Колдовской мир 1-6

Андре Нортон Колдовской мир 1-6 Колдовской мир ПАУТИНА КОЛДОВСКОГО МИРА ТРОЕ ПРОТИВ КОЛДОВСКОГО МИРА ЧАРОДЕЙ КОЛДОВСКОГО МИРА ВОЛШЕБНИЦА КОЛДОВСКОГО МИРА ГОД ЕДИНОРОГААндре НортонКолдовской мирФантастический роман Пер. англ.I. Салкаркип 1. КаменьДождь косым занавесом закрывал грязные улицы, смывая копоть сгородских стен; вкус этой копоти ощущал высокий худощавый человек,большими шагами шедший вдоль зданий, напряженно всматриваясь вподъезды и переулки.Два часа назад — а может, три? — Саймон Трегарт вышел из вокзала. Унего больше не было причин следить за временем. Время потеряловсякое значение, а он — цель. Как преследуемый, бегущий, скрывающийся- впрочем, он не скрывался. Он шел открыто, настороженный, готовыйко всему, расправив плечи, высоко подняв голову.В первые дни бегства, когда перед ним забрезжила надежда, когда ониспользовал звериную хитрость, каждый трюк, которому успелнаучиться, когда петлял и плутал, им правили часы и минуты. Теперь оншел не торопясь и будет идти, пока смерть, таящаяся в одном из этихподъездов, в засаде в каком-нибудь переулке, не встанет перед ним. Идаже тогда он пустит в ход свои клыки. Сунув правую руку в карманвлажного пальто, Саймон нащупал эти клыки — гладкие, ровные,смертоносные, оружие, так легко легшее в его руку, будто оно былочастью его тела.Безвкусные красно-желтые неоновые огни реклам отражались в залитомводой тротуаре; знакомство Саймона с этим городом ограничивалосьодним-двумя отелями в центре, несколькими ресторанами, магазинами -всем тем, что обычный путешественник узнает за два посещения,разделенные дюжиной лет. Саймон держался открытых мест: он былубежден, что конец охоты наступит вечером или завтра рано утром.Саймон понял, что устал. Он давно не спал, подгоняемыйнеобходимостью все время идти. Трегарт замедлил шаг передосвещенным входом, прочел надпись на витрине. Швейцар распахнулдверь, и человек под дождем принял это молчаливое приглашение,ощутив тепло и запах пищи.Должно быть, плохая погода обескуражила хозяев. Поэтому швейцар ивпустил его так быстро. А может, покрой дорогого костюма,защищенного от сырости пальто, едва заметное высокомерие,свойственное человеку, привыкшему командовать и встречатьподчинение, — все это обеспечило ему хороший столик и быстроподошедшего официанта.Саймон сухо улыбнулся, пробегая по строчкам меню. Обреченныйполучит хороший ужин. Его отражение, искаженное полированнымбоком сахарницы, улыбнулось ему в ответ. Длинное лицо, справильными чертами, с морщинками у глаз и губ, загорелоеобветренное лицо человека без возраста. Он может быть таким и в 25 и в60 лет.Трегарт ел медленно, наслаждаясь каждым глотком, впитывая тепло икомфорт, расслабив если и не мозг и нервы, то тело. Но расслабленностьобъяснялась не ложной храбростью. Это конец, и Саймон хорошопонимал это.- Простите… Вилка с куском мяса, которую он подносил к губам, неостановилась. Но, несмотря на полное самообладание, Саймонпочувствовал, как дрогнули его веки. Он прожевал и ответил ровнымголосом:- Да? Человек, вежливо ожидавший у стола, мог быть маклером,адвокатом, врачом. У него профессиональное умение вызывать доверие усобеседника. Саймон ожидал совсем не этого; человек слишкомреспектабелен, вежлив и правилен, чтобы оказаться … смертью. Хотя уорганизации много слуг в самых разных сферах.- Полковник Саймон Трегарт? Саймон разломил булочку. "СаймонТрегарт, но не полковник,- поправил он и добавил: — как вам отличноизвестно".Собеседник казался несколько удивленным: он улыбнулся гладкой,спокойной, профессональной улыбкой.- Как бестактно с моей стороны! Но позвольте сразу заметить — я не членорганизации. Наоборот, я ваш друг — если вы пожелаете, конечно.Позвольте представиться. Доктор Джордж Петрониус. Могу добавить -к вашим услугам.Саймон моргнул. Он считал, что будущее хорошо ему известно, но натакую встречу не рассчитывал. Впервые за последние тяжелые дни в немшевльнулось нечто похожее на надежду.Ему не пришло в голову усомниться в личности этого маленькогочеловека, смотревшего на него сквозь сильные очки в такой необычнотяжелой и широкой пластиковой оправе, что она напоминала маскуХVIII века. Доктор Джордж Петрониус был хорошо известен в томполускрытом мире, в котором Саймон провел последние несколько лет.Если ты "сгорел" и если у тебя , к счастью, достаточно монет, иди кПетрониусу. Тех, кто так поступил, никогда не находил ни закон, нижаждавшие отомстить коллеги.- Сэмми в городе, — продолжал четкий, с легким акцентом голос.Саймон с видом знатока глотнул вина. "Сэмми? — в его голосе звучала таже бесстрастность, что и у собеседника. — Я польщен".- О, у вас есть определенная репутация, Трегарт. За вами организацияпустила своих лучших псов. После того как вы управились с Кочевым иЛэмпсоном, остается только Сэмми. Но Сэмми отличается от других. Авы — простите мне вмешательство в ваши личные дела — уже довольнодавно скрываетесь. В такой ситуации ваша рука не становится крепче.Саймон рассмеялся. Он наслаждался едой, питьем, даже легкимиуколами доктора Петрониуса. Но настороженность не оставляла его.- Итак, моя рука нуждается в подкреплении. Что же вы порекомендуете,доктор, в качестве лекарства?- Мою помощь. Саймон поставил бокал. Красная капля сползла по немуи впиталась в скатерть.- Мне говорили, что ваши услуги обходятся дорого, Петрониус.Маленький человек рассмеялся. "Естественно. Но взамен я гарантируюполное спасение. Доверившиеся мне получают вполне достаточно засвои доллары. Жалоб не поступало."- К сожалению, я не могу воспользоваться вашими услугами. — Истратилиза последнее время свои запасы? Конечно. Но ведь из Сан Педро выуехали с двадцатью тысячами. Такую сумму невозможно истратить закороткое время. А если вы встретитесь с Сэмми, все оставшееся вернетсяк Хансону.Саймон сжал губы. На мгновение он выглядел таким угрожающим, какбудто перед ним стоял Сэмми.- Почему вы следите за мной … и как? — Почему? — Петрониус пожалплечами. — Узнаете позже. Я некоторым образом ученый, исследователь,экспериментатор. А насчет того как я узнал, что вы в городе инуждаетесь в моих услугах… Трегарт, вы не представляете себе, какраспространяются слухи. Вы меченый человек, к тому же опасный. Завашим появлением следят. Жаль, что вы честны.Саймон сжал кулаки. "После моих действий за последние семь лет вынавешиваете на меня такой ярлык?"На этот раз рассмеялся Петрониус, захихикал, приглашая собеседникаоценить юмор ситуации. "Но честность имеет мало общего стребованиями закона, Трегарт. Если бы вы не были честны, если бы у васне было идеалов, вы не столкнулись бы с Хансоном. Я хорошо васизучил и знаю, что вы созрели. Идем?"Саймон обнаружил, что, оплатив счет, следует за доктором ДжорджемПетрониусом. У обочины ждала машина, но доктор не назвал шоферуадрес, когда машина двинулась в ночь и дождь.- Саймон Трегарт, — голос Петрониуса был бесстрастен, как будто онцитировал запись, интересную только для него. — Корнуэльскогопроисхождения. 10 марта 1939 г. вступил в армию США. Продвинулся послужбе от сержанта до полковника. Служил в оккупационных войсках.Отстранен от должности, лишен звания и заключен в тюрьму за … за что,полковник? Ах, да, за связь с черным рынком. Только, к несчастью,храбрый полковник очень долго не подозревал об этих своих преступныхсвязях. Именно это поставило вас по другую сторону закона, не так ли,Трегарт? Потеряв имя, вы решили, что можно продолжить ту же игру.После Берлина вы участвовали в нескольких сомнительныхпредприятиях, пока не оказались настолько неразумны, что столкнулисьс Хансоном. Вы невезучий человек, Трегарт. Будем надеяться, чтосегодня ваша судьба изменится.- Куда мы направляемся? В порт? Снова он услышал хихиканье. "Внижнюю часть города, но не к гавани. Мои клиенты уезжают, но не поморю, воздуху или земле. Много ли вы знаете о традициях своихпредков, Трегарт?"- Я никогда не слышал о традициях в Матачеме, штат Пенсильвания…- Меня не интересует шахтерский городишко на этом континенте. Яговорю о Корнуэльсе, который гораздо старше…- Мои предки из Корнуэльса. Но я о них не знаю. — У вас чистокровнаясемья, а Корнуэльс стар, очень стар. В легендах он объединяется сУэльсом. Здесь известен Артур, и римляне в Британии теснились в егопределах, когда их рубили топоры саксов. А до римлян здесь жилидругие… многие народы, обладавшие странными знаниями. Выдоставите мне большое удовольствие, Трегарт. — Последовала пауза.доктор как будто ждал вопроса. Когда его не последовало, онпродолжал.- Я хочу познакомить вас с одной вашей древней традицией, полковник.Очень интересный эксперимент. А, вот мы и приехали!Машина остановилась перед входом в темную аллею. Петрониус открылдверцу.- В этом единственное неудобство моего дома, Трегарт. Аллея слишкомузка для машины. Придется идти.Саймон смотрел на темный вход, гадая, не привез ли его доктор к местуубийства. Ждет ли здесь Сэмми? Но Петрониус включил фонарик иводил его лучом, приглашая идти.- Всего несколько метров, уверяю вас. Идите за мной. Аллея,действительно, оказалась короткой. Между высокими зданиями стоялмаленький домик.- Анахронизм, Трегарт. — Доктор достал ключ. — Ферма XVII столетия всердце большого города. Входите, пожалуйста. Здесь всегда чувствуютсяпризраки прошлого.Позже, сидя перед открытым огнем, держа в руке приготовленныйхозяином коктейль, Саймон решил, что упоминание о призраках оченьсоответствует действительности. Доктору не хватало лишь заостренногоколпака на голове и меча на боку, чтобы завершить иллюзию переносаво времени.- Куда я отсюда отправлюсь? — спросил Саймон. Петрониус пошевелилдрова кочергой. "Вы уйдете на рассвете, полковник, свободный, как я иобещал. А вот куда, — он улыбнулся, — это мы посмотрим.- Зачем ждать рассвета? Как бы вынужденный сказать больше, чемсобирался, Петрониус поставил кочергу, вытер руки платком ипосмотрел прямо в глаза Саймону.- Потому что ваша дверь откроется только на рассвете — именно ваша.Вероятно вы будете смеяться над моим рассказом, Трегарт, покасобственными глазами не увидите доказательства. Что вы знаете оменгирах?Странно, но Саймон чувствовал себя довольным тем, что можетответить на этот вопрос. Доктор явно не ожидал этого.- Это камни. Доисторические люди поставили их кругом. ВСтоунхендже.- Поставили кругом. Но эти камни использовались и по-другому. -Теперь Петрониус говорил серьезно и требовал от слушателя внимания. -В старых легендах упоминаются камни, обладающие большой силой.Лиа Фейл из Туата де Даманн в Ирландии. Когда подлинный корольступал на него, камень издавал громкий крик в его честь. Это былкоронационный камень древней расы, одно из трех ее великих сокровищ.А разве до сих пор английские короли не держат под своим трономкамень Скоуп?Но в Корнуэльсе был еще один камень власти — Сидж Перилос сидениериска. Говорили, что камень способен оценить человека, определить егокачества и предоставить его судьбе. Артур при помощи Мерлина открылсилу этого камня и поместил его среди сидений Круглого стола. Шестьрыцарей пытались сесть на него — и исчезали. Потом пришли двое,знавшие его тайну. Они остались — Персиваль и Галахед.- Послушайте. — Саймон был жестоко разочарован и особенно потому,что у него было появилась надежда. Петрониус свихнулся, выхода нет. -Артур и Круглый стол — сказки для детей. Вы говорите так, будто…- Будто это подлинная история? — Подхватил Петрониус. — Но кто скажет,что подлинная история, а что нет? Каждое слово из прошлого доходитдо нас, окрашенное и искаженное обучением, предрассудками, дажефизическим состоянием летописца, записавшего его для будущихпоколений. Традицию создает история, но разве традиция совпадает систорией? Как искажена может быть истина даже за одно поколение? Высами исказили всю свою жизнь ложными показаниями. Но эти показаниятеперь стали историей, хотя они и неверны. История записываетсячеловеком и обременена всеми его ошибками. Как можно утверждать,что этот факт вымышлен, а этот правдив, и знать, что ты неошибаешься? В легендах много правды, а в истории немало лжи. Я знаюэто, потому что Сидж Перилос существует!Существуют теории, чуждые здравому смыслу, но мы о них знаем.Слыхали ли вы об альтернативных мирах, расщепляющихся послеопределенного момента? В одном из таких миров, полковник, вы,возможно, не отвели взгляда в ту ночь в Берлине. В другом вы невстретились со мной несколько часов назад, а отправились прямо насвидание с Сэмми.Доктор раскачивался на пятках, как будто под действием собственныхслов и веры. И Саймон, вопреки себе почувствовал прилив энтузиазма.- Какую же из этих теорий вы хотите применить к моему случаю, доктор?Петрониус снова облегченно рассмеялся. "Немного терпения.выслушайте меня, не считая сумасшедшим, и я объясню. — Он перевелвзгляд с ручных часов на настенные. — У нас есть несколько часов.Итак…"И маленький человек начал рассказ, звучавший как бессмыслица.Саймон послушно молчал. Тепло, выпивка, возможность отдохнуть -этого вполне достаточно. Позже все равно придется встретиться сСэмми, но пока он отодвинул эту мысль в глубь мозга и сосредоточилсяна словах Петрониуса.Послышался мелодичный звук старинных часов. Еще три раза звонилиони, прежде, чем доктор кончил. Саймон вздохнул, подчинившись этомупотоку слов. Если бы только это было правдой… Но у Петрониуса естьрепутация. Саймон расстегнул куртку и достал бумажник.- Я знаю, что с тех пор, как Сакарси и Волверстейн встретились с вами, оних никто не слышал, — согласился он.- Конечно, потому что они ушли в свою дверь. Они нашли тот мир,который всю жизнь подсознательно искали. Я уже говорил вам. Когдасадишься на камень, перед тобой открывается мир, в котором ты дома. Иты отправляешься туда искать счастья.- Почему же вы не попытались сами? — Саймону это казалось самымслабым место в рассказе. Если Петрониус обладал ключом к такойдвери, почему он не использовал его сам?- Почему? — Доктор взглянул на свои пухлые руки, лежавшие на коленях.- Потому что возврата нет. Только человек в отчаянном положениивыбирает этот выход. В этом мире мы считаем, что контролируем самисвои поступки, определяем решение. Этот выбор не может быть изменен.Я много говорю, но все же не могу подобрать слова, чтобы выразить все,что я чувствую. Было много хранителей этого камня, лишь немногиеиспользовали его для себя. Может быть… однажды… но у меня нехватает храбрости.- И вы продаете свои услуги преследуемым? Что ж, это тоже способзарабатывать на жизнь. Список ваших клиентов интересно было быпрочитать.- Верно. Моей помощью пользовалось немало известных людей.Особенно в конце войны. Вы не поверите, кто обращался ко мне, послетого как от них отвернулось счастье.Саймон кивнул. "Много известных военных преступников так и ненайдено, — заметил он. — И странные, должно быть, миры открывает вашкамень, если, конечно, все это правда. — Он встал и потянулся. Потомподошел к столу и пересчитал деньги. Старые, грязные, как будто на нихперешла часть грязи от дел, в которых они побывали. В руке у негоосталась одна монета. Саймон подбросил ее в воздух, и она, звеня иподпрыгивая, покатилась по полированному дереву. Вверху оказалсявыгравированный орел. Саймон взглянул на него и сказал: "Возьму ссобой".- Принесет счастье? — Доктор тщательно пересчитывал банкноты,укладывая их в пачку. — Не очень полагайтесь на него: у человека неможет быть слишком много счастья. А теперь, хоть мне и не хочетсяторопить уважаемого гостя, но власть камня ограничена. Важнее всегонужный момент. Сюда, пожалуйста.Саймон подумал, что доктор с таким видом мог бы пригласить вкабинет дантиста или на встречу с сенатором. Как глупо, что он идет заним.Дождь прекратился, но в каменном ящике за старым домом было по-прежнему темно. Петрониус щелкнул выключателем, и из двери блеснулсвет. Три серых камня образовывали арку выше головы Саймона всего нанесколько дюймов. А перед аркой лежал четвертый камень,неполированный, в форме грубого параллелепипеда. За аркой виднеласьдеревянная изгородь, непокрашенная, прогнившая от времени,выпачканная городской грязью. Фут или два голой земли и ничегобольше.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Саймон стоял, внутренне смеясь над собой за то, что на мгновениеповерил в эту ерунду. Пора появиться Сэмми, а Петрониусу — получитьсвою истинную плату.Доктор указал на камень. — Это Сидж Перилос. Садитесь, полковник.Время. Саймон угрюмо, без улыбки,подчеркивая собственную глупость,подошел к камню и остановился под аркой. Потом сел. Круглыеуглубления в камне соответствовали ногам. С каким-то предчувствиемСаймон опустил руки. Так и есть — два меньших углубления для ладоней.Ничего не случилось. Оставались деревянная изгородь, полоска грязнойземли. Он уже собирался встать, когда…- Сейчас! — голос Петрониуса звучал напряженно. За аркой всезавертелось, растаяло. Саймон смотрел на болотистую местность подсерым рассветным небом. Свежий ветер, несущий странный бодрящийзапах, шевельнул его волосы. Что-то в нем распрямилось.- Ваш мир, полковник. Желаю вам всего наилучшего! Саймонотсутствующе кивнул, больше не интересуясь маленьким человеком.Может, это иллюзия, но она влекла его больше всего в жизни. Не говоряни слова, он встал и прошел под аркой.На мгновение Трегарт почувствовал страх. Он даже представить себе немог, что такой страх возможен. Он причинил физическую боль. Какбудто вселенная раскололась и превратила его в ничто. И тут же Саймонрастянулся, уткнувшись лицом в жесткую траву. 2. Охота на болотахРассвет не означал восхода солнца, потому что в воздухе висел густойтуман. Саймон встал и оглянулся. Два грубых столба из красноавтогокамня, но за ними не городской двор, а все то же серо-зеленое болото,уходящее в туман. Петрониус прав: этот мир ему неизвестен.Саймон дрожал в своем теплом пальто. У него не было шляпы, волосыпромокли, и вода затекала с них за шиворот. Нужно убежище — хотькакая-то цель. Саймон медленно обернулся. До самого горизонта ниодного здания. Пожав плечами, он пошел прямо от каменных столбов:это направление ничем не хуже других.Он шел по влажной почве, а небо светлело, туман рассеивался, ихарактер местности медленно менялся. Виднелось больше выступовкрасноватого камня, появились подъемы и спуски. На горизонтепоказалась ломаная линия, означавшая приближение гор. Впрочем,далеко ли до них, Саймон не мог определить. Прошло уже много часов стех пор, как он поел в последний раз. Трегарт на ходу сорвал лист скуста, пожевал, ощутив острый , но приятный аромат. И тут же услышалшум охоты.Несколько раз прозвучал рог, ему ответил лай и одинокий приглушеннйкрик. Саймон пошел быстрее. Оказавшись на краю оврага, он понял, чтошум доносится с другой стороны этого оврага, и пошел в этомнаправлении. С осторожностью, выработанной годами службы в отрядахкоммандос, он выглянул меж двух камней.Первой из зарослей кустарников на противоположном краю оврагапоказалась женщина. Она бежала ровно, как опытный бегун,пробежавший большое расстояние и знающий: что еще много предстоитпробежать. На краю узкой долины она оглянулась.На фоне серо-зеленой растительности ее стройное тело, едва прикрытоеобрывками одежды, казалось пятнистым от лучей рассвета.Нетерпеливым жестом она отбросила назад пряди черных волос, провеларуками по лицу. Потом начала осторожно спускаться, отыскивая тропувниз.Снова зазвучал рог, ему ответил лай. Женщина вздрогнула, и Саймонпривстал, неожиданно поняв, что в этой охоте она является добычей.Он снова опустился на одно колено, когда женщина дернула, отцепляяплатье от ветки. От толчка она потеряла равновесие и упала через край.Даже сейчас она не закричала, но ухватилась руками за ветви куста.Ветви выдержали. И когда она пыталась ногами нащупать опору,появились собаки.Это были тощие белые животные; их долговязые тела казалисьлишенными костей, когда они, изгибаясь, остановились на краю оврага.Устремив свои морды вниз, они издали триумфальный вопль.Женщина поворачивалась, отчаянно пытаясь нащупать опору, чтобыудержаться и спуститься вниз, на дно оврага; ей удалось бы это, если быне появились охотники.Они ехали верхом; тот, у которого на шнурке висел рог, остался в седле, адругой спешился и быстро подошел к краю, отпихивая со своей дорогисобак. Увидев женщину, он положил руку на кобуру, висевшую на поясе.В свою очередь увидев его, женщина оставила попытки найти опору и,вися на кусте, подняла вверх спокойное, лишенное выражения лицо.Охотник улыбнулся, доставая оружие, очевидно, наслаждаясьбеспомощностью жертвы.И тут же пуля из пистолета Саймона ударила его в грудь. Он с крикомупал в обрыв.Прежде чем замерло эхо выстрела и крика, второй всадник укрылся, иСаймон понял, какой противник с ним встретился. Собаки бешенокричали, наполняя воздух громким лаем.Женщина сделала последнее усилие и нашла опору в стене оврага. Онапринялась быстро спускаться, укрываясь за кустами и скалами. Саймонувидел мгновенное движение. В двух дюймах от того места, где он лежал,вонзившись острием в землю, дрожала маленькая стрела. Второйохотник принял бой.Десять лет назад Саймон почти ежедневно играл в такиеигры,наслаждаясь ими. И он обнаружил, что навыки, полученныемышцами и телом, не утрачиваются. Трегарт плотнее вжался в траву.Собаки устали, некоторые легли на землю, тяжело дыша. Теперь дело втерпении, а его у Саймона в избытке. Он заметил движение в кустарникеи выстрелил. В ответ послышался крик.Немного спустя, встревоженный треском ветвей, он подполз к краюоврага и лицом к лицу столкнулся с женщиной. Темные глаза ,посаженные на треугольном лице с вызывающим наклоном, смотрели нанего с таким острым интересом, что он был несколькообескуражен.Схватив ее за плечо, он помог ей выбраться наверх. И тутже ощутил опасность, отчаянную необходимость уходить по болоту.Безопасность лишь за краем болота, в направлении, противоположномтому, откуда он пришел.Это впечатление было настолько сильным, что Саймон прополз междукустами и побежал рядом с женщиной, примериваясь к ее ровному бегу.Лай собак постепенно затихал за ними.Хотя она, должно быть, пробежала много миль, держаться за нейоказалось нелегко. Наконец болото начало уступать место небольшимпрудам, окруженным тростником. Женщина рассмеялась, взглянув наСаймона, как бы приглашая его тоже посмеяться какой-то шутке. Онауказала вперед, на полосу прудов; жест ее свидетельствовал, что тамбезопасность.Примерно в четверти мили перед ними поперек дороги клубился туман.Саймон всматривался в него. Возможно, там безопасно, но так жевозможно и погибнуть там. Странно, но туман как будто вытекал изодного источника.Женщина подняла правую руку. Из широкого металлического браслетаблеснул свет, направленный на туман. Другой рукой она приказалаСаймону не двигаться. Трегарт всматривался в туманный занавес, почтиуверенный, что видит какие-то движущиеся фигуры.Спереди послышался крик, слова непонятны, но по тону ясно, что этовопрос. Спутница Саймона ответила несколькими словами. Услышавответ, она пошатнулась. Потом взяла себя в руки и взглянула наСаймона. Он взял ее за протянутую руку, догадываясь, что им отказано впомощи.- Что теперь? — спросил он. Слова, конечно, были ей незнакомы, но онбыл уверен, что она поняла вопрос.Женщина облизала кончик пальца и подняла руку, подставив ее ветру.Ветер сдувал с ее лица темные локоны. Стал виден кровоподтек на щеке.Все еще держа Саймона за руку, она потянула влево; они побрели черездурно пахнущие лужи; тина, расступаясь перед ними, липла к ее ногам иего промокшим брюкам. Так добрались они до края болота, а тумандвигался параллельно, закрывая их стеной. Саймон ощущал все болеесильный голод, мокрые башмаки терли ноги. Но звуки рога больше неслышались. Должно быть, собаки сбились со следа.Пробившись сквозь заросли тростника, они оказались на краю болеевозвышенной местности. Перед ними была дорога, почти тропа. Но идтипо ней гораздо легче.Должно быть, было уже далеко за полдень, хотя в этом сером свететрудно определить время, когда дорога начала подниматься. Впередивиднелась каменная стена. Красноватый камень поднимался почтивертикально и походил на искусственное укрепление. В стене оказаласьбрешь. В нее уходила дорога.Они почти добрались до этой стены, когда счастье отвернулось от них.Из травы рядом с дорогой выбежало маленькое черное животное,пробежало рядом с женщиной. Та потеряла равновесие и упала наутоптанную глину. Она испустила болезненный крик и схватилась заправую лодыжку. Саймон отвел ее руки и осмотрел ногу. Женщиназакусила губу; ясно было, что она не может идти. И тут сновапослышался рог.Саймон подбежал к щели в стене. За ней расстилалась равнина,спускающаяся к реке. Ни одного укрытия. Кроме этого каменноговыроста, на много миль не видно ничего выступающего на ровнойместности. Саймон повернулся к стене и внимательно осмотрел ее.Сбросил пальто и поискал опоры. Несколько секунд спустя он поднялсяна карниз, еле заметный снизу. Можно попытаться отсидеться здесь.Пока Саймон спускался, женщина на четвереньках подползла к нему.Объединив отчаянные усилия, они добрались до карниза и прижалисьдруг к другу. Саймон ощутил на лице горячее дыхание женщины.Повернувшись, он посмотрел на тропу, по которой они прошли.Под ударми ветра полуобнаженное тело женщины дрожало. Саймонподобрал свое пальто и укутал женщину. Та улыбнулась, и Саймонувидел, что ее губы рассечены недавним ударом. Он решил, что онанекрасива — слишком худа и бледна. Хотя почти все ее тело былообнажено, он не чувствовал к ней никакого влечения. И тут же Саймонустало ясно, что женщина каким-то образом поняла его мысль, которая еепозабавила.Она подползла к краю карниза; теперь они лежали плечо к плечу.Отбросив рукав пальто, женщина обнажила браслет. Время от времениона проводила пальцами по овальному камню в центре браслета.Сквозь шум ветра они слышали звуки рога и собачий лай. Саймондостал пистолет. Его спутница слегка коснулась оружия, как быудивляясь его природе. Затем кивнула. На дороге показались белыеточки — собаки. За ними следовали четыре всадника. Саймонразглядывал их.Всадники приближались открыто, явно не ожидая неприятностей.Возможно, они не знали о судьбе двух своих товарищей, считая, чтопреследуют только женщину. Саймон надеялся на это.Металлические шлемы с неровными гребнями защищали их головы,верхнюю половину лица скрывало забрало. Одежда состояла из куртки,зашнурованной от талии до горла. На поясах в добрых двадцать дюймовширины висела кобура с оружием, нож в ножнах и различныеприспособления, которые Саймону были неизвестны. Облегающиебрюки, сапоги с высокими голенищами и острыми носками. Создавалосьвпечатление мундира, так как цвет одежды был одинаковый сине-зеленый, а на груди каждого всадника виднелся один и тот же символ.Тощие змееголовые собаки подбежали к каменной стене, они вставали назадние лапы, цепляясь передними. Саймон, помня о молчаливой стреле,выстрелил первым.С кашлем передний всадник упал, уцепившись за стремена, и лошадьпотащила по дороге его тело. Саймон выстрелил вторично. Послышалсякрик. Второй всадник схватился за руку. Лошадь, по-прежнему тащамертвеца, проскакала через брешь в стене и понеслась к реке.Собаки замолчали. Тяжело дыша, лежали они у подножия стены. Глазаих горели, как угли. Саймон с растущим беспокойством рассматривал их.Он хорошо знал собак, знал, как их используют в лагерях. Это былибольшие животные, убийцы. Саймон мог их перестрелять одну за другой,но не хотел тратить патроны.День подходил к концу. Саймон знал, что ночью, в полной темноте, импридется туго. Ночь быстро приближалась. Ветер с болот пронизывал иххолодом.Трегарт шевельнулся, и одна из собак насторожилась, оперлась лапами оскалу и испустила вой. Крепкие пальцы ухватили Саймона за запястье ивернули в прежнее положение. И снова он получил известие. Как нибезнадежно их положение, женщина не отчаивалась. Он понял, что оначего-то ждет.Неужели она надеется подняться на вершину стены. Во тьме он уловилотрицательное движение ее головы, как будто она прочла его мысли.Снова собаки успокоились; лежа у подножия стены, они следили задобычей вверху. Где-то — Саймон напряженно всматривался в темноту -собрались их хозяева, готовясь покончить с беглецами.Саймон напряженно сжимал оружие, вслушиваясь в малейшие звуки.Женщина шевельнулась, испустила приглушенное восклицание, вздох.Саймону не понадобилось ее прикосновение. Он и так смотрел на нее.В темноте что-то двигалось по карнизу. Женщина, застав его врасплох,перехватила пистолет и ударила рукоятью по крадущемуся существу.Злобный писк оборвался. Саймон отобрал оружие и только тогдавзглянул на извивающееся существо с переломленной спиной. Зубы -иглы, белая плоская голова, тело, заросшее шерстью, красные глаза,больше всего поразившие Саймона, — в них светился разум. Существоумирало, но все еще пыталось дотянуться до женщины, испуская злобноешипение.Саймон с отвращением пнул маленького зверька, и тот упал с карнизапрямо на ждущих собак.Те отскочили и залаяли. Сквозь их лай Саймон уловил ободряющийзвук. Женщина смеялась. Глаза ее светились торжеством. Она кивнула иснова рассмеялась, когда он наклонился, рассматривая темноту уподножия стены.Неужели это существо тоже было спущено на них преследователями?Однако беспокойство собак, их быстрое отступление говорили против.Значит, их встреча с маленьким существом была случайной. Приняв этокак еще одну загадку, Саймон приготовился провести ночь на страже.Если наступление маленького животного было частью плана охотников,за ним могут последовать новые ходы.Но тьма сгущалась, а снизу не доносилось ни звука, который означал бынападение. Собаки снова легли полукругом у подножия стены, видныеблагодаря своей белой шерсти. Саймон снова подумал о вершине стены.Если бы не рана женщины, они могли бы подняться туда.Когда окончательно стемнело, женщина шевельнулась. Пальцы еезадержались на запястье Саймона и скользнули по его ладони. В мозгу унего мелькнула картина. Нож! Ей нужен нож. Он отпустил ее руку идостал перочинный нож. Она с живостью схватила его.Саймон не понял последующего, но у него хватило здравого смысла невмешиваться. Туманный кристалл на запястье женщины слабозасветился. При этом свете Трегарт увидел, как женщина вонзила лезвиев палец. Капля крови упала на кристалл, и на мгновение густая жидкостьзакрыла свет.Затем из этого овала брызнул поток пламени. Женщина сноваудовлетворенно рассмеялась. Через несколько секунд кристалл сновапомутнел. Женщина снова взяла Саймона за руку, и он снова получилсообщение. В оружии больше нет необходимости, помощьприближается.Болотный ветер с гнилым запахом выл между скал. Женщина дрожала, иСаймон прижал ее к себе, чтобы объединить тепло их тел. В небеблеснула изогнутая сабля молнии.3. Саймон поступает на службуЕще одна яркая молния разорвала небо как раз над стеной. Онапослужила началом такой дикой битвы в небе и на земле, такого ветра ибури, каких Саймон никогда не видел. Ему приходилось испытыватьогненные ужасы войны, но это было гораздо хуже, может быть потому,что он знал: эти удары, вспышки, огни не поддаются никакомуконтролю.Скала дрожала под этими ударами, и путники жались друг к другу, какиспуганные маленькие животные, закрывая глаза при каждой новойвспышке. Слышался постоянный рев, не обычные раскаты грома, аудары гигантского барабана. Ритм этих ударов отражался в биениисердца, от него кружилась голова. Женщина прижала к груди Саймонасвое лицо, Саймон обнял ее дрожащие плечи, как будто былединственным обещанием безопасности в качающемся мире.Удары, гром, блеск вспышек, ветер — все это продолжалось, но дождя небыло. Скала под ними начала дрожать в такт раскатам грома.От последней яростной вспышки Саймон на какое-то время ослеп иоглох. Прошло несколько минут. Ударов больше не было, даже ветерстихал как будто от усталости. Саймон поднял голову.В воздухе стоял чад от горелого мяса. Поблизости дрожащим пламенемгорел кустарник. Но благословенная тишина продолжалась, женщиназашевелилась в руках Саймона, высвободилась. Он вновь уловил ееуверенность, смешанную с торжеством. Какая-то игра подходила кпобедоносному концу.Саймон хотел осмотреть сцену внизу. Пережили ли охотники и собакибурю?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

При свете горящих кустов он увидел у подножия скалы клубокбелых тел. На дороге лежала мертвая лошадь, из-за нее виднелась рукавсадника.Женщина подползла к краю карниза, осматривая местность. Потом,прежде чем Саймон смог остановить ее, спустилась с карниза. Саймонпоследовал за ней, ожидая нападения. Но вокруг виднелись лишьнеподвижные тела.Тепло огня донеслось до них. Хорошо! Спутница Саймона протянулаобе руки к огню. Трегарт пробирался между обожженными теламисобак. Он направился к мертвой лошади, собираясь использовать оружиевсадника. И тут увидел, что пальцы всадника движутся.Охотник был смертельно ранен, и Саймон не испытывал к немусочувствия после этой жестокой охоты на болотах. Но он не мог иоставить беспомощного человека в ловушке. Налегая изо всех сил, онприподнял мертвую лошадь и вытянул изувеченное тело. И принялсяпри свете пожара рассматривать раненого.И искаженных, залитых кровью чертах лица не было ни признака жизни,но разбитая грудь с трудом поднималась и опускалась. Время от временислышался стон. Саймон не смог бы назвать расу всадника. Короткоостриженные волосы, очень красивые, почти серебристо-белые. Носкрючком между широкими скулами — странное сочетание. Саймонпредположил, раненый молод, хотя в этом бледном лице мало чтоосталось от несформировавшегося юноши.Через плечо у него по-прежнему висел рог. Богато украшенная одежда,усаженная жемчугом брошь на груди свидетельствовали о том, что это непростой солдат. Саймон, не способный помочь ему, обратил вниманиена широкий пояс всадника и оружие.Нож он засунул себе за пояс. Странный самострел извлек из кобуры ивнимательно осмотрел. У оружия был ствол и приспособление, котороемогло служить только курком. Но ручка оружия непривычна, целитьсятрудно. Саймон сунул самострел за пазуху.Он отцеплял следующий предмет — узкий цилиндр, когда из-за его спиныпротянулась белая рука и взяла цилиндр.При этом прикосновении раненый шевельнулся. Он открыл глаза. И вего затуманенных смертью глазах появилось такое выражение, чтоСаймон отшатнулся.Он встречался с опасными людьми, желавшими его смерти, и справлялсяс ними. Он стоял лицом к лицу с людьми, ненавидевшими его, и самненавидел их. Но никогда он не видел такого выражения, котороезастыло в блестящих зеленоватых глазах охотника.Но тут же Саймон понял, что эти глаза обращены не к нему. Раненыйсмотрел на женщину, которая стояла, слегка согнувшись, оберегаяраненую ногу,поворачивая в руках жезл, который сняла с поясаохотника. Саймон ожидал увидеть в ее лице объяснение того горящегоразъедающего гнева, с которым на нее смотрел раненый.Она спокойно, без следа эмоций, смотрела на охотника. Его губыизогнулись. С мучительным усилием он приподнял голову и плюнул нанее. Затем голова его ударилась о дорогу, и он затих, как будтопоследнее выражение отвращения отняло у него всю энергию. В светеугасающего огня лицо его расслабилось, рот приоткрылся. Саймону ненужно было прислушиваться к стуку сердца: он знал, что охотник мертв.- Ализон, — женщина тщательно выговорила это слово, переводя взглядот Саймона на мертвеца. Наклонившись, она указала на эмблему нагруди всадника и повторила: — Ализон.- Ализон, — сказал и Саймон, вставая. У него больше не было желанияосматривать вещи мертвого.Женщина повернулась лицом к отверстию в стене, через которое уходилак реке дорога.- Эсткарп… — снова тщательное выговаривание. Пальцем она указывалана речную долину. — Эсткарп, — повторила она, указывая на себя.И как будто в ответ на ее слова, из-за стены послышался резкий трубныйзвук. Не вызывающий зов рог, а скорее свист, какой издает сквозь зубычеловек, ожидая действия. Женщина в ответ прокричала несколько слов,ветер подхватил их, они эхом отдались от скальной стены.Саймон услышал топот копыт, лязг металла о металл. Но посколькуспутница с радостным ожиданием смотрела на проход, он решил ждать,не прибегая к действиям. Лишь рука его сомкнулась на автоматическомпистолете в кармане. Он направил ствол оружия на щель в стене.Они появлялись по одному, зти всадники. Двое, держа оружие наготове,протиснулись в проход. Увидев женщину, они радостно вскрикнули; этоявно были друзья. Четвертый всадник поехал прямо к ожидавшимСаймону и женщине. У него была высокая мощная лошадь, выбраннаякак будто для того, чтобы нести большую тяжесть. Но всадник былнастолько мал ростом, что пока он не спешился, Саймон принимал егоза мальчика.В свете огня тело всадника блестело, искры вспыхивали на шлеме, поясе,горле, запястьях. Хоть он был и мал ростом, плечи у него необыкновенноширокие, а руки и грудь могли принадлежать человеку втрое большегоразмера. Одежда напоминала кольчугу, но облегала тело так плотно,будто была сделана из ткани. Шлем увенчивался изображением птицы сраспростертыми крыльями. А может, это была настоящая птица, каким-то образом замершая в неестественной неподвижности? Глаза наподнятой голове, казалось, следили за Саймоном с молчаливой яростью.Гладкая металлическая шапка, на которой сидела птица, оканчиваласьчем-то вроде кольчужного шарфа, обернутого вокруг горла всадника.Идя вперед, всадник нетерпеливо потянул за этот шарф, открывая лицо.И Саймон увидел, что не так уж он ошибся в своей первоночальнойоценке. Воин в шлеме с ястребом был молод.Молод, да, но и силен. Внимание его разделилось между женщиной иСаймоном, он задал ей вопрос, враждебно осматривая Трегарта. Онаответила потоком слов, рука ее начертила в воздухе какой-то знак междуСаймоном и воином. Увидев это, воин коснулся шлема жестом, которыймог быть только приветствием чужеземцу. Но распоряжалась в этойситуации женщина.Указывая на воина, она продолжила урок языка: "Корис". Саймонбыстро решил, что это может быть лишь личным именем. Он ткнулпальцем себе в грудь.- Трегарт, Саймон Трегарт. — И подождал, пока она назовет себя.Но она лишь повторила его слова, как бы запоминая:"Трегарт, СаймонТрегарт". Тогда Саймон решил спросить прямо:- Кто? — он указал прямо на нее. Воин Корис потянулся за оружием.Женщина нахмурилась, лицо ее приобрело холодное выражение. Саймонпонял, что совершил большую ошибку.- Прошу прощения. — Он развел руки, надеясь, что она воспримет этотжест как извинение. Он каким-то образом оскорбил ее, но из-за своегоневежества. И женщина, должно быть, поняла это, потому что приняласьчто-то объяснять молодому офицеру. Впрочем, тот в последующие часыне стал более дружелюбным по отношению к Саймону.Корис с почтительным видом, не соответствующим разорванной одеждеженщины, посадил ее за собой на спину большой черной лошади.Саймон ехал за другим воином, держась руками за пояс всадника.Спустя долгое время Саймон неподвижно лежал в постели и невидящимиглазами смотрел на резной деревянный верх полога. Он мог показатьсяглубоко спящим, если бы не эти открытые глаза. Но старая способностьмгновенного перехода от сна к полному сознанию не оставила его вновом мире . И сейчас он напряженно квалифицировал сведения,стараясь из разрозненных факторов нарисовать картину того, чтонаходилось за каменными стенами этой комнаты.Эсткарп оказался не только речной долиной; это была серия мощныхкрепостей вдоль дороги, означавшей границу. В этих крепостях онименяли лошадей, ели и снова скакали, подгоняемые необходимостью,которую Саймон не понимал. Наконец они оказались в городе круглыхбашен,серо-зеленых, как почва, на которой они сидели. В этомокруженном стеной городе жила раса высоких людей с гордой походкой,темными глазами и волосами такими же черными, как у Саймона. В этойрасе чувствовалась глубокая древность.Но к тому времени, как они прибыли в город, Саймон так устал, у неготак болело тело, что в памяти его сохранились лишь отдельные картины.И всюду впечатление возраста, глубокой древности башен и стен. Башнии стены города могли быть частью гор этого мира. Трегарт бывал встарых городах Европы, видел дороги, по которым проходили ещелегионы Рима. Однако здесь ореол возраста, покрывший все, былгораздо сильнее, и Саймон боролся с ним, обдумывая факты.Его поселили в центральной башне города — массивном каменномсооружении, в котором была и торжественность храма, и безопасностькрепости. Саймон с трудом мог вспомнить, как приземистый офицер -Корис — привел его в эту комнату, указал на постель. А затем — ничего.Или было еще что-то? Саймон нахмурился, слегка сдвинув брови. Корис,комната, постель… Но теперь, когда он глядел на узоры резьбы надголовой, она показалась ему странно знакомой, как будто вырезанныетам символы имели какое-то значение, когда-то известное ему.Эсткарп — и древня страна, и город, и образ жизни. Саймон напрягся.Откуда он это знает? Однако это правда, такая же реальная, как кровать,на которой отдыхало его измученное тело, как резьба над кроватью.Женщина, за которой шла охота, принадлежала к расе Эсткарпа, в товремя как мертвый охотник за стеной — к иному и враждебному народу.Воины в крепостях все были высокими, смуглыми, гордыми иотчужденными. Лишь Корис, с его изуродованным телом, отличался отпредводительствуемых им людей. Однако приказы Корисаиспольнялись; только женщина, ехавшая за ним, обладала, по-видимому,большей властью.Саймон мигнул, руки его задвигались под одеялом, он сел, устремиввзгляд на полог. Он уловил легкий звук приближающихся шагов ипоэтому не удивился, когда кольца занавеса звякнули, толстая синяяткань разделилась и появился тот самый человек, о котором Саймонтолько что думал.Без кольчуги Корис представлял еще более странное зрелище.Широкоплечий, со свисающими, непропорционально длинными руками,он был невысок, и его тонкая талия и стройные ноги былинеобыкновенно малы сравнительно с верхней частью тела. Но на этихшироких плечах сидела голова мужчины, каким был бы Корис, если бысудьба не сыграла с ним жестокую шутку. Под густой шапкой светлыхволос находилось лицо лишь недавно возмужавшего юноши.Необычайно красивое лицо, резко контрастирующее с плечами, головагероя на теле обезьяны!Саймон опустил ноги с высокой кровати и встал, сожалея, что вынужденбудет смотреть на вошедшего сверху вниз. Но Корис тут же отскочил сбыстротой кошки и встал на широкий каменный карниз, шедший подузким окном, так что его голова оказалась на уровне головы Трегарта.Грациозным жестом, странным для такой длинной руки, он указал нагруду одежды.Саймон кивнул. Это была не та одежда, которую он сбросил, ложась впостель. Но кое-что давало ему возможность понять, в каком статусе онздесь находится. Пистолет и все содержимое карманов аккуратноразложено рядом с новой одеждой. Значит, он не пленник.Он натянул брюки из мягкой кожи, такие же, как те, что были сейчас наКорисе. Тонкая, как перчаточная, кожа была темно-синего цвета. Тут жеоказались сапоги с высокими голенищами из серо-серебряногоматериала, похожего на шкуру ящерицы. Одевшись, Саймон обернулся кофицеру и жестом показал, что хочет умыться.Впервые на прекрасных губах воина появилась улыбка, и он указал наальков. Саймон понял, что хоть обстановка в крепостях Эсткарпакажется средневековой, их обитатели понимают, что такое санитария.После поворота ручки из трубы потекла теплая вода, тут же оказалсякувшин с ароматной пеной, которая сняла щетину с лица. В то же времяпродолжался урок языка: Корис терпеливо произносил слова, покаСаймон не повторял их верно.Офицер держался нейтрально. Он не делал дружеских жестов и неотвечал на попытки Саймона установить более личные отношения.Когда Трегарт натягивал нечто среднее между курткой и рубашкой,Корис отвернулся, глядя в окно.Саймон взвесил в руке пистолет. Эсткарпскому офицеру, по-видимому,было все равно, пойдет ли он вооруженным или нет. Наконец Саймонзатянулся поясом и сделал знак, что готов.Они вышли в коридор и через несколько шагов начали спускаться полестнице. Впечатление древности подтверждалось выбитым в каменныхступенях углублением, канавкой вдоль левой стены, там, где многостолетий ее касались пальцы идущих. Бледный свет лился из шаров,размещенных в корзинах над головами, но природа этого светаоставалась загадкой.У подножия лестницы располагался большой зал. В нем находилосьнесколько вооруженных воинов, но большинство присутствующих былоодето в такую же, как у Саймона, одежду. Кориса приветствовали, аСаймона разглядывали с любопытством, но никто не с ним не заговорил.Корис коснулся руки Саймона, указывая на занавешенную дверь. Отведязанавес, он пропустил Трегарта вперед.За дверью оказался еще один зал. Но здесь голые каменные стены былиувешаны завесами с изображением того же символа, который Саймонобнаружил на пологе кровати. Символ этот показался ему страннознакомым. В дальнем конце зала стоял часовой, опираясь подбородкомна рукоять своего меча. Корис отвел второй занавес.Помещение за ним казалось больше, чем было на самом деле, из-засводчатого потолка, уходившего далеко вверх. Здесь свет шаров былсильнее и позволял разглядеть собравшихся.Саймона ждали две женщины, одна сидела, другая стояла, положив рукуна спинку кресла. Ему пришлось приглядеться, чтобы узнать в стоящейту самую, которая спасалась от охотников из Ализона. Волосы,свисавшие тогда мокрыми прядями, теперь были убраны в серебристуюсеточку, вся она с ног до головы была одета в платье из серебристойтуманной ткани. Единственным украшением был овал из такого жекристалла, какой Саймон видел у нее на браслете. На этот раз кристаллвисел на цепи между маленькими возвышениями грудей.- Саймон Трегарт! — Это произнесла сидящая женщина, поэтому взглядСаймона переместился на нее, и он тут же понял, что уже не можетотвести взгляд.У нее было такое же треугольное лицо, такие же внимательные глаза ичерные волосы. Но из глаз ее излучалась сила, действовавшая как удар.Саймон не мог определить ее возраст, но ему показалось, что она вполнемогла бы видеть, как укладывались первые камни Эсткарпа. И в то жевремя она показалась ему лишенной возраста. Руки ее взметнулись, и онабросила Саймону шар из того же туманного хрусталя, как и украшение,которое было на груди у нее и ее помощницы.Саймон поймал шар, который оказался не холодным, как он ожидал, атеплым. В то же время обе женщины взяли в руки свои украшения.Все последующее Трегарт так никогда и не мог объяснить даже себе.В мозгу Саймона одна за другой начали возникать картины того, как онпопал в мир Эсткарпа, и он понимал, что женщины видят эти картины.Когда он кончил, к нему хлынул молчаливый поток информации.Он находился в главной крепости страны, которой угрожаласмертельная опасность. Древней земле Эсткарпа угрожали с севера, с югаи с моря на западе. Смуглые жители равнин и городов Эсткарпа покапротивостояли давлению лишь потому, что унаследовали древниезнания. Возможно, они обречены, но сдадутся лишь с последним ударомпоследнего оставшегося в живых воина.То же чувство, которое заставило Саймона шагнуть под грубую арку водворе дома Петрониуса, снова ожило в нем. Гордые люди этой земли нио чем не просили его. Но он присягнул в верности расспрашивавшей егоженщине, мгновенно, с юношеским энтузиазмом, сделал выбор. Непроизнеся ни слова, Саймон поступил на службу Эсткарпа.4. ПРИЗЫВ ИЗ САЛКАРКИПАСаймон поднес к губам тяжелый кубок. Через край сосуда онвнимательно следил за происходящим. При первом знакомстве онрешил, то люди Эсткарпа мрачны, отягощены грузом лет, что онипоследние представители умирающей расы, забывшие обо всем, кромеснов о прошлом. Но за прошедшие недели он понял, насколькоповерхностно было его суждение. Теперь, в столовой гвардии, онпереводил взгляд с одного лица на другое, рассматривая не в первый разлюдей, с которыми делит дневные обязанности и досуг.Конечно, их оружие было ему незнакомо. Ему приходилось учитьсяобращаться с мечом в схватке, меньшее беспокойство вызывали у него ихсамострелы, похожие на автоматический пистолет. Саймон никогда немог сравниться с Корисом, его уважение к воинскому искусствумолодого офицера было безгранично. Но Трегарт был знаком с тактикойиных армий, иных войн и был способен сделать предложение, с которымсчитался любой офицер.Саймон удивлялся, почему его приняли в гвардию: в конце концов этилюди оборонялись против превосходящих сил врага, и любойнезнакомец мог оказаться врагом, брешью в оборонительной стене.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Ноон не был знаком с обычаями Эсткарпа. Среди всех наций континентатолько в Эсткарпе могли поверить в такой дикий рассказ, как его.Потому что сила Эсткарпа основывалась на магии.Трегарт подержал во рту вино, прежде чем проглотить его, в то же времядумая о магии. Это слово могло означать искусные фокусы и трюки,могло скрывать суеверную чепуху, но могло говорить и о чем-то болеемогучем. Воля, воображение и вера были оружием, использовавшимсямагией Эсткарпа. Конечно, у этих людей были определенные способыусиления воли, воображения и веры. А конечный результат — открытостьих мозга дл того, что не видно и не воспринимается органами чувств.Ненависть и страх соседей определялись той же самой основой — магией.Для Ализона на севере, для Карстена на юге власть волшебниц Эсткарпабыла злой.Владычицы Эсткарпа обладали силой, неподвластной объяснениючеловека, и когда необходимо, безжалостно пользовались этой силой.Саймон помог спастись волшебнице, которая была глазами и ушамисвоего народа в Ализоне.Волшебница… Саймон отпил вина. Не каждая женщина в Эсткарпеобладала Властью. Эта способность передавалась в отдельных семьях отпоколения к поколению. Тех, у кого она обнаруживалась в детстве,отправляли в главный город страны, там их учили и определялидальнейшую судьбу. Имена девушек забывались, потому что имя — эточасть личности, сообщить свое имя — значит вручить другому человекувласть над собой. Теперь Саймон понимал, насколько неосторожно онпоступил, спрашивая имя волшебницы, с которой бежал по болотам.Власть не была постоянной. После определенного момента использоватьее для волшебницы становилось затруднительно. Да и не всегда ееможно было вызвать по своей воле. Иногда в самые критическиемоменты она отказывала. Поэтому, кроме волшебниц и их науки,Эсткарп располагал и вооруженной гвардией и линией крепостей вдольграниц.- Жарко для этого времени года. — Стул рядом с Саймоном скрипнул подтяжестью новоприбывшего. На стол опустился со звоном шлем, длиннаярука потянулась за кубком вина.Ястреб на шлеме смотрел на Саймона стеклянными глазами, в егометаллическое, прекрасной работы тело были вложены настоящие перья.Корис пил вино, а со всех сторон на него сыпались вопросы. В войскахЭсткарпа поддерживалась дисциплина, но вне службы все были равны, асобравшиеся в столовой хотели услышать новости. Командир гвардии ссилой опустил на стол кубок и ответил:- Вы слышали рог за час до закрытия ворот. Это просил допуска МагнисОсберик. И с ним свита в полном вооружении. Мне кажется, Гормугрожает бедой.После его слов наступила тишина. Все, включая теперь и Саймона,знали, что означает Горм для капитана гвардии. По праву власть надГормом должна была находиться в мощных руках Кориса. Его личнаятрагедия началась не там, но закончилась на этом острове, когда он,израненный и одинокий, отплыл от его берега в дырявой рыбачьейлодке.Хильдер, лорд-протектор Горма, в бурю заблудился в болотах междуАлизоном и равнинами Эсткарпа. Отбившись от свиты, он упал сиспуганной лошади и сломал руку. Полуживой от боли и лихорадки, онзабрел в землю торов, загадочной расы, жившей в болотах и непозволявшей никому проникать в свои земли.До сих пор остается загадкой, почему Хильдера не убили или непрогнали от границ. Несколько месяцев спустя, излечившийся, онвернулся в Горм и привез с собой жену. Жители Горма, особенноженщины, возмущались этим браком, говоря, что он был навязан ихповелителю взамен обещания сохранить жизнь. Его жена, сизуродованным телом, с необычным строем мышления, принадлежала красе торов. В должный срок она родила Кориса и исчезла. Может,умерла, а может, вернулась в свое племя. Хильдер, вероятно, знал обэтом, но никогда не говорил, и Горм был рад избавиться от своей леди,не задавая никаких вопросов.Остался Корис с головой благородного повелителя Горма и теломжителя болот. И ему никогда не позволяли забывать об этом. КогдаХильдер женился вторично на Орне, дочери известного повелителяморей, из семьи моряков, Горм принял этот брак с радостью и надеждой.Второй сын Хильдера Урьян стал всеобщим любимцем, потому что ввенах его стройного юного тела не было ни капли чужой крови.Хильдер умер. Но умирал он долго, и у противников Кориса было времяподготовиться. Те, кто собирался использовать Орну и Урьяна в своихцелях, ошиблись. Леди Орна, умная и способная женщина, не хотелабыть игрушкой в чужих руках. Урьян был еще ребенком, и онастановилась регентшей. Не все с этим хотели смириться, но леди Орнапродемонстрировала свою силу.Орна натравливала одного лорда на другого, тем самым ослабляя их. Ноона совершила непоправимую ошибку, когда обратилась за помощью кчужеземцам. Именно Орна обрекла Горм на гибель, когда тайнообратилась за помощью к колдерам.Колдер находился за морем, но лишь один моряк из десяти тысяч могприблизительно указать, где именно. Моряки старались держаться встороне от его угрюмых гаваней. Было общеизвестно, что колдеры непохожи на других людей, что связь с ними приносит гибель.За днем смерти Хильдера последовала ночь красного ужаса. И толькосверхчеловеческая сила Кориса помогла ему вырваться из ловушки. Иосталась только смерть: когда пришел Колдер, Горм пересталсуществовать. Те, кто еще помнил жизнь при Хильдере, потеряли всякуюнадежду. Потому что Горм превратился в Колдер, и не только островГорм. Меньше чем за год на побережье поднялись мощные башни ивозник город, названный Айль. Ни один житель Эсткарпа не приходил вАйль — добровольно.Айль, как грязное пятно, лежал между Эсткарпом и его единственнымсильным союзником на западе — морскими бродягами из Салкаркипа.Эти торговцы-воины, знавшие самые отдаленные и дикие местности,построили свою крепость с разрешения Эсткарпа на конце полуострова,глубоко вдавшегося в море — дорогу этих моряков в самые дальние края.Жители Салкаркипа были опытными торговцами, но и не менееопытными солдатами и безбоязненно посещали тысячи портов. Ни одинвоин Ализона или щитоносец Карстена не смел говорить с салкарамивызывающим тоном. Гвардейцы Эсткарпа считали салкаров своимибратьями по оружию.- Магнус Остерик не из тех, кто легко обращается с просьбой о помощи, -заметил Танстон, один из старейших офицеров Эсткарпа. — Нужнопроверить снаряжение. Когда Салкаркип просит о помощи, мыобнажаем мечи.Корис лишь кивнул в ответ. Обмочив палец в вине, он проводил линиина столе, в то же время жуя с отсутствующим видом кусок хлеба. Саймон,заглянув через широкое плечо, уловил смысл в обоих линиях: ониповторяли карту, которую ему пришлось видеть в зале крепости.Полуостров, на конце которого находился Салкаркип, образовывал однуиз дуг, окружавших обширный морской залив. На противоположнойдуге располагался Ализ — главный порт Ализона. Впрочем, эти городаразделяло много миль. В глубине залива лежал остров Горм. На немКорис поставил точку. Она означала Сиппар, главный город Горма.Айль был расположен не на внутренней стороне полуострова, а на самомматерике, на южном берегу, и смотрел прямо в открытое море. Дальшеберег представлял собой крутую стену, где не мог пристать ни одинкорабль. Тут находилось герцогство Карстен. Залив непосредственнорядом с Гормом издавна служил выходом Эсткарпа в западный океан.Капитан гвардии несколько мгновений изучал свою работу, затем снетерпеливым восклицанием стер рукой линии.- В Салкаркип ведет только одна дорога? — спросил Саймон. С Айлем наюге и Гормом на севере отряды Колдера без особых затруднений моглиперерезать дорогу, ведущую на полуостров.Корис рассмеялся. "Дорога лишь одна, древняя, как вечность. Нашипредки не предвидели появления Колдера в Горме, да и кто в здравомуме мог это предвидеть? Чтобы обезопасить дорогу, — он положил палецна точку, обозначавшую Сиппар, и нажал, как будто раздавилнасекомое, — мы должны быть здесь. Чтобы избавиться от болезни,нужно лечить ее источник, а не лихорадку. Лихорадка — это толькопризнак болезни тела. Но у нас нет сведений, которые помогли бысправиться." — Он мрачно взглянул на Трегарта.- Шпион… Офицер гвардии снова рассмеялся. "Двадцать человек ушлииз Эсткарпа в Горм. Эти люди изменяли свою внешность, не зная,сумеют ли когда-нибудь взглянуть на свое лицо в зеркало. Но они срадостью шли на это. Они были вооружены всеми известными здесьзаклинаниями. И ни один не вернулся из Сиппара! Колдеры не похожина других людей, и мы ничего не знаем об их средствах обнаружения.Знаем лишь, что эти средства непогрешимы. Наконец властительницызапретили такие попытки, потому что затрачивается слишком большаясила, а результата никакого. Я сам пытался уйти туда, но они наложилина границу заклятье, которое я не могу преодолеть. Появление в Гормеозначает для меня смерть, а я могу лучше послужить Эсткарпу живым.Нет, лучше не трогать эту рану."- Но если Салкаркип под угрозой? Корис потянулся за своим шлемом."Тогда, друг Саймон, мы выступаем. Ибо в этом главная загадкаКолдера — когда он сражается на своей земле и на своих кораблях, победавсегда за ним. Но когда колдеры появляются на территории, куда еще непадала их тень, тогда есть еще шанс скреститься с ними мечами."- Я отправляюсь с вами. — Это было утверждение, а не вопрос. Саймонготов был ждать и учиться. Он относился к учению с терпением,выработанным за последние семь лет, зная, что пока не овладеетместным военным искусством, означавшим жизнь или смерть, не обрететнезависимости. Раз или два во время ночей своего дежурства онспрашивал себя, уж не применили ли к нему хваленую Силу Эсткарпа,чтобы он смирился с status gwo, не задавая вопросов и не возмущаясь.Если так, то действие чар кончилось. Он решительно настроился увидетьбольше в этом мире, чем один-единственный город, и знал, то если непоедет с гвардией, то отправится один.Капитан посмотрел на него. "Это не быстрый набег." Саймон осталсясидеть, зная, что Корис не любит, когда на него смотрят сверху.- Разве я похож на любителя легких побед? — В таком случае используйсамострел. Как мечник ты еще не опаснее конюха из Карстена.Саймон не рассердился на это замечание. Он знал, что оно справедливо.В стрельбе из самострела он мог померяться с лучшими бойцами. Борьбабез оружия, в которой он применял приемы дзюдо, создала емуизвестность, дошедшую до всех крепостей Эсткарпа. Но в искусствевладения мечом он был не лучше неуклюжего новобранца, юноши,только начавшего соскребать пушок со щек. А булава, которую слегкостью швырял Корис, казалась ему невероятно тяжелой.- Пусть будет самострел, — с готовностью ответил Саймон. — Но я поеду.- Да будет так. Но сначала посмотрим, состоится ли вообщевыступление.Решение принималось на совете, где присутствовали офицеры во главе кКорисом и дежурные волшебницы. Хотя Саймон официально непринадлежал к офицерам, он пошел вслед за Корисом. Ему не помешаливойти, и он устроился у окна, рассматривая собравшихся.Возглавляла совет властительница, правившая крепостью и всемЭсткарпом, та самая женщина без имени, которая расспрашивала его всамом начале. За ее креслом стояла та, с которой они спасались отохотников Ализона. Присутствовало еще пять волшебниц, без возраста,в некотором смысле бесполых, все с проницательным взглядом. Саймонрешил, что он предпочел бы иметь их на своей стороне, чем сражатьсяпротив. Никогда раньше не видел он таких сильных личностей.Лицом к ним стоял мужчина, перед которым все окружающие казалисьгномами. В любом другом обществе он господствовал бы над всеми.Люди Эсткарпа, стройные и высокие, казались подростками рядом сэтим бронзовым колоссом. Из брони, прикрывавшей его грудь, можнобыло бы изготовить два щита для гвардейцев, руки и плечи у него такиеже, как у Кориса, но все тело им соответствовало.Подбородок у него бритый, но на широкой верхней губе щетинилисьусы, касаясь обветренных щек. Брови образовывали вторую полоскуволос на верхней половине лица. Шлем увенчивался искусно сделаннойголовой медведя, зловеще разинувшего пасть. Плащом ему служилаогромная медвежья шкура, отделанная шафрановой тканью. Подподбородком этот плащ застегивался пряжкой в виде двух золотых лап.- Мы в Салкаркипе хранили торговый мир. — Он старался приглушитьсвой голос, сделать более подходящим для небольшого помещения, нобез особого успеха. — И если возникает необходимость, мы поддерживаеммир мечами. Но что может сделать добрая сталь против колдунов ночи?Я не спорю со старой наукой. — Он обращался непосредственно квластительнице, как будто они стояли по разные стороны прилавка. -Каждому его боги и его вера, Эсткарп никогда не навязывал своиверования другим. Но Колдер — другое дело. При его прикосновениипротивник гибнет. Говорю вам, леди, наш мир погибнет, если мы необъединим наши усилия. Нужно остановить прилив.- Видели ли вы, мастер-торговец, человека, рожденного женщиной,который сумел бы управлять приливом? — спросила женщина.- Управлять — нет, но плыть по нему — да! В этом моя магия. — Он ударилсебя в грудь. Жест этот показался бы театральным, если бы не был такискренен. — Но с Колдером это не пройдет. Пусть глупцы из Ализонапредпочитают оставаться в стороне. Наступит и их черед. Салкаркипбудет сражаться! И когда падет наш порт, прибой будет рядом с вами,леди. Говорят, у вас есть власть над ветром и бурей, есть заклинания,изменяющие внешность человека. Сможет ли ваша магия противостотьКолдеру?Властительница погладила кристалл на груди. — Скажу вам правду,Магнис Осберик. Не знаю. Колдер неизвестен, мы не сумеем пробитьбрешь в его стенах. Со всем остальны я согласна. Пришло время борьбы.Капитан, — позвала она Кориса, — что вы об этом думаете?Мрачное выражение сошло с прекрасного лица Кориса, но глаза егогорели.- Если можно пустить в ход мечи, сделаем это! С вашего разрешения,Эсткарп вступится за Салкаркип.- Если таково ваше решение, Эсткарп выступает. Вы искусны вовладении оружием, капитан. Но с вами будет и другая могучая Сила.Она не сделала никакого жеста, но волшебница, шпионившая в Ализоне,вышла из-за ее кресла и встала по правую руку от властительницы. Еераскосые глаза обежали собравшихся и остановились на сидевшем встороне Саймоне. Тень улыбки промелькнула на ее губах. Саймон, самне понимая почему, был уверен, что между ними установилась связь.Когда после полудня они выступили из города, Саймон обнаружил, чтоего конь идет рядом с конем волшебницы. Как и на всех гвардейцах, наней была кольчуга и шлем с металлическим шарфом. Внешне она ничемне отличалась от остальных. Вооружена она была мечом и таким жесамострелом, как и Саймон.- Итак, воин из другого мира, — она говорила негромко, и Саймон понял,что она не хочет, чтобы их слышали, — мы снова едем вместе.Что в ее спокойствии раздражало его. "Будем надеяться, что на этот размы охотники, а не дичь."- Все в свой срок. В Ализоне меня предали, и я была безоружна.- А теперь у вас меч и самострел. Она взглянула на свое оружие иулыбнулась. "Да, Саймон Трегарт, меч и самострел… и еще кое-что. Новы правы: нам предстоят мрачные встречи."- Предсказание, леди? — В этот момент он верил только в сталь.- Предсказание, Саймон. — Она по-прежнему смотрела на него с легкойулыбкой. — Я не накладываю на вас заклятья, человек из другого мира, нознаю: нити наших жизней лежат рядом в руке Верховного Правителя. То,чего мы хотим, и то, что будет на самом деле, возможно, совершенноразлично. Слова мои относятся ко всему отряду: берегитесь места, гдескалы высоки и звучат крики морских орлов!Саймон принужденно улыбнулся в ответ. "Поверьте, леди, в этой земле ябдителен так, будто у меня глаза кольцом вокруг головы. Для меня этоне первый военный поход."- Это нам известно. Иначе вы не отправились бы с Ястребом. — Онауказала на Кориса. — Корис прирожденный воин и предводитель. Удачадля Эсткарпа!- И вы предвидите опасность в Салкаркипе? — настаивал Саймон.Она покачала головой. "Вы знаете, как обстоит дело с Даром. Нам даныотрывки, части, и никогда вся картина в целом. Но у меня в мысленнойкартине нет городских стен. Держите наготове оружие и вашипрославленные кулаки, Саймон. — Она снова забавлялась, но ее смехзвучал невесело. Скорее это был добродушный смех товарища. ИСаймон понял, что должен принимать ее дружбу на ее условиях.5. ДЬЯВОЛЬСКАЯ БИТВАВойско Эсткарпа продвигалось вперед быстро, но ему оставался ещедень пути, когда оно миновало последнюю пограничную крепость идвинулось вдоль изогнутого морского берега.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Гвардейцы постоянноменяли в крепостях лошадей и поэтому буквально пожирали мили.Хотя салкары не привыкли к езде верхом, они угрюмо сидели в седлах,казавшихся слишком маленькими для их могучих тел — Магнис Осберикне был исключением по внешности, — и не отставали. Они ехали супорством людей, для которых главным врагом было время.Но утро стояло яркое, а масса пурпурных цветов на кустарниках вдольдороги отражала блеск солнца. Воздух приносил в себе обещаниесоленых волн впереди, и Саймон испытывал возбуждение, которогодавно не знал. Он не осознавал, что напевает, пока его не окликнулизнакомым хрипловатым голосом.- Птички поют перед ударом ястреба. Он добродушно воспринялнасмешку. "Не хочу слышать злое карканье: слишком хороший день.Волшебница потянула за металлический шарф, закрывавший ее плечи игорло. "Море — оно здесь в ветре… — Взгляд ее устремился вперед, кгоризонту, куда уходила дорога. — У нас море в крови. Поэтому кровьсалкаров может смешиваться с нашей. И так бывает часто. Когда-нибудья уплыву в море. Волны, убегая от берега, тянут меня за собой."Голос ее звучал музыкой, но Саймон внезапно встревожился, ощутив,как у него пересохло в горле. Может, у него и не было дара эсткарпскихволшебниц, но что-то в нем зашевелилось, ожило, и он, не отдавая себеотчета, поднял руку, давая сигнал остановиться.-Да! — Рука волшебницы повторила его жест. Корис обернулся. Он отдалприказ, и весь отряд остановился.Капитан передал руководство Танстону и отъехал назад. Обвинить его внедостатке бдительности нельзя было: далеко по флангам рассыпалисьразведчики.- Что случилось? — Мы к чему-то приближаемся. — Саймон всматривался вместность впереди, такую спокойную под лучами солнца. Ничего недвигалось, только высоко в небе кружила птица. Ветер затих, нешевелился ни один листок. Но Саймон готов был поручиться всем своимопытом, что впереди ждет засада.Удивление Кориса кончилось. Он перевел взгляд с Саймона наволшебницу. Она наклонилась вперед в седле, ноздри ее раздувались, онаглубоко дышала. Женщина прислушивалась, как это делает собака.Пальцы ее двинулись, изображая какие-то знаки. Она резко и убежденнокивнула.- Он прав. Впереди пустое пространство, в которое я не могу проникнуть.Силовой барьер. За ним может скрываться засада.- Но как он мог… у него ведь нет дара. — Корис быстро взглянул наСаймона, в его взгляде не было доверия. Затем отдал несколько приказови сам выехал вперед, туда, где дорога уходила за очередной поворот.Саймон достал свой самострел. Откуда он знает, что впереди опасность?У него бывали такие озарения и в прошлом — например, в вечер, когда онвстретил Петрониуса, — но никогда это предвидение не было такимострым и ясным. Ощущение тревоги все усиливалось.Волшебница держалась за ним, как раз за линией гвардейцев. Из-подкольчуги она извлекла туманный кристалл, который служил ей оружием.Она подняла камень над головой и выкрикнула несколько слов нанепонятном для Саймона языке.Впереди показалось естественное скальное образование, напоминавшееклыки огромной челюсти. Дорога ныряла под своеобразную арку,образованную такими двумя скалами-клыками. У подножия скал росгустой кустарник, образуя непроницаемый заслон.Из кристалла ударил луч, направленный на более высокую скалу. Вместе его соприкосновения с камнем поднялся густой туман, закрываяскалы и кусты.И оттуда, из этого серо-белого тумана, показались нападающие. Вполном вооружении они бежали вперед, сохраняя абсолютное молчание.Заостренные шлемы с забралами придавали им вид хищных птиц.Необычная тишина их нападения добавлялась к его неожиданности.- Сал… сал… сал! — Морские бродяги обнажили мечи навстречуприближающейся линии атаки. Во главе салкаров стоял МагнисОсберик.Гвардейцы не издали крика, Корис не отдавал приказов. Но стрелкивыбрали цель и выстрелили, а меченосцы проехали вперед, держа оружиенаготове. Они ехали верхом, а молчащие враги бежали пешие.Саймон изучил вооружение Эсткарпа и знал, где находитсянезащищенное место на теле воина. Справедливо ли то же для брониколдера, он не мог знать. Но он прицелился в одного из бегущих впередипротивников и выстрелил. Колдер повернулся и упал, его заостренныйшлем воткнулся в землю.- Сал… сал… сал! — гремел боевой клич салкаров. Сражающиеся сошлисьв ожесточенной рукопашной. В первые несколько мгновений схваткиСаймон думал лишь о своем участии в ней, о необходимости найти цель.Затем он начал замечать необычность нападавших.Солдаты Колдера не делали попыток к самосохранению. Воин за воиномгибли, не защищаясь, не уклоняясь от оружия противника. Они неподнимали щиты, не парировали удары своими мечами. Пешие солдатысражались яростно, но в этой ярости было что-то механическое.Заводные игрушки, подумал Саймон. Кто-то завел их и пустил в ход.Но ведь они считались искуснейшими бойцами этого мира. А теперьгибли с легкостью, как будто ребенок толкнул ряд оловянныхсолдатиков.Саймон опустил самострел. Что-то в нем восставало против слепогоубийства. Он вовремя увидел, как одна из голов в заостренном шлемеповернулась в его направлении. Колдер быстро приближался. Нонабросился он совсем не на Трегарта, а на его соседку.Лишь мастерство владения лошадью спасло ее от этого яростногонападения. Она опустила меч. Забрало шлема отразило удар.Противник был искусен в фехтовании. Сверкнуло его лезвие, и мечвылетел из рук волшебницы. Колдер отбросил собственное оружие,схватил всадницу за пояс и потащил ее из седла с легкостью, котораяудивила бы Кориса.Волшебница отчаянно билась в тисках колдера, и Саймон не решалсяприменить меч. Вытащив ногу из стремени, он подъехал ближе и изо всехсил пнул солдата.Удар пришелся в заднюю часть шлема, и нога Саймона почти онемела.Солдат потерял равновесие и упал вперед, потащив за собойволшебницу. Саймон выпрыгнул из седла, опасаясь, что онемевшая ногаподогнется под ним. Руки скользили по металлическим плечам колдера,но Саймон смог оторвать его от женщины и бросить на спину. Солдатлежал на спине, как жук, руки и ноги его слабо двигались.Отбросив перчатки, женщина наклонилась над колдером, развязывая егошлем. Саймон схватил ее за плечо.- В седло! — приказал он, подводя свою лошадь. Она покачала головой,продолжая свое занятие. Саймон не знал, что увидит. Воображениенарисовало несколько картин чуждых существ, но они оказалисьсовершенно не похожими на лицо воина.- Херлвин! Увенчанный ястребом шлем Кориса появился междуСаймоном и этим лицом. Капитан гвардии склонился рядом сволшебницей, он схватил солдата за плечи, как будто обнимая близкогодруга.Глаза, сине-зеленые, как у Кориса, на таком же прекрасном лице,открылись, но не сосредоточились ни на одном из наклонившихсялюдей. Волшебница разжала руки Кориса. Она взяла солдата заподбородок и всмотрелась в невидящие глаза. Затем оттолкнула головуи принялась вытирать руки о жесткую траву. Корис следил за ней.- Херлвин? — Этот вопрос скорее адресовался волшебнице, а неповерженному знакомому Кориса.- Убить! — приказала она сквозь сжатые зубы. Корис потянулся за мечом,лежавшем на траве.- Не нужно! — возразил Саймон. Ведь воин сейчас безвреден, удар лишилего сознания. Нельзя убивать так хладнокровно. Холодный взглядженщины скрестился с его взглядом. Она указала на качающуюся голову.- Взгляни, человек из другого мира! Со странным нежеланием Саймонвзял в ладонь голову солдата. И чуть не отскочил от этогоприкосновения. В этом теле не было человеческой теплоты, не было внем и холода металла или камня. Казалось, он коснулся чего-тогрязного, вялого, прочного лишь внешне. Посмотрев в эти невидящиеглаза, он увидел абсолютную пустоту, которая не могла бытьрезультатом сильного удара. За этой пустотой лежало нечто такое, с чемСаймон никогда не встречался: безумный человек все еще сохраняет всебе что-то человеческое, он может вызвать жалость. Здесь же лежалоотрицание всего, нечто настолько отвратительное, что Саймон не могпредставить себе его живым, видящим солнце и ходящим по земле.Как и волшебница, он принялся тереть руки о траву, как бы стирая с нихгрязь. Встав, он отвернулся от Кориса, который обнажил свой меч. Тот,кого ударил капитан, был уже мертв, давно мертв и проклят.Остались лишь мертвые солдаты Колдера. Погибли два гвардейца иодин салкар. Нападение было таким неуместным, что Саймон удивлялся,зачем оно вообще было организовано. Он пошел рядом с капитаном,который тоже, по-видимому, хотел узнать нечто.- Снимите с них шлемы! — этот приказ переходил от одной группыгвардейцев к другой. И под каждым шлемом они находили все те жебледные лица, светловолосые головы — все, что так похоже было наКориса.- Мидир! — Корис остановился у одного тела. Рука его дернулась. — Убить!- Приказ капитана прозвучал бесстрастно и был немедленно выполнен.Корис осмотрел всех и еще трижды приказал нанести смертельный удар.Угол рта его дергался. Обойдя тела, он вернулся к Магнису иволшебнице.- Они все из Горма! _- Были . из Горма, — поправила волшебница. — Гормумер, когда открыл свои ворота Колдеру. Лежащие здесь — это не телюди, которых вы помните, Корис. Они уже давно, очень давно не люди.Это руки и ноги, машины, которые служат своим хозяевам. У них нетнастоящей жизни. Когда Сила вытащила их из укрытия, они смоглиповиноваться единственному полученному ими приказу — убивать.Колдер использовал их, чтобы истощить силы противника, прежде чемнанести главный удар.Губы Капитана изогнулись, но не в улыбке. — Они выдают собственнуюслабость. Неужели им не хватает людей? — Но тут же поправился,всовывая меч в ножны: — Кто знает, чего ожидать от Колдера? Нас могутждать и другие сюрпризы.Саймон находился в авангарде, когда они отъехали от того места, гдевстретились с силами Колдера. Он не мог помочь воинам в их последнемделе и не мог заставить себя не думать об оставшихся сзади безголовыхтелах. Трудно поверить, что все это правда.- Мертвый не сражается! — Он не сознавал, что говорит вслух, пока неотозвался Корис.- Херлвин был рожден для моря. Я видел, как он с одним ножом ходилна меч-рыбу. Мидир — новичок в гвардии. Он еще занимался в строю,когда объявили о приходе колдеров в Горм. Я их обоих хорошо знал. Ноте существа, что остались позади, это не Херлвин и Мидир.- Человек един в трех составляющих. — Это произнесла волшебница. Телодействует, мозг мыслит, душа чувствует. Может, в вашем мире человекустроен иначе, Саймон? Я так не думаю: вы тоже действуете, мыслите ичувствуете. Убейте тело, и вы освободите душу. Убейте мозг, и телобудет продолжать жить, вызывая сочувствие окружающих. Но убейтедушу и позвольте телу, а может, и мозгу жить… — голос ее дрогнул… — этогрех, тяжелее которого невозможно представить себе. Именно этопроизошло с людьми Горма.То,что двигалось в их облике, не должносуществовать на земле. Только нечестивое использование запретногоможет породить такую смерть.- То, что произошло в Горме, может прийти и в Салкаркип. — Мастерторговец поравнялся с ними на своем могучем коне.Здесь мы взяли над ними верх, но что если у них легионы такихполумертвых, готовые напасть на наши стены? В крепости немногомужчин: сейчас торговый сезон и 90 наших кораблей вышло в море.Придется расставить людей вдоль всех стен. Воля наша сильна, но рукимогут устать. И враг может подавить нас простой численностью. Врагине боятся за себя и будут идти вперед не задумываясь.Ни у Кориса, ни у волшебницы не нашлось на это ответа. Лишь когданесколько часов спустя Саймон впервые увидел стены крепости, онпочувствовал некоторую уверенность. Хотя салкары были прежде всегоморяками, они оказались и строителями и использовали всепреимущества места, выбранного ими для строительства крепости.Снаружи были видны лишь стены со сторожевыми башнями и узкимибойницами. И лишь когда Магнис Осберик провел их внутрь, онипоняли всю силу этой крепости.Из моря выступали две скалы — раскрытая клешня краба, между ниминаходилась гавань. Каждая из сторон этой клешни была искусноукреплена и соединена с главной крепостью лабиринтом подземныхходов. Стены уходили прямо в волны, и на них не за что было уцепиться.- Похоже, что строители Салкаркипа думали о войне, — заметил Саймон.Магнис Осберик коротко рассмеялся. "Мастер Трегарт, мы в мире сЭсткарпом, так же как и с Ализоном и Карстеном. Но во всем остальноммире мы показываем не только свои товары, но и мечи, а это сердценашего государства. В этих складах наша жизнь — наши товары. Всепираты мира мечтают ограбить Салкаркип.Может, колдеры и отродье дьявола, но они не презирают хорошие вещи.Им тоже хочется запустить сюда лапы. Но у нас есть здесь последнеесредство. Если Салкаркип падет, его завоеватели не получат выгоды. -Он с силой опустил кулак на парапет. — Салкаркип построен в дни моегопрапрадеда, чтобы у расы было убежище на время бури — не только буриветра и волн, но и войны. И, похоже, мы теперь очень нуждаемся в этом.- В гавани три корабля, — сказал Корис. — Грузовой и два военных.- Грузовой из Карстена. Он под флагом герцога, и поэтому его экипаж ненуждается в оружии, — заметил Осберик.Говорят, герцог женится. Но на корабле плывет драгоценное ожерельедля белой шеи Алдис. Может, Ивьян и собирается надеть браслет на чье-то запястье, но прежние связи рвать не будет.Волшебница пожала плечами, а Корис больше интересовалсякораблями, чем сплетнями о соседних дворах. "А военные?" — спросил он.- Патрульные. Нужно знать, что приближается с моря. Бомбардировщикмог бы уничтожить Салкаркип в один-два захода; тяжелая артиллерия занесколько часов пробила бы его массивные стены, решил Саймон,продолжая осмотр крепости. В скале было набито множество помещенийи переходов, многие за прочными дверьми. Если у Колдера нет оружия,невиданного в этом мире, торговцы как будто излишне нервничают. Нотак можно думать, пока не вспомнишь пустые глаза воинов Горма.Саймон подметил также, что хотя в казармах есть множество оружия настеллажах и в специальных пирамидах, людей в крепости мало.Салкаркип способен вооружить и разместить тысячи воинов, но в нембыла едва ли сотня.Втроем: Корис, волшебница, Саймон — они поднялись на башню,обращенную к морю, где вечерний ветер ударил в их кольчуги.- Я не смею оголять Эсткарп, чтобы собрать здесь все наши силы, -гневно сказал Корис, как бы в ответ на какое-то замечание в споре. -Такая глупость послужила бы откровенным приглашением для Ализонаили герцогства вторгнуться с севера и юга. У Осберика раковина,которую, как мне кажется, не раскусят даже челюсти Колдера, но в этойраковине нет тела. Он слишком долго ждал. Если бы все его люди былиздесь, он смог бы удержаться. Но с этой горстью — я сомневаюсь.- Вы сомневаетесь, Корис, но вы будете сражаться, — заметила женщина.В ее тоне не было ни одобрения, ни осуждения. — Потому что так нужно.И, может, в этой крепости мы сломаем челюсти Колдера. Но колдерыпридут — это Магнис предсказал верно.Капитан взглянул на нее. "У вас есть предсказания для нас, леди?"Она покачала головой. "Не ожидайте от меня, капитан, большего, чем ямогу дать. Когда мы столкнулись с засадой, я ничего не смогларазглядеть, только пустое место. По этому отрицательному признаку яузнала Колдер. Большего я не могу. А вы, Саймон?"Он вздрогнул. "Я? Но я не претендую на вашу Силу… — начал он идобавил более честно: — Ничего не могу сказать. Как солдат, я вижу, чтоэто неприступная крепость, и в то же время чувствую себя в ней как вловушке." — Он сказал это, не задумываясь, но знал, что говорит правду.- Не будем говорить это Осберику, — решил Корис. Вместе онипродолжили смотреть на гавань. Садилось солнце, и город за ним всебольше и больше напоминал пещеру. 6. Туманный рокНачалось вскоре после полуночи — на море появилась линия,поглощающая звезды и волны; перед ней катился пронизывающийхолод, который не был ни ветром, ни дождем, но который коварнопробирал людей до самих костей; на кольчугах появились маслянистыекапли с солоноватым вкусом.Вот уже дошло до линии фонарей, следовавших за изгибами крепостныхстен. Одни за другим светлые пятна мутнели, поглощенные желтоватойгущей. Дюйм за дюймом, фут за футом туман поглощал мир.Саймон ходил взад и вперед по маленькой караульной платформецентральной сторожевой башни. Половина укреплений уже былапоглощена.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Один из стройных боевых кораблей разрезан надвое этимзанавесом. Эта муть не походила ни на обычный туман, ни наиндустриальный смог родного города Саймона. Туман приближалсясплошной завесой, как экран, за которым могли скрыватьсянападающие.Замерзший и оцепеневший, Саймон услышал тревожный звон колоколовна стенах. Нападение! Он подошел к двери башни и столкнулся сволшебницей.- Они нападают? — Еще нет. Это звучат колокола бури; они помогаюткораблям, застигнутым штормом, попасть в порт.- Кораблям Колдера! — Может, и им. Но нельзя за час уничтожитьтрадицию столетий. В тумане колокола Салкаркипа спасают моряков.Только приказ Осберика может заглушить их.- Значит, такой туман известен морякам? — Вообще туманы известны. Нотакой — другое дело. Она подошла к парапету и посмотрела на море, набыстро исчезающую гавань.- Мы, владеющие Силой, можем до некоторых пределов управлятьприродными явлениями, хотя и здесь результаты могут оказатьсянеожиданными. Любая из моих сестер может вызвать туман, который нетолько затмит глаза врагу, но и смутит его разум — на время. Но этоттуман — совсем другое дело.- Он естественный? — настаивал Саймон, уверенный, что это не так. Хотяоткуда у него такая уверенность, он не мог сказать.- Когда гончар изготовляет вазу, он кладет глину на круг и придает ейискусными руками форму в соответствии со своим замыслом. Глина -естественный продукт, но разум и обучение придают ему определеннуюформу. Мне кажется, что кто-то — или что-то — собрал то, что есть в мореи воздухе и придал ему другую форму для своих целей.- И что вы делаете в ответ, леди? — За ними стоял Корис. Он подошел кпарапету и ударил по нему ладонями. — Мы теперь похожи на слепых.Волшебница отвела взгляд от тумана, у нее был вид ученого,принимающего участие в решающем эксперименте.- Возможно, они хотят ослепить нас, но это можно сделать двумяспособами. Если они воспользуются иллюзией — пусть встретятся с такойже хитростью.- Бороться с туманом туманом? — Нельзя против хитрости использоватьту же хитрость. Они призвали воздух и воду. Поэтому мы тоже должныпризвать воду и воздух, но по-другому. Да, можно использовать кое-что,- пробормотала она и обернулась. — Нужно спуститься к гавани.Попросите Магниса, лучше всего сухих щепок. Если их нет, пусть срежутветви с деревьев. Нужна также ткань. Пусть все это принесут к гавани.Когда маленькая группа салкаров и гвардейцев вышла на берег, по-прежнему слышался звон тревожных колоколов. Принесли груду досок,и волшебница выбрала из них самые маленькие. Держа ножнепривычными руками, она вырезала грубое подобие лодки, заостриланос, закруглила корму. Саймон взял у нее игрушку и принялся сниматькору, остальные последовали его примеру.Они сделали около 30 деревянных лодочек размером с ладонь, снабдиликаждую маленькой мачтой с парусом. Лодочки поставили в ряд, иволшебница, наклонившись, подула в каждый парус.- Ветер и вода, ветер и вода, — нараспев произнесла она. — Вода понесет,ветер подгонит, туман скроет!Руки ее быстро двигались. Один за другим отправляла она маленькиекораблики в воду. Туман уже почти накрыл их, но он был ешенедостаточно плотен, чтобы скрыть от Саймона удивительное зрелище.Лодочки выстроились клином и двинулись навстречу туману. И когдапервая нырнула в туманный занавес, она уже не была небрежноизготовленной игрушкой, но могучим кораблем, более прекрасным, чембоевые корабли, которые с гордостью показывал Осберик.Волшебница с помощью Саймона выпрямилась. "Не верь всему, чтовидишь, человек из другого мира. Мы, обладающие Силой, частопользуемся иллюзиями. Будем надеяться, что эта иллюзия не менееэффективна, чем их туман, и отпугнет тех, кто готовится напасть."- Они не могут быть настоящими! — Саймон упорно противилсяочевидному.- Мы слишком полагаемся на наши чувства. Если можно обмануть глаза,пальцы, нос, то почему бы магии не обмануть их сразу все? Скажи мне,Саймон, если бы, готовясь напасть, ты неожиданно увидел в гаванимощный флот, разве ты не призадумался бы, прежде чем напасть? Япытаюсь лишь выиграть время: иллюзия разрушается, когда ееподвергают испытанию. Корабль колдеров, который сблизится с такимкораблем и попытается взять его на абордаж, тут же обнаружит, что этотакое.По-видимому, она оказалась права. Если враг и собирался использоватьтуманную завесу для прикрытия нападения, он не сделал этого. Тревогине было, хотя до самого рассвета туман не рассеивался.Команды кораблей, стоявших в гавани, ждали приказа Осберика, а онмог только ждать, пока поднимется туман. Саймон вместе с Корисомобходил посты гвардейцев на стенах, и часто им приходилось цеплятьсядруг за друга, чтобы не заблудиться. Был отдан приказ бить в колокола,не для того чтобы помочь заблудившимся кораблям, а чтобы постыслышали друг друга. Всех охватило напряжение, при малейшем шумеобнажалось оружие, и любой, кто опоздал произнести пароль, рисковалполучить удар мечом.- Скоро им и не понадобиться нападать, — заметил Трегарт, едваувернувшись от удара какого-то салкара, с которым он столкнулся настене. — Мы начинаем нападать друг на друга.Кому-нибудь покажется втумане, что у встречного заостренный шлем, и тому тотчас отрубятголову.- Я думал об этом, — медленно ответил капитан. — Они тоже используютиллюзии, рожденные нашими нервами и страхом. Но чем мы можемответить им?- Не трудно подслушать наш пароль, — Саймон считал, что нужносмотреть в лицо худшему. — Часть стены, пост за постом, можетоказаться в их руках.- Разве мы можем быть уверены, что это уже не нападение? — с горечьюспросил Корис. — Человек из иного мира, если ты можешь отдаватьлучшие приказы, делай это, и я с радостью подчинюсь. Я военныйчеловек и думал, что хорошо знаю способы ведения войны, Мнеказалось, что я знаю и колдовство — такое, какое используют в Эсткарпе.Но это что-то совсем другое.- А я никогда не сталкивался с таким способом войны, — с готовностьюподхватил Саймон. — Хоть кто окажется в тупике. Но все же я думаю, чтоони не нападут с моря.- Потому что мы ждем их оттуда? — подхватил на лету Корис. — Но накрепость невозможно напасть с земли. Эти морские бродяги знали, какстроить. Потребуются осадные машины и много недель времени.- Море и земля — что остается? — Подземные ходы и воздух — ответилКорис. Подземелья! — Но нам не хватит людей, чтобы охранять всеподземные переходы.Зеленоватые глаза Кориса вспыхнули тем же огнем, что видел в нихСаймон при первой их встрече.- Есть способ охранять их без людей. Идем к Магнусу. — Он побежал.Острие его меча со звоном задевало за камень стен при крутыхповоротах.На столе выстроили ряд сосудов различных размеров и форм, сделанныхиз меди. Они были связаны с медными шарами, висевшими надподземными выходами. Теперь любая попытка открыть подземнуюдверь отразилась бы в сосуде на столе.Подземелья до некоторой степени в безопасности. Остается воздух.Саймон напряженно прислушивался. Может, потому, что он был знакомс войнами в воздухе? Но ведь цивилизация, основанная на сравнительнопримитивных самострелах, мечах, щитах и кольчуге, не можеторганизовать нападение с воздуха.Благодаря выдумке Кориса они узнали о первом ударе Колдера занесколько мгновений. Со всех мест, где были установлены шары, сигналтревоги донесся одновременно. Залы, ведущие к подземным ходам, былиподготовлены заранее. Мешки с шерстью, пропитанной маслом исмолой — этой смолой промазывали корпуса кораблей, — были уложены вгруды вместе с кипами тканей, мешками зерна, ящиками бутылок смаслом и вином.Когда прозвучал сигнал тревоги, в эти груды швырнули факелы, а затемнаглухо закрыли двери, ведущие в заполнившиеся пламенем залы.- Пусть суют туда свои холодные собачьи носы! — Магнис Осбериквозбужденно ударил боевым топором по столу в центральном залеглавной башни. Впервые с того времени, как враг осадил его город,мастер торговец, казалось, перестал беспокоиться. Как морской бродяга,он ненавидел туман и боялся его, но как только дело дошло до прямыхдействий, он вновь был полон сил и энергии.- Аххх! — Как удар меча, этот крик разрезал общий гул. Не толькофизическая боль, а какой-то сверхъестественный ужас мог извлечь его изчеловеческой глотки.Магнис, слегка склонивший бычью голову, Корис, пригнувшийся кземле, как будто его тело гнома получало от нее энергию, остальныевоины в зале — все на долгое мгновение оцепенели.Может быть потому, что он подсознательно все время ожидал этого,Саймон первым определил, откуда исходит звук, и побежал к лестнице,которая тремя этажами выше выводила к сторожевому посту на крыше.Он не добежал доверху. Крики и лязг металла о металл послужилидостаточным предупреждением. Саймон пошел медленнее, доставаяоружие. И хорошо поступил, потому что на середине второго этажамимо него пролетело тело, едва не задев его. Это был салкар, из егоразорванного горла лилась кровь, брызгая на стены и ступеньки. Вверхуцарила страшная сумятица.На следующем этаже еще сражались два гвардейца и трое морскихбродяг, прижавшись спинами к стене. Противник нападал на них с тойже слепой яростью, что и в засаде на дороге. А сверху катилась волнаостроклювых шлемов. Саймон догадался, что враг каким-то образомпришел по воздуху и теперь захватил верхний этаж.Не время было размышлять, каким образом враги проникли туда: онипрорвались, и этого было достаточно. Пали еще двое салкаров игвардеец. Мертвые и раненые, друзья и враги поглощались моремостроклювых шлемов. Тела скользили по лестнице, сметая все на своемпути. Вместе с ними падали обломки мебели.Саймон ухватился за перила. Салкары строили прочно: перилавыстояли. Собрав все силы, Трегарт стал пробираться к выходу.Перед ним оказалась клювастая голова, перед лицом мелькнуло остриемеча. Саймон схватил стул и ударил по шлему.- Сал! Сал! Саймона оттеснили в сторону, он увидел страшное лицоМагниса, сопротивляющегося первой волне вторжения.Прицелиться, выстрелить, снова прицелиться. Отбросить пустой колчан,снова подготовиться к стрельбе. Оттащить в сторону стонущегораненого гвардейца, там ему окажут помощь. Снова прицелиться.Стрелять! Стрелять!Каким-то образом Саймон снова оказался в зале, затем отряд, в которомон находился, снова сражался на другой лестнице, дорогой ценойотдавая каждую ступеньку. По лестнице тянулся тонкий дымок -щупальца тумана? Нет, дым зыбивался в горло, заставлял кашлять.Саймон стрелял, снимая колчаны с тел павших гвардейцев.Ступени остались позади. Люди хрипло закричали, дым стал еще гуще.Саймон смахнул рукой выступившие слезы и плотнее затянулметаллический шарф. Он тяжело дышал.Вслепую двигался он за товарищами. За ними закрывались дверипятидюймовой толщины. Одна, две, три… четыре таких преграды. И вотони в помещении, где находится странное устройство. Сложное ибольшое, оно выше огромного человека, стоящего перед ним сотчаянными глазами. Гвардейцы и моряки расступились, оставив вцентре помещения странную машину наедине с хозяином города.Магнис Осберик потерял шлем, плащ его был изорван и свисал с одногоплеча. Топор лежал на крышке машины, с его лезвия на каменный полкапала кровь. Лицо Магниса побледнело и осунулось. Широкораскрытыми глазами смотрел он на людей, не видя их. Саймон подумал,что Магнис в состоянии шока.- Уходите! — Магнис схватил топор и взмахнул им. — Крылатые демоны своздуха! Человек не может сражаться с демонами! — Он рассмеялся,радостно, как мужчина, обнимающий любимую. — Но у нас есть ответ идля демонов. Салкаркип не будет служить дьявольскому отродью!Он повернул бычью голову, рассматривая людей Эсткарпа и своихсограждан. "Вы хорошо сражались. Но теперь ваша судьба не здесь. Явысвобождаю энергию, питавшую город. Уходите подальше, а я заберу ссобой как можно больше этих летающих колдунов. Уходите, люди-волшебники, и оставьте Салкаркип его судьбе!"Его глаза и голос давили с такой физической силой, что уцелевшиегвардейцы отшатнулись. Корис был с ними, ястреб на его шлеме потерялодно крыло. Волшебница с печальным лицом, но спокойная. И ещедвадцать человек с Саймоном.Как один человек, гвардейцы обнажили мечи, салютуя остающимся.Магнис улыбнулся.- Хорошо, хорошо, волшебники! Но сейчас не время для парадов.Уходите! Они вышли в указанную им маленькую дверь, которую Користут же закрыл. Побежали по подземному ходу. К счастью, пол былровный, а через большие интервалы горели шары.Все сильнее слышался гул прибоя, и вот они оказались в пещере, гдепокачивались на воде маленькие лодки.- Вниз! — Саймон вместе с другими забрался в лодку, а Корис ударил еголадонью по спине, заставляя лечь на качающееся дно. Захлопнулась ещеодна дверь. Свет исчез. Саймон лежал неподвижно, не зная, чтопроизойдет дальше.Лодка двигалась, тела людей перекатывались, Саймон закрыл лицоруками. Качка усилилась, и Саймон почувствовал, что его начинаеттошнить. Он никогда не был хорошим моряком. Занятый борьбой стошнотой, он не был подготовлен к взрыву, который, казалось,уничтожил весь мир.Они по-прежнему качались на волнах, но подняв голову, Саймонвздохнул свежий воздух. Он зашевелился, не обращая внимания напротесты соседей. Больше нет тумана — была его первая мысль. А потом -наступил день! Небо, море вокруг, берег — все было чистым и ясным.Но когда же взошло солнце? Саймон был оглушен взрывом, но не ослеп.Они направлялись в море, оставляя сзади источник жара и света.Одна… две… три маленькие лодки насчитал он. Парусов не было, но,очевидно лодки имели какой-то двигатель. На корме их лодки сиделчеловек. По ширине плеч Саймон узнал Кориса. Капитан гврадиидержал руль. Они свободны от ада, который воцарился на месчтеСалкаркипа, но куда же они направляются?Туман исчез, а пламя на берегу давало им свет. Но волны не былипорождены морем. Должно быть, взрыв передался океану. Поднималсяветер, и люди в лодках начали понимать, что они еще не спаслись, аполучили лишь небольшую передышку. II. ВЕРЛЕЙН1. Брачный договор на топореМоре было тусклым и серым, цвета лезвия топора, которое, несмотря наполировку, не блестит, или стального зеркала, покрытого влагой. И небонад ним такого же цвета, так что трудноразличить, где кончается воздухи начинается вода.Лойз съежилась на скамье под узким окном. Она боялась высоты, а этабашня, выдававшаяся из стены, нависала непоредственно над острыми,окруженными пеной скалами береговой линии. Но ее постоянно влекло кэтому месту, потому что, глядя в глубокую пустоту, лишь изредканарушавшуюся ныряющей птицей, она видела свободу.Прижимая узкие ладони с длинными пальцами к камню, она заставляласебя выглянуть, заставляла глядеть на то, чего она боялась, как ей многораз приходилось заставлять себя делать то, от чего отшатывались ее телои мозг. Будучи дочерью Фалька, ей пришлось надеть броню из льда ижелеза, которую не мог пробить никакой удар. И вот уже большеполовины своей короткой жизни она провела в этой внутреннейцитадели.В Верлейне множество женщин, потому что Фальк отличалсяпохотливостью. С раннего детства Лойз видела, как они приходят иуходят, смотрела на них холодным взглядом и сравнивала себя с ними.Ни на одной из них Фальк не женился, и ни одна из них не принесла емупотомства — к величайшему неудовольствию Фалька и к некоторому,временному, выигрышу для Лойз. Потому что Верлейн принадлежалФальку не по наследству, а из-за его единственного брака с матерьюЛойз, и только пока жила Лойз, Фальк продолжал владеть Верлейном ивсеми его богатейшими возможностями для грабежа и мародерства наморе и на берегу. Если бы она умерла, в Карстене нашлось бы немалородственников ее матери, которые тут же предъявили бы свои права навладение Верлейном.Но если бы хоть одна из этих женщин, что — вольно или невольно -ложились на огромную кровать в спальне Фалька, принесла ему сына, онмог бы спокойно претендовать на владение Верлейном не только втечение своей жизни, но и для новой мужской линии, согласно вновьизданным законам герцога. По старым обычаям право наследованиясохранялось за материнской линией, теперь же наследовали потомкиотца, и лишь в тех случаях, когда не было потомков мужского пола,действовал старый закон.Лойз цеплялась за эту единственную ниточку, дававшую ей временнуюбезопасность. Если Фальк погибнет в одном из грабительских рейдов,если его убьет представитель какой-нибудь ограбленной семьи, она иВерлейн будут свободны!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Вот тогда увидят, на что способна женщина!Поймут, что она не вытирала слезы все эти годы в укрытии.Она оттолкнулась от стены, прошла по комнате. В ней было холодно итускло. Но Лойз привыкла к холоду и полумраку. Они стали частью еежизни.За пологом, скрывавшим кровать, она подошла к зеркалу.Это было неизящное женское стекло,а щит, тщательно отполированный в течениемногих часов, пока не стал давать слегка искаженное отражение. ДляЛойз стало привычным стоять так, глядя на свое отражение, слушая, чтооно говорит ей.Она небольшого роста, но это единственная черта, которая объединялаее с теми женщинами, которые удовлетворяли людей ее отца или егосамого. Тело ее стройно и прямо, как у мальчика, и лишь намек наокруглость говорил о том, что это не юноша. Густые волосы падалилоконами на плечи и спускались до талии. Цвет у них светло-желтый,такой бледный, что они казались седыми, а брови и ресницы того жецвета придавали лицу пустое, лишенное разума выражение. Кожа плотнооблегала лицевые кости и была почти лишена румянца. Даже губы тожебыли бледными. Унылое дитя мрака, она все же сосредоточивала в себеогромную жизненную силу; она была крепка, как хрупкое лезвие,которое опытный боец предпочтет громоздкому, но непрочномуоружию.Неожиданно она свела руки, сжала их, потом развела и опустила, но подсвисающими рукавами руки ее были сжаты в кулаки, почти впились втело. Лойз не повернулась к двери, ничем не показала, что слышит скрипщеколды. Она знала, как далеко может зайти в своей обороне противФалька, и никогда этих границ не переступала. Иногда она в отчаяниидумала, что отец и не подозревает о ее истинном настроении.Дверь распахнулась. Повелитель Верлейна любую преградувоспринимал как вражескую крепость. Он вошел с видом человека,только что получившего ключи от сданного противником города.Если Лойз была безцветным созданием тьмы, Фальк казалсяповелителем солнца и яркого цвета. На его большом теле уже появилисьнекоторые следы грубой жизни, но лицо оставалось прекрасным, своюкрасно-золотую голову он нес с высокомерием принца, благородныечерты лица лишь слегка расплылись. Большинство верлейнцеввосхищались своим повелителем. В хорошем настроении он бывал щедри великодушен, а его пороки разделялись и понимались подданными.Лойз видела в зеркале его яркое отражение, отбрасывающее ее ещеглубже во мрак. Но не обернулась.- Приветсвую лорда Фалька. — Голос ее был лишен выражения. — ЛордаФалька? Разве так нужно говорить с отцом, девка? Растопи лед в своихжилах.Рука его опустилась на ее плечо под локонами, он повернул ее, сжав стакой силой, что теперь целую неделю не сойдет синяк. Она знала, чтоон сделал это сознательно, но не подала виду.- Я пришел с известием, которое любую другую девушку заставило быпрыгать от радости, а на твоем холодном рыбьем лице я не вижу и следаудовольствия, — жаловался он. Но в глазах его не было веселья.- Вы еще не сообщили этого известия, мой лорд. Пальцы его сильнеесжали ее плечо, как будто он хотел сломать ей кость.- Конечно, нет! Но эта новость заставит биться сердце любой девицы.Свадьба и постель, моя девочка, свадьба и постель!Лойз, чувствуя такой страх, какого никогда не испытывала раньше,решила обмануть себя.- Вы избрали леди Верлейна, мой лорд? Судьба посылает вам на такойслучай красавицу.Он не ослабил своей хватки, наоборот, встряхнул ее с видом шутки, нопричиняя боль.- Может, в тебе нет женских качеств, но ума у тебя хватает: меня ты необдурачишь, как других. В твоем возрасте ты уже зрелая женщина. Вовсяком случае, пора доказать это. И советую тебе не пробовать своиштуки на будущем твоем повелителе. Он любит послушных в постели!То, чего она боялась, произошло. На мгновение сила духа оставила ее.- Брак нуждается в добровольном согласии… — Она остановилась,устыдившись мгновенной слабости.Он хохотал, довольный тем, что вырвал у нее этот невольный протест.Руки его сжали ее шею с такой силой, что на мгновение у нееперехватило дыхание. Потом, как безжизненную куклу, он повернул еелицом к зеркальному щиту и держал так, избивая словами, которые, какон думал, причиняют большую боль, чем любые удары.- Взгляни на это застывшее ничто, которое ты называешь лицом.Думаешь, мужчина может прижать к нему губы, не закрывая глаза и нежелая быть в другом месте? Будь довольна, девка, что можешьпрельстить чем-нибудь, помимо этого лица и костлявого тела. Ты дашьсогласие любому, кто захочет тебя. И будь благодарна отцу за то, что онподыскал для тебя такого человека. Да, девка, лучше на коленяхблагодари любых богов за то, что отец заботится о тебе.Слова его звучали громогласно; она не видела в зеркале отражения,только ужасы своего воображения. Неужели ее бросят в постель одногоиз грубых приближенных Фалька — ради какой-то выгоды лорда?- Сам Карстен… — в голосе Фалька прозвучало невольное удивление. -Сам Карстен, подумать только, просит о согласии этого непропеченноготеста! Ты сошла с ума! — Он отпустил ее неожиданно, и она ударилась ощит, так что металл зазвенел. Удержав равновесие, она повернулась кнему лицом.- Герцог! — Она не могла поверить в это. Зачем правителю герцогствасвататься к дочери незначительного барона, пусть даже у этой дочериславная родословная со стороны матери?- Да, герцог! — Фальк сел на кровать, размахивая ногами в сапогах. -Хвала судьбе! Добрая фея присутствовала при твоем рождении, девочка.Сегодня утром прибыл вестник Карстена с предложением брака натопоре.- Зачем? Ноги Фалька замерли. Теперь он не улыбался. — У него для этогонемало причин. — Фальк принялся загибать пальцы.- Итак. Герцог, несмотря на свое теперешнее могущество, был простымнаемником, прежде чем укрепился в Карстене, и я сомневаюсь, чтобы онсмог назвать свою мать, не говоря уже об отце. Он сокрушилпротивостоящих ему лордов. Но это было добрых десять лет назад, и онбольше не хочет разъезжать в кольчуге и выкуривать непокорных иззамков. Завоевав герцогство, он стремится насладиться захваченным.Жена, взятая из рядов тех, с кем он воевал, будет для него залогом мира.И хотя Верлейн — не самая богатая крепость Карстена, в жилах егоповелителей течет благородная кровь — разве мне не дали это яснопонять, когда я сватался? А ведь у меня не щит без девиза, я младшийсын Фартома из северных холмов. — Губы его дрогнули привоспоминании о прошлых унижениях.- А поскольку ты наследница Верлейна, ты очень подходишь длягерцога.Лойз рассмеялась. "Неужели я единственная девушка из благородныхсемей Карстена?"- Конечно, он может взять любую. Но как я уже упоминал, у тебя естьеще некоторые преимущества. Верлейн — береговая крепость с древнимиправами, а честолюбие герцога теперь связывается не только сзавоеваниями. Что ты скажешь, Лойз, если здесь будет порт дляторговли с севером?- А что будет делать Салкаркип, когда возникнет такой порт? Те, ктоклянется именем Сала, ревниво относятся к своим правам.- Те, кто клянется именем Сала, скоро совсем не смогут клясться, — соспокойной уверенностью заявил Фальк. — У Салкаркипа появилисьбеспокойные соседи, и тревоги его растут. А Эсткарп, куда Салкаркипможет обратиться за помощью, теперь пустая раковина, выеденнаяколдовством его жителей. Один удар — и вся эта страна рассыплется впыль.- Итак, из-за моего происхождения и возможности основать порт Ивьянпредлагает брак, — настаивала Лойз, неспособная поверить в то, что этоправда. — Но разве могучий лорд свободен посылать рукоять своеготопора с предложением брака? Я девушка, уединенно живущая вкрепости вдали от Карса, но я слышала о некоей леди Алдис, котораяотдает приказы, и им беспрекословно подчиняются все, кто носит знакигерцога.- У Ивьяна может быть Алдис и еще полсотни таких же, и это тебясовершенно не касается, девочка. Дай ему сына — если твое тощее телоспособно выносить мальчика, в чем я глубоко сомневаюсь! Дай ему сынаи сиди рядом с ним за высоким столом, но не требуй от него ничего,кроме обычной вежливости. Будь рада оказанной тебе честью, и еслибудешь мудрой, то сумеешь повелевать и Алдис, и всеми остальными. Нопомни: у Ивьяна мало терпения, и он нелегко прощает ошибки. — Фальквстал, собирась уходить. Но прежде он снял с цепи на поясе маленькийключ и швырнул дочери.- Хоть у тебя и лицо привидения, ты не пойдешь на брак без украшений имишуры. Я пошлю к тебе Бетрис; она поможет тебе выбрать одежду. Ивуаль для лица, она тебе понадобится! Присматривай за Бетрис, непозволяй ей уносить больше, чем помещается в двух руках.Лойз с такой готовностью поймала ключ, что он рассмеялся. "Ты все-таки женщина: не меньше других любишь побрякушки. Одна-две бури — имы пополним то, что ты унесешь из сокровищницы."Он вышел, оставив дверь широко раскрытой. Закрывая дверь, Лойзласкала в руках ключ. Месяцы и годы думала она, как получить этоткусок металла. Теперь она имеет на него полное право, и никто непомешает ей взять то, что ей действительно нужно, из сокровищницВерлейна.Права на грабеж на море и на берегу! С тех пор, как между двумяпредательскими лисами на берегу был построен Верлейн, мореприносило его лордам богатый урожай. В башне крепости имеласьнастоящая сокровищница, которая открывалась только по приказулорда. Фальк, должно быть, очень хотел ее брака с Ивьяном, еслипозволил ей заглянуть туда. А общества Бетрис она не боялась.Очередная любовница Фалька была столь же жадна, сколь и прекрасна,и если ей дать возможность поживиться самой, она и не посмотрит, чтоберет себе Лойз.Лойз перебросила ключ из правой руки в левую, и впервые слабаяулыбка появилась на ее губах. Как удивился бы Фальк, узнав, чтовыбрала она из сокровищ Верлейна! И если бы узнал, что ей известно обэтих стенах, которые кажутся ему такими безопасными. Взгляд Лойзскользнул по стене, на которой висел зеркальный щит.Послышался торопливый стук в дверь. Лойз снова улыбнулась, на этотраз презрительно. Быстро же повинуется Бетрис приказам Фалька. Но покрайней мере эта женщина не осмеливается без разрешения войти вкомнату дочери своего любовника. Лойз подошла к двери.- Лорд Фальк… — начала женщина, стоявшая в двери, кричаще красиваяяркой красотой, похожей на красоту Фалька.Лойз подняла ключ. "Вот он." — Она не назвала собеседницу по имени, неуказала ее титула. Спокойно смотрела на роскошные плечи Бетрис,выставляющиеся из платья, на остальные полуобнаженные закругленияее тела. За Бетрис стояли двое слуг. Они держали сундук. Лойз поднялаброви. Бетрис нервно рассмеялась.- Лорд Фальк хочет, чтобы вы выбрали себе брачный наряд, леди. Онсказал, что не нужно скромничать в сокровищнице.- Лорд Фальк щедр, — без выражения ответила Лойз. — Идем? Женщиныминовали большой зал и внешние помещения крепости, потому чтосокровищница находилась в основании башни, где помещались частныекомнаты семьи повелителей. Лойз была рада этому: ей можно былодержаться в стороне от жизни двора ее отца. Когда они наконецподошли к двери сокровищницы, Лойз была довольна: лишь однаБетрис осмелилась вместе с ней переступить порог. Слуги втолкнули заними сундук и исчезли.Три шара в потолке освещали сундуки и ящики, тюки и корзины. Бетрисжестом рыночной торговки погладила себя по бедрам. Темные глаза ееперебегали от груды к груде, и Лойз, сунув ключ в карман на поясе,подлила масла в пламя ее алчности.- Я думаю, лорд Фальк не откажет вам в праве выбрать для себя что-нибудь. В сущности он сказал мне об этом. Но будьте благоразумны и неочень жадничайте.Пухлые руки переместились с бедер на едва прикрытые груди. Лойзподошла к столу в центре комнаты и открыла крышку стоявшей на столешкатулки. Даже ее ослепило сверкание драгоценностей. Она до сих порне осознавала, какие огромные богатства накопились в Верлейне задолгие годы грабежа. Из клубка цепочек и ожерелий она высвободилабольшую брошь, усаженную рубинами, — игрушка не по ее вкусу, новполне соответствующая пышной миловидности ее спутницы.- Что-то вроде этого, — сказала она, протягивая брошь. Бетрис жаднопротянула руки и тут же отдернула их. Облизывая пересохшие губы, онапереводила взгляд с Лойз на брошь и обратно. Преодолевая отвращение,девушка поднесла брошь к глубокому вырезу в платье Бетрис, едва неотдернув руку, когда почувствовала мягкое тело женщины.- Вам идет, возьмите! — Вопреки желанию, слова Лойз прозвучали резкимприказом. Но наживка была заглочена. Видя только драгоценности,женщина подошла к столу, и Лойз на время оказалась свободна.Она знала, что нужно искать, но не представляла, где оно можетнаходиться. Девушка медленно пошла между грудами добра. Некоторыепредметы были покрыты отложениями морской соли, от другихисходили слабые экзотические запахи. Отгородившись от Бетрисбаррикадой ящиков, девушка обнаружила сунук, выглядевшийобещающе.Хрупкая внешность Лойз была обманчива. Так же, какдисциплинировала она свои чувства и мозг, тренировала она и свое тело.Крышка сундука оказалась тяжелой, но девушка справилась с ней. И,уловив запах смазки, поняла, что она на верном пути. Лойз отбросилалежавшую сверху одежду. Кольчуга. Слишком велика. Может, ей и неудастся найти ничего подходящего по размеру.Она продолжала углубляться. Вторая кольчуга, третья… должно быть,перевозили товары какого-то кузнеца. На дне оказалась кольчуга,вероятно, изготовленная для юного сына какого-то лорда. Лойз онаподошла почти без изменений. Лойз затолкала остальные кольчуги вящик, а свою свернула как можно плотнее.Бетрис была увлечена шкатулкой с драгоценностями, и Лойз былауверена, что не один предмет из этой шкатулки уже спрятан под платьемженщины. Но это давало Лойз возожность почти открыто продолжатьсвои поиски, прикрыв найденное шелком, бархатом и мехами.Чтобы усыпить подозрение Бетрис, Лойз выбрала для себя кое-что изукрашений, а потом позвала слуг и приказала отнести сундук в своюкомнату. Она боялась, что Бетрис захочет вместе с ней осматриватьвыбранное, но наживка подействовала хорошо: женщина горела отнетерпения остаться в одиночестве, чтобы полюбоваться своимиприобретениями.Быстро, но осторожно Лойз принялась за работу. Ткани, вышивка,кружева грудой брошены были на постель. Опустившись на колени, Лойзопустошила сумку. Кое-что она подготовила заранее. Но нужно ещемногое. Все свое приданое, которое Лойз хотела унести из Верлейна, онадолжна разместить в заплечном мешке и седельных сумках.Кольчуга, кожаная куртка и брюки, оружие, шлем, золотые торговыезнаки, пригоршня драгоценных камней. Поверх этого она снова сложиласобственное платье, разгладила его. Она слегка запыхалась, но успела всерасставить на местах, прежде чем услышала шаги — возвращался заключом Фальк.Лойз быстро набросила себе на голову вуаль и в последний раз взглянулав зеркальный щит.2. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕОбстоятельства, которые она надеялась использовать в свою пользу,действовали против нееё в течение следующих нескольких дней. ХотяИвьян сам не приехал в Верлейн чтобы осмотреть невесту ипоторговаться из-за приданого и прав наследования, он прислал за неюпочетную делегацию. И ей пришлось демонстрировать себя, скрываянетерпение и растущее отчаяние.Наконец она отложила свои надежды на время брачного пира, потомучто тогда головы обитателей крепости затуманятся. Фальк хотелпоразить посланников герцога своим гостеприимством. Он раскроетдвери своих винных подвалов, и тогда ей представится возможностьосуществить свои планы.Но сначала ударила буря, подул ветер такой силы, что Лойз, с детстважившая на берегу и знакомая с морем, не видела ничего подобного.Поднялись такие волны, что пена долетала до окна ее комнаты на верхубашни. Бетрис и женщина, посланная Фальком, чтобы помочь в шитьесвадебного наряда, вздрагивали при каждом ударе ветра и волн.Бетрис встала, по полу прокатился поток прекрасного зеленого шелка,глаза женщины были тревожно широки. Она сложила пальцы всвященный знак своего забытого деревенского детства.- Колдовская буря. — Голос ее едва доносился сквозь рев шторма.- Но здесь не Эсткарп. — Лойз приложила полоску кружев к сатину иначала делать ровные стежки. — У нас нет власти над ветром и водой. АЭсткарп не выходит за свои границы. Это просто буря. И если не хотитеразгневать лорда Фалька, не трепещите перед бурей: жители Верлейна иххорошо знают.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Откуда же еще наши богатства? — Она помолчала и вделановую нитку в иглу.Бетрис повернулась к ней, губы напряженно изогнулись под маленькимиострыми зубами в лисьей усмешке. "Я сама родилась на берегу. И виделанемало бурь. И потом собирала обломки. Больше, чем вы, леди! Но завсю свою жизнь я не видела такой бури! В ней зло, говорю вам, большоезло!"- Зло для тех, кто должен довериться волнам. — Лойх отложила шитье.Она подошла к окну, но сквозь кружево пены ничего нельзя былоразглядеть.Служанка не делала вида, что работает. Она жалась к очагу, где горелидрова, раскачиваясь взад и вперед, прижимая руки к груди, как будто унее здесь болело. Лойз подошла к ней. Она не жалела многочисленныхженщин замка — от бесчисленных предшественниц Бетрис до служанок накухне — и не интересовалась ими. Но теперь, вопреки собственнымнамерениям, она спросила:- Ты больна? Девушка была чище других служанок. Возможно, ей велелипомыться, прежде чем идти сюда. Ее лицо привлекло внимание дочериФалька. Это была не деревенская девушка, не крестьяночка, привезеннаяв замок для удовольствия солдат, а затем отправленная на кухню. Лицоее было маской страха; страх этот так долго составлял часть ее существа,что изменил лицо, как гончар изменяет форму глиняного кувшина. Нопод страхом чувствовалась что-то прочное.Бетрис легко рассмеялась. "У нее ничего не болит, это тольковоспоминания. Она сама испытала кораблекрушение. Разве не так, сука?- И концом мягкого сапожка она пнула служанку в бок, чуть неопрокинув ее в огонь.- Оставьте ее! — Впервые Лойз дала волю гневу. Раньше она всегдадержалась в стороне от жертв кораблекрушения — ничего не могласделать для них и не могла забыть увиденного.Бетрис притворно улыбнулась. С Лойз она чувствовала себя неувереннои потому не приняла вызов.- Отошлите хнычущую дуру. Во время бури от нее все равно недобьешься работы. Жаль, она умеет шить, иначе давно бы уже пошла накорм рыбам.Лойз подошла к постели, на которой были разбросаны предметыодежды, взяла большую шаль и набросила на дрожащую девушку. Необращая внимания на удивление Бетрис, Лойз опустилась на колени,взяла девушку за руки и посмотрела ей в лицо.Бетрис потянула ее за рукав. — Как вы смеете? — вспыхнула Лойз. Наполных губах женщины мелькнула хитрая усмешка. "Уже поздно, леди.Лорду Фальку не понравится, что вы возитесь с этой дрянью, пока онподписывает контракт с посланниками герцога. Сказать ему, почему выне идете?"Лойз спокойно посмотрела на нее. "В этом, как и во всем остальном, япослушна желаниям лорда. И не вздумайте учить меня!"Она неохотно отвела руки, сказав: — Оставайся здесь. Никто тебя нетронет. Понимаешь, никто! Поняла ли девушка? Она раскачивалась,мучаясь старой болью, которая оставалась в душе, хотя шрамы сошли стела.- Я не нуждаюсь в ваших услугах, — Лойз повернулась к Бетрис. Тавспыхнула. Она не могла бросить вызов юной леди и знала это.- Вам следовало бы поинтересоваться тем колдовством, которым владееткаждая женщина, — резко бросила Бетрис. — Я могу научить вас, леди, какпривлекать внимание мужчин. Немного темной краски на брови иресницы, немного помады на губы… — раздражение оказалось забыто,женские инстинкты победили. Она критически и отвлеченноосматривала Лойз, и та обнаружила, что прислушивается, несмотря напрезрение к Бетрис и всему, что она представляла. — Да, леди, если выпослушаетесь меня, вам, может быть, удастся оторвать взгляд лорда отэтой Алдис. Есть и другие способы, чтобы очаровать мужчину. — Онаоблизала губы кончиком языка. — Я многому могу научить вас, леди. Выполучите хорошее оружие. — Она придвинулась ближе, в глазах ее горелогонь.- Ивьян берет меня такой, какая я есть, — ответила Лойз, отказываясь отпредложения Бетрис, — и должен быть доволен тем, что берет! — И просебя добавила:"Бетрис и не подозревает, насколько это верно."Женщина пожала плечами. "Как угодно, леди. Но вам придетсяубедиться, что не все пойдет так, как вам хочется."- А разве раньше было по-другому? — спокойно спросила Лойз. — Идите.Как вы сказали, уже поздно, а мне еще многое нужно сделать.Со своим обычным холодным терпением она выдержала церемониюподписания контракта. Герцог послал за своей невестой трех совершенноразличных людей, и Лойз было интересно рассматривать их.Гунольд был старым товарищем Ивьяна еще со времен наемничества.Его репутация солдата достигла даже такого захолустья, как Верлейн.Странно, но его внешность не соответствовала ни его занятию, нирепутации. Она ожидала увидеть человека, похожего на сенешаля отца,может, несколько более отшлифованного, а перед ней был одетый вшелка щеголь, с манерным произношением, вежливый — как будто онникогда не испытывал на своих плечах веса кольчуги. Круглыйподбородок, глаза с длинными ресницами, гладкие щеки делали егомоложе. И Лойз, пытаясь сопоставить увиденное с тем, что она слышалаоб зтом человеке, чувствовала себя смущенной и немного испуганной.Сирик, который представлял Храм Судьбы и который завтра, когда еерука будет лежать на рукояти топора, произнесет за Ивьяна должныеслова, — этот Сирик был стар. У него красное лицо, а посреди низкого лбанадувается голубая вена. Слушая или негромко говоря что-нибудь, оннепрерывно жевал кусочки сухих сладких конфет; слуга с коробкой этихконфет находился постоянно поблизости. Желтая ряса священникавздувалась над солидных размеров животом.Лорд Дуарт представлял древние благородные семейства. Но и он несоответствовал своей роли. Маленького роста, худой, с постояннодергающейся нижней губой, он производил впечатление человека,занятого крайне неприятной работой. Отвечал он только на прямыевопросы. И единственный из всех троих уделял хоть какое-то вниманиеЛойз. Она заметила, что он задумчиво смотрит на нее, но в его манерахничего не свидетельствовало о жалости и не обещало поддержки. Скорееона символизировала какое-то препятствие, которое он хотел бы убратьсо своего пути.Лойз была благодарна обычаю, который позволял ей избежать ночногопира. Завтра она должна будет сидеть на свадебном пиру, а когда вседостаточно выпьют, тогда… Цепляясь за эту мысль, она заторопилась всвою комнату.Она совсем забыла о служанке и с удивлением увидела ее фигуру на фонеокна. Ветер затихал, буря как будто кончалась. Но слышался другойзвук, отдаленный и неясный. Соленый воздух ударил в лицо Лойз изоткрытого окна.Разгневанная собственными тревогами, раздраженная ожиданиемпредстоящего, Лойз захлопнула окно. Хотя ветер затих, тучи по-прежнему озарялись молниями. И в момент такой вспышки Лойзувидела то, за чем уже давно следила служанка.Прямо на ждущие клыки скал шли корабли — два… три больших корабля.Корабли несло предательское течение, которое прокляло и обогатилоВерлейн. Должно быть, это часть гордого флота могучего морскоговладыки. В коротких вспышках молнии Лойз не видела никакойдеятельности на борту, никаких попыток предотвратить судьбу.Призрачные корабли двигались навстречу гибели, и это, по-видимому,нисколько не заботило экипаж. На берегу появились огни. Много людейвыходило из ворот Верлейна. Все хотели поживиться, хотя Фалькнакладывал свою тяжелую руку на любую добычу. Люди несли сети,чтобы вытаскивать обломки, и готовились к давно знакомой работе.Лойз оттащила девушку от окна и завесила его.Но, к ее удивлению, обращенное к ней лицо девушки не было большеискажено страхом. В глубине темных глаз светился разум, возбуждение,нарастающая сила.Девушка слегка склонила голову, как будто прислушиваясь к звукамбури. Все яснее становилось, что где бы она ни жила до того, каккораблекрушение привело ее в Верлейн, она была не просто солдатскойдевкой.- Та, что долго прожила в этом здании. — Голос служанки звучал как быиздалека. — Выбери хорошо. В эту ночь решается судьба людей и стран.- Кто ты? — спросила Лойз, а служанка продолжала меняться у нее наглазах. Она не была чудовищем, которое по своему желанию можетпринимать форму зверя или птицы, как утверждали слухи оволшебницах Эсткарпа. Но то, что скрытое лежало в ней, замученное,почти убитое, теперь вновь ожило, показалось сквозь израненное тело.- Кто я? Никто… ничто… Но приближается та, что собрала в себе то, чемя когда-то обладала. Выберешь хорошенько, Лойз Верлейнская, — и живи.Выберешь плохо — и умри, как умерла я, умирала по частям, день за днем.- Этот флот… Лойз полуобернулась к окну. Неужели приближаетсязавоеватель, настолько безжалостный, чтобы пожертвовать своимикораблями для захвата плацдарма на берегу? Безумная мысль. Кораблиобречены, мало кто из их экипажа выйдет на берег живым, и тут их будутждать люди Верлейна.- Флот? — повторила служанка. — Флота нет — только жизнь — или смерть. Втебе есть что-то от нас, Лойз. Докажи это и выиграешь!- Что-то от вас? Но кто вы? — Я никто и ничто. Спроси лучше, кем я была,Лойз Верлейнская, прежде чем ваши люди вытащили меня из моря.- Кем же ты была? — послушно спросила Лойз, как ребенок,повинующийся приказу старшего.- Я из Эсткарпа, женщина с морского берега. Понимаешь? Да, я обладалаСилой — пока она не вытекла из меня в зале внизу под смех и крикимужчин. Дар принадледит нам, женщинам, пока тела наши не тронутынасилием. Для Верлейна я была лишь женшиной, и ничем больше. Так яутратила все, что составляло мою жизнь, утратила себя.Понимаешь ли ты, что это значит — потерять себя? — она изучала Лейз. -Да, понимаешь, судя по тому, что ты собираешься делать сейчас. Мойдар исчез, раздавленный, как последний уголек костра, но пепел остался.Поэтому я и знаю, что буря приносит к нам более великую, чем я когда-либо надеялась стать. Именно она определит наше будущее, и не тольконаше!- Волшебница! — Лойз не отпрянула; наоборот, ее охватило возбуждение.Сила эсткарпских женщин была легендарной. Лойз жадноприслушивалась к рассказам об этой силе, доходившей до Верлейна. Итеперь горько сожалела — почему она не знала об этой женщине раньше?- Да, волшебница. Так нас называют, когда немного начинают понимать.Но не думай, Лойз, что сможешь что-нибудь получить от меня сейчас. Ялишь обгоревшая головешка, когда-то во мне пылал огонь. Напрягисвою волю и разум, чтобы помочь той, что приближается.- Волю и разум! — Лойз хрипло рассмеялась. — У меня есть и воля, и разум,но нет власти. Ни один солдат не подчинится мне, не пошевелит пальцемпо моей просьбе. Лучше обратиться к Бетрис. Когда отец доволен ею,она пользуется некоторым влиянием на людей.- Тебе нужно будет лишь использовать предоставившуюся возможность.- Женщина сняла шаль, аккуратно свернула ее и, направляясь к двери,положила на кровать. — Воспользуйся возможностью, Лойз Верлейнская.И спи сегодня спокойно — твой час еще не пришел.И прежде чем Лойз успела остановить ее, она выскользнула за дверь.Комната опустела, как будто женщина унесла с собой всю жизнь,пульсирующую в скрытых тенью углах.Лойз медленно сняла свой торжественный наряд, расплела наощупьволосы, не заглядывая в зеркало. Ей казалось, что кто-то тайноподглядывает за ней. Много подлых и грязных поступков совершилось вбольшом зале внизу с тех пор, как хозяином Верлейна стал Фальк. Носейчас Лойз подумала, что один их этих поступков, связанный сженщиной с Эсткарпа, будет отомщен.И так задумалась она, что забыла: ведь у нее канун брачного пира.Впервые за все время она не доставала вооружение со дна сундука и нерадовалась тем возможностям, которые оно давало.На берегу выл ветер, хотя он и не поднимал пену так высоко, как раньше.Люди на берегу, прячась, ждали, пока волны принесут им добычу. Сберега флот выглядел еще внушительней, чем из башни Лойз.Гунольд, плотнее запахнув плащ, всматривался в полумглу. Корабли некарстенские, и, следовательно, крушение выгодно герцогству. Гунольдситал, что они являются свидетелями последних минут вражескогонабега. И вдвойне хорошо, что он может присмотреть в такихобстоятельствах за Фальком. Ходят слухи об огромных богатствахВерлейна, полученных морскими грабежами. А поскольку герцог берет вжены это бледное ничтожество, он потребует точных сведений обогатствах своей жены. Да, судьба улыбнулась, послав Гунольда в этотвечер на берег, чтобы он мог наблюдать, собирать сведения и готовитьдоклад для герцога.Убедившись, что обреченные корабли уже не смогут отвернуть от берега,верлейнцы с фонарями в руках высыпали из укрытий. Может, дураки накораблях примут эти фонари за бакены. Тем лучше. Они лишь сберегутвремя грабителей.И вот лучи фонарей, протянувшись над вздымающимися волнами,коснулись раскачивающегося носа первого корабля. Нос корабля высоковздымался на волнах; наблюдатели кричали, заключались торопливыепари насчет того, где произойдет крушение. Корабль поднялся высоко иустремился вперед, прямо на скалы. И вдруг — исчез!Люди на берегу столкнулись с невозможным. Вначале некоторые особовпечатлительные решили, что корабль перевернулся, и забросили сети.Но в сетях ничего не было. Ни корабля, ни обломков.Никто не шевельнулся. В первое мгновение никто не поверил своимглазам. Приближался второй гордый корабль. Он двигался прямо наскалу, на которой стояли Гунольд с Фальком, как будто направляемыйневидимым рулевым. Ни одного человека, ни одного живого существа небыло видно на палубе корабля.Снова волны подняли корабль, чтобы бросить его на зубы скал. На этотраз корабль был так близок к берегу, что Гунольд подумал: с того места,где он стоит, можно перепрыгнуть на пустынную палубу. Все выше ивыше вздымался нос, фантастическая фигура на нем скалила в небо зубы.Потом вниз, в потоке воды.И корабль исчез! Гунольд схватился рукой за Фалька и увидел на еголице то же выражение — невероятный ужас. А когда к рифу устремилсятретий корабль, люди Верлейна побежали с криками страха. Брошенныефонари озаряли берег и пустые сети.Позже чья-то рука схватилась за такую сеть и сжала ее в последнемотчаянном усилии. Тело перекатывалось в прибое, но сеть выдержала, арука не разжалась. Ползком по берегу, и вот уже полумертвый пловецнавзничь лег на песок и уснул.3. ПЛЕННАЯ ВОЛШЕБНИЦАЖители Верлейна единодушно решили, что исчезнувший флот былиллюзией, вызванной демонами. На следующее утро Фальк не могникого из своих людей отправить на берег. Да он и не пытался проверитьтаким образом, насколько сильна его власть.Но брак следовало завершить, прежде чем хоть один намек наслучившееся достигнет Карса и даст герцогу законный повод отказатьсяот наследницы Верлейна. Чтобы преодолеть суеверные страхи, которыемогли питать посланцы герцога, Фальк неохотно отвел их всокровищницу и сделал ценные подарки, отложив в сторону меч сусаженной жемчугом рукоятью как знак восхищения воинскойдоблестью герцога. Но под своим роскошным нарядом Фалькпокрывался потом и боролся с желанием отдать приказ проверить всетемные углы.Он заметил также, что никто из его гостей не упоминал о происшествиина скалах, и размышлял, хорошо это или плохо. Только когда за час довенчания они оказались в кабинете Фалька, Гунольд извлек из своегомехового плаща маленький предмет и осторожно поставил в полосусолнечного света, падавшего из окна.Сирик, придерживая живот, запыхтел, с любопытством разглядывая этотпредмет.- Что это, лорд-командующий? Вы отобрали у деревенского мальчишкиего игрушку?Гунольд взвесил находку на ладони. Хоть и неуклюже вырезанный,деревянный предмет имел явно форму корабля. А мачтой служилаобломанная палочка.- Это, благочестивый голос, — мягко ответил Гунольд, — могучий корабль,один из тех могучих кораблей, которые мы видели прошлым вечером.Да, это игрушка, но мы такими не играем. И ради безопасности Карстеная обязан спросить: какие дела у вас, лорд Фальк, с порождением тьмы -колдуньями с Эсткарпа?Фальк напряженно смотрел на игрушечный кораблик. Лицо егопобледнело, потом покраснело от прилива крови. Яростными усилиямион сдерживал вспышку гнева. Если сейчас он ошибется, то можетпроиграть все.- Разве я послал бы людей на берег, готовясь захватить добычу скораблей? — Он придал своему голосу оттенок торжественности. — Яполагаю, вы сегодня утром выловили эту игрушку в воде, лорд-командующий? Но почему вы считаете, что это часть эсткарпской магиии что корабли, которые мы видели, рождены этим колдовством?- Да, я подобрал это утром на песке, — согласился Гунольд.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

— И я кое-чтознаю о колдовских иллюзиях. К тому же мы, я и мои люди, нашли ещекое-что на берегу утром — нашли сокровище, которое может соперничатьс теми, что вы показывали нам. Марк, Джотен! — Вошли два герцогскихщитоносца, ведя на веревке пленника.- Передаю вам часть флота, — Гунольд бросил кораблик Фальку. — Атеперь, лорд Фальк, если не ошибаюсь, я могу вам показать того, ктосделал этот флот. Не думаю, чтобы я ошибся.Фальк привык к полумертвым пленникам, которых море выбрасывало наберег, и знал, как обращаться с ними. Причем его обращениеоканчивалось обычно одинаково. До сих пор он благополучно решалтакие поблемы. Гунольд несколько обеспокоил его, но теперь к Фалькувернулась обычная самоуверенность.- Итак, — он откинулся в кресле, улыбаясь в предвкушении развлечения, -вы считаете, что захватили волшебницу. — Фальк в упор разглядывалженщину. Худая, но видно, что сильная — хорошая предстоит забава.Может, Гунольд сам захочет приручить ее. Эти колдуньи не отличаютсякрасотой, а эта так отмыта, будто целый месяц провела в волнах. Онвнимательней вгляделся в обрывки одежды, почти не скрывавшей тело.Одежда кожаная — такую носят под кольчугой! Значит, женщина былавооружена. Фальк шевельнулся. Одетая в кольчугу колдунья ииллюзорный флот! Неужели Эсткарп выступил и цель выступления -Верлейн? У Эсткарпа немало оснований быть недовольным Верлейном,хотя до сих пор никаких враждебных действий с его стороны не было.Обдумаем позже, сейчас все внимание Гунольду и тому, как удержатьКарстен в качестве союзника.Фальк тщательно избегал встречи с взглядом пленницы. — Разве в Карсене общеизвестно, лорд-командующий, что эти колдуньи силой взглядамогут подчинить человека своей воле? Ваши щитоносцы не принялиникаких мер предосторожности.- Похоже, вы кое-что знаете об этих колдуньях. Осторожно, подумалФальк. Этот Гунольд стал правой рукой Ивьяна не только из-за силысвоего меча. Надо показать ему, что Верлейн не предатель, но и неболван.- Эсткарп уже платил дань нашим берегам. — Фальк улыбнулся.Гунольд, видя его улыбку, отдал приказ: "Марк, набрось твой плащ ей наголову!"Женщина не шевельнулась и не издала ни звука с тех пор, как ее ввели.Может, она до сих пор находилась в полубессознательном состоянии отдолгого пребывания в воде или от удара о скалу. Но ни один из людейВерлейна не ослабил бы своей бдительности только потому, что пленникне кричит, не умоляет, не отбивается бесполезно и отчаянно. Лишь когдана голову женщины был наброшен плащ, Фальк склонился вперед изаговорил. Слова его были адресованы скорее женщине, чем мужчинам.Он хотел по ее реакции проверить, в каком она состоянии.- Разве вам неизвестно, лорд-командующий, как разоружить колдунью?Это очень просто… и довольно приятно. — И он пустился в непристойныеподробности.Сирик рассмеялся, поддерживая руками колышущийся живот. Гунольдулыбнулся.- Да, вы, в Верлейне, из всего умеете извлекать удовольствие, — согласилсяон.Лишь лорд Дуарт оставался спокойным. Он сидел, положив руки наколени. Постепенно на его щеках выступила краска.Полускрытая фигура не шевельнулась, не издала ни звука. -Уведите ее, -приказал Фальк. — Отведите к сенешалю, он сохранит ее для нашегоудовольствия. Для каждого удовольствия свое время. — Теперь это былвежливый хозяин, занимающий прочное положение. — А теперь доставимудовольствие лорду-герцогу — дадим ему жену.Фальк ждал. Никто не знал, с каким огромным напряжением онвслушивался в ответ Гунольда. Пока Лойз стоит в алтаре редкоиспользующейся церкви, держа руки на рукояти топора, а Сирикпроизносит нужные слова обряда, Гунольд именем своего повелителяможет прекратить венчание. Но как только Лойз станет герцогинейКарстена, пусть лишь по названию, Фальк может свободно двигаться попути, который он давно рассчитал.- Да, да. — Сирик с пыхтением встал, расправляя складки плаща. -Венчание. Не нужно заставлять леди ждать, лорд Дуарт… Молодаякровь, нетерпеливая кровь. Идемте, лорды… Венчание! — Это был его час,и этот выскочка-солдат не сможет помешать ему. Гораздо прилчнее, еслитопор понесет и будет замещать своего повелителя благородный лордДуарт. Это предложил он, Сирик, и Ивьян тепло поблагодарил его передих выездом из Карса. Да, Ивьян поймет… уже понял, что с поддержкойХрама Братства и таких благородных семей он больше не долженслушать разбойников типа Гунольда. После венчания солнце Гунольдадолжно закатиться.Было холодно. Лойз металась по балкону большого зала — сердцакрепости. Она терпеливо стояла, пока произносились тосты, но несобиралась делать и вида, что верит в их пышные слова и испытываетсчастье. Лойз не понимала такого счастья. Она хотела только свободы.Захлопнув за собой дверь и закрыв ее на три запора, которые выдержалибы даже удар тарана, она принялась за работу. Драгоценности сняты сшеи, головы, ушей, пальцев и брошены грудой. Длинное платьеоткинуто в сторону. И вот наконец Лойз стоит перед зеркальным щитом,слишком возбужденная, чтобы чувствовать холод, идущий от каменныхстен; расплетенные волосы тяжело лежат у нее на плечах, опускаются дообнаженных бедер.Прядь за прядью безжалостно отрезала она их ножницами, длинныелоконы падали на пол. Вначале быстро, затем медленно и осторожно,пока голова не приобрела такой вид, как полагается под шлемом. Техитрости, которые Лойз презирала в изложении Бетрис, теперьпригодились. Она осторожно натерла брови и ресницы смесью сажи.Занятая этим делом, она почти не смотрела в зеркало. И вот, немногоотступив, критически осмотрела свое отражение, слегка удивленнаяувиденным.Настроение ее поднялось, она была почти уверена, что сможетнезаметной пройти через большой зал, и даже сам Фальк не узнает ее.Девушка подбежала к кровати и начала надевать подготовленнуюодежду. Одевшись и застегнув оружейный пояс, она потянулась заседельными сумками. Но рука ее двигалась медленно. Почему ей вдругтак не хочется покидать Верлейн? Она выдержала брачные церемонии,скрывая свою цель. И знает, что пир — лучшее время для осуществленияее замысла. Лойз сомневалась, чтобы хоть один из часовых в замке иливне его сегодня соблюдал бы бдительность. К тому же она зналапотайной ход.Но что-то удерживало ее; она ждала, теряя драгоценное время.Испытывая сильнейшее желание вернуться на нависаюший над заломбалкон, она бессознательно двинулась к двери.Что сказала служанка? Кто-то приближается на крыльях бури, хорошоиспользуй возможность, Лойз Верлейнская! Что ж, вот ее возможность, иона готова использовать ее со всем умом и хитростью, которые развила унее жизнь в доме Фалька.Но двинулась она не к потайным ходам, о которых Фальк и его людиничего не знали, а к двери. И пока она боролась с этим безрассуднымжеланием, руки ее как бы сами собой открывали запоры, и вот она уже взале, каблуки ее сапог стучат по ступеням лестницы, ведущей к балкону.Точно так же как огонь в очаге не согревал верх зала, шум снизу доходилсюда приглушенно, трудно было различить отдельные слова. Мужчиныпили и ели, скоро они начнут думать о развлечениях. Лойз вздрогнула,но осталась на балконе. Взгляд ее не отрывался от главного стола, какбудто ей важно было следить за движениями отца и его гостей.Сирик, который в церкви приобрел даже некоторое достоинство, теперьбыл сплошным животом. Он швырял в рот содержимое бесчисленныхтарелок и подносов, хотя соседи по столу давно уже только пили вино.Бетрис, которая не имела права находиться за столом, пока в залеоставалась Лойз — Фальк настаивал на соблюдении некоторых приличий,- сейчас пользовалась возможностью. Украшенная роскошной брошьюиз сокровищницы, она перегнулась через резную ручку кресла своеголюбовника, стараясь привлечь его внимание. Но Лойз заметила — онаоставалась только наблюдателем, и чувства ее обострились, — что времяот времени Бетрис искоса обещающе поглядывала на лорда-командующего Гунольда. В то же время она искусно представляла наобозрение свои круглые белые плечи, выступавшие из платья.Лорд Дуарт сидел, занимая лишь треть сидения своего кресла, задумчивоглядя в кубок, как будто читал в его глубине какое-то сообщение,которое предпочел бы не знать. Четкие линии одежды, худобастарческого лица придавали ему вид врага в этом роскошном собрании.У него не было внешности наслаждающего пиром человека.Она должна идти — немедленно! В кожаной одежде и кольчуге, поверхкоторой наброшен плащ, она стала смутной тенью среди множестватеней в затуманенных винными парами глазах. Ее никто не заметит. Иуже началась весна. Лойз сделала шаг, другой, но тут бессловный приказ,который привел ее сюда, вернул к перилам балкона.Гунольд, наклонившись вперед, разговаривал с ее отцом. Красивыйчеловек, интерес Бетрис к нему следовало ожидать. У него яркое лисьелицо с лисьей же щетиной усов. Гунольд сделал какой-то жест, и Фалькрасхохотался, отзвуки его смеха долетели до ушей Лойз.На лице Бетрис появилось выражение сильного отвращения. Онасхватила Фалька за рукав, губы ее двигались, но слов Лойз не могларазобрать. Фальк даже не повернул головы к ней. Он толкнул ее от столас такой силой, что Бетрис упала на пыльный пол.Лорд Дуарт встал, поставив свой кубок. Тонкими белыми руками свздутыми синими венами он плотно запахнул на шее воротник меховогоплаща, как будто один среди всех собравшихся ошутил холод, откоторого онемела Лойз. Он медленно заговорил. Ясно было, что онпротив чего-то протестует. По тому, как он отвернулся от стола, яснобыло, что он не ожидает вежливого ответа или согласия.Гунольд засмеялся, а Фальк забарабанил кулаком по столу, подаваясигнал слугам. Старейший из посланников герцога, лавируя междустолами, направился к лестнице, ведущей в его комнату.Движение у двери, ведущей в зал. Там появились воины в полномвооружении и построились, образуя проход к помосту, на котором стоялглавный стол. Шум слегка стих, когда ввели пленника. Лойз показалось,что это мужчина со связанными за спиной руками. Но она не моглапонять, зачем на голову пленника надели мешок, так что он шел,запинаясь.Фальк вытянул руку, указывая на место между собой и Гунольдом. Приэтом он столкнул кубок Дуарта, все содержимое которого вылилось нарясу Сирика. Горячие протесты священника никто не заметил. Изкармана лорд Верлейна извлек два торговых диска, подбросил в воздух,они покатились по столу и упали так, что видны стали надписи. Фалькпридвинул диски к Гунольду, давая ему право первого броска.Лорд-командующий подобрал монеты, рассмотрел их, отпустив какое-тосмешное замечание, и бросил. Мужчины наклонили головы. Затембросил Фальк. Бетрис, несмотря на грубый отпор, подползла, не отрываявзгляда от монет. Когда монеты легли, Бетрис снова ухватилась зарукоять кресла Фалька, как будто результат придал ей храбрости. Фалькрассмеялся и сделал шутовской жест в сторону гостя.Гунольд встал и двинулся к концу стола. Стоявшие около пленникарасступились, и лорд-командующий остановился перед ним. Он не сталснимать мешка с головы пленника, а принялся развязывать ремешки,удерживающие кожаную куртку. Рывком он сдернул одежду до талии, ивсе вскрикнули.Под улыбки мужчин лорд-командующий схватил женщину за плечо.Проявив удивительную для своей хрупкой фигуры силу, он поднялпленницу на плечи и двинулся к лестнице. Не один Фальк выразилнеудовольствие: намеченное развлечение ускользало. Но Гунольдпокачал головой и продолжал свой путь.Пойдет ли Фальк за ним? Лойз не стала дожидаться. Как она можетсправиться с Фальком? Или даже только с Гунольдом? И почему онадолжна помогать этой жертве Фалька, одной из многих? И хотя онапонимала, что не следует делать этого, ноги сами несли ее, онапродолжала действовать вопреки рассудку.Лойз торопливо вернулась в свою комнату, обнаружив, что в новомнаряде гораздо легче бежать. Снова на место легли массивные запоры.Девушка шагнула к щиту, не обращая внимания на отражение юноши вкольчуге. И вот щит отошел, превратившись в дверь.За дверью было темно. Лойз придется опираться на память, нарезультаты многочисленных походов, которые она предпринимала с техпор, как три года назад случайно наткнулась на эту дверь. По-видимому,теперь в Верлейне никто не подозревал о существовании этойразветвленной системы подземных ходов.Ступеньки; спускаясь, она считала их вслух. Внизу проход, затем резкийповорот. Лойз держалась рукой за стену, стараясь определитькратчайший путь к цели.Еще ступеньки, на этот раз вверх. Светлое отверстие в стене — один изглазков для подглядывания. Должно быть, населенная комната. Лойз,приподнмаясь на цыпочках, заглянула. Да, одна из спален.Лорд Дуарт, выглядевший еще более сморщенным и старым без верхнегоплаща с пышной меховой опушкой, стоял у очага, протягивая к огонюруки. Рот его шевелился, как будто он не мог выговорить какое-тогорькое слово.Лойз заторопилаь дальше. Следующее отверстие было темным; оно,несомненно, вело в комнату Сирика. Дальше виднелся еще один кружокзолотого света. Лойз была так уверена в себе, что, не заглядывая вотверстие, направилась к потайному входу.Приглушенные звуки, вскрик. Лойз изо всех сил нажала на скрытуюпружину. Но механизм давно не смазывали: не было причин держать егов рабочем состоянии. Дверь не поддавалась. Лойз уперлась спиной встену и налегла всем весом. Дверь внезапно подалась, и Лойз едваизбежала падения, ухватившись за косяк.Она повернулась, выхватывая меч с быстротой, какую дала ей долгаятайная практика. На нее с постели, где лорд-командующий пыталсяудержать свою жертву, смотрело удивленное лицо Гунольда. Сбыстротой и гибкостью кошки он скользнул на противоположнуюсторону, оставив женщину и потянувшись за оружейным поясом,который лежал на стуле. 4. ПОТАЙНЫЕ ХОДЫЛойз забыла о своей новой внешности и о том, что Гунольд увидел в неймужчину, пришедшего отобрать у него добычу. У нее в руке был меч, но,вопреки обычаю, Гунольд схватил самострел. Однако внимание егоразделялось между вновь вошедшим и женщиной, которая, несмотря насвои связанные руки, ползла к нему по сбитым простыням.Повинуясь скорее инстинкту, чем разуму, Лойз схватила верхнююодежду, сброшенную Гунольдом, и бросила на него. Тем самым онаспасла себе жизнь. Цель была сбита, и стрела дрожала в стене, а не вгруди девушки.С проклятием Гунольд отшвырнул одежду и устремился к женщине. Нота не пыталась спастись. Напротив, она стояла неподвижно, со страннымспокойствием глядя в лицо Гунольду. Губы ее разделились, и оттудавыскользнул овальный предмет. Он повис на короткой цепочке, которуюженщина удерживала в зубах.Лорд-командующий не двигался. Глаза его под опущенными веками неотрывались от раскачивающейся тусклой женщины.Лойз застыла при виде сцены, которая могла произойти только вкошмарном сне. Женщина повернулась, и Гунольд, на отрывая взглядаот камня, двинулся за ней. Женщина протянула к Лойз связанные руки,частично скрыв своим телом Гунольда от девушки.Глаза Гунольда двигались слева направо и обратно, а когда каменьостановился, Гунольд тоже застыл. Рот его безвольно раскрылся. На лбувыступили капли пота.Лойз по-прежнему чувствовала на себе волю, приведшую ее сюда. Онаразрезала веревку, грубо стягивавшую руки женщины. Руки тяжелоупали, как будто женщина не владела ими.Гунолдь наконец двинулся. Его руки, державшие самострел, началиповорачивать его, но медленно, как будто преодолевая сильноесопротивление. Кожа Гунольда блестела от пота, изо рта показаласьструйка слюны.Глаза его жили, полные ненависти и усиливающегося ужаса. Рукипродолжали поворачивать оружие, а он не в силах был оторвать взглядот жемчужины. Плечи его задрожали. Лойз чувствовала, как онотчаянно, но бесполезно борется. Он уже не хотел убивать, он хотелтолько бежать. Но для лорда-командующего Карстена спасения не было.Ствол самострела уперся в его горло. Гунольд застонал, негромко, какпойманное животное. Щелкнул курок.Выпустив фонтан крови, освобожденный от воли, которая привела его ксмерти, Гунольд упал вперед. Женщина гибко отстранилась, потянув засобой Лойз. Гунольд упал на кровать, голова и плечи его свесились,колени лежали на полу, как будто он молился. Руки дергались в агонии.Впервые женщина взглянула прямо на Лойз. С усилием она попыталасьподнести распухшую руку ко рту, удерживая стон, затем снова взялакамень в рот и повелительно указала на отверстие в стене.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Лойз всю жизнь слышала о магии Эсткарпа. Но все это были сказки одалеких событиях, и от слушателя никогда не требовалась полная вера.Исчезновение флота на рифах в предыдущий вечер описала ей Бетрис,помогая одеваться для венчания. Но Лойз тогда так была поглощенасобственными надеждами и страхами, что почти не обратила вниманияна ее рассказ.То, что она увидела сейчас, превосходило все ее представления, и онаотшатнулась от прикосновения колдуньи, углубившись в путаницупереходов, желая только вывести пленницу и оказаться отделенной отнее безопасными стенами. Женщина шла за ней с готовностью,свидетельствовавшей, что она сохранила немало энергии, вопрекижестокому обращению.Лойз не хотела задерживаться у тела Гунольда. Она к тому же боялась,что Фальк, лишенный любимого развлечения, может ворваться в любуюминуту. И все же она с большой неохотой захлопнула потайную дверь.Дрожь пробежала по телу девушки, когда колдунья в темноте схватила ееза руку. Лойз сама взялась за пояс волшебницы и потянула ее за собой.Они направилась в комнату девушки. Оставалось очень мало времени.Если Фальк последует за лордом-командующим, если в комнатуслучайно войдет слуга Гунольда, если отец вздумает искать ее… Дорассвета Лойз должна быть за пределами Верлейна! И приняв такоерешение, она повела незнакомку по темным переходам.Но, оказавшись на свету, Лойз не могла быть такой черствой, каксоветовал ей рассудок. Она отыскала мягкую ткань и перевязала раны наруках волшебницы. И выбрала из своей одежды необходимое дляколдуньи.Наконец волшебница настолько овладела своим телом, что смоглаподнести сложенные руки ко рту. Камень скользнул изо рта.Волшебница не позволила Лойз коснулась камня, да девушка и не хотелаэтого.- Мне на шею. — Это были ее первые слова. Лойз подхватила цепочку инадела на шею женщины, как раз под концами волос, торопливообрезанных, может быть, по той же причине, что и у нее.- Спасибо, леди Верлейна. Теперь, — голос ее звучал хрипло, — глотокводы.Лойз поднесла к ее рту чашку. "Вряд ли нужно благодарить меня, -ответила она, собрав всю храбрость. — Похоже, вы владеете оружием, неменее могущественным, чем сталь."Над краем чашки глаза волшебницы улыбались. Лойз, встретившись сэтим взглядом, утратила часть своего страха. Но она по-прежнемучувствовала себя такой юной, неуклюжей и неуверенной в себе.- Я не могла использовать это оружие, пока вы не отвлекли вниманиемоего предполагаемого компаньона по постели благородного лорда-командующего. Я не могла рисковать этим оружием. Даже радиспасения собственной жизни его нельзя отдавать в чужие руки. Довольнооб этом… — Она подняла руки, осматривая рубцы на запястьях. Потомоглядела комнату, заметила шаль на полу, груду остриженных волос,седельные сумки.- Похоже, вы не собираетесь в свадебное путешествие, миледи герцогиня?Не тон, а власть, звучавшая в этом голосе, заставили Лойз ответитьправдиво.- Я не герцогиня Карстена, леди. Да, надо мной произнесли должныеслова перед лордами Ивьяна, а потом воздали мне почести на коленях. -Она слабо улыбнулась, вспомнив, каким испытанием это было дляСирика. — Я не выбирала Ивьяна. Я согласилась на брак, только чтобыскрыть свое бегство.- Но вы помогли мне. — Волшебница смотрела на Лойз своими большимитемными глазами, которые, казалось, проникали в самую глубину.- Я не могла поступить иначе! — вспыхнула девушка. — Что-то заставиломеня. Ваше колдовство, леди?- Возможно, возможно. Я обратилась по-своему ко всем в этих стенах,кто может услышать меня. Похоже, нас объединяет нечто большее, чемобщая опасность, леди Верлейна, или, — она открыто улыбнулась, -учитывая изменение вашей внешности, лорд Верлейна.- Зовите меня Брайантом, наемником со щитом без герба, — выпалилаЛойз подготовленное заранее.-И куда вы направляетесь, Брайант? Наниматься в Карс? Или на север?На севере нужны наемники.- Эсткарп воюет? — Скорее, его вынуждают воевать. Но это другойвопрос. — Она встала. — Мы можем обсудить его, когда выберемся за этистены. Я уверена: вы знаете выход.Лойз взвалила седельные сумки на плечо, набросила на шлем капюшонплаща. Когда она собиралась погасить свет, волшебница указала нашаль. Сердясь на собственную забывчивость, Лойз собрала пряди волоси бросила их в огонь.- Хорошо сделано, — заметила колдунья. — Не оставляй ничего, что можетпритянуть тебя назад. Волосы обладают этой властью. — Она посмотрелана среднее окно.- Оно выходит к морю? — Да. — Оставим ложный след, Брайант. ПустьЛойз Верлейнская умрет, скрывая побег.Несколько мгновений потребовалось на то, чтобы открыть окно ибросить вниз свадебное платье. Волшебница велела также привязать ккаменному подоконнику полосу простыни.- Увидев это, — сказала она, — они вряд ли будут искать другие выходы изкомнаты.Они снова прошли через зеркальную дверь и направились вниз, во тьму.Лойз сказала, что нужно придерживаться правой стены и опускатьсяосторожно. Стена под их руками становилась влажной, в воздухечувствовался запах моря, смешанный с запахом гниения. Вниз, вниз.Скоро стал различим гул волн. Лойз считала ступени.- Вот! Этот проход ведет к странному месту. — Странное место? — Да. Я нелюблю здесь задерживаться, но у нас нет выбора. Придется подождатьрассвета, иначе нам не выбраться.Она двинулась вперед, преодолевая нежелание и тревогу. Триждыприходила она этим путем в прошлом и каждый раз ощущала таящуюсяво тьме угрозу. И сейчас она пробиралась, таща за пояс волшебницу.Во тьме Лойз услышала, как колдунья затаила дыхание. И вдруг оназаговорила шепотом:- Это место Власти. — Это странное место, — упрямо возразила Лойз. -Мне оно не нравится, но оно стережет ворота Верлейна.Хотя было по-прежнему темно, они почувствовали, что проходрасширился. Лойз увидела лучик света — в щель над головой виднеласьзвезда.Но вот показался другой свет, который становился все ярче, как будтоотдернули какой-то занавес. Пятно света двигалось над поверхностьюземли, в воздухе,- круглое, яркое пятнышко. Послышались странныенапевные слова. И Лойз поняла, что это светится камень волшебницы.По коже Лойз пробежали мурашки, воздух как будто был насыщенэнергией. Лойз испытывала странное чувство, похожее на голод. Она немогла сказать, чего ей хочется. В прежние посещения этого места онабоялась и заставляла себя преодолевать страх, теперь же страх осталсяпозади, и ее охватило новое чувство, которое она не сумела бы назвать.Волшебница, видная в свете, лившемся от камня на ее груди,раскачивалась из стороны в сторону, у нее было восхищенно-напряженное лицо. Поток слов продолжал литься из ее уст — посьбы,защитные заклинания, убеждения — Лойз не могла сказать, что именно.Но девушка знала, что они обе пойманы в сети какой-то энергетическойсубстанции, исходившей от скалы под ногами, от стен. Проснулось что-то спавшее столетия.Почему? Что? Лойз медленно обернулась, вглядываясь в полутьму. Чтоскрывалось за тем слабым светом, что давал камень?- Мы должны идти! — Это властно произнесла волшебница. Ее темныеглаза были широко раскрыты, рука неуклюже двинулась к Лойз. — Я немогу контролировать силы, большие, чем моя собственная! Это местодревнее, оно не человеческое и превосходит наши знания. Здесь некогдапоклонялись богам. Богам, чьи алтари не воздвигались уже много тысячлет. Просыпаются остатки их прежнего могущества! Где выход? Мыдолжны попытаться уйти, пока это еще возможно.- Свет вашего камня… — Лойз закрыла глаза, вспоминая, куда идтидальше. — Сюда, — она снова открыла глаза и указала вперед.Шаг за шагом колдунья уходила в этом направлении, и свет уходил заней, как и надеялась Лойз. Широкие грубо вырубленные ступени,закругленные временем, возвышались справа от них. Лойз знала, что ониведут к плоской каменной площадке под крышей.По этой площадке они проползли к дальней стене. При свете камнявиден был спуск. Во тьме рискованно было спускаться по этомулабиринту скал и глины, но на Лойз подействовала тревога волшебницы.Спуск оказался трудным, как и опасалась Лойз. Хотя ее спутница нежаловалась, Лойз знала, какое мучение та испытывает, пользуясь своимираспухшими руками. Где могла, девушка помогала ей. И вот онипреодолели спуск и лежат на жесткой траве, а вокруг них соленый воздухи сероватое небо, которое говорит о том, что рассвет близок.- По морю или по земле? — спросила волшебница. — Будем искать лодку наберегу или направимся в холмы?Лойз села. "Ни то, ни другое, — хрипло ответила она. — Мы на пастбище,которое отделяет крепость от моря. В это время года лошадей отпускаютсвободно пастись. А в хижине у ворот есть сбруя. Но ее могут охранять."Волшебница рассмеялась. "Один стражник? Слишком мало, чтобыостановить двух решительных женщин. Покажите мне эту хижину, и яизбавлю ее от охраны."Они пошли по пастбищу. Лойз знала, что лошади держатся поближе кхижине, их привлекает соль, которую принесли сюда за два дня до бури.Камень после выхода из подземелья перестал светиться, и имприходилось осторожно выбирать путь.Над дверью хижины горел фонарь, и в его свете Лойз увидела лошадей.Тяжелые боевые кони, выращенные, чтобы нести вооруженных воинов вбитву, не интересовали ее. Но тут были и меньшего роста лошади сгрубой шерстью, их использовали для охоты в холмах. Эти лошадивыносливее и быстрее дорогих рысаков, которых подбирал для себяФальк.В круге света виднелись как раз два таких пони — как будто явились по еетайному зову. Лошади, казалось, беспокоились, они мотали головами,трясли гривами. Лойз положила на землю сумки и негромко свистнула.К ее облегчению, лошади подошли, принюхиваясь друг к другу. Прядиволос спускались им на глаза.Только бы они оказались послушны под сбруей! Лойз медленно обошлаих и приблизилась к хижине. Охраны не видно. Неужели стражникпокинул свой пост ради пира? Это может стоить ему жизни, если Фалькузнает.Лойз толкнула дверь, та заскрипела. И вот она вглядывается впомещение, пахнущее лошадьми и промасленной кожей, да, и еще темкрепким напитком, который гонят из меда и трав. После третьего кубкаэтого напитка даже Фальк отправляется спать. Нога Лойз задела закувшин, который откатился в сторону. Из его горлышка бил винныйзапах. Охранник лежал на соломенном матрасе и громко храпел.Два седла, два набора сбруи, используемой охотниками и гонцами. И вотЛойз снова в поле, дверь закрылась за ней.Лошади послушно позволили оседлать себя. И когда женщинынаправились верхом к дороге — единственному пути из Верлейна,волшебница вторично спросила:- Куда же вы направляетесь, щит без девиза? — В горы. — Лойз продумала вподробностях лишь план бегства из Верлейна. Теперь, верхом налошади, вооруженная, она не могла заглядывать дальше. Свобода,бегство из Верлейна — это казалось такой трудной, такой невозможнойзадачей, что все силы были направлены на ее решение, и девушка незадумывалась, что будет делать дальше.- Вы говорите, Эсткарп воюет? — Она никогда всерьез не думала о поездкечерез дикие земли между Верлейном и южными границами Эсткарпа, нос волшебницей в качестве попутницы, возможно, это лучше всего.- Да, Эсткарп воюет, щит без девиза. Но не задумывались ли вы о Карсе,леди герцогиня? Не хотите ли тайно взглянуть на свое государство ипосмотреть, какое будущее вы так храбро отвергли?Лойз, изумленная, дернула поводья, так что лошадь чуть не опустиласьна колени.- Карс? — поторила она. Что-то зашевелилось в ее мозгу. Да, она несобиралась становиться леди герцогиней Ивьяна. Но, с другой стороны,Карс — центр южных земель, и там она сможет найти родственников, еслибудет нуждаться в помощи. В таком большом городе легко затеряться. Аесли Фальк вздумает отыскивать ее, он не догадается проверить Карс.- Эсткарп может подождать, — между тем говорила волшебница. — В этойземле что-то готовится. И я должна больше узнать об этом и о тех, ктоготовит. Карс — ключевой пункт.Колдунья принуждала Лойз. Девушка знала это, но не испытывала гнева.Ей показалось, что она наконец нашла давно утерянный конец нити.Если она осмелится идти, эта нить приведет ее туда, куда она всегдастремилась.- Едем в Карс, — спокойно согласилась Лойз.III. КАРСТЕН 1. СВЯЩЕННЫЙ СКЛЕППять человек лежали на песчаном берегу небольшой бухточки; один изних, с разбитой головой, был мертв. День жаркий, и солнечные лучиобжигали обнаженные тела. Запах моря соединялся с гнилымииспарениями разлагающихся в тропической духоте водорослей.Саймон закашлялся, приподнялся на локтях. Тело его представлялосплошной кровоподтек, его измучила тошнота. Он медленно отполз отводы и изверг то, что еще оставалось в желудке. Спазмы вернули емуполное сознание, и, справившись с головокружением, он сел.Он мог припомнить лишь отрывки ближайшего прошлого. Бегство изСалкаркипа началось кошмаром. Магнис Осберик взорвал генератор,сердце города, дававшее ему энергию, свет и тепло, и тем самым нетолько уничтожил город, но и добавил силы буре. И в этой буренебольшой отряд выживших гвардейцев на спасательных лодкахоказался разбросанным без всякой надежды на соединение.Из порта вышли три лодки, но после взрыва они не видели друг друга.Последовал сплошной ужас, лодку бросало, переворачивало, дергало инаконец швырнуло на береговые скалы, и невозможно было сказать,сколько это продолжалось — часы или минуты.Саймон потер лицо руками. Ресницы его покрылись налетом соли исклеились, трудно стало открывать глаза. Четверо мужчин… Тут онразглядел расколотый череп — трое живых и один, должно быть,мертвый.С одной стороны море, теперь сранительно спокойное; волны выносилина берег спутанные клубки водорослей. За песчаной полоской берегавозвышался утес. Присмотревшись, Саймон решил, что по нему можноподняться. Но у него не было ни малейшего желания делать это ивообще двигаться. Так хорошо просто сидеть, а теплое солнце изгонялоиз тела жгучий холод бури и воды.- Сааа… Одна из фигур на песке шевельнулась. Длинная рука отбросилапутаницу водорослей. Человек закашлялся, изо рта его полилась вода, онподнял голову и слепо огляделся. Капитан Эсткарпа увидел Саймона,некоторое время тупо смотрел на него, потом углы его рта изогнулись вподобие улыбки.Корис на четвереньках отполз на ровное место. — В Горме говорят, -голос его звучал хрипло, — что тот, кто рожден для топора палача, неутонет. Мне часто казалось, что моя судьба — такой топор. И снова этоподтвердилось!Он с трудом подполз к одному из лежавших и перевернул вялое тело,показалось бледно-серое лицо. Грудь гвардейца поднималась иопускалась, никаких ран не было видно.- Йивин, — назвал его Корис, — великолепный всадник. — Последнее ондобавил задумчиво, и Саймон обнаружил, что смеется, прижимая кулакик отчаянно болевшим мышцам живота.- Естественно, — сказал он в перерывах между приступами истерическогохохота, — это его качество сейчас самое ценное!Но Корис уже перешел к следующему телу. "Танстон!" Саймон смутнообрадовался. За короткий период пребывания в Эсткарпе у негоустановились дружеские отношения с этим младшим офицером.Заставляя себя двигаться, он помог Корису оттащить двух еще неприходивших в сознание гвардейцев от линии прибоя. Потом, держась заскалу, встал.- Воды!… — Радостное чувство, которое он испытал в короткое мгновениепосле пробуждения, исчезло. Саймон хотел пить, все тело егоиспытывало жажду. Он хотел пить и смыть жгучую соль с тела. Корисосматривал стену. Из бухты можно выбраться двумя путями. Вернуться вморе и попробовать проплыть мимо груды скал — или подняться на утес.Каждый нерв в Саймоне восставал против плавания, противвозвращения в воду, откуда он чудом спасся.- Подъем не слишком труден, — сказал Корис. Он слегка нахмурился. -Здесь и здесь есть опора для рук. — Он встал на цыпочки, прижавшись кскале, вытянул длинные руки над головой, и пальцы его углубились внебольшие щели в поверхности скалы. Мышцы на плечах напряглись; онподнял ногу, цепляясь за трещину, и начал взбираться.Бросив последний взгляд на берег и двух людей, теперь лежавших далекоот воды, Саймон последовал за ним. Он обнаружил, что капитан прав. Вповерхности скалы были углубления, подходившие для рук и для ног,сделанные природой или человеком. И вскоре Саймон оказался рядом сКорисом на выступе в 10 футах над песком.Нет сомнения в искусственном происхождении этого выступа:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

видныследы инструментов, вырубавших его. Выступ вел наклонно, как рампа,хотя и круто, к вершине утеса. Нелегкая дорога для человека, у которогокружится голова и дрожат от слабости ноги, но бесконечно лучшая, чемон смел надеяться.Корис снова заговорил. "Сможешь взобраться один? Я посмотрю, нельзяли поднять остальных."Саймон кивнул и тут же пожалел, что избрал такую форму согласия. Онухватился за стену и подождал, пока мир прекратит вращаться. Стиснувзубы, он пошел вверх. Большую часть пути Трегарт проделал начетвереньках, пока не добрался до пустоты в скале. Подув на израненныеруки, он всмотрелся в углубление. Пещера! Другого выхода отсюда нет.Нужно надеяться, что у пещеры есть выход наверху.- Саймон! — Крик снизу звучал беспокойно, тревожно. Саймон заставилсебя подползти к краю выступа и посмотреть вниз.Внизу стоял Корис, задрав голову и глядя вверх. Танстон тоже стоял,поддерживая Йивина. В ответ на слабый взмах руки Саймона они началидействовать, каким-то образом умудрившись поднять Йивина довыступа.Саймон оставался на месте. У него не было желания в одиночку входитьв пещеру. Воля, казалось, покинула его, как сила ушла из тела. Номужество вернулось, когда Корис появился рядом с ним, поддерживаяЙивина.- Здесь какое-то колдовство, — заявил капитан. — Я не видел тебя, пока тыне махнул рукой. Кому-то очень нужно было скрыть вход в пещеру.- Ты считаешь это очень важным? — Саймон махнул в сторону пещеры. -Даже если это сокровищница древних королей, она не интересует меня.Разве что там есть вода!- Воды! — слабо подхватил Йивин. — Воды, капитан, — жадно просил он уКориса.- Подожди, товарищ. Еще немного. Они обнаружили, что открытыйСаймоном способ перемещения на четвереньках необходим при входе впещеру. А Корис едва протиснулся, обдирая кожу на плечах и руках.Сзади оказался проход, но света было так мало, что они двигались,держась за стены руками.- Тупик! — Вытянутая рука Саймона упиралась в скалу. Но он вынесприговор слишком быстро: справа показался слабый свет, и Саймонобнаружил, что проход поворачивает направо.Здесь стало светлее, и они смогли двигаться быстрее. Но в конце проходаих ждало разочарование. Свет не усиливался, и когда они вышли наоткрытое пространство, здесь были сумерки, а не яркое солнце дня.Источник света привлек внимание Саймона и заставил его забыть оболи. Вдоль стены шла прямая линия абсолютно круглых отверстий,похожих на корабельные иллюминаторы. Он не мог понять, как они неувидели эти отверстия с берега: они явно выходили в сторону моря.Отверстия были забраны каким-то материалом, пропускавшим светтуманными лучами.Света, впрочем, было достаточно, чтобы осветить единственногообитателя каменного зала. Этот обитатель спокойно сидел в каменномкресле, вырубленном из той же скалы, что и вся пещера, руки его лежалина широких подлокотниках кресла, голова опустилась на грудь, как восне.Лишь когда Йивин перевел дыхание со звуком, похожим на рыдание,Саймон понял, что они стоят в склепе. И пыльная тишина заласомкнулась над ним, как будто их закрыли в гробу без всякой надеждына спасение.Чувствуя благоговейный страх и тревогу, Саймон приблизился к двумкаменным блокам, на которых стояло кресло, глядя в лицо сидящего.Кресло и сидящего покрывал толстый слой пыли. Но Трегарту быловидно, что этот человек — вождь, жрец или король — не принадлежал красе Эсткарпа или Горма.Его пергаментная кожа была смуглой и гладкой, как будто искусствобальзамировщика превратило ее в дерево. Черты полускрытого лицасвдетельствовали о могучей воле и душевной силе, орлиный носпреобладал над остальными чертами. Подбородок маленький,заостренный, закрытые глаза посажены глубоко. Как будто далекимпредком этого человека был не примат, а птица.К тому же его одежда под слоем пыли была сделана из материала,похожего на перья. Стройную талию охватывал пояс, а на коленях лежалтопор такого размера, что Саймон усомнился, мог ли мертвецподнимать его.На голове сидящего усаженная драгоценностями корона. На пальцах,сжимавших рукоять топора, блестели кольца. И на всем этом лежалапечать такой чуждости, что Саймон остановился, не доходя двух шаговдо помоста.- Вольт! — возглас Йивина походил на вопль. Он заговорил что-то нанепонятном языке; Саймону показалось, что это молитва.- Подумать только, легенда оказалась правдой! — Корис стоял рядом сТрегартом. Глаза его ярко горели, как ночью, когда они уходили изСалкаркипа.- Вольт? Неужели? — повторил Саймон, и человек из Горма ответилнетерпеливо:- Вольт — Топор! Вольт, гремевший громами! Вольт, которым и теперьпугают детей по вечерам! Эсткарп древен, его знания восходят кдоисторическим временам. Но Вольт старше Эсткарпа! Он из тех, ктожил до человека, каким человек стал сегодня. Род его вымер до того, какчеловек вооружился дубиной и камнем против зверей. Но Вольт пережилсвой род и знал первых людей, и они знали его — и его топор!Вольт в своем одиночестве пожалел людей и топором прорубил дорогу кзнаниям и величию, прежде чем тоже не ушел от них.В некоторых местах Вольта вспоминают с благодарностью, хотя ибоятся его, как всего непонятного. А в других — ненавидят великойненавистью, потому что мудрость Вольта боролась с их глубочайшимижеланиями. И мы вспоминаем Вольта с молитвами и проклятиями, он ибог, и демон. И вот мы убеждаемся, что он был живым существом и вчем-то похожим на нас. Впрочем, может, с другими способностями,свойственными его расе.- Вольт! — Длинная рука Кориса взметнулась в салюте. — Я, Корис,капитан Эсткарпа и его гвардии, приветствую тебя и сообщаю, что людине очень изменились с тех пор, как ты ушел от них. Мы по-прежнемувоюем, и мир у нас редок. А сейчас, возможно, наступает окончательнаяночь. Она идет из Колдера. И поскольку море лишило меня оружия,прошу тебя отдать мне твое! И если нам удастся снова встать лицом клицу с колдерами, я докажу, что взял топор не напрасно!Он полнялся на ступеньку и протянул руку. Саймон услышалприглушенное восклицание Йивина, шумное дыхание Танстона. НоКорис с улыбкой взялся за рукоять топора и осторжно потянул его ксебе. Сидящая фигура казалась такой живой, что Саймон невольноподумал: вот она сожмет руки и потянет оружие назад. Но топор подалсялегко, как будто тот, кто много поколений держал его, отдавал охотно.Саймон ожидал, что рукоять рассыплется в руках Кориса. Но капитанвзмахнул топором и опустил его, остановив лишь в дюйме от каменногопомоста. В его руках оружие ожило, стало податливым и прекрасным.- Спасибо, Вольт! — воскликнул Корис. — С ним я одержу немало побед,никогда раньше руки мои не держали такое оружие. Я Корис из Горма,Корис безобразный, Корис злополучный. Но с твоими добрымипожеланиями, о Вольт, я стану Корисом завоевателем, и твое имя сновапрозвучит по всей земле!Возможно, звук его голоса поколебал столетиями неподвижный воздух;это было единственное рациональное объяснение, которое Саймон смогдать последующему происшествию. Сидящий человек, казалось, кивнул,один раз, второй, как бы соглашаясь со словами Кориса. Затем тело,которое лишь секунду назад казалось таким прочным, на их глазахначало распадаться.Йивин закрыл лицо руками, Саймон подавил восклицание. Вольт — еслиэто был Вольт — исчез. Лишь пыль на кресле и топор в руках Корисаостались от него. Танстон, этот невозмутимый человек, заговорилпервым, обращаясь к своему командиру:- Его долг выполнен, капитан. Теперь начинается ваш. Хорошо, что вывзяли оружие. И я думаю, оно принесет нам счастье.Корис еще раз взмахнул топором, искусно повернув в воздухе лезвие.Саймон отвернулся от пустого кресла. С самого своего появления в этоммире он был свидетелем волшебства его обитатетелей и принимал егокак должное. Принял он и последнее событие. Но даже обладаниезнаменитым топором Вольта не принесло им ни воды, ни пищи, и онсказал об этом.- Верно, — согласился Танстон. — Если другого выхода отсюда нет,придется вернуться к берегу и попробовать что-нибудь иное.Но выход был. За креслом в стене виднелся арочный проход, забитыйземлей и обломками камня. Они принялись работать, используя ножи вкачестве орудия. Даже для отдохнувших людей это была тяжелая работа.И лишь недавно приобретенный ужас перед морем удерживал Саймона.В конце концов они расчистили небольшой проход и оказались переддверью.Дверь была сделана, должно быть, из какой-то местной очень прочнойдревесины. Она казалась нетронутой гниением. Наоборот, какой-тоестественный химический процесс превратил ее в камень. Корис жестомвелел всем отойти.- Это мое дело. Снова взлетел топор Вольта. Саймон едва не закричал,боясь увидеть, как прекрасное лезвие раскалывается при ударе о камень.Послышался звон, топор снова взмыл в воздух и обрушился со всейсилой мощных рук капитана.Дверь раскололась, часть ее упала вперед. Корис отошел, а троеоставшихся очистили проход. В лицо им ударил яркий дневной свет,свежий ветер разгонял затхлый воздух подземелья.Убрав остатки дверей и пройдя сквозь стену из сухих ветвей, спутаннойпаутины и высохших насекомых, они оказались на вершине утеса. Прямоперед ними начинался спуск к ручью. Ни слова не говоря, Саймонустремился вперед, надеясь промыть высохшее горло, облегчить мукупросоленной кожи.Чуть позже, приподняв от воды мокрую голову и плечи, он обнаружил,что Корис исчез. Но Саймон был уверен, что капитан вместе с нимипокинул склеп Вольта.- Где Корис? — спросил он Танстона. Тот протирал лицо пригоршнейвлажной травы, вздыхая от удовольствия. Йивин лежал на спине возлеручья, закрыв глаза.- Он делает необходимое для воина внизу, — ответил Танстон. — Гвардеецне должен оставаться открытым ветру и воде, если его офицер может онем позаботиться.Саймон вспыхнул. Он совсем забыл об этом искалеченном теле наберегу. Хотя он по своей воле вступил в гвардию Эсткарпа, но еще нечувствовал себя ее частью. Эсткарп слишком древен, его жители иволшебницы — слишком чужды. Но что обещал ему Петрониус,предлагая бегство? Что человек, воспользовавшийся его услугами, будетперенесен в тот мир, которого жаждет его душа. Саймон солдат, и вот онв мире постоянной войны. Но это не его способ воевать, и он по-прежнему чувствует себя бездомным.Он вспомнил женщину, с которой бежал по болотам, не зная, что онаволшебница из Эсткарпа. Во время бегства были моменты, когда онииспытывали друг к другу чувство истинного товарищества. Новпоследствии оно исчезло.Она была в одной из лодок, когда они бежали из Салкаркипа. Неужелиее ждало то же безжалостное море? Он шевельнулся, испытывая какое-тостранное чувство, которое не сумел бы назвать. Перевернувшись в траве,он положил голову на согнутую руку, расслабившись, как научился ужедавно, и уснул.Проснулся он вскоре, потому что солнце еще ярко светило. В воздухепахло едой. В расщелине скалы горел небольшой костер, Танстон жарилна нем рыбу, надетую на прут. Корис спал, подложив топор под голову,его мальчишеское лицо казалось уставшим. Йивин лежал на животе,опустив руки в ручей. Он доказал, что является не только отличнымвсадником, извлекая одну за другой рыбы из воды.Когда Саймон подошел, Танстон поднял брови. "Возьми свою порцию",- он указал на рыбу.Саймон уже собрался взять кусок, как вдруг заметил напряженныйвзгляд Танстона и сам посмотрел в ту сторону. Над их головамиописывала широкий круг птица с черным оперением. На груди у неевиднелось белое V-образное пятно.- Сокол, — Танстон выдохнул это слово, как будто оно означалоопасность, не меньшую, чем засада колдеров.2. Соколиное гнездоПтица, с искусством, известным этим хищникам, повисла над ними,расставив крылья. Увидев свисавшие с ее лап яркие ленты, Саймондогадался, что птица не дикая.- Капитан! — Танстон тряс Кориса; тот сел, жестом ребенка протираяглаза кулаками.Корис резко задрал голову, потом встал, заслоняя глаза от солнца, и сталсмотреть на медленно кружащую птицу. Он свистнул, в свисте егозвучала чистая мелодия. Ленивое кружение прекратилось, и Саймонувидел чудо скорости и точности — удар сокола. Сокол упал с неба и селна рукоять топора, лежавшего в траве. Он раскрыл клюв и издалхриплый крик.Капитан склонился к птице. Осторожно поднял одну из лент. На солнцесверкнуло металлическое кольцо. Корис внимательно рассматривал его.- Налин. Это один из его часовых. Лети, крылатый воин, — Корисобращался к птице. — Мы одного племени с твоим хозяином, и междунами мир.- Жаль, капитан, что ваши слова не дойдут до ушей этого самогоНалина, — заметил Танстон. — Фальконеры сначала убеждаются вбезопасности своих границ, а потом уже задают вопросы. Если тольконарушитель после этого способен отвечать на вопросы.- Именно так, бродяга! Слова прозвучали совсем рядом. Гвардейцыобернулись, но вокруг была только трава и скалы. Неужели говорилаптица? Йивин с сомнением смотрел на сокола, но Саймон отказывалсявоспринимать это колдовство или иллюзию. Он нащупал своеединственное оружие — нож, который был у него за поясом, когда онвыбрался на берег.Корис и Танстон не обнаружили удивления. Очевидно, что-то подобноеони ожидали. Капитан заговорил отчетливо и медленно, как будтоубеждая невидимого слушателя.- Я Корис, капитан Эсткарпа, прибит к этому берегу бурей. А этогвардейцы Эсткарпа: Танстон, офицер Большой Башни, Йивин иСаймон Трегарт, пришедший из чужого мира и вступивший в гвардию.Клятвой Меча и Щита, Крови и Хлеба я прошу убежиша. Между наминет войны, но все равно над нами занесено разящие лезвие!Слабое эхо его слов прокатилось вокруг них и затихло. Птица еще разиспустила хриплый крик и взлетела. Танстон сухо улыбнулся.- Теперь остается ждать либо проводника, либо стрелу в спину.- От невидимого врага? — спросил Саймон. Корис пожал плечами. "Укаждого командира свои тайны. У фальконеров их в избытке. Если онипришлют проводника, нам действительно повезет. — Он принюхался. — Атем временем нет надобности ждать голодными".Саймон ел рыбу, в то же время осматривая небольшой луг у ручья.Товарищи его, по-видимому, философски относились к будущему. А онпонятия не имел, откуда же доносился этот голос. Но Саймон уженаучился использовать Кориса как измерительный инструмент в новыхситуациях. Если капитан гвардии спокойно ждет, значит, по-видимому,сражение им не предстоит. С другой стороны, он хотел бы побольшеузнать о предполагаемых хозяевах.- Кто такие фальконеры? — Подобно Вольту, — Корис провел по ручкетопора, как бы лаская ее, — они тоже легендарны, хотя и не так древни.Вначале они были наемниками и прибыли на кораблях салкаров изземли, которую потеряли из-за нашествия иноземцев. Некоторое времяони служили вместе с салкарами как проводники и моряки. До сих пор вюности они иногда поднимаются на корабли. Но большинство сейчасуже не думает о море; они любят горы, потому что родились на них. Ивот они пришли к властительнице Эсткарпа и предложили заключитьдоговор: они защищают наши южные границы в обмен на правопоселиться в горах.- Это было мудрое предложение! — вмешался Танстон. — Жаль, чтовластительница не могла согласиться.- Почему? Корис угрюмо улыбнулся. "Разве ты недостаточно прожил вЭсткарпе, Саймон, чтобы понять, что такое матриархат? Из-за Силы,которая охраняет безопасность Эсткарпа и сосредоточена не в мечахмужчин, а в руках женщин. И все властительницы Эсткарпа — женщины.А у фальконеров свои собственные обычаи, они им так же дороги, какнравы Эсткарпа волшебницам. Фальконеры — это мужские боевыеотряды. Дважды в год молодые воины отправляются в особые жанскиепоселения, чтобы зачать новые поколения, как жеребцов пускаютпастись к кобылам. Но среди фальконеров нет и понятия о страсти, олюбви между мужчиной и женщиной. И женщины для них существуютлишь как матери их сыновей.Таким образом, их нравы цивилизованному Эсткарпу показалисьварварскими, и властительница заявила, что если они поселятся впределах страны, Сила, таящаяся в женщинах, исчезнет. И им былосказано, что властительница на разрешает им селиться в пределахЭсткарпа. Но им разрешили пройти по территории страны и получитьвсе необходимое. Если они оснуют свое жилище за пределами Эсткарпа,волшебницы пожелают им добра и не поднимут против них мечи. Такобстоят дела уже свыше ста лет.- И они сумели основать свое жилище? — И такое прочное, — ответил невопрос Саймона Танстон, — что сумели трижды отбить нападениягерцогов Карстена.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Сама земля, которую они выбрали, сражается на ихстороне.- Ты сказал, что Эсткарп не предложил им дружбы, — заметил Саймон. -Но что это за клятва Меча и Щиа, Крови и Хлеба? Похоже, у вас имеетсякакое-то взаимопонимание.Корис с средоточенным видом занялся костями рыбы. Потом улыбнулся,а Танстон открыто рассмеялся. Только Йивин выглядел слегкасмущенным, как будто речь шла о вещах, о которых он не имелпредставления.- Фальконеры — мужчины… — А гвардейцы Эсткарпа — тоже мужчины, -продолжил Саймон.Корис широко улыбнулся. "Не пойми нас превратно, Саймон. Мыпреклоняемся перед женщинами Власти. Но они по самой своей природеотделены от нас и от того, что нам близко. Ты ведь знаешь, что Силауходит от волшебницы, которая становится истинной женщиной.Поэтому они вдвойне ревностно относятся к своей силе, отдавая частьжизни на то,чтобы удержать ее. И они гордятся тем,что они женщины.Для них обычаи фальконеров, которые отрицают их гордость и силу,которые признают в них лишь женское тело без разума и личности,неприемлемы.Мы можем не соглашаться с обычаями сокольничих, но, как бойцы,уважаем их, и между нами нет вражды. Гвардия Эсткарпа и фальконерыне ссорятся. И, — он отбросил в сторону кость, сняв с нее последний кусокмяса,- скоро может наступить день, когда нам понадобится их помощь."- Это верно! — горячо заговорил Танстон.- Карстен враждебен им. Ихотят этого властительницы или нет, фальконеры стоят междуКарстеном и Эсткарпом. Но мы хорошо это знаем, да и властительницасмотрела сквозь пальцы, когда выпал Большой Снег и зерно и скотпосыпались в поселки фальконеров.- В этих поселках голодали женщины и дети, — заметил Йивин.- Да. Запасы подоспели вовремя. — Сокол! — Йивин указал вверх, и ониувидели плывущую над ними черно-белую птицу. Она на этот разоказалась предвестником большого отряда. Всадники подъехали иостановились, глядя на гвардейцев.Их лошади походили на пони, это были грубошерстные животные,проворные, сильные, пригодные для езды по горным тропам. Седламислужили простые подушечки. Но у каждого всадника был раздвоенныйрог, на котором сидел сокол. Сокол-проводник подлетел к предводителюи сел на его рог.Как и гвардейцы и салкары, фальконеры были вооружены небольшимищитами и одеты в кольчуги. Шлемы их походили на головы птиц,которых они приручили. И хотя Саймон знал, что в прорези этих шлемовна него смотрят человеческие глаза, он почувствовал себя неуютно подих взглядом.- Я Корис, служу Эсткарпу. Корис, опустив большой топор, стоял передчетырьмя всадниками.Человек, сокол которого вернулся на свой насест, поднял правую руку вжесте, универсальном и старом,как время.- Налин, с гор, — голос его глухо звучал в шлеме-маске. — Между намимир, — слова Кориса звучали полувопросом, полуутверждением.- Между нами мир. Повелитель Крыльев приглашает капитана Эсткарпав Орлиное Гнездо.Саймон сомневался, выдержат ли пони двойную тяжесть. Но когда онсел верхом за одним из фальконеров, то обнаружил, что маленькоеживотное не менее устойчиво. чем ослик, и даже как будто не замечаетдополнительного веса.Тропа, ведущая на территорию фальконеров, была явно не рассчитана наобычного путника. Саймон лишь силой воли заставлял себя незакрывать глаза, когда они двигались по самому краю и ноги его свисалинад бездонной пропастью.Время от времени птицы поднимались в воздух и улетали вперед, надглубокими долинами, а затем возвращались к хозяевам. Саймону оченьхотелось расспросить об этом странном союзе человека и птицы: емуказалось, что крикливые разведчики о чем-то докладывают своимхозяевам.Отряд спустился со склона на болеее широкую дорогу. Но они лишьпресекли ее и снова углубились в бездорожную местность. Саймонрешился заговорить с человеком, за спиной которого сидел.- Я новичок в этой южной местности. Разве нет дороги через горы?- Есть торговые дороги. Мы держим их открытыми, это выгодно.Значит, ты и есть тот выходец из чужого мира, который поступил наслужбу Эсткарпа?- Да. — Похоже, вас изрядно потрепало море. — Человек не можеткомандовать бурей, — уклончиво ответил Саймон. — Мы живы… и за этоспасибо.- Поблагодарите и за то, что вас не унесло дальше к югу. ГрабителиВерлейна многое извлекают из моря. Но они не заботятся о живыхлюдях. Настанет день, — голос всадника зазвучал угрожающе, — и Верлейнпоймет, что степи и рифы — недостаточная защита. Там, куда ступитгерцог, уже не будет места для костра грабителей, скорее уж разгоритсяцелый пожар.- Верлейн принадлежит Карстену? — спросил Саймон. Он везде, гдеможно, собирал факты, добавляя штрих за штрихом к картине мира.- Дочь Верлейна должна была выйти замуж за герцога. Эти иноземцысчитают, что право наследования переходит к женщине! И поэтомугерцог мог бы претендовать на Верлейн из-за его богатств, извлеченныхиз моря, а главное — из-за того,что Верлейн дает возможность захватитьвсю береговую линию. Издавна мы отдавали свои мечи торговцам, хотяморе — это не наше поле битвы. Может, нам и придется вмешаться, еслипонадобится.- Вы оказывали помощь и людям Салкаркипа? Птичья голова на шлемерезко кивнула. "На кораблях салкаров мы пришли из-за моря, гвардеец!И салкары имеют право ожидать нашей помощи."- Но больше они не ждут! — Саймон не знал, почему он сказал это, и тутже пожелел о своей несдержанности.- Вы несете новости, гвардеец? Наши соколы летают далеко, но все же недо северных пещер. Что случилось с Салкаркипом?Саймон колебался, не зная, что ответить. В это время над ними повиссокол. Он хрипло крикнул.- Отцепись и спрыгни! — резко приказал всадник. Саймон повиновался, ичетверо гвардейцев остались на тропе, а фальконеры осторожнодвинулись вперед. Корис подозвал к себе остальных.- Засада. — Он побежал за всадниками, вскинув на плечо топор; стройныеноги быстро несли его, и лишь Саймон смог двигаться с ним рядом.Впереди послышались крики и звон металла о металл. — Силы Карстена?- выдохнул Саймон, поравнявшись с капитаном.- Не думаю. В этой пустыне живут стоящие вне закона, и Налин говорит,что они становятся смелее. По моему мнению, это лишь часть общейсхемы. Ализон угрожает с севера, Колдер шевлится на западе, ожилиразбойничьи банды, и пришел в движение Карстен. Давно уже волки иночные птицы мечтают вонзить когти в Эсткарп. Хотя они непрерывноссорятся между собой из-за добычи. Некоторые люди переживают вечери уходят во тьму, защищая остатки того, что они уважают.- И это вечер Эсткарпа? — решился спросить Саймон. — Кто можетсказать? Ага, вот они! Они смотрели вниз, на торговую дорогу. Тамкипела битва. Всадники в птичьих шлемах спешились, потому чтодорога была слишком узка для действий кавалерии. Они теснилиразбойников. Но на склонах прятались снайперы, и немало их стрелнашли свою цель среди фальконеров.Корис прыгнул в углубление, в котором скрывались два таких стрелка.Саймон, подобрав камень, обрушил его на противника, готовившегосявступить в схватку. Лишь мгновение понадобилось ему, чтобы снять стела самострел и другое вооружение и направить против товарищейпрежнего владельца.С криками летали соколы, клюя лица и глаза, раздирая тело жесткимикогтями. Саймон выстрелил, прицелился, снова выстрелил, с угрюмымудовлетворением встретив свой успех. Часть горечи от поражения вСалкаркипе рассеялась.Послышался резкий сигнал рога. Над долиной яростно заметалсяразорванный флаг, и те разбойники, которые еще сопротивлялись,побежали и скрылись в скалах, где их не могли преследовать всадники.День быстро склонялся к вечеру, и все вокруг заполнилось тенями.Скрыться от людей можно, но спрятаться от соколов гораздо труднее.Птицы камнем падали вниз, и часто взрыв криков боли свидетельствовало том, что они настигали добычу. Саймон увидел на дороге Кориса. Тотдержал в руке топор, лезвие кторого было выпачкано чем-то темным. Ончто-то говорил фальконеру. Остальные сокольничьи ходили меж телами,время от времени наклоняясь и нанося короткий удар мечом. Саймонзанялся подгонкой снаряжения, стараясь не смотреть на этудеятельность.В ответ на свистки своих хозяев возвращались соколы под аркойвечернего неба. Два тела в птичьих шлемах положили на спины нервновздрагивающих пони, некоторые фальконеры ехали в повязках,поддерживаемые товарищами. Но потери разбойников были гораздотяжелее.Саймон снова сидел за фальконером, но на этот раз за другим. Этотвсадник не хотел разговаривать. Он дотрагивался до раны на груди инегромко бранился при каждом толчке.Ночь быстро опустилась на горы, вершины еще отражали солнечныелучи, а внизу уже спустилась тьма. Дорога, по которой они теперьдвигались, была гораздо шире и ровнее предыдущей. Она привела их ккрутому подъему — здесь изгнанники фальконеры устроили свой новыйдом. Их крепость вызвала у Саймона возглас удивления.Его по-настоящему поразили древние стены Эсткарпа, казалось,созданные из костей земли в момент ее рождения. И Салкаркип, хотя изакрытый неестественным туманом, производил впечатление могучейкрепости. Но эта крепость была частью самого утеса, частью горы.Саймон решил, что строителям удалось найти утес, изрытый сетьюпеещр, которые были расширены и обработаны. Потому что ОрлиноеГнездо было не замком, а горой, превращенной в крепость.Они прошли по опускаемому мосту, переброшенному над пропастью,которую, к счастью, скрывала тьма. Мост был настолько узок, чтодвигаться по нему можно было только гуськом. Саймон перевелдыхание, только когда пони, миновав столбы, оказались в пещере. Онпомог раненому фальконеру спешиться и оглянулся в поискахгвардейцев. Первым ему бросилось в глаза темное лицо Танстона.Корис пробивался к ним, за ним шел Йивин. На какое-то время хозяеваих, казалось, забыли. Лошадей увели, перед уходом в коридор каждыйфальконер посадил своего сокола на кожаную перчатку. Наконец одиниз птичьих шлемов повернулся в их направлении, приблизился офицер.- Повелитель крыльев будет говорить с вами, гвардейцы. Кровь и Хлеб,Меч и Щит к вашим услугам!Корис взметнул топор, поймал его и повернул лезвие в сторону в знакприветствия. "Меч и Щит, Кровь и Хлеб, хозяин соколов!" 3. Волшебница в КарсеСаймон сел на узкой койке, зажав кулаками болящую голову. Он виделсон, яркий и пугающий, а теперь мог вспомнить только ощущуние ужаса.Проснувшись, он обнаружил себя в келье — скальном помещении вкрепости фальконеров. Отчаянно болела голова. Но более важным, чемголовная боль, казалась ему настоятельная необходимость повиноватьсякакому-то приказу — или просьбе?Боль ослабла, но тревога не позволяла оставаться в постели. Саймоннадел кожаную одежду, которую ему дали хозяева, и вышел, решив, чтоскоро утро.Они уже пять дней находились в Орлином Гнезде, и Саймон собиралсявскоре пробиваться на север, к Эсткарпу, через районы, занятыеразбойниками. Он знал, что капитан хочет склонить фальконеров кзащите северного соседа. В столице Эсткарпа он употребит все своевлияние, чтобы победить предрассудки волшебниц, и тогда бойцы сптичьими шлемами смогут участвовать в борьбе Эсткарпа.Падение Салкаркипа подняло суровых людей гор, и в их крепостях шлаподготовка к войне. В нижних этажах необычной крепости кузнецы иоружейники напряженно трудились над воружением, а небольшая группатехников готовила те крошечные устройства, при помощи которыхкружащая птица докладывала своему хозяину. Это была наиболееохраняемая тайна сокольничьих, и Саймон мог лишь догадываться, чтоэто какое-то техническое устройство.Трегарт часто ошибался в оценке людей этого странного мира. Те, ктовооружен мечами и щитами, не может производить сложныекоммуникационные устройства. Эти странные несоответсвия в сведенияхи оборудовании сбивали с толку. Саймон гораздо легче воспринимал"магию" волшебниц, чем голоса птиц.Магия волшебниц… Саймон, взобравшись по каменным ступеням,поднялся на наблюдательный пункт. Туман не скрывал горные цепи,видные в свете раннего утра. Благодаря какой-то инженерной хитростиСаймон мог видеть далеко сквозь горы в том направлении, где, как онзнал, находится Карстен.Карстен! Он так задумался над проблемой этого герцогства, что незаметил часового, пока тот не заговорил:- У тебя сообщение, гвардеец? Сообщение? Это слово спустило какой-тоневидимый рычаг в мозгу Саймона. На мгновенье он снова ощутил больи убеждение, что что-то необходимо сделать. Предчувствие, но не такое,как на пути в Салкаркип. Его не предупреждали, а вызывали. Корис игвардейцы пусть едут на север, если хотят, а он должен двигаться на юг.Саймон отказался от всех преград, позволив чему-то незаметномупоглотить себя.- Приходили какие-нибудь собщения с юга? — спросил он у часового.- Спроси Повелителя Крыльев, гвардеец. — Часовой почувствовалподозрение. Саймон направился к лестнице.- Спрошу! Но прежде чем идти к командиру фальконеров, он разыскалкапитана. Корис занималя подготовкой к походу. Он поднял взгляд отседла, руки его прекратили проверять прочность кожи.- Что случилось? — Смейся, если хочешь, — коротко ответил Саймон. -Моя дорога лежит на юг.Корис сел на край стола и свесил ноги в сапогах. "Почему тебя влечетКарстен?"- Именно влечет! — Саймон пытался выразить в словах свое ощущение.Он никогда не был красноречив, и сейчас ему было трудно. — Меняпритягивает..Раскачивание ноги прекратилось. На прекрасном лице застылонепроницаемое выражение. "С каких пор… и как это случилось с тобой?"- Вопрос быстрый и резкий, как приказ командира подчиненному.Саймон сказал правду. "Я видел сон, потом проснулся. А поглядев всторону Карстена, понял, что моя дорога лежит туда."- А сон?- В нем была опасность, больше я ничего не могу вспомнить.Корис ударил кулаком в ладонь. "Да будет так! Я хотел бы, чтобы тыобладал большей силой. Но если у тебя сейчас был сон, мы едем на юг."- Мы? — Танстон и Йивин отвезут известие в Эсткарп. Колдер пока неможет прорваться сквозь барьер Власти. И Танстон сможет временнокомандовать гвардией. Послушай, Саймон, я из Горма, а ведь Гормсражался против гвардии, пусть даже этот Горм мертв и заселендемонами. Я служил всеми своими силами Эсткарпу с тех пор, каквластительница дала мне приют, и буду продолжать служить. Но теперья могу принести пользу за границами Эсткарпа.Откуда мне знать… — У Кориса под глазами видны темные пятна, глазаусталые, затянутые какой-то пеленой, — откуда мне знать, может, черезменя — ведь я тоже из Горма — опасность ударит в самое сердца Эсткарпа.Мы видели, что сделал Колдер с людьми, которых я хорошо знал. Какможет человек сказать, на что еще способны эти дьяволы? Ониприлетели по воздуху и захватили Салкаркип.- Но может, это не плод волшебства, — прервал его Саймон. — В моем миреполеты в воздухе — самый обычный способ передвижения. Хотел бы явзглянуть на то, как они летают! Это о многом сказало бы нам.Корис сухо рассмеялся. "Несомненно, у нас будет немало возможностейнаблюдать за их методами. Говорю тебе, Саймон, если тебя тянет на юг,для этого должна быть важная цель. А два меча или скорее, — с легкойулыбкой поправился он, — один топор и один самострел лучше, чемтолько один самострел. Сам факт этого призыва — хорошеепрдзнаменование. Значит, та, что ехала с неми в Салкаркип, жива идействует."- Но откуда ты знаешь, что это она? — У Саймона тоже возникло такоеподозрение, теперь его подкрепила уверенность Кориса.- Откуда. Владеющие Силой могут направлять ее по определеннымлиниям мозга, как эти фальконеры обращаются к птицам в воздухе. Мнекажется, что та, кого ты спас от погони в Ализоне, обращается к тебе,потому что хорошо тебя знает.Ты не плоть от нашей плоти, Саймон Трегарт, и похоже, в твоем миреСИЛА принадлежит не только женщинам. Разве ты не почувствовалзасаду на береговой дороге, как настоящая волшебница? Да, я поеду стобой на юг, Саймон, и мне не нужно других доказательств. Кроме того,я сражался рядом с тобой. Дай мне только отдать приказания Танстону,и мы отправимся ловить крупную рыбу в беспокойных водах."Они отправились на юг, хорошо вооружившись, одетые в кольчуги, сощитом без герба, указывавшим на то, что они наемники, готовыепоступить на службу. Фальконеры провожали их до края гор и вывели наторговую дорогу, ведещую в Карс.Руководствуясь неуловимым чувством в качестве проводника, Саймонразмышлял об опрометчивости их решения.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Но тяга оставалась с ним иднем и ночью, хотя кошмары ему больше не снились. и каждое утро ониспытывал нетерпеливое желание двинуться в путь.В Карстене много поселков, становившихся все больше и богаче, по меретого, как путники углублялись в плодородные равнинные земли вдольшироких рек. Много раз в небольших феодальных поместьях путникам ссевера предлагали службу. Но в ответ на предлагаемое жалованье Кориснасмешливо улыбался, и это лишь увеличивало уважение, с которымпоглядывали на его топор. Саймон говорил мало и держался осторожно,запоминая местность и обычаи и законы Карстена. Когда они ехали водиночестве, он обращался к капитану за объяснениями.Некогда на территории герцогства жил народ, родственный жителямЭсткарпа. И сейчас время от времени гордая темная голова, бледноелицо с чеканными чертами напоминали Саймону о людях севера.- Проклятие Силы прикончило их здесь, — заметил Корис, когда Саймонподелился с ним своими наблюдениями.- Проклятие? Капитан пожал плечами. "Оно происходит от сущностиСилы. Тот, кто владеет ею, не имеет потомства. С каждым годом, числоженщин, выходящих замуж и рождающих детей, становится все меньше.Достигая брачного возраста, девушка в Эсткарпе может делать выборсреди десяти мужчин, а скоро будет — среди двадцати. К тому же естьмножество бездетных семей.Так было и здесь. И вот, когда сильные варвары появились из-за моряи ипоселились на бергу, они не встретили особого сопротивления. Всебольше и больше земель попадало в их руки. Старые роды отступали вотдаленную местность. С течением времени среди вновь прибывшихпоявились завоеватели. Так пришли герцоги, а этот последний герцог -простой наемник, который занял свое положение благодаря уму и силемеча."- Это же ждет и Эсткарп? — Возможно. Но в Эсткарпе кровь смешалась скровью салкаров, которые одни, по-видимому, могут заключать брак ииметь потомство от женщин Эсткарпа. Поэтому на севере влилась новаякровь. Привлекает ли тебя этот город, Саймон? Это Картхолм на реке,дальше лежит только Карс.- Значит мы едем в Карс, — осторожно ответил Саймон спустя несколькодолгих мгновений. — Тяжесть решения по-прежнему на мне.Брови Кориса поднялись. "Значит, нужно идти осторожно ипоглядывать по сторонам. Хоть герцог и невысок по рождению, но вотсутствии ума его нельзя обвинить. В Карсе немало глаз и ушейследуют за каждым чужеземцем и задается немало вопросов. Особенноесли мы не поступим немедленно под его знамена."Саймон задумчиво смотрел на речные баржи, раскачивающиеся наякорях у городской пристани.- Но вряд ли ему понадобится раненый солдат. К тому же разве не вКарсе лучшие доктора, которые смогут лечить изувеченного в сражении?Допустим, воина, у которого от удара по голове пропало зрение?- И верный товарищ привез его к врачам Карса? — рассмеялся Корис. — Да,прекрасная выдумка, Саймон. И кто же у нас раненый воин?- Я думаю, это моя роль. Она прикроет ошибки, которые смог бызаметить наблюдатель герцога.Корис кивнул. "Продадим здесь пони. Они слишком явно показывают,что мы с гор, а в Карсе к горам относятся подозрительно. Заплатим запроед в одной из речных лодок. Хороший план."Капитан вел переговоры о продаже пони; присоединившись к Саймонуна барже, он все еще держал в руках страннойо формы куски металла,которые служили в герцогстве деньгами. Корис улыбнулся, ссыпая ихсебе в карман.- У меня кровь торговца, и сегодня я доказал это, — сказал он. — Хватит нато, чтобы сунуть в чью-нибудь жадную руку в Карсе, если понадобится.Да и на продовольствие тоже. — Он опустил на борт мешеок и топор, скоторым не расставался с тех пор, как взял его из рук Вольта.Два дня прошли в ленивом движении по реке. Незадолго до второгозаката, когда впереди показались стены и башни Карса, Саймон сновасжал руками голову. Боль вернулась и подействовала, как удар. Но тутже исчезла, оставив яркую картину плохо вымощенного переулка, стеныи глубоко сидящей в ней двери. Это их цель, и находится она в Карсе.- Это оно, Саймон? — Рука капитана опустилась на плечо Саймона.Да. — Корис закрыл глаза. Где-то в городе он должен найти этотпереулок, эту стену и эту дверь и встретиться с той, которая ждет.- Узкий переулок, стена, дверь…Корис понял. "Немного", — заметил он. Взгляд его устремиился к городу.как будто он хотел силой воли сократить расстояние, разделявшее баржуи гавань.Вскоре они приплыли в гавань под арку городской стены. Саймонмедленно передвигался в избраннной им роли, стараясь идти снеуверенностью человека, который не доверяет своему зрению. И хотянервы его были напряжены, он был уверен, что сумеет отыскать в городенужный переулок. Нить, которая вела его через все герцогство,превратилась в прочную веревку.Корис расказал у ворот трогательную историю Саймона, и этот рассказ,а также щедрый дар стражику позволили им пройти в город. Капитанфыркнул, когда они повернули за угол.- Если бы он служил в Эсткарпе, то оказался бы на дороге, ведущей изкрепости, раньше, чем сумел произнести свое имя! Говорили, что герцогизменился, начав править, но чтобы настолько распустить своих людей?- Говорят, каждый человек имеет цену, — заметил Саймон. — Верно. Номудрый командир знает цену своих людей и использует ихсоответственно. А этих наемников можно купить дешево. Хотя, может,они будут храбро сражаться за того, кто им платит. Что это?Он задал этот вопрос, потому что Саймон остановился и полуобернулся.- Мы идем не туда. Нужно на восток. Корис изучал улицу впереди."Через четыре двери поворот. Ты уверен?"- Уверен. На случай, если сержант у ворот окажется проницательней, чемони думают, они шли медленно, и Корис вел Саймона. Поворот навосток привел их к новым улицам. Саймон скрывался в подъезде, покаКорис проверял, не следят ли за ними. Несмотря на своюзапоминающуюся внешность, капитан знал, как скрываться. Вскоре онвернулся.- Если за нами пустили пса, он лучше, чем наши в Эсткарпе. Но я в это неверю. Идем, пока нас не заметили и не запомнили. На восток?Тупая боль в голове Саймона плыла, и казалось, он мог использовать еекак проводника — "горячо" и "холодно". Затем особенно сильный приступпривел его к изогнутой улочке, и он вошел в нее. Она была ограниченазадними стенами зданий; немногие окна темны и завешаны.Они ускорили шаг, и Саймон бросал взгляд на каждое окно, опасаясьувидеть там чье-нибудь лицо. И вот она — дверь из его видения! Ондышал с трудом, остановившись перед этой дверью, не от усталости,скорее от внутреннеого напряжения. Поднял кулак и постучал.Не получив ответа, он почувствовал странное разочарование. Толкнувдверь, обнаружил, что она закрыта изнутри.- Ты уверены ? — снова спросил Корис.- Да! — То, что привело его сюда, ждало по ту сторону двери.Корис отступил на шег, измеряя взглядом высоту стены. — Когдастемнеет, мы сможем перелезть. Но нас не должны видеть.Саймон отбросил осторожность и забарабанил по двери. Корис схватилего за руку.- Ты хочешь собрать сюда все войско герцога? Посидим в таверне довечера.- Не нужно. Корис поднял топор, рука СаймонА легла на самострел.Дверь приоткрылась и оттуда послышался голос.В щели был виден юноша. Он гораздо ниже Саймона, ниже даже Корисаи очень строен. Верхнюю часть его лица скрывало забрало боевогошлема, на кольчуге — никаких знаков.От Саймона он перевел взгляд на капитана, вид Кориса почему-тоуспокоил его, потому что он отступил и сделал знак войти. Они вошли всад с высокими стеблями цветов на аккуратных клумбах, миновали сухойфонтан, на котором каменная птица с обломанным клювом бесконечноискала свое больше не существующее отражение в воде.Еще одна дверь — в дом, а оттуда — поток света, как знак приветствия.Юноша задержался у калитки, закрывая ее. Но их ждали у входа в дом.Саймон видел эту женщину в рваном платье, когда она бежала от сворыохотничьих псов. Видел он ее и в совете, в строгой одежде,соответствовавшей ее рангу. Он ехал рядом с ней, когда на ней былакольчуга гвардии. Теперь она была в алом и золотом, с алмазами напальцах и жемчужной сеткой в волосах.- Саймон! — Она не протянула руки, никак не приветствовала их, толькоимя, но он почувствовал теплоту и спокойствие. — И Корис. Вы пришлипо просьбе мудрой женщины Карса?Корис опустил топор, положил на пол седельные сумки, которые нес ссобой.- Скорее, по вашей просьбе. И будем делать то, что вы скажете. Хорошознать, что вы в безопасности, леди.Саймон только кивнул. Снова он не мог найти слов, чтобы выразитьсвои чувства. 4. Любовное зельеКорис со вздохом опустил свой кубок. "Вначале постель, какой не можетпохвастать ни одна казарма, затем две такие трапезы. С приезда вЭсткарп я не пробовал такого вина. И не пировал в такой прекраснойкомпании".Волшебница слегка хлопнула в ладоши."Какой льстец! И Корис иСаймон терпеливы. Ни один из вас не спросил, что мы делаем в Карсе,хотя провели под этой крышей ночь и часть дня."- Под этой крышей, — задумчиво повторил Саймон. — Это случайно непосольство Эсткарпа?Она улыбнулась. "Вы умны, Саймон. Но мы здесь неофициально. ВКарсе есть посольство Эсткарпа, где живет лорд с безупречнымпроисхождением, и рядом с ним ни намека на колдовство. Он обедает сгерцогом во время празднеств и является блестящим воплощениемреспектабельности. Его дом помещается совсем в другом районе. А мыздесь делаем…Она замолчала, и Корис сказал: — Я думаю, наша помощь необходима,иначе у Саймона не болела бы так голова. Нужно ли нам для вашегоудовольствия захватить Ивьена или просто потребуется разбить две-триголовы?Юноша, который двигался легко, говорил мало, но всегда находилсяздесь, кого волшебница называла Брайантом и не объяснила гвардейцам,кто он такой, — этот юноша протянул руку к блюду с пирожными. Безкольчуги и шлема он выглядел очень хрупким и юным, слишком юным,чтобы хорошо владеть оружием, которое носил. Но что-то врешительной посадке его головы, в плотно сжатых губах и подбородкаговорило, что волшебница Эсткарпа мудро выбрала себе помощника.- Как, Брайант, — обратилась она к нему, — привести им Ивьена сюда? -Что-то необычное звучало в ее вопросе.Юноша пожал плечами и занялся пирожным. "Если вы хотите еговидеть. Я не хочу." — Ни один из мужчин не заметил этого слабогоударения на "я".- Нет, не герцогом собираемся мы заняться. Другим членом его семьи -леди Алдис.Корис присвистнул. "Алдис! Я не думаю…" — Что у нас какое-то дело клюбовнице герцога? А, это ошибка, свойственная вашему полу, Корис.Есть причина, по которой я хочу больше знать об Алдис. Мненеобходимо, чтобы она пришла сюда.- Эта женщина? — вмешался Саймон. — Ее власть внутри герцогстваоснована только на благоволении Ивьена. Пока она держит его у своейпостели, ей больше всего нужно влияние, а не наряды и драгоценности.Мужчины, добивающиеся осуществления своих планов, ищут черезАлдис доступа к герцогу, даже если они не принадлежат к старомудворянству. А что касается высокородных женщин — Алдис тяжелоотплатила за старое пренебрежение.Когда она впервые привлекла внимание Ивьена, ей было достаточнонарядов и украшений, но с течением времени власть ее усилилась. Без нееона лишь шлюха в портовой таверне, и она это хорошо знает.- А что, Ивьен стал своенравнее? — хотел знать Корис. — Ивьен женился.Саймон следил за рукой, протянутой к блюду. Вдруг она измениланаправление и ухватилась за кубок.- Мы слышали в горах разговоры о его женитьбе на наследницеВерлейна.- Брак на топоре, — объяснила волшебница. — Он еще не видел своей новойжены.- И нынешняя леди боится соперничества. Неужели леди Верлейна такпрекрасна? — небрежно спросил Саймон и уловил брошенный искосавзгляд Брайанта.Ответил юноша. — Нет! — Какая-то нотка в его горячем отрицанииудивила Саймона и огорчила его. Кто такой Брайант и где отыскала еговолшебница? Может, мальчишка влюблен в наследницу Верлейна итеперь разочарован своей потерей?Волшебница рассмеялась. "Это тоже вопрос вкуса. Но, да, Саймон, ядумаю, Алдис беспокойно вертится по ночам, гадая, долго ли Ивьян ещебудет держать ее рядом с собой. В таком настроении она созрела длянаших целей."- Я понимаю, почему леди ищет помощи, — согласился Саймон, — нопочему именно вашей помощи?Она укоризненно ответила: "Хотя я и не ношу свои истинные цветаженщины власти Эсткарпа, у меня в этом городе уже есть некотораярепутация. Я здесь не в первый раз. Мужчины и женщины, особенноженщины, часто стремятся узнать свое будущее. За последние три днясюда приходили две служанки Алдис, под вымышленными именами и сложными историями. Когда я сказала им, кто они и кое-что о нихрассказала, они с испуганными лицами отправились к своей хозяйке. Онаскоро придет."- Но зачем она вам? Если ее влияние на Ивьена кончается… — Кориспокачала головой. — Я никогда не претендовал на понимание женщин, асейчас вообще запутался. Наш враг Горм, а не Карстен — пока во всякомслучае.- Горм! — Какое-то чувство проступило сквозь ровное выражение на еелице. — И здесь Горм может отыскать свои истоки.- Что? — Руки Кориса тяжело опустились на стол. — Как Горм могдобраться до герцогства?- Есть и другой путь. Карстен обращается к Горму, по крайней мере шлетчасть своих войск. — Волшебница, опустив подбородок на сложенныеруки, живо заговорила:- Мы видели в Салкаркипе, что силы Колдера сделали с людьми Горма,используя их как свое оружие. Но Горм лишь небольшой остров, и вовремя завоевания многие его воины погибли в битве, прежде чем ихсмогли … преобразовать.- Правда! — Голос Кориса звучал сурово. — Они не смогли захватитьслишком много пленных.- Именно так. А когда пал Салкаркип, Магнис Осберик прихватил ссобой большую часть нападающих. Этим он послужил своему народу.Большая часть торгового флота была в море, а по обычаю салкаров ониберут с собой в долгое путешествие семьи. Их гавань на континентепогибла, но народ жив и может построить новую. Но может ли Колдертак легко восстановить свои утраченные силы?-Должно быть, им не хватает людской силы. — полуспросил Саймон,напряженно размышляя над различными возможностями.- Это может быть правдой. По какой-то причине они не хотят или немогут выступать открыто. Мы очень мало знаем о колдерах, даже сейчас,когда они стучатся в наши двери. Теперь они покупают людей.- Но из рабов получаются плохие бойцы, — заметил Саймон. — Дайте иморужие, и они восстанут.- Саймон, Саймон, разве вы забыли о засаде на морском берегу? Готовыли эти люди к восстанию? Нет, те, кто марширует под военные барабаныКолдера, не имеет собственной воли. Замечено вот что: за последниешесть месяцев в гавань Карса приходят корабли, и на них переводятзаключенных из тюрем Карстена. Иногда захватывают людей на улицахи в доках, людей без друзей, тех, кого не ищут.Такие события нельзя долго хранить в тайне. Слово там, намек здесь -кусочек за кусочком мы составляем общую картину. Людей продают вКолдер. А если это происходит в Карстене, то почему не можетпроизойти и в Ализоне? Теперь я лучше понимаю, почему моя миссиятам не удалась и как меня быстро раскрыли. Если Колдер обладаетопределенной властью — а мы считаем, что это так, — он мог выследитьменя, как псы шли за мной по запаху в болотах.Мы считаем теперь, что Колдер в Горме собирает силы для вторженияна материке. Возможно, вскоре и Карстен и Ализон обнаружат, чтосоздавали оружие для собственного поражения. Поэтому мне и нужнаАлдис. Мы должны больше узнать об этой грязной торговле с Гормом, аона не может происходить без ведома и согласия герцога.Корис неловко пошевелился. "Солдаты тоже любят поболтать, леди.Если наемник с чистым щитом обойдет кабачки, он может принестинемало новостей."Она с сомнением посмотрела на него. "Ивьен далеко не глуп. У негоповсюду глаза и уши. Достаточно кому-нибудь узнать вас в таверне, игерцог тотчас будет знать об этом".Корис не казался обеспокоенным. "Разве наемник Корис из Горма непотерял своих людей и репутацию в Салкаркипе? Не сомневайтесь, уменя будет подготовлена хорошая история для тех, кто станетрасспрашивать. Тебе, — он кивнул Саймону, — лучше затаиться здесь, еслинаш рассказ у ворот разошелся по городу. А как насчет молодогочеловека? — Он улыбнулся Брайанту.К удивлению Саймона, юноша робко улыбнулся в ответ. Потом взглянулна волшебницу, как бы ожидая позволения. И, к еще большемуудивлению Саймона, волшебница дала это разрешение с каким-тозатаенным чувством.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

— Брайант не знаком с казармами, Корис. Но он достаточно долго здесьнаходится. И не нужно недооценивать его искусство владения мечом. Яуверена, он еще сумеет удивить вас — и не однажды.Корис рассмеялся. "Не сомневаюсь, леди, раз вы говорите это." — Онпотянулся за топором.- Лучше оставить эту игрушку здесь, — предупредила она. — Ее-то ужточно приметят.- Она положила руку на рукоять.Пальцы ее как будто примерзли. Впервые с момента их прибытияСаймон увидел, что спокойствие покинуло ее.- Что вы носите, Корис? — голос ее звучал резко. — Вы не знаете, леди? Онопришло ко мне по доброй воле от того, о ком сложили песни. И язащитил им свою жизнь.Она отдернула руку, как будто обожглась. — Пришло по доброй воле?Корис вспыхнул от этого сомнения. "О таких вещах я говорю толькоправду. Оружие пришло ко мне и будет служить только мне."- Тогда тем более не следует брать его на улицы Карса. — Это былнаполовину приказ, наполовину просьба.- Тогда покажите безопасное место, где я могу оставить топор, — с явнымнеудовольствием сказал Корис.Она немного подумала, потерла пальцем нижнюю губу. "Да будет так.но позже вы мне все расскажете подробно, капитан. Пойдемте, я покажувам самое безопасное место в этом доме."Саймон и Корис прошли за ней в следующую комнату, где стены былиувешаны такими древними гобеленами, что на них виднелись лишьследы изображения. Отогнув один из гобеленов, волшебница обнажиластену, на которой были нарисованы сказочные звери. В стене находилсяшкаф, туда Корис и поставил свой топор.Точно так же, как Саймон ощущал прошедшие столетия в городеЭсткарпе, точно так же, как он знал о присутствии нечеловеческого всклепе Вольта, ощутил он и какую-то радиацию от стен. От этогосмутного ощущения у него по коже поползли мурашки.Но Корис поставил оружие, и волшебница закрыла шкаф, как будто этобыла простая метла. Брайант со своим обычным невозмутимым видомзадержался у входа. Почему Саймон ощутил это странное чувство? Икогда остальные вышли, он задержался в странной комнате.Мебели в ней почти не было. Только стул черного дерева с высокойспинкой, пришедший из какого-то зала для аудиенций. И против негоскромный табурет. На полу между ними коллекция странных предметов.Саймон принялся разглядывать их, надеясь найти разгадку.Вначале его внимание привлекла маленькая глиняная жаровня, вкоторой можно сжечь разве пригоршню углей. Она стояла на гладкоотполированной доске. Глиняная чашка с каким-то серо-белымвеществом, квадратная бутылка — вот и все. Два сидения и это странноесобрание предметов.Он не слышал, как вернулась волшебница, и вздрогнул, когда раздался ееголос.- Кто вы, Саймон? Их взгляды встретились. "Вы знаете. Я сказал вамправду в Эсткарпе. И у вас есть свои способы отличить правду отвымысла."- Есть. Вы действительно сказали правду. И все же я снова должнаспросить вас: кто вы? На прибрежной дороге вы почувствовали засадураньше, чем Сила предупредила меня. Но ведь вы мужчина! — Впервыесамообладание покинуло ее. — Вы знаете, что делается здесь, вычувствуете это!- Нет. Я только знаю, что здесь присутствует что-то невидимое. Но оносуществует.- Вот оно! — Она свела кулаки.- Вы не можете это чувствовать, однакочувствуете! Я здесь использую свою Силу. Не всегда я использую ее,чтобы узнавать, что лежит в сердцах моих посетителей, чего они желают.Три четверти моего дара — иллюзия. Я не вызываю демонов, не призываюзаклинаниями другие миры. Но Сила все же есть, и иногда она приходитна мой призыв. Тогда я могу действительно творить чудеса. Я могувызвать разрушение, хотя не всегда знаю, какую форму оно примет. Ямогу делать это, могу на самом деле! Клянусь в этом своей жизнью!- Я верю, — ответил Саймон. — И в моем мире происходят события,которые нельзя объяснить только логикой.- И ваши женщины делают это? — Нет, у нас это не зависит от пола. Уменя под началом были мужчины, которые могли угадывать смерть,свою или чужую. Я знавал и дома, старые дома, в которых скрывалосьчто-то невидимое. Его нельзя ощутить, и все же оно там.Она с удивлением смотрела на него. Потом рука ее начертила в воздухекакой-то знак. Он на мгновение вспыхнул огнем.- Вы видели? — Было ли это обвинением или радостным признанием? Унего не было времени на размышление: снаружи прозыучал гонг.- Алдис! И с нею охрана! — Волшебница пересекла комнату и отдернулагобелен, за которым Корис спрятал топор. — Туда! — приказала она. — Ониобыщут дом, как всегда делают. Не нужно, чтобы они обнаружили вашеприсутствие.Она не дала ему времени на возражения, и Саймон обнаружил, чтонаходится в слишком тесном для него месте. Но тут же он понял, что этоскорее не шкаф, а укрытие для шпиона. В резьбе находились отверстиякак для доступа воздуха, так и для осмотра комнаты.Все произошло так быстро, что он не успел опомниться. Трегарт ужесобрался выйти, когда обнаружил, что изнутри нет щеколды. Егозакрыли вместе с топором Вольта.С нарастающим раздражением Саймон прижался лбом к резной стене,чтобы получше видеть комнату. И затаил дыхание. Вошла женщина.Вместе с ней — два солдата, которые тут же начали заглядвать во все углыи за занавеси.Волшебница рассмеялась, глядя на них. Потом через плечо бросилакому-то, оставшемуся по ту сторону двери:- Похоже, что одного слова в Карсе недостаточно. Но когда этот дом иживущие в нем обвинялись в злых делах? Ваши псы могут найти немногопыли, паутину или две — признаю, что я не очень хорошая хозяйка. Ноони своими поисками тратят ваше время, леди.В ее словах звучала еле слышная насмешка. Саймон оценил ее словесноеискусство. Она говорила как взрослый о детских шалостях, как будтоиспытывала нетерпение заняться другими, более важными делами. Иприглашала невидимую собеседницу присоединиться к ее взрослости.- Хальсфрик! Доннар! Воины вытянулись. — Ищите в других частях дома,если хотите, но оставьте нас наедине.Воины встали по сторонам двери, и вошла другая женщина. Потомсолдаты вышли, волшебница закрыла за ними дверь и повернулась квошедшей. Та сбросила роскошный плащ, который образовал на полуалый бассейн.- Добро пожаловать, Алдис. — Время тратится, женщина, как ты ужезаметила. — Слова звучали хрипло и вместе с тем как-то бархатно. Такойголос мог свести с ума мужчину.Фигурой любовница герцога вовсе не напоминала портовую шлюху, скоторой сравнила ее волшебница, перезрелую и пышную. Это была юнаядевушка, еще не вполне уверенная в своих возможностях, со скромноприкрытыми маленькими высокими грудями. Женщина противоречий -резвая и спокойная в одно и то же время. Разглядывая ее, Саймон понял,как она могла так долго и успешно удерживать такого развратника, какгерцог.- Ты сказала Фирте… — снова резкая нота, обернутая в бархат.- Я сказала вашей Фирте, что могу делать и что необходимо делать, -волшебница так же резка, как ее клиентка. — Устраивает вас это?- Устроит, если ты докажешь свои способности, и не раньше. Дай мне то,что обеспечит мне безопасность в Карсе, и тогда требуй плату.- У вас странный способ заключать сделки, леди. Все преимущества навашей стороне.Алдис улыбнулась. "Но если ты обладаешь властью, как утверждаешь,мудрая женщина, ты можешь не только помогать, но и заставлять. Я длятебя в таком случае легкая добыча. Говори, что я должна делать, ибыстро: я могу доверять тем, снаружи, лишь пока держу их жизни в своихруках. Но в городе есть и другие глаза и уши!"- Дайте мне вашу руку. — Женщина Эсткарпа подняла с пола чашку.Алдис протянула украшенную кольцами руку, волшебница уколола ееиглой, взятой из платья, и каля крови упала в чашку. Колдунья долилатуда жидкости из бутылки и смешала все. Раздула огонь в жаровне.- Садитесь. — Она указала на табуретку. Когда Алдис села, волшебницаположила ей на колени доску, на которую поставила жаровню.- Думайте о том, кто вам нужен, только о нем, леди. Волшебница началапеть. То неуловимое, что встревожило в этой комнате Саймона, чтовспыхнуло в тот момент, когда она начертила знак, теперь улетучилосьиз комнаты.Но в пении содержалось очарование, изменявшее мысленные образы,вызывавшие ответные изображения. Саймон прикусил губу. Подходящаямагия для Алдис и ей подобных, но не подходящая для холоднойчистоты Эсткарпа. И оно начинало действовать и на Саймона. Онзаткнул уши, чтобы не слышать, не ощущуать поднимающегося в тележара.Трегарт отнял руки лишь тогда, когда увидел, что губы волшебницыперестали двигаться. Лицо Алдис порозовело, раздвинутые губыувлажнились, она смотрела невидящим взглядом, пока колдунья несняла у нее с колен доску с жаровней.- Добавьте щепотку этого в его пищу или питье, — вся жизнь ушла изголоса волшебницы; она говорила, преодолевая усталость.Алдис взяла у нее сверток, сунула его за лиф платья. "Будь уверена, яправильно использую ее! — Она подхватила свой плащ и направилась кдвери. — Дам тебе знать о результатах."- Я узнаю сама, леди. Алдис вышла, а волшебница продолжала стоять,держась за спинку стула, как будто нуждаясь в опоре. На лице еевыражение усталого отвращения смешивалось со стыдом, словно онаиспользовала дурные средства для достижения доброй цели. 5. Три звука рогаРуки Кориса равномерно двигались, полируя лезвие топора шелковойтканью. Он потребовал свое сокровище в минуту возвращения и теперь,усевшись на подоконник, держа топор на коленях, говорил.- …он рванулся так, будто сам Колдер гнался за ним по пятам, а сержантпролил половину вина, за которое я заплатил. Этот парень уцепился застол и заорал. Ставлю недельное жалованье за то, что в его рассказе естьзерно правды, хоть в целом это ерунда.Саймон смотрел на остальных в комнате. Он не ожидал, что волшебницаудивится или как-то покажет, что уже слышала подобные истории.Однако юноша, появившийся при ней ниоткуда, был менеенатренирован, и его поведение доказывало, что Саймон прав. Брайантслишком хорошо сдерживался. Тот, кто более опытен в науке утаивания,разыграл бы удивление.- Мне кажется, эта история — ерунда, леди, — оборвал Саймон рассказкапитана. Осторожность стала привычной для его взаимоотношений сволшебницей с того часа, как он вынужден был защищаться от нее привстрече с Алдис. Она чувствовала его отношение, но не делала попытокчто-либо изменить.- Гунольд на самом деле мертв. — Слова ее звучали ровно. — И умер он вВерлейне. Леди Лойз действительно исчезла. Так что эта часть вашегорассказа вашего человека, капитан, правдива. — Она обращалась скорее кКорису, чем к Саймону. — Ну, а то, что это результат набега Эсткарпа,это, конечно, ерунда.- Это я знаю, леди. Не наша манера сражаться. Но что, если эта историяприкрывает что-нибудь другое? Мы вас не расспрашивали, но каковасудьба гвардейцев, оказавшихся у рифов Верлейна?Она покачала голвой. "Насколько я знаю, капитан, вы и те, что были свами, единственные спасшиеся из Салкаркипа."- Но такие рассказы могут послужить поводом для нападения наЭсткарп. — Корис нахмурился. — Гунольд был приближеным Ивьена. Недумаю, чтобы герцог спокойно воспринял его смерть, особенно еслиучесть окружающие ее чудеса.- Фальк! — Это имя вырвалась у Брайанта, как стрела из самострела. — Этодело Фалька! — Теперь бледное лицо Брайанта стало достаточновыразительным. — Но ему придется считаться с Сириком и лордомДуартом! Я думаю, сейчас Фальк очень занят. Этот щитоносец сообщилстолько подробностей набега, что, должно быть, ознакомился сдокладом.- Посланник с моря недавно прибыл. Я слышал, как об этом говорили, -заметил Корис.- С моря! — Волшебница встала, ее алое с золотом платье зашуршало. -Фалька нельзя считать простаком, но есть в развитии действия нечтотакое, что не позволяет их считать только желанием Фалька оградитьсяот мести герцога!Глаза ее были мрачны, когда она холодно разглядывала троих своихсобеседников. Она, может быть, сравнивала их силы с силами врагов."Мне это не нравится. Конечно, следовало ожидать какого-нибудьсообщения из Верлейна: Фальку нужно было что-то рассказать герцогу всвое оправдание, иначе на него обрушатся камни его собственного замка.И он вполне способен привлечь на свою сторону Сирика и Дуарта,чтобы они подтвердили его рассказ. Но события развиваются слишкомбыстро, слишком все хорошо организовано! Я готова поклясться…"Она расхаживала по комнате, алая юбка колыхалась вокруг ее ног. "Мыхозяйки иллюзий, но готова поклясться Силой Эсткарпа, что эта буря небыла иллюзией. Если только Колдер не овладел и силами природы… -Теперь она стояла неподвижно, руки поднесла ко рту, как будто хотелапоймать вылетевшие слова… — Если Колдер овладел… — она перешла нашепот. — Не могу поверить, что мы сюда явились по замыслу колдеров.Не смею верить в это! И все же…" — Она резко повернулась и подошла кСаймону.- Я знаю Брайанта, знаю, что он делает и почему. Знаю и Кориса, знаюего желания. Но вас, человека из туманов Тора, вас я не знаю. Если вы нето, чем кажетесь, значит мы привели с собой свою судьбу.Корис перестал полировать лезвие топора. Ткань упала на пол, руки егосомкнулись на рукояти. "Он был принят властительницей", — сказал онспокойно, но внимание его сосредоточилось на Саймоне, как у дуэлянта,ожидающего выпада противника.- Да! — Женщина Эсткарпа согласилась с этим. — И невозможно думать,что то, что скрывает Колдер, нельзя обнаружить другими методами.Сама темнота покрытия сделает его подозрительным! Есть еще одноиспытание. — Она сунула руку за воротник платья и извлекла тусклыйкамень, который всегда носила с собой. Несколько мгновений онадержала его в руках, глядя на него, затем сняла с шеи цепь и протянулаСаймону. — Возьмите!Корис воскликнул и перехватил топор. Но Саймон взял камень в руки.При первом прикосновении он казался гладким и холодным, какшлифованный жемчуг, затем начал согреваться, с каждой секундойстановясь все теплее. Но жар его не обжигал. Только сам камень ожил,на его поверхности появились радужные вспышки.- Я знала! — Ее хриплый полушепот заполнил комнату. — Нет, не колдер!Не колдер; колдер не смог бы удержать без вреда пламя Силы! Добропожаловать, брат по Силе! — Она вновь начертила в воздухе символ,который засверкал так же ярко, как камень. Затем взяла у Саймонакамень и вновь спрятала его под платье.- Он мужчина! Изменение внешности не может так действовать, да и несмог бы он одурачить нас в казарме, — первым заговорил Корис. — Какможет мужчина владеть Силой?- Он мужчина, но из другого времени и пространства. Мы не можемзнать, что происходит в других мирах. Я могу покляться, что он неколдер. Может, именно он будет стоять перед Колдером в последнейбитве. А сейчас мы должны…Но тут послышался сигнал у ворот. Встревоженные, Саймон и Кориспосмотрели на волшебницу. Брайант достал самострел.- Сигнал правильный, хотя и в неурочное время. Ответь, но будьосторожен.Корис и Саймон поспешили за Брайантом к воротам. Снаружи ониуслышали гул города. Саймон чувствовал, что нечто подобное он ужеслышал. Корис выглядел встревоженным.- Это толпа! Крик взбешенной толпы! И Саймон, вспомнив красный ужассвоего прошлого, кивнул. Он приготовил самострел, чтобы встретитьстоящего за дверью.Невозможно было ошибиться в национальности вбежавшего.Кровоподтек не мог скрыть черт лица жителя Эсткарпа. Он упал, иКорис подхватил его на руки. Взрыв звуков почти сбил их с ног.Человек, которого держал Корис, улыбнулся, пытаясь заговорить.Оглушенные, они ничего не слышали. Брайант закрыл дверь. Саймон икапитан помоглм беглецу войти в дом.К этому времени он настолько оправился, что смог приветствоватьволшебницу. Она налила какую-то голубоватую жидкость в чашку иподнесла к его губам. Он выпил.- Где лорд Вортимер? Человек откинулся в кресле, которое подвинули кнему. "Вы только что слышали, как он прошел, леди, — в громе и криках.С ним все наши, кто сумел добраться до посольства. За остальнымиохотятся на улицах. Ивьен приказал трижды трубить в рог противэсткарпцев и представителей древних родов. Он сошел с ума!- Их тоже? — Она прижала руки к вискам, как будто хотела облегчитьневыносимую боль. — У нас совсем нет времени?- Вортимер послал предупредить вас. Вы хотите последовать за ним,леди?- Пока нет. — Те, против кого звучал рог, могут быть убиты на местелюбым без всяких вопросов. А в Карсе сегодня убивают не быстро и нелегко, — бесстрастно добавил он. — Не знаю, можете ли вы рассчитыватьна леди Алдис.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

..Волшебница рассмеялась. "Я вообще не рассчитываю на Алдис, Вортгин.Нас пятеро… — Она вертела в руках чашку, глядя на Саймона. — От этогозависит нечто большее, чем наши жизни. Если вовремя предупредитьпредставителей старых родов во всем Карстене, они смогут добраться донаших границ и пополнить наши ряды. Да и то, что мы узнаем здесь,нужно сообщить в Эсткарп. Я не надеюсь на свою силу — вы должныбудете помочь мне, брат!"- Но я не знаю, как… Я никогда не использовал силу… — возразилСаймон.- Вы можете поддержать меня. Это наша единственная надежда.Корис отошел от окна, через которое всматривался в сад. — Изменениевнешности? — Единственная возможность. — И долго ли оно выдержит? -Она пожала плечами.Вортгин провел языком по губам. "Выведите меня из этого проклятогогорода, и я подниму всю округу. У меня там немало родственников."- Пошли! — Волшебница направилась в магическую комнату с занавесями.Все двинулись за нею, но у входа Корис остановился.- Я понесу с собой то, что было мне дано. Придайте мне внешность, вкоторой я могу владеть топором Вольта.- Я назвала бы вас слабоумным, — выпалила волшебница, — если бы незнала цены этого лезвия. Но изменение внешности — лишь иллюзия.Можно попробовать. Подготовьтесь, быстрее.Пока Саймон и Корис убирали стулья, она потянула в сторону ковер.Наклонившись, провела камнем несколько линий. Те вспыхнули,образовов пятиконечную звезду. Саймон неохотно положил топор всередину звезды.Волшебница заговорила, обращаясь к Саймону: "Внешность на самомделе не меняется, это лишь иллюзия, которая должна сбить с толку тех,кто будет нас преследовать. Я буду опираться на вашу помощь, чтобыувеличить свою силу. — Она оглянулась, поставила рядом с топоромжаровню и подула на угли. — Можно начинать. Приготовьтесь."Корис схватил Саймона за руку. "Раздевайтесь, донага, иначе сила неподействует!" — Он уже снимал собственную куртку. Саймонповиновался, затем они помогли раздеться Вортгину.Дым поднимался от жаровни, заполняя комнату красноватым туманом,в котором еле виднелась приземистая фигура Кориса.- Встаньте у концов лучей звезды, — послышался из полумглы приказволшебницы. — Вы, Саймон, рядом со мной.Он пошел на этот голос, потеряв в тумане Кориса и Вортгина. Из туманапоказалась белая рука и притянула его на место. У себя под ногамиСаймон видел слабое мерцание линий звезды.Кто-то запел, где-то далеко. Саймон заблудился в тумане. В то же времячто-то согревало его — не внешне, а изнутри. И эта теплота исходила изнего, из его тела, плыла по правой пуке. Саймон подумал, что мог быувидеть этот поток — кроваво-красный, теплый. Но видел лишь серовато-красный туман и знал только, что его тело еще существует.Пение становилось громче. Когда-то он уже слышал такое пение — тогдаоно поднимало в нем вожделение, заставляло бороться с собой. Теперьоно действовало по-другому, и он не сопротивлялся.Он закрыл глаза, чтобы не видеть бесконечного кружения тумана, истоял, настроившись на пение; каждая клеточка в его теле дрожала в тактэтому пению, и по-прежнему теплый поток шел из его тела.Но вот рука его бессильно упала. Поток прекратился, пение смолкло.Саймон открыл глаза. В сплошном покрове тумана образовалисьпросветы. В одном из просветов он увидел грубое лицо, жестокуюкарикатуру на человека. На этом лице блестели сардонические глазаКориса. А немного дальше стоял другой человек с изъеденной язвамикожей и пустой глазницей.Тот, у кого были глаза капитана, перевел взгляд с Саймона на своегососеда, широко улыбнулся, обнажив гнилые пожелтевшие зубы."Прекрасная компания получилась!"- Оденьтесь! — донесся приказ волшебницы из рассеивающегося мрака. -Сегодня вы вышли из притонов Карса, чтобы грабить и убивать. Такие,как вы, расцветают при звуках рога.Они оделись в рваную одежду, а Корис поднял с пола — не топор Вольта,а ржавый металлический стержень с крючьями, назначение которогоСаймон не мог угадать.Зеркала, чтобы осмотреть свою новую внешность, у Саймона не было, ноон догадывался, что стал не более привлекателен, чем его товарищи. Оножидал, что внешность волшебницы и Брайанта тоже изменится, — но ненстолько! Женщина Эсткарпа превратилась в старуху с грязнымипрядями седых волос над согнутыми плечами, в чертах ее лицаотражалась врожденная злобность. Юноша превратился в еепротивоположность. Саймон с удивлением смотрел на девушку, одетуюв кричащее алое и золотое платье.Насколько Брайант был бледен и бесцветен, настолько девушка былакрасива; она не позаботилась завязать шнурки, стягивающие пышнуюгрудь. Старуха ткнула пальцем в Саймона.- Это ваша добыча, смельчак. Взвалите красотку на плечи, а еслиустанете, эти разбойники охотно помогут вам. Играйте свою рольхорошо. — Она толкнула мнимую девушку в спину, так что та влетела вобъятия Саймона. Он подхватил ее, взвалил на плечо, волшебницаосматрела их взглядом режиссера, а затем еще больше расстегнулакорсаж девушки и стянула платье с гладкого молодого плеча.Про себя Саймон поразился соврешенству иллюзии. Он думал, что оназатронет только зрение, но теперь чувствовал, что держит женщину. Иему все время приходилось напоминать себе, что на самом деле этоБрайант.Карс грабило множество таких же банд, как и их группа. И то, что онивидели, то, что они не могли помочь, грызло их на всем пути до гавани.У ворот стояла стража. Они приблизились к воротам: Саймон несстенающую жертву, сзади шли два других разбойника, а старухаковыляла с мешком впереди. Она запнулась и упала, сверкающеесодержимое мешка рассыпалось по земле.Стражники ожили, офицер оттолкнул старуху с дороги. Но один изстражников сохранил сознание долга, а может, его больше привлекладобыча Саймона. Он опустил перед Трегартом копье и улыбнулся из-заэтого барьера.- Оставь здесь свой груз, оборванец. Слишком хороша для тебя. Пусть еесначала отведает лучший человек!Ржавая палка Корис вытянулась вперед, зацепив крюком ногу солдата.Тот растянулся, а они выбежали в ворота и побежали к гавани,преследуемые другими стражниками.- Туда! — Брайант вырвался из рук Саймона и прыгнул в воду, капитанпоследовал за ним и вынырнул рядом с ало-золотым платьем. Вортгинбежал к воде, прихрамывая. Саймон оглянулся в поисках колдуньи.В глубине гавани виднелся клубок фигур. С самострелом в руке Саймонпобежал назад, остановившись трижды, чтобы выстрелить, каждый разубивая или раня солдата. Саймон прибежал вовремя, чтобы увидетьлежащую на земле старуху и нацеленный на ее горло меч.Трегарт выстрелил еще дважды. Потом его кулак ударил, кто-тозакричал и побежал, Саймон подхватил волшебницу, обнаружив, что онавесит больше Брайанта. Неся ее на плече, он побежал к ближайшейбарже.Женщина в его руках неожиданно ожила и начала вырываться, как будтоон ее действительно похитил. Саймон потерял равновесие, и они обаупали, ударившись о поверхность воды с силой, какой он не ожидал.Саймон наглотался воды, закашлялся и забил руками.Голова его появилась над поверхностью, он оглянулся в поискахволшебницы и увидел ее неподалеку. Она хорошо держалась на воде.- Эй. Этот возглас послышался с ближайшей плывущей вниз по течениюбаржи, оттуда выбросили веревку. Саймон и волшебница выбрались напалубу и увидели Кориса, который стоял у противоположного борта ияростно размахивал руками. Увидев их, он стал спускаться в реку.Здесь в маленькой лодке сидел Вортгин, рядом, как жертва настоящегонасилия, лежал Брайант. Когда они спустились, Корис оттолкнул лодкуот баржи, используя свой шест с крючьями.- Я думал, вы погибли у ворот! Саймон ответил: "Ну, здесь у наспередышка. Они посчитают, что мы скрываемся на барже. По крайнеймере мы должны на это надеяться. Но разумнее попытаться как можноскорее добраться до противоположного берега."Все согласились с этим предложением. Брайант наконец выпрямился, нопродолжал прятать лицо, как будто стыдился своей внешности.Волшебница, сидя на носу лодки, напряженно всматривалась впротивоположный берег.Им повезло: приближалась ночь. И Вортгин хорошо знал окружающуюместность. Он сможет провести их полем, минуя поселки, пока они неокажутся в достаточном удалении от Карса.- Три звука рога — что ж, это действует в Карсе. Город принадлежитгерцогу. Но у лордов древних семейств есть связи с нами, и они не любятИвьена. Они, может, и не помогут нам, но не помогут и людям герцога.Они просто закроют глаза и уши.- Да, Карстен теперь закрыт для нас, — согласилась с Вортгиномволшебница. — И я скажу старой расе, что она должна бежать к границам,пока не поздно. Возможно, им помогут фальконеры… Ну, вот,приближается ночь!Но Саймон знал, что она имеет в виду не физическую ночь,смыкавшуюся над их маленьким отрядом.6. Поддельный соколСаймон, Корис и Вортгин, закрывшись пучками влажной соломы,лежали в поле за стогом и наблюдали, что делается в деревушке уперекрестка дорог. Там виднелись яркие сине-зеленые мундиры солдатгерцога. Их было четверо, хорошо вооруженных и подготовившихся кдолгой поездке. Солдат окружало кольцо селян в тусклых одеждах.Предводитель маленького отряда торжественно подъехал к столбуобъявлений и поднес к губам рог. Утреннее солнце горело на серебряномвооружении.- Раз… два… три… — Корис вслух считал хвуки рога. Они ясно слышалиэти звуки, вся округа слышала их. Впрочем, то, что говорили людигерцога, доносилось до лежавших лишь отрывочно.Корис взглянул на Вортгина. "Быстро распространяют. Вам лучшеотправиться, чтобы хоть кого-нибудь их ваших родичей успетьпредупредить."Вортгин вонзил в землю кинжал, как будто перед ним был сине-зеленыйсолдат. "Мне понадобится лошадь."- Верно. А вот и нужные нам лошади. — Корис ткнул пальцем в отрядгерцогских солдат.- За этим мостом дорога проходит через небольшой лес, — вслух подумалСаймон.Псевдолицо Кориса выразило злобное восхищение. "Они скоро кончат.Нам лучше двигаться."Они отползли от своего наблюдательного пункта, вброд перешли речкуи отыскали лесную дорогу. Дорога, ведущая на север, содержалась неочень хорошо. В этой местности власть герцога с недовольствомвоспринималась как древними семьями, так и простыми жителями. Вседороги, помимо главной, были всего лишь тропами.По обе стороны дороги возвышались холмы, поросшие кустами итравой. Это было небезопасное место для любого путника, особенно вмундире герцогских солдат.Саймон укрылся на одном возвышении, Корис выбрал себе позициюближе к реке, чтобы перекрыть отступление. Вортгин лежал противСаймона. Им оставалось только ждать.Предводитель вестников не был дураком. Один из его людей ехалвпереди, внимательно вглядываясь в каждый куст, в каждый пучокподозрительно высокой травы. Он остановился между скрывшимисялюдьми, потом двинулся дальше. За ним двигался предводитель с рогоми еще один солдат, а четвертый замыкал порядок.Саймон выстрелил, когда последний солдат поравнялся с ним. Но упалот точно нацеленного выстрела передовой.Предводитель с искусством опытного всадника повернул лошадь иувидел, как падает, обливаясь кровью, замыкающий.- Сал!.. Сал!.. Сал!.. — Вновь резко прозвучал боевой клич, которыйСаймон слышал в обреченной морской крепости. Стрела разорвалаодежду на плече Трегарта и оцарапала кожу: у предводителя былокошачье зрение.Оставшийся солдат старался прикрыть командира, но Вортгинприподнялся из своего укрытия и бросил кинжал. Оружие,поворачиваясь, описало дугу и ударило солдата в затылок, он беззвучноупал.Копыта пронеслись в воздухе над головой Саймона. Лошадь потеряларавновесие и опрокинулась, подмяв под себя всадника. Корис выпрыгнулиз укрытия и ударил своим посохом слабо сопротивляющегося офицера.Они быстро раздели всадников, успокоили лошадей. К счастью, упавшаялошадь поднялась на ноги, испуганная, но, по-видимому, не раненая.Тела оттащили в кусты, а кольчуги, шлемы и лишнее оружие привязали кседлам, после чего отвели лошадей в заброшенную овчарню, гдескрывались беглецы.Здесь мужчины услышали горячий спор. Высохшая старуха ичерноглазая красотка в алом с золотом вызывающе смотрели друг надруга. Но когда в проломе изгороди появился Саймон, они немедленнозамолчали. И молчали до тех пор, пока не привели коней с багажом. Тутдевушка в красном вскрикнула и ухватилась за сверток с кольчугой икожаной одеждой.- Я хочу свою истинную внешность — и немедленно! — выпалила она.Саймон мог понять это. В возрасте Брайанта роль, навязанная ему,тяжелее рабства. Никто их них не хотел носить непривлекательнуювнешность, которую надела на них волшебница Эсткарпа.- Прекрасно! — одобрил он слова Брайанта. — Можем ли мы измениться посвоей — вернее, по вашей воле, леди? Или нужно еще выждать какое-товремя?Под путаницей седых косм волшебница нахмурилась. "Зачем тратитьвремя? И мы еще не удалились от людей Ивьена, хотя вы, по-видимому, снекоторыми их них уже поговорили. — Она потянула один костюм, какбы собираясь примерить его к своей согнутой фигуре.Брайант смотрел сердито, прижимая к себе кольчугу. Пухлые губы надевичьем лице были упрямо сжаты. "Я ухожу отсюда в своем настоящемвиде или вообще не ухожу!" — заявил он, и Саймон поверил ему.Волшебница сдалась. Из-за рваного корсажа она достала мешочек ибросила его Брайанту. "Уходи к ручью. Вымойся, используя пригоршнюэтого как мыло. Но будь осторожен: этот порошок должен послужитьвам всем."Брайант схватил мешочек и, прижимая к себе узел с одеждой, побежал кручью, как будто боялся, что его остановят.- А как насчет нас? — спросил Саймон, готовый двинуться за ушедшим.Корис привязывал лошадей к ограде. Его разбойничье лицо былоотвратительно, но он умудрился выразить в смехе живейшее веселье."Пусть малый спокойно избавится от своих тряпок, Саймон. Ведьраньше он не возражал. А эта юбка досаждала ему."- Юбка? — удивленно повторил Вортгин. — Но… — Саймон не принадлежитк древней расе, — волшебница скребла в голове длинными ногтями. — Онне знает наших обычаев и свойств изменения внешности. Вы правы,Корис, — она искоса взглянула на капитана, — Брайанту нужно позволитьпереодеться в одиночестве.Одежда, снятая со злополучных вестников герцога, свисала с юноговоина, когда он гораздо более бодрой походкой вернулся от ручья. Оншвырнул в угол алый сверток с ненавистью.Корис растирал ржавый шест, прежде чем окунуться, и продолжалдержать топор Вольта, выходя из воды. Они выбрали себе одежду, аКорис надел кольчугу, принесенную из Карса: никакая другая кольчугане подошла бы ему. Поверх кольчуги он надел куртку, то же проделали иего товарищи.Когда они вернулись, Корис протянул волшебнице мешочек, танесколько мгновений ласкала его в руке, затем вернула его на прежнееместо. "Храбрая компания воинов. Я ваша пленница. В шлемах икапюшонах вы не похожи на эсткарпцев. Только в вас, Вортгин, виднычерты древней расы. Но если меня увидят в истинном обличье, я васнемедленно выдам. Придется мне походить в этой внешности."Так они и отъехали от своего убежища — четверо воинов в цветах герцога,и старуха, сидящая за Брайантом. Лошади были свежи, но всадники неторопили их; они избегали открытых мест, пока не добрались до места,откуда Вортгин должен был повернуть на восток.- На север по торговым дорогам, — волшебница наклонилась вперед из-заБрайанта. — Если мы сумеем предупредить фальконеров, они безопаснопропустят беглецов через горы. Скажите своим людям, чтобы они всебросили, взяли с собой лишь оружие и пищу, сколько может нестилошадь. И пусть Сила будет с вами, Вортгин. Те, кого вы приведете,станут кровью в жилах Эсткарпа.Корис снял с плеча рог. "Это будет вам паспорт, если вы столкнетесь сотрядами герцога. Счастья вам, брат, и когда вернетесь, отыщитегвардию севера. У нас в арсенале найдется достойное вас оружие!"Вортгин отсалютовал и галопом помчался на восток. — А теперь? -спросила волшебница у Кориса. — Фальконеры.Она захихикала. "Вы забыли, капитан: хоть я стара и сморщена, сокжизни вытек из меня, но я все же женщина и крепости сокольничьихзакрыты для меня. Переведите нас с Брайантом через границу, а уж затемотправляйтесь на поиски ваших ненавидящих женщин птичьих людей.Поднимайте их, если сможете. Граница, ощетинившаяся мечами,заставит Ивьена призадуматься. А если фальконеры дадут нашимбратьям свободный проход, мы будем у них в большом долгу.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Только, -она указала нашивки а плече Брайанта, — советую вам убрать это, иначевы можете оказаться приколытыми к дереву где-нибудь в горах, преждечем сможете сказать, кто вы на самом деле.Саймон не удивился на этот раз, когда над ними закружил сокол и Корисобратился к птице, назвав их настоящие имена и объяснив, что привелоих в холмы. Саймон ехал сзади, капитан — впереди, а волшебница иБрайант в середине. В полдень они расстались с Вортгином, а сейчас ужебыл близок закат. За весь день они ели только то, что оказалось вседельных сумках всадников.Корис натянул повод и подождал, пока остальные не присоединятся кнему. Говоря, капитан находился к лицом к горам, и Саймонупоказалось, что он утратил немного свою всегдашнюю самоуверенность.- Мне это не нравится. Сообщение должно было быть передано покоммуникатору птицы, а передовой отряд фальконеров — находиться где-то поблизости. Он уже должен появиться.Саймон беспокойно осматривал склоны впереди. "Я не стал быдвигаться в такой местности в темноте без проводника. Если тыговоришь, капитан, что в их поведении что-то странное, то тем большеоснований оставаться на месте. Я бы разбил лагерь в первом жеподходящем месте."Но тут заговорил Брайант, внимательно следивший за кружащей птицей.- Он летает неправильно! -Юноша, опустив поводья, руками изобразилдвиженья крыльев птицы. — Настящая птица делает так — и сокол тоже, ямного раз наблюдал за ними. А этот, смотрите — хлоп, хлоп, хлоп, этоневерно!Теперь все смотрели на кружащую птицу. Для глаз Саймона это былтакой же черно-белый пернатый часовой, как и тот, которого ониувидели, выйдя из склепа Вольта. Но он первым согласился бы, чтоничего не понимает в птицах.- Можно позвать его? — спросил Саймон Кориса. Капитан выпятил губы,и в воздухе послышался свист. В тот же момент Саймон поднялсамострел. Корис с криком ударил его по руке, но выстрел уже былсделан. Они увидели, как черная стрела попала точно в белое пятно нагруди птицы. Но в полете птицы ничего не изменилось, не было никакихпризнаков, что она ранена.- Я говорил вам, что это не птица! — воскликнул Брайант. — Волшебство!Все взглянули на волшебницу, ожидая объяснений, но ее внимание былоприковано к птице. Та, с торчащей в груди стрелой, медленно летала надих головами по кругу.- Это не Сила, — ответ прозвучал как бы против ее воли. — Я не знаю, чтоэто. Но это не живое, насколько мы понимаем жизнь.- Колдер! — Корис плюнул. Волшебница медленно покачала головой."Если это и Колдер, то не изменеие сущности живого, как было с людьмииз Горма. Не знаю."- Надо заставить его опуститься. Он теперь ниже; может, вес стрелытянет его вниз, — сказал Саймон. — Дайте мне ваш плащ,- добавил он,обращаясь к волшебнице и спешиваясь.Она протянула ему изорванный плащ, и, перебросив его через плечо,Саймон начал взбираться на холм, мимо которого шла дорога. Оннадеялся, что птица останется на месте. К тому же с каждым кругом онавсе более снижалась.Саймон ждал, сложив плащ. Он бросил его, и птица влетела прямо всередину импровизированной сети. Когда Саймон попытался притянутьк себе птицу, та вырвалась и налетела прямо на скалу головой.Трегарт спрыгнул к тому, что лежало не замле. Настоящие перья, но подними! Он свистнул от удивления: под натянутой порванной кожей иразбитыми перьями виднелась сложная путаница мелких металлическихдеталей, крошечных колесиков и проводков, а также устройство, котороемогло быть только мотором этой странной машины. Держа ее в руках,он вернулся к товарищам.- Ты уверен, что фальконеры используют только настоящих соколов? -спросил он у капитана.- Соколы для них священны. — Корис ткнул пальцем в путаницу деталей,лицо его выразило крайнее изумление. — Это не их выдумка.- Но ведь кто-то пустил в воздух этих горных соколов, которые невыращены, а сделаны, — заметил Саймон.Волшебница наклонилась и коснулась птицы пальцем, как это сделалКорис. Ее взгляд встретился со взглядом Саймона, в нем был вопрос исосредоточенность.- Из другого мира… — это прозвучало еле слышно. — Порождено не нашимволшебством, не нашим временем и пространством. Чужое, Саймон,чужое…Брайант прервал ее возгласом. Он указывал на вторую черно-белуюптицу, спускающуюся кругами. Саймон потянулся за самострелом, ноюноша спрыгнул с седла и удержал его руку.- Это настоящая птица! Корис свистнул, и сокол послушно сел на скалурядом с путниками.- Корис из Эсткарпа, — заговорил капитан. — Пусть те, кто послал тебя,крылатый брат, придут быстро, потому что здесь большое зло, а может,большее еще впереди! — Он взмахнул рукой, и сокол тут же поднялся ввоздух и направился к горам.Саймон положил механическую птицу в седельную сумку. В ОрлиномГнезде его заинтересовали коммуникационные устройства настоящихсоколов. Техническое устройство, такое точное и миниатюрное,требовало огромных знаний и было неуместно в средневековой крепости,То же и относительно искусственного освещения и обогревательнойсистемы Эсткарпа или зданий в Салкаркипе, того источника энергии,при помощи которого Осберик взорвал порт. Может , это остаткидревней цивилизации? Или все это попало сюда из другого источника?Саймон невидящим взглядом смотрел в сторону, размышляя над этойпроблемой.Корис говорил о расе Вольта, предшествовавшей здесь человечеству.Может, это ее остатки? А может, фальконеры, моряки Салкаркипаузнали то, что им было нужно, из другого источника, где-нибудь заморем? Саймон хотел было получше рассмотреть поддельного ястреба,определить, какой тип разума мог его создать.Фальконеры появились как из-под земли. Они ждали приближенияотряда из Карса, не уступая дороги и не приветствуя.- Фальтер с южных ворот, — Корис узнал их предводителя. Он снял сголовы шлем, чтобы открыть лицо. — Я Корис из Эсткарпа, со мнойгвардеец Саймон.- И еще женщина! — ответ был холоден, и сокол на насесте Фальтеразахлопал крыльями и закричал.- Леди Эсткарпа, которую я обязан благополучно доставить до границы,- поправил Корис таким же холодным и резким голосом. — Мы не просиму вас убежища, но у нас ивестия, которые должен услыщать ПовелительКрыльев.- Ты можешь идти через горы, гвардеец Эсткарпа. А новости можешьпередать мне; до восхода луны я перескажу их Повелителю Крыльев. Ноты говорил о зле здесь и о большем зле, которое последует. НеужелиКарстен выслал на нас своих солдат?- Карстен трижды протрубил в рог всем представителям старой расы, иони бегут, спасая жизнь. Но есть кое-что еще. Саймон, покажи емуподдельного сокола.Саймону не хотелось этого делать. Лучше бы раньше самому как следуетосмотреть ее. Горец осмотрел разбитую птицу, погладил крылья,дотронулся до открытого глаза, оттянул кожу, чтобы взглянуть наметаллические детали.- Он летал? — спросил он наконец, как будто не мог поверитьсобственным глазам.-Летал, как ваши птицы, и следил за нами, совсем как ваши вестники ипосланцы.Фалтьер ласково провел пальцем по голове собственного сокола, как быжелая увериться, что это живое существо, а не подделка.-Действительно, большое зло. Вы должны сами говорить с ПовелителемКрыльев! — Очевидно, он разрывался между древним обычаем своегонарода и необходимостью немедленных действий.Если бы не этаженщина… леди, — с усилием поправил он себя, — но она не может входитьв Орлиное Гнездо.Заговорила волшебница. "Я останусь с Брайантом, а вы поезжайте вОрлиное Гнездо, капитан. Но говорю вам, птичий человек: близок день,когда нам придется отбросить многие обычаи, как в Эсткарпе, так и вгорах. Лучше жить и сражаться, чем быть связанными цепямипредрассудков и умереть! Над нашими землями нависла небывалаяугроза. И все люди доброй воли должны быть заодно.Фалтьер не смотрел на нее и не ответил, но отдал салют с видомбольшой уступки. Затем его сокол с криками взлетел в воздух, а Фалтьерзаговорил, обращаясь к Корису:- Лагерь будет устроен в безопасном месте. Поехали! IV. ГОРМ 1. ПРОРЫВ ГРАНИЦЫСтолб дыма вздымался в воздух, время от времени разрываемыйвспышками более горючих материалов. Саймон поднялся в стременах,оглядываясь на разбитое карстенкое войско — еще одна победа егонебольшого, хорошо обученного и снаряженного отряда. Долго ли имбудет везти, никто не мог сказать. Но пока везло, и они нападали, даваявозможность спастись темноволосым, со строгими чертами лица людям,которые приходили семьями, отрядами и израненными и истощеннымиодиночками. Вортгин проделал свою работу хорошо. Древняя раса,вернее, то, что от нее осталось, через открытые фальконерами границыуходила в Эсткарп.Люди, не обремененные семьями, горящие желанием снова встретиться ссилами Карстена, оставались в горах и пополняли отряды Кориса иСаймона. А потом одного Саймона, потому что капитана гвардииотозвали на север, в Эсткарп.Это была партизанская война, которую так хорошо изучил Саймон вдругое время и в другом мире, вдвойне эффективная, потому что еголюди знали местность, а солдаты Карстена не знали. Трегарт обнаружил,что эти молчаливые люди, которые ехали теперь за ним, составлялистранное единство не только с землей, но и с зверями и птицами.Возможно, звери и не служили им, как тренированные соколыфальконерам, но Саймон видел странные события: стадо оленейзатаптывало следы лошадей, вороны выдавали карстенскую засаду.Теперь перед каждым действием Саймон выслушивал своих сержантов ипринимал во внимание их советы.Древняя раса не была рождена для войны, хотя прекрасно владелаоружием. Но для ее представителей это была тяжелая обязанность,которую нужно выполнить побыстрее и забыть. Они убивали сотвращением и не были способны на жестокость. А ведь с захваченнымив плен беглецами карстенцы расправлялись очень жестоко.Однажды, когда Саймон, бледный, силой воли подавляя тошноту, отвелвзгляд от такого зрелища, его поразило замечание помощника, молодогочеловека с печальным лицом:- Они делают это не по своей воле. — Я видел такое и раньше, — ответилСаймон, — и все это делалось человеческими существами над людьми.Собеседник, который оставил все и, спасая жизнь, бежал всего лишьтридцать дней назад, покачал головой.- Ивьян — солдат, наемник. Война — его пофессия. Но убивать такимобразом, вызывать к себе жгучую ненависть! И Ивьян — повелитель своейземли; он слишком умен, чтобы уничтожать собственное добро. Он немог дать приказ совершать такие злодеяния.- Но мы не впервые видим это. Все это не может быть результатомприказа одного-двух садистов.- Верно. Поэтому я и думаю, что мы сражаемся с одержимыми.Одержимые! Саймон подумал о старом значении этого слова в егособственном мире — одержимые злым духом. Что ж, можно понять этогочеловека после того, что они видели. Одержимые злым духом — в памятиснова всплыло воспоминание о дороге на Салкаркип. Одержимые злымдухом — и лишенные собственной души! Снова Колдер?Отныне, хотя это ему и претило, Саймон вел записи о таких событиях.Впрочем, ему ни разу не удалось застать преступников за работой. Емухотелось посоветоваться с волшебницей, только она ушла с Брайантом впервой волне беглецов.Он потребовал от сети партизанских отрядов регулярной информации. Ипо вечерам, в очередной штаб-квартире, сравнивал, сводил вместеотдельные факты. Очень мало конкретного, но постепенно Саймон всеболее убеждался, что командиры карстенских отрядов действуют не всвоей обычной манере, что в армию герцога проникло чье-то чужоевлияние.Чужаки! Несоответствие технических знаний устройству обществапродолжало занимать Саймона. Беглецы, которых он расспрашивал,сказали, что энергетические машины, которые они всегда знали, пришли"из-за моря" несколько веков назад; машины салкарских моряков,заимствованные у них древней расой для освещения и отопления, — "из-заморя", фальконеры сами приплыли "из-за моря" и привезли с собойудивительные коммуникационные приспособления для своих соколов. Аколдеры ведь тоже "за морем". Неясный термин. Похоже, источник всеготам.Свои сведения он передавал волшебницам в Эсткарп, спрашивая у них, всвою очередь, новостей. Единственное, в чем он был уверен: пока егопополнения приходят из древней расы, ему нечего боятьсяпроникновения чужаков. Помимо способности общаться с землей и еедикими обитателями, у этих людей была способность чуять чужаков.Еще три поддельных сокола обнаружили в горах. Все были уничтоженыпри захвате, и Саймон мог рассматривать лишь разбитые обломки.Оставалось загадкой, откуда они прилетели и с какой целью.Ингвальд, помощник Саймона, еще раз оглянулся на сцену уничтожения,которую они покидали.- Главный отряд с добычей уже далеко в холмах, капитан. На этот раз мызахватили добычу с определенной целью, а из-за этого огня они даже небудут знать, сколько попало в наши руки! Там четыре ящика стрел ипища.- Слишком много для легкого отряда. — Саймон нахмурился, мысли еговернулись к повседневным делам. — Похоже, Ивьян собирается устроитьглавную стоянку где-то поблизости и здесь базировать свои отряды.Возможно, он собирается двинуть к границам большие силы.- Я не понимаю этого, — медленно сказал Ингвальд. — Почему все этовдруг выскочило из ничего? Мы не были кровными братьями береговогонарода. Они оттеснили нас вглубь, когда приплыли из-за моря. Нодесять поколений мы жили с ними в мире, каждый шел своим путем и немешал другому. Мы не склонны к войне, и нет никаких причин длявнезапного нападения на нас. Но когда это началось, то шло так, будтодавно готовилось.- Но, возможно, не Ивьяном. — Саймон заставил свою лошадь идти рядомс лошадью Ингвальда. — Мне нужен пленник, Ингвальд, один из тех, ктозабавлялся там, у фермы.В темных глазах Ингвальда вспыхнула искра. "Если такого возьмут,капитан, его приведут к вам."- Живого и способного говорить! — предупредил Саймон. — Живого испособного говорить, — согласился Ингвальд. — Мы тоже считаем, что уодного из них можно кое-что узнать. Но мы никогда их не находим,только их работу. И, думаю, они оставляют ее сознательно — какпредупреждение и угрозу.- Загадочно. — Саймон размышлял вслух, снова обдумывая занимавшуюего проблему. — По-видимому, кто-то считает, что нас можно запугатьжестокостью. Этот кто-то не понимает, что такими методами вызываеткак раз противоположную реакцию. Или, — добавил он после недолгогомолчания, — это делается нарочно, чтобы разъярить нас и направитьнашу ярость против Ивьяна и Карстена, поджечь границу, втянутьЭсткарп в войну, а потом ударить в другом месте.- Возможно, и то, и другое, — предположил Ингвальд. — Я знаю, капитан,что вы ищете чье-то присутствие в войсках Карстена, слышал о том, чтонайдено в Салкаркипе, о продаже людей в Горм. В этом нам не грозитопасность: мы знаем, когда приходит ненастоящий человек, как всегдазнали, что вы из другого мира.Саймон удивленно обернулся и увидел, что собеседник спокойноулыбается.- Да, пришелец из чужого мира, ваш рассказ стал известен, но уже послетого, как мы поняли, что вы не наш. В то же время вы каким-тостранным образом сродни нам. Нет, Колдер не может так легко говоритьв наших советах. Не может враг жить и среди фальконеров: соколы чуютего присутствие.- Как это? — Птица или зверь скорее ощущают присутствие чужого, чемдаже те, кто обладает Силой. И те, кто подобен людям из Горма,обнаружат против себя и птиц, и зверей. Так соколы Орлиного Гнездаслужат своим хозяевам вдвойне и обеспечивают безопасность гор.Но еще до конца дня Саймону довелось узнать, что хваленаябезопасность границ не более прочна, чем хрупкое птичье тело. Ониосматривали добычу, и Саймон велел отложить в сторону то, топредназначено для Орлиного Гнезда, когда услышал оклик часового иответ фальконера. Радуясь возможности отправить сокольничьим ихдолю и тем освободить своих людей, Саймон поехал вперед.Всадник не последовал обычаю. Его птичий шлем был закрыт, как будтоон находился среди врагов. И не только это заставило Саймонаостановиться. Люди его отряда встревожились, собираясь в круг.Саймон тоже чувствовал зарождающееся подозрение.Трегарт подъехал к молчаливому всаднику и, не вступая в объяснения,схватил его за оружейный пояс. Он испытал легкое удивление: сокол,сидевший на луке седла, не поднялся при нападении на его хозяина.Саймон захватил фальконера врасплох, и тот не успел даже извлечьоружие. Но он быстро пришел в себя, всем весом навалился на Саймона,увлекая его за собой на землю, где одетые в кольчужные рукавицы рукипотянулись к горлу Трегарта.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Это было подобно борьбе со стальной машиной, и через несколькосекунд Саймон знал, что пытается совершить невозможное: справитьсяголыми руками с тем, что находилось под личиной фальконера, нельзя.Но он был не один: другие руки схватили его противника, прижали его кземле, хотя незнакомец яростно отбивался.Саймон, растирая горло, встал на колени. — Снимите с него шлем! -Ингвальд занялся ремнями шлема, с трудом распутав их.Они собрались вокруг прижатого к земле незнакомца, который непереставал отбиваться. У фальконеров были некоторые врожденныечерты внешности: рыжеватые волосы и желто-карие глаза, как и у ихпернатых слуг. Внешне пленник был настоящим фальконером. Но иСаймон, и все остальные собравшиеся знали, что он не подлинныйжитель горной страны.- Крепко свяжите его! — приказал Саймон. — Я думаю, Ингвальд, мынашли то, что искали. — Он подошел к лошади, которая принеслапсевдосокольничьего в их лагерь. Шкура животного блестела потом,клочья пены свисали с углов рта: лошадь, должно быть, выдержалаизнурительную поездку. Глаза у нее были дикие. Но когда Саймонпотянулся к узде, она не сделала попытки бежать, стоя с опущеннойголовой; крупная дрожь пробежала по всему ее телу.Сокол оставался спокойным, не взмахивал крыльями, не нацеливался вСаймона клювом. Саймон снял птицу с насеста и в ту же минуту понял,что держит не живое существо.Держа птицу в руке, он обернулся к своему лейтенанту. "Ингвальд,отправьте Латора и Карна. — Он назвал двух лучших разведчиков своегоотряда. — Пусть едут в Орлиное Гнездо. Мы должны знать, как далекопроникла зараза. Если они увидят, что там все нормально, пустьпредупредят. А в доказательство пусть возьмут это. — Он наклонился иподобрал птичий шлем. — Я думаю, это подлинная работа фальконеров. -Он подошел к связанному человеку, на этот раз лежавшему неподвижно,но глядевшему на него с бешеной ненавистью. — Но я не могу поверить,что этот один из них.- А мы не возьмем его с собой? — спросил его Карн. — Или птицу?- Нет, их нужно пока держать в безопасности. — Пещера у водопада,капитан. — Это заговорил Уолдик, юноша из дома Ингвальда, ушедший вгоры вместе с хозяином. — Один часовой у входа сможет стеречь его, иникто, кроме нас, не будет знать.- Хорошо. Присмотрите за этим, Ингвальд. — А вы, капитан? — Я хочупосмотреть на его след. Возможно, он прибыл из Орлиного Гнезда. Еслиэто так, то чем быстрее мы узнаем, тем лучше.- Я так не думаю, капитан. Если даже он из Гнезда, то приехал непрямым путем. Мы находимся к западу от крепости. А он появился состороны моря. Санту, — обратился он к одному из тех, кто связывалпленника, — займи пост на этой тропе и пришли к нам Калуфа, которыйпервым окликнул его.Саймон надел седло на свою лошадь и добавил лишнюю сумку спродуктами. Сверху он положил поддельного сокола. Пока он не могсказать, было ли это еще одно летающее устройство. Он закончил какраз тогда, когда подбежал Калуф.- Вы уверены, что он подъехал с запада? — спросил Саймон. — Поклянусь вэтом на Камне Энгиса, если хотите, капитан. Сокольничьи не держатся уморя, хотя временами и служат морякам. Я не знал, что онипатрулируют морской берег. Но он появился как раз между двумяскалами, откуда дорога ведет к той бухточке, которую мы обнаружилипять дней назад. И двигался он так, будто хорошо знал эту дорогу.Саймон встревожился. Бухточка — их недавнее открытие — давала надеждуна установление лучших связей с севером. Здесь не было рифов и мелей,которые сопровождали всю береговую линию, и Саймон собиралсяиспользовать здесь небольшие суда, переправляя на север беглецов ипривозя взамен продовольствие и оружие для охраны границ. Еслибухточка в руках врага, он должен знать об этом, и немедленно.Когда он ехал в сопровождении Калуфа и еще нескольких солдат, мозгСаймона работал в двух направлениях. Он отмечал детали местности,которые позже можно будет использовать в наступательных иоборонительных действиях. Но под этой внешностью, под постояннымимыслями о безопасности, пище, убежище, он продолжал думать одругом.Некогда в тюрьме у него была возможность исследовать самого себя. Ион углубился в такие отдаленные области души, которые никогда неоткрывались свету.Страх он понимал. Но это было преходящее чувство, которое обычнопобуждало его к действию. Некогда он поверил, что за воротамиПетрониуса станет свободным человеком. Пока это не так. Ингвальдговорил об одержимых злым духом, но что, если человек не владеетсобой?Саймон как бы раздвоился. Он постоянно следил за собой, как за другимчеловеком. Чужак — люди чувствовали это в нем. Может, это еще однастранность этого мира, такая же, как машины, не соответствующиеобразу жизни, как загадка Колдера? Саймон чувствовал, что находитсяна грани какого-то открытия.Но вот эти мысли были оставлены, когда Саймон увидел ветвь дерева,изогнутого горной бурей, лишенную листьев. Она черной линиейвыделялась на фоне неба, а то, что свисало с нее в петлях, было ещечерней.Саймон смотрел на три маленьких тела, раскачивающихся на ветру, наразинутые клювы, блестящие бусинки глаз, на изогнутые когти, накоторых по прежнему виднелись алые ленты и серебряные кольца.Три настоящих сокола со свернутыми шеями. — Почему? — спросил Калуф.- Должно быть, предупреждение. — Саймон спешился и передал поводКалуфу. — Подождите здесь. Если я не вернусь вскоре, возвращайтесь кИнгвальду и доложите о происшествии. Не ходите за мной, мы не можемзря тратить людей.Солдаты возражали, но Саймон решительно остановил их. Осмотревкусты, он увидел следы множества людей, сломанные ветви, вырванную,вытоптанную траву, обрывок какой-то ткани. Он двигался ближе кберегу; стал слышен звук прибоя, доносившейся из бухточки.Саймон дважды бывал на этой тропе и сейчас пытался мысленнопредставить себе картину местности. К несчастью, долина, выходившаяк бухточке, была лишена всякой растительности. Утесы по обе сторонылысые. Придется все же испробовать один из этих утесов, хотя емудостанется. Саймон упрямо двинулся вперед.Как когда-то из склепа Вольта, пробирался он сейчас ползком, цепляясьза любую опору. Вот он пополз на животе к краю обрыва и заглянул вбухточку.Он ожидал увидеть многое: голую полоску песка без следа чьего-либоприсутствия, отряд Карстена, стоящий на якоре корабль. Но увиделсовсем другое. Вначале он решил, что это одна из иллюзий Эсткарпа -то, что он видит, произведено его собственным мозгом, рождено каким-то воспоминанием. Но более пристальный взгляд на изогнутыйметаллический корпус показал, что хоть он и напоминает что-тознакомое, но все же отличается от всего, что он видел раньше, какподдельный сокол отличается от настоящего.Очевидно, он смотрел на морской корабль, хотя никаких надстроек илимачт не видно было. Непонятно, что движет этим кораблем. Нос и кормарезко заострены, весь корабль по форме напоминал торпеду. На плоскойповерхности корпуса виднелось отверстие, рядом с ним стояли тричеловека. На головах у них были птичьи шлемы, но Саймон был уверен,что это не настоящие фальконеры.Опять вечная загадка этой цивилизации: ведь корабли салкаровпарусные, что характерно для немеханической культуры. Этот кораблькак будто явился из будущего его собственного мира! Как могутсуществовать бок о бок два таких различных уровня цивилизации? Издесь Колдер? Чуждое, чуждое… Саймон чувствовал, что еще немного — ион поймет, догадается…Он на мгновение утратил бдительность. Только прочный шлем,добытый в Карстене, спас его жизнь. Удар оглушил Саймона. Онвдохнул запах влажных перьев, чего-то еще, полуслепой, пытался встать,но получил еще один удар. На этот раз он увидел враждебное крыло.Сокол, но подлинный или мнимый? Этот вопрос он унес всомкнувшуюся вокруг тьму. 2. ПРОДАННЫЕ НА ГОРМТупая боль заполняла голову, сотрясала тело. Вначале Саймон, неохотновозвращавшийся к сознанию, с трудом смог набрать сил, чтобы вынестиэту боль. Он понял, что биение не только внутри, но и вне его. То, на чемон лежал, дрожало равномерной ритмичной дрожью. Он заключен вчерном сердце тамтама.Открыв глаза, он не увидел света; попытавшись двинуться, обнаружил,что руки и ноги у него связаны.Ощущение того, что он закрыт в гробу, стало таким сильным, чтоСаймон прикусил губу, чтобы не закричать. Он так отчаянно сражался снеизвестным, что лишь спустя какое-то время обнаружил, что он неодин.Справа от него кто-то время от времени слабо стонал. Слева кого-торвало, и от этого добавлялось зловония в их душной атмосфере. Саймон,почувствовав странное спокойствие после этих двух звуков, позвал:- Кто здесь? И где мы? Кто-нибудь знает? Стон кончился короткимперерывом дыхания. Но человек слева не мог или не хотел справиться ссобой.- Кто вы? — Слабый шепот донесся справа. — Я с гор. А вы? Это тюрьмаКарстена? — Лучше бы мы были там, человек с гор. Я бывал вподземельях Карстена. Да, и в комнате допросов тоже. Но лучше бытьтам, чем здесь.Саймон напряженно вспоминал последние события. Он взобрался навершину утеса, чтобы заглянуть в бухточку. Там находился странныйкорабль, потом нападение птицы, которая, вероятно, вовсе не былаптицей. Ответ может быть только один — он лежит в том самом корабле,на который смотрел сверху.- Мы в руках тех, кто скупает людей для Горма? — спросил он.- Именно так, горный человек. Вас не было с нами, когда дьяволыИвьяна отдавали нас Колдеру. Значит, вы один из фальконеров, которыхзахватили позже?- Фальконеры! Эй, люди крылатых! — Саймон возвысил голос, слыша, какэхо гулко возвращается от невидимых стен. — Сколько вас лежит здесь? Я,один из всадников, спрашиваю вас!- Нас трое, всадник. Хотя Фалтьяра бросили сюда без чувств, и мы незнаем, жив ли он.- Фалтьяр! Страж южных проходов! Как его захвтили — и вас? — Мыузнали о бухте, куда могут приставать корабли, а вскоре прибыл вестникиз Эсткарпа. Он сообщил, что нам могут доставить припасы морем, еслиесть где высадиться. Поэтому Повелитель Крыльев приказал намотыскать бухту. Нас сбили соколы. Хотя это на наши соколы. Очнулисьмы на берегу, без кольчуг и оружия; нас втащили в корабль, подобнокоторому нет в мире. Это говорю я, Тандис, который пять лет служилморяком у салкаров. Много портов видел я и столько кораблей, что непересчитать и за неделю, но такого нигде не было.- Он рожден колдовством Колдера, — послышался слабый голос справа отСаймона. — Как может человек определить время, если он заключен вбесконечной тьме? Ночь сейчас или день, этот день или тот? Я сидел втюрьме Карса, потому что дал убежище женщине и ребенку древнейрасы, когда прозвучал рог. Всех молодых взяли из тюрьмы и привели наостров в дельте. Здесь нас осмотрели.- Кто осмотрел? — живо спросил Саймон. Неужели наконец кто-то виделзагадочных колдеров?- Не помню. — Голос звучал теперь еле слышно, и Саймон напрягал слух,чтобы уловить смысл. — У них какое-то колдовство, у этих людей изГорма: голова начинает кружиться, и все мысли из нее вылетают.Говорят, они демоны с края мира, я верю в это.- А ты, фальконер, видел ли тех, кто захватил тебя? — Да, но это мало чтодаст вам, всадник. Нас притащили сюда люди Карстена — оболочка безразума, сильные руки и спины для их хозяев. А хозяева надели нашуодежду, чтобы лучше одурачить наших друзей.- Мы поймали одного такого, — сказал Саймон. — Нужно бытьблагодарным и за это, сокольничий: может, хоть часть загадки удастсяразгадать. — Только тут Саймон подумал, а не имеют ли эти стены уши,которые слушают разговоры беспомощных пленников. Но, может, вэтом случае их похитители почувствуют беспокойство.Во тьме обнаружилось десять карстенцев — все бывшие зключенные,арестованные за нарушение приказов герцога. К ним добавилось троефальконеров, захваченных в бухте. Большинство пленников находилосьв полубессознательном состоянии. Если они и могли вспомнитьпредшествующие события, то их воспоминания заканчивалисьприбытием на остров или появлением в бухте.Саймон продолжал расспросы, и начало вырисовываться нечто общее вовсех нарушителях воли герцога. Все они были предприимчивымилюдьми, с определенной военной подготовкой, начиная от фальконеров,которые постоянно жили в монастырских военных казармах и чьимзанятием была война, и кончая первым собеседником Саймона, мелкимземлевладельцем из Карса, который командовал отрядом милиции. Всемим было от 20 до 30 лет, и несмотря на грубое обращение в тюрьмахгерцога, они были в неплохой физической форме. Двое принадлежали кобедневшему дворянству и получили некоторое образование. Они былибратьями, их захватили солдаты Ивьяна, обвинив в том же преступлении- помощи древней расе.Никто из пленников не относился к древней расе, и все единодушноутверждали, что по всему герцогству после пленения мужчин, женщин идетей древней расы предают смерти.Именно один из молодых дворян, выведенный терпеливымирасспросами Саймона из состояния оцепенения, сообщил ему первыйважный факт.- Солдат, который оглушил Корнита — пусть его вечно днем и ночьюгрызут крысы Пора! — сказал, что Ренстона не нужно уводить. Мы сРенстоном были побратимами с того момента, как взяли в руки меч, имы дали ему оружие и пищу, чтобы он смог добраться до границы.Солдаты выследили нас и захватили, хотя трое из них осталисьбездыханными, с дырами в груди. Когда один из них начал связывать иРенстона, солдат сказал, что это бесполезно: покупатели людей не беруттех, у кого древняя кровь.Тот начал убеждать, что Ренстон так же молод и силен, как и мы, и егоможно продать. Но солдат герцога заявил, что старую расу можносломать, но не согнуть, и пронзил Ренстона его собственным мечом.- Сломать, но не согнуть, — медленно повторил Саймон. — Древняя раса вродстве с эсткарцами, — добавил дворянин. — Эти дьяволы из Горма немогут справиться с нею так же легко, как с другими.- Но почему Ивьян так обрушился на них? — спросил полушепотом кто-то. — Они нам не мешали. А те, кто подружился с ними, говорят, что онидобрые, несмотря на их древние знания и странные обычаи. НеужелиИвьян действует по приказу? И кто отдал этот приказ и зачем? Может либыть так, мои братья по несчастью, что присутствие древней расы срединас мешало проникновению Горма, ставило преграду на пути зла?Умно и близко к собственным мыслям Саймона. Трегарт продолжал бысвои расспросы, если бы сквозь стоны и бессловные жалобы тех, кто всееще не пришел в себя, не услышал шипение, странно знакомое. Душнаяатмосфера скрывала новую опасность, а когда Саймон ее обнаружил,было уже слишком поздно: в помещение подали какой-то газ.Люди давились и кашляли, пытались вдохнуть поглубже и затихали.Только одна мысль держалась в голове Саймона: враг не пошел бы на всеэти сложности, если бы хотел только убить их. Поэтому Саймон одинсреди всех не сопротивлялся газу, он медленно вдыхал, вспоминая креслодантиста в своем мире…. бормотание… бормотание… бормотание… Слова, которые не былисловами, только путаницей звуков… Они произносились высокимголосом и содержали в себе непреодолимый приказ. Саймон нешевелился. Возвращалось сознание окружающего, но врожденныйинстинкт самосохранения удерживал его в неподвижности…. бормотание… бормотание… бормотание… Боль в голове стала тупой.Саймон был уверен, что он больше не на корабле; то, на чем он лежит, недрожит, не движется. Он раздет, а в помещении холодно.Тот, что говорил, уже отошел; бормотание осталось без ответа. НоСаймон продолжал лежать неподвижно.Он дважды досчитал до ста, не слыша за это время ни звука. Потомприоткрыл глаза и тут же закрыл их от яркого света. Мало-помалу полеего зрения, хотя и ограниченное, прояснялось. То, что он увидел, былотак же непонятно, как и первый взгляд на странный корабль.Он был мало знаком с лабораториями, но, несомненно, ряды пробирок,бутылочек и мензурок на полках прямо перед ним можно было встретитьтолько в лаборатории.Один ли он? И с какой целью его принесли сюда? Дюйм за дюймомСаймон изучал то, что мог рассмотреть. Он явно лежал не на уровнепола. Поверхность под ним была твердой — он на столе?Он медленно начал поворачивать голову, убежденный, что необходимаосторожность. Теперь ему стала видна стена, голая, серая, с линией покраю поля зрения. Эта линия могла обозначать дверь.Это одна сторона комнаты. Теперь другая. Снова он повернул голову иобнаружил новые чудеса. Еще пять тел, обнаженных, как он сам, лежалина столах.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Все пятеро были либо мертвы, либо без сознания; он былсклонен считать, что верно второе.Но был здесь еще кто-то. Высокая худая фигура стояла лицом кСаймону, наклонившись над первым телом в ряду. Серое одеяние,стянутое на талии поясом, покрывало все туловище стоящего, а шапка изтакого же серого материала скрывала голову. Саймон не мог получитьникакого представления о расе или типе человека, занятого какой-тоработой.Передвижной столик со множеством бутылочек и изогнутых трубок былпридвинут к первому телу. Иглы от этих трубок были введены в вены,круглая металлическая шапка надета на голову. Саймон с острымприступом страха почувстовал, что видит смерть человека. Не смертьтела, но такая смерть, которая превращает тело в существо, подобноетем, что он видел по дороге в Салкаркип.И его ждет такая же судьба! Он медленно шевельнул руками и ногами,проверяя их послушность. Ему повезло, что он последний в ряду. Теперьон полностью владел своими мышцами.Серая фигура кончила работу над первым человеком. Новыйпередвижной столик придвинули ко второму. Саймон сел. Несколькомгновений голова его кружилась, и он ухватился за край стола, накотором лежал, радуясь, что стол не скрипнул и не сдвинулся.Работа на другом конце комнаты выполнялась сложная и полностьюпоглощала внимание работника. Саймон спустил ноги на пол и перевелдыхание лишь тогда, когда прочно встал на гладкое холодное покрытиепола.Он взглянул на своего соседа, надеясь, что тот тоже приходит в себя. Ноюноша — это был еще совсем молодой человек — лежал неподвижно сзакрытыми глазами, грудь его поднималась и опускалась с необычнодолгими интервалами.Саймон сделал шаг от стола к полкам. Только там сможет он найтиоружие. Побег отсюда, если, конечно, дверь не заперта, слишкомрискован, пока он больше не узнает об окружении. И он не мог оставитьпятерых на смерть — на то, что хуже смерти.Он выбрал оружие — бутылку, наполненную какой-то желтоватойжидкостью. Она казалась стеклянной, но была слишком тяжела дляэтого. Только горлышко позволяло удобно ухватиться, и Саймон легкодвинулся вокруг столов туда, где работал лаборант.Ноги его передвигались бесшумно, он подошел сзади к ничего неподозревающему работнику. Бутылка взлетела, Саймон вложил в ударвсю силу своего гнева.Серая фигура беззвучно упала, потащив за собой проволочнуюметаллическую шапку, которую собиралась надеть на очередную жертву.Саймон ухватил упавшего за горло, но тут же увидел разбитый затылок,покрытый темной кровью. Он приподнял тело и втащил его в проходмежду столами, заглядывая в лицо тому, кто, несомненно, был колдером.То, что он рисовал в своем воображении, было гораздо поразительней,чем правда. Перед ним был человек, по крайней мере внешне, подобныйтысячам других людей. У него мелкие черты лица, широкие щеки, оченьмаленький узкий подбородок, соответствовавший верхней половинелица. Но это не демон по внешности, что бы ни скрывалось в его черепе.Саймон нашел крепления серого одеяния и расцепил их. Хотя ему нехотелось дотрагиваться до разбитой головы, он снял и капюшон. Вдругой половине комнаты была раковина и кран с водой, Саймон отмылздесь капюшон от крови. Под серой одеждой на человеке было плотноприлегающее платье без пряжек и пуговиц; Саймон не смог его снять, иему пришлось удовлетвориться только верхней одеждой.Он ничего не смог сделать для двух человек, которых лаборант ужеприсоединил к трубкам, потому что не мог понять устройство сложныхприборов. По очереди подходил к каждому из трех оставшихся, пытаясьподнять их, но вскоре обнаружил, что это тоже невозможно. Онипроизводили впечатление наркоманов в состоянии опьянения, и он ещеменьше понимал, как ему удалось избежать участи остальных пленниковна корабле.Разочарованный, Саймон направился к двери. Он не обнаружил нищеколды, ни ручки, но вскоре понял, что дверь сдвигается вправо. И вотон уже выглядывает в коридор, стены, пол и потолок которого окрашеныв те же серые тона, что и лаборатория. Насколько Саймон мог видеть,коридор пуст, хотя видны другие двери. Саймон двинулся к ближайшейиз них.Осторожно приоткрыв ее, он увидел людей, привезенных колдерами наГорм, если это, конечно, был Горм. Свыше двадцати человек, ещеодетые, лежали рядами. Саймон торопливо осмотрел их, но ни один непроявил признаков сознания. Может, те, в лаборатории, еще придут всебя. Надеясь на это, он вытащил троих из лаборатории и присоединил ктоварищам.В последний раз навестив лабораторию, Саймон нашел несколькохирургичесикх ножей и взял себе самый длинный из них. Он срезалодежду с тела убитого им человека и положил его на один из столов так,чтобы разбитая голова не была видна от входа. Если бы он знал, какзакрывается дверь, обязательно закрыл бы ее.Заткнув за пояс украденной одежды нож, Саймон неохотно наделвлажную шапку-капюшон. Несомненно, вокруг него в различныхбутылках и тюбиках находились сотни смертоносных орудий, но он немог отличить одно от другого. Придется полагаться на кулаки и нож.Саймон вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Долго ли не будутискать убитого им работника?Две выходящие в коридор двери не подались под его нажатием. Но там,где коридор кончался, он нашел третью, слегка приоткрытую, и оказалсяв помещении, которое могло быть только жилым.Мебель строгая, функциональная, но стулья и кровать оказалисьудобнее, чем выглядели. Внимание Саймона привлек предмет, похожийна стол. Удивленный мозг отказывался связывать место, где он стоял, смиром Эсткарпа, Орлиного Гнезда, Карса. То было прошлым, это -будущим.Саймон не мог открыть ящики стола, хотя в каждом имелось отверстие,куда можно поместить палец.В стенах тоже виднелись ящики с такими же отверстиями. И тожезакрытые. Упрямо сжав зубы, Саймон приготовился воспользоватьсяножом, как рычагом.Но тут же повернулся спиной к стене, глядя в пустую комнату со скудноймеблировкой. Он услышал голос, произносящий слова на незнакомомязыке. Голос исходил как будто прямо из воздуха. Судя по интонации,это был вопрос, на который немедленно следовало дать ответ. 3. СЕРЫЙ ХРАМНаходится ли он под наблюдением? Или просто слушает какое-тооповещение по общественной коммуникационной системе? Убедившись,что он один в комнате, Саймон начал внимательно вслушиваться вслова, значения которых не понимал и должен был ориентироватьсятолько на интонацию. Звуки повторились, Саймон смог разобратьнекоторые из них. Означает ли повторение, что его увидели?Скоро ли невидимый говорящий начнет расследование? Немедленно,если не получит ответа? Ясно, что это предупреждение, но от чего?Саймон вернулся в коридор.Поскольку этот конец коридора кончался тупиком, нужно исследоватьпротивоположный, проверив другие двери. Но в них он нашелнепроходимую серую поверхность. Вспоминая галлюцинации Эсткарпа,Саймон провел руками по гладкой поверхности. Но не обнаружилникаких отверстий. Его убеждение в том, что колдеры представляютсобой совсем другой народ, чем волшебницы Эсткарпа, и опираютсяскорее на знания, чем на колдовство, укрепилось.Людям Эсткарпа большинство технических знаний его собственногомира показалось бы волшебством. И, может, именно Саймон,единственный из всех гвардейцев, способен был хоть частично понятьколдеров, использующих машины и науку, чего не может делать ни однаволшебница.Саймон продолжал идти по коридору, проводя рукой по ровнойповерхности стены в поисках выхода. Может, выход находится в однойиз комнат? Его везение, несомненно, скоро кончится.Снова из воздуха над головой послышались слова на незнакомом языке;в них звучала настоятельность, которую нельзя было игнорировать.Саймон, почувствовав опасность, замер на месте, ожидая, что вследующее мгновение окажется в какой-то скрытой ловушке. В тот жемомент он обнаружил выход: дальше по коридору часть стеныскользнула в сторону, обнажив освещенное пространство. Саймонвытащил из-за пояса нож и приготовился к отражению нападения.Тишина снова была нарушена бестелесным голосом. Саймон решил, что,по-видимому, его подлинная сущность еще не раскрыта хозяевами этогоместа. Возможно, если они и видели его, то одеяние и капюшон сделалиего одним из них, только со странным поведением. Поэтому ему иприказывают что-то сделать.Решив действовать соответственно этому предположению, Саймон сбольшей уверенностью направился к выходу. Но чуть не впал в панику,когда дверь закрылась за ним и он оказался в тесном прямоугольномпомещении. Только когда его прижало к одной из стен и онпочувствовал дрожание пола, он догадался, что это лифт. Открытиестранно подбодрило его. Все больше и больше крепло его убеждение, чтоколдеры представляют цивилизацию, близкую к его собственной. Былогораздо спокойнее подниматься или опускаться навстречу врагу в лифте,а не стоять, например, в заполненной туманом комнате и следить, какдруг превращается в отвратительного незнакомца.Но, несмотря на смутное чувство знакомства со всем окружающим,Саймон не мог избавиться от ощущения внутреннего холода. Он могвоспринимать изготовленное колдерами как нечто нормальное, однаковся атмосфера этого места говорила о чуждости. Но и об угрозе; каким-то странным образом это место противостояло ему и всему, что емублизко. Все это не чуждое, решил он, а нечеловеческое, в то время какволшебницы Эсткарпа все же люди.Гудение в стене прекратилось. Саймон не знал, в какой сторонеоткроется дверь. Его уверенность в том, что дверь откроется,оправдалась.На этот раз снаружи послышались звуки, смутное гудение, отдаленныеголоса. Саймон осторожно вышел и оказался в небольшом алькове,отделенном от основного помещения. Смутное узнавание вновьпобедило в нем ощущение чуждости. Обширная площадь одной из стенбыла занята картой. Извилистая, изрезанная береговая линия, горныерайоны, которые он так недавно видел. Тут и там на карте виднелисьразноцветные огоньки. Расположенные на берегу в районе исчезнувшейкрепости салкаров и в заливе, где лежал Горм, горели тусклымфиолетовым цветом; те, что находились на равнинах Эсткарпа, былижелтыми, в Карстене — зелеными, в Ализоне — красными.Вдоль карты располагался стол, на котором через равные интервалыстояли машины, время от времени издававшие треск или вспыхивалисигнальными огнями. Перед этими машинами, углубившись внаблюдении за ними, спиной к Саймону, сидели такие же люди в серыходеяниях и капюшонах, как и тот, в лаборатории.Немного в стороне стоял второй стол, за которым находилось еще троеколдеров. Средний из них был одет в металлическую шапку, от которойпутаница проводов шла к поверхности стола. Лицо его было лишеновыражения, глаза закрыты. Однако он не спал, потому что время отвремени пальцы его двигались, нажимая кнопки, переключая рычажки. Скаждой секундой у Саймона крепло убеждение, что он находится вцентральном пункте управления.Слова, обращенные к нему, на этот раз прозвучали не из воздуха; ихпроизнес человек рядом с центральной фигурой в шапке. Он смотрел наСаймона, на его плоском лице отразилось вначале нетерпение, а потомрастущее убеждение, что Саймон не принадлежит к их числу.Саймон прыгнул. Он не надеялся добраться до второго стола, но один изсидевших у машин оказался в пределах досягаемости. И Трегарт нанесребром ладони удар, который мог переломить кость. Держа обвисшеетело, как щит, Саймон попятился к стене, надеясь пробиться к выходу.К его изумлению, человек, первым заметивший его появление, не сделали попытки физически помешать ему. Он только медленно и четкоповторил на языке континентальных жителей:- Возвратись в свое помещение. Доложи контролеру своего помещения.Саймон продолжал пятиться к выходу. Один из соседей его жертвыповернул изумленное лицо к Трегарту, затем с тем же удивлениемвзглянул на офицера у стола. Ясно, что он ожидал немедленного ибеспрекословного подчинения со стороны Саймона.- Возвратись в свое помещение! Немедленно! Саймон рассмеялся.Результат был удивителен. Все колдеры, за исключением человека вшапке, который ничего не замечал, вскочили на ноги. Те, что стояли удлинного стола, смотрели на троих в центре, как бы ожидая приказа. ИСаймон подумал, что если бы он закричал в агонии, они не удивились бы- его реакция на приказ поставила их в тупик.Человек, отдавший приказ, положил руку на плечо своего товарища вшапке. Жест его выражал тревогу. Сидящий открыл глаза и нетерпеливооглянулся. Он посмотрел на Саймона как на приведение.То, что последовало, было не физическим нападением, а каким-тоневидимым ударом. Этот удар прижал Саймона к стене, лишив дыхания.Тело, которое он использовал как защиту, выскользнуло из егоотяжелевших рук, даже поднимание и опускание груди для дыханиястало непосильной работой. Если он останется стоять под этимнепосильным давлением, он погибнет. Знакомство с магией Эсткарпаобострило его разум. Он решил, что то, что удерживает его, рождено нетелом, а мозгом, и ему можно сопротивляться только силой разума.Он был недостаточно знаком с волшебством Эсткарпа и не мог егоиспользовать. Но у него была могучая воля, и он всю ее сосредоточил,заставляя себя поднять руку.Рука, прижатая невидимой тяжестью к стене, двинулась. Напрягаямышцы и волю, Саймон заставил себя двигаться к выходу. Неужели теньудивления показалась на широком лице под шапкой?То, что сделал Саймон дальше, не было сознательным решением. И неего воля заставила Саймона передвинуть руку в область сердца иначертить в воздухе знак между собой и фигурой в шапке.В третий раз он видел этот знак. В предыдущие два раза его чертила рукаволшебницы, и знак горел лишь короткое время.Теперь он вспыхнул снова, но ослепительно белым светом. И в тот жемомент Саймон получил возможность двигаться! Давление ослабло.Трегарт побежал к двери, надеясь скрыться от наблюдения.Но сделать это ему не удалось. Навстречу показались вооруженныелюди. Ошибиться в выражении их глаз было невозможно: это рабыКолдера, и только убив их, сможет он прорваться.Они приближались молча, и само их молчание таило смертельнуюугрозу. Саймон быстро принял решение и двинулся им навстречу.Прыгнув вправо, он схватил ближнего к стене человека за голень иуронил его на пол.Гладкая поверхность пола оказала ему неожиданную помощь. Толчокзаставил Саймона вместе со сбитым с ног человеком прокатиться пополу. Саймон ударил вверх ножом и почувствовал, как чье-то лезвиезадело его кожу рядом с ребрами. Один из солдат упал, и Саймонвыхватил у него из-за пояса самострел.Он успел вовремя выстрелить, и удар меча, нацеленный в него, пришелсяв раненого солдата. Это дало Саймону драгоценную секунду, чтобысправиться с третьим и последним противником.Присоединив к своему вооружению еще два самострела, Саймондвинулся дальше. К счастью, коридор кончался не закрытой дверью, акаменной лестницей. Лестница спускалась вдоль каменной стены, каменьстены и лестница составляли полную противоположность гладкой серойповерхности коридоров и комнат, через которые он прошел раньше.Голые ноги Саймона скрипели на ступеньках. На верху лестницы оноказался в проходе, точно таком же, как и в крепости Эсткарпа. По-видимому, хотя начинка этого странного места принадлежала будущему,внешняя оболочка его была туземной.Саймон дважды укрывался, приготовив самострел, когда мимопроходили отряды измененных колдерами солдат. Он не мог решить,объявили ли общую тревогу или солдаты совершали обычный обход:они шли безостановочно и не заглядывали в углы.В коридорах, с их искусственным освещением, утрачивалось ощущениевремени. Саймон не знал, день сейчас или ночь, не знал, долго ли оннаходится в крепости колдеров. Но он остро ощущал опасность и жажду,холод, донимавший его под легкой верхней одеждой, боль в голых ногах- ведь он всегда ходил в обуви.Если бы иметь хотя бы некоторое представление о плане того лабиринта,из которого он должен спастись. Где он? Или в том мифическом городеИле, который колдеры основали на берегу? В какой-то тайной базезахватчиков? В том, что это важная база, он был уверен.Желание найти убежище получше, а также отыскать продовольствие иодежду, заставило его внимательнее осмотреть помещение верхнегоуровня. Здесь не было мебели, которую он видел внизу.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Колдовской мир 1-6'1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Колдовской мир 1-6'1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19