2. Земля неведомая — Горелик Елена

А что тому оставалось делать? Пошёл. Теперь на галеоне снова был один неисправимый пацифист. Ведь сам Владик давно привык к сабле и абордажам.Иногда у него начинал побаливать шрам на щеке. Видно, этот чёртов Харрис, чтоб его хорошенько черти в аду поджаривали, задел какой-то нерв. Но Владик давно перестал обращать на это внимание. Двадцать шесть лет. По меркам семнадцатого века — взрослый мужик. Даже слишком взрослый, полжизни за плечами. Как-то, бреясь, Владик внимательнее взглянул на своё отражение в маленьком зеркальце, и сам себя не узнал. В последний раз он детально обозревал свою "личность" ещё дома, когда собирался на ту проклятую вечеринку, на которую ему так и не суждено было доехать. И он помнил утончённого щёголя, покорителя блондинок, хоть на подиум в качестве модели. А сейчас на него из зазеркалья смотрел самый настоящий пират. Красивое, но всё-таки огрубевшее, обветренное лицо со шрамом. Давно и плохо стриженые, кое-как расчёсанные волосы, образовавшие что-то наподобие выгоревшей на солнце львиной гривы. Бронзовый загар. Даже глаза как будто изменились. Оставшись теми же, ярко-голубыми, они уже нисколько не напоминали "летнее небо", как выражалась его последняя "домашняя" пассия, Маринка. Они стали холодными, как лёд.Только одно не изменилось. Несмотря ни на что, Владик так и не смог сделаться жестоким, как это флибустьерское море. То есть, в бою убивал. Было. Но стать таким, как все, не получалось. Двадцать первый век сидел в нём слишком прочно.Пока "Гардарика", "Амазонка" и "Акула" ремонтировались, команды исправно прогуливали на берегу свою долю. Не в первый раз, и, даст Бог, не в последний. Владик в этих гулянках участие принимал редко. Во-первых, не очень любил напиваться до драки и потери сознания, а во-вторых, собирал денежку. Не на что-то конкретное, просто на всякий случай. Не век же ему пиратствовать. Галка, если ей нравится быть пиратским адмиралом, пусть командует эскадрой. Владик сильно подозревал, что в этом, в их варианте истории она в каком-то смысле заменила Моргана. И если он прав, то вскорости должны произойти некие перемены. Франция может пойти путём Англии, руками пиратов расширяя сферу своего влияния. А затем, расширив оную сферу до приемлемых размеров, начнёт надевать на флибустьеров ошейник. На кого золотой — в виде должностей и прочих милостей — а на кого и пеньковый. Галка ведь понимает это не хуже, а, как Владик подозревал, гораздо лучше него. В то, что она по примеру Моргана согласится на губернаторство, верил очень слабо. А становиться отщепенцами вроде приснопамятного капитана Флинта никому не улыбалось.Вспомнив о Моргане, Владик криво усмехнулся. Панамский поход хоть и осуществлялся этим пиратом в Мэйне, но задумывался в Лондоне. Сэры играли с адмиралом Ямайки в беспроигрышную — для них — партию. Наехав на Модифорда, они тем самым не оставили Моргану иного выхода, кроме организации крупного прибыльного рейда. И поставили дело таким манером, что Морган был вынужден "кинуть" Береговое братство ради спасения своей шкуры. Если бы сэру Генри это удалось, как в известном двум пришельцам из будущего варианте истории, то он бы автоматически сделался лучшим "цепным псом" Лондона на просторах Карибского моря. Ведь пираты "кидалово" не прощают, и Моргану просто не оставалось бы иного выхода, кроме как вешать своих былых подельников. Но в этом варианте у него на пути встала очень вредная девчонка, которая говорила: у меня восемь сотен братьев. И планы Лондона пошли вкривь и вкось. Что толку посылать в Порт-Ройял приказы окоротить пиратов, когда они один за другим перебираются на Тортугу и Французскую Эспаньолу? Д'Ожерон получил из Версаля свои инструкции, и выполняет их весьма успешно. И вот теперь, больше года спустя после панамского похода, ситуация сложилась очень интересная и взрывоопасная. Потеряв стабильный источник неплохого дохода в виде Моргана, Ямайка начала медленно, но верно клониться к упадку. Зато Тортуга, едва не проигравшая конкуренцию, теперь снова процветает. Интересная коллизия, правда? Особенно для Англии. Владик ничего не знал о перехваченном Билли письме, но и сам догадывался, что вскорости им предстоит хорошо подраться. А что нужно пирату в хорошей драке? Правильно: хорошее оружие.Ещё покойный дядька Жак научил его разбираться в клинках, как когда-то он разбирался в новинках иномарок. Владик не забыл ничего из его уроков. И вообще говорил о старом боцмане: он дал мне больше, чем родной отец. Так что фуфло он бы не купил. А французик, хозяин оружейной лавки, уверяет, будто этот кусок плохо отточенной железки — самое то, что нужно бравому пирату при абордаже. Владик даже не стал смотреть на дешёвки. Сразу подошёл к более дорогим, но стоящим своих денег "аргументам". Долго выбирал. Приметив и примерив по руке не слишком тяжёлую, но приличную саблю из хорошей стали, Владик остался ею доволен, и выложил требуемую сумму. Долго же он привыкал к тутошним расценкам. Но теперь привык, и чувствовал себя если не вовсе как дома, то в любом случае не чужим. А поначалу? Дядька Жак, помнится, воспитывал его не иначе как подзатыльниками, когда отчаялся донести разумное слово до этого неуча, сухопутной крысы, случайно затесавшейся на борт. Владик даже обижался. Пытался жаловаться Галке. А той было не легче. Его хоть "тягать концы" и зашивать дырявые паруса не заставляли. Вы знаете, что такое зашивать парус? Это вам не дырка на штанах. Парусина — ткань очень плотная. Взять её можно только большой толстой иглой. А загнать такую иголку в парусину можно было лишь надев перчатку с нашитой железной пластинкой. С небольшим углублением в центре, чтобы игла не соскальзывала. Потому как альтернативным методом было бы забивать иглу молотком. Так что, хорошенько подумав, Владик согласился: ему выпала ещё не худшая доля. А сейчас мысленно благодарил дядьку Жака за науку. Если бы не старый боцман, где бы он в данный момент был? Скорее всего, на дне.Стремительные сумерки — и вот она, ночь. Полная звёзд, на которые Владик у себя дома никогда не обращал внимания. Пора возвращаться на корабль. Он уже забыл, когда в последний раз ночевал на суше. Разве что в Пти-Гоав, куда они ходили на встречу с союзниками, так ведь когда это было? Ночные звуки берега с непривычки настораживали, и Владик поторопился в порт. Если даже там и нет сейчас шлюпки с "Гардарики", любой лодочник за монетку довезёт его на корабль. "Морская болезнь", выражавшаяся не в тошноте и прочих неприятных последствиях, а в невозможности жить без моря, делала своё чёрное дело. Владик уже не мог спокойно себя чувствовать, если не слышал плеска волн… Вот вам и "сухопутная крыса"."Что ж, — думал Владик, сворачивая на кривую улицу, ведущую в порт. — Из плохого экономиста, кажется, получился неплохой пират. А мог вообще получиться труп. Причём, в первый же день".Мелькнувшую впереди тень он заметил только потому, что она на миг загородила свет далёкого фонаря. И первым делом схватился за рукоять только что купленной сабли. По тёмному времени в Кайонне добрые люди запирали двери и ставни, а пираты либо гудели по тавернам, либо возвращались на корабли. Потому что среди пиратов тоже разные экземпляры встречаются. Есть и такие, которые не против обчистить кого-нибудь из захмелевших собратьев. Есть и такие, что берутся за сходную денежку отправить кого-нибудь на небеса. Владик ещё никому дорогу не переходил. Но все знали его как брата капитана Спарроу, и он это крепко помнил. Ещё со времён крепости Чагрес… Шорох сзади. Владик отреагировал мгновенно: отскочил к стене и выхватил саблю. Это спасло его от удара дубинкой. Так. Если полезли с дубьём, то явно не для того, чтобы прикончить. Значит, он нужен им живым!.. Свистнул клинок, и обладатель дубинки взвыл. Куда конкретно Владик его ранил, видно не было. Но выход в порт всё ещё был перекрыт: к тому первому, что мелькнул на фоне фонаря, присоединился ещё один.Он не увидел, а именно почувствовал момент удара. И сделал всё, как говорится, на автопилоте. Левой рукой, то есть, пустыми ножнами отбил саблю противника, а правой — воткнул в него клинок. Куда — опять же ни хрена не видать. Но этот упал и больше признаков жизни не подавал. Зато второй попался отменный фехтовальщик. Как минимум равный покойному Жаку. А против него Владик и сейчас бы не выстоял, даже если бы рубился двумя саблями. Разве что защищаться, да темнота помогала. Противник тоже не обладал ночным зрением, и его тень чётким контуром выделялась на фоне редких портовых фонарей. Но Владик чётко понимал: если в течение минуты-двух он не выберется, ему кранты.– Чёрт!Откуда-то — Владик так и не увидел, откуда именно — появились ещё две тени. Видно, кто-то, заслышав перестук клинков, вышел проверить, в чём дело.– Помогите! — вдруг истошно заорал противник Владика. — Стража! Он убил моего приятеля!Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Владик отлично понимал, что в семнадцатом веке даже посреди европейской столицы ему не стоило бы при таких делах рассчитывать на снисходительность. А в пиратской гавани — тем более. Сначала убьют, а потом уже начнут разбираться. Владик не стал ждать, пока подскочившие двое возьмутся за оружие. Метнулся в сторону, перебросил саблю через какой-то каменный забор, сиганул туда же, и был таков.В порт пришлось возвращаться кружным путём, но минут через пятнадцать он уже присматривал лодку. И только сейчас, остыв после горячки боя и бегства, почувствовал боль. Этот урод резанул его поперёк живота. Ничего серьёзного. Подумаешь, длинная глубокая царапина, пираты вообще разрисованы всяческими шрамами. Но не отскочи он тогда, валялся бы сейчас с выпущенными кишками. "Спасибо, дядька Жак…" Лодочник предпочёл не заметить у пассажира располосованной рубашки с подозрительными пятнами. Просто молча принял вместо одной монетки две и так же молча довёз до "Гардарики". Выяснения отношений между пиратами — обыденное дело. Один другого обозвал, или в игре смошенничал, или девку не поделили. Пусть они сами между собой разбираются… Словом, Владик добрался до корабля без происшествий. Но теперь предстоит, во-первых, "заделать пробоину", для чего следовало воспользоваться услугами доктора Леклерка, а во-вторых, хорошенько подумать над одним вопросом.Кому он так помешал?5Тем же вопросом задалась и Галка, когда "брат", рано утречком навестив её на квартердеке, рассказал о происшествии.– Блин… — вообще-то, Галка подумала другое слово, но сказала именно это. — А раньше, как пришёл на борт, сказать не мог, чудо в перьях? По горячему бы отыскали это чучело и допросили с пристрастием… Вот ведь не терпится кому-то. Весь вопрос, как ты догадался, кому именно.– Испанцы? — это было первое, что пришло Владику на ум. Про то, что не побеспокоился сообщить Галке сразу, он предпочёл не упоминать.– Может быть, и испанцы. Может, голландцы. Они сейчас с французами небольшие друзья. А может, англичане. Мы им тоже крепко на хвост наступили… Ты точно уверен, что они сперва не хотели тебя убивать?– Галя, ты за кого меня принимаешь? — возмутился Владик. — За того беспонтового, который сюда свалился? Брось. Освоился уже по самое не могу. Хотели бы убить — стрельнули бы из-за угла, и всех делов. Или ножик в спину. Ты тут не одна ножики метать умеешь.– Ладно, остынь. А то сразу вскипел, как чайник на плите, — если Владик из "беспонтового" за два с лишним года превратился в обыкновенного пирата, то Галка из очень вредной девчонки сделалась серьёзной взрослой женщиной. Пусть и не всегда демонстрировала свою серьёзность. Всё-таки двадцать два года, а она ещё в чём-то оставалась детищем своего времени. — Погадаем на кофейной гуще, или сперва примем меры?– Мне пофиг, кто напал. Лишь бы это не повторялось. Оно, знаешь ли, больно, когда тебя доктор по живому штопает.– Я в курсе, — Галка вспомнила, как её саму зашивал доктор Леклерк. За анестезию при этом выступал стакан рома, которого она терпеть не могла, так что её ощущения можете сами себе представить. — Но если тебя волнует только дырка в шкуре…– Не только, — хмуро сказал Владик.– Тогда, если ты не против, устроим маленький семейный совет. Джек в каюте, работает со своими лоциями.Перспектива разговора с Эшби Владика не радовала. Этот англичанин слегка напоминал ему компьютер: безупречная логика, холодный расчёт, минимум эмоций. Что в нём Галка такого особенного обнаружила? Надёжность? Да, за ним такое свойство водится. Но помимо надёжности было у него и неприятное свойство: упрямство. Если упрётся — всё, танком не сдвинешь. Потому Владик и не пришёл в восторг, когда "сестра" потащила его в каюту.– Джек, — Галка оторвала мужа от карты, по которой тот как раз намечал будущий курс "Гардарики" на Картахену. — Мы тебя отвлечём на пять минут… На него наехали, — она кивнула на хмурого "брата".– Когда? — Эшби давно отучился раздражаться, слыша, какими словечками "украшает" свою речь его ненаглядный капитан.– Вчера вечером, — буркнул Владик.– Я на него уже сама наехала. За то, что молчал, — хмыкнула Галка. — Как думаешь, Джек, это было просто нападение с целью отобрать кошелёк, или нет?– Рассказывай, — Эшби эта информация тоже не понравилась: на людей с "Гардарики", "Амазонки" и "Дианы" уже давненько никто не нападал. А Владика знала половина Кайонны.Владик сжато пересказал события вчерашнего вечера, и только теперь припомнил, что у входа в оружейную лавку видел какого-то типа. "Тип" с абсолютно незаинтересованным видом ошивался где-то шагах в сорока позади, но когда Владик входил внутрь, куда-то внезапно исчез. А потом его встретили. По темноте, около самого порта. Втроём.– Одного я точно укокошил, — подытожил Владик. — Второго — не в курсе. Некогда мне было к его ранам присматриваться. Третий сам бы меня прирезал, если бы его не отвлекли. Только потому я и смылся.– Я хотел бы верить, что тебя попросту собирались ограбить, но на грабителей это не похоже, — настроение Эшби испортилось ещё в самом начале разговора. — Они, конечно, крайне редко выходят и требуют "кошелёк или жизнь". Нападают именно так, как ты сказал, из-за угла. Но тебя здесь знают. Ни один местный не рискнёт напасть на…– …моего брата, — Галка поняла его заминку и вставила своё слово. — Тут ты прав, Джек… Блин, Влад, ну, почему ты не догадался сразу сказать? Наши бы всю Кайонну вверх тормашками перевернули, по свежим следам обязательно чего-нибудь бы нашли. А теперь ищи ветра в поле.– Не стоит сокрушаться об упущенных возможностях, Эли, — мягко возразил Джеймс. — Сейчас главное не допустить повторения этой истории. Но я бы на твоём месте не стал в данный момент никому ничего говорить. Кто, кроме нас, ещё знает о нападении?– Доктор, — сказал Владик. — Но я ему никаких подробностей не выкладывал. Просто сказал — порезали в драке.– Хорошо. Но на берег тебе соваться не стоит. Нужно будет закупить свежие продукты — пойдёт Мишель. А мы уже подумаем, каким образом защититься от следующего нападения.– Если оно состоится, — Галка всё ещё не хотела верить, что на Владика напали не случайно.– Дай Бог, — сказал Эшби. — Влад, оставь нас.Но Владик не успел даже повернуться к двери, как в створку дважды грохнули кулаком. Жером-Меченый, больше некому: с его кулачищами по-человечески постучаться невозможно.– Заходи, — отозвалась Галка.Капитанская каюта на "Гардарике" была не маленькая, но Жером умудрился одним своим присутствием сделать её тесной. Пахло от него не морем, а трактиром — видно, недавно проспался с гулянки.– Новости с берега, — сказал он, вынимая из-за пазухи конверт с увесистой печатью. — Утром с братвой выгребаемся на мол — возвращаться ж пора. Подошёл какой-то хмырь в камзоле, спросил, с какого я корабля, и сунул эту бумажку: "Для вашего капитана".– Печать губернатора, — хмыкнул Эшби.– Значит, это меня на ковёр, — с язвительной ноткой сказала Галка, распечатывая конверт. — Небось, громы и молнии по поводу захваченного англичанина.– Скорее, это будет поводом хорошенько сбить цену на приз, — холодно усмехнулся Эшби.– "Рочестера" ему не видать как своих ушей, — пообещала Галка, дочитав письмо. Слава Богу, за время, проведенное в этом мире, она уже научилась прилично читать, писать и изъясняться по-французски. — Если, конечно, не предложит хорошую сумму. Ладно, пойду. Прямо сейчас, нечего тянуть кота за хвост. Как приду, всё доложу, по форме.– Скажу парням, чтобы не торопились забираться на борт, — сказал Жером. Он понял, что до его появления в каюте происходил непростой разговор, но разумно рассудил, что это не его ума дело.Нелегко быть пересаженным деревом. Но я вросла в этот мир, как то дерево в новую почву. Всеми корнями. Что же осталось от меня прежней?Я плоховато учила историю семнадцатого века, и в упор не помню, кто тут с кем воевал в эти годы.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44