08. Миссия выполнима — Ильин Андрей

И кладовщики и грузчики, которые с двадцати шагов точно в цель метают штык-ножи и саперные лопатки и разбивают кулаками и лбами кирпичи. И ни черта ему не объяснишь!Прямо хоть склады строй и амбарные замки на них навешивай…Ну, замки не замки, а боевые операции пока лучше временно свернуть. Чтобы посмотреть, разобраться что к чему…Ладно, подождем, посмотрим… И не такое в жизни бывало, и ничего, бог миловал. Не впервой…Очень скоро на место почившего Замминистра сел новый человек. Очень странный человек, потому что почти не имеющий отношения к армии. Какое-то время он служил на Дальнем Востоке, но потом перешел в ФСБ, был избран депутатом Думы, отсидел два срока, а теперь его, уже почти гражданского человека, занесло в Минобороны. Вряд ли это будет достойная замена… Но… приказы вышестоящего командования не обсуждаются. Назначили — значит, того, кого надо, назначили. Начальству виднее.И — “кругом” и “шагом марш”!..Новый Заместитель Министра довольно быстро вошел в курс дела. Потому что через неделю вызвал генерала Крашенинникова на беседу.Генерал почистил мундир, чего с ним давно не случалось, нацепил колодки медалей и прибыл в назначенное время. Благо идти недалеко.— Вас ждут, — показал на дверь незнакомый офицер.“Замела метла, — отметил про себя генерал, — в приемной уже чисто, в приемной уже новые лица, уже свои…”Постучал и, не выжидая ни секунды, потому что не желал прогибаться, рывком открыл дверь.— Генерал Крашенинников по вашему приказанию!..Новый хозяин кабинета выглядел как… как браток. Ну или спортсмен. Потому что был довольно молодым, накачанным, с короткой стрижкой. Правда, глаза… Глаза были не братка, были умные.А почему же тогда показалось, что…Потому что он в гражданке — в добротном сером костюме! К чему генерал не привык. По крайней мере, в этих стенах не привык, в этом кабинете.Замминистра встал, вышел из-за стола и, подойдя, протянул руку:— Вот, значит, как выглядит легендарный генерал Крашенинников.— Плохо выглядит? — усмехнулся генерал, пожимая руку. — На пенсию пора?— Отчего на пенсию? Рано вам на пенсию! — твердо ответил Замминистра. — А легендарный потому, что мы в институте ваши афганские операции разбирали. И другие тоже. Можно сказать, с живым классиком довелось вот так вот, за ручку…Садитесь, пожалуйста.Генерал сел. По шерстке погладили. Значит, теперь жди против…Замминистра перестал улыбаться. И его глаза стали не умными, стали жесткими.— Я вызвал вас, чтобы узнать, как обстоят у вас дела?— В каком смысле? — неопределенно ответил генерал. Потому что определенно не мог. Хоть и в том же самом кабинете, но не мог.— В том самом, в каком я спросил. Как обстоят ваши дела?— Нормально обстоят. Личный состав повышает боевую и политическую подготовку. То есть воспитательную… Осваивает матчасть…— Меня интересует не это, — прервал Замминистра. — Меня интересует совсем другое.— Охрана складов, что ли?— Меня интересует, как выполняется последний приказ моего предшественника. С какими предприятиями вы в настоящее время работаете, сколько денег на счетах?..У генерала отпала челюсть. Но, возможно, это было возрастное.Так это что выходит?.. Выходит, он все знает?! Всё?!Или он просто в своем новом кабинете сейф вскрыл и нашел какие-нибудь, которые изучил, документы…Да какой сейф, если он сказал — последний приказ! Который не мог быть в сейфе, потому что был устным!..Вот это да!.. Глава 3 Очередной Правитель самой большой на Евроазиатском континенте и в мире страны был не дурак. Главы государств вообще редко бывают дураками, потому что таковые высеиваются еще в самом начале политической карьеры.Новый Правитель был настолько не дурак, что смог связать два, разделенных многими месяцами, события — непонятный разговор, случившийся в тот памятный день, когда он принимал дела у своего предшественника, и пришедшее ему со спецпочтой странное, потому что без штампов, грифов, ссылок и подписи, письмо. В котором сообщалось о заговоре среди высшего офицерского состава Минобороны, поставившего целью подчинить себе отдельные предприятия оборонного комплекса.Возможно, он ничего бы такого не заподозрил, если бы не его память. Профессиональная память. И умение то, что помнишь, сопоставлять.Через несколько дней после того, как он получил письмо, на котором не был указан отправитель, он вспомнил, о чем говорил прежний хозяин этого кабинета и этой страны. Он говорил о какой-то, подчиненной лично Ему, службе. Потом назвал код своего сейфа… В сейфе среди бумаг нашлась папка с финансовыми отчетами, правилами, регламентирующими порядок и форму контактов с той самой службой…Где, кроме всего прочего, оговаривалась возможность подачи отчетов, рапортов или иных сообщений посредством спецпочты в конверте без обозначения его принадлежности.Так, может, это именно тот случай? Ведь всех остальных адресатов, пользующихся этим каналом, он знает. Все прочие адресаты оставляют в письмах свои координаты.А раз так, раз Президентская спецслужба не блеф, о чем свидетельствует присланное ими письмо, то с ними следует познакомиться. Причем как можно быстрее…Новый Хозяин страны отодвинул панель, прикрывавшую его личный сейф. Девять, три, шесть, один, один, пять в одну сторону и семь, семь, четыре, три в обратную сторону. Теперь сунуть в щель пластиковый прямоугольник магнитного ключа…Еще тогда в папку он сунул продиктованный ему телефон. Ну и где он?..Быстро перебрал бумаги, увидел согнутый пополам стандартный лист бумаги.Ага, есть…Ну и что теперь — звонить? Самому звонить?! Минуя многочисленных секретарей, референтов, помощников?.. Пренебрегая протоколом, субординацией, здравым смыслом?Как-то это не очень, не к лицу должностному лицу, имеющему в распоряжении миллионный бюрократический аппарат!Но письмо!.. О содержании этого письма посторонним лучше ничего не знать. По этому письму придется работать самому!..Президент вытащил “домашний” мобильный телефон. Набрал номер.— Ага, слушаю! — ответила какая-то пожилая, если судить по голосу, женщина. — Кто сто?Ну и что ей сказать? Император всея Руси, Белая и Малая… позвонил из Кремля, поболтать с незнакомой ему бабушкой…Идиотское положение!— Я слушаю! Говорите! — громче повторила бабушка.Ну что же, что?..Президент лихорадочно перебирал бумаги.Ага, вот…На листе было отдельной строкой написано, кому и что говорить. Что говорить Президенту страны безызвестной старушке.Он почувствовал, как в нем поднимается глухое раздражение на людей, заставивших его играть по их правилам. Не по его правилам!— Мне нужен Игорь Семенович.— Але? Здеся такого нет.Президент бросил трубку…Бабушка, которая действительно была просто бабушкой, подрабатывающей диспетчерскими услугами, нашла очки, нашла свой блокнот и нашла в блокноте нужный номер.Набрала его и позвонила по нему.— Але. Это я… Ну, то есть мне нужно Игоря Семеновича.— Кого?— Игоря Семеновича, — твердо повторила бабушка.— Вы ошиблись номером, — ответил ей недовольный мужской голос.Зазвучали короткие гудки.Бабушка положила трубку. И спрятала подальше блокнот.Кому она звонила, кто ей звонил, почему спрашивали именно Игоря Семеновича, она не знала. Она даже не знала, кто ее нанял, просто однажды по телефону неизвестный ей молодой человек предложил, если кто-нибудь спросит Игоря Семеновича, перезвонить по продиктованному номеру. Игоря Семеновича спросили первый раз, а деньги на сберкнижку приходили ежемесячно.Повезло бабушке.Мужчина, которому она позвонила, тоже не знал, кто такой Игорь Семенович и кто к нему, по какому поводу обращается. Он ответил так, как его учили — ответил: “Вы ошиблись номером” — и сразу же достал подаренный ему мобильный телефон. Потому что должен был сразу.Набрал длинный номер.— Мне Игорь Семенович нужен.Ему тоже ответили, что такого здесь нет и что он ошибся номером.Мужчина нажал кнопку отбоя, сходил в кладовку, принес молоток и несколько раз стукнул им по телефону. Потому что должен был за это получить очень хорошие деньги. Гораздо большие, чем если бы не разбивать трубку, а продать ее.Вышел из дома, проехал несколько остановок и оставил обломки в условленном месте…Невидимая цепочка между Президентом и его спецслужбой замкнулась…Вечером на “домашний” мобильник Президента позвонили.— Я готов с вами встретиться, — коротко сказал незнакомый мужчина.— Кто готов?.. Кто это? — не понял в первое мгновенье Президент.— Ваш знакомый Игорь Семенович. Ах, вот в чем дело… Значит, все-таки та бабушка была не просто бабушка…— Мне необходимо с вами встретиться. Завтра в двенадцать часов дня. Я пошлю за вами машину.— Не надо машину. И лучше встретиться где-нибудь на нейтральной почве. Например, на вашей даче. Они и тут навязывали свои правила игры.— Прошу вас обеспечить мне “коридор”.Обеспечение “коридора” обозначало сведение числа возможных контактов к минимуму. То есть следовало убрать с пути следования визитера лишнюю охрану и оставить подле себя лишь самых надежных телохранителей.— Я прибуду в указанное вами время на черной “Волге”, номерной знак…— Хорошо — приезжайте завтра в двадцать три часа…Пусть будет так. Пока так, потом иначе. Потом так, как посчитает нужным он…Вечером следующего дня в районе метро “Белорусская” была угнана машина “Волга” черного цвета, с номерным знаком… С совсем другим номерным знаком. Который спустя несколько минут был заменен на тот, что нужен. На тот, о котором была предупреждена охрана.“Волга” проскочила под “кирпич”, под еще один и в назначенное время, секунда в секунду, остановилась возле дальнего КПП. Охрана взглянула на номера, и шлагбаум поднялся вверх.На втором КПП произошло то же самое — охрана проверила номера и время и не заглянула в неосвещенный салон. “Коридор” действовал.На последнем КПП в машину сел молодой мужчина. Быстро осмотрел салон. Мельком, но так, что увидел все, взглянул на водителя.Еле заметно ухмыльнулся.Водитель был непрост, водитель подстраховался…Нарисовать его словесный портрет было невозможно. И даже фотографировать бессмысленно. Водитель был в гриме — на голове парик, причем с подкладками, деформирующими абрис головы, усы и борода на пол-лица, нос растянут, истинный цвет глаз скрывают контактные линзы, одежда нарочито мешковатая, скрывающая пропорции фигуры. Выглядит все очень прилично, но выглядит не так, как на самом деле.— Направо, — показал охранник. Машина повернула направо.— Вон в тот бокс.Заехали в бокс.Людей видно не было, Президент держал свое слово.Из бокса по подземному переходу перешли в дом. Возле одной из дверей охранник придержал сопровождаемое лицо.— Если у вас есть оружие или какие-нибудь металлические предметы…— У меня ничего нет.Охранник открыл дверь, остановившись сзади.Всё понятно, где-то там, за косяками, должна скрываться рамка металлоискателя. Именно поэтому гостя вежливо пропустили вперед.Потом было еще несколько дверей. И тамбур при входе в апартаменты Президента. Где гостя еще раз спросили насчет металлических предметов в карманах и проверили ручным металлодетектором. Здесь же, невзначай, его обнюхала “случайно” оказавшаяся в помещении собачка.Это называется — доверяй, но проверяй…— Вам туда.Распахнулась дверь в большую светлую комнату. В которой за необъятным письменным столом сидел Президент.Он ничего не сказал, не встал навстречу и даже не поднял от бумаг глаз. Он выдерживал паузу, чтобы подчеркнуть дистанцию. Показать, кто здесь кто. Он собирался взять верх.— Садитесь вон в то кресло, — негромко сказали сзади.Гость сел.Президент читал еще минуту, потом поднял голову.— Я рад вас видеть, — сказал он, еле заметно кивнув. — Как мне к вам обращаться?— Как хотите.— Но у вас, наверное, есть имя, фамилия…— Моя фамилия Посредник.— Вы что, торговец? — без улыбки сказал Президент.— Я Посредник между Вами и организацией, которую я представляю.— То есть даже не ее руководитель? — удивился Президент.— Это не важно, кто я. Важно, что все ваши приказы будут доведены до сведения руководства незамедлительно. Гость был скользким, как мокрый угорь.— Кому вы подчиняетесь? — в лоб спросил Президент.— Вам.— Тогда почему вы не хотите быть со мной откровенными?— Я говорю обо всем, что может представлять для вас интерес. Остальное — малозначительные технические детали.— Позвольте мне решать это самому! — вспылил Президент.Разговор был странным. Одним только тем, что собеседник главного в этой стране должностного лица не желал говорить правду! И наверняка не захочет говорить про письмо…— Вы посылали мне доклад о… — Президент на мгновенье замешкался. — О сговоре в среде старших офицеров Министерства обороны.Посредник кивнул.— Да, это одно из дел, которое мы расследуем.— Вы сказали одно — значит, есть другие, — быстро сказал Президент.Посредник кивнул еще раз.— Какие?— Со всеми другими делами мы способны справиться своими силами.— А вы не боитесь, что ваша деятельность может обернуться против действующей власти? — спросил Президент.— Вряд ли это возможно. Большая часть нашей работы сегодня — это борьба с уголовными преступлениями. По политическим делам мы самостоятельных решений обычно не принимаем. Чему подтверждение посланный вам рапорт.Это было поразительно — Президент был начальником службы, о которой ничего не знал. Он мог отдавать приказы, но не мог знать, кто их исполняет.— Почему вы не хотите говорить мне правду? Я Президент этой страны, я Главнокомандующий ее Вооруженными Силами!..— Вы выборный Президент и выборный Главнокомандующий, — впервые ответил гость по-человечески. — Через несколько лет вы можете стать просто гражданином. Мы не можем рисковать.— Не хотите ли вы сказать?!.— Я ничего не хочу сказать. Но есть опыт реформирования спецслужб под новую власть. Который в новейшей истории зачастую был равен предательству.— Я не верю вам! Такой организации быть не может!— И тем не менее она есть.— Была. Я пригласил вас, чтобы сообщить, что я расформировываю вашу организацию.Посредник прореагировал очень спокойно:— Вы не можете ее расформировать, вы можете лишь приостановить ее работу до вступления в должность нового Президента России.— Вы хотите сказать, что ваша организация может существовать вне опеки государства? Сама по себе?— В техническом смысле — да. Мы умеем добывать необходимые нам деньги и техсредства, находить и подчинять исполнителей. Мы можем существовать совершенно автономно. Технически.Политически — нет. Мы не толпа анархистов, предоставленных самим себе, мы имеем командира — Главу государства. Раньше — Генеральных секретарей, теперь — Президентов.Но в периоды политической нестабильности мы имеем право вводить режим повышенной безопасности. Мы должны выполнять приказы, направленные на защиту интересов государства, но не обязаны раскрывать себя. По крайней мере, пока нет преемственности политического курса.В словах гостя присутствовал какой-то здравый смысл.В принципе Президента устраивала служба, которая готова была выполнить любой его приказ, ничего за это не требуя. Возможно, на том он бы и успокоился… Если бы не то письмо…— Мне нужна дополнительная информация по делу офицеров Минобороны.— Я ее не знаю.— Тогда запросите свое начальство.— Хорошо, я завтра же…— Не завтра, а теперь.— Как теперь? — не понял Посредник.— Вот так, — Президент толкнул на край стола телефонную трубку.— Но это невозможно!— Бросьте, у вас должны быть резервные каналы связи. Не могут не быть. Или вы не доверяете своему командиру.Посредник, секунду посомневавшись, взял трубку.— Але, кто это? — спросила очередная бабушка-диспетчер.— Передайте Семену Петровичу, чтобы он срочно позвонил по телефону… — закрыл трубку ладонью. — Какой здесь номер?Президент продиктовал номер…Через пять минут раздался звонок. Президент взял трубку и сразу же передал ее гостю.— Требуется дополнительная информация по последнему письму. И после паузы.— “Эвересту”.“Эверест” — это он”, — понял Президент.Посредник нажал кнопку отбоя.— Дополнительная информация будет подготовлена, — сказал он.Присутствовавший при встрече телохранитель, в ушной раковине которого был закреплен наушник, еле заметно кивнул. Значит, телефон был отслежен.Ну вот и все.Президент встал.И гость тоже встал, предполагая, что аудиенция закончена. Но она не была закончена.— Вы зря спешите, — сказал Президент. — Вам придется остаться здесь. Придется остаться до тех пор, пока вы не расскажете мне все, что знаете.— Я знаю очень мало. Я знаю лишь то, что входит в круг моих непосредственных обязанностей.— И все-таки вам придется ответить на все мои вопросы, — произнес Президент условную фразу.Стоявший позади гостя телохранитель совершенно бесшумно сделал шаг вперед и, нависнув сверху, ухватил гостя за руки.1 2 3 4 5 6

В мгновенно распахнувшиеся двери вбежали еще несколько охранников. Посредника обступили, обыскали, защелкнули на запястьях наручники.— Я вынужден так поступить, — сказал Президент. — Я не могу позволить действовать в стране неподконтрольной мне организации.Хотя дело было не в организации, было в раскрытом ею заговоре… Глава 4 Резидент был в недоумении — реакций на отправленное им в центр письмо не было. Не в смысле пространного ответа, благодарностей, наград и тринадцатой зарплаты, а в смысле дела. Головы с Олимпа власти не посыпались. Головы оставались там, где были раньше — на плечах преуспевающих чиновников, в том числе чиновников Министерства обороны.И как это понимать?В то, что письмо не дошло до адресата или его не прочитали, он не верил. Этого не могло быть, потому что не могло быть в принципе! В Конторе письма не теряются! В Конторе за потерянное письмо можно потерять голову. Причем не в переносном, а в прямом смысле.Нет, пропажа исключена.Тогда, может быть, он в чем-то ошибся? Или сделал не те выводы?Надо проиграть еще раз…Началось все… Началось с не в меру ретивого Помощника, который обратил внимание на то, что в стране случился повальный мор среди бизнесменов. За последние несколько лет неизвестные злоумышленники “зачистили” полтора десятка хозяев предприятий, сотрудничающих с оборонкой. В Москве, Улан-Удэ, Калининграде, Новосибирске, Перми, Владивостоке… Причем зачистили профессионально, потому что в нескольких случаях с дистанции в полтора-два километра из крупнокалиберных, противоснайперских винтовок “В-94” и “В-95”. Из которых случайному киллеру в цель не попасть, так как это оружие капризное — надо хорошо знать его индивидуальные особенности, иметь специальные “целевые” патроны, уметь брать поправки на погоду…А ручной ракетно-зенитный комплекс “Игла”, тот, которым не установленные следствием злоумышленники сбили вертолет, в котором находился президент нефтяного концерна? Он тоже мало напоминает примитивную берданку, из него тоже надо уметь стрелять. И надо его иметь…Да и устанавливать радиоуправляемые фугасы и мины направленного действия так, чтобы они рванули в нужное время, под нужным человеком и не оставили следов…Хотя нет, следы все-таки были. Был индивидуальный почти во всех случаях почерк. Почерк профессиональных снайперов и взрывотехников.И были более вещественные следы. Например, одинаковый рисунок на пулях, извлеченных из тел потерпевших, почивших в тысячах километров друг от друга. Были метки на дереве, с которого вели наблюдение за очередной жертвой. Например, лапа “кошки”, оставившая вдавленный отпечаток на ветке, соответствовала формой и заточкой “якорям”, используемым частями специального назначения Министерства обороны и Главного разведывательного управления.Найденный там же обрывок маскировочной сетки был выпущен в семьдесят восьмом году по заказу ГРУ для нужд диверсионно-разведывательных частей.Обнаруженный невдалеке отпечаток подошвы обуви совпал узором, рантом и прочими деталями с так называемыми “прыжковыми” ботинками. Причем не с обычными, а с теми, что копируют форму и узор обуви вероятного противника, в данном случае норвежских пехотинцев, и хранятся только в одном месте — в специализированных армейских складах.Кроме того, в схроне, где отдыхали наблюдатели, были найдены обрывки упаковки и крошки сухпая, выдаваемого личному составу армейских спецподразделений, поступившему в армию полтора месяца назад!Да и сам по себе схрон, он тоже как визитная карточка…Все это и многое другое свидетельствует о том, что все эти преступления были совершены армией.Можно, конечно, предположить, что это были случайно нанятые преступниками одиночки, но поверить в эту версию нельзя. Одиночки противоснайперские винтовки и новейшие гранатометы дома, под кроватью, не хранят. Но дело даже не в этом — дело в масштабах. Одиночки такие преступления не совершают, у них должен быть по меньшей мере десяток помощников — те, что отслеживают и ведут “объект”, прикрывают подходы, страхуют исполнителя… Это только в кино главные герои сокрушают в одиночку целые банды. В жизни им кто-то должен прикрывать спину.В этом случае — прикрывали. Причем в нескольких местах одновременно. Так что это не одиночки и не наемники, это — армия.Здесь ошибки быть не может.Не может!..Но зачем армии “мочить” бизнесменов?Например, чтобы взять под контроль обслуживающую ее оборонную промышленность. Ведь из всех возможных предприятий убийц интересовали лишь заводы, снабжавшие своей продукцией оборонку. Казино, наркодилеров, подпольные публичные дома, рестораны они не трогали.Почему-то они облюбовали именно оборонку, а не публичные дома.Почему?Да потому, что оборонку они знают как свои пять пальцев, а в публичном бизнесе любители. Этого самого бизнеса.А самое главное — забрав под себя заводы, они могут сами себе организовывать госзаказы и, выходит, гарантированную прибыль.Так?Так!А если так, то почему на его рапорт не последовало никакой реакции? Ведь в общем-целом все ясно.Или именно из-за того, что в общем-целом? А нужно конкретно, с фамилиями, должностями, адресами, аудио — и видеозаписями, показаниями свидетелей…Но если конкретно — то тогда вряд ли для начальства, а скорее всего… Скорее всего для Хозяина. И если это так, то в самое ближайшее время ему придет шифровка…Шифровка пришла, в шифровке предлагалось дать дополнительную информацию по письму номер…Верно говорится — инициатива наказуема. Причем даже не его — Помощника.Хотя… В его фирме безынициативность наказуема еще больше, потому что безынициативность расценивается как попытка отойти от дел. И тогда — после нетяжелой и непродолжительной болезни, безвременный уход… на пенсию…Чего не хочется… А раз так, то надо по-быстрому сообразить, где добыть эти недостающие факты.Просто взять — и сообразить.Ну же, ну, напряги извилины! Начни с извечного вопроса — что можно сделать, чтобы?..— Проще всего, конечно, найти организатора и… — сам себе подал идею Резидент. И сам себе ответил:— А где бы его взять?— Тогда схватить за руку исполнителей! И, заломив ее за спину, задать пару вопросов по существу…— Это тоже проще сказать, чем сделать. Где эта рука и эти исполнители?..Тупик?На первый взгляд — да.На самом деле — нет. Потому что безвыходных ситуаций не бывает. Бывают трудные, очень трудные, бывают кажущиеся безвыходными. Но лишь кажущиеся, потому что обязательно имеющие выход. Ну хоть вот такусенький.Итак, начнем с начала — с постановки задачи. Что нам требуется? Ну давай, предлагай.— Выйти на людей, которые менее всего желают, чтобы на них кто-нибудь выходил, и о которых известно…— Что известно?— Немного. Но кое-что все-таки известно.— Что конкретно?— Например, то, что они имеют отношение к армейской разведке. Что поставили под контроль ряд предприятий, обслуживающих оборонный комплекс. Что вряд ли на этом остановятся…— Погоди-ка, погоди… — оборвал сам себя Резидент. — Если они не собираются останавливаться на достигнутом, то рано или поздно наедут на еще какое-нибудь предприятие.— Наедут?— Наверное, наедут…— Не наверное, а обязательно наедут! И если в этот момент оказаться где-нибудь поблизости, то можно…Вот что значит поговорить с умным человеком! То есть с самим собой…А скажи мне, любимый друг, как узнать, на какое следующее предприятие будет наезд? Ведь их по стране сотни…Молчит друг. Как рыба, закатанная в консервную банку, молчит.Потому что опять угодил в тупик. Вернее, в тот же самый тупик. Правда, уже с лучиком света, забрезжившим в конце тоннеля.Так как же узнать, к кому они придут следующему?Как?..— Может, установить наблюдение за всеми предприятиями, которые им могут быть интересны? Для чего нанять филеров, приобрести технику…— А если никого не нанимать? И никого не искать?— Как так?— Так! Никого не искать, а вынудить их прийти самих? Самих!Так, так, очень интересно!.. Чем-то привлечь, поманить…— Что их может заинтересовать такое, чтобы они вылезли на свет божий?— Возможно, деньги.— Нет, денег у них в достатке…Что еще?— Тогда, может быть, оружие?— Думай, что говоришь!— Да, действительно…— А если… Если какое-нибудь предприятие? Завод или?..— Завод? Ну, конечно же, завод! Именно его! Какой-нибудь перспективный, который они облюбуют и пожелают прибрать к рукам заводик.То есть надо прикупить себе что-нибудь такое с кирпичными трубами, корпусами и десятком тысяч рабочих и ждать встречи. Просто ждать…Всего-то!Ну и что будем покупать?Хорошо бы что-нибудь покрупнее и повнушительней…Хотя нет, покрупнее не получится. Все, что покрупнее, уже разобрано, а передел собственности дело непростое. А в серьезные драки лучше не ввязываться — ты начнешь убивать, тебя начнут убивать — хлопотно это. Придется довольствоваться чем-нибудь поменьше.Чем?Задачка…— Ну давай, не молчи, предлагай.— В идеале было бы взять в собственность небольшое предприятие, делающее маленькие атомные бомбочки. И сразу стать интересным всем.— Ну ты замахнулся!— Ладно, пусть не всю бомбу, пусть хоть часть…А ведь это мысль! Насчет части! Ай да умница, тот второй Резидент.Часть бомбы, часть танка, часть крейсера… Причем такую часть, которая не требует большого производства, но без которой в военном деле зарез. И которая в идеале используется и в танках, и в самолетах, и в крейсерах…Что это может быть?Например, провод, экранированный или без оплетки, силовой или для связи, который везде…Или порох! Он и в патронах, и в снарядах!Правда, пороховые заводы находятся в ведении государства. Но можно не замахиваться на весь порох, а ограничиться какой-нибудь его частью. Какой-нибудь добавкой.Похоже, придется засесть за химию, чтобы разобраться, что входит в состав порохов и без чего его не бывает. И сесть за электротехнику.Похоже, придется образовываться. Ну а потом… Глава 5 — Я собрал вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное известие — к нам едет ревизор, — сообщил генерал Крашенинников.На чем цитирование классики и закончилось. Потому что командиры не читали Гоголя и не знали, что надо удивленно вскрикивать: “Как ревизор? Почему ревизор?”Они сказали проще и доходчивей:— Вот ни… — в том смысле, что не ждали не гадали и на тебе — едет какой-то ревизор.— И за каким… он вообще такой нужен…— Чтоб их всех!..В хозяйство генерала Крашенинникова решил нагрянуть с инспекцией не кто-нибудь, а вновь назначенный Заместитель Министра обороны. Как будто других частей ему мало.— Значит, так — территорию прибрать, личный состав помыть, сапоги почистить, воротнички подшить, — приказал генерал. — И вот что еще, проведите строевые занятия, что ли. А то отвыкли строем ходить. Ясно?— Так точно!Ладно, хоть траву и деревья красить зеленой краской не заставил. А то некоторые не в меру ретивые командиры умудряются каждый листочек, каждый стебелек…— Может, шашлычки сообразить? И баньку? — предложил кто-то.— Отставить шашлычки, — сказал, как отрезал, генерал.— Почему?— Потому что перебьется!.. Прибрать вверенную нам часть — это одно, а спинку начальству мочалкой драить — увольте. Лета не те!Командиры уважительно взглянули на генерала. Крут старик, ни перед кем не гнется! Такого хоть перед Министром во фрунт поставь. Он и Министра пошлет…Два дня спецназовцы долбили плац подошвами прыжковых ботинок, отрабатывая строевые команды, поворачивались “напра-во”, “нале-во”, “кру-гом” и хриплыми голосами орали песни.В среду утром возле КПП остановилась машина Замминистра. Генерал его возле шлагбаума не встречал, генерал ожидал в штабе.Куда и поехала машина. Ну не возвращаться же было.Дежурный по части сошел с крыльца, вскинул к голове ладонь и лихо доложил, что в части никаких происшествий не случилось, шагнул в сторону, давая возможность инспекции пройти в штаб.Генерал сидел до последнего, до момента, пока Замминистра не открыл дверь его кабинета.— Чего не встречаете? — спросил он.— Навстречу начальству бросается тот, у кого совесть нечиста. А у меня с этим делом все в порядке. Замминистра, не дожидаясь приглашения, сел.— Что показывать будете?— Все, что вам угодно.Нелюбезен был генерал. Может быть, еще и потому, что нового Замминистра не знал и, как водится, ничего доброго от него не ждал.— Сейчас идут занятия на полосе препятствий. Если хотите…Замминистра захотел.Бойцы шустро скакали по бревнам, стенам, трубам, вкопанным в землю автомобильным покрышкам, проползали под низко натянутой колючей проволокой, сигали в черные дыры блиндажей, ныряли в полной выкладке в ямы, заполненные водой и нечистотами, перетаскивали на горбу сорокакилограммовые ящики с “боеприпасами”, кидали в мишени штык-ножи и саперные лопатки, долбили соломенные чучела прикладами автоматов…И все это делали очень грамотно и быстро. Замминистра только диву давался.Потом было стрельбище, где мишени ложились одна за одной после первых же выстрелов. Бойцы выходили на огневой рубеж и стреляли из автоматов стоя, лежа, с колена, от бедра, на бегу, всегда попадая в цель. Стреляли из пистолетов, пулеметов, снайперских винтовок. И на закуску из НРСа — ножа разведчика стреляющего. И даже из него, ухватившись за рукоятку двумя руками и развернув клинок на себя, валили мишени за двадцать с лишним метров.Такие были у генерала Крашенинникова грузчики. Всем грузчикам грузчики.Со стрельбища личный состав побежал в спортзал.Наблюдая, как бойцы молотят и кидают друг друга на занятиях по рукопашному бою, Замминистра вдруг потребовал себе кимоно.Спецназовцы одобрительно заухмылялись.А что, нормальный, видно, мужик, раз в драку вяжется. Значит, умеет. Значит, свой…Кимоно принесли. Замминистра скинул обувку, размялся.— Вы осторожней с ним, а то зашибете, — тихо предупредил генерал.— Не надо осторожней, надо в полную силу, как если между собой, — запротестовал Замминистра.Генерал махнул рукой. Но махнул не пренебрежительно. Новый начальник, конечно, не старый, но тоже вроде ничего…Против Замминистра выставили не самого сильного бойца и не самого опытного.— Начали, — скомандовал генерал.Противники сошлись и обменялись быстрыми ударами, примеряясь друг к другу. Пропущенные плюхи раззадорили и даже немного разозлили их. Боец тронул припухшую щеку и, забыв о субординации, пошел буром вперед. Спецназовцы не дерутся долго, они не могут позволить себе драться, как боксеры, пятнадцать раундов, им нужно свалить противника в считанные секунды. Свалить, убить и успеть скрыться.Боец рванулся вперед и вдруг, словно споткнувшись, рухнул на пол. И сразу не встал, встал лишь через пару десятков секунд. Встал с трудом.Спецназовцы одобрительно загудели.Замминистра поклонился и отошел в сторону.Следующий боец должен был разделать его под орех, но такой возможности ему не представилось. Замминистра снял кимоно, переодевшись в форму.— Нам пора вернуться в ваш кабинет. В кабинете Замминистра подвел итог:— Все очень хорошо, кроме разве строевой подготовки. Но я так понимаю, что на парадах вам не ходить.— Хочется надеяться, — поморщился генерал.Маршировали его бойцы действительно не очень, не умели они колотить каблуками по земле, потому как привыкли ходить тихо — “на цыпочках”.— Еще один вопрос… Что вы делаете для сплочения личного состава?— Проводим воспитательную работу, политинформации, поощряем внеслужебные отношения…— Я не в этом смысле.— А в каком? — не понял генерал.— В смысле круговой поруки. Мне кажется, имеет смысл провести ряд мероприятий, способствующих единению ваших людей.— Например?— Повязать их кровью.— У них было столько крови…— Не такой кровью, — покачал головой Замминистра, — запротоколированной кровью. Подведите их под статью, чтобы иметь возможность в любой момент возбудить уголовное дело. Чтобы шантажировать сроком. Лучше всего, если это будет наказание кого-нибудь из своих. Кого-нибудь, кого вы приговорите за ослушание к смерти. И заставите ваших людей участвовать в казни. С одной стороны, это даст вам материал для уголовного дела, с другой — послужит предупреждением для возможных отступников. Ведь если среди ваших людей найдется хотя бы один…— Не найдется! — резко оборвал Замминистра генерал. — Среди моих людей не найдется. Я могу за них поручиться!— Я бы на вашем месте не был столь категоричен. История предательств знает удивительные примеры, когда недавние друзья превращались в непримиримых врагов, когда брат шел на брата, а сын на отца. Возьмите того же Иуду…— Какого Иуду? Что вы хотите?— Я хочу быть уверенным в ваших людях. Хочу, чтобы вы были уверены в своих людях.— Послушайте, я был с ними в деле! Был в таких передрягах… Я знаю их, как себя.— Вы рассуждаете слишком прямолинейно, как генерал…— Я и есть генерал!1 2 3 4 5 6

И хотя все это очень походило на бред, этот бред был очень похож на правду!— Хорошо, давайте не будем углубляться в теорию, давайте вернемся к практике. Как вы поддерживаете связь со своим непосредственным начальником?— По контактному телефону.— Это по тому, что вы позвонили с дачи?Посредник утвердительно кивнул.Адрес, куда он звонил, проверили. Еще тогда проверили. И сразу поняли, что все концы оборвались. Когда вскрыли дверь однокомнатной запущенной “хрущобы”, в комнате, на диване, нашли хозяйку квартиры. Мертвую хозяйку. Вскрытие показало, что она умерла естественной смертью. И все же очень неестественной смертью. Потому что умерла примерно через четверть часа после звонка Посредника.Она одна могла сказать, по какому номеру следовало перезванивать Семену Петровичу. А теперь не могла.Проверка номера на телефонной станции никаких результатов не дала, потому что исходящих звонков из квартиры зарегистрировано не было. Возможно, женщина звонила по сотовому или передала информацию дальше как-то иначе.Зря Президент настаивал на своем, только лишний грех надушу взял…— Другие формы связи предусмотрены были?— Нет.Хотя дураку понятно было, что не могли не быть! Похоже, добром с ним не получится…— И все же вам придется рассказать мне все, что вы знаете, — твердо сказал Президент. — Все равно придется…Посредника не пытали. Пытки — это вчерашний день науки дознания. Удел следователей райотделов милиции, у которых двадцать дел в разработке, а из спецоборудования только шариковая авторучка.В отличие от них охрана Президента авторучек не имела, потому что имела ноутбуки, карманные компьютеры и электронные записные книжки. И имела кое-что из того, что заменяет резиновые дубинки и полиэтиленовые мешки, надеваемые на голову. И что превосходит по эффективности дубинки и мешки.Посредника перевели в помещение, которое напоминало больничную палату. Здесь тоже была кушетка, обитая зеленой клеенкой и застеленная сложенной вдвое простыней. Только, кроме клеенки и простынки, с боков свисали вниз широкие кожаные ремни, которыми можно было пристегивать буйных “пациентов”.— Ложитесь сюда, пожалуйста.Посредник лег. Ему стянули ноги и руки, прижав их к кушетке.В “палату” вошел мужчина в белом халате и докторской шапочке. Он пододвинул табурет, сел. Расстегнул на груди Посредника рубаху. Прилепил к телу несколько грушевидных присосок. Потом раскрыл принесенный с собой чемоданчик.— Дышите, — попросил он. — Теперь не дышите… Это был переносной кардиограф. Всего лишь кардиограф…По экрану ноутбука побежали ленты зубцов.— Все в порядке, — сказал врач. — Сердце здоровое.— Выдержит?— Должен.Врач ушел. Пришел другой. Тоже с чемоданчиком.— Как вы себя чувствуете? — спросил он.— Немного стесненно, — ответил Посредник. Врач улыбнулся.— Не страдаете ли вы какими-нибудь серьезными заболеваниями?— Мне кажется, теперь это не имеет никакого значения.Врач замерил давление, проверил пульс.Серьезно у них тут дело поставлено. На широкую ногу.Что на самом деле не радует, что заставляет готовиться к худшему. К самому худшему…Врач положил на колени чемоданчик. Щелкнул замками. Достал одноразовый шприц и упаковку ампул. Спросил:— Вы что-нибудь слышали о “сыворотке правды”.Посредник мотнул головой.— Это отдельная группа медикаментозных средств, таких, как скополамин, пентотал, барбамил и прочие, которые путем воздействия на кору головного мозга и нервную систему человека подавляют его волю и одновременно стимулируют центры, отвечающие за память и речь. Не буду перечислять вам все фармакологические последствия приема данного препарата, сообщу лишь, что оно не безвредно. Это далеко не аспирин. После даже однократного приема могут наблюдаться различные расстройства психики, при многократном либо применении ударных доз не исключено расстройство сознания и даже летальный исход. Которых, в принципе, можно избежать. И желательно избежать. Надеюсь вы меня понимаете?“Пациент” кивнул.— Хотите что-нибудь сказать?— Нет.Врач пожал плечами и перехватил руку Посредника выше локтя резиновым жгутом. Потом, обломав хоботок ампулы, сунул внутрь иглу. Маслянистая на вид жидкость наполняла шприц.— Поработайте кулаком.Вена в локтевом изгибе набухла, выступила из кожи.Врач склонился над телом и ввел иглу в вену. Медленно вдавливая большим пальцем поршень и глядя на секундную стрелку часов, опустошил шприц.Проверил пульс. Подняв веко, взглянул в зрачки.Наполнил еще один шприц, на этот раз чем-то прозрачным, снова толкнул иглу в вену.“Наркотик. Наркотик плюс сыворотка, комбинированный укол…” — успел подумать, успел что-то такое вспомнить Посредник. И тут же почувствовал, что “поплыл”.Окружающие предметы, сидящий рядом “врач” качнулись, расплылись, утрачивая четкие очертания. Потолок поехал вниз, стены наклонились, стали заваливаться вперед, грозя обрушиться на кушетку. Люстра под потолком засветилась ярко, как прожектор, слепя и обдавая жаром лицо. Звуки усилились, бухая в перепонки, словно близкие взрывы.На месте врача оказался не он, а какой-то совсем другой человек. Без халата, с большим, наплывшим на самые глаза лицом и неестественно громким голосом.— Вы должны отвечать на мои вопросы. Вы должны говорить правду, — сказал он. — Вы будете говорить правду?Его голос проникал в самую душу, ему хотелось верить и хотелось с ним разговаривать.— Вы хотите говорить?— Да, — с трудом ворочая языком, ответил Посредник. И словно со стороны услышал свой голос.Он хотел говорить. Он хотел понравиться этому человеку. И очень боялся, что тот может рассердиться и может накричать на него.Препарат действовал…Миллионы зудящих, словно зеленые мухи, слов распирали мозг, до боли давили на черепную коробку, стремясь вырваться наружу. Голова гудела и разрывалась. Единственным спасением было раскрыть рот, чтобы стравить излишки давления в окружающее пространство. Стравить речью. А если нет, если продолжать молчать, то мозг не выдержит напряжения и разорвется.Надо лишь открыть рот…— Говорите же, говорите, я слушаю.“Как вас зовут? Сколько вам лет?” — прозвучали первые, совершенно безобидные, но которые должны были прорвать плотину молчания, вопросы. И за которыми в пробитую ими брешь должен был хлынуть неудержимый, как половодье, поток информации.— Как вас зовут?“Нельзя говорить, нельзя!..” — сопротивлялось, из последних сил сопротивлялось сознание.“Но почему? Это же только имя… Всего лишь имя… Оно ничего им не скажет. Надо назвать ему имя, и сразу станет легче”.— Как… вас… зовут?— Сер…гей, — ответил Посредник.— Молодец, Сережа, — похвалили его. — Умница. И стало очень приятно и хорошо. И захотелось, чтобы стало еще лучше.— У тебя есть мать, отец? Где они проживают?В этом вопросе тоже не было ничего страшного. Но этот безобидный, на который все охотно отвечают, вопрос не сработал. Вернее, сработал совсем не так, как должен был.Он сказал мать?.. Да, мать… Она есть и, наверное, еще жива… И братья!.. И сестры!.. Они тоже живы… Пока живы…У него много родственников, и в том числе поэтому его назначили Посредником. Наверное, в том числе поэтому…Они живы… Но лишь пока он молчит. Пока удерживает тех зеленых зудящих мух в голове. А если не будет удерживать, то их не станет. Они умрут… Из-за него. Потому что предательство не может оставаться безнаказанным. Предатель должен отвечать за предательство не только своей жизнью, но и жизнью своих близких. И это правильно. Потому что только так можно бороться с мухами… Только защищая близких тебе людей…— У тебя есть мать? — снова прозвучал вопрос.Посредник молча замотал головой. И вдруг заплакал, потому что ему было очень стыдно обманывать человека, задававшего ему вопросы.— Введи ему еще кубик, — как будто сквозь вату прозвучал голос.— Опасно, он может не выдержать.— Ничего — как-нибудь. Он мужик крепкий!..В руку ткнулась игла. И тут же в голову прилила новая волна безволия. Но теперь прилила болью.— Ты будешь говорить, Сергей?— Да… Я буду…И уже даже близкие ушли куда-то на периферию сознания, и осталось только желание подчиниться чужой воле.Надо говорить.Придется говорить… Лучше самому…Посредник открыл рот и, не ожидая вопросов, начал болтать. Начал болтать о тайном, о том, о чем никому никогда не рассказывал, о том, что знал один только он.— Однажды я украл у матери деньги, а сказал, что это сделал младший брат. Я купил себе мороженое, а его выпороли ремнем. И я стоял рядом и смотрел. И хотя знал, что он не брал денег, издевался над ним…Выпорхнувшие на волю мухи ослабили давление на мозг. Стало легче и хотелось, чтобы стало еще легче, чтобы стало совсем легко…— Потом я сжег кошку. Мне сказал сосед, что это очень весело смотреть, как горит живая кошка. Я взял дома кусочек мяса и приманил бездомную кошку. Поймал ее, унес в подвал и привязал к какой-то трубе. Потом зажег спичку и поднес огонь к шерсти…Было стыдно рассказывать о том, о чем он рассказывал. И было приятно рассказывать.— Кошка кричала. Я испугался и убежал. А потом долго плакал…— Не надо про это. Не надо про кошек. И про собак тоже. Расскажи про работу. Ты должен рассказать про свою работу!— Да, я расскажу, позже… В семнадцать лет я познакомился с девушкой, и она забеременела. Когда она рассказала обо всем родителям, они попросили меня прийти, я пришел и обвинил ее в том, что она спала с другим, что спала со многими…Посредник говорил без умолку, вспоминая все новые и новые свои стыдные тайны. Сыворотка работала, работала абсолютно, но совсем не так, как хотелось его собеседникам.— О работе, говори о своей работе, — уже менее вкрадчиво, уже с напором твердили они. — Кто твои начальники? Как их можно найти?— Сейчас, сейчас расскажу… Я вспомнил, как однажды нашел кошелек, который потерял мой однокашник. Я вначале взял его, а потом не смог признаться и выбросил в мусоропровод…Он не молчал, он рассказывал, рассказывал, рассказывал, забивая главную свою, и не только свою, тайну десятками признаний во второстепенных грехах. Так когда-то советовали ему в учебке, обучая противостоять психотропным допросам.Говорили — если ты чувствуешь, что не можешь больше молчать — говори. Лучше раньше, пока не потерял контроль над собой. Вспоминай то, что ты предпочел бы забыть. И говори!..— Ты молодец, но это все не то. Расскажи о главном, о самом главном, самом-самом!Профессиональными, потому что с расчетливо подобранными тембрами и хорошо поставленными интонациями, голосами его просили, уговаривали, требовали открыть Тайну.— Говори, ты ведь хочешь сказать. Хочешь?— Да… Хочу. Но не могу. Я не могу!..— Ты можешь, можешь. Не мучь себя, Сергей.Говори!Сознание размывалось, уплывало, растворялось в разъедающих мозг молекулах “сыворотки правды”. Хотелось перестать сопротивляться, хотелось расслабиться и плыть по течению, ощущая блаженный покой.— Ты скажешь?..— Да… скажу. Я скажу самое главное. Я скажу все… Однажды, это было давно, я встретил человека. Я раньше его не знал. Я встретил его и… почувствовал к нему влечение. Хотя он был мужчиной. Это было минутное ощущение, но это было!..— Да чтоб тебя!.. С твоей любовью к мужикам и жареным кошкам! Сволочь!..От него так ничего и не добились. Действие сыворотки закончилось, а новую инъекцию “пациент” бы не выдержал. Ему вкололи снотворное и, перевалив на носилки, вынесли из “палаты”.Но это был еще не конец. Еще не конец…Так легко отделаться он не мог… Глава 8 Подполковник Максимов перелистнул последнюю, подшитую в скоросшиватель страницу и захлопнул папку.Все, готово. Теперь уже окончательно готово!Какую работу провернул, это же… это… вспомнить страшно! Ночи недосыпал, в командировки под надуманными предлогами мотался, коньяки за “левые” экспертизы выставлял, дома на кухне схемы вычерчивал… Такую самодеятельность развел…Но зато теперь можно с полной уверенностью говорить о том, что к серии имевших место в различных регионах страны заказных убийств известных бизнесменов и уголовных авторитетов причастны военнослужащие частей армейского спецназа.Теперь это не предположение, теперь это сумма доказательств, полученных в результате предпринятых им следственных действий. Пусть по собственной инициативе, пусть без санкции свыше, пусть не всегда с соблюдением существующих процессуальных норм, но… но победителей не судят. А он победил!И теперь Безопасность, не без его помощи, может ущучить извечных своих врагов — армию. И кое с кого сорвать погоны. А если удастся доказать, что исчезновение капитана Егорушкина, который активно участвовал в расследовании, тоже их рук дело, то армейские конкуренты окажутся в такой… в общем непростой ситуации, что еще лет пять будут отписки катать!И тогда — все, тогда честь капитана, который до Сих пор числится “пропавшим без вести”, будет восстановлена, его семья получит пенсию, его сослуживцы перестанут прятать глаза, услышав вопрос — “А где капитан Егорушкин, что-то давно его не видно”, а он, подполковник, снимет с души камень и, не исключено, просверлит в погонах еще одну дырку.И всем будет хорошо.И все будет справедливо.Но до того надо сделать еще один, последний, шаг — надо пробиться в ведомственные, под грифом “Секретно”, склады, чтобы проследить путь проследовавшего через него оружия, которое было использовано киллерами в качестве орудия преступления. В том числе и в первую очередь — взрывчатки, заложенной в мобильный телефон, посредством которого был убит уголовник Хрипатый, и винтовки, из которой был застрелен другой потерпевший, несмотря на то что эта винтовка была за год до того списана в результате “не поддающихся восстановлению повреждений, полученных во время боевых действий…”. Подняв документы, дойти до последних получателей, допросив их, выйти на исполнителей и, взяв тех под стражу и как следует попугав, получить признательные показания и компромат на их командиров.Что и станет последней точкой в распутываемом им деле.Надо только найти ход, который позволит выйти на военных и не вспугнет их.Но в любом случае — главное сделано, осталось совсем немного, осталось дожать!.. Глава 9 На этот раз работа предстояла плевая — день дороги туда, три-четыре дня там, день — путь назад. Неделя. Ну максимум десять дней…Генерал Крашенинников вызвал “Дрозда”. “Дрозда”, потому что в деле, которым он занимался, желательно было обходиться без фамилий. Раньше “Дрозд” был “Восьмым”, до того “Фиалкой”, теперь вот певчим пернатым.— Вылетаете сегодня ночью в Заозерск.— Что там?— Срыв поставок. У завода новые хозяева, которые расторгли в одностороннем порядке все договоры. Проверь оружие и людей…— Есть!..“Дрозд” вызвал “Селезня”.— Готовься в командировку в Заозерск.— Я всегда готов. Как пионер.— А ты хоть знаешь, где он находится?— Так точно — у черта на рогах. Без пятикилометровки не разобраться.— Поддержка большими калибрами нужна?— Думаю, нет, думаю, своими силами управлюсь.— А если?..— Я снайперами подстрахуюсь.— Ладно, я тебе дам телефон местных ребят, а ты там сам решай, по обстоятельствам…“Селезень” вызвал своего заместителя, на военном сленге — “замка”.— Поднимай ребят. На сборы — три часа.— Что брать?— Личные вещи и документы. Остальное получим на месте.“Замок” сбросил на пейджеры сообщение.“Сбор в… Взять личные вещи, документы”.Текст был одинаковый, время разное. В первом сообщении 21.00. В последнем 21.15.В двадцать один ноль-ноль дежурный “газик” забрал в условленном месте первого поджидавшего его бойца. В двадцать один пятнадцать последнего. В двадцать два “газик” выехал на взлетно-посадочную полосу военного аэродрома.Возле самолета группу ждал “Селезень”.— Самоотводы по болезни, семейным обстоятельствам будут?— Никак нет, — хором ответили все.— Тогда вперед.С транспортника сбросили трап. Бойцы по одному забежали внутрь.— На вашу ответственность, — напомнил пилот, — У меня транспортный рейс, и люди в полетных документах не указаны.— Ладно, ладно — на мою. Из-под колес выбили колодки. Взревели, набирая обороты, двигатели.— Ну все, поехали.Через три с небольшим часа самолет пошел на посадку, прокатился по полосе, замер.— Конечная остановка, поезд дальше не пойдет! — крикнул пилот, довольный тем, что все обошлось.Внизу уже ждала машина — армейский тентованный “Урал”…— Куда?— Вначале в оружейку.Оружейкой заведовал предпенсионного возраста старшина.— Автомат “АКС” две штуки. Так?— Так.— Распишитесь. Расписались.— Пулемет один берем или два?— Куда два-то! Война, что ли?— Пулемет ручной “РПКС” одна штука, — громко сказал кладовщик. — Распишитесь.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Обет молчания — 08. Миссия выполнима'1 2 3 4 5 6