Тюрин Александр Владимирович

Длязатравки отличилась одна мелкая ворюга — оразумленная помесьобезьяны с крысой, так называемая "карманная сволочь". Тварь юркая резкая и наркоманствующая. Полазала она по котомкам честных труженников и высосала все запасы водки гемоглобиновки. Безвинно пострадавшие муташки надышались с горя аккумуляторной жидкости и пошли стенка на стенку на другую группу, которая перекололась от какого-то своего горя токсином ботулизма.Взял я всю смену ОПОНа, десять ментов, построил их в шеренгу,поприветствовал: "Будь gesund."- "Всегда gesund." И стройнойколонной направил на место происшествия. Там двести монстровмочат друг друга — в кабаке и на прилегающих улочках. Из-запониженной силы тяжести ударенные тела и прочие туши летают,бьются об стекла и стены, как шмели-переростки.Ну, что остается? Ать-два и вперед. И колонна шагнула в этомесиво. Мои баллоны с отравляющими и прованивающими газами сразубыли оторваны. Помню, еще на руки посмотрел — остались ли всуставах. И ментов своих я вскоре перестал различать.Электрошоковую дубинку размочалили об мою же спину — толькоантисиловой жилет спас от шока, комы и размозжения костей.Несмотря на все, рекомендую эту жилетку, она ладненькая:титановые пружинки толщиной в несколько атомов запечены всиликоновый поролон.Затем я несколько раз взлетал вместе с мухами вверх и шмякалсяоземь, как кокосовый орех с пальмы, но ни разу не разбился(правда и не рассмеялся тоже). Когда я рухнул окончательно,эти слонопотамы стали меня радостно утаптывать. Жилет уже плохопомогал от побоев, приближался торжественный момент размазываниялейтенанта по мостовой, еще немного — и удалось бы спасти однисапоги. (Их затем бы торжественно с салютом и оркестромпохоронили в лавке вторсырья.)Да вдруг в эту петрушку угодило не с того ни с сего пяток фемок.FM (female-mutant), прогрессивных баб, которым такие гены винкубаторе добавляют, что делаются они плоские,мужененавистницы, фригидины и какие-то жуткие. Не внешне,конечно. Рожицы и фигурки у них как раз аккуратные. Они теткижуткие по своим умениям, которые сродни знаменитым меркурианскимполтергейстам.Кто-то из муташек, перебравших токсина ботулизма, завидев этусамую female-mutant, затрубил, что его длинная елда чешется нафемскую хилую пипиську и он ее немедля испробует. Едва мутныйпотянулся к прогресс-бабе своими граблями, как, ни с того ни ссего возникло четверо ее товарок. Похоже, из пневмопровода иликанализации выскочили, внезапно, как выигрыш в лотерее. Несгрудились фемки, а стали в некую комбинацию и пошли коситьвражескую толпу. Эти девки так принялись кружиться, что бить ихвсегда было не с руки — они или с левого бока или сзади. Затоот каждого их тычка лишалось ума по пять мутных оболтусов. Чтосамое интересное — фемки-то никого кокретно не лупили, ненапирали, скорее даже уклонялись. Однако мутные словноподставлялись под удар и выстраивались так, что валились кучей.Остальные мутанты, заметив сваленных кучей своих товарищей,скопом — без деления на ботулистов и аккумуляторщиков -рванулись расправляться с фемками. Впрочем, от этого тольковозникла свалка и давка, а бой-бабы расчистили себе тропу,скосив всех противодействующих, и организованно покинули сцену внеизвестном направлении.После чего дерущиеся сникли, пустив слюни и сопли, дали себяразогнать и даже частично загрузить в арестантские фургоны.Кряхтя от полученных побоев, но глядя орлом, я вернулся вконтору. Едва собрался в баню, размягчитьионизированным паром повреждения, да не пускают. Известиенехорошее из штаб-квартиры концерна "Вязы" меня застопорило.Пропал без следа и вести член их совета директоров, некто МедбК845. Осталась в его апартаментах одна улика, а то и просточистая символика.Некий смерч вращался там между полом и потолком, однако при этомбыстро усыхал, съеживался, превращался в слабенький сквознячок.Эксперты, приехавшие со мной на место злоключения, эту уликувесело анализировали своими спектрографами и сонарами.Получалось, что вихрь — неустойчивый по строению и дажеэлементному составу, с источником сильной гравитации где-товнутри, только быстро истощающимся. Еще немного удивленногогалдежа исследователей и от улики осталась на память лишь слабаяионизация воздуха.- У меня впечатление создалось,- признался мне один изпосетителей,- что произошел маленький колллапс.Но впечатление впечатлением, а мне полагается меры принять,соответствующие данному моменту.Опросил я возможных свидетелей, проверил движение транспортныхсредств — вроде все чисто. Залез директор после обеда в своюконуру и будто испарился — окон там нет, через единственнуюдверь никто не выходил. Ну просто Бермудский треугольник в однойотдельно взятой квартире. Единственная зацепка — на потолке истенах остались вмятины с контурами человека, будтодиректора швыряли и подбрасывали.Надо было разбираться с тем, кому этот самый директор былвыгоден, кому невыгоден, кого обидел, надул, заделсвоим руководством. Но тут мне "вязовская" милиция по рукамдала. И стало ясно, что Служба Безопасности концернадружить со мной не собирается. Использовали меня в качествеклерка-регистратора, и привет. Дальше они сами в узкосемейномкругу разбираться будут. Оно и понятно, "Вязы" — конторатаинственная. Концерн этот первым занялся добычей и переработкоймеркурианских минералов, всерьез разросся, разжирел еще летдвадцать назад.Но потом люди из центрального управления расследований (ЦУР) -только цурипопикам и удалось внедриться в "Вязы" — разоблачиликонцерн до полной срамоты. Выяснилось, что его руководство,состоящее сплошь из развратников и кибернаркоманов, транжиритказенные средства, предприятие же, если отбросить приписки,приносит не доход, а ущерб государству. В общем, кого надоприжали с треском к ногтю. Больше того, в противовес "Вязам"было запущено на Меркурий научно-производственное объединение"Дубки". Только вот "Дубки" и "Вязы" не стали цивилизованносоревноваться, а занялись нескончаемой чередой сговоров иразборок. В "Дубки" пролезли агенты "Вязов", в потемках "Вязов"завелись шпионы "Дубков". Потом разведчиков-лазутчиковперевербовывали и переперевербовывали, отчего они, в концеконцов, переставали соображать, на кого работают.Эти агенты постоянно кого-то кончали, мочили, гасили. Не всегдатого, кого надо, но очень квалифицированно — с помощьюгалстука-самодава, в желудке взрывающейся сосиски,дрессированных вирусов или настольной лампы гамма-излучения.Потом правительству (Совету Генеральных Уполномоченных)это все надоело и оно подняло шлагбаум для частных старателей,которые стали расторопно уводить самые лакомые кусочки из-подносов увальней-гигантов. Тогда к тихим "кабинетным"ликвидациям добавился яркий разговор на языке плазмобоев илазерных резаков. Наконец, этот слишком густой коктейль былразбавлен префектурными органами власти, которые стали исполнятьпартию ингибитора.Не успел я как следует обнюхать место умыкания директора и едвауложил в пакетик осколки с потолка, как меня уже сталивыпроваживать — конечно, стилем, принятым в приличных домах, безпинков в зад. Униженный, но не оскорбленный, я отбыл в управлениеполиции, где собрался заняться электронным сыском, однако…Из долины Вечного Отдыха с прииска, принадлежащего "Дубкам",пробилась через спутниковый ретранслятор дурная весть. Накараван тягачей, тянущих в Васино гафниевую руду с того самогоприиска, налетели гангстеры-разбойники в юрких старательскихвездеходах и увели прицепы с ценным минералом. Все водители иохранники стали бледными трупами с дырками посреди. Случиласьворовство в самой долине на пол ста километров южнее прииска. Вэтой местности лишь старательские кибитки кочуют — считай, чтоДикая Степь и Гуляй-Поле. Такие вот нерадостные сведения мнепередал начальник отдела по борьбе с разбоями, Игнатий Зубов, тоесть мой командир.- Бери,- приказал он мне,- ОПОН, дюжину голов, и дуй туда натрех вездеходах.- У нас же планетолеты есть, которыми можно и на разведкуслетать, и всю группу в долину забросить.- Уже слетали, сверху ничего не видно. Там повертеться надо,посовать нос, а вездеходы с помощью планетолетов мы забрасыватьтуда не будем, слишком жирно.Он протянул мне список моих соратников.- Кого вы мне, шеф, даете? Вот именно, дюжина "голов", тутдоходяги одни с побитым телом. Помяли их всех в последней драке.Им сейчас в попу клизму, в рот манную кашу, а не в поход навражину.- Ты людьми не разбрасывайся, Терентий. Номерки — все такие, изинкубаторов никого лучше не присылают. Однако, даже ты долейтенанта дослужился. Знаю я вашего папу — какой-нибудьтехник-онанист, который в "Мамальфее" холодильниками со спермойзаведует.Все ясно. Дело с разбоем в долине — темное и жареным пахнет. Аномерки — это, в первую очередь, расходный материал.- Когда? — мой голос устал общаться с неуважительным Зубовым.- Час на сборы и отправка с пятого ангара.Собирался я с резвостью воробья, выклевывающего зернышки еды изконской какашки, поэтому полчаса у меня в заначке осталось.Хотел было немного оттянуться напоследок с помощью какой-нибудькайфовой мультпрограммки, вроде "Козла в огороде". Уже залез вдвигательный имитатор. Но собственноручно кайф сорвал.В "Вязах" мне надели намордник и я убежал, поджав хвост, сосмиренным скулением. Но что тогда делать со своими амбициями?Ведь мамальфейцы, как и прочие порождения Ганимеда, тем выгодноотличаются от других космиков, что не только за державуобижаются, но и за себя.Осерчав, разбудил я свою кибернетическую оболочку, ТерехуМалого, который возник на экранах хайратника так близко отсетчатки глаза, что показался совсем живым. Мы с ним вместеросли, вместе в Академии учились, так сказать, за одной партой,вместе расследованиями занимались. После Великой Санации, когдакибероболочки были лишены самостоятельности и права командовать,многие отказались от возни с ними, ну, а я привык к ТерехеМалому, как к щенку. Оттого, что он есть у меня, стал я махровыминдивидуалистом. Кстати, из-за "махровых" вроде меня, державанаша не выросла в тоталитарную страшилу, а сделалась просточетвертым Римом. (Действительно, зачем скромничать?)Ну, и полетели мы вместе с Терешкой по кибернетическим каналам.Он умело парил над информационными просторами. Я же усилиямисвоей воли, то есть мыслеусилиями — которые поступали в Сетьчерез интерфейс Анима уже в виде сигналов — делал выбор ипринимал ответственные решения. "Вязы" предстали этакойнеприступной крепостью, но Тереха высмотрел щель, вкоторую мы протиснулись и угодили прямо в файлы персоналий.Все-таки застукали там сведения на умыкнутого Медб К845.Выяснилось по картотеке, что последние три месяца зарплатудиректору не выдавали, лишь пособие по болезни. Тут файлы прямона глазах исказились, отчего получилось, что целые полгодавалялся означенный директор на больничной койке с каким-тосверхвоспалением. Затем опять нашло марево обновлений ипеределало К845-ому трудовую биографию. Получилось, уже год каккантовался он на пенсии, являясь лишь консультантом, а званиедиректор, стало быть, имело смысл почетного титула.Заголосил зуммер, зовущий в ангар. Я был уверен, что когдавернусь обратно в Васино (если вернусь и гнилушка-голова ещестанет чем-то интересоваться), Медб К845 информационно прекратитсуществовать или окажется лишь в числе полумифическихотцов-основателей концерна "Вязы". У нас в полиции этот дикийпроцесс называется "стиранием человека". Но я не мог поручитьТерехе Малому слежку и самостоятельную фиксацию событий — еслион попадется за этим делом, то согласно закону о Санации егосамого сотрут, а мне сунут срок.Я, конечно, перед ангаром заглянул к Зубову, начал ворковатьпро "стирание", но он только порадовался этому и, облаяв меняпо-собачьи, обвыв по-волчьи да обкаркав по-птичьи, велел скрытьсяс глаз.Что ж. Скафандр на мне, поверх его лежит антисиловой жилет дляпротиводействия в разумных пределах буйной кинетике, вредномулучу и разгулявшейся плазме. Хайратник как всегда украшаетдрагоценным венцом мою тыкву. В нем заканчиваются визуальные ислуховые каналы от всяких локаторов. С ним я знаю, что делаетсявпереди и сзади, сверху и снизу, куда идти и куда стрелять.Правда, все знания лежат в пределах проникающих способностейаппаратуры слежения. Анима успокоительно вещает, чтопока с составом крови все более-менее, железы внутреннейсекреции знают меру, АТФки хватает и иммунный ответ адекватный.Впрочем, при всех этих дружках-аппаратах, в пылевой подушке,окутывающей нашу рыдну меркурианщину, остаешься как бы наедине ссамим собой. Радиоволны не всегда ее пронизывают, ведьвихрят и пучат эту суку заряженную ветры электрические дамагнитные. Атмосфера молчания очень угнетает, особенно когдапод ногами почва бесится в солнечный отлив. Поэтому, еслисвершится с нами в походе что-то препротивное, управлениеполиции узнает про это и опубликует официальный некролог ("опятьушли от нас лучшие"), когда мы уже благополучно испаримся насолнечной стороне планеты. Вернее, сублимируемся во вполнепитательный порошок — останется только развести нас в воде идобавить соли по вкусу.Выбралось из ангара на меркурианскую землю три жуковидныхвездехода с широкими-широкими колесами — почва та зело поганая,трухлявая и скользкая из-за того, что нагазирована гелием.Поэтому, если желаешь гулять пешком, надевай большиемокроступы. А у терминатора мать-земля становится коварна, какзмея. Там много озер расплавленного свинца, слегка прикрытыхкорочками, бултыхающимися с боку на бок, как завещал великийБенар. Долина Вечного Отдыха, между прочим, пришла с солнечнойстороны всего месяц назад.Зато на командирском вездеходе, то есть моем,- можно ваннупринять в пузыре, у которого внутри вода, а снаружи управляемаяпленка поверхностного натяжения. Правда, вода применяется на всепомывки одна и та же. Впрочем, на то и фильтры, чтобы онаслишком мутной не казалась. Как у поэта сказано по этому поводу:"Но часть моя большая, от мойки убежав, осталась грязной быть…"Мы вначале путешествовали по плоскогорью Дивная Задница, котораядействительно состояла из двух выпуклых половинок с расщелинойпосредине.Место-то вроде безопасное. Относительно безопасное — это самыйбольшой комплимент для меркурианского места. Я восседал всредней машине, как и полагается командиру. Правым оком наблюдалза индикаторами работы бортовых систем, которые строили голубые,зеленые, карие глазки. Заодно смотрел тоскливые передачи,показывемые мониторами наружного обзора — за бортомвездехода было совсем неинтересно. Левой же зеницей участвовалв спасении принцессы, то бишь торчал от наркомпьютерногомультика.Не обошлось, правда, без момента неопределенности, когда мыпересекли ту самую канавку, без которой имени "Дивная Задница"не существовало бы вовсе. Тут и мониторы наблюдения, инавигационные приборы зарябили-заколбасили. А показаниялага-счислителя пути стали отличаться от данных ориентированияпо карте сразу на десяток километров.Ну, ладно — это, считай, Меркуша чихнул. Едем дальше, отзабортного пейзажа сладостная дремота одолевает, и вдругвездеход затрясло, забросало с бока на бок.- Выпускайте "плавники",- гаркнул я всем машинам. Насосы накаждом вездеходе быстренько отжали четыре стабилизатора сбольшими ластами на концах.- Мухин, ты у нас самый главныйстранник. Откуда сейчас солнечный отлив, если ему далеко невремя? Отчего ему неймется?- Может, это гравитационная волна,- предполагает сержант МухинК765 (в инкубаторах частенько в поисках оригинальногоидентификатора путают имя с фамилией).- Грамотный ответ. Это ты какому-нибудь марсианину порасскажи.Тут перестала поступать телеметрия от первой машины. Никакихтам сигналов тревоги, криков "SOS", просто — раз и отрубило. Ямигом нырнул в скафандр, затем в шлюз и на мокроступах почесал кпереднему вездеходу. А переднего-то и нет. То есть, сочноготоматного цвета отливка — все, что осталось на память.Четверым парням — моментальный карачун, а мне ещеобъяснительную надо мучительно сочинять для начальства.Напишу, наверное, что залетел сюда мощный электромагнитный вихрьс Солнца, навеял э.д.с. индукции в рудную жилу, и как наползвездеход на нее брюхом, случился пробойный разряд плюс разогревтоками Фуко.1 2 3 4 5 6

Поэтому кричать на меня ненадо. Я ведь обязан пользоваться твоим кодом доступа, то есть,везде оставлять твою визитную карточку. Значит, ты бы мигомзасыпался и по возвращении из славного похода тебя бы поджидаларестантский воронок. А стал бы я самостоятельно активничать,меня тут же бы стерли на всех информационных носителях.- Хорошо, отнекиваться ты научился, будто не кибернетическийвовсе, а самый что ни на есть белковый и настоящий. Я был о тебелучшего мнения. Чего стоит этот треп про код доступа. Да смоей "визитной карточкой" любой дурак себя обезопасит…- Ну-ну,- оборвал меня Тереха-малец.- Неужели у моего большогобрата длинный язык и короткий ум?— Помоги мне выволочь из гнезда на холодок сотрудника "Вязов"с имечком Нур. Мы отправимся вдвоем в информационную среду, ноя воспользуюсь чужими, то есть ворованными кодами доступа, мнезапечатлеваться нечего. Если все сложится удачно, я тебе прощунедисциплинированность и ссыкунство.- Опять же ты неправ.- упирался Джинн Хотабыч, будто и вправдуживой.- Персональная слежка напрочь запрещена.- Чего-то я не слышал о таком. Я же следователь.- А санкция на компьютерное дознание, господин старший брат?Ну, где она, где?- Ты загоняешь меня в тупик и торчишь от этого, небоськакой-нибудь модуль радости засверкал сейчас, как алмаз.Совесть ты имеешь, киберишка? Ведь если она есть у меня, у тебяона тоже должна проклевываться.- У меня, у тебя. Вот именно. Не хочу я искать человека, зная,что это нанесет ущерб его здоровью.- Да только Нур уже нанес непоправимый ущерб здоровью двухдесятков людей.- Это неочевидная истина. А то, что ты повредишь его здоровью- истина вполне очевидная.- Так вот послушай меня, пучок дурных сигналов, крючкотвор,законник. Если ты не поможешь мне скоренько найти этогоНурдурдура, то я, как горячий парень, полезу на рожон. И этоможет плохо, даже летально для моего здоровья кончиться. Незабывай, ты ведь все-таки мой напарник.- Ну, допустим. Лезть на него не стоит. Согласенпринять с некоторыми оговорками.- Не согласен, а "слушаю и повинуюсь".Малый Тереха — мой друг, по крайней мере такое впечатлениеиногда создается. Ведь последние десять лет он исправно кормитсятой же самой информацией, что и я. Те же две пятилетки яисправно делюсь с ним всеми своими выводами и догадками. Десятьлет я объясняю ему, что для меня хорошо, а что плохо.Немудрено, если он стал подумывать о собственной пользе, почемунет. И уже сам может объяснить про хорошее и про плохое.С этим придется смириться. Потому что мне иногда -вернее, каждый день — недостает верных сведений, мне что-токажется и память изменяет. А малому Терешке всего хватает,никогда не кажется и ни один орган его не подводит.- Ладно уж, хоть надоело, но выручу тебя опять,- капризнымтоном заявляет Тереха-малый.- При очередном запросетранспортной службы я включу Нура в список нарушителей правилпарковки "клопа", или в реестр водителей, пропустивших очередноепереосвидетельствование. Сам понимаешь, есть правила, которыенарушить обязан каждый человек, находящийся в здравом рассудке.Отпираться ему не будет резона. Даже "Вязы" возражать нестанут, когда твой Нур отправится в транспортную службу, чтобыизбежать повестки в суд. А на выходе оттуда, ты сможешьпознакомиться с ним поближе. Произойдет это не позже, чемзавтра.4.Тереха-малый поработал на славу. Подыскал живца, на которогоинтересная рыбка из темного пруда таки клюнула, и дажезаблаговременно вручил мне Нурову фотокарточку для опознания. Ятоже кое-что предпринял по своей линии. Нашел приятеля сбольшим фингалом под глазом, того, что всегда не прочь выпить,побузить и потрахаться, особенно если общественность ненаблюдает за ним бдительным оком. И когда Нур С200 выходил изтранспортного управления на бульвар, любитель дурного отдыха,пройдясь мимо, отдавил "объекту" носок ботинка и ухватил впригоршню изрядный кусок его куртки. Далее разговор сложилсятак.ЗАДИРА. Если ты мне не извинишь то, что я наступил на твоюногу, я тебе голову оторву.НУР. Да ладно, пустое. Пропустите.ЗАДИРА. Как это пустое? Кто это пустой? Я — пустой?НУР. Говорю же вам — пустяки. Я спешу.ЗАДИРА. А я, значит, и спешить никуда не могу?! Я, выходит,мусор, меня и извинять не надо. Всячески показываешь, что отодного моего прикосновения ты из чистого ангела грязной свиньейстал? Намекаешь, что таких, как я, давить и топтать можно? Нутак ты жестоко просчитался.НУР. Вы меня неверно поняли.ЗАДИРА. А теперь закрой парашу.И забияка нанес Нуру удар в пах, а потом в челюсть. Собралсяпровести еще прием джиу-джитсу, но, запутавшись с броском черезплечо, нескладно рухнул сам.Тут примчался я, сияя своей трехголовенькой кокардой иполицейским значком. Ткнул обоих электрошоковой дубинкой.Причем для наемного задиры заметно убавил силу тока, а вот Нурауложил в нокдаун.Оперативно очухавшись, забияка вскочил и сделал ноги. Я какбы не смог догнать его, поскользнулся на чьем-то плевке и упал сматерным воем вослед удирающему. Затем вернулся к местуристалища и стал разбираться с тем, что осталось. Конечно,потребовал документы у отправленного в нокдаун Нура,предварительно попортив мазером его персональную магнитнуюкарту, когда та еще отдыхала в кармане. Вот теперь имелись всеоснования волочь его в участок.Самое главное я все-таки учел. Каждый, кто работает на "Вязы",имеет, возможно даже в животе, мощную рацию. Как толькокровь у него перенасытится супрессантами или чем там еще,бдительная Анима врубит передатчик и тот пропикает сигналыСОС.А мне предстояло еще прошмыгнуть несколько городских секций сэтим поганцем на привязи. Я чуть не выбрал маршрут через жилойблок, но нутряное чутье подсказало, что в его тихих и укромныхзакоулках чьи-то заботливые руки могут запросто чиркнутьлазерной бритвой по моему горлу. Поэтому я и решил прогулятьсячерез торговую секцию. Там, конечно, скажется другой минус -скромные ребята из вязовской Службы Безопасности вряд ли будутвыделяться в толпе. Однако, издалека палить они в людном местене станут, а вблизи я протокольную морду всегда замечу.И если надо пошурую сквизером. Ведь когда такой штучкойорудуешь, публике не очень-то понятно, от чего вдруг поплохелотому или иному гражданину. На роже пострадавшего вряд ли будетнаписано, что он весь ионизировался внутри. И одежонка при этомделе почти не портится, пожалуй, только линяет немного."Вязы", как и полагается, повели себя противно, вязко. Негодныехари эсбистов я еще на первом ярусе торгового центра приметил.Как ни странно, издалека — слишком уж заметные. Глаза у нихбыли не мутные с поволокой, как у шатающихся тут старателей, абудто горящие фонарики, что контрастировало с неестественновялыми телодвижениями.Объективы моего хайратника высвечивают пару гадких рож ифигур в чрезмерно праздных позах у выхода с противоположнойстороны торгового зала. Надо срочно подаваться на второй ярус.Там продают всякий инвентарь и не слишком тесно, в чем яубедился, утащив задержанного Нура вслед за собой полестнице-колесу. Я запретил себе радоваться — и правильно.Вот там у отдела, где труженики меркурианских пустынь степенноразглядывают микробуры, виднеется вовсе не старательскаяфизиономия. Мой пеленгатор фиксирует, что сексот еще ведеткакие-то кодированные переговоры. Влип что ли я? Не туда и несюда. Но есть еще в заначке идеи.Свернул из торгового зала в боковой коридор, там Нура по шееугостил, чтоб не тянул куда не положено. Выискал туалетныекомнатки, где решил через окно сыграть и со своим уловом попастьна аварийный трап, тот, что спускается по наружней стене.Однако жизнь стала незамедлительно вносить поправки на манеркакого-то дурного парламента. Несмотря на то, что призывномаячили двери с двойной надписью "М и ММ", то есть "мужчины имужчины-мутанты", войти я туда не рискнул. Там кто-то засел иусиленно вел переговоры в УКВ-диапазоне — дебил какой-нибудьили, что вернее, неприятель. А вот за дверями с барельефом "Ж иЖМ" было пока тихо.- Сегодня нам туда,- погоняю я нарочито неповоротливого Нура.А этот мелкий фраер тоном оскорбленной добродетели еще заявляет.- Собственно, от кого вы убегаете? Ворваться в бабий туалет?Как бы не так. Фу, я порядочный человек.- Рассказывай о своей порядочности младенцам, а мне не плети.Деру мы даем от твоих же сотоварищей, по которым тюрьма плачет.Ну-ка, шевели ногами, а не то отстрелю яйца и тогда тебелегче будет идти.Нур решил, что яйца ему еще любы и совсем не мешают, поэтомупослушно заторопился. Но уже в первой комнатке — с зеркалами ипепельницами — мы столкнулись с фемом. У меня во рту мигомпересохло, вот те на, женщина-мутант, да еще какая. Впрочем,физиономия фемки осталась каменной, а рука не потянулась ккобуре. Я же забормотал.- Извините, мы тут проездом с Марса, мы сейчас выйдем, только сдругой стороны…У нас совсем другие надписи на дверках. "Д", тоесть дамы и "Г", считай, господа.Тут на щеке у фемки забрезжило подобие улыбки, может дажеодобрительной. И снова "вот те на", путь неожиданно открылся -страшная мутантка отвернулась к зеркалу. Я потащил Нура вследующую комнатку, там подскочил к окну, раздвинул ставни.Остается вылезти, сделать шажок влево по карнизу и как раз трап.Но еще надо заставить выйти наружу моего подконвойного.- Ну-ка, Нур-малыш, давай, как горный козел.- У меня боязнь высоты!- нарочно стал истерировать он.- По-моему, ты должен скорее ощущать боязнь дырки в голове.И тут из другой комнаты, той, которую мы уже миновали,послышались звонкие голоса, свидетельствующие опрепирательствах. Фем настоятельно требовала, чтобы какие-томужики немедленно удалились, те же грубо упирали на исполнениезакона. Я попытался запихнуть Нура в одну из кабинок, но тутдверь распахнулась и показался сексот собственной персоной. Будьпод рукой гразер, я бы мигом срезал гада. Однако стрелял я изсквизера, при поражении этим оружием результат наступает лишьтреть секунды спустя. В масштабах большого боя это — мелочи,ну, в нашем же случае вязовский человек успел разрядить бластер.Не в меня, а в Нура, и прожег ему грудную клетку. Правда, самстрелявший, быстро загнувшись, вышел из игры.Я видел, Нуру осталось немного. Поэтому, вытащив гразер иполивая жесткими лучами дверной проем, заодно превращаларестованного в хорошего человека. Шприц-пистолетом впрыснул емукрепкий кортизолин, который развязывает языки людям с сужающимсяполем сознания, и налепил считыватель на горло. Слов уже небудет слышно, но приборчик распознает их по вибрациям. Я незнал, фемка все еще торчит неподалеку или давно убраласьвосвояси. Во всяком случае из соседней комнатки клубами валилдым, совершенно непроницаемый даже для СВЧ-излучения.- Скажи, милок Нур, кто ж послал тебя нанимать старателей наразбой? Кому понадобился этот гоп-стоп? Не запирайся, я всезнаю. Кто тебя погубил?После небольшого затишья сквозь дым чиркнуло несколькобластерных трасс — одни отправились в окно, другие продырявилирадиатор, откуда со змеиным шипением стал поступать горячийгелий. Потом из дыма чуть выше пола показался некто в шлеме итут же схлопотал. Он слишком хорошо подставился в перекрестьеприцелов моего гразера. Шлем превратился во что-то вродекотелка, из которого плеснуло паром, брызгами и светом. Еслигразером сыграть в упор, ему мало что может противостоять, но,стоит отметить, пострадавшему мучиться не приходиться. Впрочем,уже следующий благородный луч мог избавить меня от жизненныхмучений. Надо было срочно улепетывать, сигать в окно. Ну, Нур,ну! И Нур раз в жизни сделал благое дело, что, по большомусчету, могло ему пригодится лишь на том свете.- Нанял меня Дыня-мутант… выполняет разные поручения"Дубков"… заплатил…десять "толстых" имперок.- Неужто в "Вязах" никто не узнал про такой сюжет?- Директор Медб мог…он занимался слежкой за"Дубками"…Плазменный шнур прошипел возле уха. Я сорвал считыватель ивыскочил на карниз. Даже если Нур еще при жизни, ему быстропомогут свести с ней счеты.Не промахнуться бы из-за такой нетерплячки, попасть бы ногами вкишку аварийного трапа. Вот он, наконец, конвульсивносокращаясь, глотает мой организм, прокачивает полимернымимышцами и выбрасывает через свой "анус". Соответствующееотхожее место встречает меня внизу — полусклад-полусвалка.На одном из концов проулка выглядывают из-за угла люди, которыебьют по мне из плазмобоев и бластеров. Я ухожу в другую сторону,петляя меж ящиков, огрызаясь и весьма неслабо своим аппаратом.На экранах хайратника снуют сетки прицельных и и целеследящихкоординат, вот я резко совместил две системы линий, и гразероблегчается по моему мыслесигналу. На том конце проулка человекдо пояса превращается в помесь фонтана и вспышки. Я никогда некричу в таких случаях с азартной пеной у рта: "Попал-попал".Еще не хватало испытывать половое возбуждение и социальныйоптимизм при виде чьих-то испаряющихся внутренностей. А почему,собственно, не порадоваться? поинтересуется какой-нибудь юныйбалбес.А потому, что следующим могу оказаться я.Кто-то догадался отправить в меня самонаводящуюся ракету, но я ей"выключил свет". Пустил контрракету из своей ракетницы, этоштуковина навелась на первый снаряд и сцапала его специальнойзонтиковой сеткой. Свет погас с большим дымом и треском.Потому, воспользовавшись суматохой, я соскользнул в люкпневмопровода. Это такая тумбочка с крышкой наверху иаварийным клапаном внутри. Крышка поднимается, клапан — укоторого кем-то уже была сбита заглушка — проворачивается, и япадаю вниз с предсмертным смехом, туда, где вечно ревет ураган.Поток подхватывает меня и быстро разгоняет.Слишком быстро. Я так и не понял, куда пропал мой естественныйстрах перед трубопроводными ужасами, отчего я посмел вних нырнуть. Будто всадник (или пеший) без головы.Пневмосистемой, как следует, умеют пользоваться лишь фемы.Слишком уж крут и силен поток воздуха, а по дороге попадаютсяразные загогулины. Сразу напала жуть. Все тельце съежилось,стало тщедушным и заныло от страха. Одежда свистела, ееметаллические детальки визжали, царапая металл трубы, и,совокупно с воем урагана, доводили меня до степени близкой кбезумию и бешенству. Где люк, где фильтр, как среагировать, какне стать фаршем? По-моему, я так перенапрягся, что пересталсоображать и даже расслабился. И, конечно же, Анимастимулировала насколько возможно выпуск размягчающих эндорфинов.После чего полегчало во всех смыслах. Слушайте, марсианы,слушайте, что со мной приключилось.Когда я от страха и ужаса перестал чувствовать тело от пяток домакушки, вернее, прежнее тело, то заимел новое. Будтозаразившись движением, завертелось во мне что-то похожее на юлу.Завертелось вокруг оси, если точнее ПОЛЮСА. Полюс прыскал во всестороны напряжением. Напряжение разлеталось лучами, пучками ифронтами. Получалось в итоге вихревое, вращающееся иразбегающееся поле. Причем скорость его разбегания было кудабольшей, чем моя собственная.А результат вот каков оказался. Пока моя взъерошенная тушкаподлетит к очередной развилке, я уже успеваю ее прощупать своимвращающимся полем. Как так? Вот так — я получал ощущения всмешанном виде — царапание (как бы осязание), жужжание (как быслух) и мелькание пятен с пузырями (как бы зрение). Я назвал бытакие каналы восприятия — ПУЛЬСАЦИЯМИ. Я в пульсациях быстропривык разбираться и вскоре стал понимать, в какую сторону надоразворачиваться, на какой бок перекатываться и куда закладыватьтормозную ногу, чтобы выписать верный вираж.Дело кончилось тем, что вращающееся поле разрослось на всюпневмосистему. Да так, что ее трубы стали еле заметной сеточкойдрожащих сосудов. В центре сеточки находился наблюдатель, тоесть я. Кое-где сосуды были сокрыты какими-то непригляднымипятнами. Тогда я, как форменный народный богатырь, слегкаподнатуживал свой полюс. Тот выбрасывал бурунчик огненнойэнергии — нечто горячее торопливое расширяющееся — которую яусилием своей богатырской воли направлял, куда положено.Пламенная сила, как ершик в унитазной трубе, счищала пятна ивозвращала полную ясность.Не надо понимать меня ни буквально ни фигурально. Во-первых, я,естественно, не полыхал натуральным огнем как пьяный ДраконЗмеищенко, а во-вторых, не рассыпаю вам плоские метафоры.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги ''1 2 3 4 5 6

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги ''1 2 3 4 5 6