнейших грандов Испании, которыйобманул бедную девушку лживыми обещаниями жениться и воспользовался еевлюбленностью и безрассудством для того, чтобы украсть меня из моего до-ма. Милорд, я прощаюсь с вами на неделю. — С этими словами она прошла ногалерее к фонтану и громко окликнула Бетти, приказав ей сопровождать се-бя в комнату. Неделя, которую выторговала Маргарет, прошла. Все было готово. Инессапоказала Морелла письма его невесты к отцу и Питеру Бруму и их ответы,взволнованные и умоляющие. Однако были и другие письма и другие ответы,о которых Морелла и не подозревал. Настал наконец день, когда отличные лошади стояли наготове во дворе,там же находилась охрана. Кастелл и Питер, переодетые в мавританскиеодежды, ожидали под стражей в одной из комнат неподалеку. Бетти, тожеодетая как мавританка, под густой вуалью, стояла перед маркизом, к кото-рому ее привела Инесса. — Я пришла сообщить вам, — произнесла она, — что через три часа послетого, как сядет солнце и мы проедем под окном моей кузины и хозяйки, онабудет готова стать вашей женой. Но если вы побеспокоите ее до этого, онаникогда уже не будет вашей женой. — Я повинуюсь, — ответил Морелла. — Сеньора Бетти, я прошу у вас про-щения и надеюсь, что вы примете от меня этот подарок в знак того, что выпростили меня. С низким поклоном он вручил ей великолепное ожерелье из жемчуга. — Я возьму его, — горько усмехнулась Бетти. — Может быть, оно приго-дится мне для возвращения в Англию. Но простить вас, маркиз Морелла, яне могу. И предупреждаю вас, что у меня есть к вам счет, который я ещепредъявлю. Пока что победа на вашей стороне, но бог на небесах ведетсчет людской жестокости, и тем или другим путем, но он всегда требуетрасплаты. Теперь я пойду попрощаться со своей кузиной Маргарет, но с ва-ми я не прощаюсь, потому что надеюсь еще с вами встретиться. С рыданием она опустила вуаль, которую чуть-чуть приподняла во времяразговора, и вышла вместе с Инессой. Ей она шепнула: — Он не захочет еще раз прощаться с Бетти Дин. Они вошли в комнату Маргарет и заперли за собой дверь. Маргарет сиде-ла на низком диване. Рядом с ней, сверкая серебром и драгоценными камня-ми, лежали ее свадебная фата и платье. — Скорее, — обратилась Инесса к Бетти. Та сбросила свое мавританское платье и длинную вуаль, окутывавшую ееголову. При этом обнаружилось, что цвет ее волос совершенно изменился -из золотых они стали темно-каштановыми. Глаза Бетти, обведенные краской,тоже казались уже не голубыми, а черными, как у Маргарет. И, что самоеудивительное, на правой стороне подбородка и сзади на шее появились ро-динки, совершенно такие же, как у Маргарет. Короче говоря, учитывая, чтофигуры у них были похожи — разве что Бетти была чуть-чуть полнее, — раз-личить их даже без вуали было чрезвычайно трудно. В искусстве изменятьвнешность Инесса была мастерицей, а тут она особенно постаралась. Маргарет надела на себя белое платье и плотную чадру, совершенноскрывавшую ее лицо, а Бетти с помощью Инессы облачилась в великолепныйсвадебный наряд, украшенный драгоценными камнями, которые преподнес Мо-релла в качестве свадебного подарка, и скрыла свои перекрашенные волосыпод вуалью, усыпанной жемчугом. Через десять минут все было готово. Бет-ти успела спрятать под платьем кинжал, и две преображенные женщины стоя-ли, разглядывая друг друга. — Время идти, — произнесла Инесса. Тогда Маргарет неожиданно дала волю своим чувствам: — Мне не нравится эта затея! Никогда не нравилась! Когда Морелла всеузнает, гнев его будет ужасен, он убьет Бетти. Я жалею, что согласиласьна это. — Теперь слишком поздно жалеть, сеньора, — заметила Инесса. — А нельзя сделать так, чтобы Бетти тоже уехала? — в отчаянии спроси-ла Маргарет. — Можно попытаться, — ответила Инесса, — перед бракосочетанием, сог-ласно старинному обычаю, я поднесу две чаши вина жениху и невесте. В ча-шу маркиза будет кое-что подмешано, ибо он не должен сегодня вечеромслишком ясно видеть все происходящее. Я могу приготовить это вино пок-репче, так, чтобы через полчаса он вообще не знал, женат он или холост.И тогда Бетти, возможно, сумеет бежать вместе со мной и присоединиться квам. Но это очень рискованно, и если наш замысел будет раскрыт, то дело,вероятно, не обойдется без крови. Тут вмешалась Бетти: — Спасай себя, кузина. Если чья-нибудь кровь должна пролиться, то всеравно ничего не поделаешь. Во всяком случае, не тебе придется расхлебы-вать это дело. Я не собираюсь бежать от этого человека, скорее он убежитот меня. Я отлично выгляжу в твоем великолепном платье, и я намереваюсьдолго носить его. А теперь уходите, уходите поскорее, пока кто-нибудь непришел звать меня.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Не печальтесь обо мне — я ложусь в постель, которуюсама себе приготовила, а если дело дойдет до самого худшего, у меня вкармане есть деньги или то, что их заменит, и тогда мы встретимся в Анг-лии. Передай мою любовь и уважение мастеру Питеру и твоему отцу, и, еслия их больше не увижу, скажи им, чтобы добром вспоминали Бетти Дин, кото-рая причинила им столько горя. Обняв Маргарет своими сильными руками, она несколько раз поцеловалаее и вытолкнула из комнаты. Однако, когда они ушли, бедная Бетти села и поплакала, пока не вспом-нила, что слезы могут смыть краску с лица. Тогда она вытерла глаза, по-дошла к окну и стала ждать. Через некоторое время она увидела шесть мавров, ехавших верхом по до-роге к укрепленным воротам. Вслед за ними на прекрасных конях выехалидвое мужчин и женщина, также в мавританских одеждах. За ними следовалоеще шесть всадников. Кавалькада проехала сквозь ворота и начала взби-раться по склону холма. На вершине его всадница остановилась и помахалаплатком. Бетти ответила на это приветствие, и в следующую минуту всадни-ки скрылись. Бетти осталась одна. Никогда еще ей не приходилось проводить такого тягостного вечера. Ча-са через два, все еще стоя у окна, она увидела возвращающуюся мавританс-кую охрану и поняла, что все в порядке и что теперь Маргарет, ее возлюб-ленный и ее отец в безопасности начали свое путешествие, Значит, онарисковала своей жизнью не напрасно. ГЛАВА XVIII СВЯТАЯ ЭРМАНДАДА Длинными коридорами, через огромные пышные залы, через прохладныемраморные дворики лежал путь Инессы и Маргарет. Это было похоже на сон.Они прошли через комнату, в которой женщины, бездельничавшие или рабо-тавшие над гобеленами, с любопытством рассматривали их. Маргарет слыша-ла, как одна из них сказала: — Почему кузина донны Маргарет покидает ее? И ответ: — Потому что она сама влюблена в маркиза и не в силах оставатьсяздесь. — Ну и дура, — заметила первая женщина. — Она красива, и ей нужновсего только подождать несколько недель. Они прошли мимо открытой двери. Эта дверь вела в личные покои Морел-ла. Он сам стоял в дверях и наблюдал за тем, как они проходили. КогдаИнесса и Маргарет поравнялись с ним, казалось, какое-то сомнение зароди-лось у маркиза, потому что он внимательно посмотрел на них и шагнул впе-ред. Но затем, видимо передумав или вспомнив острый язычок Бетти, оста-новился и отвернулся. Опасность миновала. В конце концов, никем не потревоженные, они добрались до двора, гдеих ожидала охрана и лошади. Здесь же, в сводчатом проходе под аркой,стояли Кастелл и Питер. Кастелл поздоровался с Маргарет и поцеловал еечерез вуаль. А Питер, не видевший ее вблизи уже много месяцев, с тогосамого дня, как он уехал в Дедхэм, смотрел на нее не отрывая глаз. Онхотел прикоснуться к ней, чтобы выяснить, действительно ли это Маргарет.Угадав его мысли и понимая, что он может всех выдать, Инесса, у которойв руке была длинная булавка для вуали, сделала вид, что наткнулась нанего, и при этом вонзила ему в руку булавку, пробормотав: "Дурак". Питерс проклятьем отскочил назад, стража рассмеялась, а Инесса принялась рас-сыпаться в извинениях. Кастелл помог Маргарет сесть в седло, потом сел сам, его примеру пос-ледовал Питер, потирая уколотую руку. Он все еще не осмеливался смотретьв сторону Маргарет. Инесса на прощанье пожала Маргарет руку, словно быларавной ей по положению, и сказала несколько ласковых слов, какие обычнов ходу у испанских женщин. Испанский офицер из стражи, охранявшей дворецМорелла, подошел и пересчитал всех: — Двое мужчин и одна женщина. Все правильно, только я не вижу лицаженщины. Еще мгновение — и он, наверно, приказал бы Маргарет поднять вуаль, ноИнесса крикнула ему, что это неприлично делать в присутствии мавров.Офицер кивнул и приказал двигаться. Они проехали под дворцовой аркой, выехали на дорогу и вскоре оказа-лись под большими воротами. Стража принялась расспрашивать эскорт ирассматривать их. Это продолжалось до тех пор, пока Кастелл не сунул имнесколько монет, и стража пропустила путешественников, сказав им на про-щанье, что они счастливые христиане, раз живыми уезжают из Гранады. Та-кими они себя и чувствовали. На вершине холма Маргарет обернулась и махнула платком, вглядываясь ввысокое окно, которое она так хорошо знала. В ответ там тоже взмахнулиплатком, и Маргарет, думая об одинокой Бетти, которая смотрит им в следв ожидании конца своей отчаянной авантюры, поехала дальше. Вуаль скрыва-ла слезы, катившиеся из ее глаз. Около часа они ехали, обменявшись всегонесколькими словами друг с другом, пока не оказались на перекрестке двухдорог, из которых одна вела в Малагу, другая — в Севилью. Здесь эскорт остановился. Старший заявил, что им приказано сопровож-дать их только до этого места, и спросил, куда они дальше поедут. Кас-телл ответил, что они направятся в Малагу. На это старший заметил, чтоони мудро поступают, как на этой дороге они меньше рискуют натолкнутьсяна банды мародеров и воров, которые называют себя христианскими солдата-ми и убивают или грабят всех путешественников, попадающих в их руки.Кастелл предложил старшему подарок, тот принял его с важностью, как буд-то делал большое одолжение, и после поклонов и прощальных слов эскортотправился обратно. Трое путешественников поехали по дороге на Малагу, но, как только ониубедились, что никто их не видит, они свернули и выехали на дорогу, ве-дущую в Севилью. Наконец-то они были одни! Остановив лошадей под стенойдома, сожженного во время какого-то налета христиан, они впервые смоглисвободно поговорить. Что это была за минута! Питер повернул свою лошадь к Маргарет: — Скажи, любимая, это действительно ты? Однако Маргарет, не обращая на него никакого внимания, наклонилась котцу, обвила его шею руками и принялась целовать его сквозь вуаль, бла-гословляя бога, что они дожили до этой встречи. Питер тоже пытался поце-ловать ее, но Маргарет тронула свою лошадь, и он чуть не вылетел из сед-ла. — Будь осторожнее, Питер, — бросила она ему, — а то твоя любовь к по-целуям доведет тебя до новых неприятностей. Поняв, что она имеет в виду, Питер покраснел и принялся подробнообъяснять ей все. — Прекрати, — прервала она его, — прекрати. Я знаю все, потому чтосама видела вас. Смягчившись, она нежно поздоровалась с ним и протянула ему руку дляпоцелуя. — Нам надо спешить, — спохватился Кастелл, — ведь нужно проехать ещедвадцать миль, пока мы доберемся до постоялого двора, где Израэль подго-товил нам ночлег. Мы будем разговаривать по дороге. Путешественники спешили изо всех сил и как раз к наступлению темнотыподъехали к постоялому двору. При виде его они поблагодарили бога, ибоэта гостиница была уже по ту сторону границы и здесь они были вне дося-гаемости мавров. Хозяин постоялого двора, наполовину испанец, ожидал их. Он уже полу-чил письмо от Израэля, с которым у него были дела. Хозяин предоставилпутешественникам две довольно бедно обставленные комнаты, но зато пред-ложил хороший ужин и вино, отвел в конюшню лошадей и задал им ячменя.После этого он пожелал путникам спокойной ночи, сказав, чтобы они ничегоне боялись, так как он и его люди будут сторожить и предупредят их вслучае какой-либо опасности. Однако заснули они не скоро. Им так много нужно было сказать другдругу, особенно Питеру и Маргарет. Они были так счастливы, что им уда-лось спастись! Но радость их, подобно звону погребального колокола навеселом пиршестве, омрачала мыль о Бетти и ее роковой свадьбе, в которойона, очевидно, уже сыграла роль Маргарет. В конце концов Маргарет упалана колени и принялась молиться святым, чтобы они защитили ее кузину отстрашной опасности, которой она подвергается ради них, и Питер присоеди-нился к ее молитве. После этого они крепко обнялись, а затем все отпра-вились спать — Кастелл с дочерью в одну комнату, Питер — в другую. За полчаса до рассвета Питер уже был на ногах, чтобы присмотреть залошадьми. Маргарет и Кастелл позавтракали и собирались в дорогу, упако-вывая еду, которую им приготовил хозяин. Питер тоже проглотил немногомяса и вина, и при первых проблесках дня, расплатившись с хозяином ивзяв у него письма к хозяевам других постоялых дворов, где им предстоялоостанавливаться, они двинулись по дороге на Севилью, очень довольные,что, по-видимому, их никто не преследует. Весь этот день, делая остановки только для того, чтобы передохнутьсамим и дать отдых лошадям, Маргарет, ее отец и Питер ехали без всякихприключений по плодородной равнине, орошаемой несколькими реками, черезкоторые они переправлялись вброд или по мостам. К ночи они добрались доОсуны. Этот старинный город расположен на высоком холме, и наши путникиувидели его издалека. Было уже темно, и это позволило беглецам проехатьтак, что никто не обратил внимания на их мавританскую одежду. Наконец они добрались до постоялого двора, который им рекомендовали.Хозяин изумленно посмотрел на их одежду, но, сообразив, что у путешест-венников много денег, принял их хорошо, и им удалось получить комнаты. В Осуне Кастелл собирался купить испанскую одежду, но оказалось, чтоони попали в праздник и все лавки заперты. Однако ждать до утра беглецыне хотели — они стремились доехать до Севильи к вечеру следующего дня,надеясь, что под покровом темноты им удастся пробраться на борт "Марга-рет". Они знали, что капитан предупрежден о предполагаемом путешествии иждет их. Необходимо было покинуть Осуну до рассвета. Таким образом, кнесчастью, как это потом выяснилось, они не имели возможности снять ссебя мавританскую одежду и сменить ее на христианскую. Маргарет, Питер и Кастелл надеялись, что в Осуне к ним присоединитсяИнесса — она обещала сделать это, если удастся, — и расскажет им все,что произошло после их отъезда из Гранады. Но Инессы не было. Утешая се-бя тем, что, как бы ни торопилась Инесса, ей трудно было нагнать их, таккак они выехали на несколько часов раньше, беглецы покинули Осуну затем-но, когда все еще спали. Проехав несколько миль по равнине, они выехали через оливковую рощу кхолмам, где росли пробковые деревья, и остановились, чтобы перекуритьсамим и покормить лошадей. Как раз в ту минуту, когда они собиралисьехать дальше, Питер увидел группу всадников весьма угрожающей внешности,скачущих с явной целью отрезать их от дороги. — Бандиты! — лаконично бросил Питер. — Вперед! Они пустили лошадей в галоп и промчались перед бандитами раньше, чемпоследние успели достигнуть дороги. Разбойники что-то кричали, вслед по-летело несколько стрел, и вся банда бросилась в погоню. Питер, Кастелл иМаргарет скакали вниз по склону холма к лощине, отделявшей их от следую-щей гряды холмов, тоже покрытых пробковыми деревьями. Это была болотис-тая лощина шириной примерно в три мили. Питер надеялся, что бандиты от-кажутся от погони или ему с его спутниками удастся скрыться от преследо-вателей среди деревьев. Однако, когда цель была уже близка, Питер, ксвоему ужасу, увидел прямо впереди на дороге другую группу людей такогоже разбойничьего вида. Их было человек двенадцать. — Ловушка! — воскликнул Питер. — Мы должны прорваться, в этом нашеединственное спасение. — Он пришпорил лошадь и обнажил меч. Выбрав место, где линия противников была слабее, Питер довольно легкопробился, но в следующее мгновение он услышал позади себя крик Маргарети, повернув лошадь, увидел Маргарет и Кастелла в руках бандитов. Эти не-годяи держали Маргарет, а один из них пытался сорвать с ее лица вуаль. Сяростным криком Питер бросился на него и нанес ему удар такой силы, чтомеч рассек шлем и череп бандита, и тот свалился замертво, продолжая сжи-мать в руке вуаль Маргарет. Пять или шесть человек бросились на Питера, и, хотя ему удалось ра-нить еще одного противника, они стащили его с лошади. Питер упал навз-ничь, и бандиты навалились на него, чтобы прикончить, пока он не встал.Их мечи и ножи уже были занесены и Питер прощался с жизнью, когда вдругон услышал голос, приказывающий остановиться и связать ему руки. Это бы-ло быстро сделано, и Питер поднялся с земли. Он увидел перед собой немаркиза Морелла, как ожидал, а человека, облаченного в прекрасные доспе-хи под грубым плащом, по-видимому, офицера. — Как ты, мавр, осмелился убить солдата Святой эрмандады в сердце ко-ролевских владений? — спросил он, указывая на убитого человека. — Я не мавр, — возразил Питер на плохом испанском языке, — я христиа-нин, бежавший из Гранады. Я зарубил этого человека потому, что он пытал-ся оскорбить мою невесту. Вы сами на моем месте поступили бы так же,сеньор. Я не знал, что это солдат эрмандады, я думал, что он просто бан-дит, каких здесь немало в горах. Эта речь, во всяком случае настолько, насколько тот понял ее, понра-вилась офицеру. Но прежде чем он успел что-либо сказать, вмешался Кас-телл: — Господин офицер, этот сеньор — англичанин и плохо говорит по-ис-пански… — Зато он хорошо владеет мечом, — перебил его офицер, взглянув наразрубленный шлем и голову мертвого солдата. — Да, господин, он человек вашей профессии и, как показывает шрам наего лице, сражался во многих войнах. Он говорит правду. Мы христианскиепленники, бежавшие из Гранады, и направляемся в Севилью вместе с моейдочерью, которой, я надеюсь, вы не причините вреда, чтобы просить защитыу их милостивых величеств и найти возможность уехать в Англию. — Вы не похожи на англичанина, — заметил офицер, — вы смахиваете намарана. — Я купец из Лондона, мое имя Кастелл. Оно хорошо известно в Севилье,да и повсюду в этой стране, потому что у меня здесь крупные дела, и, ес-ли только я смогу увидеть вашего короля, он сам подтвердит это. Пустьвас не смущает наша одежда — мы должны были облачиться в нее только длятого, чтобы спастись из Гранады. И я умоляю вас отпустить нас в Севилью. — Сеньор Кастелл, — ответил офицер, — я капитан Аррано Пуэбло. Пос-кольку вы не остановились, когда мы требовали этого, и убили одного измоих лучших солдат, вы, конечно, поедете в Севилью, но не один, а сомной. Вы мои пленники, но не бойтесь этого. Никакого насилия в отношениивас или вашей дамы не будет допущено. Вы должны держать ответ за все со-вершенное перед королевским судом, и там вы все расскажете, будь топравда или ложь. У Питера и Кастелла отобрали их мечи, им всем разрешили сесть на сво-их лошадей, и они тронулись по дороге на Севилью. — В конце концов, — шепнула Питеру Маргарет, — нам нечего больше бо-яться бандитов. — Так-то так, — вздохнул Питер, — но я надеялся, что сегодня мы будемночевать на борту "Маргарет" в то время, как она будет идти вниз по ре-ке, к открытому морю, а не в испанской тюрьме. Ну и судьба! Второй раз яубиваю человека из-за тебя и вся история начинается сначала. Вот уж невезет. — Могло быть еще хуже, — ответила Маргарет, вспоминая грубые рукиубитого солдата. Весь остаток этого дня они ехали под палящим солнцем по направлению кСевилье, над которой на несколько сот футов возвышалась башня Жиральда.Когда-то она была минаретом мавританской мечети. В конце концов, под ве-чер, путешественники оказались в восточном предместье этого огромногогорода, миновали его, въехали в большие ворота и стали пробираться поизвилистым улочкам. — Куда мы направляемся, капитан Аррано? — поинтересовался Кастелл. — В тюрьму Святой эрмандады, где вы будете ожидать суда за убийствоодного из ее солдат, — ответил офицер. — Я уже молю бога, чтобы мы скорее туда попали, — заметил Питер, гля-дя на Маргарет, которая от усталости качалась в седле, как цветок ответра. — Я тоже, — пробормотал Кастелл, поглядывая по сторонам на мрачныелица прохожих, которые, узнав, что пленники убили испанского солдата ипринимая их за мавров, целыми толпами сопровождали их, выкрикивая угро-зы. Когда они пересекали какую-то площадь, священник в толпе крикнул:"Убейте их!" — и толпа бросилась стаскивать их с коней. Солдаты с трудомоттеснили ее. Тогда толпа принялась забрасывать их грязью, и вскоре белые одеждыпутешественников покрылись пятнами. Какой-то парень бросил камень и по-пал Маргарет в руку, она вскрикнула и выпустила поводья. Этого оказалосьдостаточно для вспыльчивого Питора — прежде чем солдаты успели вме-шаться, он пришпорил лошадь, вырвался вперед и нанес оскорбителю такойудар в лицо, что тот свалился на землю.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

"Я пью за вас, дорогая моя невеста, самаякрасивая и самая обожаемая из женщин!" — выпил чашу до дна и бросил ее вкачестве подарка Инессе так, что капли красного вина обрызгали ее белуюодежду подобно каплям крови. Инесса смиренно склонилась в поклоне, смиренно подняла с пола драго-ценный сосуд, и, когда она выпрямилась, в глазах ее вместо ненавистисверкало торжество. Морелла взял руку своей невесты и, сопровождаемый секретарями и Инес-сой, направился в большую залу, где выстроилось множество домочадцев.Величественная пара прошла между двумя кланяющимися шеренгами дальше калтарю, где их ожидал священник. Они опустились на колени на расшитыезолотом подушки, и церковный обряд начался. Кольцо было надето Бетти напалец, — казалось, что жених с трудом нашел ее палец, — мужчина бралженщину в жены, женщина брала мужчину в мужья. Голос Морелла звучалхрипло, голос Бетти тихо — из всей слушавшей толпы никто не расслышал,какие имена были названы. Все было кончено. Священник поклонился и благословил их. При светесвечей на алтаре они подписали какие-то бумаги. Отец Энрике вписал тудаимена и тоже подписался. Затем он присыпал бумаги песком и вложил их впротянутую руку Инессы. Морелла, по-видимому, не заметил, что она пере-дала одну бумагу невесте, а другие две спрятала у себя на груди. Инессаи священник поцеловали руки у маркиза и его супруги и попросили разреше-ния удалиться. Морелла кивнул головой, и через десять минут, если быкто-нибудь прислушался, то уловил бы топот двух коней, мчащихся по доро-ге на Севилью. Новобрачные, сопровождаемые пажами и слугами, несущими светильники,миновали величественные и мрачные залы. Невеста шла покрытая вуалью, свидом обреченной, у жениха были такие глаза, как у человека, идущего восне. Так они дошли до своей комнаты, и резные двери закрылись за ними. На следующее утро служанок, ожидавших в соседней со спальней комнате,вызвал звук серебряного колокольчика. Когда две из них вошли туда, ихвстретила Бетти, теперь уже без вуали, одетая в свободное платье, и ска-зала: — Мой муж маркиз еще спит. Помогите мне одеться и приготовьте емуванну и завтрак. Служанки в удивлении раскрыли рты. Она смыла с лица краску, и ониубедились, что это сеньора Бетти, а вовсе не сеньора Маргарет, на кото-рой, как они слышали, женится маркиз. Однако Бетти резко прикрикнула наних и, плохо произнося испанские слова, приказала им быстрее поворачи-ваться, чтобы она была одета прежде, чем проснется ее муж. Они повинова-лись, и, когда Бетти была готова, она вышла с ними в большую залу, гдесобралось множество слуг, чтобы приветствовать новобрачных. Бетти поздо-ровалась со всеми и, краснея и улыбаясь, сказала, что маркиз скоро вый-дет, и приказала заниматься своими делами. Бетти так хорошо сыграла свою роль, что хотя слуги были смущены, од-нако никому не пришло в голову усомниться в ее положении или власти, темболее что они помнили, что маркиз никому из них не говорил, на которойиз двух английских леди он собирается жениться. К тому же Бетти раздалаим от имени своего мужа и себя денежные подарки, а затем села завтракатьв их присутствии, выпила немножко вина, выслушивая их поздравления идобрые пожелания. Затем, все так же улыбаясь, Бетти вернулась в спальню, закрыла за со-бой дверь, уселась в кресло рядом с кроватью и стала ожидать главногосражения — сражения, от которого зависела ее жизнь. Но вот Морелла пошевелился. Он сел на кровати, осматриваясь и потираялоб. Наконец его глаза остановились на Бетти, которая, выпрямившись, си-дела в кресле. Она поднялась, подошла к нему, поцеловала, назвав мужем,и он, полусонный, ответил на поцелуй. Затем она опять уселась в кресло истала наблюдать за его лицом. Оно все изменялось и изменялось. Удивление, страх, изумление, замеша-тельство сменялись на его лице, пока наконец он не обратился к нейпо-английски: — Бетти, где моя жена? — Здесь, — ответила Бетти. Он непонимающе посмотрел на нее: — Нет, я имею в виду донну Маргарет, вашу кузину и мою госпожу, с ко-торой я обвенчался прошлой ночью. И как вы сюда попали? Я был уверен,что вы покинули Гранаду. Бетти сделала удивленные глаза. — Я не понимаю вас, — сказала она. — Это моя кузина Маргарет покинулаГранаду, а я осталась здесь, чтобы стать вашей женой, как вы договори-лись со мной через Инессу. У Морелла глаза полезли на лоб. — Договорился с вами через Инессу? Матерь божья! Что вы имеете в ви-ду? — Что я имею в виду? — переспросила Бетти. — Я имею в виду то, что ясказала. Конечно, — и она в негодовании встала, — если вы не упустилислучая сыграть со мной какую-нибудь новую шутку. — Шутку? — пробормотал Морелла. — О чем говорит эта женщина? Что это,сон или я сошел с ума? — Я думаю, что сон. Конечно, это сон: ведь я уверена, что человек, скоторым я обвенчалась вчера вечером, не был сумасшедшим. Смотрите! — Иона развернула перед ним брачный документ, подписанный священником, им иею, в котором было записано, что Карлос, маркиз Морелла, такого-то числав Гранаде обвенчался с сеньорой Элизабет Дин из Лондона, Англия. Морелла дважды прочитал бумагу и, задыхаясь, откинулся на подушки.Между тем Бетти спрятала документ у себя на груди. И тут маркиз действительно будто сошел с ума. Он неистовствовал, ру-гался, скрежетал зубами, искал меч, чтобы убить ее или себя, но не могнайти. Все это время Бетти спокойно сидела и пристально смотрела на не-го. Она была похожа на воплощение судьбы. Наконец он устал, и тогда настала ее очередь. — Выслушайте меня, — начала она. — Тогда в Лондоне вы обещали же-ниться на мне. У меня спрятано ваше письмо. Вы уговорили меня бежать свами в Испанию. Через вашу посланницу и бывшую любовницу мы договорилисьо свадьбе. Я получала от вас письма и отвечала вам, поскольку вы объяс-нили, что по некоторым соображениям не хотите говорить об этом при моейкузине Маргарет и не можете жениться на мне, пока она, ее отец и возлюб-ленный не покинут Гранаду. Тогда я попрощалась с ними и осталась здесьодна из любви к вам, так же как я бежала из Лондона по той же причине.Вчера вечером мы были соединены. Об этом знают все ваши слуги, тем болеечто я только что завтракала в их присутствии и принимала их поздравле-ния. И вы теперь осмеливаетесь говорить мне, пожертвовавшей для васвсем, что я, ваша жена, маркиза Морелла, не являюсь вашей женой? Ну чтож, выйдите из этой комнаты, и вы услышите, как ваши же слуги будут сты-дить вас. Пойдите расскажите обо всем вашему королю и вашим епископам,да и самому его святейшеству папе римскому и послушайте, что они вам от-ветят. Как бы вы ни были знатны и богаты, они запрут вас в сумасшедшийдом или в тюрьму. Морелла слушал, покачиваясь из стороны в сторону, затем вскочил и спроклятьями бросился на Бетти, однако перед его глазами блеснуло остриекинжала. — Выслушайте меня, — продолжала Бетти, когда он отпрянул назад. — Яне рабыня и не принадлежу к числу слабых женщин. Вы не убьете меня и да-же не выбросите вон. Я ваша жена и во всем равна вам. Я крепче вас теломи разумом, и я отстою свои права перед богом и перед людьми. — Конечно! — воскликнул Морелла почти с восхищением. — Конечно, вы неслабая женщина! И вы отплатили мне за все с лихвой. А впрочем, вы, можетбыть, не так уж умны, просто упрямая дура, и это все месть проклятойИнессы. О, подумать только, — он взмахнул кулаком, — подумать только — ясчитал, что женился на донне Маргарет, а вместо нее нашел вас! — Помолчите! — сказала она. — Вы бесстыжий человек. Сначала вы броса-етесь с кулаками на вашу жену, с которой только что обвенчались, а затемоскорбляете ее, говоря, что хотели бы жениться на другой женщине. Помол-чите, или я открою дверь, позову сюда ваших людей и повторю им ваши чу-довищные слова. Бетти стояла выпрямившись над лежащим на кровати маркизом. Морелла, первый гнев которого прошел, посмотрел на нее в раздумье идаже с некоторым уважением. — Я думаю, — сказал он, — что вы, моя добрая Бетти, оказались быочень хорошей женой для любого человека, который захотел бы добиться ус-пеха в жизни, если бы он только не был влюблен в другую и не был бы уве-рен, что женат на ней. Я знаю — дверь заперта и, насколько я могу пред-полагать, вы держите ключ при себе, так же как и кинжал. Мне душно вэтом помещении, и я хотел бы выйти отсюда. — Куда? — спросила Бетти. — Допустим, повидать Инессу. — Как, — спросила она, — вы опять собираетесь ухаживать за этой жен-щиной? Вы уже забыли, что вы женаты! — Похоже, что мне не дадут забыть об этом. Давайте заключим сделку. Яхочу на некоторое время и без скандала оставить Гранаду. Каковы ваши ус-ловия? Помните, что есть два условия, на которые я не соглашусь: я неостанусь здесь с вами, и вы не поедете со мной. Запомните также, что,хотя сейчас у вас есть кинжал, с вашей стороны неразумно продолжать этушутку. — Как и с вашей, когда вы заманили меня на борт "Сан Антонио", — за-метила Бетти. — Ну что ж, наш медовый месяц начался не слишком приятно.Я не возражаю, если вы на некоторое время уедете… искать Инессу. Пок-лянитесь, что вы не замыслили причинить мне зло, что вы не будете поку-шаться на мою жизнь или честь и не будете покушаться на мою свободу илиположение здесь, в Гранаде. Клянитесь на распятии. Она сорвала со стены висевший над кроватью серебряный крест и протя-нула ему. Бетти знала, что Морелла суеверен, и была уверена, что, еслион поклянется на распятии, он не посмеет нарушить клятву. — А если я не сделаю этого? — мрачно спросил он. — Тогда вы останетесь здесь, пока не выполните мое желание. А ведьвам так хочется уехать! К тому же я сегодня завтракала, а вы пет. У меняесть кинжал, а у вас его нет. И я уверена, что никто не отважится потре-вожить нас. А пока что Инесса и ее друг священник уедут так далеко, чтовы не сможете догнать их. — Хорошо, я поклянусь, — согласился Морелла; он поцеловал крест иотбросил его прочь. — Вы можете оставаться здесь и управлять моим домомв Гранаде. Я не причиню вам никакого зла и никак не потревожу вас. Ноесли вы покинете Гранаду, тогда мы скрестим мечи. — Вы хотите сказать, что сами покидаете этот город. Тогда вот здесьбумага и чернила. Будьте добры, подпишите приказ управляющим вашими име-ниями на территории мавританского королевства, чтобы они в ваше от-сутствие присылали мне все доходы, а также распоряжение вашим слугам вовсем повиноваться мне. — Сразу видно, что вы выросли в доме купца! — произнес Морелла, кусаяперо. — Хорошо, если я соглашусь на это, вы оставите меня в покое и небудете предъявлять других требований? Бетти подумала о бумагах, которые увезла с собой Инесса, и решила,что Кастелл и Маргарет будут знать, что делать с этими бумагами в случаенеобходимости. Она подумала также, что, если слишком прижмет Морелла ссамого начала, ее могут однажды найти мертвой, как это часто бывает вГранаде, и ответила: — Вы многого хотите от обманутой женщины, но у меня осталась еще гор-дость, и я не буду соваться туда, куда не следует. Пусть будет так. Дотех пор, пока вы не пожелаете меня видеть и не пошлете за мной, я не бу-ду разыскивать вас, если вы сами не нарушите нашего договора. А теперьнапишите бумаги, подпишите их и позовите сюда ваших секретарей засвиде-тельствовать вашу подпись. — На чье имя я должен писать бумаги? — спросил Морелла. — На имя маркизы Морелла, — отвечала она. И он, заметив в этих словах лазейку, повиновался. Маркиз подумал, чтоесли она не является его женой, то документ этот не будет иметь никакойсилы. Каким угодно путем, но он должен избавиться от этой женщины. Конечно,он мог устроить так, чтобы ее убили, но даже в Гранаде нельзя убить жен-щину, на которой ты только что женился. Это может вызвать нежелательныевопросы. Кроме того, у Бетти есть друзья, а у него есть враги, которыенаверняка справятся о ней в случае ее исчезновения. Нет, он подпишет этубумагу, а потом будет бороться. Сейчас он не может терять время. Марга-рет ускользнула от него, и, если ей удастся бежать из Испании, он знал,что никогда больше не увидит ее. Она могла уже покинуть пределы Испаниии выйти замуж за Питера Брума. Одна мысль об этом сводила его с ума.Против него был устроен заговор, его перехитрили, обворовали, обманули.Ну что ж, у него остается надежда и… месть. Он еще может сразиться сПитером и убить его. Он может предать еврея Кастелла в руки инквизиции.Он найдет средство договориться с отцом Энрике и с Инессой, и, еслисчастье улыбнется ему, он может заполучить Маргарет обратно. Да, конечно, он подпишет все что угодно, если только это освободитего на время от этой служанки, которая называет себя его женой, от этойупрямой, сильной и умной англичанки, которую он хотел сделать своим ору-дием, а вместо этого сам стал орудием в ее руках. Итак, Бетти диктовала, а он писал — да, он дошел до этого, — а затемеще и подписал написанное. Распоряжение было исчерпывающим. Оно предос-тавляло высокочтимой маркизе Морелла право действовать от имени своегомужа во время его отсутствия. Приказ обязывал, чтобы все доходы поступа-ли в ее распоряжение, а слуги и подчиненные выполняли ее приказания, какего собственные. Ее подпись получала такую же силу, как и его. Когда бумага была готова, Бетти внимательно прочитала ее, следя затем, нет ли пропусков или ошибок, отперла дверь, ударила в гонг и вызва-ла секретарей, чтобы они засвидетельствовали подпись своего господина.Они тут же явились, кланяясь и желая им счастья. Про себя Морелла решил,что припомнит им это. — Я должен уехать, — заявил он. — Засвидетельствуйте мою подпись наэтом документе, предоставляющем право управлять моим домом и распоря-жаться моим имуществом в мое отсутствие. Они удивленно посмотрели на него и склонились в поклоне. — Прочтите эту бумагу вслух, — распорядилась Бетти, — чтобы мой гос-подин и муж мог быть уверен, что тут нет никакой ошибки. Один из секретарей повиновался, но, прежде чем он кончил читать,разъяренный Морелла закричал ему с кровати: — Кончайте скорее и скрепите подпись! А теперь идите и прикажите не-медленно готовить лошадей и эскорт. Я сейчас же еду. Они торопливо покинули комнату. Бетти вышла за ними следом с бумагойв руке. В большой зале, где собрались все слуги, чтобы приветствоватьсвоего господина, она приказала секретарям огласить этот документ и пе-ревести его на арабский язык, чтобы он всем был понятен. Затем она спря-тала бумагу и брачное свидетельство и приказала слугам приготовиться квстрече благородного маркиза. Им недолго пришлось ждать, потому что он тут же появился из спальни,как разъяренный бык на арене. Бетти встала и склонилась перед ним. Сле-дуя ее примеру, по восточному обычаю, упали на колени и все слуги. Намгновение Морелла остановился, похожий на быка, когда тот видит пикадораи готов напасть на него. Затем он взял себя в руки и, выругавшись шепо-том, прошел между ними. Через десять минут, в третий раз за эти сутки, лошади вылетели из во-рот дворца по направлению к севильской дороге. — Друзья, — сказала Бетти на своем ужасном испанском языке, когда ейдоложили, что Морелла покинул дворец, — с моим мужем, маркизом, случи-лась печальная история. Женщина, по имени Инесса, которой он так дове-рял, бежала, похитив у него сокровище, которое он ценил больше всего насвете, и вот я, только что выйдя замуж, осталась безутешной, пока он бу-дет искать ее. ГЛАВА XX ИЗАБЕЛЛА ИСПАНСКАЯ На следующий день Бернальдес, компаньон Кастелла, опять появился втюрьме. Вместе с ним пришли портной и женщина с ящиком, полным женскойодежды. Комендант приказал им подождать, пока одежду проверят в его при-сутствии, а Бернальдесу разрешил тут же пройти к арестованным. Кактолько тот оказался в камере Кастелла, первыми его словами были: — Ваш маркиз уже женился. — Откуда вы знаете об этом? — воскликнул Кастелл. — От женщины по имени Инесса, которая приехала вместе со священникомвчера вечером. Она передала мне документ о его браке с Бетти Дин, подпи-санный самим Морелла. Я не принес его с собой, потому что боялся обыска.Но сюда пришла сама Инесса, переодетая портнихой, так что вы не выказы-вайте удивления, если ее допустят к вам. Вероятно, она сумеет рассказатьдонне Маргарет кое-что, если ей разрешат примерить платья без свидете-лей.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

А потом ее необходимо спрятать понадежнее, ибо она боится мести Мо-релла. Но я буду знать, где разыскать ее в случае необходимости. Завтравы все предстанете перед королевой, я тоже буду там и предъявлю докумен-ты. Едва он успел сказать все это, как в комнату вошел комендант в сопро-вождении портного и Инессы. Инесса присела в реверансе, взглянув на Мар-гарет уголком глаз. Она с любопытством рассматривала людей, которых какбудто видела впервые. Когда платья были показаны, Маргарет попросила коменданта разрешитьей примерить их в своей комнате с помощью этой женщины. Комендант согла-сился, заявив, что и платья и портниха обысканы и у него нет никакихвозражений. Маргарет с Инессой удалились в соседнюю комнату. — Расскажите мне все, — прошептала Маргарет, как только дверь за нимизакрылась. — Я умираю от желания услышать ваш рассказ. Они не могли быть уверенными, что здесь за ними никто не наблюдаетсквозь какое-нибудь потайное отверстие, и поэтому Инесса принялась при-мерять на Маргарет платье. И хотя рот ее был полон колючками алоэ, кото-рые в то время употреблялись в качестве булавок, она рассказала Маргаретвсе, вплоть до момента своего бегства из Гранады. Когда она дошла до то-го места, когда мнимая невеста приподняла вуаль и поцеловала жениха,Маргарет чуть не задохнулась от изумления. — Боже, как она сумела сделать это? — прошептала она. — Я бы упала вобморок. — У нее есть мужество, у этой Бетти… повернитесь, пожалуйста, ксвету, сеньора… я сама не смогла бы сыграть лучше… мне кажется, чтолевое плечо чуть выше. Он ничего не заподозрил, безмозглый дурак, дажедо того, как я подала ему вино, а после он вообще вряд ли мог что-нибудьсоображать… Сеньора говорит, что ей жмет под мышкой? Может быть, нем-ного, но это растянется… Хотелось бы мне знать, что произошло потом.Ваша кузина — тот бык, на которого я сделала ставку, и я верю, что онаочистит арену. Она женщина со стальными нервами. Если бы у меня были та-кие, я давно уже была бы маркизой Морелла или другой человек был бы мар-кизом… Юбка сидит великолепно. Прекрасная фигура! Сеньора выглядит вней еще лучше… Кстати сказать, Бернальдес дал мне денег, довольнобольшую сумму, так что вам не нужно благодарить меня. Я сделала это радиденег и… из ненависти. Теперь я скроюсь, так как не хочу, чтобы мнеперерезали горло, но Бернальдес сможет меня найти, если я понадоблюсь.Что со священником? О, он не представляет опасности. Мы заставили егонаписать расписку в получении денег. Я думаю, что он уже занял свой постсекретаря инквизиции и тут же приступил к исполнению своих обязанностей.Ведь у них не хватает рук, чтобы пытать евреев и еретиков и грабить их.Оба эти занятия ему по нраву. Я ехала с ним всю дорогу до Севильи, иэтот грязный негодяй пытался ухаживать за мной, но я дала ему отпор. -Инесса улыбнулась при этом воспоминании. — Правда, я с ним не совсемпоссорилась — он еще может пригодиться. Кто знает! Однако пора, комен-дант зовет меня. Одну минуту! Да, сеньора, с этими небольшими переделка-ми платье будет превосходным. Вы обязательно получите его сегодня вече-ром, я приготовлю и остальные, которые вам угодно было заказать по этомуже образцу. Благодарю вас, сеньора, вы слишком добры к бедной девушке, -и шепотом: — Матерь божья да хранит вас. Почти скрытая ворохом платьев, Инесса с поклоном переступила порогдвери, которую уже открывал комендант. Около девяти часов на следующее утро явился один из тюремщиков, чтобывызвать Маргарет и ее отца в суд. Маргарет осведомилась, вызывают ливместе с ними и сеньора Брума, но тюремщик ответил, что он ничего незнает о сеньоре Бруме, так как тот находится в камере для опасных прес-тупников, а эту камеру тюремщик не обслуживает. Маргарет с отцом отправились в суд. Одеты они были в дорогие платья,сшитые по последней севильской моде, лучшие, какие можно было найти заденьги. Во дворе, к своей радости, Маргарет увидела Питера, который подстражей ожидал их, тоже одетый в христианское платье, которое они проси-ли доставить ему за их счет. Маргарет, забыв о своей застенчивости, бро-силась к нему, позволила ему обнять ее при всех и начала расспрашивать,как он себя чувствовал, с тех пор как они расстались. — Не очень хорошо, — мрачно ответил Питер, — я не знал, увидимся лимы когда-нибудь. К тому моя камера находится под землей и в нее сквозьрешетку почти не проникает свет. Кроме того, там крысы, которые не даютспать. Поэтому я большую часть ночи не спал и думал о тебе. Куда нас те-перь ведут? — Мы должны предстать перед судом королевы. Возьми меня за руку и идирядом, но не смотри на меня так пристально. Что-нибудь не в порядке уменя с платьем? — Нет, — пробормотал Питер, — я смотрю на тебя, потому что ты в немпрекрасна. Почему ты не накинула вуаль? Ведь здесь, при дворе, навернякаесть еще маркизы. — Только мавританки носят вуали, Питер, а мы теперь опять христиане.Слушай, я думаю, что никто из них не понимает по-английски. Я виделаИнессу, которая очень нежно справлялась о тебе. Не красней, это не подо-бает мужчине. Разве ты тоже ее видел? Она бежала из Гранады, как и хоте-ла, а Бетти вышла замуж за маркиза. — Этот брак не будет иметь силы, — покачал головой Питер, — ведь этообман. И я боюсь, что бедняжке придется расплачиваться за него. Однакоона дала нам возможность бежать, хотя если говорить о тюрьмах, то мнебыло гораздо лучше в Гранаде, чем в этой крысоловке. — Конечно, — невинно заметила Маргарет, — у тебя там был садик дляпрогулок, не так ли? Ну ладно, не сердись на меня. Ты знаешь, что сдела-ла Бетти? — И Маргарет рассказала Питеру, как Бетти подняла вуаль и по-целовала Морелла, оставшись неузнанной. — Это не так уж удивительно, — заметил Питер, — ведь женщины, когдаони загримированы, очень похожи друг на друга, особенно в полутемнойкомнате… — …или в саду, — добавила Маргарет. — Удивительно то, — продолжал Питер, предпочитая не обращать вниманияна эти слова, — что она вообще согласилась поцеловать этого человека. Онже мерзавец. Рассказывала тебе Инесса, как он обращался с ней? При одноймысли об этом я прихожу в бешенство. — Ну ладно, Питер, тебя ведь он не просил целовать его. А что касает-ся зла, причиненного им Инессе, то хотя ты, конечно, больше знаешь обэтом, чем я, но думаю, что она расплатилась с маркизом. Смотри, вон тамвпереди Алькасар. Замечательный замок, не правда ли? Ты знаешь, егопостроили мавры. — Меня мало интересует, кто его построил, — мрачно заметил Питер. -По-моему, он выглядит не хуже других замков, только побольше. Все, что язнаю о нем, это то, что меня будут там судить за удар по голове томугрубияну, и что, может быть, мы в последний раз видим друг друга. Скореевсего они пошлют меня на галеры, если не куда-нибудь похуже. — О, не говори так! Мне это и в голову не приходило! Ведь это невоз-можно! — воскликнула Маргарет, и ее темные глаза наполнились слезами. — Подожди, вот объявится твой маркиз и предъявит нам обвинение, и тыузнаешь, что возможно и что невозможно, — убежденно произнес Питер. — Номы уже прошли через кое-какие испытания, будем и теперь надеяться налучшее. В эту минуту они оказались перед воротами Алькасара. Путь от тюрьмыдо дворца они прошли по саду апельсиновых деревьев. Здесь солдаты разлу-чили их. Их провели через двор, где множество людей бегало взад и вперед, инаконец они очутились в огромном зале с мраморными колоннами, сверкавшемзолотом. Это был так называемый Зал правосудия. В конце его на троне,установленном на богато украшенном возвышении, вокруг которого стоялигранды и советники, сидела пышно одетая женщина средних лет. У нее былиголубые глаза и рыжие волосы, доброжелательное и открытое лицо, но оченьсдержанные и спокойные манеры. — Королева, — прошептал страж, отдавая честь. Кастелл и Питер поклонились, а Маргарет присела в реверансе. Только что закончилось разбирательство какого-то дела, и королеваИзабелла, посоветовавшись со своими приближенными, в нескольких словахвынесла решение. Пока она говорила, ее нежные голубые глаза остановилисьна Маргарет, красота которой поразила ее, потом ее взгляд скользнул повысокой фигуре Питера, и, когда дошел до похожего на еврея Кастелла, ко-ролева нахмурилась. Дело было закончено, поднялись следующие просители, но в этот моменткоролева махнула рукой и, продолжая смотреть на Маргарет, нагнулась впе-ред, спросила о чем-то придворного офицера и дала ему какое-то распоря-жение. Тот поднялся и вызвал Джона Кастелла, Маргарет Кастелл и ПитераБрума, из Англии. Он приказал им приблизиться и отвечать на обвинение вубийстве Луиса База, солдата Святой эрмандады. Их тут же вывели вперед, и они остановились перед возвышением. Офицервслух начал читать обвинение. — Остановитесь, друг мой, — прервала его королева. — Эти люди являют-ся подданными нашего доброго брата, Генриха Английского, и могут не по-нимать нашего языка, хотя один из них, мне думается, — и она посмотрелана Кастелла, — родился не в Англии, или, во всяком случае, не англичанинпо происхождению. Спросите их, нужен ли им переводчик. Вопрос был задан, и все они ответили, что могут говорить по-испански,хотя Питер добавил, что говорит довольно плохо. — Вы тот рыцарь, которого обвиняют в совершении преступления? — спро-сила королева, глядя в упор на него. — Ваше величество, я не рыцарь, а простой эсквайр, Питер Брум из Дед-хэма, в Англии. Мой отец, сэр Питер Брум, был рыцарем, но он погиб рядомсо мной, сражаясь за Ричарда на Босвортском поле, где я получил эту ра-ну, — Питер показал шрам на своем лице. — Я не был посвящен в рыцари. Изабелла слегка улыбнулась: — А как вы попали в Испанию, сеньор Питер Брум? — Ваше величество, — отвечал Питер, а Маргарет время от времени помо-гала ему, когда он не мог найти подходящего испанского слова, — эта да-ма, — и он указал на Маргарет, — моя невеста. Она дочь купца Джона Кас-телла, стоящего рядом со мной… — Вы завоевали любовь очень красивой девушки, сеньор, — прервала егокоролева. — Но продолжайте. — Она и ее кузина, сеньора Дин, были похищены и Лондоне человеком,который, насколько я понимаю, является племянником его величества короляФердинанда. Он был послом при английском дворе, где именовал себясеньором д'Агвиларом. В Испании он носит имя маркиза Морелла. — Похищены? Маркизом Морелла? — воскликнула королева. — Да, ваше величество. Их заманили на борт его корабля и похитили.Сеньор Кастелл и я последовали за ними, мы высадились на борт их корабляи пытались спасти женщин, но корабль потерпел крушение около Мотриля.Маркиз увез их в Гранаду, мы последовали за ним, хотя я был тяжело раненпри крушении. Там, во дворце маркиза, мы были пленниками в течение мно-гих недель, но в конце концов нам удалось бежать. Мы надеялись добратьсядо Севильи и просить защиты ваших величеств. По дороге — а мы ехали вмавританской одежде, потому что в ней мы бежали, — на нас напали люди,которых мы приняли за бандитов. Нас предупреждали о таких злых людях.Один их них грубо схватил донну Маргарет, я ударил его и, к несчастью,убил, за что я сегодня и стою перед вами. Ваше величество, я не знал,что он солдат Святой эрмандады, и я умоляю вас простить меня. При этом кто-то из придворных воскликнул: — Хорошо сказано, англичанин! Королева заметила: — Если все, что вы рассказали, — правда, то я полагаю, что мы недолжны слишком строго судить вас, сеньор Брум. Но как мы можем проверитьвсе это? Вы, например, говорите, что благородный маркиз Морелла похитилдвух дам, на что, я думаю, он вряд ли способен. Где же тогда другая да-ма? — Я полагаю, — ответил Питер, — что она теперь является женой маркизаМорелла. — Женой? Кто может это подтвердить? Насколько мне известно, маркиз неспрашивал нашего разрешения на женитьбу, как это принято. Тут вперед вышел Бернальдес, назвал себя и свое занятие, сообщил, чтоон является компаньоном английского купца Джона Кастелла, и предъявилдокумент о браке, подписанный самим Морелла, Бетти и священником Энрике.Бернальдес добавил, что он получил копии этого документа с гонцом изГранады и вручил другую копию архиепископу Севильи. Королева, взглянув на бумагу, передала ее приближенным. Те внима-тельнейшим образом принялись рассматривать документ. Один из них заявил,что форма документа необычная и, может быть, документ подложный. Королева подумала немного и затем сказала: — Есть только один путь узнать правду. Мы приказываем вызвать сюданашего племянника, благородного маркиза Морелла, сеньору Дин, о которойговорят, что она является его женой, и священника Энрике из Мотриля, ко-торый, по-видимому, обвенчал их. Когда все они прибудут сюда, король -мой муж и я разберемся в этом деле. До тех пор я не хочу ничего большеслушать. Комендант тюрьмы обратился к королеве с вопросом, как поступать сзаключенными до прибытия свидетелей из Гранады. Королева ответила, чтоони остаются под его надзором, и велела хорошо с ними обращаться. Питерпопросил, чтобы его перевели в более удобную камеру, где будет меньшекрыс и больше света. Королева милостиво согласилась, однако добавила,что будет правильнее поместить его отдельно от его невесты, которая мо-жет жить со своим отцом. Однако, заметив огорчение на их лицах, улыбну-лась: — Я думаю, они могут встречаться днем в тюремном саду. Маргарет поблагодарила, и королева сказала ей: — Подойдите сюда, сеньора, и посидите немного со мной. — Она указалана скамеечку для ног рядом с собой. — Когда я покончу с этими делами, яхочу поговорить с вами. Маргарет провели к возвышению, и она присела по левую руку от ее ве-личества, на скамеечке. Она была прекрасна в этот миг. Ее красота иосанка были поистине королевскими. Между тем Кастелла и Питера повелиобратно в тюрьму, причем последний, видя вокруг столько галантных гран-дов, уходил весьма неохотно. Спустя некоторое время, покончив с делами, королева распустила суд,попросив остаться нескольких офицеров, и обратилась к Маргарет: — А теперь, прекрасная девушка, расскажите мне все как женщина женщи-не и не бойтесь, что это будет использовано при судебном разбирательственад вашим возлюбленным. Ведь вас, по крайней мере сейчас, не в чем обви-нять. Прежде всего, скажите мне, действительно ли вы обручены с этим вы-соким кавалером и правда ли, что вы любите его? — Да, ваше величество, — ответила Маргарет, — и мы претерпели многостраданий за это время. — Маргарет рассказала всю их историю, которуюкоролева выслушала с большим вниманием. — Очень странная история, если все это правда, и весьма позорная, -произнесла королева, когда Маргарет кончила. — Но как могло случиться,что Морелла, который хотел заставить вас выйти за него замуж, женилсятеперь на вашей кузине? Вы что-то скрываете от меня? — И она проница-тельно посмотрела на Маргарет. — Ваше величество, — ответила Маргарет, — мне было стыдно рассказы-вать остальное, однако я верю вам и решусь на это. Прошу только вашеговысочайшего снисхождения, если вы посчитаете, что мы, находясь в оченьзатруднительном положении, поступили плохо. Моя кузина, Бетти Дин, отп-латила Морелла его же монетой. Он завоевал ее сердце и обещал женитьсяна ней, и она с риском для жизни заняла мое место у алтаря, тем самымдав нам возможность бежать. — Храбрый поступок, хотя и не совсем честный, — заметила королева. -Я только не знаю, будет ли такой брак считаться действительным, но обэтом должна судить церковь. Конечно, на вас всех трудно сердиться. Чтовам обещал Морелла, когда просил вас выйти за него замуж в Лондоне? — Ваше величество, он обещал мне, что вознесет меня высоко, можетбыть, даже, — и она помедлила, — на то место, которое занимаете вы. Изабелла нахмурилась, потом рассмеялась и, окинув взглядом Маргарет сног до головы, сказала: — Вы достойны этого места, может быть, даже больше, чем я. А что онеще говорил? — Ваше величество, он уверял меня, что далеко не все любят короля,его дядю; что у него, маркиза Морелла, есть много друзей, которые пом-нят, как его отец был отравлен отцом короля, и что его мать была маври-танской принцессой. Он говорил также, что может прибегнуть к помощи мав-ров или воспользоваться другими путями для достижения своей цели. — Ну что ж, — заключила королева, — хотя маркиз и верный сын церкви имой муж так любит его, я никогда не питала добрых чувств к Морелла иочень благодарна вам за предупреждение.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Хотите ли вы попросить меня очем-нибудь, прекрасная Маргарет? — Да, ваше величество. Я осмеливаюсь просить вас быть снисходительнойк моему возлюбленному, когда он предстанет перед вами на суде. Поверьте,у него горячая голова и тяжелая рука. Рыцари, подобные ему, — а он ры-царь по крови, — не могут спокойно смотреть, когда их дам оскорбляютгрубияны и срывают с них одежду. И еще я прошу вас защитить меня от мар-киза Морелла и не разрешить ему не только дотронуться до меня, но и го-ворить со мной. Несмотря на его звание и великолепие, я ненавижу его. — Я уже обещала, что у меня не будет предубеждения при разборе вашегодела, моя прекрасная англичанка Маргарет, — улыбаясь, ответила королева,- и я думаю, что если я выполню вашу просьбу, то это не заставит право-судие снять повязку, закрывающую его глаза. Идите и будьте спокойны. Ес-ли вы рассказали мне правду, в чем я не сомневаюсь, и если это будет за-висеть от Изабеллы Испанской, наказание, которое получит сеньор Брум, небудет слишком тяжелым. Во всяком случае, тень маркиза Морелла, этого не-законнорожденного сына христианского принца и какой-то принцессы из не-верных, — эти слова королева произнесла с ожесточением, — не упадет навас. Но я должна предупредить вас, что король, мой муж, любит этого че-ловека — это естественно — и судить маркиза ему будет нелегко. Скажитемне, ваш возлюбленный человек храбрый? — Очень храбрый, — ответила Маргарет с улыбкой. — И он может сидеть верхом и держать копье, не так ли? Хотя бы радивас? — Да, ваше величество, и владеть мечом тоже не хуже других рыцарей,хотя он совсем недавно оправился после тяжелой болезни. Кое-кто мог убе-диться в этом на Босвортском поле. — Хорошо. А теперь прощайте. — Королева протянула Маргарет руку дляпоцелуя и, подозвав двух офицеров, приказала им проводить Маргарет об-ратно в тюрьму и добавила, что она может свободно писать королеве, еслипонадобится. В тот же день вечером в Севилью прискакал Морелла. Он был бы здесьгораздо раньше, но его спутал рассказ мавров, сопровождавших Питера,Маргарет и ее отца из Гранады, которые видели, как они направились подороге на Малагу. Он поскакал по этой дороге, но, не обнаружив никакихследов, вернулся и поехал в Севилью. Здесь он вскоре узнал обо всем, исреди прочих новостей также о том, что за десять часов до его приездабыли посланы гонцы в Гранаду с приказанием явиться ему и Бетти, с кото-рой он был обвенчан. На следующее утро Морелла попросил аудиенцию у королевы, но ему былоотказано, а король, его дядя, находился в отъезде. Тогда он попыталсяполучить разрешение проникнуть в тюрьму, чтобы увидеть Маргарет. Однакоон убедился, что ни его высокое звание, ни власть, ни деньги даже не мо-гут открыть ему двери тюрьмы. Это был приказ королевы, и Морелла понял,что ему в этом деле придется столкнуться с Изабеллой как с врагом. Мысльо мести не покидала его, и он начал поиски Инессы и отца Энрике из Мот-риля. Но в результате он выяснил, что Инесса исчезла — никто ничего незнал о ней, — а святой отец был в безопасности в стенах инквизиции, от-куда он со свойственной ему осторожностью предпочитал не выходить и кудани один мирянин, какое бы высокое положение он ни занимал, не мог про-никнуть, чтобы наложить руку на служителя инквизиции. Итак, исполненныйгнева и разочарования, Морелла созвал адвокатов и друзей на совет и сталготовиться к защите против обвинения, которое, он понимал, будет емупредъявлено, все еще надеясь, что случай вернет ему Маргарет. У него ос-тавалась одна карта, которую он решил пустить в ход. Он знал, что Кас-телл еврей, в течение многих лет маскировавшийся под христианина, а длятаких в Севилье снисхождения не было. Быть может, ценой спасения ее отцаон сумеет завоевать Маргарет, которую он теперь желал еще более страст-но, чем когда бы то ни было. Он был готов сейчас воспользоваться любым способом, лишь бы не допус-тить, чтобы Маргарет вышла замуж за его соперника Питера Брума. К томуже оставалась еще надежда, что Питер будет приговорен к тюремному заклю-чению, а может быть, и к смерти за убийство солдата эрмандады. Итак, Морелла приготовился к серьезной борьбе и стал ожидать прибытияв Севилью Бетти, поскольку он не мог предотвратить ее приезд. ГЛАВА XXI БЕТТИ ИЗЛАГАЕТ ДЕЛО Прошло семь дней, в течение которых Маргарет и ее отец спокойно пре-бывали в тюрьме, где, по правде говоря, они чувствовали себя скорее гос-тями, нежели заключенными. Им разрешено было принимать посетителей. Сре-ди этих посетителей был и Хуан Бернальдес, который сообщал им обо всем,что происходило за стенами тюрьмы. Через него они послали гонцов встре-тить и предупредить Бетти о суде, где будет решаться ее дело. Вскоре гонцы вернулись с сообщением, что маркиза Морелла едет в Се-вилью с большой пышностью, сопровождаемая огромной свитой, что она бла-годарит за сообщение и надеется защитить себя. При этом известии Кастелл раскрыл глаза от изумления, а Маргарет рас-хохоталась. Хотя она и не знала всего, но была уверена, что каким-то об-разом Бетти удалось подчинить себе Морелла и тому не так-то легко будетрасправиться с нею. Тем не менее Маргарет не могла представить себе, от-куда у Бетти взялась такая свита. Она все время опасалась, что на Беттимогут напасть или обидеть ее, и написала королеве письмо, умоляя ее за-щитить Бетти. Не прошло и часа, как Маргарет получила ответ, в котором сообщалось,что ее кузина находится под королевским покровительством и что посланэскорт для ее сопровождения и охраны от каких-либо покушений. Королеватакже сообщала, что для удобства этой дамы ей приготовлено помещение вкрепости вне Севильи, которое будет охраняться и днем и ночью и откудаее привезут на суд. Питера все еще держали отдельно от Маргарет и Кастелла, но ежедневнов полдень им разрешали встречаться в окруженном стенами саду при тюрьме,где они могли разговаривать сколько угодно. Здесь же он ежедневно упраж-нялся в бое на мечах с другими заключенными, используя вместо мечей пал-ки. Кроме того, ему разрешили пользоваться конем, на котором он приехализ Гранады. Питер устраивал турнирные бои с комендантом и другими офице-рами и доказал, что он в этом деле сильнее их всех. Он занимался всемэтим с увлечением и жаром — Маргарет рассказала ему о намеке, которыйбросила королева, и Питер хотел вернуть себе былую силу и усовершенство-ваться во владении любым оружием, употребляемым в Испании. Так шло время, пока однажды комендант не объявил им, что суд над Пи-тером назначен на завтра и что они должны будут сопровождать его ко дво-ру, чтобы дать показания. Бернальдес в записке предупредил их, что ко-роль вернулся и будет присутствовать на суде вместе с королевой и что ихдело вызвало много толков в Севилье. Все интересуются историей женитьбыМорелла, о которой ходят различные слухи. Бернальдес писал также, что он почти не сомневается, что Маргарет иКастелл будут освобождены, что корабль готов и ждет их приказаний, чтоже касается шансов Питера, то он ничего не может сказать определенного,поскольку все будет зависеть от того, как посмотрит король на его прес-тупление — ведь Морелла является хоть и непризнанным, но все же племян-ником короля и тот к нему благосклонно расположен. Маргарет и Кастелл спустились в сад. Питер только что вернулся послеконных состязаний и, раскрасневшийся от быстрой езды, выглядел очень му-жественным и красивым. Маргарет взяла его за руку и, гуляя с ним рядом,сообщила новости. — Я рад! — воскликнул Питер. — Чем скорее это дело начнется, тем ско-рее оно кончится. Но вот что, дорогая, — при этих словах лицо Питерастало серьезным, — Морелла имеет большое влияние в Испании, а я нарушилзакон этой страны, так что никто не знает, чем все это кончится. Менямогут приговорить к смерти, или к заключению, или, может быть, если мнедадут возможность, я погибну в бою. В любом случае мы будем разлучены навремя или навсегда. Если это случится, я умоляю тебя не оставаться здесьни ради попыток спасти меня, ни по какой-либо другой причине. Ведь покаты в Испании, Морелла никогда не прекратит своих попыток овладеть тобой.В Англии же ты будешь в безопасности. Услышав эти слова, Маргарет зарыдала — мысль о том, что может слу-читься с Питером, приводила ее в отчаяние. — Я во всем буду повиноваться тебе, — прошептала она, — но как я могуоставить тебя, дорогой мой, пока ты жив! А если, по злому случаю, ты ум-решь, чего бог не допустит, разве смогу я жить без тебя? Тогда я после-дую за тобой. — Я не хочу этого, — ответил Питер, — я хочу, чтобы ты прожила всюжизнь и пришла ко мне туда в назначенный срок, но не раньше. А еще я хо-чу сказать тебе, что, если ты встретишь достойного человека и захочешьвыйти за него замуж, ты должна сделать это, потому что я хорошо знаю,что ты никогда не забудешь меня, свою первую любовь. Ведь за этой жизньюесть другая, где нет ни замужества, ни женитьбы. Пусть моя мертвая рукане остановит тебя, Маргарет. — И все-таки, — произнесла мягко, но с возмущением Маргарет, — будьуверен в одном, Питер: если с тобой случится страшная беда, я останусьверна тебе — живая или мертвая. — Да будет так, — вздохнул с явным облегчением Питер, потому что онне мог допустить мысли о том, что Маргарет станет женой другого дажепосле его смерти, хотя его честная, простая душа и страх, что весь оста-ток ее жизни будет лишен всякой радости, заставили его говорить все то,что он перед этим сказал. Укрывшись за цветущим кустом, они обнялись так, как обнимаются люди,не знающие, смогут ли они когдалибо еще поцеловать друг друга. Пришелчас заката и разлучил их. На следующее утро Кастелла и Маргарет опять повели в Зал правосудияАлькасара. Но на этот раз Питер не был вместе с ними. Огромный зал былполон советниками, офицерами, грандами и дамами. Всех их привело сюдалюбопытство. Однако среди них Маргарет не обнаружила ни Морелла, ни Бет-ти. Король и королева еще не заняли своих мест на троне. Питер уже стоялна отведенном ему месте, по обе стороны от него стояла стража. Он при-ветствовал их улыбкой и кивнул головой, когда они заняли свои места не-подалеку от него. Когда Кастелл и Маргарет приблизились к своим стульям,загремели трубы, и в конце зала появились рука об руку их величестваФердинанд и Изабелла. Все присутствующие встали и склонились в низкомпоклоне в ожидании, пока король и королева сядут. Король, которого наши герои увидели в первый раз, оказался коренастымподвижным человеком с красивыми глазами и широким лбом. Однако Маргарет,глядя на него, подумала, что у него хитрое лицо — лицо человека, никогдане забывающего своих собственных интересов. Как и королева, он был одетв роскошный костюм, расшитый золотом и украшенный гербами Арагона, в ру-ке он держал золотой скипетр, усеянный драгоценными камнями, а у пояса,чтобы показать, что он король-воин, висел длинный меч с крестообразнойрукояткой. Улыбаясь, он ответил на приветствия своих подданных, приложивруку к шляпе и поклонившись. Затем взгляд его остановился на Маргарет,и, обернувшись, он звонким голосом спросил у королевы, та ли это дама,на которой женился Морелла, и, если это она, то почему же он хочет осво-бодиться от нее. Изабелла ответила, что, насколько она знает, на этой сеньоре онтолько хотел жениться, а женился на другой, но, как он утверждает, поошибке. А эта дама обручена с обвиняемым, стоящим перед ними. Все слы-шавшие этот ответ рассмеялись. В эту минуту в зал вошел маркиз Морелла, одетый, как обычно, в черныйбархат и украшенный орденами. Его сопровождали друзья и адвокаты, обла-ченные в длинные мантии. На голове у Морелла была черная шляпа, с кото-рой свешивалась жемчужина. Он не снял шляпу даже тогда, когда кланялсякоролю и королеве, потому что был одним из тех немногих грандов Испании,которые имели право не снимать головного убора перед их величествами.Король и королева ответили на его приветствие — король дружеским кивком,а королева холодным поклоном, — и Морелла занял приготовленное для негоместо. Как раз в этот момент в дальнем конце зала началось движение ипослышался голос офицера, кричавшего: "Дорогу! Дорогу маркизе Морелла!"При этом маркиз, чей взгляд был прикован к Маргарет, нахмурился и под-нялся со своего места, как будто собираясь протестовать, но адвокат,стоявший позади него, шепнул ему что-то, и маркиз снова сел. Толпа расступилась, и Маргарет, обернувшись, увидела двигавшуюся кним процессию. Часть людей была в доспехах, часть — в белых мавританскиходеждах, украшенных алым орлом — гербом маркиза Морелла. В центре про-цессии шла высокая красивая дама. Ее шлейф несли две мавританки, на еесветлых распущенных волосах сияла диадема, пурпурный плащ ниспадал сплеч, наполовину прикрывая великолепное платье, украшенное жемчугом, ко-торый Морелла подарил Маргарет, а на груди красовалась нитка жемчуга,подаренная маркизом Бетти в виде компенсации за доставленные ей неприят-ности. Маргарет смотрела на нее во все глаза, а Кастелл, стоя рядом, бормо-тал: — Это наша Бетти! Вот уж воистину одежда красит человека! Да, это, без сомнения, была Бетти, хотя вспоминая ее в простом шерс-тяном платье в старом доме в Холборне, трудно было признать бедную ком-паньонку в этой гордой и величественной даме, выглядевшей так, будто онавсю жизнь ходила по мраморным полам дворцов и общалась с вельможами икоролевами. Она шла через огромный зал, статная, невозмутимая, не глядяпо сторонам, не обращая внимания на шепот. Она не взглянула ни на Морел-ла, ни на Маргарет, пока не дошла до открытого пространства перед пере-городкой, за которой находился Питер, и стража, глазевшая на нее, пото-ропилась освободить ей место. Тогда она трижды присела — дважды передкоролевой и один раз перед королем. Затем, обернувшись, поклонилась мар-кизу, который, уставив глаза в пол, не ответил ей, поклонилась Кастеллуи Питеру и наконец, подойдя к Маргарет, подставила ей щеку для поцелуя.Маргарет смиренно поцеловала ее, шепнув на ухо: — Как поживает ваша светлость? — Лучше, чем ты, если бы ты была на моем месте, — шепнула в ответБетти, незаметно подмигнув ей. В это время Маргарет услышала, как король сказал королеве: — Великолепная женщина! Посмотрите на ее фигуру и на эти огромныеглаза. Морелла трудно угодить. — Очевидно, он предпочитает павлинам лебедя, — ответила королева,взглянув на Маргарет, чья более спокойная и утонченная красота выигрыва-ла рядом с ослепительной красотой ее кузины. Королева указала Бетти на приготовленное для нее место. Бетти занялаего, свита расположилась позади, переводчик — рядом. — Я несколько поставлен в тупик, — произнес король, переводя взгляд сМорелла на Бетти и с Маргарет на Питера; по-видимому, комичность положе-ния не укрылась от него. — Какое же дело мы должны разбирать? Тогда один из советников встал и заявил, что дело, которое представ-лено на рассмотрение их величествам, заключается в обвинении англичани-на, находящегося здесь под стражей, в убийстве солдата Святой эрмандады,но, очевидно, есть и другие обстоятельства, связанные с этим. — Насколько я понимаю, — заявил король, — нам предстоит рассмотретьобвинение в похищении подданных дружественного нам государства с терри-тории этого государства, ходатайство о признании брака недействительными встречный иск о признании действительности этого брака и бог знает чтоеще. Ну, всему свое время. Давайте начнем с этого высокого англичанина. Суд начался с выступления прокурора, изложившего обвинение против Пи-тера так же, как оно было изложено раньше королеве. Капитан Аррано далсвои показания об убийстве солдата, но, когда адвокат Питера стал зада-вать ему вопросы, Аррано признал — по-видимому, он не питал злобы к об-виняемому, — что упомянутый солдат грубо оскорбил донну Маргарет и чтообвиняемый Питер, будучи иностранцем, мог свободно принять их за шайкубандитов или даже за мавров. Он добавил также, что не может утверждать,что англичанин намеренно хотел убить солдата. После этого дали показания Кастелл и Маргарет, последняя — с прелест-ной скромностью. Действительно, когда она рассказала, что Питер — ее на-реченный, с которым она должна была обвенчаться, если бы ее не похитилииз Англии, и что она позвала его на помощь, когда солдат схватил ее исорвал с нее вуаль, в зале раздался шепот сочувствия, а король и короле-ва заговорили между собой, не обращая внимания на ее дальнейшие слова.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Затем король переговорил с двумя судьями, после чего поднял руку иобъявил, что они приняли решение. Совершенно очевидно, при выяснившихсяобстоятельствах, что англичанин не виновен в намеренном убийстве солда-та. Вообще нет никаких свидетельств, что он знал, что тот принадлежит кСвятой эрмандаде. Таким образом, он будет освобожден при условии выплатывдове убитого компенсации, что уже сделано, и небольшой суммы — для мес-сы за поминание души убитого. Питер принялся благодарить короля, но его величество, не дослушавего, спросил, хочет ли кто-либо из присутствующих выступить по существуследующих дел. Поднялась Бетти и заявила, что она желает говорить. Черезпереводчика она объяснила, что получила королевский приказ явиться кодвору и что она готова отвечать на любые вопросы или обвинения, которыемогут быть выдвинуты против нее. — Как ваше имя, сеньора? — осведомился король. — Элизабет, маркиза Морелла, урожденная Элизабет Дин, из древнего иблагородного рода Динов, жителей Англии, — отчеканила Бетти ясным и ре-шительным голосом. Король кивнул и продолжал: — Кто-нибудь оспаривает этот титул и происхождение этой дамы? — Я, — впервые за все это время произнес маркиз Морелла. — На каком основании? — На многих основаниях, — ответил Морелла. — Она не маркиза Морелла,поскольку я венчался с ней, будучи уверенным, что это другая женщина.Она не происходит из древнего и благородного рода, так как она была слу-жанкой в доме купца Кастелла в Лондоне. — Это ничего не доказывает, маркиз, — прервал его король. — Мой род,я думаю, можно назвать древним и благородным, вы этого не станете отри-цать, однако я играл роль слуги в обстоятельствах, о которых королевапомнит… — намек, при котором все присутствующие, знавшие, о чем идетречь, громко рассмеялись, а вместе с ними и королева. — Если оспариватьподлинность брака или благородство происхождения, то это требует доказа-тельств, — продолжал король. — Разве эту даму обвиняют в таких преступ-лениях, что она не может оправдываться? — Нет, — быстро ответила Бетти. — Единственное мое преступление -бедность и брак с маркизом Морелла. При этом присутствующие опять рассмеялись. — Однако, сеньора, сейчас вы никак не выглядите бедной, — заметил ко-роль, глядя на ее ослепительный, украшенный драгоценностями наряд, — ачто касается женитьбы, то мы здесь склонны рассматривать ее скорее какопрометчивость, нежели преступление. — При этих легкомысленных словахкоролева слегка нахмурилась, — Однако, сеньора, — быстро добавил король,- предъявите ваши доказательства и простите меня за то, что я пока неназываю вас маркизой. — Вот мои доказательства, сэр, — и Бетти протянула документы о браке. Судьи и король с королевой прочитали документ, причем королева заме-тила, что копию этого документа она уже видела. — Здесь ли находится священник, совершавший брачный обряд? — спросилкороль. Встал Бернальдес и заявил, что священник присутствует. Правда, он приэтом умолчал о том, что за это ему пришлось уплатить немалую сумму. Один из судей приказал вызвать священника, и в зал, кланяясь, вошелотец Энрике. Маркиз со злобой посмотрел в его сторону. Принеся присягу,отец Энрике сообщил, что он был священником в Мотриле и капелланом мар-киза Морелла, а теперь является секретарем святейшей инквизиции в Се-вилье. В ответ на другие вопросы он заявил, что по желанию жениха и сего полного согласия такого-то числа в Гранаде он обвенчал маркиза с да-мой, которая стоит сейчас перед ним и которую, насколько ему известно,зовут Бетти Дин; затем по ее просьбе, поскольку она желала, чтобы соот-ветствующая запись об их браке была сделана тут же, он составил доку-мент, с которым суд уже ознакомился, а маркиз и все остальные подписалиего там же после венчания, в капелле замка маркиза в Гранаде. Затем отецЭнрике добавил, что после этого он покинул Гранаду, чтобы занять местосекретаря инквизиции в Севилье, которое было предложено ему святейшимивластями в качестве награды за трактат, который он написал против ереси.Вот все, что он знает об этом деле. После этого поднялся адвокат маркиза и спросил отца Энрике, кто гото-вил венчание. Священник отвечал, что маркиз никогда прямо с ним об этомне говорил; во всяком случае, маркиз ни разу не назвал имя невесты. Всеустраивала сеньора Инесса. Вмешалась королева и спросила, где находится сейчас сеньора Инесса икто она такая. Священник ответил, что сеньора Инесса испанка, одна изприближенных маркиза в Гранаде, которую тот обычно использовал для все-возможных конфиденциальных дел. Она молода и красива, но больше он ниче-го прибавить не может. Где она сейчас, он не знает, хотя они вместе еха-ли в Севилью. Вероятно, это известно маркизу. Священник сел, а Бетти в качестве свидетельницы стала рассказыватьчерез переводчика всю историю своих отношений с маркизом Морелла. Онарассказала, как встретила его в Лондоне, в доме сеньора Кастелла, гдеона жила, и что он сразу начал ухаживать за ней и покорил ее сердце.После этого он предложил ей бежать вместе с ним в Испанию, обещая же-ниться. В доказательство этого она показала письмо, написанное им.Письмо это было переведено и вручено суду для изучения — весьма компро-метирующее его письмо, хотя оно и не было подписано подлинным именем ав-тора. Затем Бетти рассказала, как обманом ее и Маргарет завлекли на бортиспанского корабля и как маркиз отказался жениться на ней, утверждая,что он любит не ее, а ее кузину. Тогда она расценила это заявление какпопытку уклониться от выполнения его обещания. Она не знала, почему онувез и ее кузину Маргарет, но предполагала, что он сделал это потому,что раз уж Маргарет оказалась на борту его корабля, он не имел возмож-ности освободиться от нее. Потом Бетти описала их путешествие в Испанию, сказав, что все этовремя она держала маркиза в отдалении, так как на корабле не было свя-щенника, который мог бы обвенчать их, к тому же она очень плохо себячувствовала и ей было стыдно, что она вовлекла свою кузину и хозяйку втакие неприятности. Бетти рассказала, что Кастелл и Брум последовали заними на другом судне и высадились на их каравеллу во время шторма. Потомона изложила историю кораблекрушения, их путешествие в Гранаду в качест-ве пленниц и последующую жизнь там. Наконец, она рассказала, как к нейпришла Инесса с предложением маркиза обвенчаться и как Бетти поставилаусловием, чтобы ее кузина, сеньор Кастелл и сеньор Брум были освобожде-ны. Они уехали, и венчание, как и было условлено, состоялось. Маркиз об-нял ее в присутствии нескольких людей — а именно Инессы и двух своихсекретарей, которые, за исключением Инессы, присутствуют здесь и могутподтвердить, что она говорит правду. После венчания и подписания документа она вместе с маркизом прошла вего личные апартаменты, где до тех пор никогда не бывала, и после этогоутром, к ее изумлению, он заявил, что должен уехать путешествовать поделам их величеств. Прежде чем уехать, однако, он дал ей письменное рас-поряжение, которое она предъявляет, получать его доходы и вести его делав Гранаде во время его отсутствия. Этот документ Бетти прочитала вслухвсем его домочадцам, прежде чем он уехал. Она выполняла его поручения,получала деньги, давала расписки и вообще занимала место хозяйки его до-ма, пока не получила королевский приказ. — В это мы можем поверить, — сухо произнес король. — А теперь, мар-киз, что вы можете сказать в ответ? — Я отвечу, — ответил маркиз, весь трепетавший от ярости, — но преждеразрешите моему адвокату задать этой женщине ряд вопросов. Адвокат принялся допрашивать Бетти, хотя нельзя сказать, чтобы емуудалось взять верх над ней. Прежде всего он начал расспрашивать ее поповоду ее заявления о древнем и благородном роде, из которого она проис-ходит. Но тут Бетти ошеломила суд перечнем своих предков, первый из ко-торых, некий сэр Дин де Дин высадился в Англии вместе с нормандским гер-цогом Вильгельмом Завоевателем. Его потомки, клялась она, указанные Диныде Дин, достигли высоких званий и власти, будучи любимцами английскихкоролей и сражаясь за них из поколения в поколение. Постепенно она дошла до войны Алой и Белой розы, во время которой еедед был изгнан и лишен земель и титулов, так что ее отец, единственнымребенком которого и, следовательно, представительницей благородного родаДинов де Дин она является, оказался в бедности. Однако он женился на да-ме из еще более выдающегося рода, чем его собственный: она была прямымпотомком знатной саксонской фамилии, гораздо более древней, чем выскоч-ки-норманны. Маргарет и Питер слушали Бетти с изумлением. Но в этом месте по знакукоролевы сбитый с толку суд через главного алькальда попросил Бетти за-кончить изложение истории ее предков, которых суд уже считает не менеезнатными, чем любой другой древний род в Англии. После этого Бетти спросили о ее отношениях с Морелла в Лондоне, и онарассказала историю его ухаживаний с такими подробностями и с такой силойвоображения, что в конце концов и эта история осталась неоконченной. Такбыло и с последующими вопросами. Не менее умная, чем адвокат Морелла,отвечая иногда по-английски, Бетти подавила его обилием слов и находчи-выми ответами, пока наконец бедняга, не в силах ничего поделать с нею,сел на место, вытирая лоб и проклиная ее про себя. Затем приносили присягу секретари Морелла и вслед за ними его слуги.Все они, хотя и без особого желания, подтвердили все, что говорила Бет-ти: как маркиз поцеловал ее, приподняв вуаль, и все остальное. Так Беттизакончила свое выступление, оставив за собой право обратиться к судупосле того, как выслушает выступление маркиза. Король, королева и советники в течение нескольких минут совещались.По-видимому, мнения разделились — некоторые считали, что слушание деланужно немедленно прекратить и передать его в иной трибунал, другие пред-лагали продолжить. Наконец королева сказала, что надо дать возможностьмаркизу Морелла выступить — быть может, он сумеет доказать, что вся этаистория сфабрикована и что он даже не был в Гранаде в то время, когдасостоялась его женитьба. Король и алькальды согласились. Маркиз принес присягу и рассказалсвою историю, заметив, что она не принадлежит к числу тех, которые он сгордостью будет повторять в обществе. Он рассказал, как он впервыевстретил Маргарет, Бетти и Питера на публичной церемонии в Лондоне, влю-бился в Маргарет и сопровождал ее в дом ее отца, купца Джона Кастелла. Впоследствии он узнал, что Кастелл, бежавший еще в детстве со своимотцом из Испании, оказался некрещеным евреем, делавшим вид, что он хрис-тианин. Это заявление произвело в суде сенсацию, а лицо королевы сталокаменным. Впрочем, женился он на христианке, и дочь его была крещена ивыросла христианкой, оставшись преданной этой вере. Она даже не знала -он уверен в этом, — что отец ее придерживается еврейской веры, иначе,конечно, он, Морелла, не добивался бы ее руки. Их величества могут бытьуверены, продолжал маркиз, что по причинам, которые им известны, онстремился узнать всю правду о евреях в Англии, о чем он уже писал им,хотя из-за кораблекрушения и домашних дел не успел лично доложить им освоей миссии. Продолжая свой рассказ, Морелла признал, что ухаживал за служанкойБетти для того, чтобы иметь доступ к Маргарет, чей отец не доверял ему,зная коечто о его миссии. Что же касается благородного происхожденияБетти, то он сильно в нем сомневается. Тут встала Бетти и громко заявила: — Я объявляю маркиза Морелла негодяем и лжецом! В моем мизинце большеблагородной крови, чем во всем его теле и, — добавила она, — чем в телеего матери. При этом намеке маркиз вспыхнул, а Бетти, удовлетворенная своим выпа-дом, села на место. Маркиз продолжал рассказывать, как он сделал предложение Маргарет, ноона отказалась выйти за него замуж. Он понял, что ее отказ был вызвантем, что она обручена со своим родственником, сеньором Питером Брумом,головорезом, который и в Лондоне попал в неприятную историю за убийствочеловека, а здесь, в Испании, убил солдата Святой эрмандады. Будучивлюблен в нее и зная, что он может предложить ей высокое положение и бо-гатство, маркиз пришел к мысли похитить Маргарет. А чтобы осуществитьэто, ему пришлось, вопреки своему желанию, похитить и Бетти. После многих приключений они приехали в Гранаду, где он сумел проде-монстрировать донне Маргарет, что сеньор Брум воспользовался своим зак-лючением, чтобы завести роман с живущей у него в доме женщиной по имениИнесса, о которой здесь упоминали. На этот раз не выдержал Питер. Он встал и назвал маркиза в лицо лже-цом, прибавив, что, если бы у него была возможность, он бы доказал емуэто. Однако король приказал Питеру сесть и замолчать. Убедившись в неверности своего возлюбленного, продолжал маркиз, доннаМаргарет в конце концов согласилась стать его женой при условии, что ееотцу сеньору Бруму и ее служанке Бетти Дин будет позволено уехать изГранады… — …где, — заметила королева, — вы не имели никакого права удержи-вать их, маркиз. За исключением, пожалуй, отца — Джона Кастелла, — мно-гозначительно добавила она. — Да, с сожалением должен признаться, я действительно не имел правадержать их. — Следовательно, — резко продолжала королева, — не было ни законных,ни моральных оснований для этого брака. При этих словах адвокаты одобрительно закивали головами. Маркиз осмелился утверждать, что основание было, так как донна Марга-рет, во всяком случае, сама захотела этого. В день, назначенный длясвадьбы, пленники были отпущены, но теперь он понял, что благодаря хит-рости Инессы, подкупленной Кастеллом и его друзьями евреями, донна Мар-гарет бежала вместо своей служанки Бетти, с которой он после этого про-шел через процедуру бракосочетания, будучи уверенным, что это Маргарет. Что касается поцелуя перед церемонией, то это произошло в темной ком-нате, и он думает, что лицо Бетти и ее волосы были подкрашены, чтобыбольше походить на Маргарет. В отношении всего последующего, то он уве-рен, что чаша вина, которую он выпил, перед тем как вести невесту к ал-тарю, была отравлена — он только смутно помнит церемонию, а после нее непомнит уже ничего до тех пор, пока не проснулся на следующее утро с го-ловной болью и не увидел сидящую рядом с ним Бетти. Что касается доверенности, которую она показывала, то, будучи в тотмомент вне себя от гнева и разочарования и чувствуя, что если он оста-нется там, то совершит преступление, убив эту женщину, столь жестоко об-манувшую его, он дал ей эту доверенность, только чтобы бежать от нее. Ихвеличества обратят внимание на то, что эта доверенность выдана маркизеМорелла. Поскольку этот брак недействителен, маркизы Морелла не сущест-вует. Следовательно, и документ этот недействителен. Такова правда, кней больше нечего добавить. ГЛАВА XXII ОСУЖДЕНИЕ ДЖОНА КАСТЕЛЛА Закончив свои показания, маркиз Морелла сел, а король и королева на-чали шептаться между собой. В это время главный алькальд спросил Бетти,есть ли у нее вопросы к маркизу Морелла. Бетти с большим достоинствомвстала и через переводчика спокойно заявила, что есть и очень много. Од-нако она не намерена унижать себя ни одним вопросом, пока грязь, которуюон вылил на нее, не будет смыта, а смыта она может быть только кровью.Маркиз заявил, что она женщина без роду и племени, и сказал, что их бракнедействителен. Так как она женщина и не может потребовать от него, что-бы он подтвердил свои обвинения с помощью меча, она полагает, что имеетправо поступать согласно законам чести и просить разрешения искать себезащитника — если одинокая женщина может найти такого в чужой стране, -чтобы защитить ее доброе имя и наказать этого низкого и подлого клевет-ника. Среди тишины, наступившей после слов Бетти, поднялся Питер. — Я прошу разрешения ваших величеств быть этим защитником, — сказалон. — Ваши величества заметили, что, даже по собственным словам маркиза,он причинил мне больше зла, чем может причинить один человек другому. Ктому же он солгал, сказав, что я был неверен моей нареченной, донне Мар-гарет, и, конечно, я имею право отомстить ему за эту ложь.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Наконец, язаявляю, что считаю сеньору Бетти хорошей и честной женщиной, которойникогда не касалась тень позора, и, как ее земляк и родственник, я хочузащитить ее доброе имя перед всем миром. Я чужестранец, и у меня здесьмало друзей, а может быть, и вовсе их нет, но все-таки я не могу пове-рить, что ваши величества откажут мне в праве на удовлетворение, котороево всем мире в подобном случае один дворянин может потребовать от друго-го. Я вызываю маркиза Морелла на смертельный бой без пощады для побеж-денного. И вот доказательство этого. С этими словами Питер пересек открытое пространство перед барьером,сорвал с руки кожаную перчатку и бросил ее прямо в лицо Морелла, считая,что после такого оскорбления тот не может не принять вызов. Морелла с проклятием схватился за меч, но, прежде чем он успел выхва-тить его, офицеры бросились к нему, и суровый голос короля приказал импрекратить эту ссору в присутствии королевской четы. — Я прошу у вас прощения, ваше величество, — задыхаясь, произнес Мо-релла, — но вы видели, как этот англичанин поступил со мной, с испанскимграндом. — Да, — промолвила королева, — но мы также слышали, как вы, испанскийгранд, поступили с этим английским джентльменом и какое бросили ему об-винение, в которое вряд ли верит донна Маргарет. — Конечно, нет, ваше величество, — сказала Маргарет. — Пусть меня то-же приведут к присяге, и я объясню многое из того, о чем говорил ваммаркиз. Я никогда не хотела выходить замуж ни за него, ни за кого-либодругого, кроме этого человека, — и она дотронулась до руки Питера, — ивсе, что он или я сделали, мы сделали для того, чтобы спастись из ковар-ной ловушки, в которой оказались. — Мы верим этому, — с улыбкой ответила королева и отвернулась, чтобыпосоветоваться с королем и алькальдами. Долгое время они говорили так тихо, что никто не мог расслышать ниединого слова, при этом они посматривали то на одну, то на другую сторо-ну в этой странной тяжбе. Какой-то священник был приглашен ими для учас-тия в обсуждении, и Маргарет подумала, что это дурной признак. В концеконцов решение было принято, и ее величество официально, как королеваКастилии, тихим, спокойным голосом огласила приговор. Обратившись преждевсего к Морелла, она сказала: — Маркиз, вы предъявили очень серьезные обвинения даме, которая ут-верждает, что она ваша жена, и англичанину, чью невесту вы, по вашемусобственному признанию, увезли обманом и силой. Этот джентльмен от свое-го имени и от имени этих дам бросил вам вызов. Принимаете ли вы его? — Я с готовностью бы принял его, ваше величество, — ответил Морелламрачно, — до сих пор никто не имел оснований сомневаться в моей храброс-ти, но я должен напомнить, что я… — Он приостановился, затем продол-жал: — Ваши величества знают, что я не только испанский гранд… поэтомувряд ли мне пристало скрестить меч с клерком купца еврея, потому что та-ково было звание и положение этого человека в Англии. — Вы могли снизойти и сражаться со мной на борту вашего судна "СанАнтонио", — с ненавистью воскликнул Питер, — почему же вы теперь стыди-тесь закончить то, что вы не постыдились начать? Кроме того, я предста-витель рода, уважаемого в моей стране, и заявляю вам, что в любви и вбою я считаю себя равным любому из похитителей женщин и незаконнорожден-ных негодяев, живущих в этом королевстве. Опять король и королева посовещались между собой по вопросу о благо-родном происхождении противников, который в те времена играл весьма важ-ную роль, особенно в Испании. Наконец Изабелла сказала: — По законам нашей страны испанский гранд не имеет права встречатьсяв поединке с простым иностранным джентльменом. Раз маркиз посчитал удоб-ным выдвинуть это соображение, мы поддерживаем его и считаем, что он необязан принять этот вызов для сохранения своей чести. Однако мы видели,что маркиз Морелла готов принять этот вызов, и решили сделать все, что внаших силах, чтобы никто не мог сказать, что испанец, причинивший злоангличанину и открыто вызванный на бой в присутствии своих суверенныхвластителей, отказался от этого по причине своего звания. Сеньор Брум,если вы согласны получить из наших рук то, что с гордостью принималидругие ваши соотечественники, мы намерены, считая вас храбрым и честнымчеловеком благородного происхождения, посвятить вас в рыцари орденаСант-Яго, а следовательно, дать вам право обращаться или сражаться как сравным с любым испанским дворянином, если только он не прямой потомоккоролей, на что, как мы думаем, могущественный и блестящий маркиз Морел-ла не претендует. — Я благодарю ваши величества, — ответил изумленный Питер, — зачесть, которую вы мне оказываете и в которой я бы не нуждался, если бымой отец встал не на ту сторону в битве на Босвортском поле. Еще разприношу вам свою благодарность и полагаю, что теперь маркиз не будетсчитать для себя унизительным решить наш долгий спор так, как ему хочет-ся. — Подойдите сюда, сеньор Питер Брум, и преклоните колено, — приказалакоролева, когда Питер перестал говорить. Он повиновался, и Изабелла, взяв меч у короля, посвятила его в рыца-ри, трижды ударив по правому плечу и произнеся при этом традиционныеслова: — Встаньте, сэр Питер Брум, рыцарь благороднейшего ордена Сант-Яго. Питер повиновался, поклонился, отступая назад, как полагалось по обы-чаю, и, споткнувшись, чуть не упал с возвышения. Некоторые приняли этоза хорошее предзнаменование для Морелла. Король сказал: — Сэр Питер, наш церемониймейстер назначит время вашего поединка смаркизом, наиболее удобное для вас обоих. Пока что мы приказываем вамобоим, чтобы никаких неподобающих слов или действий не было между вами -ведь вы скоро встретитесь лицом к лицу в смертном бою, чтобы узнать судгоспода бога. Присутствующие решили, что суд окончен, и многие собрались уже ухо-дить, но королева подняла руку и сказала: — Остаются еще вопросы, по которым мы должны вынести решение. Вот этасеньора, — она указала на Бетти, — просит, чтобы ее брак с маркизом Мо-релла был признан действительным, а сам маркиз Морелла настаивает на об-ратном. Так мы его, кажется, поняли? Мы не властны решить этот вопрос,поскольку он связан с таинствами церкви. Мы предоставляем решение этоговопроса его святейшеству папе римскому или его легату, надеясь, что онразберется во всем со свойственной ему мудростью и так, как сочтет нуж-ным, если, конечно, заинтересованные стороны пожелают перенести свойспор на его суд. Пока что мы постановили и объявляем, что сеньора, урож-денная Бетти Дин, должна повсюду в наших владениях, если его святейшест-во папа римский не решит иначе, именоваться маркизой Морелла и маркиз,ее муж, должен в течение всей своей жизни предоставлять ей подобающеесодержание. После же его смерти, если не будет другого постановлениясвятого престола, она должна унаследовать ту часть его земель и имущест-ва, которая, согласно закону нашей страны, принадлежит жене, и владетьею. Пока Бетти благодарила их величества с таким усердием, что драгоцен-ности на ее груди дребезжали, а Морелла хмурился и лицо его стало тем-ным, как грозовая туча, присутствующие, перешептываясь, опять поднялись,чтобы разойтись. Однако королева снова подняла руку: — Мы хотим спросить сэра Питера Брума и его нареченную, донну Марга-рет, по-прежнему ли они желают вступить в брак? Питер посмотрел на Маргарет, Маргарет — на Питера, и он ответил гром-ко и ясно: — Ваше величество, это самое заветное наше желание. Королева слегка улыбнулась: — А вы, сеньор Кастелл, согласны выдать свою дочь за этого рыцаря? — Да, конечно, — с достоинством ответил Кастелл. — Если бы не этотчеловек, — и он с ненавистью посмотрел в сторону Морелла, — они давно быуже соединились, а поэтому, — добавил он многозначительно, — то не-большое состояние, которым я располагаю, уже передано через доверенныхлиц в Англии в их владение. Так что теперь я завишу от их милосердия. — Хорошо, — сказала королева. — Остается решить еще один вопрос. Хо-тите ли вы оба обвенчаться накануне поединка между маркизом Морелла исэром Питером Брумом? Подумайте, донна Маргарет, прежде чем ответить,потому что, согласившись, вы можете очень скоро оказаться вдовой, а есливы отложите эту церемонию, то можете никогда уже не стать его женой. Маргарет и Питер обменялись несколькими словами, и Маргарет ответилаза них обоих: — Если мой возлюбленный погибнет, — ее нежный голос задрожал при этихсловах, — все равно мое сердце будет разбито. Пусть я проживу остатокмоих дней, нося его имя, чтобы, зная о моем безысходном горе, никто нетревожил меня своей любовью. Я хочу остаться его супругой на небесах. — Хорошо сказано! — заметила королева. — Мы объявляем, что вы будетеобвенчаны в нашем соборе в Севилье накануне того дня, когда маркиз Мо-релла и сэр Питер Брум встретятся в поединке. Кроме того, чтобы не былоникаких попыток причинить вам зло, — королева посмотрела в сторону Мо-релла, — вы, сеньора Маргарет, будете моей гостьей до того момента, ког-да покинете нас, чтобы обвенчаться. Вы же, сэр Питер, вернетесь втюрьму, но вы будете пользоваться полной свободой видеть кого пожелаетеи ходить когда и куда захотите, но под нашей защитой, поскольку и на васможет быть совершено покушение. Королева умолкла, но неожиданно заговорил король своим резким тонкимголосом: — Решив вопросы рыцарства и брака, нам остается решить еще один воп-рос, который я не хотел предоставлять нежным устам нашей королевы. Делоэто касается вечной жизни человеческой души и христианской церкви наземле. Нам было заявлено, что этот человек, Джон Кастелл, купец из Лон-дона, — еврей; ради выгоды он всю свою жизнь притворялся христианином ив качестве такового женился на христианке. Более того: он является нашимподданным, так как он родился в Испании, и, следовательно, подсуденгражданским и церковным законам нашего государства. Король остановился. Маргарет и Питер со страхом смотрели друг на дру-га. Один только Кастелл стоял неподвижно, хотя он знал лучше, чемкто-либо из них, что должно последовать за этими словами. — Мы не судим его, — продолжал король, — у нас нет власти в столь вы-соких вопросах, но мы обязаны передать его в руки святейшей инквизиции,чтобы его судили там. Маргарет громко вскрикнула. Питер оглядывался по сторонам, словно ищапомощи. Никогда в своей жизни он не был так потрясен. Маркиз Мореллаулыбнулся в первый раз за весь день. По крайней мере от одного врага оносвободится. Кастелл же подошел к Маргарет и нежно обнял ее. Затем онпожал руку Питеру и сказал ему: — Убей этого вора, — он кивнул в сторону Морелла, — я знаю, что тыэто сделаешь и сделал бы, даже если бы таких, как он, было десять. Будьхорошим мужем моей девочке, а я знаю, что ты будешь таким, иначе я спро-шу с тебя там, где нет ни евреев, ни христиан, ни священников, ни коро-лей. А теперь помолчи и смирись с тем, с чем необходимо смириться, какделаю это я. Я хочу еще кое-что сказать, прежде чем оставлю вас и этотмир. Ваши величества, я не оправдываюсь, и, когда меня будет допрашиватьсудья инквизиции, их задача будет легка, потому что я не собираюсь ниче-го скрывать и буду говорить только правду, хотя я буду делать это не изстраха и не из боязни боли. Ваши величества, вы обещали, что эти двое,достаточно хорошие христиане от рождения, будут обвенчаны. Я хотел быспросить вас, может ли мое преступление против религии, в котором меняобвиняют, разъединить их или нанести им какой-либо ущерб? — Даю вам слово, — поспешно ответила королева, словно желая опередитькороля, — даю вам слово, Джон Кастелл, что ваше дело, к чему бы вас ниприговорили, не коснется ни их самих, ни их собственности, — медленнодобавила она. — Серьезное обещание, — пробормотал король. — Это мое обещание, — решительно заявила королева, — и я сдержу егово что бы то ни стало. Эти двое будут обвенчаны, и, если сэр Питер оста-нется жив, они уедут из Испании в полной безопасности, и никакое новоеобвинение не будет предъявлено им ни одним судом королевства; их такжене будут преследовать или возбуждать против них дела ни в каком другомгосударстве ни от нашего имени, ни от имени наших должностных лиц. Пустьмои слова будут записаны, один экземпляр пусть будет подписан и сохраненв архивах, а второй передан донне Маргарет. — Ваше величество, — сказал Кастелл, — я благодарю вас. Теперь, еслия умру, я умру счастливым. Я дерзну сообщить вам, что, если бы вы несказали этого, я убил бы себя здесь, на ваших глазах. И еще я хочу вамсказать, что инквизиция, которую вы учредили, уничтожит Испанию и прев-ратит ее в прах и тлен. Он кончил говорить, и, когда смысл его смелых слов дошел до сознаниясобравшихся, по толпе придворных пробежал вздох, похожий на испуг. Темвременем толпа позади Кастелла расступилась, и появились шедшие двумярядами монахи с лицами, закрытыми капюшонами, и стража из солдат, — всеони, без сомнения, ожидали здесь заранее. Они подошли к Джону Кастеллу,дотронулись до его плеча, сомкнулись вокруг него, словно скрыв его отвсего земного, и, окруженный ими, он исчез. Воспоминания Питера об этом странном дне в Алькасаре навсегда оста-лись несколько туманными. Это было неудивительно. На протяжении всегонескольких часов его судили, жизнь его висела на волоске и вдруг его оп-равдали. Он увидел Бетти, превратившуюся из скромной компаньонки в блис-тательную и великолепную маркизу, подобно тому как личинка превращаетсяв бабочку; был свидетелем того, как она выступала против своего супруга,который обманул ее и которого она обманула в свою очередь, и как она вы-играла свое дело благодаря находчивости и силе характера. В качестве ее защитника и защитника Маргарет он вызвал Морелла на по-единок, и, когда его противник отказался под предлогом различия в зва-нии, по воле королевы Изабеллы, которой Маргарет рассказала о тайныхпритязаниях Морелла, он был неожиданно награжден высоким званием рыцаряиспанского ордена Сант-Яго. Более того: самое страстное его желание было удовлетворено — он полу-чил возможность встретиться в честном и равном бою со своим врагом, ко-торого он справедливо ненавидел, и биться с ним насмерть. Ему было такжеобещано, что через несколько дней Маргарет станет его женой, хотя моглослучиться, что она будет носить это имя не больше часа. До тех пор имобещали безопасность и защиту от предательства и происков Морелла. Имбыло также обещано, что в любом случае им нигде и никогда не будетбольше предъявлено никаких обвинений. И, наконец, когда уже все, казалось, кончилось благополучно, не счи-тая предстоящего поединка, о котором он, привыкший к подобным вещам,меньше всего думал, когда в конце концов его чаша, очищенная от грязи ипеска, наполнилась красным вином битвы и любви, когда она была уже почтиу его уст, судьба подменила ее и наполнила отравой и желчью. Кастелл,отец его невесты, человек, которого он любил, был брошен в подвалы инк-визиции, откуда — Питер хорошо это знал — он мог выйти только в желтомбалахоне, "переданным в руки светской власти", чтобы погибнуть медленнойи мучительной смертью на костре в Квемадеро, где сжигали еретиков. Что принесет ему победа над Морелла, если даже небеса дадут ему силу,чтобы сокрушить своего врага? Что это будет за свадьба, которая окажетсяскрепленной и освященной смертью отца невесты на мучительном костре инк-визиции? Разве смогут они когда-нибудь забыть запах дыма этого костра?Кастелл — храбрый человек, и никакие мучения не заставят его отречься отсвоей веры. Сомнительно даже, станет ли он под пытками отрицать ее, он,который был крещен своим отцом из соображений безопасности и продолжалподдерживать этот обман ради своего дела и ради того, чтобы иметь же-ну-христианку. Нет, Кастелл был обречен, и Питер мог спасти его от инк-визиции и короля не больше, чем голубь может защитить свое гнездо от го-лодных ястребов. О, эта последняя сцена! Никогда в жизни Питер не забудет ее! Огромныйзал с разрисованными арками и мраморными колоннами; лучи полуденногосолнца, падающие сквозь окна и, подобно крови, льющиеся на черные одеждымонахов; душераздирающий крик Маргарет и ее помертвевшее лицо, когда от-ца оторвали от нее и она в обмороке упала на украшенную драгоценностямигрудь Бетти;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Это были Питер и Бернальдес. Привязав лод-ку, они поднялись на борт корабля и прошли в каюту. Здесь их ожидал ка-питан Смит. Честный моряк был так рад увидеть Питера, что крепко сжалего в своих объятиях. Они ведь не виделись после той отчаянной попыткивзять на абордаж "Сан Антонио". — Судно готово к выходу в море? — спросил Питер. — Оно никогда не было более готово, — ответил капитан. — Когда я по-лучу приказ поднимать паруса? — Когда хозяин судна будет на борту, — сказал Питер. — Тогда мы сгнием здесь. Его ведь схватила инквизиция. Что вы задума-ли, Питер Брум? Что вы задумали? Есть какой-нибудь шанс? — Да, капитан, я надеюсь, если здесь найдется дюжина крепких английс-ких парней. — Найдется, и даже больше. Но каков ваш план? Питер рассказал ему все. — Не так плохо, — произнес Смит, стукнув тяжелым кулаком себя по ко-лену, — но рискованно, очень рискованно. Эта Инесса, должно быть, хоро-шая девушка. Я не прочь был бы жениться на ней, несмотря на ее прошлое. Питер рассмеялся, представив себе, какую странную пару они составилибы. — Выслушайте до конца, — попросил он. — В эту субботу госпожа Марга-рет и я будем обвенчаны, затем перед заходом солнца я встречусь с марки-зом Морелла на большой арене, где происходит обычно бой быков. Вы спятью — шестью матросами будете при этом присутствовать. Я могу побе-дить, могу и погибнуть… — Никогда! Никогда! — воскликнул капитан. — Я не поставлю и пары ста-рых башмаков за этого великолепного испанца. Вы разделаете его, кактреску. — Бог знает! — отозвался Питер, — Если я одержу победу, я и моя женапростимся с их величествами и направимся к набережной, где нас должнаожидать лодка, и вы переправите нас на борт "Маргарет". Если же я погиб-ну, вы заберете мое тело и перевезете его таким же образом на борт "Мар-гарет". Я хочу, чтобы меня забальзамировали в вине, отвезли в Англию итам похоронили. В любом случае вы уйдете на корабле вниз по течению, заизлучину реки, чтобы думали, что вы уплыли совсем. Вместе с приливом втемноте вы подниметесь обратно и станете позади этих старых, брошенныхсудов. Если кто-нибудь спросит вас, почему вы вернулись, скажете, чтотроих или четверых ваших людей не оказалось на борту и вы вынуждены быливернуться за ними, или придумайте еще что-нибудь. Затем в том случае,если я буду убит, вы с десятком ваших лучших матросов высадитесь на бе-рег. Место вам укажет вот этот джентльмен. Пусть все наденут испанскуюодежду, чтобы не привлекать внимания, и пусть будут хорошо вооружены. Выдолжны походить на зевак с какого-нибудь корабля, высадившихся на берегпосмотреть на представление. Я уже объяснил вам, каким образом вы узнае-те Кастелла. Как только увидите его, бросайтесь к нему, рубите каждого,кто попробует остановить вас, тащите Кастелла в лодку и гребите изо всехсил к судну. На корабле должны выбрать якоря и поднять паруса, кактолько увидят ваше приближение. Таков план, и один бог знает, чем этокончится. Все зависит от удачи и от матросов. Войдете вы в эту игру радилюбви к хорошему человеку и ко всем нам? В случае успеха вы все станетебогатыми на всю жизнь. — Да, — ответил капитан, — и вот вам моя рука. Мы вырвем его из этогоада, если это только в человеческих силах. Это так же верно, как то, чтоменя зовут Смит. И я сделаю это не ради денег. Мы так долго бездельнича-ли здесь, дожидаясь вас и нашу госпожу, что будем рады поразмяться. Вовсяком случае, раньше чем это дело будет кончено, там останется нес-колько мертвых испанцев. А если мы будем побеждены, я оставлю помощникаи достаточное количество людей, чтобы довести судно до Тильбюри. Но мыпобедим, я не сомневаюсь в этом. Через неделю в этот день мы будем плытьчерез Бискайский залив, и ни одного испанца не будет на расстоянии трехсотен миль от нас, — вы, ваша жена и господин Кастелл. Раз я говорю так,значит, знаю. — Откуда вы знаете? — с любопытством спросил Питер. — Потому что мне приснилось все это вчера ночью. Я видел вас и госпо-жу Маргарет, сидящих рядышком, как голубки, и обнимающих друг друга. А яв это время разговаривал с хозяином. Солнце садилось, дул ветер сюго-юго-запада, и надвигалась буря. Говорю вам, что я видел это во сне,а мне редко снятся сны. ГЛАВА XXIV СОКОЛ НАПАДАЕТ Наступил день свадьбы Маргарет и Питера. Питер выехал из ворот тюрьмыи остановился у ворот дворца, как ему было приказано. Он был одет в бе-лые доспехи, присланные ему в подарок королевой в знак ее добрых пожела-ний в предстоящем поединке с Морелла. На шее у него висел на ленте ры-царский орден Сант-Яго, на щите был изображен герб Питера — устремляю-щийся вниз сокол. Это изображение повторялось и на белом плаще. Позадинего ехал знатный дворянин, державший в руках его шлем с перьями икопье. Сопровождал их эскорт королевской стражи. Ворота дворца раскрылись, и из них на коне выехала Маргарет в велико-лепном белом с серебром наряде. Вуаль была приподнята так, что было вид-но лицо. Ее сопровождали дамы, все на белых лошадях, а рядом с Маргарет,почти затмевая ее роскошью своей одежды, ехала вместе со своей свитойБетти, маркиза Морелла, — по крайней мере, пока. Хотя Маргарет никогда нельзя было назвать иначе, как прекрасной, се-годня она выглядела утомленной и бледной, когда приветствовала своегожениха у ворот дворца. В этом не было ничего удивительного — ведь оназнала, что через несколько часов его жизнь будет поставлена на карту всмертельном поединке, а завтра отец ее будет заживо сожжен в Квемадеро. Они встретились, приветствовали друг друга; запели серебряные трубы,и сверкающая процессия двинулась по узким улицам Севильи. Питер и Марга-рет не обменялись и несколькими словами — сердца их были слишком полны,они уже сказали друг другу все, что можно было сказать, и теперь ждалиисхода событий. Однако Бетти, которую многие в толпе принимали за невес-ту, потому что она выглядела гораздо более счастливой, чем они оба, немогла молчать. Она упрекнула Маргарет за то, что та не радуется в такойдень. — О, Бетти, Бетти, — ответила Маргарет, — как я могу быть веселой,когда на сердце у меня лежит тяжесть завтрашнего дня! — Пусть она провалится, тяжесть завтрашнего дня! — воскликнула Бетти.- С меня хватает тяжестей сегодняшнего дня, однако я не унываю. Никогдав жизни мы не будем ехать так, как сейчас, когда все смотрят на нас икаждая женщина в Севилье завидует нам и милости к нам королевы. — Я думаю, что это на тебя они смотрят и тебе завидуют, — сказалаМаргарет, бросив взгляд на эту блистательную женщину, едущую рядом сней. Она понимала, что красота Бетти затмевает ее собственную, во всякомслучае в глазах уличной толпы, подобно тому как роза, сверкающая насолнце, затмевает лилию. — Может быть, — улыбнулась Бетти. — Но если это так, то только пото-му, что я легче смотрю на вещи и смеюсь даже тогда, когда мое сердце ис-текает кровью. В конце концов, твое положение гораздо более прочное, чеммое. Если твой муж должен сейчас сразиться насмерть, то же самое долженделать и мой муж, а, между нами говоря, я больше уверена в победе Пите-ра. Он ведь очень упорный боец и удивительно сильный — слишком упорный ислишком сильный для любого испанца. — Да, это так, — слабо улыбаясь, произнесла Маргарет. — Питер — твойзащитник, и, если он проиграет, на тебе навсегда останется печать слу-жанки и безродной женщины. — Служанкой я была или, во всяком случае, чем-то вроде этого, — заме-тила Бетти задумчиво, — а что касается моего происхождения, то это ужчто есть. Зато я могу выдержать там, где другие не выдержат. Так что этовсе меня не очень волнует. Меня беспокоит другое: что, если мой защитникубьет моего мужа? — Ты не хочешь, чтобы он был убит? — Маргарет посмотрела на Бетти. — Пожалуй, нет, — ответила Бетти слегка дрогнувшим голосом и на мгно-вение отвернула лицо. — Я знаю, что он мерзавец, но ты понимаешь, явсегда любила этого мерзавца, так же как ты всегда ненавидела его. Поэ-тому я ничего не могу с собой поделать, но я бы предпочла, чтобы онвстречался с кем-нибудь другим, у кого удар не так силен, как у Питера.Кроме того, если он погибнет, его наследники обязательно начнут судитьсясо мной. — Во всяком случае, твоего отца не собираются сжечь завтра, — сказалаМаргарет, чтобы переменить тему разговора, которая, по правде говоря,была не из приятных. — Нет, кузина. Если мой отец получил по заслугам, то его безусловносожгли и он все еще продолжает гореть — в чистилище, — но, видит бог, яникогда не брошу вязанку дров в его костер. Однако твоему отцу не грозиттакая опасность, так зачем терзаться по этому поводу? — Почему ты так говоришь? — удивилась Маргарет, которая не посвящалаБетти в детали заговора. — Я не знаю, но я уверена, что Питер вызволит его из беды. Питер -это посох, на который можно опереться, хотя и выглядит он таким черствыми молчаливым, — в конце концов, это свойства посоха… Смотри, вон со-бор: разве он не красив? И огромная толпа народа ожидает у дверей. Те-перь надо улыбаться, кузина. Кланяйся и улыбайся, как это делаю я. Они подъехали к собору, и Питер, соскочив с коня, помог сойти своейневесте. Процессия выстроилась в должном порядке, и они проследовали всобор, сопровождаемые церковными служителями с жезлами. Маргарет никогда раньше не была в этом соборе и никогда больше не ви-дела его, но память о нем осталась у нее на всю жизнь. Прохлада и полум-рак после ослепительного блеска солнца, семь огромных приделов храма,тянущихся без конца направо и налево, мрачные своды, колонны, уходящиеввысь, подобно тому как большие деревья в лесу стремятся к небу, тор-жественный полумрак, пронизанный лучами света, льющимися из высокихокон, сверкающее золото алтаря, звуки пения, гробницы — все это захвати-ло ее, подавило и навсегда запечатлелось в ее памяти. Медленно приблизились они к ступенькам огромного алтаря. Здесь стоялимногочисленные прихожане, и здесь же, направо, сидели на троне король икоролева Испании, решившие почтить эту свадьбу своим присутствием. Болеетого: когда подошла невеста, королева Изабелла в знак особой милостивстала и, наклонившись, поцеловала ее в щеку. Пел хор, играла музыка.Это было превосходное зрелище — свадьба Маргарет, устроенная в одном изсамых знаменитых соборов Европы. Однако, глядя на облаченных в сверкаю-щие одеяния епископов и священников, созванных сюда для того, чтобы ока-зать ей честь, на то, как они двигаются взад и вперед, совершая та-инственный обряд, Маргарет думала о другом обряде, столь же торжествен-ном, который состоится завтра на самой большой площади Севильи, где этиже самые церковные служители будут приговаривать людей — возможно, срединих и ее отца — на обручение с огнем. Рука об руку преклонили Маргарет и Питер колена перед огромным алта-рем. Облака благовоний поднимались от качающихся кадил, теряясь во мра-ке. Точно так же завтра дым костров будет подниматься к небу. Они стоя-ли, она и ее муж, завоеванный наконец ею, завоеванный после столькихстраданий и которого она, возможно, потеряет прежде, чем ночь спуститсяна землю. Священники пели, епископ в роскошном облачении наклонился надними и прошептал слова брачного обряда, на палец ей надели кольцо, словаобещания были произнесены, было дано благословение, и они стали мужем иженой. Разлучить их могла только смерть, — она стояла так близко от нихв этот час. Все было кончено. Маргарет и Питер поднялись, повернулись и на ка-кое-то мгновение остановились. Маргарет обвела взглядом присутствующих инеожиданно увидела темное лицо Морелла, стоящего несколько в стороне иокруженного своими приближенными. Он смотрел на нее. Он подошел к ней и,низко поклонившись, прошептал: — Мы участвуем в странной игре, леди Маргарет. Хотел бы я знать, чемона кончится. Буду ли я мертв сегодня вечером, или вы станете вдовой? Игде начало этой игры? Не здесь, я думаю. И где дадут плоды те семена,что мы посеяли? Не думайте обо мне плохо, потому что я любил вас, а выменя нет. Он опять поклонился, сначала Маргарет, потом Питеру, и прошел, не об-ратив внимания на Бетти, которая стояла рядом, глядя на него своимибольшими глазами, словно тоже раздумывая, чем кончится эта игра. Король и королева, окруженные придворными, вышли из собора, вслед заними двинулись новобрачные. Они вновь сели на своих коней и в сиянии юж-ного солнца, под приветственные крики толпы направились ко дворцу, гдеих ждал свадебный пир. Там для них был приготовлен стол, поставленныйтолько чуть ниже королевского стола. Свадебный пир был великолепен и тя-нулся очень долго, но Маргарет и Питер почти ничего не ели и, не считаяцеремониальной чаши, ни одна капля вина не коснулась их губ. Наконец за-пели трубы, король и королева поднялись, и король своим тонким голосомобъявил, что он не прощается с гостями, так как весьма скоро они всевстретятся в другом месте, где храбрый новобрачный — английский джентль-мен — будет защищать честь своей родственницы и соотечественницы в пое-динке с одним из первых грандов Испании, которого она обвиняет в причи-нении ей зла. Этот поединок, увы, не будет развлекательным турниром, онбудет битвой насмерть, таковы его условия. Он не может пожелать успехани одному из противников, но он уверен, что во всей Севилье нет ни одно-го сердца, которое не отнеслось бы с должным уважением и к победителю ик побежденному, он уверен также, что оба противника будут доблестными,как подобает храбрым рыцарям Испании и Англии. Вновь запели трубы, и придворные, назначенные сопровождать Питера,подошли к нему и объявили, что ему пора надеть доспехи. Новобрачные под-нялись, окружающие отошли в сторону, чтобы не слышать их разговора, но слюбопытством смотрели на них. Питер и Маргарет обменялись несколькимисловами. — Мы расстаемся, — произнес Питер, — и я не знаю, что сказать. — Не говори ничего, муж мой, — ответила Маргарет. — Твои слова сдела-ют меня слабой. Иди и будь храбр — сражайся за свою честь, за честь Анг-лии и мою. Живой или мертвый — ты мой любимый, и живые или мертвые — мывстретимся. Мои молитвы будут с тобой, сэр Питер, мои молитвы и моя веч-ная любовь. Может быть, они дадут силу твоим рукам и уверенность твоемусердцу. Затем Маргарет, не желая обнимать его на глазах у всех, присела передним в таком низком поклоне, что ее колено почти коснулось земли, он женизко склонился перед ней. Странное и величавое расставание — так, покрайней мере, подумали все собравшиеся. Взяв Бетти за руку, Маргарет по-кинула Питера. Прошло два часа. Пласа де Торос, где должен был происходить поединок,- потому что на большой площади, на которой обычно устраивались турниры,готовили завтрашнее аутодафе, — была переполнена народом. Это был огром-ный амфитеатр, — возможно, построенный еще римлянами, — где устраивалисьвсевозможные игры, в том числе и бои быков. Двенадцать тысяч зрителеймогли разместиться на скамейках, поднимавшихся ярусами вокруг огромнойарены, и вряд ли в этот день там можно было найти хоть одно свободноеместо. Арена, достаточно большая, чтобы кони, взяв разбег с любого концаее, могли набрать полную скорость, была посыпана белым песком, так жекак это, вероятно, делалось и в те времена, когда на ней сражались гла-диаторы. Над главным входом, как раз против центра арены, сидели корольи королева со своими приближенными, и между ними, но чуть позади, прямаяи молчаливая, как статуя, — Маргарет. Лицо ее было закрыто подвенечнойвуалью. Напротив них, по другую сторону арены, в беседке, окруженнаясвитой, сидела Бетти, сверкая золотом и драгоценностями, поскольку онабыла дамой, за чье доброе имя, по крайней мере формально, происходилэтот поединок. Она сидела тоже совершенно неподвижно, привлекая взорывсех собравшихся. В ожидании поединка все разговоры вертелись вокругнее, — это создавало рокот, подобный рокоту волн, бьющихся ночью о бе-рег. Загремели трубы, затем наступила тишина. Предшествуемый герольдами взолотых одеждах, через главный вход на арену выехал маркиз Морелла всопровождении свиты. Под ним был великолепный черный конь, и сам он былодет в черные доспехи, над шлемом развевался черный плюмаж из страусовыхперьев. На его алом щите был изображен орел с короной, указывавший наего звание, и под ним гордый девиз:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

"То, что я беру, я уничтожаю". Мар-киз остановил своего коня в центре арены, поднял его на дыбы и заставилсделать круг на задних ногах. Он отсалютовал королевской чете длиннымкопьем со стальным наконечником. Толпа приветствовала его криками. Послеэтого Морелла со своими людьми отъехали к северному концу арены. Вновь зазвучали трубы, и появился герольд, а за ним верхом на беломконе, одетый в белые доспехи, сверкавшие на солнце, с белым плюмажем нашлеме, выехал высокий и суровый сэр Питер Брум. На его щите был изобра-жен золотой, устремляющийся вниз сокол с девизом: "За любовь и честь".Он так же выехал на середину арены и сделал круг совершенно спокойно,словно ехал по дороге, при этом он тоже поднял свое копье в знак при-ветствия. На этот раз толпа молчала — рыцарь был иностранец. Однако сол-даты, бывшие в толпе, говорили друг другу, что вид у него бравый и побе-дить его будет нелегко. В третий раз зазвучали трубы, и оба рыцаря двинулись навстречу другдругу и остановились перед королевскими величествами. Главный герольдгромко возвестил условия поединка. Они были краткими: поединок долженпродолжаться до смертельного исхода, если только король и королева непожелают прекратить его раньше, а победитель согласится с их пожелания-ми; рыцари будут биться на конях или пешими, копьями, мечами или кинжа-лами, но сломанное оружие не может быть заменено, нельзя заменять такжеконей и доспехи; победителя с почетом проводят с поля боя, и ему разре-шено будет уехать, куда он пожелает, в королевстве или за его пределы,ему не будет предъявлено никакого обвинения, и его не должна преследо-вать кровавая месть; тело побежденного будет отдано его друзьям для по-хорон также с подобающими почестями; исход поединка не должен ни в какоймере влиять на решение церковного или гражданского суда по иску дамы,утверждающей, что она маркиза Морелла, или со стороны благородного мар-киза Морелла, который, как она утверждает, является ее мужем. Условия поединка были оглашены, противников спросили, согласны ли онис этими условиями, на что оба четко и ясно ответили: "Да". Тогда герольдот имени сэра Питера Брума, рыцаря ордена Сант-Яго, вызвал благородногомаркиза Морелла на смертельный поединок, поскольку названный маркиз ос-корбил его родственницу, английскую леди Элизабет Дин, которая утвержда-ет, что она жена маркиза, должным образом обвенчанная с ним, и нанесмногие другие оскорбления сэру Питеру Бруму и его жене, донне МаргаретБрум, в знак чего герольд бросил перчатку, которую маркиз Морелла поднялострием своего копья и перебросил через плечо, приняв таким образом вы-зов. Соперники опустили забрала, их оруженосцы подошли проверить, хорошоли укреплены доспехи, оружие, подпруги и поводья у коней. Все было вполном порядке, помощники герольдов взяли коней под уздцы и развели их впротивоположные концы арены. По сигналу короля раздался звук трубы, иоруженосцы, бросив поводья, отскочили назад. Вторично зазвучала труба, ирыцари подобрали поводья, наклонились над гривами лошадей, прикрылисьщитами и подняли копья, выставив их вперед. Зрители застыли в напряженном молчании, и среди этой тишины пронессязвук третьей трубы — для Маргарет он прозвучал как глас судьбы. Из две-надцати тысяч глоток вырвался вздох, подобный порыву ветра на море, изамер вдали. Подобно стрелам, выпущенным навстречу друг другу, их кони скаждым шагом увеличивали скорость. Вот они встретились. Оба копья удари-лись о щиты, и оба противника покачнулись. Острия копей сверкнули, отк-лонившись в сторону или вверх, и рыцари, удержавшись в седлах, проскака-ли мимо, задев друг друга, но не ранив. В конце арены оруженосцы поймаликоней за поводья и повернули их. Первая схватка закончилась. Вновь запели трубы, и опять противники помчались навстречу друг другуи встретились в центре арены. Как и в первый раз, копья ударили по щи-там, но столкновение было столь сильным, что копье Питера разлетелось накуски, а копье Морелла, скользнув по щиту противника, застряло в егозабрале. Питер пошатнулся в седле и стал падать назад. Когда казалось,что он вот-вот должен упасть с коня, завязки его шлема лопнули. Шлем былсорван с его головы, и Морелла проскакал мимо со шлемом на острие копья. — Сокол падает! — закричали зрители. — Сейчас он свалится с коня! Но Питер не свалился. Он отбросил разбитое копье и, ухватившись заремень седла, подтянулся обратно в седло. Морелла пытался остановить ко-ня, чтобы повернуть обратно и напасть на англичанина раньше, чем он оп-равится, но его конь стремительно мчался, остановить его было невозмож-но, пока он не увидит перед глазами стену. Наконец противники вновь по-вернулись друг к другу. Но у Питера не было копья и шлема, а на остриекопья Морелла висел шлем его противника, от которого он тщетно пыталсяосвободиться. — Вытаскивай меч! — кричали Питеру. Это были голоса капитана Смита и его матросов. Питер опустил руку,чтобы взяться за меч. Но он не сделал этого и, оставив меч в ножнах,пришпорил коня и вихрем понесся на Морелла. — Сокола сейчас проткнут! — закричали кругом. — Орел побеждает! Орелпобеждает! Действительно, казалось, что этим все кончится. Копье Морелла былонаправлено на незащищенное лицо Питера, но, когда копье было совсемблизко, Питер бросил поводья и ударил своим щитом по белому плюмажу,развевавшемуся на конце копья Морелла, тому самому, что перед этим былсорван с головы Питера. Он рассчитал правильно: белые перья качнулисьочень невысоко, однако достаточно для того, чтобы, пригнувшись в седле,Питер мог проскользнуть под смертоносным копьем. А когда противники по-равнялись, Питер выбросил свою длинную правую руку и, обхватив Морелла,словно стальным крюком, вырвал его из седла. Черный конь помчался впередбез всадника, а белый — с двойной ношей. Морелла обхватил Питера за шею, и тела их переплелись, черные доспехиперемешались с белыми, противники раскачивались в седле, а испуганныйконь мчался по арене, пока наконец не свернул резко в сторону. Противни-ки упали на песок и некоторое время лежали, оглушенные падением. — Кто победил? — кричали в толпе. Им отвечали: — Оба готовы! Наклонившись вперед в своем кресле, Маргарет сорвала вуаль и смотрелана арену. Лицо ее было мертвенно бледным. — Глядите, они упали вместе, вместе и зашевелились и теперь поднялисьневредимыми. Питер и Морелла отскочили друг от друга и выхватили длинные мечи. Ипока оруженосцы ловили коней и подбирали сломанные копья, они уже стоялилицом к лицу. Питер, у которого не было шлема, держал высоко свой щит,чтобы защитить голову, и спокойно ожидал атаки. Морелла первым нанес удар, и его меч со скрежетом столкнулся состалью. Прежде чем Морелла успел вновь стать в позицию, Питер нанес емуответный удар, однако Морелла успел пригнуться, и меч только срезал чер-ные перья с его шлема. С быстротой молнии устремилось острие меча Морел-ла прямо в лицо Питера, но англичанин успел чуть отклониться, и удар ми-новал его. Вновь атаковал Морелла и нанес удар такой силы, что, хотя Пи-тер успел подставить свой щит, меч испанца скользнул по нему и пришелсяпо незащищенной шее и плечу. Кровь окрасила белые доспехи, и Питер заша-тался. — Орел побеждает! Орел побеждает! Испания и орел! — вопили десять ты-сяч глоток. Вслед за этим наступило минутное молчание, и в этой тишине в толпераздался женский голос, в котором Маргарет узнала голос Инессы: — Нет, сокол нападает! Не успел замереть звук ее голоса, как Питер, видимо разъяренный больюот раны и страхом поражения, с боевым кличем: "Да здравствуют Брумы!" -собрал все силы и ринулся прямо на Морелла — зрители увидели, что поло-вина шлема испанца валялась на песке. На этот раз пришла очередь Мореллапокачнуться. Более того — он выронил свой щит. — Вот это удар! Хороший удар! — раздались голоса в толпе. — Сокол!Сокол! Питер, увидел, что противник потерял щит, и то ли из рыцарства, какподумала толпа, приветствовавшая этот жест, то ли потому, что он хотелосвободить свою левую руку, но он отшвырнул свой щит и, схватив меч обе-ими руками, бросился на испанца. С этого момента, хотя он был без шлема,исход поединка уже не вызывал сомнения. Бетти говорила о Питере как обупорном бойце с тяжелым ударом. На этот раз Питер доказал, что она былаправа. Свежий, будто он только что вышел на арену, Питер наносил удар заударом злополучному испанцу, пока удары его меча по толедской стали дос-пехов противника не стали напоминать удары молота по наковальне. Это бы-ли страшные удары, но сталь еще выдерживала, и Морелла, сопротивляясьизо всех сил, отступал, пока наконец не оказался перед трибуной, где си-дели их величества и Маргарет. Краем глаза Питер увидел, где они находятся, и в душе решил, чтоименно сейчас и здесь он закончит бой. Отпарировав выпад отчаявшегосяиспанца, Питер нанес ему сокрушительный удар, меч его блеснул подобнорадуге, и, хотя черная сталь выдержала, Морелла почти был сбит с ног.Воспользовавшись этим, Питер высоко поднял меч и с криком "Маргарет!"опустил его со всей силой, на какую был способен. Меч сверкнул подобномолнии, быстрый, ослепивший всех, кто смотрел на него. Морелла пыталсяотвести меч противника. Напрасно. Его собственный меч разлетелся, шлембыл рассечен, и, широко раскинув руки, он тяжело рухнул на землю. Наступило минутное молчание, и среди этого молчания раздался пронзи-тельный женский голос: — Сокол победил! Английский сокол победил! Вслед за этим поднялся неистовый шум: "Он мертв! ", "Нет, он двигает-ся! ", "Убей его! ", "Пощади его, он хорошо сражался!" Питер оперся о свой меч, глядя на поверженного противника. Затем онвзглянул на короля и королеву, но они сидели молча, не подавая никакогознака. Он видел Маргарет, которая пыталась встать и крикнуть что-то, ноженщины, стоявшие рядом, усадили ее обратно. Глубокая тишина воцариласьвокруг, тысячи людей напряженно ждали конца. Питер посмотрел на Морелла.Увы, тот еще был жив, его меч и прочный шлем смягчили силу мощного уда-ра. Морелла был только ранен и оглушен. — Что я должен делать? — обратился Питер к королевской чете. Король, казалось, был взволнован, он хотел сказать что-то, но короле-ва наклонилась к нему, шепнула несколько слов, и он остался сидеть не-подвижно. Оба молчали. Молчала и внимательно наблюдавшая за всем этимтолпа. Понимая, что означает это ужасающее молчание, Питер бросил меч ивытащил кинжал, чтобы разрезать ремни шлема Морелла и нанести последнийудар. В эту секунду он услышал шум, донесшийся с другого конца арены, и,взглянув в ту сторону, увидел самую странную картину, какую ему ког-да-либо приходилось наблюдать. С перил павильона напротив него, легко,как кошка, спускалась женщина. С кошачьей ловкостью она спрыгнула с вы-соты десяти футов и, подобрав свои юбки, бросилась к нему. Это была Бет-ти. Без сомнения, это была Бетти. Бетти в ее роскошном наряде, с разве-вающимися волосами. Питер в изумлении смотрел на нее. Все кругом замерлипораженные. Через полминуты она уже была рядом с ним и, став над теломМорелла, закричала: — Оставь его! Говорю тебе, оставь его! Питер не знал, что делать и что сказать, и двинулся было, чтобы пого-ворить с ней, но она стремительно бросилась к мечу Питера, лежавшему напеске, подняла его и, отскочив назад к Морелла, крикнула: — Тебе придется сначала сразиться со мной, Питер! И она действительно так стремительно стала наступать на него с егособственным мечом в руках, что он вынужден был отступить, чтобы избежатьудара. По скамьям прокатилась волна хохота. Засмеялся даже Питер. Ничегоподобного никогда еще не было видано в Испании. Смех замер, и Бетти, укоторой был отнюдь не тихий голос, опять закричала на ужасном испанскомязыке: — Пусть он убьет сначала меня, прежде чем убить моего мужа! Отдайтемне моего мужа! — Бери его, если тебе хочется, — ответил Питер. И Бетти, бросив меч, подняла лежащего без сознания испанца своимикрепкими руками, как будто это был ребенок; его кровоточащая голова лег-ла ей на плечо. Бетти пыталась унести его, но не смогла. Присутствующие громко приветствовали ее, а Питер с жестом отчаянияотбросил свой кинжал и опять обратился к их величествам. Король встал иподнял руку, дав знак оруженосцам Морелла взять его тело. Бетти помогалаим. — Маркиза Морелла, — произнес король, в первый раз обращаясь к ней сэтим титулом, — ваша честь восстановлена, ваш защитник победил. Что выхотите сказать? — Ничего, — ответила Бетти, — кроме того, что я люблю этого человека,хотя он дурно обращался со мной и с другими. Я знала, что, если онскрестит меч с Питером, он искупит свои грехи. Я повторяю, что люблюего, и, если Питер хочет убить его, он должен сначала убить меня. — Сэр Питер Брум, — сказал король, — решение в ваших руках. Мы отдаемвам жизнь этого человека — вы можете подарить ее ему или поступить посвоему усмотрению. Питер немного подумал и затем произнес: — Я дарую ему жизнь, если он признает эту даму своей законной женой ибудет всегда жить с ней, прекратив против нее все судебные дела. — Дурак, как он может это сделать, — воскликнула Бетти, — когда тысвоим здоровенным мечом выбил из него всякое соображение! — Тогда, — смиренно предложил Питер, — может быть, кто-нибудь сделаетэто за него? — Я, — сказала Изабелла, в первый раз нарушив молчание. — Я это сде-лаю. От имени маркиза Морелла я обещаю вам это, дон Питер Брум, передлицом всех собравшихся здесь. Я еще добавлю: если он выживет и если онзахочет нарушить это обязательство, данное от его имени для того, чтобыспасти его от смерти, имя его будет предано позору. Объявите об этом,герольды! Герольды затрубили в трубы, и один из них объявил громогласно решениекоролевы. Толпа громко приветствовала это решение. После этого оруженосцы унесли Морелла, все еще остававшегося без соз-нания; Бетти в перепачканном кровью платье шла рядом с ним. Питеру под-вели его коня, и он, невзирая на раны, сел на него и объехал арену. Еговстречали такими овациями, каких эта площадь никогда не слышала. Отсалю-товав мечом, Питер и его оруженосцы исчезли в воротах, через которые онивыехали. Так необычно закончился этот поединок, который впоследствии получилназвание "Боя испанского орла с английским соколом". ГЛАВА XXV "МАРГАРЕТ" УХОДИТ В МОРЕ Наступила ночь. Питер, ослабевший от потери крови и с трудом двигав-шийся из-за полученных ран, попрощался с королем и королевой Испании,которые наговорили ему массу приятных слов. Они назвали его украшениемрыцарства и предлагали ему высокое положение и звание, если он согласит-ся поступить к ним на службу. Однако Питер поблагодарил их и отказался,сказав, что он слишком много перестрадал в Испании, чтобы жить здесь.Король и королева поцеловали его жену, прекрасную Маргарет, котораяприльнула к своему раненому мужу, как плющ обвивает дуб, и не отходилаот него ни на шаг. Ведь еще недавно она почти не надеялась обнять егоживого. Итак, король и королева поцеловали ее, а Изабелла, сняв с себядрагоценную цепь, повесила ее на шею Маргарет в качестве прощального по-дарка и пожелала ей счастья с таким мужем. — Увы, ваше величество, — ответила Маргарет, и ее темные глаза напол-нились слезами, — как я могу быть счастливой, думая о завтрашнем дне? Изабелла покраснела и ответила: — Донна Маргарет Брум, будьте благодарны за то, что вам принес сегод-няшний день, и забудьте о завтрашнем и о том, что он должен унести. Иди-те, и пусть бог будет с вами обоими! Они удалились, и маленькая кучка английских матросов в испанских пла-щах, которые сидели в амфитеатре и ахали, когда наносил удары орел, ноликовали, когда побеждал сокол, повели или, скорее, понесли Питера подпокровом темноты к лодке, стоявшей неподалеку от места поединка. Ониотплыли, никем не замеченные, ни толпой, ни даже оруженосцами Питера,уверенными, что он, как и предупредил их, вернулся со своей женой водворец. Так они доплыли до "Маргарет", судно снялось с якоря и, спустив-шись вниз по течению, стало за излучиной реки. Это была тяжелая ночь — в ней не было места для любви и нежности.Разве могли думать об этом Маргарет и Питер, измученные сомнениями истрахом, пережившие сегодня такой ужас и такую радость!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Рана Питера былаглубокой и тяжелой, хотя его щит и умерил силу удара меча Морелла и ост-рие меча пришлось, по счастливой случайности, по плечу так, что не заде-ло артерии и не тронуло кости. Однако он потерял много крови, и капитанСмит, который был гораздо более умелым хирургом, чем это можно былопредполагать, счел необходимым промыть рану спиртом, причинившим Питерусильную боль, и зашить ее шелковой ниткой. На руках и на бедрах у Питерабыли страшные кровоподтеки, а спина была разбита во время падения с конявместе с Морелла. Большую часть ночи Питер пролежал в полузабытье. И когда наступилрассвет, он смог только подняться со своей койки, чтобы вместе с Марга-рет опуститься на колени и молиться о спасении ее отца из рук жестокихиспанских священников. Ночью Смит, воспользовавшись приливом, повел судно опять вверх по те-чению и бросил якорь под прикрытием старых, разбитых кораблей, о которыхговорил ему Питер. Перед этим он закрасил старое название судна и на егоместе написал "Санта Мария" — название корабля такой же постройки и тон-нажа, как и "Маргарет", который, по слухам, ожидался в порту. Поэтомули, или потому, что на реке было в то время много судов, но случилосьтак, что никто из властей не обратил внимания на их возвращение, а еслии заметил, то не стал сообщать, не придав этому особого значения. Вовсяком случае, пока все шло хорошо. По сведениям отца Энрике, подтвержденным другими источниками, процес-сия "Акта веры" должна была выйти на набережную около восьми часов,пройти но ней всего ярдов сто и свернуть на улицу, ведущую к площади,где было все приготовлено для совершения мессы. "Очищенные" должны будутздесь быть посажены в клетки и отвезены на Квемадеро. В шесть часов утра Смит собрал в каюте двенадцать матросов, которыхон выбрал в помощь себе для предстоящего предприятия. Питер, стоя рядомс Маргарет, сообщил им весь план в подробностях и умолял их во имя иххозяина и ради его дочери сделать все, что возможно, чтобы спасти хозяи-на от страшной смерти. Матросы поклялись; у них кипела кровь, не говоря уже о том, что имбыла обещана большая награда, а тем, кто погибнет, — вознаграждение ихсемьям. Затем они позавтракали, разобрали мечи и ножи и укутались в ис-панские плащи, хотя, говоря по правде, этих парней из Эссекса и Лондонас трудом можно было принять за испанцев. Лодка была готова, и тут Питер,хотя он едва мог стоять, заявил, что поедет с ними. Однако капитан Смит,с которым, вероятно, уже раньше переговорила Маргарет, топнул ногой попалубе и заявил, что здесь командует он и он не допустит этого. Раненыйчеловек, заявил Смит, будет им только обузой, он займет лишь место в ма-ленькой шлюпке, а помочь им не сможет ни на суше, ни на воде. Кроме то-го, Питера узнают в лицо тысячи людей, видевшие его вчера, и навернякаузнают, тогда как никто не обратит внимания на дюжину матросов, высадив-шихся с какого-то судна, чтобы покутить и посмотреть на представление.И, наконец, ему лучше остаться на борту "Маргарет", ибо, если дело обер-нется плохо, здесь будет слишком мало людей, чтобы быстро вывести ко-рабль в открытое море и доплыть до Англии. Питер все-таки настаивал на своем, пока Маргарет, обняв его, не спро-сила, не думает ли он, что ей будет лучше, если она потеряет сразу и от-ца и мужа. А ведь если они потерпят неудачу, это может случиться. Толькотогда Питер, страдающий от боли и очень слабый, уступил, и капитан Смит,отдав последние распоряжения своему помощнику и пожав руки Питеру и Мар-гарет, спустился со своими двенадцатью матросами в шлюпку. Укрываясь застарыми судами, шлюпка направилась к берегу. "Маргарет" находилась на расстоянии выстрела из лука от берега, и спалубы между кормой одного старого судна и носом другого открывался видна набережную. Здесь и расположились Питер и Маргарет. Один из матросоввзобрался на мачту, откуда был виден почти весь город и даже старый мав-ританский замок, где теперь помещалась инквизиция. Наконец этот матроскрикнул, что процессия вышла — он увидел знамена, людей у окон и на кры-шах; к тому же колокол собора медленным звоном возвестил о том же. Затемпотянулось длительное ожидание. Они видели, как группа матросов в ис-панских плащах показалась на набережной и смешалась с немногочисленнойтолпой, собравшейся там, — основная масса народа толпилась на площади ина прилегающих улицах. В конце концов, как раз когда часы на соборе пробили восемь, "триум-фальное" шествие, как оно именовалось, вступило на набережную. Первымпоявился отряд солдат, вооруженных копьями, затем распятие, задрапиро-ванное черным крепом, которое нес священник, за ним следовали другиеслужители церкви, в белоснежных одеждах, символизировавших чистоту. За-тем появились люди, тащившие деревянные или сделанные из кожи изображе-ния каких-то мужчин и женщин, которые благодаря бегству в другие страныили в царство смерти избежали лап инквизиции. Следом за ними несли гро-бы, по четыре человека каждый, — в этих гробах были тела или кости умер-ших еретиков, которые ввиду смерти тех, кому они принадлежали, должныбыли быть тоже сожжены в знак того, что сделала бы с ними инквизиция,если бы могла, — это давало ей право конфисковать оставшееся от человекаимущество. Затем шли раскаявшиеся. Головы их были обриты, ноги босы, одни былиодеты в темные одежды, другие — в желтые балахоны с красным крестом, на-зываемые санбенито. После них появилась группа еретиков, осужденных насожжение. Они были облачены в замарры из овечьих шкур, разрисованныедьявольскими рожами, их собственными портретами, окруженными пламенем.На этих несчастных были также высокие, похожие на епископские митры шап-ки, так называемые "короза", разрисованные изображениями пламени. Рты уних были заткнуты кусками дерева, иначе они могли бы осквернять и зара-жать окружающих еретическими речами, в руках они несли свечки, которыесопровождающие их монахи время от времени зажигали, если те гасли. Сердца Питера и Маргарет дрогнули, когда в конце этой ужасной процес-сии появился человек верхом на осле, одетый в замарру и корозу, но спетлей на шее. Отец Энрике сказал правду — это, без сомнения, был ДжонКастелл. Как во сне, смотрели Питер и Маргарет на его позорный наряд. Следом за ним шли роскошно одетые чиновники, инквизиторы, знатные лю-ди, члены Совета инквизиции; впереди них развевалось знамя, именуемоеСвятым знаменем веры. Кастелл поравнялся с маленькой группой моряков, и казалось, что-топроизошло с упряжью осла, на котором он сидел, потому что тот остановил-ся и человек в одежде секретаря подошел к нему, по-видимому для того,чтобы поправить упряжь, заставив тем самым остановиться всю процессию,следующую за ним. Идущие впереди уже миновали набережную и завернули заугол. Непонятно, что там случилось, но еретика потребовалось снять с ос-ла; его грубо стащили с ослиной спины, а животное, словно обрадовавшисьосвобождению от ноши, задрало голову вверх и громко стало орать. Люди из немногочисленной толпы, стоявшей вдоль набережной, двинулиськ ним, как будто для того, чтобы помочь, и среди них — несколько человекв таких накидках, какие были на матросах с "Маргарет". Офицеры и гранды позади начали кричать: "Вперед! Вперед! ", но люди,окружившие осла, вместо этого начали подталкивать его вместе с седокомближе к воде. В это время прискакала стража узнать, что случилось. И тут неожиданно возникло замешательство, причину которого было не-возможно разгадать, — в следующее мгновение Маргарет и Питер, схватившиедруг друга за руки, увидели, что человека, который до этого ехал на ос-ле, быстро тащат вниз по ступенькам набережной туда, где находиласьшлюпка с "Маргарет". Помощник капитана, стоявший у штурвала, тоже видел все это. Он свист-нул, и по этому сигналу якорный канат был обрублен — времени для подъемаякоря не было, — а матросы, стоявшие на реях, распустили паруса, и суднотут же начало двигаться. Между тем на набережной шла битва. Еретик был уже в шлюпке вместе счастью матросов, но остальные сдерживали толпу священников и вооруженныхслужителей, пытавшихся схватить его. Один из священников с мечом в рукепроскользнул между матросами и тоже свалился в шлюпку. Наконец все ужебыли в шлюпке, за исключением одного человека — капитана Джона Смита,которого атаковали трое противников. Весла были подняты, но матросы жда-ли. Капитан взмахнул мечом, и один из нападающих рухнул. Остальные двоебросились на капитана, один прыгнул ему на спину, другой повис на шее. Сотчаянным усилием капитан бросился в воду, увлекая за собой обоих напа-дающих. Одного из них больше уже не увидели, так как Смит заколол его, авторой вынырнул рядом с шлюпкой, которая была уже на расстоянии нес-кольких ярдов от набережной; один из матросов ударил его веслом по голо-ве, и тот пошел ко дну. Однако Смита не было видно, и Питер и Маргарет решили, что он утонул.Матросы тоже, по-видимому, решили так, потому что они начали грести, нонеожиданно большая загорелая рука появилась над водой и схватилась закорму шлюпки, а гулкий голос пророкотал: — Гребите, ребята, я здесь! Матросы налегли с такой силой, что ясеневые весла гнулись, как луки.В это время двое моряков схватили священника, прыгнувшего в шлюпку, ивыбросили его за борт; он некоторое время барахтался, не умея плавать ихватаясь за воздух руками, а потом исчез. Шлюпку подхватило течением,вот она уже обогнула нос первого из старых кораблей, за которым видне-лась "Маргарет". Ветер посвежел, и судно набирало скорость. — Спустите трап и приготовьте канаты! — закричал Питер. Это было сделано, но недостаточно быстро, потому что в следующий мо-мент шлюпка ударилась о борт корабля. Матросы успели ухватиться за кана-ты и удерживали шлюпку, в то время как капитан Смит, наполовину захлеб-нувшийся, цеплялся за кормовую доску; вода почти покрывала его с голо-вой. — Спасайте сначала его! — закричал Питер. Один из матросов сбежал по трапу и бросил капитану петлю. Смит поймалее одной рукой и постепенно надел на себя. Тогда матросы схватились заверевку и вытащили его на палубу, где он лег, тяжело дыша и выплевываяводу. Судно двигалось все быстрее, настолько быстро, что Маргарет умира-ла от страха, как бы шлюпку не затянуло под корпус и не утопило. Но матросы знали свое дело. Они постепенно отвели шлюпку назад, покаее нос не оказался на уровне трапа. Первым они помогли вылезти Кастеллу.Он схватился за перекладину трапа, и сильные руки подхватили его. Онполз, шаг за шагом, пока наконец его ужасная, дьявольски разукрашеннаяшапка, лицо с белым пятном там, где была сбрита борода, раскрытый рот, вкотором до сих пор торчал деревянный кляп, не показал не над бортом, каксказал потом помощник капитана, подобно лику сатаны, бежавшего из ада.Матросы подняли его, и он без чувств упал на руки дочери. Один за другимподнимались вслед за ним матросы — все были живы, хотя двое были раненыи покрыты кровью. Да, никто не погиб — все до одного были в безопасностина палубе "Маргарет". Капитан Смит выплюнул последние остатки речной воды, приказал принес-ти ему чарку вина и тут же выпил ее. Питер и Маргарет в это время выта-щили проклятый кляп изо рта Кастелла и дали ему глоток спирта. Смит,словно большая собака, стряхнул с себя воду и, ни слова не говоря, подо-шел к штурвалу и взял его из рук помощника. Плыть по реке было деломтрудным, и никто не знал реку так хорошо, как капитан Смит. "Маргарет"как раз поравнялась со знаменитой Золотой башней, и вдруг по ним выстре-лила пушка, но ядро пролетело далеко от судна. — Смотрите! — воскликнула Маргарет, указывая на всадников, скачущихна юг вдоль берега реки. — Они хотят предупредить форты, — отозвался Питер, — Бог послал намэтот ветер, мы должны успеть прорваться к морю. Ветер крепчал, он дул с севера, но какой это был длинный и тяжелыйдень! Час за часом плыли они вниз по реке, которая становилась все шире.Они плыли то мимо деревень, где кучки людей, завидев их, размахивалиоружием, то мимо пустынных болот и равнин, покрытых соснами. Когда они были уже у Бонанцы, солнце стояло довольно низко, а когдаминовали Сан-Лукар, оно уже садилось. В широком устье реки, где белыеволны бились об узкий мол, к ним спешили на веслах две большие галеры,чтобы захватить их. Галеры были очень ходкими, и спастись, казалось, небыло никакой возможности. Маргарет и Кастелла отправили вниз, матросы заняли свои места. Питеррешительно направился на корму, где упорный капитан Смит стоял у штурва-ла, не разрешая никому дотронуться до него. Смит посмотрел на небо, наберег и на спасительное открытое море впереди. Затем он приказал поднятьвсе паруса и мрачно посмотрел на галеры, подстерегавшие их, подобно бор-зым, у выхода в море. Галеры держались на веслах посередине канала. Пообе стороны кипели буруны, через которые не мог пройти ни один корабль. — Что вы хотите делать? — спросил Питер. — Мастер Питер, — сквозь зубы процедил Смит, — когда вы вчера дралисьс испанцем, я не спрашивал вас, что вы собираетесь делать. Придержитеваш язык и предоставьте все мне. "Маргарет" была быстроходным судном, но никогда еще она не развивалатакой скорости. Позади нее свистел ветер. Ее крепкие мачты согнулись,как удочки, а спасти скрипели и стонали под тяжестью наполненных ветромпарусов, ее левый борт лежал почти на уровне воды, так что Питер долженбыл лежать на палубе — стоять было невозможно — и видел, как вода бежалав трех футах от него. Галеры выстроились, преграждая путь "Маргарет". В полумиле от нее онивстали нос к носу, отлично зная, что никакое судно не может прос-кользнуть по пенящемуся мелководью. Они ждали, что "Маргарет" должна бу-дет замедлить ход — это было неизбежно, — и тогда они возьмут ее наабордаж и перебьют малочисленную команду. Смит что-то приказал помощни-ку, и неожиданно в лучах заходящего солнца на грот-мачте взвился анг-лийский флаг, при виде которого матросы разразились восторженными крика-ми. Смит отдал новый приказ, и был поднят последний кливер. Теперь времяот времени левый борт погружался в воду, и Питер чувствовал, как соленаявода обжигает его израненную спину. Испанские капитаны держали галеры на прежнем месте. Они не могли по-нять, что этот иностранец — сумасшедший или не знает речного фарватера?Ведь он пойдет ко дну со всеми, кто у него на борту. Они стояли, ожидая,когда этот леопардовый флаг и надувшиеся паруса будут спущены, но "Мар-гарет" прямо, словно бык, мчалась на них. Она была на расстоянии не бо-лее четверти мили и шла прямо по курсу, когда наконец на галерах поняли,что она пойдет ко дну не одна. На испанских судах началось смятение, заливались свистки, кричали лю-ди, надсмотрщики бросились вниз подстегивать рабов, поднятые весла каза-лись красными в свете заходящего солнца, когда они с силой били по воде.Бушприты галер стали раздвигаться — пять футов, десять футов, можетбыть, двенадцать футов. И прямо в эту полоску открытой воды, словно ка-мень, пущенный из пращи, словно стрела из лука, ринулась несущаяся поветру "Маргарет". Что же случилось? Спросите об этом у рыбаков Сан-Лукара и у пиратовБонанцы, где история эта передается из поколения в поколение. Огромныевесла треснули, как тростник, верхняя палуба левой галеры была разорва-на, словно бумага, крепкими реями летящей "Маргарет", борт правой галерызавернулся, как стружка под рубанком, и "Маргарет" прорвалась. Капитан Смит оглянулся — два больших испанских судна тонули. Словнораненые лебеди, они кружились и трепетали у пенящегося мола. Затем онповернул судно на другой галс, крикнул плотника и спросил у него, дал ликорабль течь. — Никакой, сэр, — ответил тот, — но его потребуется заново смолить.Это был дуб против яичной скорлупы, и у нас была скорость! — Хорошо, — сказал Смит. — С двух сторон находились мели, выбор оста-вался один — жизнь или смерть, но я был уверен, что они дадут нам прой-ти. Пришлите сюда помощника взять штурвал. Я должен поспать. Солнце опустилось в бурлящее море, и ускользнувшая от власти Испании"Маргарет" повернула свой разбитый бушприт к Уэссану, к Англии. ЭПИЛОГ Прошло десять лет с тех пор, как капитан Смит провел "Маргарет" черезмель Гвадалквивира столь замечательным образом.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Был конец мая. В Эссекселеса стояли зеленые, птицы пели, луга пестрели цветами. В чудесной доли-не Дедхэма можно было видеть длинный низкий дом со многими остроконечны-ми крышами — прелестный старый дом из красного кирпича и почерневшего отвремени дерева. Дом этот стоял на небольшом холме. Сзади к нему примыкаллес, а впереди тянулась длинная аллея из дубов, которая шла через парк кдороге, ведущей к Колчестеру и Лондону. По этой аллее майским днем шелстарый седой человек с быстрыми черными глазами. С ним было трое детей -мальчик лет десяти и две маленькие девочки, которые цеплялись за рукистарика и за его одежду и засыпали его вопросами. — Куда мы идем, дедушка? — спросила одна из девочек. — Навестить капитана Смита, дорогая моя, — ответил старик. — Я не люблю капитана Смита, — заявила другая девочка, — он толстый ивсегда молчит! — А я люблю, — прервал ее мальчик, — он дал мне замечательный нож,который мне нужен, когда я играю в моряка. И мама его любит, и папа, идедушка, потому что он спас его, когда жестокие испанцы хотели егосжечь. Правда, дедушка? — Правда, дорогой мой, — ответил старик. — Смотрите, вон белка пробе-жала по траве. Может, вы ее поймаете раньше, чем она добежит до дерева? Дети бросились со всех ног и, так как дерево оказалось невысоким, на-чали карабкаться на него вслед за белкой. Между тем Джон Кастелл, ибоэто был он, вышел через ворота парка и направился к маленькому домику удороги. У дома на скамье сидел полный мужчина. Очевидно, он поджидалгостя, потому что указал ему на место рядом с собой и, когда Кастеллсел, спросил: — Почему вы не пришли вчера, хозяин? — Из-за ревматизма, друг мой, — ответил Кастелл. — Я получил его вподвалах этой проклятой инквизиции в Севилье. Они были очень сырые и хо-лодные, эти подвалы, — задумчиво добавил он. — Многим они казались довольно жаркими, — проворчал Смит, — к тому жепребывание в них обычно оканчивалось большим костром. Странно, что мыникогда больше ничего не слышали об этом деле. Я думаю, все это потому,что королева Изабелла хорошо относилась к нашей Маргарет и не хотелаподнимать этого вопроса перед Англией и мутить воду. — Может быть, — заметил Кастелл. — А вода ведь была мутная. — Мутная? Как на отмели Темзы при отливе. Умная женщина эта Изабелла.Никто другой не додумался бы так выставить человека на посмешище, какона поступила с Морелла, когда отдала его жизнь Бетти и обещала от егоимени, что он признает ее своей женой. После этого он уже не представлялникакой опасности в смысле заговоров против короны. Да, он должен былсделаться посмешищем всей страны, а таким людям никогда ничего не удает-ся. Вы помните испанскую пословицу: "Королевский меч рубит, костры, заж-женные попами, сжигают, но уличные песенки убивают быстрее". Хотелось бымне знать, что случилось с ними со всеми. А вам, хозяин? Не говоря, ко-нечно, о Бернальдесе — он ведь уже много лет в Париже и, говорят, живеттам неплохо. — Да, — улыбнулся Кастелл, — конечно, хотелось бы узнать, если толькодля этого не потребовалось бы ехать в Испанию. В этот момент прибежали дети, ворвавшись одновременно в калитку. — Не помните мою клумбу, маленькие разбойники! — закричал капитанСмит, замахнувшись на них тростью, в то время как они спрятались за егоспину и стали корчить гримасы. — Где белка, Питер? — спросил Кастелл. — Мы согнали ее с дерева, дедушка, и окружили на берегу ручья, итам… — Что — там? Поймали вы ее? — Нет, дедушка. Когда нам казалось, что мы уже поймали ее, она прыг-нула в воду и уплыла. — Некоторые люди в трудном положении поступали так же, — смеясь, за-метил Кастелл, припоминая одну речную набережную. — Это было нечестно! — с негодованием закричал мальчик. — Белки недолжны плавать, и, если я поймаю ее, я посажу ее в клетку. — Я думаю, что эта белка останется в лесу до конца своей жизни. — Дедушка! Дедушка! — закричала младшая девочка, просунув голову вкалитку. — Много народу едет сюда на лошадях. Такие красивые! Иди сюда,посмотри! Эта новость возбудила любопытство старых джентльменов, поскольку нетак много людей приезжало в Дедхэм. Во всяком случае, они оба поднялись,правда с некоторым трудом, и направились к калитке. Да, ребенок былправ: в двухстах ярдах от них двигалась внушительная кавалькада. Впередина великолепном коне ехала высокая, красивая дама, одетая в черный шелк,лицо ее было прикрыто черной вуалью. Рядом с ней ехала другая дама, за-кутанная так, будто здешний климат был для нее слишком холодным. Междуними на пони ехал маленький красивый мальчик. Слуги и служанки, человекшесть или восемь, огромная повозка, нагруженная багажом, которую тянуличетыре крупные фламандские лошади, замыкали эту процессию. — Кто же это? — воскликнул, вглядываясь, Кастелл. Капитан Смит тоже посмотрел и втянул носом воздух, как он часто делална палубе в туманное утро. — По-моему, пахнет испанцами, — заявил он, — а я не люблю этого запа-ха. Посмотрите на их такелаж. Скажите, хозяин: кого вам напоминает этотрехмачтовое судно со всеми его парусами? Кастелл с сомнением покачал головой. — Я припоминаю, — продолжал Смит, — высокую девушку, разукрашенную,как майское дерево, которая бежала по белому песку во время поединка вСевилье… Да, я забыл, что вас там не было. До них донесся громкий, звонкий голос, приказавший по-испански ко-му-то пойти к дому и узнать, где здесь ворота. Тут Кастелл сразу узналвсадницу. — Это Бетти! — воскликнул он. — Клянусь бородой Авраама, это Бетти! — Я тоже так думаю, только не упоминайте Авраама, хозяин. Он оченьопасный человек, этот Авраам, в христианских странах. Говорите — "кля-нусь ключами святого Петра" или "болезнями святого Павла". — Дитя, — обратился Кастелл к одной из своих внучек, — беги в дом искажи папе и маме, что приехала Бетти и привезла с собой половину Испа-нии. Ну, быстро! И запомни имя: Бетти. Удивленная девочка побежала, а Кастелл и Смит пошли навстречу путни-кам. — Не можем ли мы быть полезны вам, сеньора? — спросил Кастелл по-ис-пански. — Маркиза Морелла, если вам угодно… — начала она тоже по-испански,затем неожиданно продолжала по-английски: — Боже мой! Да ведь это мойстарый хозяин, Джон Кастелл, с белой бородой вместо черной! — Она стала белой после того, как меня побрил святой цирюльник в свя-тейшей инквизиции, — сказал Кастелл. — Ну, слезай же с этого коня, Бет-ти, дорогая… прошу прощения — благороднейшая и высокорожденная маркизаМорелла, — и поцелуй меня. — Хоть двадцать раз, если пожелаете! — воскликнула Бетти, с такойстремительностью падая с высоты в его объятия, что, если бы не мощнаяподдержка Смита, они оба свалились бы на траву. — Чьи это дети? — спросила Бетти, расцеловав Кастелла и пожав рукуСмиту. — Впрочем, нечего спрашивать: у них глаза моей кузины и длинныеносы, как у Питера. Как они? — озабоченно добавила она. — Ты сама увидишь через одну — две минуты. Пошли своих людей и багаж к дому, хотя я не знаю, где они там всеразместятся, и пойдем с нами. Бетти помедлила, так как она рассчитывала произвести эффект своимтриумфальным въездом в полном параде. Но в эту минуту появились Маргарети Питер — Маргарет с ребенком на руках, и Питер, выглядевший так же, каки всегда, худощавый, с длинными руками и ногами, суровый на вид, но сдобрыми глазами. Вслед за ним появились слуги и маленькая Маргарет. Поднялось настоящее столпотворение, прерываемое объятиями, но в концеконцов свита была отправлена в дом, и багаж был разгружен. За ними ушлидети вместе с маленьким мальчиком испанского типа, с которым они уже ус-пели подружиться; остались Бетти и ее закутанная спутница. Эту даму Пи-тер некоторое время рассматривал, словно знакомую. По-видимому, она заметила его интерес, потому что, как бы случайно,откинула один из платков, закрывавших ее лицо, показав один нежный иблестящий глаз и кусочек щеки оливкового цвета. Тут Питер сразу же узналее. — Как вы поживаете, Инесса? — сказал он, протягивая ей с улыбкой ру-ку, ибо он действительно был рад видеть ее. — Так, как может чувствовать себя бедный путник в чужой и очень сыройстране, дон Питер, — ответила она томным голосом. — Но меня утешает, чтоя вижу перед собой старого друга, которого последний раз я видела в лав-ке одного булочника. Вы помните? — Помню! — воскликнул Питер. — Это не такая вещь, которую можно за-быть. Инесса, что стало с отцом Энрике? Я слушал несколько разных вер-сий. — Трудно сказать что-либо определенное, — ответила Инесса, открываясвои смеющиеся красные губы. — В старом мавританском замке, где помеща-ется святая инквизиция, так много темниц, что невозможно сосчитать арес-тантов, как бы хороша ни была информация. Все, что я знаю, это то, что уэтого бедняги начались неприятности из-за нас. Возникли подозрения поповоду его поведения во время процессии, которую капитан, может быть,помнит, — и она кивнула в сторону Смита. — Кроме того, человеку в егоположении было очень опасно посещать еврейские кварталы и писать неосто-рожные письма — нет, не то, о котором вы думаете, я держу слово, — дру-гие, в которых он просил вернуть то письмо. Некоторые из них пропали. — Он умер? — спросил Питер. — Хуже, я думаю, — ответила Инесса, — заживо погребен — "наказаниестеной". — Бедняга! — вздрогнул Питер. — Да, — задумчиво заметила Инесса, — докторам не нравятся ихсобственные лекарства. — Я вижу, Инесса, — сказал Питер, взглянув в сторону Бетти, — чтомаркиз не последовал за вами. — Только дух его, дон Питер, не иначе. — Значит, он умер? Что убило его? — Смех, я думаю, или, вернее, то, что он был предметом этого смеха.Он совершенно выздоровел от ран, которые вы ему нанесли, и потом, конеч-но, он должен был сдержать обещание, данное королевой, и признать благо-родную леди, в прошлом Бетти, своей маркизой. Он не мог этого не сделатьпосле того, как она отбила его у вас с помощью вашего же меча и выходилаего. Но конца этому не было. О нем пели песенки на улицах и спрашивали,как поживает его крестная мать Изабелла, потому что это она дала за негообещание и поклялась от его имени; потом его еще спрашивали, ломала лимаркиза еще копья ради него, и так далее. — Бедняга! — сказал Питер с выражением глубокого сочувствия. — Жесто-кая судьба! Лучше бы я убил его. — Конечно. Но не говорите этого при благородной Бетти — она уверена,что он был очень счастлив в семейной жизни под ее защитой. Он молчастрадал, и даже я, которая так ненавидела его, стала жалеть его. Поду-майте: один из самых гордых людей Испании, блестящий гранд, племянниккороля, опора церкви, посол их величеств к маврам сделался предметом шу-ток простонародья, да и знати тоже. — Знати? Кого же? — Почти всех, потому что королева подавала пример. Я не знаю, за чтоона так ненавидела его, — добавила Инесса, проницательно взглянув на Пи-тера, но, не дождавшись ответа, продолжала: — Она делала это очень умно,всегда оказывая высокочтимой Бетти самый любезный прием, подзывая ее ксебе, восхищаясь ее английской красотой и тому подобное. А то, что дела-ла королева, повторяли все, пока моя легко возбуждающаяся хозяйка чутьне потеряла голову. А маркиз почувствовал себя плохо и после взятия Гра-нады уехал туда, чтобы жить спокойно. Бетти уехала вместе с ним. Она бы-ла ему хорошей женой и сэкономила много денег. Она похоронила его годназад — он умер тихо — и поставила ему один из лучших памятников в Испа-нии — он еще не закончен. Вот и вся история. Теперь она привезла сына,юного маркиза, сюда, в Англию, на год или два, потому что у нее оченьлюбящее сердце и ей очень хотелось видеть вас всех. К тому же она реши-ла, что для сына будет лучше уехать на время из Испании. Что касаетсяменя, то теперь, после смерти Морелла, я первое лицо в доме — секретарь,главный поставщик сведений и все что угодно. — Вы не замужем, я полагаю? — спросил Питер. — Нет, — ответила Инесса. — Я видела так много мужчин, когда была мо-лода, что, мне кажется, этого вполне достаточно. Или, может быть, — про-должала она, устремив свои нежные блестящие глаза на него, — был один,который мне слишком нравился, чтобы хотеть… Она остановилась. Они как раз шли по подъемному мосту напротив Старо-го замка. Роскошная Бетти и прекрасная Маргарет в окружении остальных,разговаривая, прошли через широкие двери в просторный вестибюль. Инессапосмотрела им вслед и заметила стоящие, подобно стражу, у подножия широ-кой лестницы покрытые вмятинами белые доспехи и расколотый щит с золотымсоколом — подарок Изабеллы, — в которых Питер сражался с маркизом Морел-ла и победил его. Затем она сделала шаг назад и критически осмотрелаздание. Над каждым крылом здания возвышалась каменная башня, построенная сцелью обороны; вокруг замка тянулся глубокий ров. Внутри круга, образуе-мого рвом и окруженного тополями и древними тисовыми деревьями, в южномуглу замка, находился отгороженный садик с дорожками, с цветущим боярыш-ником и другими кустами. В самом конце его, почти скрытый ивами, был ка-менный бассейн. Глядя на все это, Инесса сразу заметила: насколько поз-воляли обстоятельства и климат, Питер, устраивая этот сад, скопировалдругой, в далеком южном городе Гранаде, скопировал вплоть до ступенек искамей. Она повернулась к нему и с невинным видом сказала: — Сэр Питер, вы не возражаете погулять со мной в атом саду сегоднявечером? В этой башне, кажется, нет никаких окон. Питер стал красным, как шрам на его лице, и, смеясь ответил: — А вдруг одно найдется? Пойдемте в дом, Инесса. Никого здесь невстретят с большим удовольствием, чем вас, но я никогда не буду большегулять с вами наедине в саду. Глава I 1. Генрих VII — английский король (1485-1509), первый из династии Тю-доров. Его приход к власти знаменовал конец войны Алой и Белой розы -кровавой феодальной борьбы за английский престол между двумя линиями ко-ролевской династии: Ланкастерской и Йоркской. После смерти короля Эдуар-да IV, в 1843 году, его брат Ричард III захватил престол и убил малолет-них сыновей Эдуарда. Казнями и преследованиями Ричард III восстановилпротив себя и ланкастерцев и йоркистов, которые объединились вокруг Ген-риха Тюдора, представителя младшей линии Ланкастеров, имевшего незначи-тельные права на престол. В битве при Босворте 22 августа 1485 года Ри-чард III потерпел поражение и был убит. Генрих Тюдор стал королем Англиипод именем Генриха VII. 2. Фердинанд и Изабелла — король и королева Испании, при которых про-изошло объединение разрозненных до того времени испанских государств. В1469 году династическим браком наследника арагонского престола Фердинан-да и будущей королевы Кастилии Изабеллы было положено начало формальномуобъединению обоих государств. В 1474 году Изабелла утвердилась на кас-тильском престоле, а в 1479 году Фердинанд стал королем Арагона. Послед-няя дата отмечает образование единого испанского государства. 3. В описываемое в романе время, после длительной борьбы за освобож-дение Испании от мавританско-арабского владычества (реконкиста), на тер-ритории Испании оставалось последнее мавританское государство — Гранадс-кий эмират, образовавшийся в 1238 году. 4. Высшие сановники католической церкви носили пурпурные одежды. 5. Фут — мера длины, около 30,5 сантиметра. 6. Холборн — один из районов Лондона. 7. Мастер — молодой барин, дворянин. Глава II 1. Плантагенеты — английская королевская династия (11541399). В 1399году король Ричард был низложен, и власть перешла к династии Ланкасте-ров. 2. Альгамбра — дворец гранадских султанов. (эмиров). Глава VII 1. Карлос, принц Вианский — законный наследник арагонского престола.Вел борьбу со своим отчимом королем Хуаном II, отцом Фердинанда. Соглас-но легенде, был отравлен второй женой короля Хуана. Глава X 1. Мыс Лизард — крайняя южная точка Англии. 2. Уэссан — самый западный из островов у побережья Франции. 3. Мыс Финистер — крайняя западная часть полуострова Бретань. 4. Мыс Сан-Висенти — крайняя юго-западная точка Пиренейского полуост-рова. 5. Бушприт — брус, выступающий наклонно впереди носа корабля. Глава XI 1. Фальшборт — выступ борта судна над верхней палубой. 2. Такелаж — совокупность всех снастей судна. Глава XVIII 1. Святая эрмандада — союз городов и крестьянских общин Кастилии, Ле-она, Астурии и Арагона; был использован королем Фердинандом и королевойИзабеллой для подавления феодальной знати.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Впоследствии роль Святой эр-мандады была сведена к функциям сельской полиции. Глава XXI 1. Во время путешествия из Сарагоссы в Вальядому, где Фердинанд дол-жен был жениться на Изабелле, он вынужден был скрываться под видом слу-ги. Прескотт пишет: "Путешествовать приходилось с величайшей осмотри-тельностью. Ехали главным образом по ночам; Фердинанд был переодет слу-гой и во время привалов следил за мулами и прислуживал за столом своимспутникам". — Примеч. автора. Глава XXIII 1. Замарра — балахон позора.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34