Буря в летнюю ночь

Датчанин Хольгер – 2«Три сердца и три льва; Буря в летнюю ночь: Дилогия»: Эксмо, Terra Fantastica; Москва, СПб; 2002ISBN 5-7921-0496-4,5-04-010381-6Оригинал: Poul Anderson, “A Midsummer Tempest”Перевод: Т. ГолубеваАннотация Участник движения Сопротивления датчанин Хольгер Карлсен во время одной из тайных операций попадает в засаду. Он должен погибнуть, но вместо этого переносится в новый, удивительный мир, где существуют гномы и русалки, ведьмы и оборотни, царствует король Карл Великий и чародействует волшебница Моргана.И так же, как и на полях сражений Второй мировой войны, здесь идет непримиримая борьба добра со злом. Найти свое место в новой действительности, обрести друзей, любимую, изменить себя и, возможно, мировую историю — задача героев увлекательной дилогии «Три сердца и три льва» и «Буря в летнюю ночь».Пол АндерсонБуря в летнюю ночьГлава 1ГРОМ И МОЛНИЯ. ВЕРЕСК В ОГНЕДень был унылым и мрачным; противостоящие друг другу армии время от времени обменивались пушечными выстрелами. Но в остальном было тихо, словно и не шла война. Сначала принц Руперт ждал йоркширцев; потом он ждал наступления утра, чувствуя усиливающийся голод и мучаясь воспоминаниями о поражении.К вечеру небо затянули иссиня-черные облака. Холодный ветер завывал и хихикал в кустах. Сумерки прорезали вспышки огня. «Теперь Господь пустил в ход собственную артиллерию», — мелькнуло в мыслях Руперта. Но вот сквозь вой ветра донесся другой звук — более глубокий и резкий. «Круглоголовые начали артобстрел. Похоже, решили, что шторм — добрый знак для них».Принц пришпорил коня и поскакал вдоль рядов своих кавалеристов и мушкетеров в поисках нужного ему человека.— Ветерок пахнет дракой! Эй, капеллан! — окликнул Руперт. — Пора прочесть молитву. — Ветер заглушал его слова. Развернув коня, чтобы отправиться обратно, принц сухо добавил: — Мы должны сделать все, что в наших силах.Когда Руперт вернулся на командный пункт, его пес выбежал навстречу и, обнюхав башмаки принца, с жалобным видом завилял хвостом. Принц наклонился и погладил большую белую голову.— Ну-ну, Бой, — пробормотал он, — ну-ну, успокойся, старина. За три года нас все-таки не разбили.Но тут же душу Руперта пронзила боль. «Однако под Эйлсбери я не решился атаковать и при отступлении потерял четыре сотни человек — в снегу и на переправе… да, тогда была скверная погода — и сейчас тоже».Началась служба. Принц, сняв шлем, положил его на седло. Белый плюмаж, эмблема Руперта, смутно виднелся в полумраке, вспыхивая лишь при свете молний. Принц едва слышал слова короткой молитвы: «…Великий Создатель, он знает, и Израиль будет знать; и Он убережет нас от бунта и от нарушения Божеских законов, ныне и присно…» Мысли Руперта постоянно возвращались к полю битвы.Принц возглавлял Спасателей, расположенных слева, его отряд скрывался среди рвов и густых живых изгородей. Всадники Горинга находились на правом фланге. При свете вспышек там поблескивали кирасы, смутно виднелись светлые гривы коней, замершие в неподвижности копья и мушкеты. А за ними, как живые, притаились длинные стволы пушек; запальные шнуры, словно факелы, трепетали в руках солдат. Дальше белесой массой толпились Йоркширские Овечки. Всадников Бирона и ирландцев, стоявших в арьергарде, почти не было видно.Руперт посмотрел в ту сторону, где располагались враги. Они занимали плавно вздымающийся склон холма, спрятавшись среди ржаных полей, почти уже готовых к жатве в тот момент, когда англичане, восставшие против англичан, принялись топтать их. Бунтовщиков поддерживали союзники — шотландцы; Руперт со своим отрядом стоял как раз напротив кавалерии пресвитериан. Левее, у подножия Фэрфакса, находились конники конгрегационалистов. Разведчики сообщали, что главной надеждой пуритан был отряд, возглавляемый самим Оливером Кромвелем… В сумерках Руперт мог разглядеть не слишком много. Возможно, бунтовщики и были вооружены хуже, чем королевские части, но зато их было слишком много.Принц вздрогнул.— Похоже, Круглоголовым ожидание на руку, — пробормотал он, не сознавая, что говорит вслух. — Холодная игра холодных душ…— Ну, вы их переиграете, — послышался рядом голос, произносивший слова протяжно, на южный манер.Обернувшись, Руперт увидел оборванного тощего всадника на таком же тощем коне.— Потише, Уилл, служба идет, — сказал он, но тут же спохватился. — Впрочем, она уже кончилась.Драгун хихикнул:— Ну, мой лорд, теперь-то вы сможете пострелять вволю… ну, я хочу сказать, эти лысые башки теперь почуют, что такое Огненный Руперт, принц драгунов, да, сэр, я слыхал, их писаки так вас называют в своих подметных письмах.На обеих сторонах полыхнули огни, грохнули пушечные выстрелы. Завывающий холодный ветер донес острый запах дыма, выкрики офицеров, ругательства солдат, визг раненого животного.— Ты слишком много болтаешь, — сказал Руперт. — Не понимаю, почему я терплю тебя, разве что из-за того, что ты умеешь обращаться с животными.Солдат передернул плечами:— Что-то стрелять стали гуще и громче, мой лорд. Словно бы ружья спорят, и логика у них грубовата! Хорошо бы, если бы все эти ружья-пушки друг в друга целили, так ведь нет, норовят пристукнуть кого-нибудь вроде старины Уилла, и сдается мне, нашему брату здорово достанется. — Он снял с пояса кожаную фляжку. — Может, хотите согреться, ваше высочество, и вот что, не забудьте запастись подкрепляющим, когда мы будем реквизировать кое-что у пуритан. Тут можно не бояться — напитки у них адской крепости, но хороши. Кто первым успеет, тому и спиртяшки чистого достанется, лишь бы фляжек хватило.— Ну довольно, — сказал Руперт. — Отправляйся на свой пост, шут.Мгновение-другое солдат, наклонившись вперед, вглядывался в своего генерала, словно пытаясь как следует запомнить его черты.Несмотря на его высокий рост, драгуну все же приходилось смотреть снизу вверх, потому что в Руперте было шесть футов и три дюйма; к тому же он обладал широкими плечами и атлетически сложенным телом. Черные локоны падали на обветренное лицо и на плечи. Он не следовал моде Рыцарей носить бороду и был гладко выбрит. Из-за этого казался старше своих лет, поскольку суровость черт его лица слишком бросалась в глаза. Но принц был красив: ровные брови над карими глазами, прямой нос с высокой переносицей, полные губы и слегка раздвоенный подбородок. В речи Руперта слышался тяжеловатый датский акцент.Принц нетерпеливо схватил шлем, надел его и застегнул ремешок. Солдат отступил в сумерки. Принц глянул вниз, на собаку.— Присматривай за Малышом как следует! — крикнул он.Небеса начали обстрел. Дождь хлынул водопадом, град колотил по железу и прыгал по земле, в свете молний окружающее на мгновения становилось похожим на гравюру, а гром сыпал проклятия на промокшие ружья.Но вот шквал пронесся, а вслед за ним умчались и облака. Странный зеленоватый полусвет сочился с неба и из-за горизонта. И тогда армии пришли в движение.Сабля Руперта взлетела в воздух. Из уст принца вырвалось:«За Бога и короля!» — и клич этот повторили сотни глоток. Крики и топот копыт слились в сплошной гул; Руперт и его Спасатели бросились в атаку.Как бешеный поток, они промчались сквозь ржаное поле, вверх по склону холма. На скаку принц мимоходом глянул вправо. Он заметил отряд, скакавший параллельно его всадникам, и тяжело вооруженный отряд врага, несущийся навстречу. Мгновенный страх охватил принца: «Бирон, этот дурак, оставил свои позиции и решил влезть в драку прямо сейчас…» Руперт задохнулся от возмущения глупостью шотландцев.Рявкнули пистолеты. Ни Руперт, ни его отряд не обратили на них внимания. Мечи ударили по латам, рассекая вражескую плоть. На принца навалилась масса тел, окружив его; приподнявшись в стременах, Руперт врезался в них. Громыхала сталь, кричали люди, храпели и ржали кони, время от времени слышался звук трубы. Над кровавым побоищем развевались флаги короля и Парламента.Руперт не мог видеть ход сражения в целом. Но в гуще шлемов и безумных лиц он видел знаки, которые ему нетрудно было прочесть. «Справа люди Горинга напирают, как и мой отряд. В такие мгновения этот хромой и хвастливый мерзавец становится отчаянным бойцом, и я готов любить его, как родного брата… О брат мой, Маврикий, неужели и ты сражаешься этой ночью?»Снова и снова парламентаристы бросали новые силы на сторонников короля. На мгновение роялисты, столкнувшись с очередным резервным отрядом, пришли в замешательство.Внезапно слева от Руперта с громким лаем выскочил из тьмы большой белый пес.— Малыш! — вскрикнул принц. — Ты сбежал от грума? Иди сюда, Малыш, сюда!В плотном строю вражеских солдат сверкнула вспышка, злобно рявкнул выстрел. Пес подскочил, взвизгнул и упал в грязь. Атакующие промчались над его неподвижным телом.По щеке Руперта сползла слезинка. Сабля принца бешено врубилась в неприятеля. Шотландцы-парламентаристы дрогнули; Спасатели погнали их с холма и дальше через торфяник; сотня врагов полегла рядом с белым псом.Руперт направил коня на гребень холма, чтобы взглянуть, как идет сражение на других участках.Он оглядел поле боя.Злобные волны людского моря бушевали вокруг, озаряемые вспышками выстрелов. Грохотали пушки, сухо щелкали мушкеты; ни на секунду не умолкали барабаны пуритан; гремел боевой клич Спасателей… Конь Руперта вздрагивал и тяжело дышал от усталости, а принц вглядывался в сумерки, пытаясь понять, что происходит.«Круглоголовые разбили правый фланг роялистов, — решил наконец Руперт. — Они прижали нашу артиллерию и напирают в центре, и отряд Овечек истекает кровью на алтаре преданности…»— Нам здорово досталось там, впереди, мы задыхаемся, — послышался рядом хриплый от усталости голос. Руперт резко обернулся.— Тебе бы помолчать, — резко бросил он. — Ты не способен уследить даже за собакой!Уилл тронул поводья, заставив лошадь отойти в сторону, но не слишком далеко.— Ну, я не стану болтать по-пустому, ваше высочество, — сказал он. — Лучше просто исчезну.Руперт тут же забыл о нем, яростно пытаясь собрать остатки своего отряда. Люди медленно подтягивались к принцу. Немалая часть отряда рассыпалась на протяжении многих миль, преследуемая пуританами. А те, кого Руперту удалось найти, были до глубины души потрясены тем, что им довелось увидеть в свете встающей луны.Воины принца были привычны к кровавой резне. Но даже их поразило то, как действовали парламентаристы. Командир пуритан приказал не тратить время на стрельбу из пистолетов. Они просто врубались в гущу врагов, и их предводитель всегда мчался впереди.И нынешней ночью он оказался в выигрыше. Одетый в камзол из буйволовой кожи, он упорно продвигался — не галопом, а неторопливой рысью, и его всадники плотным клином следовали за ним в гробовом молчании, похожие не на боевой отряд, а на мертвую машину, изобретенную Кромвелем.— За Бога и короля! — крикнул Руперт. Голос его потонул в громе пушек. Лишь несколько голосов подхватили призыв принца, лишь малая кучка всадников последовала за ним.Парламентаристы разбили их ряды, их мечи и топоры взлетали в воздух, разя Рыцарей.Руперт вышиб из седла одного противника, другого… Он увидел, что его окружают, и попытался вырваться. В ледяном лунном свете он видел степь и гибель своего эскадрона. Латы Рыцарей сверкали, словно капли ртути. На принца со всех сторон напирали враги. Но принц избежал их, чтобы вновь собрать свой отряд и вновь бросить его в бой…И это повторялось, и повторялось… но наконец силы иссякли.В густом грязном месиве валялись разбитые лафеты, изломанные ружья, растянулись убитые… раненые молили пуритан о милосердии. Королевские силы были разбиты, север принадлежал парламентаристам.Луна неторопливо плыла в серо-голубом небе, прячась иной раз за редкими облаками. На землю легли косые тени. Руперт и Уилл сидели на своих конях среди павших во время последней схватки. В сотне ярдах от них стояли кругом, направив на них оружие, всадники Круглоголовых.— Сдается мне, куда умнее было бы, если бы мы вовремя унесли отсюда ноги, — едва дыша, пробормотал драгун. — Конечно, если бы мы сумели.— И если бы мне удалось собрать достаточно людей, чтобы прикрыть отступление большинства… и мое бегство, — сказал Руперт.Неподалеку от них находилась высокая деревянная изгородь. Сквозь дыры в ней виднелось бесконечное унылое поле бобов. Вдали можно было разглядеть отступавших с боем роялистов;Рыцари приближались к путанице изгородей и узких проулков, где им поневоле пришлось бы спешиться и схватиться с преследователями врукопашную… Принц повернул коня и дал ему шпоры.— Ну, попробуй в последний раз, мой храбрец! Как бы мне хотелось, чтобы у тебя были крылья!Измученное животное рванулось вперед. Но силы коня были на исходе. Изгородь смутно вырисовывалась в полутьме. Руперт вонзил шпоры в бока коня, и тот взвился в воздух. Но не смог перескочить на другую сторону.Руперт, падая, высвободил ноги из стремян. Ударившись о землю, он покатился среди бобовых стеблей. Вскочил на ноги — и увидел, что его конь бьется в грязи. Одна из его ног была сломана.Конь Уилла просто остановился перед барьером. Пуритане стремительно приближались. Возможно, они узнали белый плюмаж? Земля гудела под копытами их лошадей. Металл доспехов бросал ледяные отсветы.Уилл соскочил на землю. Облако, укрывшее луну, на какое-то мгновение сделало драгуна невидимым. И даже стоя рядом с ним, невозможно было разглядеть, как он сорвал с себя знаки различия королевских войск и скользнул сквозь изгородь.Руперт, слышавший его шаги, воскликнул:— И ты бьешь меня ножом в спину! Я-то думал, что хоть ты предан как пес, хотя и не так умен, как Малыш, которому ты позволил погибнуть! Фарвелл, Уилл Фарвелл… прощай, бывший друг!..Принц, вынув из ножен кинжал, склонился к своему боевому коню и оказал ему последнюю услугу. А потом выхватил меч.Круглоголовые окружили принца. Он переводил взгляд с сабли на саблю, с пистолета на пистолет. Один из пуритан вгляделся в Руперта.— Да это и в самом деле принц Руперт с Рейна! — выдохнул он.И тут же он выпрямился и отдал честь.— Ваше высочество, вы, наверное, не помните меня, — сказал он. — Я был одним из смиренных рыцарей при дворе в те времена, когда вы, совсем еще мальчиком, приезжали навестить короля, вашего дядюшку… он и теперь наш король, а мы — его любящие подданные, мы сражаемся лишь с его злобными и порочными советниками…— Таким потоком слов можно сбить с ног, — заметил Руперт.— Умоляю, ваше высочество, сдайтесь! Вам будут оказаны все подобающие почести. Руперт скривил губы:— И меня не повезут, как труп, или как свинью, связанную для убоя? — На лицах пуритан, окружавших его, отразилось сдержанное веселье. Принц опустил меч, помедлил мгновение, а потом протянул оружие капитану пуритан. — Что ж, возьмите его, сэр Как-Вас-Там, до лучших времен. — Руперт резко вскинул голову. — В конце концов, нет бесчестья в том, чтобы проиграть такому, как Кромвель. Под буйволовой кожей ваших кафтанов скрываются воистину железные бока!Глава 2ЗАМОК, В ТРЕХ МИЛЯХ ОТ ЛИДСА, ВЫШЕ ПО РЕКЕХотя замок был построен не слишком давно, о чем ясно говорили современные кирпичи и черепица, он все же казался принадлежащим минувшим векам. Две сторожевые башни усиливали мрачное впечатление; рядом с мостом, перекинутым через крепостной ров, стояла пушка. Очевидно, владелец замка предвидел, что в Англию вернутся беспокойные времена. Совсем неподалеку от замка, справа, потемневшее от времени и заросшее плющом, стояло заброшенное ныне аббатство Киркстолл, мирное и печальное.И замок, и аббатство окружал однообразный пейзаж. Газоны, беседки и цветочные клумбы красовались вокруг замка, спускаясь к реке, в которую смотрелись тисы и ивы. За главным строением тянулись сараи, конюшни, клетки для охотничьих птиц и небольшие коттеджи. А дальше простирались поля, на которых виднелись батраки, усердно работавшие вместе с женами и детьми. Однако лошади и ослы принадлежали хозяину замка. Одна из ферм выглядела заброшенной — видимо, прогоревший иомен был изгнан из этого хозяйства, а нового арендатора пока не нашлось. Далеко на севере вздымались к самому небу горы, и голубая дымка окутывала дикий лес.Но на всем окружении лежала скорее печать будущего, чем прошлого. Из самого дальнего сарая к каменному мосту, перекинутому через реку, тянулись рельсы, убегающие на юг. Семафоры, похожие на скелеты, стояли в зоне видимости друг друга, словно охраняя железную дорогу. Слева можно было разглядеть шпили и колокольни Лидса, его стены, крыши, а почти вплотную к городу — дымы дюжины доменных печей, коптящих городок. Серые стены фабрик и многоквартирных домов расползались в разные стороны, окружая старый Лидс.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Ветер доносил запахи горячего железа и дыма и шум работающих машин. С западной стороны, почти на горизонте, тянулись в небо дым и копоть, отмечавшие местоположение Брэдфорда.Но здесь, возле замка, стояло прозрачное июньское утро. Солнечные лучи освещали легкие облачка, играли тысячами оттенков в бриллиантовой зелени травы и листьев, превращали в золото ржаные поля. Воздух насыщали ароматы цветов, земли и молодой зелени. С каждого дерева доносились птичьи трели.Как только распахнулась парадная дверь замка, два мастиффа, сидящие на цепях рядом с оружейной пирамидой, разразились яростным лаем. Когда сэр Мэлэчи шагнул вперед, они умолкли, но продолжали скалить зубы и тихо рычать на незнакомого им Руперта. Позади него шагали четыре алебардщика, в шлемах и латах, с двуручными мечами и пистолетами у поясов. Висячий мост гудел под их ногами.Пленник был разоружен и без лат. Одежда, которую он носил под кольчугой — рубаха из грубой ткани, лосины из сыромятной кожи, сапоги до колен, с ярким верхом, — была наскоро вычищена, так что почти незаметными стали пятна, оставленные травой, землей, потом и кровью. Волосы принца причесал и немного подстриг парикмахер.Человеку среднего роста, шедшему рядом с принцем, приходилось поднимать голову, чтобы взглянуть в глаза Руперту. Он напряженно улыбнулся и четко произнес:— Мне очень жаль, что ваше высочество прибывает в замок таким образом, как простая деревенщина. Но мы не ждали подобного гостя. И в этом доме нет ничего, что хотя бы отдаленно соответствовало вашему сану и званию.— Неважно, — безразлично бросил Руперт.— Нет, это важно, хотя бы для меня. Честь сэра Мэлэчи Шелгрейва требует, чтобы вам было оказано должное гостеприимство, достойное… — он перевел дыхание, — Руперта, принца и племянника нашего короля, урожденного графа Рейнского курфюршества, герцога Баварии и Кумберланда, графа Холдернесса, кавалера Ордена Подвязки, генерала королевских войск.На какое-то мгновение благодушие оставило Руперта. Он сжал кулак, скривил губы, нахмурил брови, бешено уставясь на собеседника. Стражи торопливо схватились за оружие.Шелгрейв остановился, всплеснул руками и воскликнул:— О, прошу прощения, я сказал это совсем не в насмешку! Я лишь хотел показать, как тщательно я изучал личность нашего сильнейшего противника.Пальцы Руперта разжались, руки бессильно упали. И снова ничего нельзя было прочесть на его лице. Круглоголовый вздохнул с облегчением.— Сегодня из Лидса приедет отличный портной, — торопливо сказал Шелгрейв. — Он снимет с вас мерки, бросит всю другую работу и будет трудиться без сна и отдыха, пока вы не будете одеты, как подобает принцу, в бархат и шелк.— Этого не нужно, — отозвался Руперт. — Я солдат, а не попугай.Руперт повернулся к собеседнику; Шелгрейв встретил его взгляд, и на мгновение они замерли, глядя друг на друга.Хозяину замка было под пятьдесят, однако он выглядел бодрым и подтянутым. Волосы давно покинули его куполообразный череп, оставив лишь небольшую бахрому над ушами; серые глаза постоянно моргали; кожа слегка обвисла под подбородком, но в остальном его желтоватое лицо выглядело неплохо, и никаких других следов время не оставило на нем. Одежда его отличалась пуританской строгостью и простотой покроя, хотя и была сшита из дорогих тканей. На поясе у него висели шпага и кожаная сумка.— Ну, по крайней мере, ваше высочество нуждается в нескольких переменах одежды, — сказал он. — Я думаю, вы окажете любезность этому дому, оставшись в нем… предположим, на месяц.Руперт не сдержал удивления:— Так долго?— Умоляю, лорд, рассудите сами, — проговорил Шелгрейв, направляясь дальше. Руперт старался идти не слишком быстро, хотя длинные ноги невольно уносили его вперед. Парламентарист, бросив на принца косой взгляд, продолжил: — Говорят, вы человек крайне прямолинейный. Могу ли и я говорить откровенно?— А, можете. Я сыт по горло двуязыкими придворными, — огрызнулся Руперт.Шелгрейв понимающе кивнул.— Ну что ж, — начал он. — Ваше высочество и Маврикий, ваш брат… ну, в первую очередь речь о вас, конечно… в последние три года вы возглавляли наших врагов. Ваше имя пугало всех в Лондоне так же, как имя Люцифера. Без вас, живой молнии, армия нечестивцев — прошу прощения, — оставив короля, разбежится, как улетают при порывах освежающего ветра грозовые облака.— С точки зрения короля, — резко бросил Руперт, — вы — не что иное, как мрачная и уродливая зима.— Короля вводят в заблуждение.— Ладно, продолжайте…— Извините ли вы мое любопытство? — (Руперт коротко кивнул.) — Хотя я и не родился солдатом, подобно вам, в молодости я служил под началом Бекингема и был удостоен рыцарского звания. Среди многого другого я изучал и искусство ведения войны и прочел не только труды Цезаря и древних полководцев, но и хроники более поздних времен. У меня достаточно знаний, чтобы оценить ваше умение. Вас называют опрометчивым — однако почти всегда, принц, вы выигрываете битвы. И вы еще так молоды, и вам сопутствует удача! — Шелгрейв, моргая, взглянул на своего пленника. Того явно не тронула лесть. — И вот — битва при Марстон Муре… она поразила меня. Когда вы направились на север, чтобы начать осаду Йорка, вы обнаружили, что ваш противник имеет плохое снабжение, пребывает в унынии, расколот на секты и фракции и отнюдь не пользуется поддержкой жителей северных земель. Вы могли погнать врага, как волк гонит корову — пока он не свалится замертво. И я как раз и боялся, что вы поступите именно так. Но вместо того вы начали битву на местности, где все было против вас. Мне хотелось бы знать — почему?— Я выполнял приказ, — хрипло ответил Руперт. — Больше мне нечего сказать.— Это к чести вашего высочества, но… но бессмысленно, ведь нет секрета в том, что зависть и интриги кипят вокруг молодого иностранца, явившегося к королю, когда началась война. Кто из ваших противников придумал этот приказ, принц? Ни один из пуритан не сумел бы…— Довольно! — Руперт снова остановился, словно при виде опасности.Шелгрейв поклонился.— Разумеется… Я лишь хотел объяснить, почему мне доставляет удовольствие ваше общество. Видите ли, вы бесценны для наших врагов и, следовательно, для нас тоже. То, что вы взяты в плен, — это милость Божья, позволяющая нам увидеть конец войны. Конечно, у роялистов есть еще силы… Двор сейчас в Оксфорде, недалеко от Лондона. И если, скажем, Маврикий организует налет, он может отбить вас. Но этого не должно случиться. Файрфакс это прекрасно понял. И он распорядился, чтобы вас доставили сюда в глубочайшей тайне, и здесь вы должны оставаться до тех пор, пока восточные районы не будут полностью очищены. А потом, без всякого волнения и риска, вы можете быть доставлены в Лондон.— Для чего?— Это решит Парламент.Глубокие морщины легли возле губ Руперта.— Воображаю себе…Шелгрейв осторожно взял принца под локоть и повел по тропинке. Высокие кусты роз стояли по обеим сторонам, а под ними скромно синели анютины глазки; легкий ветерок был насыщен их ароматом. Солнечные лучи, пробравшись сквозь листву, золотыми пятнами падали вниз. Под ногами тихо поскрипывал гравий.— Ваше высочество, оставьте грусть, — сказал Шелгрейв. — Вы здесь найдете немало удовольствий и забудете о борьбе. Конечно, вся домашняя прислуга и все, кого вы здесь можете встретить, дали клятву ни словом не упоминать о вашем присутствии, а моим людям можно доверять… Но хотя и под охраной, вы будете достаточно свободны в моих землях. — Он с виноватым видом вздохнул. — Я не осмелюсь позволить вам ездить верхом. Мне бы хотелось, но… Я страстный охотник, и вам понравятся мои лошади и борзые.Кулаки Руперта снова на мгновение сжались.— Но вы можете ловить рыбу, играть в мяч, делать, что вам вздумается, — пообещал Шелгрейв. — Я слыхал, у вас есть склонность к философии. Ну, я тоже ею интересуюсь. Вы найдете много интересных книг в моей библиотеке. Вы играете в шахматы? Я недурной игрок. По ночам, правда, боюсь, вам придется сидеть взаперти в ваших апартаментах, вон в той башне, довольно высоко. Но в вашем распоряжении будут инструменты… мне говорили, что вы отлично гравируете; и вы сможете выходить на крышу. Я часто провожу там бессонные ночи, наблюдая движение луны и звезд в небе. Приходите и вы! Я покажу вам тайны небес… — Голос Шелгрейва дрогнул, в глазах его мелькнул фанатизм. — И, может быть, небеса помогут вам встать на истинный путь!Руперт энергично встряхнул головой:— Истина не имеет отношения к вашей кислой и лицемерной вере.Шелгрейв вспыхнул, но сумел взять себя в руки.— Разве вы не воспитаны кальвинистом, мой лорд?— Я старался быть настоящим протестантом, но я не способен отбросить все то хорошее, что было в прежние времена. Я охотнее слушаю службу, чем напыщенную проповедь; и я не думаю, что мои римские друзья прокляты, и не думаю, что преследовать иудеев — правильно. И я не стану вешать беспомощную старуху за колдовство. — И он добавил горько: — В тот день, когда мы взяли Личфилд, я был рад позволить его преданным защитникам сохранить свою честь. Но потом мы вошли в собор и увидели оскверняющие надписи на древних святынях… — Принц рубанул воздух ладонью. — Довольно об этом!— Однако когда над миром встает солнце, — сказал Шелгрейв, — мы перестаем видеть милые маленькие звездочки… Но, впрочем, есть звезды, которые бесчестно светят в палатах тиранов! И как жаль, что вы сражаетесь за уходящую ночь!— Я допускаю, что Якоб был не лучшим из королей…— Он был наихудшим… Ужасные налоги, чтобы содержать роскошный двор, давление на купцов, в которых заложено семя будущего величия Англии, поддержка отсталых деревенских сквайров… таково наследство, от которого не захотел отказаться Карл. Хуже того, королева — католичка; паписты с легкостью проникли в Англию, а английская церковь погрязла в грехах. И те небольшие изменения, которых ждут свободнорожденные, давно ожидаемые реформы может дать только Парламент.— Тут я не судья, — сказал Руперт. — Я просто предан королю. И еще… ваши люди так много болтают о свободе… — Он широким жестом показал на батраков, работающих на полях. — Насколько свободны вот они? О них не заботится их лорд. Зато вы свободны обречь их на нищету, выбросив на дымную фабрику.Какое-то время они шли в молчании, и каждый старался совладать с собой. Наконец Шелгрейв заговорил прежним мягким тоном:— Я думал, ваше высочество из тех философов, которые разбираются в искусстве механики.— Да, — согласился Руперт. — Я люблю хорошие машины.— А как вы относитесь к недавно изобретенным экипажам, которые движутся силой пара и тянут за собой поезд?— У меня было слишком мало возможностей увидеть их, разве что издали, да и строители железных дорог в основном — пуритане. Мы как-то захватили один… э-э… локомотив, правильно?.. неподалеку от Шресбери, на той единственной линии, что ведет на запад. Я пришел в восхищение, но у меня не было времени как следует ознакомиться с ним. — Взгляд Руперта, словно невольно, то и дело возвращался к самому большому из сараев, куда уходили рельсы. Из трубы на крыше сарая поднимался дымок.— Я люблю эти машины так же, как моих охотничьих лошадей, — сказал Шелгрейв. — Вскоре они смогут перевозить настоящие грузы. Пока они слишком малы и движутся едва ли быстрее лошадей, хотя и не знают усталости. Сейчас они в основном подвозят уголь для вечно голодных машин на фабриках и мануфактурах, где производятся ткани и скобяные изделия, и люди вроде меня стремятся построить все больше и больше таких фабрик… — И, чуть не задохнувшись от прилива энтузиазма, он продолжил: — Возможно, вы не понимаете, что мы делаем, ведь вы лишь мельком видели нашу страну. Но вы… но те, кто живет сегодня, увидят день, когда весь остров будет покрыт паутиной железных дорог, и локомотивы будут перевозить огромные партии товаров, да еще и пассажиров, и войска, оружие во время войн… день, когда главным станет не благородство предков, а количество фабрик и доменных печей!— Возможно, — коротко произнес Руперт, рассеянно глядя на сарай.Шелгрейв, заметив это, слегка улыбнулся, снова дотронулся до локтя принца и сказал:— Это подъездная ветка для моего личного пользования. Я приказал постоянно поддерживать огонь, как вы, без сомнения, уже догадались, потому что надеялся, что зрелище поезда поднимет настроение вашего высочества, а может быть, вам даже захочется самому повести локомотив.— Вы слишком добры, сэр Мэлэчи. — Голос Руперта потеплел.— Тогда пойдемте, — предложил Шелгрейв. Рабочий распахнул дверь сарая, и принц, вместе с Шелгрейвом и стражниками, вошел в его полутьму.Мгновением позже паровоз, тянущий за собой пассажирский вагон, повернул с Брэдфордской линии к замку сэра Мэлэчи. Когда он остановился, лакей в строгой ливрее соскочил с задней площадки вагона, чтобы открыть дверь купе и подать руку пассажирке. Но Дженифер Элайн не обратила на лакея внимания. Она выпрыгнула на платформу, огляделась вокруг и восторженно закричала:— Наконец-то я дома!Лакей поклонился. И он, и машинист искренне радовались, глядя на девушку.— Добро пожаловать, мистрис Дженифер! — сказал лакей.— Спасибо! — Она ласково сжала плечо слуги, но тот вежливо отступил на шаг. Девушка побежала на лужайку, окруженную кустами сирени, все еще влажными от утренней росы.Она притянула к себе цветущие ветки, вдыхая их нежный аромат.Ее горничная, покинувшая вагон куда более степенным образом, поспешила следом.— Мистрис Дженифер! — воскликнула она. — Осторожнее! Вы промочите платье… — Горничная остановилась. — Ох, милая, да вы уже промокли!— Как хорошо, что это тебя зовут Пруденс [Пруденс (англ.) — благоразумие, осмотрительность. (Здесь и далее примеч. пер.)], а не меня! — Рассмеявшись, девушка взглянула на мокрое платье и подбежала к горничной. — Прости свою ветреную птичку, пожалуйста, и тогда я постараюсь никогда не быть упрямой ослицей!Пруденс в ответ лишь поджала губы.Несмотря на одинаково строгие, чопорные черные платья с белой отделкой, молодая женщина и ее старшая костлявая подруга, казалось, принадлежали к разным расам. Дженифер была высокой, тонкой, как тростинка — но с пышной грудью, с быстрыми, энергичными движениями. Капюшон ее дорожного плаща упал на спину, открыв янтарного цвета косы. Большие зеленые глаза окружали густые ресницы, темные брови выгибались дугами; нос девушки был чуть вздернут, а полные мягкие губы контрастировали с четко очерченным подбородком и скулами.— Я лишь ваша смиренная прислуга и компаньонка, — сказала Пруденс, склоняя голову, — и я давно служу сэру Мэлэчи и его супруге, которые ожидают, что я буду присматривать за вами должным образом. Моя обязанность — научить вас достойно вести себя.— Я тебе весьма признательна, — сообщила Дженифер и торопливо добавила: — Теперь я действительно чувствую, что здесь — мой дом. Ты знаешь, как мне не хватало всего этого там, в Лондоне — и моря, и холмов… те долгие недели в Брэдфорде… — Она заторопилась, слова запрыгали, как горошины. — Эти годы, эта вечность среди пыли и копоти, дымного воздуха и грохочущих машин, и эти рабочие, шаркающие ногами, и невеселые дети со сморщенными личиками, стоящие у ткацких станков… и богатей, такие самодовольные…— Поосторожнее, дитя, — перебила ее Пруденс. — Не говори ничего дурного о прогрессе.— Извини. Я забыла. Да ведь и в Лидсе я видела то же самое. — Грустное выражение исчезло с лица Дженифер. Девушка повернулась так стремительно, что ее юбка обернулась вокруг ног, раскинула руки и воскликнула: — Здесь все так чудесно! Каждый лепесток светится, словно фонарик, паук ловит бриллианты в свою паутину, малиновка проносится, как метеор… — Она, пританцовывая, помчалась от кустов к деревьям, потом к цветочным клумбам, распевая на ходу:Усталый век, И гневный век, Дождями исхлестан он. Но мрак уйдет, И солнце взойдет, Станет мир, как зеленый газон. Динь-дон, динь-дон, колокольчик звенит. Нас с подругой лес зеленый манит.— Потише, мистрис! Это уж слишком большая вольность! — предостерегла ее Пруденс. Но Дженифер не слышала слов компаньонки.Пчелки, деревья, Табор цыган — Все веселятся с нами. Птицы поют, Ручьи бегут, Мир они хором славят. Динь-дон, динь-дон, колокольчик звенит. Нас с подругой лес зеленый манит.— Ей ведь всего семнадцать, — пояснила Пруденс, обращаясь к небу, и попыталась догнать девушку, не сбиваясь при этом на бег. — И старшие должны следить за тем, чтобы сатана не подсунул ей аппетитную приманку.Ветерок принес Ароматы роз, В небе жаворонок парит. Позвольте ж девице Гулять без опаски, Ведь в мире любовь царит. Динь-дон, динь-дон…Резкое пыхтение заглушило голос девушки. Дженифер умолкла и остановилась.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

— Я ведь от отчаяния обратился к вам, добрая леди. У меня нету выбора… да и у вас никого нет, кроме меня, если вы и вправду хотите ему добра… Но мне уж приходилось слышать, какая вы добрая, веселая, просто не сравнить с той замороженной треской, что вас охраняет. Ну, и я сам следил за вами издали, когда вы гуляли с моим генералом, и… Да, на таком поле боя принцу всегда не хватало храбрости. — Уилл покачал головой и прищелкнул языком. — Добродетельные женщины всегда его смущали. А я все-таки замечал в вас кое-что… и подумал… — Он вдруг умолк, а потом воскликнул: — Эй, да я заставил вас покраснеть!— Продолжай или уходи, — отрезала Дженифер.— Вы уж меня простите, я ведь человек деревенский. Просто зная, как вы относитесь к Руперту… Ну, честно говоря, я-то пошел на войну, чтобы немножко отдохнуть от жены и ребятишек, у меня их десять, понимаете… нет, я их люблю, конечно, только многовато их… ну, и надо было подумать о том, как им расти, а им лучше расти при нашем короле и не забывать Старый Путь. Ну а потом я узнал Руперта… при Марстон Муре, он меня заметил.Обида, прозвучавшая в голосе Уилла, заставила Дженифер выпрямиться и пристально взглянуть на собеседника.— Он упоминал как-то о человеке, — осторожно сказала она, — который позволил его псу сбежать и погибнуть… а потом этот человек удрал.Уилл взмахнул кулаком.— Я тут не виноват! — хрипло выкрикнул он. — Это болван грум!.. Ну, я просто не успел объяснить все принцу, нас уже прижали здорово. А когда я увидел, что он попался в ловушку, я подумал, что лучше мне остаться на свободе и отправиться следом за ним. Как бы я ему помог, если бы и меня тоже схватили?— Но как ты сумел проследить за ним? — удивленно спросила Дженифер.Уилл пожал плечами:— Мисс, я всю жизнь был браконьером и охотником, бродил от Мендиппских холмов до канала, от реки Эйвон до Эксмура — и окрестности Гластонбери я тоже знаю… ну, черт бы меня побрал, если бы я не сумел пройти следом за Круглоголовыми, от меня ни один их вздох не укрылся, мне что за зайцем гоняться, что за его высочеством… Ну, поначалу-то я просто шел с отрядом Круглоголовых, пока… — Он уныло склонил голову. — Пока они не убили одну женщину, бессмысленно так, жестоко…Дженифер испуганно глянула на него:— Какую женщину?— Ну, за войском их много шло, хотя в основном там были честные солдатские жены. Ну а если даже женщина была и блудницей или ирландкой, она что, заслужила смерть? А у пуритан так — если кого обвинили в блуде, то они не тратят времени на разбирательство. — Уилл щелкнул пальцами. — Думаю, милорд Иисус им это попомнит в Судный День. Ну, и надеюсь, что принц Руперт освободится и задаст жару этим хитрым лицемерам.Девушка, глядя прямо перед собой, тихо сказала:— Не знаю, верить ли тебе… — Но тут же потребовала: — Ну, и что было дальше? Говори!— Я держался все время поближе к палатке командиров, и как раз после того увидел, наутро, как они снаряжают карету под сильной охраной. Я и побежал за ней, по обочинам, чтобы меня никто не заметил.— И ты сумел не отстать?— Э, человек налегке может бежать как лошадь или как олень, если он к тому привык и у него хватает терпения. Я же не тащил за собой карету, и вообще ничего, кроме одежды да оружия, ну, и еще у меня было несколько пенни, хотя, конечно, Круглоголовые этих денежек не признают. И я видел, как принца доставили в этот замок, и подумал, что какое-то время они его здесь подержат. Так что мне надо было окопаться где-то поблизости и наблюдать, как пойдут дела. И вести себя тихо, как мышка.— И где же ты жил?— Да где попало. Имена называть не стану, однако в этих местах сторонники Стюарта множатся, как чертополох. Так что мне удавалось то переночевать на сеновале, то получить у задней двери тарелку бобов с беконом, а то и вовсе приласкать шуструю бабенку, у которой муж на войне… Конечно, мне приходилось быть настороже, не то что бродячим ремесленникам, они-то ходят открыто… И я слушал внимательно, знал все местные сплетни, обо всех!— И о Руперте тоже! — Дженифер встала. — У тебя есть план? Что мы можем сделать, чтобы спасти его?Уилл потоптался на месте, вглядываясь в девушку.— Ну, это зависит от вас, мисс Элайн.— Каким образом?!— Ну, сначала разберемся, верно ли я все понимаю, — со вновь вспыхнувшим сомнением произнес Фарвелл. — Он, значит, заперт все время в своих комнатах, очень высоко, в астор… астро-но-мической башне, и под дверью у него всегда стражники… каждую ночь. Так? — (Дженифер кивнула.) — Днем он может гулять, не слишком далеко, но солдаты не выпускают его из виду. В такое время ничего мы сделать не сможем, а вот ночью нам пособят…— Кто? Он так одинок!— Ну, я сторонник Старого Пути, и иной раз мне приходилось встречаться с существами, совсем не похожими на меня, — многозначительно произнес Уилл. — Но сначала нам надо освободить его из-под запоров, так? У меня тут вот, под одеждой, хорошая веревка. Ее очень даже можно спрятать под вашей юбкой. Если вы сможете пробраться к Руперту и передать ее, он выберется через окно прямо сегодня ночью.— О милосердный Христос! Мне запрещено видеть принца!— Ну, я уверен, вы наберетесь нахальства и что-нибудь придумаете, вроде как вы там у него что-то потеряли, и сумеете заморочить головы стражникам, и передадите ему веревку. Ведь сумеете? Тут… кое-кто… говорил мне, что у вас хватит пороху на любое дело, да и вообще, что тут такого? Не страшнее школьной шалости!— Ну… нет, это не так просто, Уилл. Да и собаки могут поднять шум…— Не поднимут, если вы их успокоите. Так мне говорили.На этот раз она очень долго смотрела на него — внимательно, настороженно. С листьев на камни падали со звоном капли. Облако закрыло солнце, и на несколько мгновений стало холодно.— Кто говорил тебе? — спросила наконец Дженифер. Он спокойно встретил ее взгляд.— Я мог бы сказать, что это был крестьянин, который знает, что вы дружите с четвероногими слугами; но я не стану лгать. Я просто вижу вас, мисс, и этого довольно, и я знаю, что вы найдете способ помочь ему, и будете ждать его внизу, и проводите его через мост, чтобы собаки молчали. Я-то не осмелюсь слишком близко подойти к замку. Так что вам придется проводить его до одного местечка в лесу. А уж там буду ждать я, с оружием, которое я раздобыл в Марстон Муре, и с парочкой реквизированных лошадок. И… наши друзья — мои, Руперта и ваши, если вы позволите им быть вашими друзьями… они тоже будут там. Больше я не могу ничего сказать, кроме того, что домой вы вернетесь спокойно, никто не причинит вам вреда по дороге.Девушка жалобно взглянула на Фарвелла:— Но моя честь…— Никто не коснется вас иначе, чем по-братски. — Уилл хихикнул. — Да и не до того нам будет!— Я имела в виду мой долг перед опекуном… и перед моей верой…— У Руперта своя вера.— А мне нужен Руперт, если даже я не нужна ему… — Дженифер расправила плечи и вскинула голову. Луч солнца сверкнул в ее волосах. — Что ж, пусть будет так, Уилл Фарвелл, и благослови тебя Господь! Побыстрее, расскажи мне в точности, что я должна сделать.— Давайте-ка уйдем вон туда, в церковь… там нас наверняка никто не заметит, — предложил Фарвелл. — Мы ступаем на опасную дорожку — опасную для Англии, для Руперта и для нас с вами…Дженифер кивнула и следом за Уиллом направилась к арке входа.Глава 6ВОЗЛЕ ЗАМКА. НОЧЬЛучи полной луны серебрили темный замок и развалины. Блестела река, влажная трава; вдали вырисовывались поля и лес, взбирающийся на северные склоны холмов. Купол серовато-синего неба по краям украшали робкие звезды. Воздух был холодным, дул легкий ветерок, стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.Дженифер стояла, положив руки на головы собак, и видела, как с крыши левой башни, словно змей, метнулась веревка, на мгновение вырисовалась на фоне созвездия Андромеды, а затем исчезла во тьме. Собаки почуяли страх девушки. Один из псов тихонько заскулил, второй громыхнул цепью. «Тише, тише, — неистово зашипела она. — Пожалейте меня, не шумите…»На краю крыши показалась тень. Руперт скользнул на землю. Потом осторожно потянул веревку, свободно наброшенную на зубец башни, свернул ее и осторожно направился в сторону Дженифер, стараясь зря не тревожить собак. Веревка висела на его плече, как патронташ. Принц снова был одет в грубую одежду и высокие солдатские башмаки.Дженифер бросилась в его объятия. Один из псов зарычал. Девушка торопливо высвободилась из рук Руперта, успев лишь погладить его волосы, и склонилась к собакам, успокаивая их. Руперт молча стоял рядом. Подняв лицо к небу, он усмехнулся, сверкнув зубами, и негромко произнес:— Свободен, снова свободен! Замки сорваны! Черт меня побери, если я еще раз попаду в клетку!Дженифер выпрямилась, взяла принца за руку и повела через мост. Никто не позаботился поставить тут стражу на ночь, ведь Рыцари уже были далеко. Под мостом зиял черный провал крепостного рва.Они отошли от замка на несколько сот ярдов, и Руперт решил, что здесь уже можно говорить.— Я сделал все точно так, как… ты… написала, — медленно сказал он. — Но дальше тебе идти не нужно, не стоит рисковать. Возвращайся. Я отправлюсь вперед и ни в одной из своих молитв не забуду упомянуть твое имя.Под капюшоном, скрывавшим лицо Дженифер, едва можно было разглядеть, что она отрицательно качнула головой.— Ты не должен идти один, пешком, без оружия. Я провожу тебя до нужного места, я знаю, где это, я бывала в этом лесу. Там ты найдешь помощника, ожидающего тебя.— Что за помощник?— Я ничего не знаю о нем, кроме того, что написала тебе в записке… и боюсь думать… Ох, ведь речь идет о твоей жизни! — И умоляюще добавила: — Руперт, если ты и вправду хочешь поблагодарить меня, позволь мне провести с тобой эти последние часы!В холодном лунном свете нельзя было с уверенностью определить, вправду ли принц покраснел; он уставился в землю и сказал:— Но ты очень рискуешь, Дженифер. Многим рискуешь.Ответ Дженифер прозвучал твердо и уверенно.— Нет, мой самый дорогой. Ты рискнул не только жизнью, но, возможно, и спасением души, а моя жизнь ничего не стоит рядом с твоим делом. — Она глубоко вздохнула. — Нам идти несколько миль. Вперед!В ЛЕСУЛунный свет безмолвно плескался в листве, стекал по белым стволам берез, пробирался в таинственный мрак под дубами, круглыми пятнами ложился на землю. Грибы и анемоны выглядывали сквозь толстое одеяло прошлогодней листвы. Светились голубым поваленные стволы. Теплый воздух был пропитан ароматами земли и травы.Оберон шагнул вперед. С его плеч свисал плащ, сотканный пауками; на тунике сверкали кристаллы… но, возможно, это были капли росы? Он поднес к губам рог и затрубил. Низкий призывный звук пронесся над лесом.Оберон протрубил еще раз, еще… В ветвях замелькали светлячки, играя всеми цветами радуги. Когда они приблизились, стало видно, что это крошечные человечки — невероятно прекрасные, летящие на комариных крыльях.Оберон опустил рог.— Привет, жители Страны фей! — сказал он. — Где королева Титания?Рой эльфов трепетал вокруг короля, взмахивая крылышками. Чуть спустя нежный голос ответил Оберону:— Я недавно пролетала мимо нее, лорд Оберон, и слыхала, как королева говорила Паку, что она охотно отправилась бы на юг, если он составит ей компанию и оседлает пару ночных ветерков, что ей хочется умчаться от отравленных городов, унестись, как пушинка чертополоха — искать покоя в нашей любимой, покинутой Греции; она хотела бы знать, не найдем ли мы там покоя… чтобы не возвращаться больше в негодные северные края.— Ох, мой лепесток! — вздохнул Оберон. — Если я позволю тебе отправиться в этот путь, то уже к рассвету ты узнаешь то, что и без того всем нам известно… — Его голос изменился. — Мне немедленно нужна королева Титания. Быстро, мчитесь во все стороны, догоните ее и верните, пусть встретится со мной у древнего стоячего камня. — И он мрачно добавил: — Ни в Греции, ни в каком-либо другом месте не осталось для нас надежды, и, если мы покинем этот пораженный мучительной болезнью остров, тоска загрызет нас, куда бы мы ни умчались. Нет, мы должны постараться остановить болезнь, пока она не слишком сильна. Да, у нас мало шансов на победу — но мне известны некие предзнаменования, и я ворожил, и чувствую, что наша судьба — в руках двух человек, которых я заманил сюда… Ну же, летите!Он громко выкрикнул последние слова и взмахнул своим посохом. Звезда на конце посоха сверкнула. Внезапно подул ветер, застонал среди ветвей — и унес эльфов.БАШНЯ-ОБСЕРВАТОРИЯКрышка люка распахнулась, и сэр Мэлэчи выбрался на крышу. Луна светила ярко, и в фонаре не было нужды. Но его желтый свет смягчал ледяное сияние, заливавшее все вокруг.Поставив фонарь возле закутка, где хранились инструменты, Шелгрейв один за другим извлек телескоп, квадрант, астролябию, небесную сферу из бронзы и хрусталя, маленький рабочий столик, кронциркули, книги, звездные карты, тетрадь, чернильницу, перья… Последними были часы с маятником. Прежде чем подтянуть их гири, Шелгрейв водрузил на нос очки и проверил время по часам, которые извлек из кармана жилета.«Почти полночь. Час ведьм, — подумал он и вздрогнул. — Я почти завидую суеверным папистам с их распятием. Но — нет. Никакие символы и идолы не могут служить защитой. Лишь милость Божия, дарованная избранным, может отогнать демонов, крадущихся в ночи».Он опустился на колени, воздел руки и заговорил дрожащим голосом, обращаясь к небу:— О Бог моих отцов, я, спотыкающийся грешник, умоляю Тебя о милости. Ты, Единый Всемогущий, видишь, как дьявол терзает мою душу. Он грязно хихикает в моих снах, он мучает меня бессонными ночами, и… он преследует меня!.. — Шелгрейв уронил голову, стукнул кулаками о каменную кровлю. — Почему я не могу забыть о тех давних годах, когда блуждал в адском мраке, в зловонных притонах, пьянствовал, играл в карты, богохульствовал, лодырничал — до той ночи, когда мой умирающий отец проклял меня, и тогда словно в одно мгновение унесло всю паутину с моих глаз? И почему этот давний покойник в последние годы так часто покидает свою могилу и пачкает своими сгнившими пальцами мои мысли… да, особенно с тех пор, как моя племянница попала под влияние?..Какое-то время Шелгрейв молчал, потом снова поднял лицо вверх и заговорил более уверенно:— Все предопределено Тобой, и каждое Твое решение — благо. Ты погрузил меня в это озеро огня, чтобы выгорела окалина, чтобы тверже стала моя сталь, дабы душа моя уподобилась мечу в Твоей войне… в священной войне, к которой Ты призвал нас, дабы покорить надменного короля, склонить его перед Твоей волей, сбросить идолов в пыль и завоевать весь мир — весь мир для избранных Тобой: возрожденных английских израильтян. — Он вскочил на ноги. — Я слышу Твой глас, Иегова-Громовержец! В моих руках есть сила для удара! — Он поднял вверх руки, скрючив пальцы, словно пытаясь схватить что-то. — Это Твоя воля, что я не сражаюсь сейчас, но ращу железные мускулы для будущей схватки… да, я это делаю, Всевышний! И я обещаю работать с двойным усердием, и я уничтожу низкую похоть!Постояв несколько минут молча и немного успокоившись, Шелгрейв добавил:— Этой ночью я потушу сжигающий меня огонь и смажу раны прохладным огнем целомудрия, изучая Твои звезды — пока не вернется сон или не придет рассвет.И он принялся снимать чехол с треноги телескопа.Глава 7ПОЛЯНА В ЛЕСУТемные деревья с серебряными верхушками стеной стояли вокруг прогалины. Лунный свет падал на траву, маргаритки, первоцветы и примулы; роса превращала улиток в бриллианты. Почти в самой середине поляны возвышался каменный монолит в два человеческих роста высотой. Хотя за многие-многие годы ветры и лишайники оставили на нем свои следы, он все же не утратил строгого, сурового вида.На краю поляны стояли две лошади. Это были обычные фермерские коняги, не нуждавшиеся в привязи. Они спокойно похрустывали травой.Уилл Фарвелл сидел, прислонясь к камню, и подрезал ногти столовым ножом. Он был в потрепанной драгунской форме, хотя и без знаков отличия. На поясе у него висел кавалерийский меч. Он напевал себе под нос, отчаянно фальшивя:Когда влюблен я был в тебя, Дни напролет я распевал, Смеялась ты, меня дразня, И пряталась на сеновал. Звезде нахально подмигнув, Ночь напролет тебя искал, Ни на минутку не заснув, Тебя пощупать я мечтал. Но вот однажды…Тут он умолк. Сквозь подлесок, с громким шумом, на поляну выбрались Руперт и Дженифер. Одежда их была порвана сучьями, промокла от росы, но оба они выглядели бодро. И все же Дженифер тут же опустилась на траву. Руперт подошел к камню.— Уилл! — крикнул он. — Ах ты, старый мошенник!Он схватил Фарвелла и сжал его в объятиях с такой силой, что у того затрещали ребра.— Ух! Ваше высочество совсем меня задавили.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

— Вот той леди сегодня совсем не с кем поговорить. Кроме того, мне кажется, вы заняты. Но когда сможете — присоединитесь к нам, а?Он направился к женщине, сидевшей у камина, придвинул свое кресло поближе, поднял бокал в честь дамы и продолжил свой разговор с ней.— Эге! — бормотала тем временем Валерия. — Ну и ну! Да тут все есть… Сокольников, «Введение в паратемпоральную математику»… — Она взяла одну из книг. — И «Руководство по алхимии и метафизике», мне даже не придется подниматься наверх за своим экземпляром… — Она прихватила еще два тома и взяла со стола бумагу и карандаши.Вернувшись к Хольгеру, она опустилась на стул, бросив перед собеседником книги.— Ну, слушайте, — потребовала девушка. — Я не могу научить вас всему, что знают в моем мире. Да вряд ли я и сама знаю так уж много. Впрочем, даже специалисты все еще не слишком разбираются в некоторых областях… Но теоремы, известные мне, позволяют мне путешествовать от континуума к континууму и даже попадать именно туда, куда и мне хочется.Я считаю, что существуют некие межпространственные связи… ну, именно так я отыскала «Старого Феникса». А вы очутились здесь совершенно случайно, верно?— Ну, — неуверенно ответил он, — по крайней мере, я тоже путешествовал…— Ха! — насмешливо бросила она. — Но вы использовали чары средневековья — да еще разве что молитвенник. Вы можете так блуждать по линиям времени, пока не состаритесь. Впрочем, нет, не так долго — лишь до тех пор, пока вы встретитесь с чем-нибудь особо невероятным, или сложным, или подлым. Вам ведь уже случалось попадать в трудные ситуации, так? — Она постучала по книге. — Хорошо. Вы когда-то обучались техническим наукам. Вы разберетесь… Могли бы и сами догадаться, как сделать заклинание переноса, чтобы не блуждать наугад, а попадать в нужное место. — Она вздохнула. — Надеюсь, для начала, у вас хватит ума, чтобы схватить фундаментальные основы трансцендентального исчисления, поскольку без них не доказать нужных нам теорем, а если у вас не будет понимания, то и пользы они вам не принесут.Хольгер потянулся к книге.— Что ж, объясняйте, — покорно произнес он. — Но стоит ли тратить столько усилий ради постороннего человека?— А, к черту, мы с вами похожи!Валерия начала говорить и чертить диаграммы. Женщина у камина болтала с Трактирщиком-Бонифацием-Кромандом, хотя ее внимание постоянно отвлекалось. Барменша с неизбывным терпением ждала, когда кому-то еще захочется пива.Глава 12ПОЗЖЕ ВЕЧЕРОМРуперт и Уилл вошли в пивной зал — отмытые, посвежевшие; принц выступал с истинно царским величием, Фарвелл неуклюже тащился следом. На обоих — костюмы, покрой которых нельзя отнести ни к одному веку. Задержавшись у входа, Руперт окинул взглядом всех находящихся в зале.Трактирщик кивнул ему, приглашая к камину.— Добро пожаловать, гости! — воскликнул он. — Посидите с нами, отдохните, выпейте. Чего бы вам хотелось?— Пива! — ответили оба в один голос. Хозяин хохотнул:— Так я и думал.Руперт подошел к камину.— Вы очень добры, мастер Трактирщик, — сказал он.— Нет, ваше высочество, я просто жирный и хитрый паук, плетущий тонкую паутину и скрывающий ее под каплями эля, вина и крепкой воды, и таким образом ловящий стаи живых существ — чтобы они кормили меня сказками и небылицами. — Хозяин сделал приглашающий жест, указывая на пустые кресла. — Присоединяйтесь к нам. О, но сначала я должен вас представить… — Он обратился к женщине: — Rupertus, films comitis palatini Rheni, et Guillermus, miles et famulus suus. — Он повернулся к мужчинам. — Это Клодия Пулчер, из Рима.Уилл во все глаза уставился на женщину. Руперт выглядел ошарашенным.— Клодия… муза Катулла? — запинаясь, произнес он. (Трактирщик кивнул.) — Но она умерла шестнадцать веков назад!— Не в ее собственном мире, мой лорд. А сюда можно явиться из любого времени и страны, из любой складки реальности. Сюда может прийти тот, кто нашел дверь и принес с собой необычный рассказ, чтобы расплатиться. — Трактирщик подмигнул. — Она у нас частый гость, наша Клодия; сегодня она все хмурилась, пока не появились вы. Прошу, сэры, садитесь.Руперт справился с удивлением, склонился над рукой женщины и поцеловал ее, сказав:— Salve, domina; ad servitium tuum.Она просияла улыбкой и промурлыкала в ответ:— Oh! Loqueris latine?Руперт пожал плечами.— Aliquantulum, domina. — Слишком озадаченный, чтобы и дальше продираться сквозь латынь, тем более что его произношение и, без сомнения, грамматика слишком отличались от ее, он опустился в кресло рядом с Трактирщиком.Подошла барменша с двумя полными до краев кружками. Подавая кружку Руперту, она присела в реверансе, говоря:— Это для вас, ваше высочество.Протянув же пиво Фарвеллу, она добавила куда более обыденным тоном:— И вам тоже. Надеюсь, оно вам придется по вкусу.— Спасибо, милая, — рассеянно произнес Руперт. Уилл придвинул кресло поближе к Клодии, хотя все внимание женщины было обращено на принца. Уилл, тараща глаза на даму, едва замечал, что за королевский напиток он глотает. Валерия толкнула Хольгера.— Давайте-ка ненадолго присоединимся к ним, — предложила девушка.— Да, перерыв не помешает, — согласился Хольгер. — Знаете, я в колледже чуть не завалил зачет по дифференциальным уравнениям, а тут вдруг вы на меня свалили все это…Она внимательно посмотрела на него.— Послушайте, приятель, — сказала она. — Учитывая ваше прошлое, вы должны бы знать, что Бог не счел нужным сделать нам одолжение, сотворив понятную Вселенную.— А может, ее нужно понимать не так, как мы, — вздохнул он. — Ладно, идем. — Он сунул в рот трубку, прихватил свою кружку с пивом и не спеша направился к камину.Клодия, так и не добившаяся ответа от Руперта, не обращая ни малейшего внимания на Валерию, огонь всех своих батарей направила на Хольгера. Он нервно сглотнул.— Дюжина ресниц и влажный взгляд, — пробормотала Валерия и обратилась к Руперту и Уиллу: — Добрый вечер, джентльмены.Принц встал и поклонился; но Уилл был слишком занят.— Если позволите представиться… леди… — Голос принца замер.Валерия улыбнулась:— Что, никогда не видели женщин в брюках? Ну, извините. Я Валерия Матучек, из Соединенных Штатов Америки, если для вас это название что-нибудь значит. — Она протянула руку. Принц на мгновение заколебался, но решил, что нет беды в том, чтобы проявить обычную вежливость, хотя, возможно, дама ее и не заслужила… Он склонился и поцеловал руку Валерии. — Эй! — воскликнула девушка. — Знаете, вы первый человек в моей жизни, у которого это получается совершенно естественно!Руперт выпрямился, поглядел на нее сверху вниз и сказал:— Я не понимаю вас, очаровательная леди.— Мы оба говорим с сильным акцентом, верно? Только ваш акцент похож на хольгеровский — да, это Хольгер Карлсен, из Денмарка, хотя он провел немало времени в моей стране, на разных гиперуровнях.Два огромных мужчины пожали друг другу руки.— Я Руперт, из Рейнского курфюршества, — сказал Рыцарь, стараясь быть любезным. — Моя бабушка датская принцесса Анна, супруга короля Шотландии и Англии, Якоба. Обе эти страны были в тесных дружеских отношениях с Денмарком, до времен Гамлета, если не дольше.Хольгер вздернул брови.— Гамлет?..Валерия дернула его за рукав, заставив сесть, и сама заняла место напротив Руперта.— Почему бы нам не обменяться информацией? — сказала она. — У нас для этого не так уж много времени, так что лучше поспешить, чем долго раздумывать. Вы сказали, вы из Рейнланда, Руперт?— Лишь по происхождению, по крови… а кровь — не водица, как говорит пословица, и все же эти связи слишком слабы, чтобы я мог претендовать на что-либо, — сухо ответил принц. — В настоящее время я лишь племянник короля Карла и сражаюсь на его стороне против бунтовщиков. Я и мои друзья были разбиты в Уэльсе, нас преследовали пуритане и другие псы, но я получил помощь… проводника, приведшего меня сюда.Валерия резко выпрямилась.— Погодите-ка! Король Карл… пуритане… вы имеете в виду Круглоголовых? — (Он кивнул.) — Из какого вы времени! То есть… какой у вас там год, день, месяц?— Ну-у… не могу сказать точно… август, а какое число… август тысяча шестьсот сорок четвертого…— Ax! — торжествующе воскликнула девушка, стукнув кулачками по подлокотникам кресла. — Вы что-нибудь знаете о параллельных вселенных? Ничего, да? Ну ладно, послушайте, Руперт, я из Америки. Америку-то вы знаете? Та Америка, из которой я прибыла, — независимая страна. И… когда я оставила дом, там был 1974-год. Хольгер явился из 1950-го — но это не тот пятидесятый, в который родилась я.Руперт смотрел на нее молча.— Ну, для меня это слишком сложно, — заметил Фарвелл и повернулся к Клодии, явно бесившейся от того, что ни Руперт, ни Хольгер не обращали на нее ни малейшего внимания, и застенчиво спросил: — А для вас тоже? — Ее взгляд повернулся к Уиллу…Трактирщик откинулся на спинку кресла, скрестил ноги, сплел пальцы, явно довольный. Огонь стал угасать. Из двери кухни шмыгнул гном и подбросил в камин несколько поленьев. Барменша подошла к сидящим, чтобы заменить пустые кружки на полные.— Значит, вы из будущего, — сказал наконец Руперт, — а Клодия из давнего прошлого… и из разных стран?— Не совсем так, — возразила Валерия. — Не уверена, что смогу изложить все достаточно четко, но попробую. Видите ли, тот мир, в котором родились вы, имеет определенные качества и свойства — нации, общественное устройство, прошлое и настоящее, свою географию и астрономию… и ваше будущее обусловлено всеми этими факторами. Верно? — (Руперт кивнул.) — Ну а теперь вообразите, что некое важное событие в прошлом закончилось не так, как в вашей истории. Какая-то битва проиграна, а не выиграна… ну, что-то в этом роде. Придумайте сами пример.Замешательство Руперта сменилось любопытством. Он потер подбородок, глядя на Хольгера, и наконец сказал:— Ну, скажем, принц Гамлет не погиб в результате мести, и Фортинбрас не стал датским королем, а на престол взошел сам Гамлет. Эта династия имела много родственных связей с Англией. И он мог бы прийти на помощь, когда нужно было низвергнуть Макбета, шотландского узурпатора. А укрепившись на острове, датчане могли потом и припомнить короля Канута… и справиться с Вильямом Норманом, когда он явился. Но поскольку в северных землях лишь Денмарк имел пушки, хотя и очень примитивные…— Hvad for Pokker? — вырвалось у Хольгера.— Спокойнее, — сказала Валерия. — Он же из другой пространственно-временной линии… хотелось бы мне знать… — Загоревшись энтузиазмом, она наклонилась вперед. — Давайте-ка поговорим о теории, прежде чем двинемся дальше, а, Руперт?Уилл, наблюдая за тем, как его генерал напрягает мозги, продираясь сквозь новые понятия и представления, заметил, обращаясь к Клодии:— Благодарю Бога за то, что я родился не для того, чтобы думать, — и коснулся своей кружкой бокала Клодии. Женщина взглянула на Уилла в упор и улыбнулась. Он задохнулся. — Вот не знал, что можно зашататься, сидя в кресле!Валерия тем временем продолжала:— Если вы можете представить историю, свернувшую в другую сторону в одной из ключевых точек, вы можете сделать и следующий шаг. Предположите, что обе возможности реализовались. В одном мире Гамлет умер молодым, в другом — он занял датский престол и остановил нашествие норманнов. Случилось и то и другое. Как, воспринимаете?— Я не смею гадать о том, какие ограничения Творец мог наложить на свое творение, — выдохнул Руперт. — Но как это могло бы произойти?— Две полноценные вселенные… два времени и пространства, со звездами, галактиками, бесчисленными планетами — и они различаются лишь в мелких деталях и, конечно, в том, что следует из тех или иных событий… Ну, не совсем так. Эти вселенные всегда имели различия, с самого начала. Кроме того, вселенных ведь не две… В моем мире никто не смог доказать, что их число ограничено… Вы можете представить вселенные, лежащие параллельно друг другу, как листы в книге. Это, конечно, не очень точный образ, но все же… Они занимают одно и то же пространство-время, разделяясь лишь измерениями…— Погодите-ка, Валерия, — сказал Хольгер. — Имейте жалость. Похоже, вы скоро оставите меня за бортом, да и бедняга Руперт выглядит так, словно ему пора передохнуть.Девушка рассмеялась:— Извините. Вы правы. Но, Руперт, подумайте об этом. Множество различных миров. Какие-то из них очень похожи на ваш собственный, другие совершенно отличны. Даже законы природы могут быть разными. То, что возможно в одном мире, невозможно в другом, и наоборот. Вы следите за моей мыслью?Руперт натянуто улыбнулся:— Это похоже на марш через зыбучие пески, заросли ежевики — ночью, под дождем.— Но если человек знает, как это сделать, он может путешествовать по этим мирам, — продолжила Валерия. — Соображаете?Руперт сделал основательный глоток.— Ну, хотя бы пиво здесь успокаивает и напоминает о доме, — сказал он, обращаясь к Трактирщику. — Хоть оно сладкое, как забытые мечты.— Ну, я-то знаю кое-что еще слаще, моя сахарная, — прошептал Уилл, сжимая руку Клодии. Женщина, бросив взгляд на Руперта и Хольгера и убедившись, что им не до нее, пожала плечами и прикрыла глаза.— А вы… кто по происхождению, мистрис… Матучек? — спросил Руперт. — Имя богемское, вроде моего.— Я отовсюду сразу, — сказала она. — Хотя в данном случае это лишь слова. Но я не из вашего будущего. Сомневаюсь, чтобы ваш мир хоть отдаленно напоминал мой к тому времени, которое мне известно, — к 1974 году. И наверняка не похож на мир Хольгера.Руперт взглянул на датчанина; Хольгер несколько раз пыхнул трубкой, прежде чем заговорил.— Ну, видите ли, я — особый случай. Я принадлежу… я родился в мире, где миф о Каролингах — истинная правда. Ну, знаете, Роланд и Оливер, и все прочее.— Вы слишком скромны, — заметила Валерия.— Нет, просто мне не хочется пускаться в рассуждения, чтобы не запутать дело еще сильнее, — ответил Хольгер и снова обратился к Руперту: — Неважно, как именно, но я очутился на совершенно другой временной линии — такой, где не работает магия, кроме некоторых узких областей… ну, это тоже неважно. Я пытаюсь отыскать путь домой. Я знаю лишь заклинания, которые переносят меня сквозь пространственно-временные барьеры, но я не могу придать точного направления своим передвижениям. Ну, и после многих ошибок — в последний раз меня занесло прямо в лапы ацтекских богов, и я едва унес ноги — я поразмыслил над разными намеками и нащупал дорогу в эту гостиницу. На мое счастье, здесь оказалась мисс Матучек.— Ну, я не верю, что это простое совпадение, — сказала Валерия. — Однако оставим это пока. Главное в том, Руперт, что Хольгер из двадцатого века, как и я — из века рационализма и индустрии, и у них западные страны демократичны, как и у нас. Только они разные… Например, в наших мирах США и Германия были по разные стороны во время первой мировой войны, а вот вторая мировая… а он потерялся именно во время этой войны… Они вели ее тоже против Германии, и еще Японии и Италии, но мои родители сражались с сарацинским Калифатом. Думаю, разница обусловлена параестественными силами. Либо они просто слишком слабы в мире Хольгера, как он сам думает, либо просто никто не додумался до того, как снять эффект воздействия холодного железа, как это произошло в моем мире около 1900 года.— Ну, в любом случае, — сказал Хольгер, — в ее мире развивается наука и техника магии…— Парафизики, — поправила Валерия. — Или искусства, если вам так больше нравится.— Мне все равно. Но Валерия была так добра, что дала мне очень ценные подсказки. Возможно, она сумеет сделать это и для вас, мистер… герр… э-э… принц Руперт.— Возможно, — с сомнением произнесла Валерия. — Но тут очень многое зависит от вашего прошлого и от вашей подготовки. Склонны ли вы к науке? Насколько вы знаете математику? Ну, многое тут важно… — Она подкрепилась глотком вина и добавила: — И, честно говоря, мне бы хотелось побольше узнать о вас. Я не имею в виду сознательные преступления, но вы можете служить делу, которому просто нельзя помогать.— Да еще захочу ли я принять вашу помощь? — гневно ответил Руперт. — Чем вы тут занимаетесь, переодетая мужчиной?Валерия улыбнулась:— Воистину вы из другого мира! Впрочем, я не возражаю против объяснений, если вы в них нуждаетесь. У меня дома никого не удивит женщина в подобной одежде. И я путешествую по измерениям с научной целью, собираю материал для диссертации. В моем мире люди не так уж давно научились таким передвижениям, и мы все еще продолжаем собирать данные…— Насколько законно у вас искусство чернокнижия? — резко спросил Руперт, и Валерия сдержанно ответила:— Оно полностью в рамках закона.— Погодите-ка, я, кажется, понял, что его беспокоит, — вмешался Хольгер. — Вспомните, Валерия, я говорил вам:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

в мире Каролингов эльфы в основном были врагами людей. Возможно, и в мире Руперта дело обстоит сходным образом?Девушка задумалась ненадолго, потом кивнула принцу:— Хорошо. Слушайте. Там, откуда я пришла, Искусству изначально не было присуще ни добро, ни зло. Это просто некие силы… Мы можем их использовать в любых целях, с умом или глупо, как всякий другой вид энергии. Мой отец — оборотень, моя мать — ведьма, и лучше их я не встречала людей в мире.Руперту тоже понадобилось некоторое время на размышления.— Что ж, прошу прощения, мистрис Матучек, — произнес наконец он. — Признаюсь, я кое-чем обязан королю Оберону. — (Валерия уставилась на него и замерла, вслушиваясь в каждое слово.) — Вот это кольцо я получил от него и его царственной супруги… и еще кое от кого… и кольцо привело меня сегодня в эту гостиницу. А до этого оно засияло, когда мы приблизились к поезду, который смогли захватить и который увез нас достаточно далеко от Йоркшира, к Уэльсу.— Эй, погодите-ка! — запротестовал Хольгер. — Насчет Оберона мне кое-что известно, да, и об английской гражданской войне — тоже, и, припоминаю, мне приходилось читать и о принце Руперте, участвовавшем в ней, но… но при чем тут поезд?!Валерия откинулась на спинку кресла. Голос девушки слегка дрогнул.— Стойте! Тут какой-то парадокс. Дайте мне минутку, хорошо?Она легко вскочила и принялась расхаживать взад-вперед; звук ее шагов смешался с потрескиванием и гудением огня в камине. Руперт следил за Валерией с напряжением во взгляде, Хольгер — изумленно, Трактирщик был явно доволен происходящим.Уилл слегка подтолкнул Клодию.— Сдается мне, тут у них разговор будет серьезный, и тебе это может здорово надоесть, — пробормотал он. — Ну, да мы с тобой говорим на одном языке, мы друг друга понимаем. Так что не сбежать ли нам отсюда, не объясниться поподробнее?Валерия резко обернулась. Ее палец уставился на Руперта.— Вы говорили о Гамлете и Макбете — так, словно они оба существовали в реальности, — воскликнула девушка. — Они были современниками… Вы сказали, что встретились с Обероном и… Титанией, конечно. Ну а Ромео и Джульетта жили в вашем мире? Король Лир? Фальстаф? Отелло? Вы упомянули о пушках во времена Гамлета. Бог ты мой, а что вы скажете о Виттенбергском университете? Существовали часы с маятником в дни Юлия Цезаря? Ричард Третий в самом деле был горбатым чудовищем? Богемия имела выход к морю? Колдовство действует в вашем мире?В ответ на каждый стремительно заданный вопрос Руперт кивал.— Ну хорошо, тогда… вам знакомо имя Вильяма Шекспира?— Разумеется, — недоуменно сказал Руперт. — Он был Великим Историком.— Вот оно! — Валерия повернулась к Хольгеру. — Если вы, вы начали путешествие из мира, где в песнях о Каролингах говорится чистая правда… почему бы не оказаться правдой тому, о чем рассказано в пьесах Шекспира? — Она запнулась. — Да, это можно представить, можно. Они, должно быть, в технологическом плане развились раньше, чем мой мир… их индустриальная революция начинается уже в семнадцатом столетии и, возможно, связана с пуританизмом… Ох, Руперт, нам о многом нужно поговорить!Хольгер покачал головой.— Думаю, мне лучше приняться за те книги, что вы мне дали, — сказал он.— Разумеется. Бедняжка… чуть позже я помогу вам. — Она наклонилась и чмокнула его в лоб. — Но я просто обязана поговорить с Рупертом. Вы же понимаете? Мало того, что Шекспир всегда был моим богом, я еще и сочувствую Рыцарям. Может быть, это лишь школьная романтика, но в любом случае — результаты известных мне событий на родине Руперта должны быть иными. Я сомневаюсь, что он сумеет понять те инструкции, что я дала вам, но я подумаю, что можно предпринять исходя из его знаний. И я могу дать ему совет, как чуть-чуть повлиять на события, чтобы изменить исход к лучшему. Я чувствую, что просто обязана попытаться.Уилл встал, Клодия тоже.— Прошу прощения, лорд, — сказал драгун. — Я вам тут больше не нужен?Руперту понадобилось не меньше секунды, чтобы сообразить, о чем речь. Потом он слегка усмехнулся, поднялся и поклонился.— Я не вправе требовать твоего внимания, — весело сказал он. — Леди куда важнее принцев.— Ну… только принцы командуют простыми людьми, — откликнулся Уилл недовольно, потому что Клодия тут же вытаращила глаза на Руперта.Руперт хлопнул солдата по спине.— А простой человек командует леди по ночам. Я буду занят беседой до самого утра. Усталость не остановит меня… и, надеюсь, не помешает тебе.— Нет, сэр, мое решение твердое. — Уилл обнял женщину за талию. Она вздохнула, глядя на Руперта. Но Руперт уже отвернулся к Валерии и Хольгеру. Клодия прильнула к мужчине, который все-таки достался ей. И они ускользнули наверх.Хольгер хихикнул и уткнулся в книгу. Валерия и Руперт вернулись к разговору. Трактирщик слушал…Глава 13В ЛЕСУ. УТРОПосле дождя воздух в лесу бодрящий и чистый. Каждый листок повернулся навстречу солнцу. Проснулись птицы. Было тихо, безветренно.Руперт и Уилл остановились у источника. Вода журчала и булькала в поросших травой берегах.— Здесь достаточно сухо, чтобы можно было прилечь и не схватить насморка, — заметил Уилл. — Выспимся не хуже, чем в какой-нибудь летающей гостинице.— Да? — Руперт улыбнулся, подавив зевок. — А ты там спал? Я разочарован — наверное, как и мистрис Пулчер.— О, да нет же! Я и глаз не сомкнул ни на минутку, уж вы поверьте, — сонным голосом заявил Фарвелл. — Снова и снова… ох, и дивная кобыла! Жаль, что вам-то пришлось упражнять лишь язык. Вот я скажу…Со внезапно вспыхнувшим раздражением Руперт рявкнул:— Избавь меня от твоих пошлых историй! И будь доволен, что я провел время именно так, как я его провел. Это может помочь нам в дальнейшем.— Извините, ваше высочество, — сказал Уилл. — Мне бы следовало помнить, что вы трудились всю ночь ради таких глупых баранов, как я. Ломали мозги, чтобы помочь шутам.Руперт остыл.— Неважно. И мне не следовало рычать на тебя. Но мы оба слишком устали. Два дня и ночь без отдыха! Наверняка в той гостинице действует какая-то магия, она придала нам сил. Но как только мы вышли оттуда… — Он сел на траву, и Уилл последовал его примеру. — О-ох! Ну, до завтрашнего полудня вряд ли кому удастся меня разбудить.— А потом что мы будем делать?— Отправимся к побережью. Тут до него миль пятьдесят или шестьдесят, но нам, конечно, придется двигаться осторожно. Думаю, мы получим кров, пищу и помощь у простых людей, любящих короля. Потом нужно переправиться через канал. В Голландии я раздобуду денег у моих родственников, и мы отправимся дальше на юг.Сонливость слетела с Фарвелла.— Так вы решили выполнить… план Оберона, да? И вы не намерены прямо сейчас искать королевский лагерь?Руперт кивнул:— Да. Те двое, в гостинице, говорили мне о таких ужасах, что у меня горло сжималось, я слова не мог сказать. Особенно много сообщила женщина… Конечно, ее история не в точности совпадает с нашей, насколько мы разобрались… но и не слишком отличается. И я был бы просто предателем, если бы не попытался использовать шанс против тех, кто сдирает шкуру с нашей земли.— А что она нам пророчила?Руперт вздрогнул:— Нечто куда худшее, чем разгром Рыцарей. У них обезглавили самого короля…Уилл испуганно разинул рот.— Не может быть, мой лорд! — выдохнул он. — Как… а… короля?!— Стюарты проиграли… Вообще-то те двое сказали мне, что цареубийство будет… было оправданно в их мире, иначе не наступили бы новые времена. Ну а потом последовали обычные вещи — террор, тирания, а те, кто утверждал, что говорит от лица народа, попирали этот народ. Но в Англии в конце концов была восстановлена законная монархия… — Руперт помолчал немного. — Марк… я не хочу ничего плохого сказать о принце Уэльском, он милый и приятный юноша. Но те годы, что он провел в изгнании, испортили его. Его властвование было бы веселым, но гибельным для страны. Возможна даже война с Данией… В их мире датчане разбили нас на море… — Руперт взмахнул кулаком. — Клянусь Божьим проклятием, ничего подобного не будет у нас, если я смогу этому помешать!— И я, мой лорд, — тихо сказал Уилл. — А может быть, и Дженифер.Руперт взглянул на свое кольцо.— Как она там поживает? — грустно произнес он. — Надеюсь, неплохо. Конечно, ее могли наказать, но, уверен, это было не слишком строгое наказание, и теперь она отдыхает…— И мы отдохнем, — заявил Фарвелл, растягиваясь на траве.Руперт, погладив серебряного змея, обернувшегося вокруг его пальца, последовал примеру Уилла.СПАЛЬНЯ ДЖЕНИФЕРЭта комната была обставлена очень скромно. Несколько книг и наполовину законченных вышивок, ваза, в которую давно не ставили цветы, гравюра с изображением младенца Христа составляли все ее украшение; мебель самая простая, лишь комод, оставшийся тут со старых времен, украшала богатая резьба. Окна были открыты, и комната пылала августовской жарой.Дженифер покачнулась.. Пруденс подхватила ее, приговаривая дрожащим голосом:— О, моя бедная овечка, бедная овечка, обопритесь на меня…Девушка так вцепилась в руку Пруденс, что ногти оставили следы на коже компаньонки. Но при этом видно было, что сил у девушки осталось совсем немного. Волосы ее висели тусклыми прядями, кожа на лице натянулась; веки покраснели, и под глазами темнели круги; платье испачкалось и пропотело.— Двигайся! — рявкнул солдат-Круглоголовый, стоявший позади женщин, и топнул ногой. — Пусть двигается! Если она остановится, то упадет!— И уснет, — огрызнулась Пруденс через плечо. — Или потеряет сознание. А ты тогда начнешь орать и трясти ее, и обливать водой! И ты еще называешь себя мужчиной! — Она повернулась и плюнула ему под ноги.— Ну, ты-то уж точно не женщина, старая карга, — возразил он. — Если бы не ты, эта ведьма давно бы сломалась!Дженифер застонала и, пошатываясь, пошла вдоль стены, поддерживаемая компаньонкой.— Ведьма? — яростно закричала Пруденс. — Да уж ты скоро и вправду встретишь ведьм, настоящих ведьм, — когда они утащат тебя в ад!— Ну, сначала-то я посмотрю, как тебя вздернут, еще на этом свете, вместе с твоей хозяйкой, карга! Если бы сэр Мэлэчи не приказал, чтобы ты все время была здесь…— Это потому, что ему известна твоя похотливость! И еще больше — его! — "Пруденс ткнула пальцем в сторону кровати. — Ваше ханжество…Дженифер запнулась, и Пруденс едва успела подхватить девушку.— Ей просто необходимо сесть!— Но не спать! — сказал стражник. — Когда нам удастся избавиться от тебя, старуха…— Как жаль, что моя плоть все же требует иногда отдыха! Я бы справилась с твоей кислой злобой, Джерсон!Одеяло на кровати зашевелилось, и из-под него высунулась встрепанная голова помощника конюха.— Эй, вроде как мистрис желает занять мой матрас? — насмешливо поинтересовался он.Пруденс фыркнула, повернулась к ним спиной и помогла Дженифер сесть. Сим выбрался из постели, зевая и потягиваясь. Потом подошел к Дженифер и встал прямо перед ней.— Что, может, моя леди готова говорить? — с ухмылкой поинтересовался он.— Нет. — Голос девушки был чуть слышен.— Ах, умоляю, не спешите с ответом! Мне так нравится эта работенка! Легкая и приятная, только и дел, что будить вас! — Взгляд Сима скользнул по синякам, покрывавшим руки и шею Дженифер, по ее изодранному платью. — А ведь вы можете задремать, когда вам захочется… — Он потянулся и зевнул. — Ну, только пока вы не рассказали все хозяину, поспать вам не удастся, хотя, конечно, завтрак и питье вам принесут вовремя.Второй сторож кивнул и направился к двери. Он был уже у выхода, когда Дженифер бессильно упала в кресло, уронив голову. Сим заржал и схватил ее за волосы. Пруденс бросилась на него, как дикая кошка. Сим, хрюкнув, отшвырнул женщину в сторону и принялся хлестать пленницу по щекам.— Проснись, проснись, смотри, какой сегодня отличный день! — вопил он. — А вечерком к тебе явится твой рогатый любовник, разве не так, ведьма? А ну-ка, говори, кто помог тебе наставить ему рога? Проснись, проснись!— Не-ет, — простонала Дженифер. Сим отпустил девушку. Она упала на пол.— Я расскажу, — пробормотала она. — Боже, дай мне уснуть, я все расскажу, только оставьте меня!Пруденс опустилась рядом с ней на колени.— Ну, побыстрее! — рявкнула она на Сима. — Зови твоего чертова хозяина!Джерсон разинул рот, рывком распахнул дверь и затопал по коридору.— Значит, сломалась наконец-то? — Сим прислонился к столбику полога у кровати и почесал нос.— Ну а тебе придется теперь вернуться в ту кучу навоза, из которой ты вылез, — сказала Пруденс. — Христос милосердный, неужели может называться мужчиной тот, кто издевается над беспомощной девицей?— Ну, помощники-то у нее есть, в аду! — заявил Сим. Дженифер всхлипнула, хотя слез у нее давно уже не было. В спальню торопливо вошел сэр Мэлэчи.— Неужто упрямство сломлено наконец? — воскликнул он, усаживаясь в кресло рядом с девушкой. — Ты в самом деле готова признаться в своих гнусностях?— Муки заставляют произносить слова, — сказала Пруденс. — Просто слова.— Муки! — Шелгрейв взмахнул руками. — О чем это ты бормочешь? Разве я мучаю свою подопечную? Я никогда не пролью ни капли крови, которая связывает ее с моей женой. Но ради ее исправления, ради спасения ее души я приказал, чтобы ей не позволяли спать — и она могла бы как следует подумать о своем грехе и раскаяться; ничего более не было в моих мыслях. — Он обратился к Дженифер: — Ну, рассказывай, что же случилось на самом деле?Она подняла измученное лицо.— Если я смогу поспать…— Разумеется, разумеется! Ты получишь все, что требуется твоему телу, и оно излечится после очищения души, когда ты освободишься от яда, текущего в твоих венах. Эй, не засыпай прямо сейчас! Ну! Поклянись на Библии, что скажешь правду, не утая ничего! Ты понимаешь? Тебе дается надежда на спасение!— Понимаю… я думаю… не знаю, что я думаю, — хрипло прошептала она. — О, принесите Библию, дядя, я поклянусь на ней хоть сто раз! Хоть сто раз, если после того я смогу лечь и уснуть!КАБИНЕТ ШЕЛГРЕЙВАЭто была большая комната, уставленная тяжелой мрачной мебелью. Книги, отличные картины, бюст Катона Старшего, камин ничуть не смягчали ее суровости. Сквозь открытые окна виднелось темнеющее небо и доносилась песенка кузнечика.Хозяин кабинета сидел у письменного стола и что-то писал новомодным стальным пером при свете лампы со стеклом. Стук в дверь заставил его оторваться от дела.— Входите! — крикнул он. Появился дворецкий и доложил:— К вам преподобный Нобах Баркер, сэр, помощник пастора из нашей церкви в Лидсе.— Я знаю, кто он такой, — сухо откликнулся Шелгрейв. — Нам с ним нужно будет поговорить… не позволяй никому мешать нам до ужина, будь то хоть сам генерал Кромвель!Он встал навстречу гостю.— Добро пожаловать, друг мой. Рад, что вы пришли.— В вашей записке был намек на то, что дело весьма серьезное, — гнусаво ответил гость.Хотя Баркер и был человеком достаточно молодым, он казался почти стариком благодаря сутулым плечам, круглой лысине, впалым щекам и шаркающей походке. Глаза его походили на серые ледышки. На фоне тускло-черного костюма белый шарф выглядел серым.— Да, и я взываю к вам как к брату во Христе, — сказал Шелгрейв. — Конечно, я мог обратиться за помощью и к кому-нибудь другому, но вас я хорошо знаю и доверяю вам. Садитесь же, садитесь! Вот кофе, только что доставлен из Генуи… Вы предпочитаете с сахаром и сливками, насколько я помню.— Давайте не будем тратить время на болтовню о мирских вещах, — ответил Баркер, устраиваясь на краешке кресла. Шелгрейв поджал губы.— Болтовня помогает мне забыть о Дьяволе. Он подкрался слишком близко, и я должен сражаться с ним, в то время как мои глупые соперники ищут возможности досадить мне. Как мало существует людей, на которых я могу положиться! Моя собственная родственница…— Кто? Дженифер? Я не видел ее в церкви в субботу. Мне сказали, что она нездорова.— Да, и это отвратительная болезнь, вроде опухоли, которую нельзя вырезать самой острой бритвой. Но мой долг — попытаться излечить… ради страны и нашего святого дела. Но вы не знаете сути дела, Нобах. Я объясню.Разлив кофе по чашкам, Шелгрейв уселся напротив своего гостя.— Вы постоянно оказывали мне покровительство и всячески помогали мне с тех пор, как я начал проповедовать, — сказал Баркер. — И я признателен Господу за то, что он именно вас избрал орудием помощи такому недостойному, как я.— Ну, пока я сделал немного, лишь помог вам подняться на одну ступеньку… Но в дальнейшем я постараюсь сделать больше. Однако в данный момент я ужасно нуждаюсь в вашей помощи.— Вы ее получите, сэр Мэлэчи. Вы ее получите.Шелгрейв так стиснул кофейную чашку, что суставы его пальцев побелели. Взгляд его впился в собеседника.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

— Позвольте мне говорить прямо и откровенно, — сказал он. — Когда человек испытывает сильную боль или находится в опасности, ему не до игры в слова, для него главное — достичь цели… а мне сейчас и больно, и страшно… Я уже рассказывал вам, что главарь бандитов, принц Руперт, попал в плен и находился в моем доме в ожидании того дня, когда его можно будет отправить в Лондон. — (Баркер резко кивнул.) — Это говорит о том, что я полностью доверяю вам, Баркер. Из тех, кто служит в этом доме, ни один не осмелился бы проболтаться о принце, ведь его сумасшедший братец мог организовать налет, чтобы спасти Руперта… Ну так вот: принц сбежал.— Боже милостивый, порази врагов наших, ассириян! — воскликнул Баркер, взмахивая рукой. Жест мог бы выглядеть вполне драматичным, если бы Баркер не держал в руке чашку с кофе, который выплеснулся ему прямо в лицо.Шелгрейв не заметил этого.— Хуже всего, — простонал он, — что он обольстил мою подопечную… да, Дженифер Элайн! Она помогла ему!Баркер, доставший из рукава носовой платок, замер, не донеся его до лица.— Вот как? О ужас!.. Но продолжайте же, бедняга. Расскажите все, все подробности, каждую деталь, чтобы я знал, как действовал Сатана, и мог дать вам совет. В чем тут состояла хитрость? Каким образом он одолел девицу? Как часто это случалось?— О, если бы это было простое прелюбодеяние! Но — нет, она по-прежнему девица!— А-ха! На итальянский манер? Продолжайте, продолжайте!— Да нет же, говорю вам, это была не плотская похоть. Она поклялась на Библии, что они с Рупертом не касались друг друга, кроме одного-единственного поцелуя.— О! — Баркер принялся вытираться.— И я уверен — она говорит правду. Я хорошо знаю свою племянницу. Она благочестива, на свой полупапистский манер, и не стала бы лжесвидетельствовать… Ну конечно, ее долгое сопротивление было сломлено еще и тем, что ей не давали спать — это надежный метод, я уже испробовал его прежде. Если его правильно использовать, он надежнее пытки на колесе.— И сохраняет здоровье, так что она испытает куда больше страха перед настоящим наказанием.— Эй, стоп! — рыкнул Шелгрейв. — Ее они не повесят… Ладно. — Он взял себя в руки. — Я буду краток; позже, если захотите, сможете услышать все в подробностях. Похоже на то, что один из людей Руперта выследил его и убедил Дженифер помочь освободить принца; и этот человек действовал при поддержке тех языческих духов, эльфов и фей, что до сих пор бродят в наших лесах и развалинах. — Видя потрясение Баркера, Шелгрейв кивнул и продолжил: — Да, она назвала не кого иного, как Оберона и Титанию. И это действительно так, потому что, когда я с моими людьми отправился в погоню, нам изрядно докучали всякие фантомы. И хотя я сумел вырвать у Дженифер правду, Руперт остается на свободе. О нем не слышно ни слова — ни о том, что он снова в плену, ни о том, что он присоединился к нашим врагам. Но было бы опрометчиво утверждать, что вороны давно клюют его кости.— Тогда где же он и его дьявольские легионы? — спросил Баркер, преодолев дрожь. — Нет… тот, кто прав, не должен бояться… Можно мне еще кофе?Шелгрейв наполнил его чашку, потом встал, подошел к письменному столу и открыл один из ящиков, продолжая говорить.— Демоны посоветовали ему искать магической помощи в Средиземном море и на его берегах. Дженифер не могла припомнить детали, она ведь почти неграмотна… И все же я полагаю, он направился именно в ту сторону. Если принц преуспеет, нас ждет нечто худшее, чем просто война… В качестве проводника ему дали кольцо, камень на котором начинает ярко светиться там, где принца ожидает помощь… можно не сомневаться, это горит огонь ада. Племяннице тоже дали такое кольцо, для тех же целей. — Шелгрейв натянуто улыбнулся. — Заметьте, как Господь может иной раз использовать инструменты Сатаны! Ведь именно кольцо помогло мне понять вину племянницы. Вот оно.И Шелгрейв, держа в руке кольцо, шагнул к Баркеру. Баркер выронил чашку прямо себе на колени.— О-о! — взвыл он. — Выбросьте эту страшную вещь, выбросьте ее!— Мне казалось, вы храбрый человек, Нобах.Богослов отчаянно покраснел.— Извините. Но это был настолько неприятный и неожиданный сюрприз… Будто вы держали руку друга, а ее пальцы внезапно обратились в змей… — Он встал, и чашка грохнулась на пол. Уставясь на кольцо, Баркер пробормотал: — Оно выковано Вельзевулом, берегитесь его! Пусть поразит его молния Божьего гнева!— Прошу вас, успокойтесь. — Шелгрейв отложил кольцо в сторону, взял гостя за плечи и заставил снова сесть в кресло. Стоя рядом, он торопливо заговорил: — Послушайте… мы с вами люди практичные, равно как и благочестивые. И мы знаем, где искать награду в этом мире. И если уж Господь дал нам в руки этот предмет, чтобы открыть грех и хитрость, — разве это не знак свыше? Разве не имел Он намерения помочь нам?Баркер искоса глянул на Шелгрейва и произнес:— У вас есть какой-то план, сэр Мэлэчи.— Верно, и вы в нем занимаете главное место. Слушайте. Если Дженифер наденет кольцо, оно будет светиться, стоит ей приблизиться к цели… ну, могло бы светиться, если бы она путешествовала по своей воле. Я изучал магию, это необходимо, чтобы знать, как противостоять ей. Магия — слепое, механическое искусство, она не страшнее обычной пушки… В общем, разве не разумно было бы предположить, что оба кольца нацелены на одну и ту же точку? Значит, едва Руперт и Дженифер окажутся у Средиземного моря, кольца повлекут их, как мошек на свечу, к некоему месту… И если девушка будет постоянно под присмотром достойного человека… не забывающего о том, что Руперт — опасный беглец, и если у этого человека будет в распоряжении команда отчаянных солдат…— Но Руперт — королевской крови, — возразил Баркер. — И, конечно, прежде всего он отправится в Голландию и соберет там немало сторонников…— Я думал об этом, и сомневаюсь, что он так поступит, — сказал Шелгрейв. — Конечно, он может заехать туда за деньгами, хотя двор его матушки давно доведен до нищеты, после многих лет изгнания… Он может даже потратить некоторое время, пытаясь тайно собрать войска. Но все же я уверен, что следует отправить за ним небольшой, но решительный отряд.Баркер нервно вздохнул:— Чувствую, вы намерены просить именно меня возглавить такой отряд, Мэлэчи.— Вы не ошиблись. Меня слишком хорошо знают, да у меня и слишком много дел, мое отсутствие будет скоро замечено. И мне еще потому нельзя уезжать, что я должен скрывать побег Руперта. Если из Лондона пришлют за ним раньше, чем мы его вновь поймаем, я смогу написать им, что принц болен и не в состоянии выехать. Ведь если в армию просочится весть о его побеге, это будет слишком сильным потрясением.— А Парламент будет недоволен вами, — хитро заметил Баркер.— Что ж, там действительно есть злопыхатели, которым страстно хочется свалить меня. Но им это не удастся; Господь поддержит меня. Кроме того, Дженифер… я хочу дать ей шанс искупить грех. Ведь если о ее злодеянии просочится слух в то время, как Руперт еще на свободе, мне, боюсь, не спасти ее от повешения… И потому, Нобах, я подумал о вас. Для вас это неплохая возможность.Шелгрейв вперил пылающий взор в собеседника и продолжил напряженным голосом:— Вы благочестивы, и силам ада не сбить вас с пути, и вы разбираетесь в темных путях ведовства, вас не одурачить чарами. Более того, вы мне как сын — сын, которым не благословил меня Господь; или… впрочем, оставим это. Если вы победите, для вас откроются все пути. И не исключено, что ваши проповеди покорят Европу.Баркер облизнул губы.— Но путешествие через всю страну, с вашей племянницей, — он откашлялся, — чтобы в конце концов встретиться… не просто с дьяволом, а — с ним!— Вы же отправитесь не один, вас будут сопровождать восемь надежных стражей, — пообещал Шелгрейв. — Вы их знаете, это преданные и смелые люди. Это Райтус Джерсон и его младший брат, Свардлард; это Джабилах Браун, Гофорвард Микер, Инкриз Ватерман, Урия Прикетт, Нехемия Скуддер, Зераб Трокмортон — все надежные люди. Они схватят принца Руперта и доставят его назад, или же привезут к воротам Лондона его злобную голову. — После этих слов тусклые глаза Баркера вспыхнули. А Шелгрейв выкрикнул: — И подумайте, Нобах, какая слава достанется вам!Глава 14РЫБОЛОВНОЕ СУДНОИ небо, и вода отливали стальной серостью. Над головой плыли тяжелые синевато-черные облака, грозящие дождем. Холод, туман, пронзительный ветер… Суденышко то взлетало на гребни волны, то падало вниз. Один человек стоял у румпеля, другой — у поручней, неподалеку от Уилла и Руперта, сидевших на скамье возле входа в каюту. Оба они были одеты в потрепанные шерстяные пуловеры, причем пуловер принца отчаянно натягивался на груди и на плечах; но они остались в своих кавалерийских башмаках, не сменив их на рыбацкие суконные ступни.Лавируя, суденышко продвигалось вперед, сопровождаемое скрипом снастей, гулом ветра, глухими ударами хлопающего паруса. В какой-то момент Уилл чуть не свалился со скамьи, но удержался и выругался:— Чтоб тебе затонуть, кривобокая кляча! Ты что, хочешь выбросить меня за борт?— Эй, не говори так! — предостерег его Руперт. — Ты что, в самом деле утонуть захотел? Пора бы знать, что с морем следует быть осторожным!— Чем меньше я знаю о море, тем лучше я себя чувствую. Оно плюется, как бешеный пес! Надоела мне эта соленая пена!Крепкий рыжеволосый человек, стоявший поодаль, усмехнулся:— Радуйся, что не свалился от морской болезни, сержант! От нее, конечно, не умирают, но и лучше себя не чувствуют.— Ох, но я и без того болен, капитан Прис!— Ап-Рис, с вашего позволения. Оуэн Ап-Рис.— Извините… Я и забыл, какие вы придирчивые, уэльсцы. Долго нам еще тут болтаться?— Ну, остров Скилл мы уже миновали, так что если ветер продержится и погода не испортится, то — еще денек.Руперт нахмурился.— А тем временем нас может догнать военный корабль, — сказал он. — А военный флот принадлежит Круглоголовым…— Об этом не беспокойтесь, ваше высочество, — успокоил его Ап-Рис. — Мой народ занимался контрабандой уже в те времена, когда Ной едва нашел гавань. Даже если нас накроют — ну и что? У нас двойное дно, и там найдется комнатка для вас и вашего парня, и никто вас не найдет.— Ага, и будем мы там лежать, как селедка в сети, — пробормотал Уилл. — А потом еще и вонять будем рыбой.Руперт не обратил внимания на его слова.— Хочу еще раз напомнить вам, шкипер, — сказал он, — что я весьма признателен и благодарен вам и вашему сыну за то, что вы рискуете из-за нас — хотя я и предупреждал, что у изгнанников нет ничего, кроме родословной.— Но я делаю это для короля, сэр; я даже думаю, что, когда он вернется на трон, ваше высочество напомнит ему о честных рыбаках, которые так мало зарабатывают и которым совсем не будет лишним разрешение торговать с заграницей…— Разумеется, я это сделаю. А вам бы хотелось, чтобы вам снизили налоги, а то и совсем избавили вас от них?Ап-Рис испуганно уставился на принца:— Охрани нас святой Давид, нет, сэр, нет! Что будет с торговлей без налогов? Нет, пусть нам назначат любые налоги, пусть даже очень высокие, пусть… эй, что там такое?— Судно впереди по курсу! — ответил второй рыбак.Это был небольшой трехмачтовый корабль, идущий под двумя парусами. Полированный корпус судна украшала резьба. Над кормой развевалось яркое знамя.— Это не военное, — сказал Ап-Рис. — Двухпалубный катер, иностранный.Руперт кивнул.— Серебряный щит, лазурный лев, стоящий на задних лапах… — сказал он. — Это флаг Туниса.Уилл нервно вздохнул и попытался схватить принца за рукав, но не успел, потому что суденышко сильно качнуло, и Уилл шлепнулся на палубу. С трудом поднявшись, он заорал:— Твое кольцо, Руперт! Све-ветится!— Lieve hemel, — прошептал принц, взглянув на огненную радугу. — Должно быть, ты… это на пользу нашему делу… наверное, тот корабль направляется в нужные нам воды… Поворачивай! — взревел он. — Перехвати его!— С бешеными датчанами лучше не спорить, — в испуге пробормотал Ап-Рис. — Слушаюсь, сэр!Его сын повернул румпель. Суденышко легло на борт. Уилл с грохотом покатился через палубу, и его накрыло волной.— Неужели нас еще мало вымочило? — жалобно проскулил он. — Чертово море, как ты мне надоело!НА БОРТУ ТУНИССКОГО СУДНАПо веревочной лестнице Руперт поднялся на борт и перевалился через поручень. Уилл медленно полз следом, нагруженный ржавым оружием, ругаясь и проклиная все на свете. Рыбачья лодка, поймав ветер, рванулась на северо-запад. Руперт махнул вслед ей рукой и крикнул:— Удачи, друзья! Доброго пути! Когда я вернусь, я сделаю все, чтобы у вас снова был король!После этого он повернулся и огляделся. Матросы, бросив работу, столпились неподалеку и переговаривались на незнакомом языке. Это были смуглые бородатые люди, в свободных блузах до колен, подпоясанных кушаками, с засунутыми за них кривыми ножами. Европейцы-офицеры, одетые на сходный манер, носили длинные волосы, бороды и небольшие усы; у большинства на шее висели распятия. Среди них принц увидел и римского священника в черной рясе.Руперт поклонился мужчине и женщине, стоявшим почти рядом с ним.— Ваши милости оказали мне немалую любезность, — сказал он, — предоставив возможность добраться до ваших земель.— Это самое малое, что мы могли сделать, и мы очень обрадовались, узнав ваше высочество, — ответила женщина, улыбаясь. Она была молода, и дорожный плащ не скрывал красоты ее фигуры и элегантности платья. На высокой прическе из эбеново-черных волос драгоценными булавками приколота кружевная мантилья, глаза тоже черные и блестящие, кожа оливкового оттенка. Девушка, стоявшая чуть поодаль, была тоже хороша собой, но ее затмевала красавица хозяйка.Мужчина, стоявший слева от дамы, являл немалый контраст с ней. Одет он был богато, маленького роста, седой; казалось, его тонкие ноги едва держат туловище. Лицо с крючковатым носом позеленело — мужчина явно чувствовал себя очень плохо.— Да, это большой сюрприз, — сказал он. В его речи акцент ощущался куда сильнее, чем в речи дамы.— К сожалению, ваша милость, сейчас я совсем не в том положении, в каком был, когда мы с вами встречались в Оксфорде, — грустно произнес принц.— Ну, по крайней мере, скоро вас оденут в соответствии с вашим саном, — пообещала дама и указала на девушку: — Моя горничная, Нина, прекрасно владеет иглой… Santa Maria! Que?Руперт оглянулся. Через поручень перебирался Уилл. Принц рассмеялся.— Это Уилл Фарвелл; он, конечно, бывает порой похож на кентавра — но он отнюдь не водяной, — и добавил серьезно: — Это он руководил моим спасением и ни разу не отступил перед трудностями.— Ага, пока мы не попали в ту мокрую качалку, — проворчал драгун. Увидя, что он стоит перед знатными людьми, он стащил с головы шлем и вытер лоб. — Извините…— Нам повезло, Уилл, — сказал Руперт, бросая украдкой взгляд на свое кольцо — но оно имело уже обычный вид. — Этот корабль везет домой посла его величества в Тунисе — герцога Картаджа, дона Германа Фердинанде Селестиана дель Монте де Кавиланес у Паломас…— Уф-ф-ф! — выдохнул Уилл.— И его прекрасную супругу, дону Белинду, — закончил Руперт.— Ваше высочество, это наш капитан, дон Алонсо Мена, — сказала герцогиня, указывая на дородного человека, тут же отдавшего принцу морской салют.Герцог, все это время боровшийся с тошнотой, прижал ладонь ко рту.— Извините меня, — пробормотал он, — дела, неотложные дела, сэр… — и торопливо скрылся за дверью, ведущей в каюту.Белинда вздохнула:— Бедняга, он еще худший моряк, чем вы.— Но почему вы пустились в плаванье в такую плохую погоду? — спросил Руперт. Женщина вздернула брови.— Да разве в северных морях бывает хорошая погода? — Но тут же она стала серьезной. — Дело в том, что нам просто пришлось поторопиться. Мой лорд, предвидя подобную ситуацию, обратился в министерство и попросил прислать корабль, чтобы тот стоял наготове в доке и был в нашем распоряжении. И очень хорошо, что он так сделал, — женщина передернула плечами. — О, я, конечно, не могу сказать, что нашим жизням всерьез что-то угрожало, но… После того как бунтовщики выгнали короля Карла из Оксфорда и принялись гоняться за остатками его армии по всем окрестным землям — ну, посольство такой далекой страны, да еще и католической, стало предметом ненависти этих прокисших еретиков… Нам лучше было уехать и доложить дома, что происходит… Ox! — Взглянув в лицо Руперта, она схватила принца за руки и тревожно спросила: — Что с вами, ваше высочество? Вы нездоровы?— Да… — хрипло ответил он. — Мой король… он разбит… неужели окончательно?— Вы этого не знали?— Я был в плену в последнее время, — напомнил он. — А сбежав, пробирался сквозь леса… туда не доходят новости.— Думаю, это и есть настоящая причина, — горячо произнесла герцогиня.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

— Без руководства принца Руперта дело короля очутилось в слабых руках… Не следует ли нам повернуть назад? Мы можем доставить вас…Он отрицательно покачал головой:— Нет, благодарю, леди, но у меня есть очень важное дело, и мне просто необходимо оказаться в тех водах, куда вы направляетесь.Герцогиня просияла.— В таком случае — добро пожаловать на наш корабль, Руперт! — И тут же мягко добавила: — Могу ли я называть вас Рупертом, и не захотите ли вы звать меня просто Белиндой?Принц никогда не отличался особой учтивостью. Покраснев, он ответил:— Вы очень добры. Мне повезло.— Нет, это мне повезло — ведь море принесло нам в дар такого замечательного спутника, о каком мы не смели и мечтать. Вы и не догадываетесь, наверное, как все мы, придворные дамы, завидовали Мэри Вилльерс, к которой вы были благосклонны… но так целомудренно благосклонны, ха! — Она укоряюще глянула на принца, затрепетав ресницами и томно улыбнувшись. — Но теперь вы принадлежите мне, на все время нашего путешествия! Идемте, я покажу вам вашу каюту. А позже… о, нам найдется о чем поговорить!Ошеломленный принц отправился следом за герцогиней. Горничная шагнула было за ними, но донна Белинда едва заметно нахмурила брови и качнула головой. Девушка кивнула в ответ, отошла к поручням и встала там, глядя на воду.Уилл Фарвелл бочком подобрался к ней. Капитан что-то скомандовал офицерам и матросам, и они разошлись.Уилл откашлялся.— Эгей! — начал он. — Знали бы вы, как мне надоел этот проклятый морской воздух, и одни только волны перед глазами… — Он окинул девушку восхищенным взглядом. Несмотря на скромное платье и темный плащ, пухленькая девушка производила очень приятное впечатление. — Ну, может, и не стоило бы плохо отзываться о море, пока плывешь по нему, да только куда приятнее смотреть на эдакую фигуристую фигурку, с которой можно прогуляться по палубе… Меня зовут…— Я слышала ваше имя, сэр, — сказала она. — Вы — солдат, сопровождающий храброго принца.— Ну, вы слыхали только самое начало… а?— Меня зовут Нина Вальдес, я прислуга герцогини.Они искоса глянули друг на друга и обменялись улыбками.— Вы испанка, верно? Ну, я человек без предрассудков. Мужчина — это мужчина, а женщина — это женщина, и слава Богу за это.— Но я не испанка, сэр. Я туниска.Уилл запустил пальцы в сивые космы.— Вот как? Ну, мне-то все равно, только я слыхал, будто в Тунисе живут мавры… А, ладно, чего там об этом думать? Лучше я вам расскажу кое-что о том, как мы с Рупертом… ну, я-то его зову просто Рупертом, конечно, не при посторонних, так вот, я вам расскажу, как мы стали почти что братьями… А что, в Тунисе все одеваются так вот, как ваша команда — не по-христиански?— О сэр, ведь Тунис не так уж давно завоеван доном Хуаном из Австрии; он основал там королевство. Многие жители и до сих пор остаются язычниками-мусульманами, но у нас христианские законы, испанского происхождения. Это небольшое королевство, но наша королева Кларибель — дочь короля Неаполя, сэр.— Зачем ты говоришь мне «сэр»? — сказал Уилл, накрывая ладонью пухленькую ручку девушки, лежащую на поручне. — Вполне достаточно просто Уилла, а, Нина?К ним подошел боцман и окликнул Фарвелла:— Эй, мы подыскали тебе местечко, иди взгляни.Уилл раскланялся с Ниной.— Сдается мне, — сказал он, — они вспомнят и о том, что не худо бы меня еще и накормить. Ну а уж на сытый-то желудок мы поговорим…Нина хихикнула и провожала Фарвелла взглядом, пока тот не скрылся из виду.Глава 15ПАКЕТБОТ НА КАНАЛЕЭто было широкое судно с уродливыми надстройками и короткими, толстыми мачтами. Паруса были свернуты, зато шлепали по воде грузные колеса, пыхтел и гремел мотор, сотрясая корпус судна, а из трубы валил дым. Белые меловые утесы таяли вдали, за кормой.Дженифер стояла у поручней, глядя назад. Под темным капюшоном плаща лицо девушки казалось очень бледным, хотя вообще она поздоровела и в глазах ее светилась жизнь. Неподалеку от Дженифер расположились восемь ее стражей в грубой пуританской одежде — кто-то из них сидел на скамьях, другие шагали взад-вперед по палубе. Место, где все они находились, было частично отгорожено от остальной палубы одной из надстроек и тюками с палубным грузом.«Прощай, милый Дувр, — подумала Дженифер. — Милый, хотя мне лишь мельком приходилось видеть тебя — из окошка кареты или из окна моей кельи в монастыре… но я ощущала запах соли, любовалась вязаными колпаками рыбаков, слышала стук их башмаков по мостовым, слышала английские голоса… и мне вспоминался Корнуэлл. О Руперт, когда ты впервые приехал сюда, юный и смелый, что заставило тебя полюбить нашу страну? Блеск королевского двора — или простые английские пейзажи…»Рядом с Дженифер послышался робкий голос:— Моя леди, вы грустите?..Обернувшись, она увидела юношу, почти мальчика — он был одним из ее стражей.— Тебе-то что за дело, Свардлард Джерсон? — резко откликнулась она.Он отчаянно покраснел.— Я… мне больно, моя леди… вы словно в клетке… — заикаясь, выговорил юноша, прижав руку к сердцу. — Но все-таки радостно видеть, что здоровье вернулось к вам…— Вот только лишил меня здоровья не кто иной, как твой брат Райтус, — и она снова повернулась к нему спиной.— О, умоляю вас… у него были добрые намерения… хотя я сам никогда бы…— Теперь меня насильно везут на юг, и я ничем не занята — только ем и сплю, так почему бы и не нарастить немножко мяса на костях? А тревога и душевный голод — они внутри…— О моя леди, одумайтесь! — умоляюще воскликнул юноша. — Вы едете сейчас, чтобы исправить… нет, не грех, клянусь — я не верю, что/ на вашей чистоте есть хоть крохотное пятнышко, но простую ошибку, которую вы совершили по незнанию, вас ведь просто обманули… И скоро вы обретете свободу. А пока — перед нами Франция, чудесная страна, говорят… вы ведь не видали ее прежде? Но я слышал, что в вас есть французская кровь…— Эй, ты! — прикрикнул на юношу его старший брат. — Ты здесь для того, чтобы стеречь ее, а не заниматься дурацкой болтовней!— О, в первый раз я рада слышать слова Райтуса Джерсона! — холодно произнесла Дженифер.Свардлард отошел в сторону под насмешливыми взглядами солдат, сел на палубу, прислонясь спиной к кнехту, и обхватил руками колени.Из-за каюты вышел Нобах Баркер с каким-то человеком. Незнакомец вполне мог сойти за Рыцаря — у него были длинные волосы, борода и усы, на поясе висел меч, а в руке он держал шляпу с белым плюмажем. Но одет он был слишком ярко и явно не принадлежал к аристократии. На его лице явно читалась вежливая скука.— Что ж, мсье д'Артаньян, — заунывно говорил Баркер, — то, что вы видели в Англии, когда ездили туда с поручением короля Луи, всего лишь начало, семя, которое прорастет через несколько лет, когда мы построим новый Иерусалим. Тогда и ваш народ, воодушевленный примером, впитает истину пуританизма; и недалеко то время, когда два наших великих королевства отвоюют Святую Землю и очистят ее от турецкой нечисти.— Возможно, возможно, — скептически бросил д'Артаньян. Но тут он заметил Дженифер и взбодрился. Девушка оглянулась и, поймав взгляд француза, слегка покраснела, но тут же снова уставилась на волны.— И куда именно во Франции вы направляетесь? — спросил француз.— В Марсель, — ответил Баркер и торопливо добавил: — Все наши бумаги в порядке.— Но вы остановитесь в Париже? — Д'Артаньян не то чтобы поклонился в сторону девушки — она ведь не смотрела на него, но как бы вознамерился сделать это. — Я мог бы показать вашей… дочери… многие интересные места…— О нет…— Вполне респектабельные, и с нами будет пожилая дама!— Она не моя дочь! Неужели я выгляжу таким старым? — (Д'Артаньян вопросительно вздернул брови.) — Она… лучше взгляните на наши документы. — Баркер наклонился поближе к французу и заговорил тихим доверительным тоном, не замечая, что Д'Артаньян, насколько мог, отворотил нос. — Ее дядюшка — мой близкий друг, знатный человек. Увы, девушка в последнее время страдает приступами безумия. За ней приходится постоянно присматривать, чтобы она не навредила сама себе, но в остальное время она вполне разумна — однако в любой момент может броситься бежать или начнет драться, обвиняя тех, кто ее любит, во всех смертных грехах… Вы понимаете? По совету врачей мы везем ее на юг, в надежде, что мягкий климат и морское путешествие послужат лекарством…Француз осенил себя крестом.— Mon Dieu! — В голосе его послышалось искреннее сочувствие. — Так молода и прекрасна! Как это печально… Adieu, monseieur. Я буду молиться за нее.Он торопливо скрылся за каютой. Баркер проводил его злобным взглядом.— Папистские молитвы — бессмысленный шум! — проворчал он. — Жаль, что никак не избежать встречи с этими ниневиянами! Придется крепиться, помня об Ионе.Подойдя к Дженифер, Баркер сообщил:— Нас навестила очень важная лягушка!— От такого кислого лимона, как ты, даже лягушку перекосит! — огрызнулась Дженифер, по-прежнему глядя в воду.Он вспыхнул:— Новая наглость? Раскайся, пока не поздно!Она демонстративно оглядела его.— О, я сказала, не подумав. Ведь лимон дает здоровье людям, надолго уходящим в море. А ты — цинга, тебя никаким лимоном не вылечишь!— Ну, ты об этом пожалеешь! — зарычал Баркер. — Когда мы поймаем Руперта, тебе достанется за твое своеволие!— А с чего это ты взял, что я буду помогать тебе выслеживать его? — процедила она сквозь зубы. — Да и мое кольцо ты забрал…— Чтобы ты не бросила его в море.— О, я бы сделала это с удовольствием, или вместе со своей рукой сунула бы его в огонь! — Дженифер с силой ударила по поручню. — Ты не заставишь меня надеть его, чтобы найти дорогу!— Заставлю, — ответил он. — Как только окажемся на юге Франции. И ты не сумеешь его сбросить, потому что тебя будут крепко держать за руки. Нет ничего легче! И никого это не удивит… ведь ты же сумасшедшая, с тобой и должны обращаться соответственно… — Он взял ее за руку. Девушка вздрогнула и попыталась освободиться, но он крепко сжал пальцы на ее запястье и продолжил визгливым голосом: — Уж поверь мне, мистрис Дженифер, мне и самому жаль, что приходится причинять тебе боль. Но когда ты исцелишься, я возблагодарю Господа. Как мне хочется, чтобы ты поскорее вернулась на путь истинный! И надеюсь, что ты окажешься достойна чести… когда я попрошу сэра Мэлэчи обручить нас. О, молчи! Ты должна надеяться на прощение, и я тоже надеюсь. Я буду повторять свою проповедь, пока не сломаю стену, воздвигнутую дьяволом в твоем уме! — Он глубоко вздохнул. — Дай мне только начать мои проповеди! Я вспомнил, ты дочь моряка. Тебе известны нужда и лишения, тяжелый труд. Взгляни на эти воды, на эти корабли, — он сделал величественный жест, — эти люди и паруса тоже боролись с ветрами и течениями, но появился мотор, и благодаря Господу родился прогресс, и пришел новый век, век очищающего железа, и люди тоже станут железными инструментами, подчиненными воле… Что случилось?Послышались грохот и скрежет, и пакетбот, вздрогнув, остановился. Гребные колеса, шлепнув по воде в последний раз, замерли.— Черт бы побрал этот манометр! — послышался рев. — Все на палубу! Наверх, мерзавцы! Поднять паруса, пока мы не врезались в кого-нибудь!Дженифер одарила Баркера долгой сладчайшей улыбкой.— Век железных людей, — протяжно произнесла она, — и деревянных мозгов!Хихикнув, она отправилась к каюте. Ее стражи затопали следом.КАЮТА РУПЕРТАВ Тунисском королевстве мавританская пышность явно победила испанскую суровость. Койка в каюте Руперта (под которой располагались шкафчики) была покрыта толстым ярким ковром. Откидные стол и стул украшали богатая резьба и инкрустация эмалью и слоновой костью; стул имел мягкое сиденье.Сквозь открытое окно доносился шум волн и врывался мягкий соленый ветерок. Большой фонарь, висевший над головой и бросавший мягкий свет, чуть заметно покачивался.Руперт читал книгу. Он был одет в шелковую рубашку, камзол черного бархата, отороченный горностаем, модные бриджи до колен с белыми чулками и лайковые комнатные туфли, расшитые жемчугом. За дверью послышался стук, принц поднял голову и крикнул: «Входите!»Дверь открылась, и появилась герцогиня Белинда. В ее волосах мерцали рубины; рубины же украшали шею и пальцы женщины. Лиф ее облегающего пурпурного платья был низко вырезан. Руперт вскочил.— Моя леди! — воскликнул он. — Что привело вас сюда?— Мне стало стыдно, что вы все вечера проводите в одиночестве, — весело ответила она.— Но я каждый день обедаю и ужинаю с вами и с его милостью… если он чувствует себя достаточно хорошо… да к тому же слишком поздно. Я думал, вы давно отдыхаете.— Нет, как видите. И вы как-то говорили, что засиживаетесь подолгу… почему вы не спите? — Голос герцогини звучал слаще меда. Она подошла к принцу, взяла его за руку, заглянула в глаза. — Ваша каюта достаточно удобна? Впрочем, на корабле просто нет койки, подходящей вам по длине…— Моя леди, солдат может спать где угодно. Да я и нуждаюсь в сне меньше, чем другие люди. И мне неловко, что помощнику капитана пришлось отдать мне свою каюту.— Ха! Он должен считать за честь, что в его каюте поселился принц Руперт с Рейна… Поставь все сюда, Нина.Горничная, появившаяся следом за герцогиней, водрузила на стол принесенный ею поднос — на нем красовались графин, хрустальные бокалы и засахаренные фрукты в изысканной вазе.— Хорошо, — кивнула Белинда. — Можешь идти. Сегодня ты мне больше не понадобишься.Девушка, явно довольная, присела в глубоком реверансе и поспешила из каюты.— Мне кажется, через минуту она уже будет в объятиях вашего Уилла, — рассмеялась Белинда. — И, похоже, спать они не собираются.— Но, моя леди… — смущенно пробормотал Руперт, — это… ну…— О, не тревожьтесь, если вас смущают правила приличия. Мой супруг знает, где я, да и пришла-то я с его одобрения… просто сам он плохо переносит путешествие, и ему лучше оставаться в постели. И, взгляните — мы оставим дверь широко открытой… — Она не спеша подошла к двери, распахнула ее и закрепила крюком. — И все же мы будем наедине.— Но зачем, моя леди?— Ах, я ведь уже предлагала вам называть меня по имени, не так ли? Разве мы не друзья? Надеюсь, друзья, и хорошие… а не просто пара титулов.Она уселась на диванчик, и принцу ничего не оставалось, как тоже сесть.— Не разольете ли шерри? — спросила она. — Почему бы нам не выпить немного?Принц повиновался. Белинда подняла свой бокал.— A nuestra salud! — предложила она. Улыбка скользнула по губам принца.— Что вы читаете, Руперт? — спросила женщина после того, как они чокнулись и отпили по глотку.— Португальский отчет об исследовании Северной Америки, мне одолжил его капитан Мена.— Я не знала, что вы читаете по-португальски.— Ну, он нетруден, если уже знаешь латынь, испанский, французский, итальянский… — (Белинда восхищенно округлила глаза.) Принц откашлялся. — Здесь так чудесно описываются земли возле залива Генри Гудзона… Автор отчета жил в фактории, торговал мехами; но самым важным тут мне кажется то, что он наблюдал северные сияния, значит, до Северного магнитного полюса оттуда не так уж далеко. А местные жители прекрасно существуют при тех холодах, они отлично приспособились, и у них очень интересная культура и верования.Белинда приложила холеную руку к щеке.— Ах, Руперт! — вздохнула она. — Ваш ум охватывает целый мир!— Но, моя леди… Белинда, я простой солдат. — Он сделал основательный глоток из бокала, чтобы скрыть смущение. — Так какое же дело заставило вас прийти?Она надула губки.— Любой другой мужчина на вашем месте спросил бы, кому из богов он обязан таким счастьем! — (Руперт покраснел.) Белинда хихикнула и погладила его по руке. — Но мне не хотелось бы, чтобы вы стали похожим на других. — Потом она продолжила уже серьезно: — Вы чуть-чуть рассказали нам о своей миссии… вы попали в плен под Марстон Муром, сбежали и теперь ищете нечто, способное помочь делу короля, и это нечто находится в водах между Европой и Африкой.— Я не вправе сказать больше. — Принц посмотрел на кольцо и сжал кулак. — К тому же это все слишком фантастично, и надежда невелика.— Ну, я не собираюсь принуждать вас к рассказу. Но вы не должны забывать, что у вас есть друзья… Мы с супругом рады помочь вам — ради победы короля и ради нашей собственной безопасности.— Вы очень добры. Хотел бы я знать, случайно ли пересеклись наши пути. Но у меня есть и другие союзники, тайные, хотя силы их невелики… Впрочем, продолжайте, прошу вас.— Вы побывали в Голландии, просили помощи у своей матери. — Белинда наклонилась к принцу. Свет фонаря позолотил ее волосы и лицо; тень упала на глубокое декольте. — Вас не смогли снабдить большой суммой, и все же вы отправились в путь, торопясь к цели — с единственным помощником и едва ли с парой шиллингов в кармане.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

— Э, нет, эти двое пришли со мной, — вмешался Руперт, локтем отталкивая Скотта, потерявшего дар речи от негодования. Повернувшись к королю, Руперт продолжил, говоря громко, чтобы заглушить ропот недоумения и смятения: — Ваше величество, если бы не эти двое, я был бы по-прежнему закован в цепи, а то и вовсе лежал бы бездыханный. Они набрались мужества не только для того, чтобы помочь мне обрести столь желанную, столь дорогую свободу, нет… они, в своей преданности, бесстрашно шагали все дальше и дальше в неведомое, не смущаясь тем, что их впереди ждали многие опасности. Может быть, то оружие, которое мне удалось раздобыть с их помощью, не обладает слишком уж большой силой в этом мире; но, ваше величество, королевское знамя будет вечно реять высоко и гордо, если его поддержат такие прекрасные души.Дженифер схватила его за руку.— О нет, Руперт, нет! — прошептала она в растерянности. — Мы лишь жалкие искры, а ты — кремень…Уилл неловко переступил с ноги на ногу.— Ну, это, ни к чему бы нас так уж восхвалять, — пробурчал он. — Мы же просто пустые пузыри, даже и меча не надо, чтобы мы лопнули…Маврикий задумчиво почесал затылок:— Я что-то не понял… из чего состряпана эта метафора?Присутствующую знать и солдат охватило глубокое молчание. Грохот пушек вдали казался нереальным. Карл поднял руку.— Если все это действительно так, — сказал он, обращаясь к своему племяннику, — молю тебя о чести: дай мне узнать имена этих достойных людей и кто они таковы.И вновь дрогнула придворная выдержка короля, когда тот, что выглядел юношей, шагнул вперед и сделал реверанс. Руперт весело улыбнулся.— Это не парнишка перед вами, ваше величество, — объяснил принц, — это высокочтимая девица, Дженифер Элайн, и она будет моей супругой перед Богом, если Бог позволит нам пережить эту войну. — И принц добавил вызывающим тоном: — Она не знатного происхождения, но никто более, чем она, не достоин звания принцессы. А Уилл Фарвелл, смиренный мелкий фермер, обладает таким сердцем… — он беглым взглядом окинул своих соперников, — что и у сотни герцогов не найдется подобного.Карл, выслушав Руперта, на мгновение задумался, а потом тоже улыбнулся — добродушно и мягко. И обратился к двоим, стоявшим возле принца:— Если это и вправду так… а Руперт всегда правдив… что ж, тогда — добро пожаловать в наш бедный дом, и жаль, что я не могу приветствовать вас в тронном зале… — Он поцеловал руку девушки. — Моя леди, если вдруг, случайно, у вас нет родственников-мужчин, не будет ли позволено мне повести вас к алтарю? — Дженифер вспыхнула от смущения и счастья. А король обратился к Уиллу: — А ты… принц назвал тебя Уильямом Фарвеллом, не так ли? Сейчас, пожалуй, не время говорить о звании пэра, поместьях и прочих земных благах и дарах. Но если ты поклянешься служить короне… это лишь формальность, и я уверен, ты прекрасно это понимаешь…Смущенный ничуть не меньше, чем Дженифер, Уилл выпалил:— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, я всегда буду верен нашему королю!— Тогда встань на колени.Уилл повиновался. Карл вынул из ножен меч и коснулся лезвием плеч и головы Фарвелла.— Скорее ради нашей чести, чем ради твоей, здесь, в этом святом и благословенном месте, мы нарекаем тебя рыцарем. Встань, сэр Уильям Фарвелл!Дрожа и пошатываясь, Уилл поднялся.— Это я-то? Рыцарь? Как сэр Ланселот? Да быть того не может! Быть не может! — Кадык Уилла подпрыгивал при каждом слове. — О, да что же Нелл моя скажет, когда такое услышит?! Ох, сир, вы уж меня простите, что-то я лопочу, как младенец!Руперт, Маврикий, Легг и еще кто-то из придворных столпились вокруг Фарвелла, поздравляя его. Но Дженифер поспешила отвести Уилла в сторонку, держа его за руку, как любящая сестра, а Руперт остался с придворными и королем.— Лорд, мне бы понадобились недели, чтобы рассказать обо всем, что я пережил, но я обойдусь минутами, — сказал принц. — Однако мне придется говорить об этом с вами наедине, и, может быть, еще при тех из ваших советников, которые умеют молчать… нет, лучше будет, если сначала лишь вы узнаете обо всем. Надеюсь, вы поверите моему рассказу и не воспылаете отвращением, а спокойно решите, что делать. А вам, джентльмены, — обратился он к остальным, — я пока скажу лишь одно: мы трое прорывались сюда вовсе не для того, чтобы умереть, но для того, чтобы доставить королю некое мощное тайное оружие, добытое нами в дальних странах. Не стану утверждать, что с его помощью мы обязательно выиграем битву. Скорее всего нас постигнет неудача. Но мы обязаны попытаться, доверясь милости Господа. — Постепенно голос принца креп, пока не заглушил голоса далеких пушек: — Что бы ни случилось, мы не должны сдаваться и не должны сидеть в осаде, ожидая, пока собаки-пуритане выгонят нас из норы. Мы мужчины, говорю я, а не барсуки, прячущиеся в земле. Так соберем все силы, что остались у нас, и нападем первыми. Может быть, мы сумеем прорваться через позиции врагов и доберемся до моря и найдем корабль, чтобы спасти нашего короля. А может быть, мы сумеем так встряхнуть противника, что он согласится на почетные для нас условия договора, и мы уйдем живыми и свободными, с прощением или в ссылку, по нашему выбору. Но, может быть, мы просто погибнем без особой пользы. Так что же? Если мы ничего не предпримем — мы погибнем; но если мы погибнем в борьбе — то хотя бы погибнем все вместе и с честью… а что может быть лучше для военного братства?Маврикий зааплодировал. Несколько человек присоединились к нему. Младший принц резко шагнул вперед и полным благородства голосом произнес:— Каково бы ни было твое оружие, Руперт, оно будет нашим! Твоя удача касается и нас тоже. Нет, мы не заползем в нору; теперь ты с нами, и мы каждую минуту будем помнить об этом. Ты и сам слышишь, как радостно кричат наши воины там, снаружи, возле башни! Одно твое слово стоит всех талантов Цезаря. И с тобой мы помчимся с этого холма, топча и сжигая наших врагов. На них обрушится ад, а твое имя поразит их, как молния. О король, в сумерках, когда утихнет оружейный огонь, я возьму несколько надежных людей и отправлюсь на разведку на равнину. Мы будем осторожны, мы обмотаем копыта коней тканью, и мы проскользнем мимо стражей в полутьме… ведь стражи пуритан — это простые деревенские парни и подмастерья, которых насильно поставили под ружье. Руперт помнит, как однажды мы… ну, сейчас это неважно. Мы рассыплемся в стороны, мы помчимся от дома к дому, от вересковых пустошей к холмам и лесу, и будем всем и всюду кричать лишь одно: «Принц Руперт вернулся! Тупая и злобная машина Кромвеля не сумела раздавить его! И если вы хотите обрести свободу, берите ваши охотничьи ружья, берите ваши серпы и косы, кирки и мотыги, поднимайте карающие цепы; спешите к древнему святому Тору и сражайтесь за ваши права! Хотя год и на исходе, явился Зеленый человек! А белый плюмаж Руперта развевается во имя короля!»Карл, казалось, немного смутился и испугался; но внезапно силы вернулись к этому доблестному человеку, и он увидел, что его люди тоже воспрянули духом.ПЕРЕД БАШНЕЙ СВЯТОГО МИХАИЛАОстов башни возвышался, как скала, среди чахлой травы, темных зарослей ежевики, кустарника и деревьев. Луна едва поднялась, коснувшись холодными лучами реки, равнины, рвов и канав, далекой, но кажущейся странно близкой серовато-синей Мендипской гряды и плавно возвышающегося холма, именуемого Островом Авалон; этот холм венчал Гластонбери-Тор. Город, лежащий внизу, притаился во тьме; дальше, на равнине, кое-где светились красным сторожевые костры неприятеля. Изредка под звездами проплывали небольшие облачка; дул холодный ветер. Время от времени звучали выстрелы. Далеко на болотах кричала выпь.Вспыхнул огонек, превратился в бушующее пламя, и в переливах красного, голубого и золотого послышалось гудение и треск искр. Между костром и полускрытой во тьме часовней стояли четверо. Трое из них так и не переоделись, лишь на Дженифер поверх бриджей было надето нечто вроде юбки, сооруженной наскоро из плаща. Руперт держал магическую книгу Просперо, в руке Дженифер был посох колдуна. У короля Карла была Библия. Уилл, с пустыми руками, стоял чуть в сторонке, похожий на пугало.— Мы собрались здесь, — сказал принц Руперт в ночь, — чтобы обратиться с просьбой к Богу и тем подвластным ему силам, которые мы можем вызвать с помощью слабых чар, известных нам. Но боюсь, что лишь немногие и не слишком мощные духи откликнутся на тот призыв, что я осмеливаюсь произнести. И все же мы обязаны попытаться, ради безопасности нашего народа… прежде чем мы присоединимся к нашим отрядам в атаке, сэр Уильям и я…— Я буду молиться за вас обоих, — печально прошептала Дженифер.Руперт кивнул и посмотрел на короля.— Ваше величество, — попросил он, — прочтите сначала молитву, а уж потом мы взмахнем волшебным посохом и мечами.Глава 24ПЕРЕД БАШНЕЙ СВЯТОГО МИХАИЛАРуперт закончил напевное чтение заклинаний, закрыл книгу, высоко поднял посох и сказал, заглушая завывание ветра:— Итак, мы призываем вас, духи нашей земли. Ваш король просит вас о помощи. Если для вас что-то значат священные узы, соединяющие короля, его народ и его землю, если вы с благоговением относитесь к тому, что приносит добро и стало обычным и любимым для людей, поднимитесь ради него в эту судную ночь!Слова его замерли вдали. Костер полыхнул пламенем в последний раз и почти погас, лишь алые отблески тлеющих углей падали на людей. Облако набежало на луну. Звезды затуманились. Лишь ветер заунывно напевал, принося холод, пробирающий до костей.После бесконечного молчания Карл спросил:— Ничего?— Ни звука, ни шороха… ничего, что подало бы нам надежду на помощь, — негромко ответил Руперт.— Ну что ж, это была отчаянная попытка. Но должен признать, языческий аспект дела все-таки тревожил меня.— Ну что ж, мы умрем, как истинные христиане, в этом можно не сомневаться. — Руперт выпрямился. — Пойду сейчас, заберу своего коня и оружие… кто знает, может быть, не все так безнадежно, и мы все же прорвем кольцо… — Он повернулся к Дженифер, и голос его зазвучал мягко и нежно: — Послушай, любимая… если я не вернусь, помни, что мои последние мысли были о тебе. И не забывай нашего плана — ты должна сделать все, чтобы оказаться в безопасности…— На что мне жизнь без тебя? — едва слышно ответила она.— Избавь меня от пытки, не заставляй думать, что ты будешь вечно горевать обо мне…— Эй, погодите… — послышался голос. Король, принц и девушка резко обернулись на звук этого голоса, странного, нечеловеческого…— Я думаю, дело еще не закончено, — сказал Уилл Фарвелл и неуверенно вышел вперед, туда, где на него упал свет тлеющих углей.— Что с тобой происходит? — спросил Руперт. Уилл затряс головой.— Я и сам хотел бы знать… — Он говорил, словно в полусне. — Ну, вроде как на меня что-то накатило, внезапно… нет, как будто сквозь меня прокатилось… как будто я дудка, а в меня кто-то как следует дунул… чтобы сыграть джигу для привидений.Дженифер испуганно зажала рот ладонью, а другой рукой вцепилась в Руперта. Карл, глава английской протестантской церкви, перекрестился. Прошло не меньше минуты, прежде чем Руперт выдохнул:— Он изменился… взгляните! Он уже не просто человек… или, вернее, он больше чем человек, он скорее та земля, к которой мы взывали о помощи, умоляя понять нас… О Уилл, что я сделал с тобой, друг мой?!— Чары, брошенные тобой, оказались летящей искрой, — сказал Карл, вглядевшись в лицо бывшего арендатора и опускаясь на колени. — А в нем эту искру ожидал готовый вспыхнуть факел. Ведь это его родная земля, не так ли?Уилл поднял руки к небу. Словно повинуясь этому жесту, угаснувший было костер запылал, вознося огонь все выше и выше, и вот Уилл, освещенный им, стал похож на горящий в ночи маяк. Облако, закрывавшее луну, умчалось прочь, туман, окутавший звезды, рассеялся…Голос Уилла прогремел над холмом:— Я — земля…Но тут на мгновение вновь прорвалась человеческая сущность Уилла.— Что-то ты сделал неправильно, мой генерал. Ну что может земля, чем она посодействует королю, знати, священникам, лордам… хотя, конечно, твой брат был прав, когда назвал тебя Зеленым человеком… Будь сильным, только и всего. Да, а тут, конечно, был кто-то, кто услышал твои заклинания…И вновь чужой торжественный голос зазвучал из уст Уилла:— Я вправе создать армию из тех сил, которые рождены мною, землей. Лишь во мне живет истинная сила, и лишь я могу даровать ее моим посыльным, дабы они донесли мой гнев до мира. Я есть ярость, гнев и жестокость — но я есть и любовь… Я — земля, и во мне живут добродетели и достоинства моих предков, их плоть возвращается к нам с новыми урожаями… и так все длится в неторопливо идущих веках, все повторяется с каждым весенним цветением, с каждым восходом луны, с каждым закатом солнца, заливающим алым пламенем темень лесов… человек за человеком смиренно терпят горести и печали, пока их жизнь не придет к концу и они не канут в безвестность. Их скрюченные от работы пальцы сделали меня тем, что я есть… не, дикой пустошью и не железной пустыней, а домом… домом для всех… и небеса и времена года помогали им. Их песни и те сказки, что они рассказывают у очага, едины и нераздельны с моими ветрами и дождями. И хотя и люди, и деревья постоянно умирают — дома, поля и леса продолжают существовать, и каждый вновь рожденный младенец или ягненок, и каждая вновь покрывшаяся листвой ветвь твердят снова и снова о нашем бессмертии.И никому не связать меня кирпичом и сталью и не заставить моих истинных детей поклоняться бешеным проповедникам и их нелепым книгам. И если мистерия и радость принадлежат людям, я требую права на них для моих народов.Я и смерть, и движение, и извечная жизнь. Во все времена я призываю к себе живущих, чтобы потом свершилось чудо нового воплощения, чудо новых рождений. И пусть продолжается любовь, пусть продолжаются мечты. И пусть каждую весну юноши украшают белыми венками дев, и танцуют летними ночами, и играют с шаловливыми эльфами, приносящими удачу в дом… И пусть те, кто охотятся на холмах, или ловят рыбу в звенящих реках, или с мечом в руке охраняют спящих, услышат звон колокола, говорящего им: «Эта земля — ваша!» — и восстанут. Час настал. Восстаньте! Я — земля. Я приказываю всему живому.Пламя взвилось еще выше и, казалось, коснулось звезд. Гномы подкармливали огонь обломками деревьев, упавших от старости или от шторма. Над головами людей пролетел филин… два ворона… орел…Тор застонал и раскрылся. Послышался звук охотничьих рогов. Над землей поплыли огромные тени, залаяли гончие псы.— Идет настоящий Дикий Охотник, Гвин-ап-Нуд, и он ведет давно умерших язычников, — произнесло горло Уилла. — Их потревожил мой зов, но позже они обретут глубокий мир…Чуть слышным голосом Руперт спросил:— А там… кто эти великолепные всадники, со знаменем, на котором начертан крест, и чьи кольчуги и копья горят холодным огнем, как сама луна?И прозвучал ответ:— Это король Артур и рыцари Авалона.— Во имя Господа, я должен идти за ними! Прощай!Руперт стремительно обнял Дженифер. А тем временем из давно разрушенной часовни показалась процессия призрачных монахов, в длинных сутанах с капюшонами. Первый из них нес распятие, второй — потир. Монахи торжественно пели:Dies irae, dies ilia, Solvet saeclum in favilla…Внизу, на равнине, затрубил олень, заревел красный бык, и огромный белый жеребец проскакал, грохоча копытами.Руперт ушел. Дженифер и Карл встали рядом, и так, бок о бок, они смотрели на костер и на Уилла Фарвелла, наполненного силой земли…— Ох, взгляни-ка, — запинаясь, проговорил король. — Там, среди искр и дыма… в костре… там видно… наши великолепные оборванные воины несутся вперед, как ураган… не только духи сплотились сегодня, но и простой народ… я не заслужил этого.И вот видят они в кольце огня: скачет на боевом коне принц Руперт, с мечом и в латах, с белым плюмажем на шлеме, ведет воинов в атаку. Как сверкающий поток, бросаются они на орудийные расчеты противника.И видят они: принц Маврикий во главе иоменов, фермеров, пастухов, землекопов и углекопов, шахтеров, ткачей и кожевников, фабричных рабочих, возчиков, бродяг и браконьеров мчится вперед — и те, кто спешит за ним, горят желанием отвоевать свободу для себя и помочь армии короля.И видят они: на позициях пуритан трубят тревогу. Солдаты выскакивают из палаток и бегут к коновязям, где стоят оседланные кони. В небе скачет призрачная охота. Пуритане с криками разбегаются, видя ее — для них это явление ада…И видят они: один из старших офицеров-парламентаристов, стоящий на постое в городке, слышит шум и вскакивает, протягивая руку к одежде. Маленький лохматый домовой появляется вдруг рядом с хозяйкой дома, подталкивает ее, тычет пальцем в офицера… Женщина кивает, хватает скалку и одним ударом укладывает офицера.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

И мир никогда не приходит сам собой. Но Руперт выиграл несколько мирных лет, и их с Дженифер ожидает счастливая жизнь. А теперь я хочу послушать ваши истории. Надеюсь, мой рассказ вам понравился?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26